электронная
212
печатная A5
554
18+
Тихая Америка

Бесплатный фрагмент - Тихая Америка

Объем:
512 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-0050-7065-4
электронная
от 212
печатная A5
от 554
До конца акции
11 дней

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Моей сестре.

Моей Тихой Америке.

*

Вам когда-нибудь приходилось наступать на горло своим принципам и благоразумию и подставлять при этом парочку дорогих вам людей, помогая незнакомцу свести счеты со «сливками общества»?

Если да, значит, мы с вами в одной лодке и передайте мне весло.

Если же нет, то усаживайтесь удобнее и наблюдайте, как я медленно, но верно иду ко дну. Вы свидетели и ничего тут не попишешь.

Я разношу напитки, шныряя от одной разодетой дамочки к другой, то и дело, стараясь не оглядываться на Рико Рене, заталкивающего в рюкзак позолоченные статуэтки трех мудрых обезьянок, которым чуждо зло (в отличие от нас).

В какой-то момент, мне кажется, что одна из них — та, что не видит зла — приподнимает свою ладонь и строго окидывает меня своим могучим взором, внушая моему легковерному разуму, что все еще можно переиграть.

Я краем глаза присматриваю за Чарли: парень пританцовывает на месте и, ко всему прочему, мурлычет песенку краба из мультфильма «Русалочка», фальшиво вытягивая «Пааад толщееей мааарскооой!», разливая пунш по хрустальным бокалам.

А может, вы подбирали сумасшедшего парня, обвешанного феньками и прочей дребеденью?

«Что может пойти не так, верно?» — наивно полагаете вы и приглашаете незнакомца в машину.

Не спешите открывать дверь, я скажу вам, что может пойти не так.

Вы, не располагая иным выходом, как и я, станете прикрывать парня, обворовывающего богачей, которого в вашу дружную компанию притащит этот вот доходяга, лакающий пунш из бокала как блохастый пес.

«Ба, Робин Гуд, ни дать ни взять!» — воскликнете вы.

Не покупайтесь на эту дешевую рекламу!

Рико Рене такой же Робин Гуд, как я — звезда камеди-шоу на местном канале в десять вечера. Конечно, порой мои шутки выстреливают, но чаще всего патроны холостые. Иногда мне думается, что после нашей выходки в целях кармической пощечины Судьба свела нас с Рико Рене

«Ах, черт! Я только натер полы. Кто разлил эту хрень и не хочет отвечать перед законом?» — кряхтит Аш над пятном, тщательно натирая пол.

Кто-то всерьез вжился в роль уборщика, к которой не готовился со времен… дайте прикинуть хмм… Никогда.

«Какой славный малец! Зарабатываешь на колледж, правильно? Вот тебе чаевые. Сто долларов, мелочь конечно, но все равно приятно ведь, да?» — Сердобольная старушка в шляпке с павлиньим пером, треплет Аш за щечку и засовывает ему в карман серых штанов хрустящие купюры.

«Я вам не какой-нибудь стриптизер, бабуля! А очень даже преуспевающий уборщик с целями и принципами» — возмущается Аш, вызывая смех у окружающих людей и у самой старушки.

Где-то между сервантом девятнадцатого века и вазой династии Мин завистливо присвистывает Рико Рене, заслышав хруст свеженьких купюр. Он стрекочет себе под нос что-то на испанском и засовывает в рюкзак настенные часы, инкрустированные бриллиантами Сваровски.

Аш пытается вернуть деньги, бегая за весьма проворной старушонкой, пока Франческа не отбирает у него добычу и не засовывает купюры в свой лифчик.

«Было твое — стало мое» — скалится она и щелкает на камеру даму с бульдожьими щеками задумчиво поглощающую банановый кекс прямо из общего блюда.

«Чудесный стейк, Карла!» — хвалит сочную говядину женщина в желто-канареечном платье.

«Это мой новый повар» — отмахивается Карла.

Келси, ее новый повар, связана с Рико Рене узами бандитизма.

Что я про нее знаю?

Дайте-ка подумать, первое, что приходит в голову, она работала поваром в ресторане международного уровня (пока ее не выкинули за попытку отравить мэра города).

Второе — она взмахивает волосами, прижимается бедрами к Рико Рене и накаляет атмосферу. Неловкость, в последнее время, я принимаю на завтрак, обед и ужин.

Третье — она веган.

— А ты не знала, amiga? Веганы лучше всех жарят мясо, — самодовольно гоготал Рико Рене, раздавая каждому из нас роли перед днем Икс.

Меня находит Дебс. Сам Дьявол лепил ее своими когтистыми лапами и послал на Землю. Приютил у Рико Рене и велел пакостить остаток ее жизни.

Дебс окидывает взглядом толпу, таращится на меня, жестом подзывая к себе, плюет себе под ноги как местный сумасшедший в портовом городке и косится в сторону подвала.

— Рико Рене сказал, что в подвале они хранят золото.

— Это бред. Никто в здравом уме не будет хранить золото в подвале.

— А эти хранят. Сэм, ты стоишь на шухере. Если что, вдарь этим серебряным подносом по наглым мордам и дуй ко мне. Пробьемся, не парься!

— О, боги!

— Не до богов сейчас. Пожалуешься им после.

Дебс воровато оглядывается, прижимает свою кожаную сумку поближе к груди, достает из кармана отмычку, щелкает замком и ныряет в подвал, кинув на меня подозревающий взгляд.

«Вам крышка, ребята!» — думаете вы, заприметив двух упитанных охранников, осматривающих территорию особняка.

Знаете, наши мысли сходятся.

«По Эдему пробежал слушок, что кто-то обчистил пару гостей» — докладывает мне по рации Рико Рене.

Я тотчас крепко впиваюсь в поднос.

— Вот он! Лови пацаненка!

Охранники нацеливаются на танцующего Чарли и скручивают малыша в рогалик. Парни вытряхивают карманы Чарли и натыкаются на украшения из янтаря и бриллиантовое колье. Карла едва не падает в обморок.

«Это подарок моего отца!» — сетует кто-то за столом и драматично закатывает глаза.

— Иисусе! — Пищит Чарли.

«Конец операции! Сматываемся!» — шипит рация.

Рико Рене, жадно стискивая зубами жемчужное ожерелье, подпрыгивает на месте и летит со второго этажа на первый. Келси забирает один рюкзак у Рико Рене и одаривает его поцелуем.

«Боже, храни запасные выходы! Теперь каждый за себя, amiga!» — говорит мне на бегу Рико Рене. У него два рюкзака доверху набитых ворованным добром.

— Сэм, уходим! Нас могут заметить. — Фран хватает меня за рукав и тащит в неизвестном направлении.

Поднос с грохотом летит на землю, и я послушно бегу за подругой. Аш подгоняет машину.

Дебс вылетает из подвала с полной сумкой, подхватывает серебряный поднос, без дела полеживающий под ее ногами, обгоняет нас с Фран и запрыгивает в машину, за рулем которой «Мрачный жнец» — Антон.

Вы поймете почему «Мрачный жнец», когда всмотритесь в его бездонные черные глаза, а после сдобрите его образ смачной предысторией, которая на деле является сборкой из десяти разных слухов.

— Помни, что Антон убил пятерых, Сэм! Сдашь нас — прикончим!

— Дебс, в общем, милая, но я ее до чертиков боюсь, — говорю я.

— На ее фоне Антон кажется примерным учеником воскресной школы. Господи, как же жмет этот костюм уборщика в тех местах, о которых не говорят при дамах!

— Кончай болтать!

Франческа запихивает меня в машину, плюхается на переднее сидение и Аш бьет по газам.

Рико Рене оборачивается к нам, салютует и кричит, что с нами приятно было иметь дело.

Пикап сматывается с места преступления.

Мы выезжаем вслед за ними и слышим радостный визг малыша Чарли:

— Я свободен! Видящий меня ждет!

Элита, слегка встрепенувшись, щурится от дневного солнца, и вальяжно обмахиваясь веерами, с плохо прикрытым удовольствием созерцают вопящего от радости парня.

Нас чудом не взяли. Рико Рене и компания смылись. Но перед Страшным судом все равно придется отвечать.

Мы вжимаемся в кресла, ползем на колесиках мимо старинного особняка, где разворачивалась вся эпичная сага, и мысленно клянемся самим себе, что впредь будем иначе разбавлять свои рутинные будни.

Звуки сирен слышатся отовсюду, будоража кровь в венах.

Я едва могу разглядеть особняк.

«Черт! Один большой черт, твою же мать!» — выплевывает Аш.

«Зачем вы вообще связались с Рико Рене?» — спросите вы, поперхнувшись от негодования чаем.

«И какого черта в одном только прологе толпа незнакомых людей? Запутаться же можно!» — полюбопытствует кто-то из вас.

Во-первых, приношу свои извинения.

Во-вторых, вы правы. Рико Рене — это не тот парень, которого ты можешь познакомить со своими родителями. И жить с ним было, мягко говоря, неудобно.

Но у меня есть ответы на все ваши вопросы, поверьте!

А сейчас я устремлю свой ретроспективный взгляд на мое душевное прошлое, удобнее устроюсь в кресле и красноречиво выдам: «Все началось с Кэтрин Лебовски».

Свет потухает. Зажигается экран. Играет фоновая музыка.

И вы переворачиваете страницу.

1 часть. Танец феи

1

Декабрь 2014

— Доброе утро, мисс Пегельман! — кричит Кэтрин.

Она громко хлопает входной дверью и радостно машет соседке. Окно у мисс Пегельман открыто, но старушка и бровью не поведет. С прежним остервенением продолжает рубить головы розам, стоящим на подоконнике. Лезвие кухонных ножниц, поблескивая на солнце, ходят то взад, то вперед. Вокруг — сигаретный дым. Старушка пыхтит как паровоз, утопая в пахучем тумане, и воинственно шмыгает носом.

— Я вижу, вам совсем не нравятся розы, — говорит Кэтрин, подходя чуть ближе к окну старушки Пегельман. — Вам кто-то их подарил?

Мисс Пегельман медленно поднимает глаза на Кэтрин. Если приглядеться, то можно посчитать мешки под ее глазами. Лицо старушки перекошено от недовольства, под глазами таится многовековая пыль, в зубах торчит самокрутка битнических времен, зубы со стертой эмалью скалятся, заставляя Кэтрин нервно хихикнуть.

— Хочешь одну? — хмыкает она.

— Ой, а можно? — радуется Кэт и делает шаг вперед.

— Проваливай, малолетка, пока я копов не вызвала! — хрипит старушка, трясся сухим кулачком.

— Как думаешь, она загонит ей эти ножницы в шею или в глаз? — говорит Аш, засунув в рот горсть чипсов.

Мы в машине Аш (куда с трудом влезают четверо) наблюдаем за очередной попыткой Кэтрин задобрить злобную старушку Пегельман. Перед школой подобные сцены дико веселят.

— Не удивлюсь, если когда-нибудь эта старушка создаст армию из своих котов — продолжает Аш.

— Ставлю десятку, что чокнутая Пегельман перерезала всю свою семью, — говорю я.

— Жестоко, — с полным ртом бормочет Аш. — Ставить такую маленькую сумму на очевидный факт. Но я все равно в деле.

Я перечеркиваю последний абзац в своем писательском блокноте. Прикусываю кончик карандаша.

— Творческий ступор? — спрашивает Аш.

Я молча киваю.

— Тепло сегодня, — замечает Аш.

— Передавали небольшой снег с утра.

— С кем идешь на Рождественский бал?

Я пожимаю плечами.

Кэтрин открывает дверь — та подается с жалобным стоном, кряхтит и умоляет прекратить издевательства над пенсионерами — и плюхается на заднее сидение.

— Старушка Пегельман, на самом деле, милое создание, только одинокое. — Кэт машет мисс Пи на прощание ладошкой. Старушка выставляет вперед кривой средний палец. — На День Благодарения у нее в доме даже свет не горел. Я предлагала ей заглянуть к нам в гости накануне праздника, но она загорланила что-то об отродье Сатаны. Я приняла это за «Нет». Мне кажется, она сама покупает цветы на рынке.

— Может, в тот вечер бабулька двинула в Вегас? А что, неплохо: и индюшки поел в компании с мужиком в костюме Элвиса и разжился деньжатами, — мечтательно полагает Аш.

— Думаешь, там подают индюшку в праздник? — спрашивает Кэт. На что Аш задумчиво пожимает плечами и у них у обоих делается серьезный вид.

Мисс Пегельман, сколько я ее помню, всегда отличалась некой эксцентричностью. Как-то раз, когда нам с Кэт было по десять и нас тянуло на мистику и загадки мы забрались к мисс Пи в подвал чтобы спасти невинных людей. Потому как братья Аллены — Аш и Джек — без устали твердили нам, что старушка Пегельман держит в подвале свою семью на цепи как псов.

До сих пор помню, как сердце вырывалось из груди, как от страха коленки подгибались, и руки не слушались, то и дело, роняя фонарик на пол. Да, все обернулось не так, как мы планировали: в подвале никого не оказалось; Кэтрин сломала старый телевизор, когда замахнулась на него ржавой киркой (похоже, что мисс Пегельман была восьмым гномом) приняв бедолагу за монстра, а я вступила новенькими кедами в кошачью блевотину. К тому же мы с Кэт дружно и вдоволь накричались на жизнь вперед, когда увидели мисс Пегельман в нижнем белье и с маской Джейсона Вурхиза на лице.

Она размахивала топором и грозилась вызвать Сами — Знаете — Кого, злобно смеясь ко всему прочему. Мы не знали кто этот Сами — Знаете — Кто, но на всякий случай кинули в старушку плюшевого медведя, который на самом деле был гранатой, и смылись с такой скоростью, что Флэш бы умолял нас дать ему пару-тройку уроков.

В конце мальчики придумали новую бредовую теорию, что мисс Пегельман заранее знала, что так все и будет и переместила свою семью на чердак. Когда мы ночевали у Кэт, клянусь, кто-то посылал с чердака старушки Пегельман сигнал «СОС» на азбуке Морзе.

И вот сейчас старушка Пегельман сощурив левый глаз, недовольно коситься в нашу сторону, туша самокрутку об горшок с цветами. Кого она держит в подвале на этот раз?

Аш трогается с места, игнорируя заунывные стоны своей машины. Он разворачивает это корыто на колесиках и с гордым видом плетется мимо новенького джипа Артура Уальда. Артур машет нам рукой, встряхивает копной темных волос и ослепительно улыбается.

— Подумаешь, новый джип, — фыркает Аш. — Ни души, ни фантазии. У меня, между прочим, раритет. А такое ценится в кругах автолюбителей.

— Когда это ты стал автолюбителем? — с улыбкой на лице интересуется Кэт.

Аш недовольно бормочет, прибавив скорости, и все было бы круто и как «в тех самых фильмах о славных ребятах с тачками», но этот лязгающий звук все портит. Да и машина особо не разогналась. Артур обгоняет нас с минимальной скоростью и успевает подмигнуть Кэтрин. Лицо Кэт вспыхивает, но она продолжает смотреть вперед, игнорируя Артура.

— Давай! — Аш до упора выжимает газ. — Ты сможешь, газуй… ах, черт подери!

Двигатель кашляет, в глазах машины темнеет, и она теряет сознание, так и не успев состряпать завещание.

Мы останавливаемся посередине дороги.

— Чтоб этого Артура! — ругается Аш и бьет по рулю.

Включается автомагнитола и пережевывает «Умри, но не сейчас».

Я накрапываю пару-тройку строчек в своем блокноте и тут же их перечеркиваю, пока Мадонна басит на фоне, вытуживая свое «Умри» шесть раз («Дебют года» по мнению журнала «Экзорцист»).

Аш сворачивает голову ключу зажигания.

— Может, выключим музыку? — предлагает Кэтрин.

Я кручу выключатель, но он проворачивается.

— Умри Артур Уальд, желательно сейчас, — вторит Мадонне Аш, поддергивая плечами в такт музыке.

Кэт принимается хлопать в ладоши и подпевает Аш.

— Умри, желательно сегодня, — горланят они, пока я пытаюсь выключить автомагнитолу.

— Звони брату, — говорю я.

— После припева я непременно поспешу перед ним опозориться, а сейчас мой звездный час, Сэм! — Аш вытягивает губы, щелкает пальцами и капризным тоном знаменитости требует принести в его гримерку пряный латте.

— И мне латте, — просит Кэт, и они продолжают петь вместе с Мадонной, пока я набираю номер Джека.

*

Мы сидим в битком набитой школьной столовке. Пахнет пережаренной колбасой и тушеной капустой с фасолью. На полу около кассы полеживает кучка картофельного пюре. Длинноволосый уборщик с меланхоличным видом разгребает грязь. Повариха брюзжит на Аш за то, что он вновь перелил содовую через край. Он всегда так делает, если о чем-то задумается. Джек с видом мальчика-президента хвалит повариху за ее труд и та, расплываясь в улыбке, кокетливо поправляет шапочку и накладывает ему дополнительную порцию пюре. Аш закатывает глаза.

Братья Аллены, Джек и Аш, на самом деле, одногодки. Но Джек с детства давал понять сводному брату, что он здесь старший. Джек возглавлял наш отряд в лагере, а Аш плелся за ним, Джек первым попробовал алкоголь, в средней школе, а Аш только в прошлом году (и то, глинтвейн моего отца), Джек, в конце концов, первый начал встречаться с девушкой, а Аш все медлит. Джек здесь старший.

И это знает каждый в школе.

— Скоро Рождество, — подавленно говорит Кэтрин, размазывая пюре по тарелке.

Все дело в Эмме, в ее старшей сестре, которая надумала съехаться со своим парнем Коннором.

«Эмма уже третий год живет в Нью-Йорке, что же тогда изменилось?» — напомнила я Кэт на прошлой неделе. Подруга только смерила меня взглядом.

«Просто Кэт беспокоится. Теперь Эмма будет реже приезжать в Майлдтаун, учитывая ее загруженный режим работы, учебы и новоиспеченного жениха» — пояснил мне Аш.

Пока одна сестра обставляет новую квартиру, в это время вторая превращает и без того подавленное пюре в жалкое месиво.

У сестер Лебовски, несмотря на шестилетнюю разницу в возрасте на удивление теплые отношения. И даже тот факт, что они абсолютно не похожи ни внешностью, ни увлечениями также не мешает их дружбе, наоборот, только сближает их. Вся наша компашка любит Эмму. Джек всегда помогает Эмме с машиной (ее форд часто капризничает), а Аш как-то подарил ей целую коробку с купонами в местный супермаркет. И вы себе даже представить не можете, какой это для него подвиг. Ведь все знают, что Аш своими цацками не делится. Нет, я серьезно говорю, у него на любимой футболке так и написано: «Я не делюсь своими цацками!».

Даже Франческа пытается оказать внимание, когда критикует прическу Эммы или говорит, что та ничего не добьется «в этом ее Нью-Йорке» и приползет обратно в наш городишко и будет весь день торчать в «Макдональдсе» выкрикивая: «Свободная касса!».

Эмма не злится, если вам интересно. Она просто игнорирует Франческу.

«Она — жуткая трусиха. Самой слабо изменить свою жизнь в лучшую сторону — вот и других задирает» — сказала мне как-то Эмма.

— Ребята, до Рождества считанные дни, — воодушевленно говорит Джек, подсаживаясь напротив нас с Кэтрин с полным подносом еды.

Кэт тяжело вздыхает. Джек радостно продолжает:

— Я уже продумал вам всем подарки. Обещаю, они будут лучше, чем в прошлом году.

— Надеюсь. Та идея со свитерами была просто ужасной. — Аш приземляется около меня. — На моем свитере была надпись: «Лучшая бабушка на свете».

Джек давится от смеха, приговаривая, что так и было задумано, а Аш передразнивает его, кидая в брата хлопья.

Кэтрин с грустным видом тянется к подносу Джека и утягивает две палочки картошки фри. Все уже давно привыкли, что Кэтрин подворовывает еду с подносов. Обычно она ворует у Джека. У него, на самом деле, удобно воровать: он сам незаметно пододвигает к ней свой поднос и как ни в чем не бывало, ест свой бургер.

— Ох, черт! Мне снова втюхали хлопья с изюмом, — бубнит Аш.

— Я люблю изюм. — Кэтрин вылавливает пальцами пару изюминок из хлопьев Аш.

Аш таращится на нее, его правый глаз начинает дергаться и он, шумно выдохнув, отодвигает от себя свой поднос.

— Я ненавижу здесь питаться, — говорит Аш.

— Хорошая еда, — говорит Джек. — Бургер из мяса, хлопья из кукурузы, картошка из… — Джек проводит рукой по волосам. — Ну, из картошки. Что тебе не нравится?

— Почему мы вообще учимся в субботу? — ворчит Аш. — Что не так с нашим директором? — Он вскидывает руки. — Чувак из экономической школы, которому я… — Он воровато оглядывается, убеждается, что нас никто не подслушивает и шепотом продолжает: — Толкаю ненужное барахло за приемлемую цену, сказал вчера, что их директор отменил все уроки, арендовал автобусы и на следующей неделе, после Рождества они поедут в Нью-Йорк на экскурсию! — Прикрикивает Аш. На нас оборачиваются мимо идущие ученики, спеша к своим столикам. — Нью-Йорк, черт! Чтобы я так жил!

— Кто сказал Нью-Йорк? — говорит Фран, приземляясь около Джека. — Если отравишься, те кроссовки с дышащей подошвой мои, — говорит Фран, замечая мою попытку рассмотреть срок годность йогурта, написанную мелким шрифтом. — Не люблю, когда ты ешь эту пережаренную муть. — Она целует Джека в губы. — Я тебе салатик принесла.

Перед Джеком возникает тарелка с брокколи и помидорами черри. Фран отбирает у него из рук бургер и выбрасывает на поднос к Аш.

— Кали! — отзывается Аш.

— Венди! — не остается в долгу Фран.

Так, я сейчас все вам объясню.

Это был две тысячи шестой год. Наша компашка в составе меня, Кэт, Аш и Джека принимали участие в школьном спектакле. Мисс Харди ставила своего горячо любимого «Питер Пэна» и громогласно объявила о кастинге среди малышей. Довольный Аш изначально пробовался на роль Питера, но, увы, из-за его искрометного таланта и невероятно высокого голоса, способного тянуть женскую партию он и получил роль Венди Дарлинг. Роль Питера досталась Кэт за ее сумасшедшую энергетику возникать, словно из воздуха и издавать птичьи звуки, а Джек сыграл роль Капитана Крюка, но в отличие от своего героя от которого шарахался весь белый свет, к нему наоборот липла вся прекрасная половина нашей школы. И в лице популярной девчонки Ив Купер нашего Джека едва ли не выдвинули на пост Президента школы.

Мне доверили работенку скромнее — я отвечала за кулисы и свет — и поставили в помощники главного лоботряса школы Колина Лири по прозвищу «Маньяк».

В то время Фран еще не было с нами.

Франческа переехала из знойной Калифорнии в сдержанный Коннектикут в октябре две тысячи девятого года. Мы в то время гонялись друг за другом на велосипедах. Стоял на удивление теплый день. Жители Майлдтауна по крупицам собирали приветливость погоды, подставляя свои неизбалованные солнцем лица к золотистым лучам. Было преддверие Хэллоуина. Джек мчался со всех ног, чтобы рассказать новость о новенькой в их районе. Он говорил о том, какая эта девчонка красивая и здоровски было бы позвать ее в нашу банду. Аш помотал головой и назвал его олухом. Кэт согласилась с Аш и отчего-то вцепилась в Джекову руку. Мне было интересно поглазеть на новенькую. Более, в хороших бандах, как мне тогда казалось, должно быть пять человек. А с новенькой, Франческой нас было бы как раз пятеро. Я сказала что-то типа: «Давайте одним глазком поглядим, кто эта девчонка и что она из себя представляет, там и решим» и все со мной согласились.

Мы сели на велосипеды, проехали четыре квартала и прибыли к бывшему дому мисс О’Кифф, который теперь был полноправным домом Беннетов. Залезли в высокие кусты и принялись высматривать незнакомку.

«Вот же она!» — полушепотом сказал Джек, указывая на девчонку с плеером в руке. Ее кудряшки на солнце казались шоколадными. Мой взгляд пронесся по загорелому лицу с высокими скулами и остановился на тонких потрескавшихся губах девчонки.

«Говорят, она из Калифорнии» — волнующе сказал Джек. «Подумаешь, Кали, у нас куда круче!» — отозвался Аш.

«Она такая неприступная и строгая. Она мне не нравится» — сказала Кэт и потянула Джека за руку.

«Вы разве не хотите с ней подружиться?» — удивленно спросил нас Джек.

«Пойдем, ты обещал, что научишь меня делать трюки на доске» — канючила Кэт.

Джек словно помешанный вынырнул из кустов и не сводя с Франчески взгляда кинул нам:

«Я к вам присоединюсь. Хочу с ней познакомиться. Мы ведь теперь соседи».

С тех пор Аш называет Фран «Кали» в знак того, что та, цитирую: «… навечно забрала душу моего брата…» — конец цитаты, а Фран, с тех пор как узнала о том позорном спектакле, в отместку называет Аш Венди.

Вот и вся история. Теперь вы в курсе.

— Я не люблю брокколи, — отзывается Джек.

— Чувак, овощи — зло! — шипит Аш на тарелку с салатом.

— Фран, у Джека аллергия на черри, — подмечает Кэтрин.

Франческа обиженно поджимает губы и забирает тарелку с салатом себе, возвращая бургер Джеку.

— Я забочусь о тебе, милый. — Фран отправляет одну черри к себе в рот.

Кэтрин хмыкает и крадет с тарелки Джека лист салата.

— Что еще? — Франческа смеряет Кэт вглядом.

— Если бы он съел хотя бы одну черри, о нем бы заботились врачи. И знаешь, это все равно было бы заботливей в сто раз, чем твоя «забота», — Кэтрин жестом заключает в кавычки слово «забота».

— Это, кстати, не твое дело, — говорит Фран. — Брокколинку? Черри? Или на этот раз у тебя добыча посерьезней?

Франческа кидает взгляд на Джека, Кэтрин виновато опускает глаза вниз, продолжая запихивать себе в рот картофель фри.

— Я слышала, что Майклсоны возвращаются, — с полным ртом говорит Кэт.

— Кто такие эти Майклсоны? — спрашивает Фран.

— Наши хорошие знакомые.

— Наши?

— Да. Ты их не знаешь. Вы, можно сказать, разминулись. Они переехали в Филадельфию прямо в том же году, когда ты приехала к нам, — объясняет Джек.

— Погодите-ка, вы про Нэнси Майклсон? — Аш чешет в затылке.

— Я ее не помню, — говорю я.

— Майклсоны жили с нами по-соседству, — говорит Кэт. — Нэн частенько сидела со мной за «старшую», когда родителей не было дома, а Эмма была в очередной школьной поездке. Она хорошая.

— У тебя все хорошие, — отмахивается Фран. — И к чему ты завела этот разговор?

— Просто это связано с Джеком, вот я и подумала, рассказать.

Все заговорщицки смотрят на Джека, а тот выставляет руки перед собой и машет головой. Фран пододвигается к нему еще ближе:

— Мне стоит беспокоиться?

— Господи, Фран, Нэнси Майклсон — давняя подруга, — с улыбкой говорит он. — Мы наперегонки гоняли на велосипедах и держались за ручку в первом классе. Ерунда.

Фран не сводит с его лица и взгляда. Словно старательно рассматривает его мысли.

— Если у меня кто-нибудь появиться — ты будешь знать первой, — шутит он.

— Ловлю на слове, Аллен! — отвечает Фран.

Артур Уальд проходит мимо нашего столика и мелодичным голосом здоровается с Кэтрин.

— Уальд, — бухтит Аш. — Мистер «Ой, смотрите, какую тачку подогнал мне мой богатый папаша!»

— Завидовать некрасиво, — гогочет Джек.

— Он меня пугает. Весь такой идеальный, — говорю я.

— Почему он только со мной здоровается? — Кэт смотрит на Артура. Ее взгляд полон негодования.

— Видимо чокнутые девчонки, верящие в существование фей и русалок, привлекают нашего Артура, — мурлычет Франческа. — Может, позовет тебя на Рождественский бал.

— Издеваешься? — с усмешкой говорит Кэтрин.

— Ясное дело! — говорит Фран.

Мы провожаем взглядом Артура до его столика, а когда он оборачивается на нас, кидаемся врассыпную, занимаясь своими совершенно естественными делами. Аш принимается размешивать пальцем свои неудачные хлопья с изюмом и напевать по нос: «Умри желательно сегодня». Видимо, для него это естественно. Но Артур только пожимает плечами и приговаривает сэндвич.

— Эй, Аш! Дана Мэттьюс интересовалась тобой, — говорит Кэт. — Спрашивала, звал ли тебя кто-нибудь на Рождественский бал.

— Дана Мэттьюс? — Аш нависает над тарелкой Фран и принимается запихивать себе в рот брокколи.

— Это та девица, что в прошлом году устроила забастовку в кабинете директора и ее отстранили на два месяца, заставив драить школьный коридор? — спрашиваю я.

— Черт, похоже, она со странностями. — Брокколи исчезают с тарелки — так уж Аш заинтересовался персоной, которая заинтересовалась им.

— Я думала, что ты не любишь овощи, — говорит Фран.

— Они здесь стоят — я и ем.

— Прожевал бы. — Фран морщится и отодвигает от себя тарелку.

— Вовсе она не со странностями. — Кэтрин встает на защиту Даны Мэттьюс, уперев руки в боки и насупив брови.

— Она ненормальная, — говорит Джек. — Я хотел ей помочь с тяжелыми книгами, а она мне в ответ прокукарекала и чуть не вмазала по лицу своим рюкзаком.

— Феминистка? — гадает Аш.

— Скорее, дикарка, — смеется Фран.

— Дана — хороший человек, просто своеобразный, — заступается Кэт. — Она считает тебя милым, Аш!

— Милым, — хмыкает Аш, — что это вообще за слово? Куклы могут быть милыми, но не те, что с фарфоровыми лицами. Пирожные милые, но не те, что с грецкими орехами. Моя тетя Джейн милая, но не когда она в гневе и не тогда, когда ей кто-то должен денег, — Аш понижает голос и шепчет нам: — Серьезно, никогда не занимайте деньги у тети Джейн.

Мы дружно кивает головами, обещая себе и ему, что за деньгами к таинственной тете Джейн ни ногой.

— Может, пригласишь Дану на бал? — предлагаю я.

Аш пучит глаза, не моргая смотрит на меня, кривит рот в ухмылке и бьет кулаком по столу. Фран от неожиданности подпрыгивает, отрываясь от своего телефона.

— Скажи Дане Мэттьюс, что я уже пригласил кое-кого — говорит он.

Ребята разом замолкают. Звонок с дребезжащим звуком вырывает нас из гула, и толпа несется на занятия. Аш подскакивает на месте, собирает свои учебники в одну кучу и пулей вылетает из столовки.

— И кто эта несчастная? — спрашивает Фран.

— Кто бы это ни был, нас ждет сюрприз, — говорит Джек.

2

Записка делает оборот, спотыкается об парту Марты Келлер, заново набирает скорость и присаживается на мою тетрадь. Запись гласит «Для Сэм». Я с шуршанием раскрываю ее и разглаживаю морщинистые углы. «Бал?» — читаю я про себя, и с задних рядов доносится скрип стула. Я оборачиваюсь и застаю врасплох Колина Лири. Он судорожно сжимает учебник по экономике, чуть не прячется за ним, но виду, что напуган, не подает. Кивает мне как шериф округа — шляпу снять осталось — и старательно продолжает записывать за преподавателем.

Аш сидит впереди меня одним только взглядом молит об отказе.

Я пишу: «Только если я за рулем» и кидаю записку Колину. Тот с невозмутимым видом ловит ее, раскрывает, внимательно изучает каждую букву и только после деловито кивает мне в знак ответа.

Я оборачиваюсь на голос Аш.

— Он опасный! — говорит Аш. — В прошлом году его едва не посадили в тюрьму.

Я мотаю головой. Миссис Ли оборачивается и шерстит своими глазами-детекторами по нам. Не приметив потенциальную жертву, она снова принимается чертить на доске схемы.

— Я сам видел, — шепчет Аш. — За наркоту.

Я делаю вид, что не слышу его.

— Колин украл у меня в пятом классе карандаш. Он — Маньяк!

Я продолжаю делать вид, что не слышу его. Записываю в писательский блокнот: «Дом там, где…», раздумываю под трескотню Аш и, перевернув страницу, пишу три слова в столбик:

туфли

платье

?косметика?

— Я поговорю с ним, — решает Аш.

— О чем?

Аш на минуту задумывается и пищит в ответ:

— О мужском.

Я смеряю его взглядом.

— Не надо. Я в состоянии позаботится о себе.

— Знаю.

— Тогда в чем проблема?

— Я просто беспокоюсь.

*

Я шныряю по школьному коридору, стараясь не смотреть в глаза Кэрри Уилсон. Она отвечает за сбор информации и за бланки профессий. Их надо сдавать Кэрри через три дня, а я свой даже не заполнила. Кэт сдала свой бланк еще на прошлой неделе, Джек — четыре дня назад. Фран и Аш толком не определились с профессией, не говоря уже обо мне.

Кэрри горланит: «Народ, сдайте мне эти бланки! Ну же, ребята, это совсем не сложно!».

Очки сползают ей на нос, и эти скаутские косички — волосок к волоску — свисают ей на плечи, словно два крысиных хвостика.

— Сэм, — Кэт ловит меня за руку. — Мне нужен твой совет.

Она уводит меня за локоть в девчачий туалет, и мы натыкаемся на Фран. Она поправляет свой лифчик одной рукой, а тонкими пальчиками другой руки держит сигарету.

— Девчонки! — мурлычет Фран.

— Здесь нельзя курить! — говорит Кэт, занимая одну из кабинок. — Джек знает, что ты куришь?

Фран выдыхает густой клуб дыма, издавая при этом сдавленный смешок. Она тычет в меня пальцем и одним только жестом просит подправить ей лямку. Я растеряно хватаюсь за правую лямку и приподнимаю ее. Мои пальцы случайно проводят по коже Фран. Она вздрагивает, и я наблюдаю, как ее загорелые плечи покрывают мурашки.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 212
печатная A5
от 554
До конца акции
11 дней