электронная
180
печатная A5
338
аудиокнига
180
18+
The flower by the road

Бесплатный фрагмент - The flower by the road


4.6
Объем:
168 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4496-5668-1
электронная
от 180
печатная A5
от 338
аудиокнига
от 180

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Предисловие

Человек может пережить всё. Потерю близких и крыши над головой.

Тяжёлую болезнь, зависимость.

Человек может преодолеть всё — пока принадлежит сам себе. Пока уважает себя.

Эта книга — не руководство к действию в постели и не история всепоглощающей страсти.

Эта реальная история, выводы из которой сделает каждый, кто захочет их сделать.

Amber.

Глава 1

Я осторожно прикасалась к его содранной коже, кусками окаймляющей огромные ссадины. Кожа, казалось, впитала в себя всю пыль и грязь с асфальта. Парень морщился, но молчал, стиснув зубы, и только тихо матерился время от времени.

— Зачем было так рисковать? — спросила я резко. Честно говоря, я злилась на этого незнакомого человека за его отчаянность, за его падение и за его кровь, которой с детства боялась и которая капала мне на ладони.

— Велоспорт — не шахматы. Здесь так бывает, — не менее резко огрызнулся он. Я впервые внимательно всмотрелась в его лицо — холодное, строгое и чётко очерченное.

— Сейчас придётся потерпеть, — зачем-то предупредила я, обильно смачивая марлю хлоргексидином, хотя он и так терпел. Я осторожно промокнула рану на обнажённом бедре — гоночный костюм в нескольких местах порвался о беспощадный асфальт.

— Тебе будет больно раздеваться. Его ведь уже не спасти?

Я опустилась на колени у него в ногах и осторожно разрезала ткань, освобождая смуглое тело от грязных обрывков. Его кожа оказалась удивительно гладкой там, где не была содрана: гладкой и приятной на ощупь. Он больше не закрывал глаза и внимательно смотрел, как я избавляю его от остатков одежды.

— Трусы тоже порвёшь? — спросил он с ухмылкой.

Я покраснела и промолчала. Он слегка улыбался, хотя раны, по-видимому, начинали гореть и саднить ещё сильнее — пришлось промыть их снова, поймав себя на мысли, что мне приятно прикасаться к нему. Я не тактильный человек. Не люблю, когда до меня дотрагиваются чужие люди. Не люблю дотрагиваться до чужих людей. Но дрожь боли, пробегавшая по его бёдрам, рукам, плечам, я ощущала почти как свою собственную. Бёдра были ближе близкого: прямо у моего лица. Я смутилась, чувствуя его внимательный тёмный взгляд.

— Ты вся в крови. По-моему, больше, чем я.

Я посмотрела на свои ноги — кровь была даже на коленях, как будто это я не вписалась в поворот на гонке.

— Умоюсь попозже. Смягчим мазью?

Я выдавила содержимое тюбика себе на пальцы и аккуратно смазывала кровавые ссадины, стараясь не смотреть на его лицо: я сидела в ногах у незнакомого мужчины в позе, напоминающей позу для минета, и эта ассоциация промелькнула даже в моей неиспорченной голове. «Надеюсь, ему сейчас не до ассоциаций». Хотя в глазах отчётливо промелькнуло, что он трахнул бы меня прямо здесь, несмотря на боль — или мне показалось?..

Очередь дошла до плеч, и я наклонилась над ним, оцепенев от неожиданности, когда он ловким быстрым движением посадил меня к себе на здоровую ногу.

— А…

— Так удобнее, — впервые за всё время в холодном взгляде промелькнула какая-то чертовщина. — Почему ты мне помогла?

— Не знаю. Может, потому, что ты пропахал асфальт у меня на глазах и чуть не сбил?

Бинт ровно ложился вокруг натренированных мышц, он по-прежнему молчал и терпел, а я почувствовала мурашки от тёплого дыхания, легко долетавшего до меня. Его большая ладонь подхватила меня под голое бедро, и я сама не поняла, как оказалась на нём верхом, глаза к глазам. Сквозь тонкую ткань своего белья я почувствовала твердый напор между ног. С его рук продолжала сочиться кровь, пачкавшая мне короткое платье — надо было встать, уйти, сбежать и оставить его с лиловыми синяками и ссадинами, но я не могла и пошевелиться: руки крепко впились мне в попу, прижимая меня промежностью к его восставшему мужскому началу. Неожиданно и быстро он расстегнул верх моего платья, впившись губами в шею и проделав жаркую влажную дорожку к груди. Ладони с лёгким нажимом смяли грудь — белый кружевной лифчик покрылся красными кровавыми пятнами. Не выдержав, я лизнула рану на его лице, слизав сукоровицу и остатки крови. Непроизвольно мои бёдра задвигались на нём — в этом было что-то настоящее, что-то животное и непридуманное, живая жизнь, давно потерявшая для меня смысл.

— У тебя мурашки.

— И мне пора, — опомнилась я, спрыгнув с него и прикрывшись своей синей кофтой. Он улыбался и мягко, и хищно одновременно.

— Тебя ждёт семья?

— У меня больше нет семьи, — зачем-то пояснила я, хотя редко рассказывала посторонним свою историю.

— А она была большой? Твоя семья?

— Шесть… шесть могил.

Я не хотела сталкиваться с его наверняка озадаченным взглядом и наспех надевала балетки. Почему-то мне подумалось, что больше мы не увидимся.

Глава 2

Июльский вечер был душным и влажным.

Я скинула платье, нырнула в мягкую домашнюю футболку и достала себе чай из холодильника.

«+7906…» — я пожала плечами, что за неизвестный абонент звонит мне около полуночи.

— Не хочешь выйти прогуляться?

Я невольно разозлилась. Настойчивый сосед по парте, а заодно по дому, звонил мне каждую неделю с разных номеров, делая зачем-то до невозможности томный голос.

— Я спать уже легла, извини.

Зашвырнув телефон подальше, я завернулась в лёгкое одеяло. Глаза потихоньку начинали слипаться.

Где-то под кроватью раздался звонок. «+7906..». В доли секунды я решала, накричать мне или ответить красноречиво-недовольным тоном. Остановилась на втором, более тактичном, варианте и cо всевозможным недружелюбием пробормотала: «Да, алло».

— Привет. Я тебя, кажется, разбудил. Ты уже спишь? — я никогда не узнаю голос`а по телефону, даже хорошо знакомые — только промелькнуло в голове, что у одноклассника он как-то резко поприятнел.

— Да, сплю! — ответила я со всей сонливой суровостью, на которую только была способна.

— Ясно. Я просто недавно приехал. Хотел спросить, как ты.

Я села на кровати и начала осознавать происходящее. Стало очень смешно.

— Прости, не узнала. Хотела тебя вечером пригласить к себе, но постеснялась.

— Хочешь, сейчас приеду?

— Хочу, — ответила я, не задумываясь, и только потом взглянула на часы. — А ты успеешь?

— Успею, — улыбнулся D.

Почему-то я дрожала, когда высматривала его в окне, хотя ночь была жаркой. Я сразу узнала его фигуру — он остановился и взглянул наверх.

Каким он будет на этот раз? Холодным и отчуждённым или добрым и простым? В дверях он крепко обнял меня за плечи и я почувствовала лёгкий, едва уловимый запах алкоголя. Я понюхала его дыхание.

— Чуть-чуть посидели с ребятами после гонок, — он мягко улыбнулся мне. — Извини.

Он подошёл к включённому компьютеру и без спроса залез в мой плейлист.

— The Doors… Скриптонит… Anacondaz… Би-2…

«Хоть бы пропустил шансон» — мысленно взмолилась я.

— Ха-ха, Трофим? Что? Как он сюда попал?

Я отпихнула его бедром от компьютера и повела в кухню пить чай.

Была уже глубокая ночь, когда мы укладывались спать. Он положил голову мне в ноги, и его дыхание щекотало коленку, где была дырка на «рванках». Травмы всё ещё делали его движения слегка замедленными.

— Ты, оказывается, ласковый.

— Как кот, — улыбается он.

Это было удивительно — я всего лишь гладила его по эластичным тёмным волосам, но по телу пробежала крупная дрожь. Я постелила ему и замялась, остаться ли мне с ним или уйти в другую комнату.

Всю жизнь я отстранялась, стоило чьей-то руке потянуться в мою сторону — я просто не делаю того, чего не хочу по-настоящему.

Но мне по-настоящему захотелось, чтобы D. обнял меня. Он без всякого смущения скинул футболку и шорты и улёгся на диване.

Пытаясь скрыть замешательство, я всё-таки нырнула под одеяло спиной к нему и почувствовала, как он сгрёб меня в охапку, уткнувшись носом в шею.

По мне табунами побежали мурашки от его дыхания и стало страшно. Я чувствовала, как колючая щетина слегка щекочет кожу. «Не буду ему ничего говорить».

Через мгновение я поняла, что так не получится, когда его палец совсем слегка скользнул внутрь моего тугого влагалища, а я уже дёрнулась от боли.

— Что с тобой? — Я напряглась, поняв, что придется говорить правду. — Я не маньяк какой-нибудь. Скажешь нет, значит нет.

— Дело не в этом. Я просто… Ты первый. — Я опустила глаза, боясь, что он спросит, как так вышло и придется что-то объяснять и рассказывать. Или посмеётся. Или…

— Ну и что? — спросил он серьёзно.

— Как что? — я даже растерялась. D. помолчал и притянул меня ближе.

— Если хочешь, можем не в этот раз.

Он крепко обнял меня из-за спины и прижал к своему телу, мягко поглаживая грудь и живот поверх лёгкой футболки. Я чувствовала, как его руки гладят и мнут меня, и полностью отдавалась этим незнакомым ощущениям.

— Мокренькая, — озорно улыбнулся он, снова забираясь смелой ладонью мне под бельё.

Я с любопытством исследовала его тело, скользя ладошкой по животу и ниже, чувствуя какой он твёрдый и разгорячённый… какой упругий и красивый у него член, налившийся силой у меня в ладони. Я поёжилась, глядя на его габариты, подумав, что будет больнее, чем я ожидала.

Со смесью страха, трепета, адреналина и желания почувствовать его внутри я всматривались в его лицо, когда он одним движением перевернул меня на спину и оказался сверху. Впервые в жизни я так ясно осознала суть женщины: ты лежишь под мужчиной, защищённая им и беззащитная перед ним одновременно. Я сама раздвинула для него ноги, глядя прямо в глубокие байкалы. Его рука с нажимом гладила меня между ног, палец играл с клитором, и по моему телу табунами пробегали огромные мурашки от страха и вожделения. Он опёрся на локти прямо надо мной и стал водить тяжёлым членом по моей беззащитной промежности. Тёплый язык играл с моими сосками, порхая по моей небольшой, но высокой груди. Мои бёдра маняще двигались под ним. «Я правда хочу тебя» — чуть слышно шепнула я в его губы.

Боль поначалу была действительно почти нестерпимой — как будто меня проткнули чем-то железным. Я чувствовала, что он бережёт меня, стараясь входить медленно и не полностью, но внутри всё равно болело от ощущения, как будто его большой налитой орган вот-вот разорвёт меня. У меня не вышло сдержать слёзы.

— Ну что это… что это такое, — прошептал он почти ласково, стерев большим пальцем слезинку.

Эта нежность резко контрастировала с измученным «Бля!», которое вырывалось у него несколько раз. В нём, вообще, обнаруживались сплошные контрасты.

Я была не в силах ничего осмысливать, лёжа в его объятиях, и не хотела из них вылезать. По его бедру снова текла тоненькая струйка крови — теперь моей. К утру я замёрзла, и он притянул меня ближе, согревая в руках.


Ледяные струи воды лились мне на голову вместе с осознанием того, что произошло. Всю жизнь я была одна, потому что мне нравилось быть одной, а ещё потому, что подсознательно кого-то ждала. И я понятия не имела, его я ждала или нет, ведь я не знала его. Совсем.

D. ещё спал, а я закурила на балконе, что нечасто со мной случается. Отца не было уже десять лет, а я всё ещё пользовалась сигаретами из его пачки, и их почти не убавилось. Ветерок из окна дул на мокрые волосы, пробуждая и отрезвляя окончательно.

Я попыталась приготовить подобие завтрака — вышла до жути пересоленная пригоревшая яичница. «Я вообще не создана для этого всего» — подумала я, глядя на свой кулинарный шедевр.

Пришло время его будить, но почему-то мне было жаль прерывать его сон. D. сел на кровати и поцеловал меня, чуть не утащив обратно в постель.

Мы побежали к машине под проливным июльским дождём, я довезла его до метро и отдала свой зонт — была уверена, что отдаю насовсем. Он красивый парень. У него есть спорт, который он любит больше всего на свете — и у него, наверное, полно таких, как я.

Мне стало стыдно от мысли, что этой ночью я, наверное, просто пополнила список его случайных женщин. Гордая и недоступная, в один миг превратилась почти что в галочку в календаре. «Он не напишет, и я тоже не стану» — с уверенностью думала я, глядя ему вслед.

Как-то давно я читала про научную теорию, что гены первого мужчины передаются будущему ребенку. «Ну хоть гены отхватила что надо» — подумала я с горькой иронией и решила убрать телефон подальше, чтобы не смотреть в него, но телефон завибрировал в руках, когда я только-только добралась до работы.

«Ты доехала?».

Глава 3

По его взгляду было понятно, что D. не в настроении, хоть он и обнял меня уже привычно тепло и крепко. Я примчалась к нему сразу, как только узнала, что на гонке у него случилась поломка и велогон остался без вела. Я понимала, что настроение у него может быть только одно, ведь это всё равно что отнять у меня мольберт и краски. Я начала говорить что-то сопереживающее.

— Ой, перестань. Технический спорт. Сам дурак. Пошли лучше погуляем.
Мы немного прошлись по центру и поехали на городской пляж.

— Что-то на меня птицы летят, — проворчала я на голубей, которые так и стремились спикировать рядом со мной.

— Думают, гнездо, — сказал D. с самой невозмутимой из своих ухмылок, — я в очередной раз пожалела, что совершила диверсию на голове. Остриженные кудрявые волосы теперь напоминали огород. Раньше большинство комплиментов в мой адрес перепадало именно волосам, и мне хотелось увидеть такое же восхищение в его глазах, а не иронию. Но это действительно выглядело смешно.
Мы добрались до воды, и я почувствовала прилив сил — табличка «купаться запрещено» не имела никаких шансов меня остановить в тот вечер, так сильно хотелось шлёпнуться в реку.

— Я не пойду, — строго сказал D.

— Почему?..

— Потому что для таких как ты написано: «запрещено».

— Ты чего сегодня такой серьёзный… — растерялась я.

— А я вообще серьёзный. Если ты не заметила.

Я смутилась и убежала в воду, где плавали такие же несерьёзные, как я. Искупавшись, я спряталась у него за спиной, стесняясь щеголять в купальнике, улыбнулась и погладила его плечи.

Мне нравилось гладить его и нравился глухой звук, который он подавлял, прикрывая глаза — в эти моменты я чувствовала его как-то особенно. Я обвила его обнажёнными ногами из-за спины, и он погладил мои бёдра, икры и щиколотки. Я легонько покусала его плечи — D. улыбнулся и, кажется, смягчился. По дороге к дому мы нарвали яблок с городских деревьев, зашли в магазинчик за ежевикой… с ним было тепло, но немного тревожно, потому что я видела, что он действительно расстроен, хоть и скрывает.
Природа женщины такова, что мы стремимся подойти ближе, когда от нас отстраняются. Я всегда понимала, что это неправильно и нужно учиться отходить ещё дальше, когда мужчина делает шаг в сторону — всю дорогу мы молчали. Дома D. сам приготовил довольно съедобный пирог с добытыми нами яблоками, но я поела совсем мало: всю последнюю неделю я чувствовала себя нехорошо, и аппетит был на нуле. Я не обращала на это внимания, списывая на усталость или жару.
Было уже совсем поздно, когда я засобиралась домой. На самом деле я побаивалась ехать и предпочла бы остаться, но понимала, что он хочет побыть один. Сам он смолчал — и я сделала вид, что дома меня ждут неотложные дела перед работой, чтобы ничем не стеснять его. В глубине души шевельнулось ощущение, как будто бы меня ненавязчиво выгнали. По дороге домой мне было грустно и физически плохо. Неужели меня так расстроило его отдаление и хотелось какого-то символического жеста: «не переживай, я не ухожу насовсем, просто сейчас хочу побыть один»? «Всё равно на меня не похоже… я ведь сама всегда убегаю в одиночество» — думала я в полупустом ночном вагоне, подавляя очередной приступ головокружения и лёгкой судороги в руке. Я не придала ей значения.

Глава 4

— Amber дарю я!

— Нет, я! — почему-то в дороге мне вспомнилось 8-ое марта в первом классе, когда маленькие мальчики впервые поздравляли маленьких девочек с «женским днем». Это было страшно волнующе, ведь каждой девочке впервые в жизни предстояло получить мимозу и открытку, а каждому мальчику — впервые их подарить. Я была скромной девчушкой с «пальмочкой» на голове, и мне очень хотелось, чтобы самый сложный, самый умный и самый противоречивый мальчик подарил мне свою мимозу. Но что-то пошло не так.

У нас в классе было 20 мальчиков, и 19 из них наперегонки понеслись ко мне со своими открытками. Все, кроме самого сложного и противоречивого. Он хмуро отдал цветок стоящей рядом однокласснице, резонно подытожил: «Amber — дура!», и моё первое в жизни «взрослое» 8 марта обернулось горькими слезами в раздевалке. Я очень рано поняла, что для уверенности в себе вовсе не надо 19 мимоз. А только одна-единственная, которая дарит тебе ощущение нужности.

«Зарисовка ко всей моей жизни» — с усмешкой подумала я, подъезжая к его дому, — ничего не изменилось».

Я выходила из метро и в очередной раз удивлялась, что он до сих пор никуда не делся. Магия какая-то. Сбой программы.

— Привет.

— Привет, — он поцеловал меня в дверях, и я улыбнулась, что он опять встретил меня в трусах. Почти традиция.

— Ты спал?

— Угу. Приехал с К-ва., помылся и уснул.

Он был необъяснимо родным в тот день (возможно, родным его делала сонность и лохматость). Почему-то я всегда дрожала поначалу, когда он крепко обнимал меня, и сама не могла объяснить природу этой дрожи. Возможно, с ним моя вечная неуверенность становилась совсем обнажённой.

D. устало плюхнулся на кровать, и я робко легла рядышком. На мне было платье и тонкие кружевные колготки. Несколько минут мы просто лежали рядом, прежде чем он потянулся ко мне и обнял. Я почувствовала, как его руки ползут вверх по колготкам, остановившись на попе, и чуть не замурлыкала от удовольствия, когда он мял меня сзади и горячо дышал в шею. Руки поползли выше, чтобы снять колготки…

— Они где-нибудь заканчиваются? — спросил он серьёзно.

Я засмеялась, села на кровати и стянула с себя надоедливое кружево.

— И платье, — раздалось за спиной.

Я забралась на него сверху и с улыбкой посмотрела в глаза. У него интересные глаза. То ли серые, то ли синие, но смотрятся глубокими и тёмными. Мне нравились такие моменты — как он прикрывает глаза от удовольствия и делается мягким и растаявшим. И даже ошибочно кажется, что можно делать с ним всё, что угодно.

Я поёрзала на нем бёдрами, чувствуя его напряжение и как внизу живота у меня начинает разливаться тяжелое тепло. Между ног становилось влажно. Я гладила его плечи и медленно целовала, наклоняясь, по всему телу, пока он обеими руками не снял меня с себя и не положил рядом.

— Сними, — шепнул он мне на ухо, потянув за резинку трусиков, и я не торопясь стянула их с себя.

— Что так скромно? — улыбнулся D.

Я никогда не успевала поймать тот миг, когда он загорается — кажется, совсем недавно был спокойным и привычно-сдержанным, и вдруг вспыхивает, как спичка.

Он с подавленным стоном опрокинул меня на спину, впился губами в грудь и раздвинул мне ноги, ныряя пальцами во влажное тепло — к тому моменту я уже промокла насквозь и услышала, как влагалище хлюпает от его прикосновений. Мне хотелось, чтобы он ещё приласкал меня, но он уже входил сильным резким движением, не оберегая, как в прошлый раз.

Мне хотелось остановить этот момент и шептать ему на ухо, как сильно я его хочу, но я смутилась и молча цеплялась за его спину, сжимая в себе.

Он входил в меня энергичными толчками, как будто выплёскивал всё напряжение последнего тяжелого месяца, и мне хотелось кричать, принимая его в себе и с удовольствием раздвигая ноги чуть шире. В конце концов я перестала сдерживаться и вскрикивала в такт его движением.

— Больно?

— Нет… — улыбнулась я в ответ, и он улыбнулся тоже.

Я почувствовала, как он резко остановился и вышел из меня, обильно кончая мне на живот. Я погладила рукой густую белую жидкость и притянула его к себе. Так мы лежали какое-то время, пока он бережно не вытер меня полотенцем и не лёг рядом, почти моментально уснув, сжимая меня в объятиях.

Мне не спалось. Я осторожно выбралась из его рук и ушла в кухню, наспех надев бельё. В кухне царил творческий беспорядок, и я принялась за уборку, пока он спал. Я успокаивалась, отмывая посуду и столы — долго хлопотала, прежде чем на цыпочках вернуться в комнату, стараясь не разбудить D. Но у него очень чуткий сон.

— Прости, — раздалось из кровати. — Я уснул. Долго спал?

— Нууу… да, — засмеялась я.

— Иди сюда… — он сел на постели, притянул меня к себе и посадил на колени. Я уже прикрылась его футболкой. Он поцеловал меня в губы, и я с наслаждением втянула его язык, отвечая на поцелуй. Я почувствовала, как его рука снова ныряет мне в трусики, и застонала от удовольствия.

— Опять мокрая, — улыбнулся он, целуя меня в шею и сжимая грудь, медленно обводя сосок, и я таяла в его руках, наслаждаясь лаской. Больше всего мне нравилось, как его щетина касается моей шеи — в эти моменты я умирала от желания.

Он стянул с меня футболку и лифчик и откинулся на подушки, оставив меня сидеть сверху на нём.

— Ого, — охнула я, посмотрев вниз на его член — он был восставшим и твёрдым: я чуть-чуть пугалась, как он помещается в моей тесноте.

Мне было немного больно, но я попыталась сесть на него, впуская в себя — его руки приподняли меня за бёдра и помогли. Через лёгкую боль я чувствовала, как он снова двигается во мне, врезаясь и полностью погружаясь в меня. Были слышны мерные хлопки, иногда он звонко шлёпал меня по попе, и это заводило еще больше. Внезапно он перевернул меня и почти набросился сверху, пронзая, кажется, насквозь. Я потеряла счёт времени, сколько длились мои крики, его горячее дыхание и эта сладкая пытка — я почувствовала, что вот-вот взорвусь. Он остановился ровно в тот момент, когда я кончала, не в силах даже кричать — у меня перехватило дыхание и слегка потемнело в глазах от интенсивных внутренних сокращений. Он скатился с меня с измученным, но улыбающимся «прости, устал» и лёг на спину, тяжело дыша. Я скользнула взглядом вниз по его телу — его член оставался таким же напряженным и большим. Меня безумно тянуло поцеловать его — и не только…

У меня не было никакого опыта, но повинуясь какому-то древнему женскому инстинкту, я сползла вниз по его телу и осторожно лизнула налитой ствол. На вкус было приятно. Я с наслаждением втянула его в рот, с радостью услышав стон, и сначала робко и аккуратно попробовала пососать его. Больше всего мне нравилось играть языком с головкой и втягивать её в рот наподобие вакуума, нежно облизывая и чувствуя живую реакцию. Я удобно устроилась у него в ногах и лизнула низ живота, начиная нежно разминать в маленькой ладошке потяжелевшие яички. Мой язык водил по рельефному животу, спускаясь всё ниже, и остановился у основания члена. Моё дыхание участилось — я не могла оторвать от него взгляда и взяла возбуждённый пенис в правую руку, продолжая левой ласкать под ним, с наслаждением лизнула и принялась водить по нему языком вверх-вниз… вверх-вниз… вверх-вниз…

Я сжала его в руке чуть крепче, вбирая в рот налившуюся головку… D. потянулся и потрогал мои трусики — я знала, что ему нравилось, как обильно я промокаю между ног рядом с ним, и внутри всё начинало гореть от почти нестерпимого удовольствия.

Я медленно и со вкусом сосала его член, плотно обхватывая во рту и стараясь взять его как можно глубже, помогая себе рукой. Он зарылся ладонью в мои густые волосы и тяжело, почти со свистом, дышал. Я несколько раз обвела языком головку и стала спускаться ниже… нежно вобрала в рот яички и с наслаждением пососала их, втягивая внутрь и продолжая правой рукой дрочить член, чувствуя, что он вот-вот взорвется….

Он густо кончил мне в рот и на лицо: я чувствовала, как немного липкая жидкость стекает по моим щекам и губам, и была по-настоящему счастливой: это было даже лучше собственного оргазма…

Потом у меня не было сил ни на что, я спокойно лежала у него в руках. Мы шептались о всякой всячине. О том, что людям сейчас почему-то гораздо проще начать что-либо заново, чем бороться за то, что есть — изначально мы говорили о выкинутых на улицу животных, но как-то вышли на то, что и люди не слишком-то дорожат друг другом.

Глава 5

Тёплая вода нежно ласкала кожу, и я с любопытством открыла какую-то баночку в его ванной — на удивление пахло ягодами. Я высоко заколола волосы и плескалась в своё удовольствие — обожаю воду. Щеки слегка горели.

— Как ты тут? — D. приоткрыл дверь в джинсах и без футболки, с большим полотенцем в руках и стаканом с виски.

— Будешь?

Я отстранилась от стакана и непроизвольно поморщилась.

— Что с тобой? Ты вообще не пьёшь?

Я помолчала, не зная, говорить ли ему правду. Впрочем, он и так уже знал обо мне порядком больше других людей.

— Ну почему же… пила… когда-то.

— В смысле? — непонимающе спросил D., удивлённо вскинув бровь. — Ты слишком свежо выглядишь для бывшего алкоголика.

— Но тем не менее. — Я долго взвешивала слова. — Мне было 21… или 22. И я больше не могла быть одна. Понимаешь? Совсем одна.

— Но ты же с кем-то выпивала.

— Одна, — слабо улыбнулась я. — Я не могу вусмерть напиться при ком-то. Меня так воспитывали. Как бы тебе объяснить… папа очень любил меня. По утрам он заворачивал меня в одеяло и нёс умываться, чтобы мне не было холодно. А теперь мне постоянно холодно без него.

D. сидел на краю ванной и внимательно меня слушал. Я решила притормозить, поняв, что начинаю, кажется, себя жалеть.

— В общем, в какой-то момент мне стало совсем тяжко и я поймала себя на том, что пью каждый вечер. Абсолютно каждый вечер — уже второй год.

— И что ты с этим делала? Лечилась?

— «Лечилась», — засмеялась я. — Я просто перестала пить, и всё.

— Как так? Ты не срывалась?

— Нет, не срывалась. Я просто однажды очень испугалась, когда спросила у продавщицы четвертинку водки: мне 22 года, а я вот так запросто спрашиваю чекушку. С тех пор я не пью. Или только бокал белого вина.

— Да ты огонь, — серьёзно сказал D. — А так и не скажешь. — Я изобразила возмущение на лице. — Ну… в смысле, кажешься ты очень хрупкой.

Я чуть-чуть плеснула на него водой и протянула руки навстречу. Он подошел. Я вытерла ладонь о полотенце, которое он держал, и слегка привстав в воде, лизнула его внизу живота и погладила бугор под ширинкой. Потом расстегнула молнию и с нежным нажимом несколько раз поцеловала его сквозь ткань белья. Он наклонился для долгого поцелуя в губы, ныряя языком мне в рот, и опустился на пол рядом с ванной.

Его рука скользнула в воду сквозь густой слой белой пены и погладила моё бедро с внутренней стороны. Я слегка застонала — мне всегда нравилось, когда он мнёт и гладит мои бёдра, от этого можно было впасть в своего рода транс. Его рука поползла выше, и я инстинктивно раздвинула ноги пошире, чувствуя, как он перемещается сначала на живот, а потом спускается ладонью вниз…

Его сильные пальцы ласкали меня между ног, и я с удовольствием отдалась этим ощущениям, прикрыв глаза. Он поцеловал мою коленку, слегка уколов щетиной мягкую кожу, а пальцы нырнули внутрь, лаская и дразня чуть дрожащие лепестки половых губ. Я растаяла под его нажимом, загораясь от желания, чтобы пальцы проникли глубже, и они не преминули это сделать…

Его язык продолжал щекотать мои колени, а рука переместилась на грудь, нежно сжимая в ладони и лаская сосок. Я погладила его по волосам, слегка намочив их и ощущая, как по мне начинают бегать мурашки. Внезапно руки подхватили меня и подняли из воды. Он завернул меня в полотенце и аккуратно вытер, шаря по всему телу и ощупывая через ткань мою грудь, живот, бёдра и слегка забираясь между ними. Я прижалась к нему, снова потянувшись ладошками в расстегнутую ширинку и лаская его напрягшийся затвердевший член. Я водила по нему пальчиками, сжимая и поглаживая, чувствуя, как его дыхание учащается и становится горячее.

D. вытащил меня из ванной, обхватив под бёдра, и я обвила его ногами и обняла за шею, лизнув за ухом и слегка втянув мочку в рот. Он положил меня на кровать, наспех стянул джинсы и бельё и забрался сверху, разворачивая полотенце. Я почувствовала, как соски твердеют от прохладного воздуха и его взгляда, а его руки приподнимают меня и мнут попу. Я потянулась к нему, привлекая ближе к себе и целуя его шею и плечи, слегка покусывая и щекоча языком. По его телу пробежала дрожь, и я с наслаждением окунулась в ласку, ощущая его колючие влажные поцелуи на своей груди, животе и бёдрах. На бёдрах он остановился дольше, целуя с внутренней стороны. Он лизнул меня между ног, и я выгнулась, застонав от удовольствия. Поцелуи плавно вернулись наверх, наши языки сплелись, и я взяла в ладонь его налитой член, со стоном водя им по влажной щели. Я почувствовала жёсткий нажим и как он плавно входит в меня — мне захотелось сжать его внутри, и я напрягла стенки влагалища, стараясь плотно обхватить его в себе. D. неспешно двигался, вторгаясь всё глубже — я почувствовала, что он проникает полностью, врезаясь в меня, доставая, кажется, до самой матки.

Внезапно он остановился, вынырнул и перевернул меня на живот, поставив на коленки.

Я расставила ноги и ощутила, как он целует мою спину и плечи, а его палец аккуратно проникает мне в попку… он осторожно ласкал меня — видимо, приучая к новым ощущениям и снова погружаясь в меня, теперь сзади. Я выгнулась дугой, начиная вскрикивать от его сильных мощных толчков и незнакомого ощущения от прикосновения его пальцев. Его руки продолжали ласкать меня со всех сторон, я буквально истекала от наслаждения, слыша лёгкие, но звучные шлепки…

Он врезался мне внутрь всё быстрее и сильнее, доводя до исступления — я уже не сдерживала крики, когда он вынырнул из меня. Я почувствовала, как он кончает мне на спину и попу: ноги сильно дрожали, и я легла на живот, постанывая и приходя в себя. Он лёг на меня сверху, не вытерев сперму и целуя меня в шею сзади. Он тяжело дышал, и мне было приятно чувствовать его жаркое дыхание. Мы перевернулись на бок — он обнял меня, прижимая бёдрами к себе и слегка поглаживая грудь. Я обернулась, чтобы нежно поцеловать его в губы, и вжалась в него сильнее.

— Не больно было?

— Нет…

За окном стемнело — вся ночь была впереди. Я зарылась рукой в его тёмные волосы.

— Надо повторить, — я улыбнулась ему, чувствуя поцелуй на своем плече.

Глава 6

«Что мне теперь с ней делать?» — думал я, глядя на спящую в моей постели Amber. Она говорила, что может засыпать только в одиночестве, но всё-таки уснула у меня после секса. Её худенькая фигурка прижималась ко мне во сне. Можно было не стесняясь разглядывать её длинные ноги, крутой изгиб задницы, невероятно тонкую талию и небольшую манящую грудь с аккуратными твёрдыми сосками. Волнистые тёмно-русые волосы разметались по моей подушке и немного мешали. В Amber было нечто фарфоровое — очень хрупкое, как будто она может разбиться в любой момент. Я не сразу понял, почему у неё такое странное имя, пока не увидел на солнце её глаза — они были янтарного цвета. Не карего, не зелёного, а натурального янтарного цвета.

«Amber» — янтарь.

Но я не хотел никого к себе привязывать. И сам не хотел привязываться, пока так шатко стоял на ногах в этом беспощадном и одновременно щедром городе. Если ты вовремя не вольёшься в бурный поток Москвы, она съест тебя и выплюнет кости — меня уже начали понемногу пережёвывать. Не то чтобы Amber ждала от меня отношений — вроде бы нет, она сама всегда упархивала с рассветом из моего дома. Всегда, кроме сегодня.

Она дремала в приятной усталости у меня на плече, пока лучи осеннего солнца не стали совсем яркими. Было пора вставать. Она хотела незаметно выскользнуть из-под одеяла, чтобы не разбудить меня, но я поймал её на выходе — вернее, на выползе. Она вызывающе улыбнулась, пошарила по моему животу и скользнула пальчиками вниз, к яйцам, аккуратно сжимая их в ладони. Потом поцеловала меня в шею и постаралась перевернуть на живот — пришлось подыграть ей. Она забралась на меня сверху, отбросила в сторону одеяло и несколько раз поцеловала и лизнула мою спину, подув на неё. По мне пробежали крупные мурашки — такие, как по бёдрам Amber, когда я впервые коснулся их. Она поёрзала на мне и принялась с мягким нажимом разминать плечи, периодически наклоняясь, чтобы куснуть плечо или чмокнуть в шею. Невольно я начал подтаивать, прищуривая глаза.

Я почувствовал, как она наклонилась и затвердевшими сосками провела по моей спине туда и обратно, потом спустилась поцелуями к пояснице и дошла до ягодиц, слегка покусав их. Не в силах больше сдерживаться, я перевернулся на спину, и мой напрягшийся член оказался около её нежных губ, но у меня были другие планы. Я поднял её к себе и плотно прижал, а мои ладони мяли мягкую попу и шёлковые бёдра — она начала подозревать, к чему я веду. Я жадно поцеловал её и нырнул пальцем в такую манящую попку, слегка растягивая её.

— Нееееет, — с улыбкой протянула Amber, явно побаиваясь.

— Да).

Я не в первый раз ласкал её таким образом — её аппетитная задница так и просилась, чтобы я как следует её вы*бал, но я опасался реакции Amber. Мне не хотелось её спугнуть.

Я подключил второй палец, ныряя внутрь и аккуратно водя по тугому колечку — от одного этого можно было кончить. Она совсем промокла.

Я чуть отклонился, ныряя рукой под диван, где с ночи валялась смазка.

— Не бойся, — шепнул я на ухо напряжённой Amber.

Я понимал, что она доверяет мне, с той самой первой встречи с бинтами, и старается расслабиться. Я выдавил смазку на ладони и обильно смазал член. Положил Amber на живот и приподнял бёдра, раздвигая сочные ягодицы, купающиеся в солнечных лучах. Я совсем слегка проник сильно затвердевшей головкой ей в попу. Amber застонала, лаская пальцами клитор. Я интенсивно разминал её узкий проход, плавно входя всё дальше. Она обхватывала мой член настолько плотно, что плотнее невозможно было представить — я чувствовал, что вот-вот взорвусь и обкончаю её задницу, не входя в неё даже наполовину.

Я потерял счёт минутам и слышал её бурное дыхание. «У меня кружится голова, — тихо выдохнула Amber, — ты словно везде…”. Она ещё не успела договорить, когда я почувствовал, что обильно кончаю, заливая её спермой. Amber замерла, явно наслаждаясь тем, как я изливаюсь на неё.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 180
печатная A5
от 338
аудиокнига
от 180