электронная
260
печатная A5
502
18+
Тревожные будни ближнего круга

Бесплатный фрагмент - Тревожные будни ближнего круга

Подслушанные разговоры – 2

Объем:
154 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-0051-2892-8
электронная
от 260
печатная A5
от 502
До конца акции
5 дней

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Наутро, после мышеловки

Фила и Кремлютин. Коллаж от автора из ресурсов автора и Яндекс Фото. Все следующие коллажи составлены аналогично.

Её торжественно доставили к нему в резиденцию.

Эллу проводили сразу к нему в кабинет, минуя санитарный кордон.

Кремлютин поднялся из-за стола и протянул руки навстречу гостье:

— Ну наконец то, Эллочка!

Позвольте же скорее вас обнять. И снимите уже, эту дурацкую маску!

После дружеских объятий, он усадил гостью в кресло, и придвинув к ней столик, расположился напротив.

Кремлютин продолжал:

— Я рад, что вы здесь.

Хочу вас поздравить, вы герой дня.

Фила:

— Шеф, я прошу вас отстранить меня от работы. Умоляю вас!

Кремлютин:

— Что вы, Эллочка. Это усталость. Давайте с вами договоримся.

Во-первых, не шеф, а Володя, для вас.

А во-вторых, такого работника на этой должности, у нас не было и не будет.

Вы устали. Вам надо отдохнуть.

Я предоставлю вам отдых по высшему разряду.

Вы восстановите силы.

Нас ждут великие дела, а впереди много работы.

Не переживайте, всё наладиться.

Фила:

— Шеф. Ой, Володя!

Вы правы. Я срослась с этой маской и перчатками. Я не могу смотреть на огоньки камер. Мне кажется, что на меня смотрят те, кого я обманула. Трудно держать себя в руках. Хочется вскочить, швырнуть в них этими листами и закричать:

— А что вы хотели? Чтобы всё было по-вашему? Чтобы вся наша работа и подготовка, из-за ваших желаний, пошла коту под хвост?

Но они все молчат. Ничего такого не спрашивают. Эти молчаливые камеры…

У меня такое чувство, что на меня смотрит миллионы угрюмых лиц, сквозь эти объективы! Я сойду с ума!

Кремлютин:

— Дорогая моя! Это пройдёт. Вам надо серьезно усугубить. А потом, вас посмотрят наши доктора. Приведут в норму за пару дней. Поедете на острова.

Отдохнёте недельки три, придёте в себя.

Вы заслужили!

Фила:

— Вы говорили, что нас ждёт большая работа? Мы будем продвигать вариант, который обкатали?

Кремлютин:

— Верно, это уже деловой разговор. Узнаю нашего профессионала.

Мыши пришли в мышеловку за бесплатным сыром.

Не будем их разочаровывать.

Одна мышеловка сработала, будем готовить другую.

А теперь к приятному.

Хочу передать вам небольшой презент от меня, на булавки.

В этом конверте, ваш доступ к счёту. На него, мы определили кругленькую сумму, чтобы вам было комфортнее себя чувствовать.

Берите, пожалуйста!

Фила взяла конверт и опустила глаза:

— Спасибо вам, Володя. Вы такой заботливый. Не то что эти. Все хотят ужалить и ущипнуть.

А я — слабая женщина. Слезы наворачиваются каждый день.

Кремлютин неожиданно строгим голосом:

— Я заметил. Заканчиваем эту душевную борьбу. Вы на службе. Сантименты оставим до пенсии. А пока — работаем без устали. Не хнычем и придерживаемся нашего плана, договорились?

Фила:

— Договорились, шеф.

Кремлютин:

— Всё. Поезжайте. И помните о нашем разговоре.

Встретимся в конце лета. Все распоряжения по организации вашего самочувствия и отдыха будут доведены до адресатов.

До встречи.

Фила:

— Всего доброго, шеф.

Она засеменила к выходу.

Хозяин кабинета брезгливо отбросил носком ботинка черную маску Филы, упавшую на ковер.

Вошедшему Адъютанту он молча указал на чёрную полоску ткани и велел вызвать начальника охраны.

Тем временем, Филу везли в лимузине шефа, в неизвестном направлении…

Разноцветный голос Клешмаца его не впечатлил

Клешмац и Кремлютин.

Клешмац не удостоился привилегий предыдущего посетителя.

В отличие от Филы, ему пришлось испытать все прелести санитарного кордона в резиденции Кремлютина.

Наконец, он вошёл в кабинет шефа.

Кремлютин:

— Добрый день. Присаживайтесь. Я вызвал вас, чтобы обговорить неотложные дела.

Клешмац ответил мягким голосом, в своей разноцветной манере:

— Добрый день. Я внимательно вас слушаю, шеф.

Кремлютин насупился, упёрся взглядом в подбородок посетителя и скрипучим тоном отрывисто выплюнул фразы:

— Я даю вам четыре месяца на избавление от недвижимости за границей.

Если по истечению этого срока, у вас обнаружат паспорта других стран, недвижимость за границей, или документы указывающие на это — мы расстанемся.

Невзирая на все ваши прошлые заслуги и служение общему делу.

В полной мере это касается всех ваших родственников.

Клешмац:

— Но я не успею, это невозможно сделать за такой срок!

Кремлютин:

— Четыре месяца. Время пошло.

Я не желаю слушать доклады моих служб об истинном состоянии дел на этом фронте.

Хотите вылететь с насиженного места?

Нет проблем!

Но у меня хватает болевых точек без вашей мышиной возни.

Повторять больше не буду — 4 месяца на всё.

Клешмац:

— Я понял шеф.

Кремлютин:

— Далее. Предстоит много работы. Все законы надо привести в соответствие с новыми «чудесными поправками».

А также, подготовить новый порядок проведения голосований.

Имею в виду те сроки, что вы благополучно обкатали на практике.

Это надо закрепить.

И не забудьте про удалённые и выездные кампании.

Сделайте всё быстро и без проволочек.

И учтите, от этих двух пунктов, зависит ваша дальнейшая судьба.

Швейцария — это классная страна для пенсионеров.

Но, или здесь работать и жить по нашим правилам.

Или там, у озера, вспоминать о своих заслугах сидя в кресле, но вдали от нашей команды.

Клешмац затряс губами:

— Я всё понял. Всё пон-н-н-ял, всё сделаю, как вы говорите.

Кремлютин:

— Выбор за вами.

Пока — выбор есть. Четыре месяца!

Идите, работайте!

Клешмац быстро поклонился два раза и исчез из кабинета.

Хозяин кабинета поморщился, достал две голубые таблетки и закинул их в рот.

Запил водой, сжал виски ладонями и прилёг на диван.

Нам стоит подумать о фигуре нового ферзя

Отличница и Шмель.

Они переместились на веранду третьего этажа.

Там, в тени деревьев, сидя за кофейным столиком, эта сладкая парочка продолжила прерванный разговор.

Шмель:

— Видишь ли, моя дорогая Эля. Все эти трепыхания похожи на финишный рывок в пропасть.

Отличница:

— Ты потому здесь отсиживаешься в тени? Не хочешь быть причастным к гибели империи?

Шмель:

— Не только. И не столько прячусь, а выжидаю, так скажем.

Все нити банковских операций ведут в Лондон.

Впрочем, по этому вопросу, у тебя достаточно информации.

Я знаю, что ты отказалась поддержать Тётю Грету.

Раскрою тебе небольшой план Кремлютина.

Недавно он собрал нас, тех кому доверяет больше других, и поставил вопрос ребром.

Я понимаю его беспокойство.

Он резко сдал в последние дни.

Видимо сказывается страх за свою жизнь.

А тут ещё вирусы, карантин, поправки, неизвестность.

Сплошной стресс и отсутствие прогулок на свежем воздухе.

Отличница:

— Я давно с ним не встречалась воочию.

Но кажется, Дима, что ты отчасти прав. Он какой-то осунувшийся. И не улыбается. А если улыбается, то как-то фальшиво.

Право слово, я тоже, грешным делом, подумала:

— не заболел ли наш вождь?

Шмель:

— Всё намного хуже, чем могло бы быть.

У него чертовски опасный план.

Мы идём к диктатуре гигантскими прыжками.

Я не поддержал силовой вариант сдерживания недовольства.

Настоящий предложил компромисс:

— шаг вперёд, два назад.

Но это только чуть затянет агонию, на мой взгляд.

Страну прижмут по периметру.

А если граждане увидят, что мигрантов стало больше, а еды и работы — меньше, то никакие «пряники» не спасут ситуацию.

Что касается его здоровья, то доподлинно не знаю.

Но вижу, что грим на лице перед эфиром всё толще и толще.

В принципе, впрягаться за него лично, кроме Слесаря, никто не будет.

Отличница:

— А как же Шаман? И остальные силовики?

Шмель:

— Там всё не так однозначно. Но на последнем совещании, из всех силовых структур, был только Слесарь.

Такие вот пироги с котятами.

Отличница:

— И сколько ты будешь сидеть в засаде?

Или готов упорхнуть в любую минуту.

Шмель;

— К сожалению, как я сказал, всё намного хуже.

Никто нам не даст гарантий, что при мрачном развитии сценария, Кремлютин не захочет всех забрать с собой.

Отличница:

— Как это. Что значит всех?

Шмель:

— Ну ты же не маленькая. Ракеты в одну сторону, ракеты в другую сторону.

При таком раскладе, бежать будет бессмысленно.

Отличница:

— Дима! Хватит пугать! Ты что, серьёзно?

Шмель:

— Серьёзно, дорогая Эля. Нам остаётся только надеяться на мирный исход. Держать все документы наготове.

Если ферзя уберут с доски, и он не успеет натворить глупостей, то нам с тобой придётся представить полный отчёт победившему королю.

Отличница:

— Вот значит как… Ты уверен, что нас «там» поддержат?

Шмель:

— Выбора большого нет. Мой сын «там» достаточно вольготно себя чувствует. Это пусть небольшая, но позитивная отметка в моей лояльности. Ты же, всегда была «там» своим парнем.

Отличница:

— Да. Пожалуй ты прав. У нас есть ещё союзники?

Шмель:

— Мне нравится твоё «у нас»!

Союзников много. Но группы влияния разрозненные.

Впрочем, нас с тобой это не должно волновать.

На мне все документы в Лондоне, а на тебе — бухгалтерия.

В принципе, это не беда, что ты сдала Тетю Грету.

Снимает с тебя часть недоверия.

Хотя… Мне думается, что он уже никому не верит.

Отличница:

— А есть расчёты по времени всего этого карнавала?

Шмель:

— Есть. Аналитики работают. Не только «там», но и здесь.

Два года он будет раздавать косточки с пряниками, потихоньку закручивая гайки.

К 23-му году установится власть абсолюта.

В течение следующего года наступит крах.

Отличница:

— Ты не боишься мне доверять?

А если сдам?

Шмель:

— Есть два человека, которым он не может ничего сделать.

Это я и Смотрящий.

Мы ему не подчиняемся.

Так что, твой доклад ничего не изменит. Для меня.

Но закроет твой шанс на будущее.

Отличница:

— Смотрю на тебя:

спокойный, как танк.

Я в деле, Дима. По рукам!

Шмель:

— Пойдём за стол. Всё накрыли.

Он провёл Отличницу в столовую, и усадил за накрытый стол.

Слуги удалились из зала.

Собеседники обедали и обсуждали детали заговора.

Тем временем, Ферзь, которого они обсуждали, получил доклад, где был указан факт встречи.

Кремлютин мрачнел, пил пилюли и старался сохранять спокойствие.

С каждым новым докладом такого рода, получалось это хуже и хуже.

Меньшинство, управляющее миром

Вацлав и Тётя Грета.

Скамейка в безлюдном парке на окраине города.

Вацлав:

— Что, хмурый такой? Прессуют?

Тетя Грета:

— Уже знаешь? Зато у тебя всё в шоколаде. Или в майонезе?

Вацлав:

— Да ладно. Не парься. Не пропадёшь. Денег у тебя — куры не клюют. Связи есть. Не можешь без власти?

Ну найдут тебе работу по плечу.

Не закроют же?

Тетя Грета:

— А за что меня закрывать? У меня убытков нет. Только рост.

Вацлав:

— Да ты пойми, дурачок. Кремлютин не любит, когда за спиной, без его санкций, кто-то руководить начинает по-взрослому. Воспринимает, как личную угрозу своей безопасности.

Мы с тобой, не такие, как они. Наши должны друг друга поддерживать, в обиду не давать.

Это для населения мы — меньшинства.

А на деле? Команда!

Потому что они — каждый сам по себе, только всем недовольны.

А мы? Сила, поддержка, влияние. Не переживай. Мы своих не бросаем.

Тётя Грета:

— Вацлав, хорош мне пургу накручивать. Без тебя тошно.

Не дай бог ещё за нас возьмутся, не думал об этом?

Вацлав:

— Да ладно! Это на словах, нас притесняют. Посмотри, что в мире твориться. На всех уровнях власти — наши люди.

Заметил, какой вой поднимается, чуть кого тронут?

Тётя Грета:

— Твои перспективы какие?

Вацлав рассмеялся:

— Тут ты прав! Всё в шоколаде. Пожизненное место в сенате обеспечено.

Тётя Грета:

— Ещё бы. Так сладко врать. Самому не приторно?

Вацлав:

— Ну не могут же все быть управляющими от бога.

Кому-то надо и льстить. Что поделать, ему нравится.

Тётя Грета:

А мне не нравится как события развиваются.

Закончится печально для нас.

Чувствую.

Вацлав:

— Ха-ха. Не мудрено. Этим местом все наши чувствуют.

Расслабься. Пока гонений нет — не накручивай.

Ладно, поеду я. Будет информация по твоему вопросу — позвоню. Увидимся.

Они разошлись по машинам.

Писатель? Не суйся в политику

Жирик и Прилипала.

В фойе фешенебельной гостиницы, в центре Москвы.

Прилипала:

— Я не планировал с вами встречаться. Но если такой человек настаивает на встрече, отказываться неразумно. Чем обязан?

Жирик:

— Слушай, ты, червяк лысый.

Ты кем себя возомнил?

Писака, ополченец, герой разговорного жанра?

Всё, что ты сочинил и придумал, я давно успел забыть и перешагнуть.

Куда ты лезешь, Прилипала?

Пиши свои опусы, не суйся куда не просят!

Прилипала со смехом:

— Ну, а если просят? И на самом верху, тогда что скажете? Вы же не всемогущий джинн. Знать всех раскладов вам не дано. Можете себе представить такой вариант?

Жирик немного мягче:

— Послушай, дружок. Политика — грязное дело. Зачем тебе эта головная боль? Живи спокойно, выступай на НТВ.

Пиши свои книжки, никто же не возражает. Но создавать партию под конкретные лица и фигуры — это безнравственно. Хочешь создать плацдарм, куда перебегут едуросы накануне выборов? Стыдоба!

Даже если, такой приказ отдал Кремлютин, тебя лично это не оправдывает.

Ты же хотел как Че:

За свободу людей от тирании, от произвола. На стороне слабых, на стороне Добра.

Куда всё убежало?

Писатель, идущий в политику — больше не писатель!

Прилипала:

— Это почему так, позвольте узнать?

Жирик:

— Неужели не понимаешь?

И кто же читает твои писульки?

Я бы не стал, даже за деньги.

Ответ тривиальный, товарищ Прилипала.

Если ты писатель, автор, творец, то можешь и будешь находиться над схваткой.

Не в стороне, не в гуще, не сбоку, а «над схваткой».

А если ты ложишься под власть, под любую власть, неважно какого цвета — ты больше не творец. Шестёрка. Каких десятки миллионов. Понимаешь, юнец?

Прилипала:

— Ну положим, вы правы. Что предлагаете? Не жизни учить, чай позвали?

Жирик:

— А ты подумай. Всё, что мне было необходимо — я узнал.

Предлагать ничего не буду. Есть только один вариант. Думаешь, взвешиваешь все варианты и решаешь — кто ты.

А правильно настроенному человеку, тем паче, писателю и почти герою, я и дядя Зю, всегда готовы помочь советом и делом. Подумай. Не обижайся на старика.

Будь здоров.

Несмотря на «старика», он бодро поднялся и вальяжно проследовал к выходу.

Прилипала, оставшись один, яростно зачесал лысину.

Прощайте, маски! На плитке уж, не разбросают вас

Управляющий и Шмель.

Загородное поместье.

Они обсуждали погоду и привычные новости.

Первым не выдержал Управляющий:

— Дима, говори зачем звал. Не ходи вокруг.

Шмель:

— Неприятности? Уловил нотку раздражения в голосе.

Управляющий фыркнул и улыбнулся:

— Да, ты знаешь всё. Он ищет кандидатов на моё место. Вопрос только в сроках.

Шмель:

— А как ты хотел, Серёжа?

Перегнул палку с полномочиями?

Я скажу тебе, что и как. Ты упёрся в хозяйство, в работу.

А надо как?

Ты думал, эта должность старшего на хозяйстве?

Нет.

Кресло твоё — политическая ступенька.

Вспомни ЕБН, хотя бы. Никаких попыток работать по городу.

Зато сколько эпатажа? Лозунги, митинги, интриги.

Итог — на троне.

Управляющий:

— Я в этом не силён.

Шмель:

— Никто не силён, а что делать?

Тебе не запрещает никто, плитку твою мостить. Бизнес, есть бизнес. Дело в другом.

Кремлютин не любит самовольных решений. Тем паче, открытых возражений.

Управляющий:

— Иногда, так хочется послать вас всех! Неужели нельзя без этих штучек?

Наступила очередь Димона рассмеяться:

— А кому ты нужен, без этих штучек, Серёжа?

Тогда брали бы любого Васю, и сажали в такое кресло — руководи.

Нужны же, свои люди. Преданные и верные. люди. На всех нужных местах. Желательно, заглядывающие в рот и ловящие любое слово. А ещё лучше, любой взгляд.

Управляющий:

— Цирк, профанация.

Шмель:

— Не надо. Не надо, Серж, притворяться святым.

Если добрался до вершин, значит, всё ты знаешь.

Управляющий:

— Ладно, проехали. Вещай.

Шмель:

— Если, в двух словах:

Собираю команду. Кремлютин не вечен. Мы должны быть готовы к любой неожиданности.

Ты в деле?

Управляющий:

— Какой состав?

Шмель:

— Ты, я, Отличница, Немец. Пока всё.

Управляющий:

— Круто. Ни одного силовика. Почему мне предложил, говори честно. И я сразу отвечаю.

Шмель:

— Враг моего врага — мой друг.

А силовикам нельзя доверять.

Управляющий:

— Вацлав?

Шмель кивнул:

— Да.

Управляющий протянул руку:

— Я в деле!

Они пожали руки. И перешли в кабинет, обговорить детали.

Доставка, как спецоперация

Зебра и Кремлютин.

Для того, чтобы доставить её к Кремлютину, понадобилось сразу четыре сотрудника.

Ехать добровольно, Зебра не пожелала. Встреча состоялась не в официальной резиденции, а в одной секретной «лачуге» по Новой Риге.

Её усадили на диван напротив кресла хозяина.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 260
печатная A5
от 502
До конца акции
5 дней