электронная
252
печатная A5
475
18+
Топливо

Бесплатный фрагмент - Топливо

Объем:
174 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4493-9464-4
электронная
от 252
печатная A5
от 475

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Fuel

Give me fuel, I need fuel

For my body, for my soul

Give me fuel

For my smile, for cry

Give me fuel

For my work, for my hurt

Give me fuel, I need fuel

I need more fuel, give me fuel

Call it energy, call it therapy

I need fuel, give me more fuel

I need more fuel

For my prostitution, for my revolution

I need more fuel

For my fantasies, for my tragedies

I need more fuel, give me more fuel

For my desire, for my fire

I need more fuel, give me more fuel

Skorbut

Глава 1

Многоцветье рекламных огней отражалось в мокром асфальте одного из нижних уровней Нидрэда. Недавно прошедший дождь породил бурлящие потоки по краям мостовой и душную влажную вонь испарений. Осень в этом году выдалась необычайно жаркой.

Эр смаргивал пот, градом катившийся со лба, и быстро шагал по улице, глубоко сунув руки в карманы потрёпанной куртки из чёрной искусственной кожи. Вывески и голографические табло теснились, как сигареты в пачке. Кажется, вот-вот весь этот мир, состоящий из пошлых кричащих лозунгов и ядовито-ярких картинок, рухнет тебе на голову.

Стабилизаторы будто медленно расплавляют позвоночник. Мир двоится и прыгает перед глазами. Звуки отвратительно резкие и отчётливые. Эр слышит то, что не могут слышать простые смертные. Раньше он мог контролировать эту свою особенность, будучи неплохо вшитым киборгом. Но теперь все сенсоры будто сошли с ума и не поддаются управлению разума.

Ломка. Чёртова топливная ломка.

Эр почти бежал, отражаясь в бронированном стекле витрин, в лужах, изогнутых боках машин и муверов, проносящихся мимо или стоящих у обочины. Надо спешить. Пока мозг ещё даёт правильные указания телу.

Да, бытие киборгом несёт в себе массу неприятностей и сложностей. Точнее, бытие «бесхозным» киборгом, оставшимся без инъекций, которые обеспечивают правильное функционирование стабилизаторов и остальных систем наполовину механического организма. Но есть и плюсы. Например, возможность подгрузить в память виртуальную карту города, когда память уже отказывает, а всё сознание занято лишь синеватой вязкой жидкостью, снадобьем, наркотиком, отравой. Топливом.

Только Топливо даёт избавление от ломки. Некоторым помогают несовместимые с жизнью дозы алкоголя, которые не действуют на киборгов. Но Эр был вшит почти под завязку, сел на Топливо очень быстро, и так же быстро превратился в жалкую, трясущуюся тень самого себя. Минут, когда кроме Топлива ему было ничего не нужно на этом свете, становилось всё больше.

А Топливо становилось всё сложнее достать.

Найти конкретно этот Притон, предлагающий не только оружие и наркотики, но и Топливо в обмен на органы, оказалось нелегко — что ж, не удивительно, если учесть, что по вопросу торговли органами у правительства до сих пор не было сколь-нибудь чёткого мнения. Это не важно. Легален или не легален, этот Притон до сих пор не обнаружен киборгами-ликвидаторами Мастера, хозяина мегаполиса, поэтому ещё есть время. Но всё равно надо спешить.

Ломка туманила разум, и Эр едва не угодил под колёса какого-то мувера. Водитель немного опустил лобовое стекло и гаркнул:

— Куда прёшь, шлюха?!

Эр пропустил оскорбление мимо ушей. Слишком много он слышал подобных слов в свой адрес в последнее время. Его длинные смоляные волосы отросли и в сочетании с чёрной вертикальной полоской на нижней губе — знаком принадлежности к киборгам — предательски указывали на то, что их обладатель в данный период своей жизни находится по уши в дерьме. Если бы полоски не было, ругательство было бы не таким унизительным. Но все в Империи знают: если виски не забриты у киборга, то он полностью втоптан в грязь.

Все добропорядочные граждане начисто бреют виски или сбривают волосы с половины головы. Традиция пошла от необходимости в прошлом — после Пыльной Войны человечество долгое время существовало в антисанитарных условиях, и здоровенные вши-мутанты расплодились в огромном количестве, предпочитая селиться именно на висках. С тех пор прошло три столетия, и напасть удалось полностью уничтожить, но традиция сбривать волосы с «опасных» участков осталась. И, как многие годы назад, не брили виски лишь те, кто опустился совсем уж низко.

Когда на дне жизни оказывается киборг, то он не просто продаёт всё своё нехитрое имущество, оружие, мотоцикл. Ради Топлива, единственного избавления от невыносимой боли и безумия, киборг идёт на всё. И на продажу какого-нибудь органа. И на то, из-за чего всех «бесхозных» киборгов называют шлюхами.

Проституция бывших полумеханических убийц превратилась в обыденное явление. Практически каждый человек с заросшими висками и чёрной вертикальной полоской на губе уже был искушён в уличном ночном ремесле, либо собирался к нему приобщиться.

Порядочные и законопослушные граждане, «забритые», презирали таких, как Эр. «Почему киборги-одиночки не могут продолжить зарабатывать на хлеб тем же, чем во время службы у Мастера — промыслом наёмного убийцы?! — искренне недоумевали они. — В конце концов, крепкий взрослый мужчина с отличным знанием механики и электроники никогда не будет лишним на любой работе! Так нет же! Эти „люди-машины“ предпочитают продавать свои задницы! Ну и мерзость!»

Разумеется, эти приличные люди не знают, какое огромное влияние оказывают на психику «людей-машин» стабилизаторы, работающие в аварийном режиме. С такой апатией, нерешительностью, вялостью и даже робостью, не говоря уж о трясущихся руках и двоении в глазах, о карьере наёмного убийцы приходится забыть. Любая другая легальная работа становится недостижимой по причине напряжённого отношения работодателей к киборгам-одиночкам. Особенно, если эти киборги уже пристрастились к Топливу.

Всё, к чему они стремятся — это постоянная охота за очередной дозой. Всеми правдами и неправдами. Переступая гордость, брезгливость и страх.

Эр уже оказался в зависимости. Он не собирался опускаться до занятия проституцией, крепился до последнего. Но пришлось. Правда, всего один раз, после чего Эр твёрдо решил, что этот недавний опыт общения с целой толпой грязных байкеров был первым и последним. Многие киборги-одиночки считали, что продажа своего тела целиком лучше постепенной распродажи по кускам. Но Эр был уверен — лучше продать почку, руку или глаз, запастись Топливом и искать нового Мастера.

Свернув в грязный узкий переулочек, киборг решительно двинулся мимо подозрительных и неприятных типов, которые усмехнулись и присвистнули ему вслед, отпуская сальные шуточки и комментарии по поводу его ягодиц, обтянутых чёрными кожаными штанами.

Ржавая и низкая дверь Притона располагалась под лестницей, которой уже с десяток лет никто не пользовался. Наверху находился полулегальный клуб. Наркотики, оружие, прочие радости жизни, официально запрещённые законом Империи. Но в каждом отдельном городе-государстве закон — это Мастер. Мастер Шакс, владеющий Нидрэдом, слыл человеком эксцентричным и относящимся попустительски к человеческим порокам. Лишь бы вовремя платили налоги.

Остановившись перед дверью, Эр вздохнул и нажал замызганную чёрную кнопку звонка. Узкая металлическая заслонка на окошечке резко отодвинулась в сторону, мерзко лязгнув. На Эра уставились маленькие глазки, внимательные и блестящие, как у крысы. Потом в уголках этих глазок собрались морщинки — «Крыс» усмехнулся, увидев, кто перед ним. Очередной набор мяса и органов на продажу. Информация рекламного характера о Притоне распространяется быстро.

Окошечко захлопнулось, и почти сразу же резко распахнулась дверь. Эр даже немного отступил. На него сурово глядело несколько крепких мужиков, направивших на него дула огнестрельного оружия. Была даже одна базука-плазмомёт. «Крыс» стоял тут же, с небольшим пистолетом-пулемётом в руке. Коротко кивнув Эру, он впустил его внутрь.

Дверь с грохотом захлопнулась, один из громил схватил Эра за шиворот и прижал лицом к стене. Понятно, обычная процедура обыска. Идиоты. Если киборг пришёл продавать части своего тела, то откуда у него может взяться оружие? Оружие зачастую продают в первую очередь. Несколько дул прижалось к затылку Эра, а чьи-то бесцеремонные лапы обшарили его везде. Особенно тщательно почему-то в таких местах, куда засунуть даже мини-бластер было бы проблематично. Эр терпел, поджав губы.

— Хех, — тот, кто обыскивал, отошёл в сторонку. — Жопа-то ничего. Может, её продашь, а? Часика на три…

Вся толпа глухо гоготнула. Эр повернулся к ним и спокойно ответил:

— Может, какой другой орган? Кому-нибудь из вас для пересадки…

Один из громил рванулся было вперёд, намереваясь сломать что-нибудь наглому получеловеку. Но «Крыс» быстро помахал лапкой:

— Ну ладно, ты, железный, пошли, пошли…

И засеменил по узкому обшарпанному коридору. Эр зашагал следом. От тягучего, тоскливого страха немного подташнивало. Он уйдёт отсюда калекой. Но зато хоть прекратится эта невыносимая боль. Хоть на некоторое время прекратится…

Как выяснилось, хирургом оказался как раз сам «Крыс». Он привёл Эра в крошечную комнатку, выложенную растрескавшимся кафелем, который мыли в последний раз, кажется, ещё до Пыльной Войны. Полумёртвая люминесцентная лампа мигала и нервировала, от неё у Эра начала болеть голова. «Крыс» кивнул на замызганный хирургический стол и быстренько ополоснул руки. Эр тем временем лёг, аккуратно положив затылок на специальную подставку. Тонкая игла мгновенно и почти безболезненно проткнула кожу как раз под затылком, считывая информацию с биокарты. «Крыс» подошёл к столу, внимательно посмотрел на вмонтированный дисплей, изучая состояние органов.

— Так, ну, почку не возьму, ты уже года два сидишь на Топливе…

— Три, — глухо отозвался Эр. Он старался до последнего не подсаживаться. А когда терпеть боль стало невыносимо, некоторое время занимался грабежами. Пока не пришлось сбежать из родного мегаполиса, Келамы, в котором за его голову объявили награду. Он до сих пор старался не сжигать себя Топливом слишком быстро, терпел ломку каждый раз сколько возможно.

— Выбирай. Руку или глаз, — деловито спросил «Крыс».

— Глаз, — ни секунды не раздумывая, ответил Эр. Руку, даже левую, он продаст в самую последнюю очередь. Он ведь бывший ликвидатор. Он помнит времена, когда он был самой смертью… Именно он когда-то практически в одиночку спас Его Высочество Велиара, Принца Империи. Нет, только не руку…

— Ну, глаз, так глаз, — «Крыс» пожал плечом и принялся возиться с жуткого вида инструментами.

— Извини, наркоз нынче дорогой, — бухтел он себе под нос. — Так что потерпишь маленько.

Он наклонился над Эром, закрепил его ремнями на столе. Потом не очень бережно, но ловко и профессионально вколол в область глазницы дрянную анестезию, от которой Эра затошнило так сильно, что зашумело в ушах и желудок сжался в тугой ледяной комок. Но боль от нагревающихся стабилизаторов была сильнее.

«Крыс» закреплял маленькие пластиковые распорки на веках киборга.

Интересно, а вырезанный глаз будет продолжать видеть? Эр сглотнул, моргнув другим глазом, свободным от тисков.

Наверху, в клубе, давили басы.

Запиликал вызов на небольшом переговорном устройстве. «Крыс» недовольно отошёл от хирургического стола к стеллажу, включил микрофон.

— Ну?! Чего?

— Сворачивай всё! Ликвида…

Торопливый срывающийся вопль резко квакнул, обрываясь. Но «Крыс» уже метнулся куда-то в сторону, выхватывая из-за стеллажа видавший виды обрез, потом рванулся через всю комнатушку к потайному ходу. Эр понял, что произошло нечто очень скверное. Если здесь киборг-ликвидатор Мастера Шакса, то вся лавочка, оказывается, нелегальна и подлежит полному уничтожению. Все, кто сейчас в ней находится, должны быть ликвидированы. От уборщика до добровольной жертвы. Эр собрал последние силы и вырвал одну руку из ремня. Судорожно отцепляя вторую руку, он увидел, как «Крыс» исчезает в тёмном коридоре запасного выхода. И почти одновременно с этим входная дверь слетела с петель. Кто-то метнулся мимо стола в коридор. Мужчина. Высокий, крепкий, в расхлябанной чёрной футболке поверх застиранного белого свитера с длинными рукавами. Если не обращать внимание на чудовищный бронебойный пистолет-дикрайзер в его руке, вполне сойдёт за обыкновенного клубного тусовщика: пучок серебристых дрэдов на обритой голове, тяжёлые бутсы с навороченными застёжками, кислотно-оранжевые очки.

Но Эр не обманывался на его счёт. В коридоре всего пару секунд звучала стрельба. Потом короткий, почти неслышный писк выстрела дикрайзера. И приближающиеся размеренные шаги.

Сердце Эра подскочило. Он с усилием выдрал свои ноги из ремней, сорвал проклятые распорки с ничего не видящего глаза. Одна из ламп всё-таки окончательно погасла, и всё помещение погрузилось в тягостный фиолетовый полумрак. Нечаянно перевернув по дороге столик с инструментами, Эр схватил какой-то скальпель, разворачиваясь и намереваясь драться до конца.

Но короткий удар рукоятью дикрайзера в скулу отправил киборга на пол. Чёрный силуэт с горящими маленькими прямоугольничками очков присел рядом на корточки, схватил Эра за ворот куртки и приподнял.

— Так, что тут у нас? Маленькая шлюшка… Ошиблась дверью, девочка?

Швырнув Эра обратно на пол, ликвидатор выпрямился, направляя дикрайзер в голову киборга. Тот не стал умолять, не стал нападать. Он медленно сел и поднял глаза. Верхнюю половину лица ликвидатора скрывала густая тень. Только поблескивали оранжевые очки. Эр заметил, что у ликвидатора губы — как у куклы. Красивые, аккуратно очерченные. У хладнокровного убийцы должны быть узкие, прямые, ничем не примечательные губы. Не такие… Почему он не стреляет?…

Эр не издавал ни звука и ждал. Не покорно, не с ненавистью, не апатично. Он просто ждал.

Ликвидатор опустил руку. Теперь Эр разглядел люминесцентную нашивку на его груди — белый череп. Какое хвастовство. Но, кажется, он может себе такое позволить. В Притоне царила в самом прямом смысле мёртвая тишина. Он пришёл и просто убил всех до единого по приказу своего Мастера.

— Только не говори мне, что не знал, что этот Притон нелегален, — красивые губы ликвидатора скривились в презрительной усмешке. Он ожидал, что несчастная трясущаяся от ломки и страха жертва станет сейчас умолять его. Почему-то не хотелось стрелять так сразу. Хотя, для бедолаги это было бы избавлением от Топливной зависимости.

— Хорошо, не буду говорить, — согласился Эр, не отводя взгляда.

Ликвидатор вальяжно прошёлся к стеллажу. Вынул маленькую баночку с Топливом. Оно едва заметно мерцало синеватым светом.

— Вот эта дрянь стоит того, что ты продаёшь? — спросил он, резко крутнувшись к Эру и ожидая, что тот опять подберёт скальпель. Но тот сидел смирно и смотрел на него.

— Да. Она стоит того. К сожалению, — проговорил Эр.

Ликвидатор вернулся к нему, поигрывая баночкой. Потом поставил её на край хирургического стола и рывком одной руки поднял Эра на ноги, притянув к себе.

— И… — дуло дикрайзера медленно прикоснулось к скуле киборга и стало скользить по его лицу, — и что же именно ты хотел обменять на пару часов кайфа? Дай-ка догадаюсь… Может быть, почку?

Рука ликвидатора неожиданно вцепилась в поясницу Эра. Тот подавил в себе судорожный вздох. Губы, угадывавшиеся на затенённом лице, дрогнули в усмешке.

— Или, может, даже это?…

Рука метнулась к паху киборга и сжала там. Эр тихонько выдохнул от боли, немного согнувшись. Ликвидатор хохотнул.

— Ты погляди! Не обмочился даже. Ты что же, совсем меня не боишься?

Что он хочет услышать? Эр не считал нужным врать. Страха не было. Только тоскливое и тягостное ожидание окончания этой глупой игры. Сказать правду, что он не боится? Кто его знает, не уязвит ли это самолюбие убийцы? Эр промолчал. Когда-то он мог бы одной левой победить этого выскочку. Но те времена давно прошли.

— А ты смелый… — усмехнулся ликвидатор, приблизив лицо вплотную к лицу Эра. — Так что же ты продать-то хотел?

Голос его казался покровительственным. Рука убрала пистолет в кобуру.

Эр проследил за этим движением. Убивать не будут?…

Кажется, ему задали вопрос.

— Глаз, — ответил киборг. — Я хотел продать глаз.

— Хм, — ликвидатор пожал плечом, развязно потрепав его по щеке. — Очень глупо. У тебя есть, что можно продать гораздо выгоднее…

— Я не шлюха, — спокойно ответил Эр, стараясь увидеть за оранжевыми стеклами глаза собеседника.

Тот захохотал:

— Не шлюха? Да такие, как ты, на всё готовы ради пары капелек этого снадобья, детка! Ешё какая шлюха. Ещё какая…

Ликвидатор схватил его за шкирку и резким рывком заставил следовать за собой. Эр едва успел схватить со стола баночку с Топливом и судорожно сунуть её за пазуху.

Ликвидатор зашагал к выходу:

— Поедешь со мной. Я тебя сбагрю в одно милое заведеньице. Держатель его — мой давний знакомый. Работа на износ. Зато Топливом обеспечат.

Эр тихо и немного хрипловато проговорил:

— Почему?

— Что почему? — ликвидатор повернулся к нему, победно улыбаясь и блеснув ядовито-оранжевыми стёклами очков.

— Почему ты не убил меня? Почему ты хочешь куда-то там меня «сбагрить»?

— Хм, — ликвидатор наигранно задумался. — Знаешь, я убиваю без особых раздумий любого, на кого только укажет мой Мастер. Но всегда за какую-нибудь провинность. Неопытность карать смертью не вижу смысла. Ты ведь нездешний. Не знаешь, кто я такой. Не знаешь, где надо приобретать Топливо, чтобы не обидеть моего Мастера. За что тебя убивать? За то, что ты ещё как следует не освоился на новом месте?… Кроме того, «Паноптикум» принадлежит Мастеру Шаксу. Думаю, он не был бы против того, что такая талантливая шлюха, как ты, принесла ему дополнительный доход.

— Я не шлюха! — огрызнулся Эр чуть твёрже. Ликвидатор лишь усмехнулся и продолжил вещать, пока тащил свою жертву через забрызганный кровью и мозгами, заваленный трупами коридорчик:

— Итак, тебя надо немного просветить. Запоминай. Первое. Меня зовут Мёртвая Голова. У меня очень скверный и вспыльчивый характер. В частности, меня бесит, когда мой Мастер чем-то недоволен. Мой Мастер был бы недоволен, узнав, что я попросту отпустил какого-то голодранца, да ещё едва не совершившего сделку с нелегальными торговцами Топливом… Второе. Если я говорю — шлюха, значит, шлюха. Если я говорю, что сдам тебя в «Паноптикум», значит, сдам, а ты должен это принять как должное. И третье…

Они уже оказались на улице, рядом с массивным и вычищенным до блеска красавцем-байком, на боку которого скалился люминесцентный череп.

— Смотри, не вздумай благодарить меня за то, что я оставил тебе жизнь, — продолжил ликвидатор. — Поверь, это не от доброты душевной. Если хочешь знать, я действительно намеревался тебя пристрелить. Но, чёрт побери, живым ты более выгоден моему Мастеру!

— Хорошо, не буду благодарить, — согласился Эр.

Он посмотрел в оранжевые стёкла маленьких прямоугольных очков. Да, конечно. Если ты хочешь так думать, то думай. Строй свои логические цепочки, человек-машина… И всё равно спасибо тебе.

Они неслись на байке по мокрым улицам города. Огни текли мимо разноцветной рекой. Эр сидел позади ликвидатора, обнимая его торс, и ощущал, как в перетружденном сознании мечется шквал неуловимых, расплывчатых мыслей, а боль в теле разливается, как тёплое молоко. Но скоро всё кончится. Он сможет принять Топливо. Останется на какое-то время в этом пресловутом «Паноптикуме», а потом сбежит и найдёт себе нового Мастера. И кто знает, может быть, когда-нибудь сойдётся в поединке со своим странным другом-врагом по прозвищу Мёртвая Голова.

Глава 2

Это было совсем небольшое здание в шесть этажей, будто насмехающееся над понятием «архитектура». Неоновые картинки и вывески были расположены под разными углами, сияли с разной силой, некоторые мигали и искрили, но это, вне всякого сомнения, было нарочным. В целом «Паноптикум» производил впечатление вполне дорогого и несколько сумасшедшего заведения. В окнах — узких, широких, вытянутых, квадратных, с фигурными решётками или полностью стеклопластиковых, горящих бархатисто-красным, золотым или абсентно-зелёным, виднелись силуэты скучающих сучек — транссексуалов или просто парней в женском белье.

Некоторые из них сидели прямо на подоконниках, прислонившись к раме и свесив одну ногу наружу. Одна сучка — юноша с большущими силиконовыми грудями и кислотно-малиновыми взлохмаченными волосами, затянутый в красный латексный кэтсьют, — радостно пискнула: «Дэл!» И исчезла из окна. Мёртвая Голова едва заметно усмехнулся. Оставив байк на стоянке перед центральным входом (и совсем не заботясь о том, как некоторые стоящие тут же машины смогут потом отъехать), он бесцеремонно поволок Эра за собой.

— Привет, Дэл, — один из дюжих вышибал, лениво курящих на высоком крыльце, приветственно махнул рукой. Ликвидатор кивнул ему.

— Так тебя зовут Дэл? — спросил Эр, памятуя о прозвище своего хозяина.

— Я что, давал команду «голос»? — тот повернулся к нему, поджав губы. Оранжевые очки сверкнули, отражая буйство неоновых огней. Эр немедленно замолчал и сник.

— Потому что они мои друзья, — всё-таки ответил ликвидатор, таща киборга за собой. — А ты зови меня Мёртвая Голова, понял?

Они преодолели узкий холл, в котором немного давило на мозги гудение кондиционеров и сканеров. Сканеры отреагировали на дикрайзер Мёртвой Головы протестующим писком, но никто не появился на пути ликвидатора и не потребовал сдать оружие. Здесь все его знали.

И вот — перед ликвидатором и Эром раскинулось чёрно-малиново-зелёно-золотое царство порока, наркотического дыма и качающей сознание музыки. Общий зал имел два яруса — внизу располагался танцпол с несколькими круглыми подиумами для стриптиза, на которых у шестов извивались тонкие юные мальчики с невероятными причёсками и стеклянными от наркотиков глазами. «Когда-нибудь, — наверняка думал каждый из этих мальчиков, — у меня будет достаточно денег для полной операции, и тогда я сбегу отсюда и выйду замуж». Многие трансы в городе жили свободной самостоятельной жизнью, и даже находили подходящую пару. Но всё же их не называли женщинами. Каждую секунду мир доказывал им, что, как бы они ни кромсали своё тело, они остаются теми, кем родились.

«Паноптикум» вовсе не страдал от недостатка псевдо-женщин, желающих поработать в его стенах. Ходили слухи, что здесь могут помочь достать даже настоящую биологическую женщину, конечно же, за совершенно бешеные деньги.

Эр на минуту забыл о своей зависимости, разглядывая местную причудливую публику, расположившуюся на мягких кожаных диванах у стен, а также на втором ярусе, который снизу был не виден из-за мощных прожекторов и мигания стробоскопов, и на котором находились vip-кабинки.

Тем временем на Мёртвую Голову с писком налетело тоненькое создание с лохматой малиновой головой и повисло на нём, как обезьянка на дереве. Ликвидатор криво усмехнулся, похлопав создание по крепкой мальчишеской попке. Типичная сучка — денег хватило только на силиконовые груди.

Сучка жеманно затараторила:

— Ой, Дэлли, я так соскучилась, так соскучилась! Ты совсем забыл свою Карамельку! Плохой-плохой!

И картинно стукнула кулачком по широкой рельефной груди со светящимся в неоновом свете белым черепом.

— Прости, детка, много работы, — лениво отмахнулся от парнишки Мёртвая Голова, спустив его на пол. — Баркью у себя?

— А где ж ему быть? — сучка обиженно надула жирно накрашенные блестящие губки. И метнула на Эра цепкий взгляд прозрачных, как льдинки, глаз в обрамлении накладных ядовито-зелёных ресниц. Эр притворился, что с интересом разглядывает публику.

Мёртвая Голова бесцеремонно схватил его за рукав и поволок дальше через зал, изредка отпихивая со своей дороги какого-нибудь зазевавшегося недотёпу, и подмигивая слоняющимся тут и там сучкам.

В узком коридоре в подсобных помещениях царил тяжёлый полумрак. Один глаз Эра всё ещё плохо видел и начинал наливаться нудной болью, отходя от наркоза. Но от боли помогали отвлечься мысли о скорой возможности принять Топливо.

У огромной двери, обитой искусственным деревом, стоял высоченный тощий тип с экзотичным костистым лицом и копной белёсых жёстких волос, которые были стянуты во множество маленьких хвостиков простой изолентой. Заметив приближающихся ликвидатора и Эра, он напрягся было, но улыбнулся и пробасил:

— А, привет, Дэл. Давненько не захаживал.

— Дела, — пожал плечом тот. — И сейчас вот к Папочке есть дельце.

Он развязно кивнул в сторону молчаливого Эра. Белобрысый смерил его взглядом жутковатых глаз, в которых угадывалось нечто вовсе не человеческое. И усмехнулся, показав немаленький клык.

— Проходи, — он одной рукой толкнул тяжеленную дверь, впуская ликвидатора и его найдёныша в небольшое помещение, заполненное сиреневым тусклым светом и сигаретным дымом.

В углу кабинета стоял письменный стол, на котором мерцал монитор старенького ноута. За столом, в кресле с высокой спинкой, сидел, повернувшись правым боком ко входу, мужчина весьма массивного телосложения. Его иссиня-чёрные волосы были собраны на затылке в роскошный «конский хвост», некоторые пряди люминесцентно сияли глубоким ультрамариновым цветом, виски были причудливо выбриты и подкрашены всё в те же оттенки вечернего неба. Правой рукой он придерживал наушник коммуникатора, чуть прикрывая лицо, а пальцами левой сжимал длинный мундштук, которым постукивал по подлокотнику кресла в такт каждому своему слову:

— Я уже сказал, дорогуша, либо вся партия за двадцать, либо поцелуй меня в левую ягодицу! Или в правую, не знаю уж твоих предпочтений…

Мёртвая Голова кашлянул, обращая на себя внимание. Хозяин кабинета и всего «Паноптикума» мельком глянул на него, всё так же сидя боком, и быстро сказал в микрофончик коммуникатора:

— В общем, ты пока думай. У меня тут посетители. Пока, дорогуша.

Быстро скинув с головы тонкий чёрный обруч с наушником и микрофоном, он развернулся всем корпусом к вошедшим, поднялся и двинулся к ним:

— Дэл! Какими судьбами! Я думал, ты уже забыл нас!

Приблизившись и чуть наклонившись, он чмокнул воздух у щеки ликвидатора. Потом обратил внимание на Эра. Тот таращился на хозяина «Паноптикума», открыв рот. А хозяин и впрямь представлял собой занятное зрелище.

Блисаргон Баркью когда-то жестоко зависел от Топлива. И теперь об этом говорил механический протез левой руки, поблескивающий многочисленными переплетениями проводков и металлических костей, а также киберпротез левого глаза. Почти половина его лица была скрыта под плотно пригнанными друг к другу титановыми пластинками, а киберглаз безучастно таращился в пространство ярко-зелёным огоньком. Конечно, при таких деньгах, какими располагал сейчас хозяин «Паноптикума», он мог бы позволить себе и биоимплант или даже пересадку донорских органов. Но Блисаргон Баркью пожелал остаться таким. От бурного уличного прошлого осталась также грубоватая манерность, тяга к вызывающим нарядам (сейчас киборг щеголял обтягивающей латексной майкой и длинной, в пол, виниловой юбкой — впрочем, всё это выгодно подчёркивало его мощное строение) и к курению лёгких сигарет через мундштук. Но даже Мёртвая Голова знал, что бывшего ликвидатора, работавшего на жесточайшего диктатора недавнего прошлого, лучше не воспринимать, как сучку, доросшую до статуса «мадам». И всё же, за руку с ним не здоровался никогда.

— Хм… Ты начал подбирать подзаборных котят, дорогуша? — с лёгкой ухмылкой произнёс Блисаргон, намеренно-сальным взглядом единственного живого глаза смерив Эра всего с головы до ног и потрогав кончиком языка свой мундштук. — Становишься сентиментальным. Стареешь…

— Блис, слушай, у меня ещё три задания на сегодня, давай по-быстрому дела решим, — перебил его Мёртвая Голова. — Эта шлюшка принесёт тебе кучу бабок. Только отстирать её надо хорошенько и время от времени подлечивать Топливом. Я за неё не прошу ни единицы. Просто возьми и придержи у себя какое-то время. А потом решим, что с ней делать.

Блисаргон поджал губы, виртуозно накрашенные стальной помадой, которая скрывала чёрную вертикальную полоску. Потом протянул механическую руку и ласково (насколько позволял тяжёлый протез) похлопал Эра по плечу.

— Детка, выйди на минутку, пожалуйста, дядям надо поговорить…

Эр поспешно выскользнул за дверь.

— Люций, дорогуша, — крикнул Блисаргон появившемуся на пороге жуткому блондину, — присмотри за девочкой. Попробует убежать — оторви ей ноги.

И блистательно улыбнулся. Люций хищно осклабился, кивнув и закрывая дверь.

Хозяин «Паноптикума» немедленно повернулся к Мёртвой Голове и прошипел:

— Ты с ума сошёл! У меня приличное заведение, а ты притащил сюда зависимого! Я не хочу впутываться в это дерьмо снова!

— Слушай, но ведь тебя-то никто заново подсаживать не собирается! — возразил ликвидатор.

Баркью удручённо и протяжно вздохнул, потом отрывисто затянулся. И проговорил, возвращаясь к столу:

— Я слишком хорошо знаю, что это такое. И я не хочу даже наблюдать, как кто-то другой себя гробит. Кроме того, твой подзаборный котёнок способен на всё ради Топлива. Я не хочу, чтобы он наломал дров, а дядюшке Блисаргону потом пришлось бы держать ответ перед Мастером Шаксом…

— Не наломает. Просто держи его на привязи, и всё, — сказал ликвидатор, встав напротив стола и упершись в него руками.

— Нет, нет, Дэл. Ты знаешь, я к тебе очень хорошо отношусь, уважаю и всё такое. Но при всём моём уважении и хорошем отношении…

Мёртвая Голова устало вздохнул, вынул из кармана брюк пластиковую карточку, вставил её в специальную щель на клавиатуре компьютера, потом набрал код.

Баркью глянул на экран. Только что на его счёт перевели двести единиц.

— Дорогуша, ну что ты, в самом деле! — смущённо начал было он.

Ликвидатор присел на край стола и нажал ноль.

Переведено две тысячи.

— Дэл, это излишне, я всё равно не могу… — заговорил было Баркью снова. Мёртвая Голова, состроив невинную физиономию, вздохнул и ещё раз нажал ноль.

Двадцать тысяч.

— Хорошо! — резко воскликнул Баркью, нервно усмехнувшись. Он не хотел быть в таком долгу перед ликвидатором. За уличного голодранца можно было бы вообще не платить. По крайней мере, двадцати тысяч кредитов он не стоит.

— Надеюсь, ты как следует позаботишься об этой девочке, — сказал тем временем Мёртвая Голова, спрыгивая с края стола и забирая свою карточку. — Вернусь — проверю.

— Слушай, получается, ты мне подсунул химеру в мешке, — попробовал продолжить старую песню Баркью. — Если с него не будет прибыли, то твои затраты могут не окупиться, а виноватым, чего доброго, посчитаешь меня.

— Окупится, уж будь уверен, — кивнул Мёртвая Голова и приподнял бровь. Баркью усмехнулся.

— Думаю, ты знаешь, о чём говоришь… Не даром же выбрал себе Карамельку. Это лучшая моя сучка.

— Карамелька по сравнению с этим бродягой — просто неотёсанный чурбан с северных рудников.

— О-о-о… Даже так…

Баркью нажал кнопку на коммуникаторе:

— Люций, дорогуша, впусти-ка ко мне эту девочку.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 252
печатная A5
от 475