электронная
100
18+
Теорема пожухшей апрельской листвы

Бесплатный фрагмент - Теорема пожухшей апрельской листвы

Из цикла «Четыре мгновения Бога»


Объем:
478 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-0050-0243-3

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

ΔŦ ∙ ΔḄ ∙ Δ₱ ∙ Δ₡ ≥ Λ ∙ Ᵽ ∙ G ∙ ћ

***

Посвящается небытие:

Откуда пришли наши Dasein, в коем пребывают и которым будут поглощены.

Посвящается небытие и вглядывающимся в него.


Посвящается Августе/Аде Байрон

[Лавлейс], первому программисту.

Инструкция по прочтению

Это вторая книга из серии «Четыре мгновения Бога», книга о трудных взаимоотношениях современного человека с реальностью, созданная в тяжёлое время политических репрессий и становления радикальной феминистской идеологии (что опаснее гитлеровского режима).

Если брать одной фразой, это написанный в жанре контркультуры пиратский учебник по декомпозиции реальности с ненавязчивыми советами по её правильной сборке (такой, чтобы всенепременно остались лишние детали типа кровавого режима, злобы, отчаяния, насилия, слепой ярости и разрушения). Подробное рассмотрение механизма работы этих инструментов делает книгу сложной для освоения.

Эта книга об ограничениях, которые накладываются на всё сущее, на Бога и Человека, и даже на создателей квантового компьютера (если вы солидарны с Bank of America и Илоном Маском и считаете, что живёте в моделируемой реальности). Она сделана по лекалам гегелевской триады («тезис — антитезис — синтез»), всюду с вас требующей четвёртого — рефлексии.

До прочтения желательно определиться с двумя моментами.

Первый — есть ли в нашем мире место случайности? Речь идёт не об «орле и решке» (что выпадет — несложно просчитать, зная все вводные типа скорости ветра, массы монеты и характеристик «подбрасывания»). И даже не о той случайности, которую вы можете «пощупать», забавляясь с «генератором случайных чисел». Числа эти — псевдослучайные, их последовательность предсказывается, что прекрасно доказали на практике русские бандиты-математики, обворовывающие по всему миру игровые автоматы, использующие эти самые генераторы. Вопрос в наличии фундаментальной, истинной квантовой случайности. Если она есть — она будто накрывает мир «колпаком», проявляясь, по Николя Жизан, одновременно во всех точках пространства, нарушая причинность и прорываясь будто откуда-то извне в виде нелокальных корреляций. Если её нет — скорее всего мы живём в Мультиверсе, который, с точки зрения многих учёных, того же Жизана, делает мир сверхдетерминистичным [далее мы рассмотрим, почему Жизан и ему подобные не правы].

Второй вопрос — вопрос свободы выбора. Существует ли она в принципе и в какой мере выражена? Размышляя над этой проблемой, вы обязательно наткнётесь лучом сознания на концепции субъективного солипсизма и трансерфинга реальности. Здесь частным вопросом будет следующий: есть ли в нашем мире место трансерфингу, такому воплощению сознания, которое напрямую определяет бытие?

Кто тот самый «наблюдатель» в квантовой физике, под влиянием которого схлопывается квантовая функция: случайный свидетель или же субъект, который совершает выбор в зависимости от имеющейся у него информации? Может ли сознание оказывать влияние на квантовые процессы? Если это так, то у нас появляется мощный аргумент в пользу принципиального наличия свободы воли, а в предельном случае — и трансерфинга реальности.

Раздумья над этими аспектами послужат вам нитью Ариадны, проводящей через сюжеты.

Читающим книгу в удовольствие предлагаю пропустить самый сложный сюжет G (это никак не повлияет на логику изложения). При желании к нему можно обратиться в самом конце, после прочтения остальных сюжетов.

Сложность книги определяется эффектом интерференции сценариев, ну извините, так уж устроен мир, в котором мы живем. Для некоторого упрощения понимания мест «слипания» сценариев некоторые (но не все) реперные точки выделены нижним подчеркиванием.


Все иллюстрации подготовлены Антониной Бабичевой, которой безмерно признателен за глубокое понимание сюжета и доброе участие, за лица и души, которые обрели герои.

Disclaimer (отказ от ответственности)

Книга не предназначена для чтения детьми: строго 21+. Все герои — также совершеннолетние существа, достигшие возраста согласия вообще на всё.

Все персонажи книги являются выдуманными. Автор старался выбрать им имена без намёка на сходство. Если имя какого-то героя созвучно с известным вам именем реального человека, это совершенно точно произошло по чистой случайности.

Автор категорически не одобряет насилие физическое и над личностью, суицид и подстрекательство к суициду, курение и употребление любых психоактивных веществ. Если вы найдёте упоминания чего-то подобного в тексте, то сие приведено лишь для воплощения литературного замысла, а ни в коем случае не как руководство к действию!

Немаловажно, что автор решительно отказывается от ответственности в отношении повреждений читателя, которые он вполне реально может понести, следуя советам Дьявола и неправильно обращаясь с «ключами к тексту».

Так как действие разворачивается не в том мире, в котором вы сейчас читаете эту книгу, будьте готовы к тому, что переводы и значения слов могут быть частично искажены, причинно-следственные связи перепутаны, а законы физики «нарушены». Идиомы, величины, расстояния и исторические факты, а также характеристики исторических личностей могут не соответствовать привычным для вашей реальности.

Книга содержит множественные сцены насилия над женщинами, единственная цель которых — показать всю мерзость и сделать так, чтобы подобное не происходило в нашем мире. Освоивший книгу целиком осознает, насколько глубоко чувство уважения, которое автор испытывает к женщинам, и, уверен, простит меня за «неуместную» грубость.

Отдельно прошу извинить меня за обилие обсценной лексики.

Представители Благородных рас в действительности не используют при общении грубые слова и, тем более, мат. Наличие оного в настоящем тексте объясняется техническими причинами: я привожу слова участников событий в таком виде, в котором они были мной услышаны.

Далее хочется выразить моё личное глубокое уважение к представителям разных конфессий, социальных групп (сторонникам традиционных ценностей, казакам, чиновникам, ксенофобам) и национальностей, особенно к народам Кавказа и Средней Азии, к защитникам животных, а также их питомцам.

Современное искусство нередко ранит их чувства, и мне бы хотелось заранее принести извинения.


Ещё раз хочу предупредить, что в мирах, где книга будет прочитана и осознана, всё случится именно так, как в ней описано.

Как конкретно — решать и мне, и вам.

Благодарность сподвижникам

Позицию большинства современников в отношении этой работы наилучшим образом можно проиллюстрировать ответом литературного критика Галины Юзефович на просьбу передать ей экземпляр книги. Галина Юзефович книгу принять отказалась по той причине, что «в её доме закончилось место для хранения бумажных книг». Представьте, у меня бы закончилось место для хранения историй болезни, а в швейцарском банке — место для денег.

Прочитавшая книгу натуральная рыжая девушка Маша Пахомова сказала, что я просто «поехавший». …Порой я думаю, что она ближе других подошла к пониманию текста.

Тем не менее, настоящие друзья меня поняли и поддержали, ценно это невероятно. Итак, благодарности.

В первую очередь Оксане — за неоценимую помощь в подготовке текста. За то, что терпела меня и воспитывала детей. За то, что любила меня.

Надежде Антиповой — за очень тёплые слова («через тебя пришёл этот текст») и море [платонической] любови, без которой эта книга никогда не была бы написана.

Огромная благодарность Лёше Белкину и Юле: за диалоги о свободе воли, свободе выбора и квантовой случайности и за то, что убедили меня не снижать сложность повествования.

Валерию Печейкину, который «на правах адвоката читателя» отметил, что «писать так, как нравится автору, — это большая роскошь». Я такого же мнения о его работах.

Ирине Поповой — за помощь с переводом названия книги на японский язык.

Докторам Юлии Азимовой и Косте — именно за те слова о первой книге («[∙] Сага о боли»), которых так долго ждал [censored].

Докторам Сергею Гордееву и Кате — за то, что спрашивали о том, когда выйдет новая книга. Именно в моменты, когда Катя вырывала у меня «восьмёрки», родились яркие описания любовных сцен.

Инне Кроль признателен за помощь с корректурой.

Татьяне Кришталовской — за расширенную корректуру с лёгкой литературной редакцией текста.

Льву Астраханцеву — за помощь с научной редакцией (квантовая физика).

Славе Макаренко и Игорю Нежданову, которые сравнивали меня с Сорокиным, вроде как в мою пользу (в отличие от Игоря Самойленко); Славе отдельное спасибо ещё и за [censored], мы чудно провели время в Амстердаме весной, а потом и осенью 2018 года.

Особенно мне хочется выделить пятерых друзей: доктора Сергея Майера, доктора Антонину Урлову, доктора Анастасию Васильеву, Юру Сафронова и доктора Сашу Лаврищева.

Саша Лаврищев добрыми словами о наших героях вытащил меня из тяжелейшей депрессии, из ада, в который попал после получения почти одновременно отзывов Сергея Попова, Максима Кашулинского, Игоря Самойленко, Ивана Наливайко, а также Софьи.

Сергей Майер, Анастасия Васильева, Леша Зятенков и Антонина Урлова сумели понять суть книги и невероятно поддерживали меня во время работы.


Самая тёплая благодарность моим родителям, родному брату Вове, глубоким мыслителям Илье Переседову и Полине; доктору Дмитрию Щекочихину и доктору Екатерине Першиной; лучшему журналисту Юре Сафронову, Надежде Ажгихиной, доктору Саше Шиловой, чудесному человеку Андрею Никифорову, космическим инженерам Максиму Кутакову и Свете, газовику и другу детства Лёше Махову, доктору Дмитрию Тагабилеву, доктору Алексею Парамонову, философу Валере Латышеву, доктору Алексею Чеберда, маэстро Артёму Варгафтику, лучшему специалисту по трансляционной медицине Илье Ясному, визионеру и маркетологу Евгению Бойченко, психологу Татьяне Зарубиной, японисту Александру Куланову, доктору Дмитрию Мирошниченко, генетику Алине Корбут, издателю Павлу Подкосову, психологу Дмитрию Пушкарёву, доктору Дмитрию Шаменкову, доктору Амине Назаралиевой, доктору Ираклию Якобашвили, доктору Анне Завельской, доктору Антону Аверинову, главреду «Сверхновой газеты» Дмитрию Муратову, доктору Марии Ковальчук, доктору Алине Сафроновой, доктору Свете Акиньшиной, доктору Екатерине Корниловой, Людмиле Егоровой, мыслителю Михаилу Раздольскому, профессору Анатолию Дымарскому, доктору Сергею Ануфриеву, доктору Павлу Генову, доктору Марине Бродской, доктору Вадиму Гутнику, доктору Никите Новожилову, издателю Ирине Гусинской, доктору Наталье Сумеровой, доктору Наде Мурашовой, доктору Кириллу Серенко, композитору Анне Друбич, доктору Анне Этингоф, критику Наталье Рубановой, визионеру и бизнесмену Ивану Савельеву, доктору Руслану Абсалямову, Ольге Шестовой, профессору Николаю Журилову, удивительной Миле Тотровой, доктору Денису Игнатьеву, доценту Елене Брызгалиной, критику Наталье Рубановой, критику Игорю Михайлову, главному врачу Олегу Юрьевичу Серебрянскому, совершенной Алисе Бытевой, а также профессору Александру Архангельскому.

Меня всегда удивляли авторы, которые в конце книги говорили «спасибо» паре перцев, с которыми пили эль в баре или спали, а всех остальных паковали балтийскими шпротами в братскую могилу «et cetera». Авторы обязаны помнить каждого, кто сказал доброе слово. Поэтому и в Библии так много имен. Вы мне очень помогли, я обязан вспомнить каждого.

…Однажды в далёком 2001 году, когда книга только задумывалась, я жадно впивался зубами в очередной приготовленный Женей Аристовым душеспасительный бутерброд; и Женя взял с меня клятву выразить ему в книге благодарность за то, что он «голодая сам, не дал мне умереть в голодные студенческие годы». Дорогой Женя, отдаю долг, никогда не забуду всё то, что ты для меня сделал в те тяжёлые годы.

И, конечно, ещё благодарность Капитану Эрегану Дрейку и Черничному Пирожку, но им отдельно.

Благодарность Капитану Эрегану Дрейку

Книга не была бы написана без поддержки Капитана Эрегана Дрейка. Одно время он даже пожелал стать её соавтором, что напоминало мне историю «совместного» написания «Наследника из Калькутты» Штильмарком и Василевским: «в экспедиционно-полевой обстановке, двигаясь по зимней заполярной тайге с первыми строительными партиями, следом за изыскателями». (Спасибо Илье Переседову, который познакомил меня с этой чудной историей.)

Тем не менее, мне удалось объяснить Эрегану, что наша совместная работа и труд над книгой об этой работе — совершенно разные вещи. Мы условились, что он переведёт книгу на тирраниарский, дополнит её и тогда сможет стать полноценным соавтором. Взамен он потребовал оставить в редакции для землян подробное описание его полового акта с земной женщиной, мотивируя это тем, что всё происходило строго по обоюдному согласию и с подписанием Информированного добровольного согласия на секс.

В ответ на очередное нытьё членов экипажа в стиле «остановите землю, я сойду» он натурально тормозил «Гнилозуб» и выбрасывал слабовольных в открытый космос. За мной, Пинелисом, Де-Коем и Агентом Смитом он всегда возвращался.

Суть моей работы состояла в организации платных медицинских услуг (ПМУ) диктаторским, бигменским и прочим деспотическим контингентам, рассеянным по многочисленным мирам Сверхскопления Рыб-Персея. Выходило так, что чем тоталитарнее режим, тем хуже на планете с медициной. При этом автарх всенепременно желает жить дольше отпущенного судьбой срока, а в клиниках Благородных миров его почему-то не привечают.


Не знаю, как в отношении существ благородных, но что касается лютых бандитов и простых подонков, с которыми мне в основном приходилось иметь дело, искусственный интеллект (AI) так и не смог обыграть обычных врачей в лечебном деле. В частности, он не понимал, почему удар по голове пустой бутылкой пропиленгликоля всегда более травматичен, чем удар бутылкой полной. Не вразумел, почему простата, орган крайне малозначимый (и, вопреки чаяниям многих мужчин, никак не связанный с эректильной функцией), по достижении «земных» 50–60 лет попадал «в центр личности» поголовно всех тиранов, и забота об этой желёзке приобретала государственную важность. «Пациентоориентированный» AI ввергали в ступор нередко приходящие от моих пациентов запросы типа «хочу мгновенно помереть от инсульта, а не мучится годами от рака».

Мне больно сознавать, что качество лечения почти всегда было субоптимальным. Вместе с тем, откровенно говоря, проблемы со «здоровьем» вождей обычно лежали вовне их организма, и чаще всего они были вызваны пользовавшими их медиками.

Подчас достаточно было просто отстранить местных врачей от дела — и тираны обретали силы и свежесть в членах тела. И с новой энергией они принимались уничтожать какую-то докучавшую социальную группу, обычно либеральной направленности.

Врачи из числа представителей Благородных рас далеко не всегда могли помочь тиранам.

Во-первых, вождям, признанным военными преступниками, путь в современные госпитали был заказан.

Во-вторых, «благородные» врачи лишь на словах ставили интересы своего пациента на первое место, а на самом деле более всего пеклись в целом за популяцию недоразвитой планеты. Подчас им не очень хотелось эффективно лечить тирана, ведь в случае успеха он непременно развернет новые репрессии (что характерно, нередко обструкции начинались с показательной казни наших местных коллег).

Врачи из высокоразвитых миров обычно предлагали построить в захолустье современный госпиталь или в общем наладить систему здравоохранения, чтобы обеспечить высокое качество лечения народонаселения. Эти гуманные соображения шли вразрез с планами тиранов, которых беспокоило только их личное здоровье. Высокая естественная смертность народонаселения и очень плохое состояние здоровья престарелых членов местных политбюро отлично подпитывали режим репрессий.

Не обремененные такого рода этическими грузами, мы всегда были готовы заняться лечением конкретного пациента, полностью в его личных интересах. Вот почему на наши услуги — весьма и весьма недешёвые — всегда был спрос.

Эрегана Дрейка я постоянно представлял диктаторам как главного врача (хотя у него не то что медицинского, никакого образования не было). Надо сказать, что обязанности главного врача он выполнял на «отлично»: доставал нужное оборудование, решал все вопросы с оплатой, прикрывал в случае медицинских ошибок, но чаще ввиду неожиданных успехов. Прикрывал в самом буквальном смысле: с применением тяжёлого вооружения обеспечивал пути нашего отступления из госпиталей и последующую экстренную эвакуацию с очередной мелкой тоталитарной планетки. Для пирата, в своё время взявшего тюрьму на Дзете, это было весьма безопасным развлечением. Но самое главное, Дрейк никогда не мешал работать.

Конечно, организация медицинской помощи была далеко не основной статьёй доходов Дрейка, но об остальных способах получения G-порошка я предпочту умолчать. Эреган Дрейк строго держал данное мне слово не привлекать меня к участию в пытках. Я не сталкивался глазами с узниками и рабами и совершенно ничего не знал об их существовании на «Гнилозубе».

Спасибо, Капитан Дрейк, за то, что делил со мной варзометр, за далёкие миры с ясными небесами, за свободу открытого космоса. А ещё за твои иридиевые тирраниарские яйца, благодаря которым тебе было «не ссыкотно» делать то, что подсаживало на шпиндель самых бравых капитанов.

Благодарность Черничному Пирожку

Землянки грубы;

и вульгарны — обратите внимание на любой плакат, на котором изображена женщина — она выглядит так, будто предлагает себя (обычно — неумело). Им можно посочувствовать: в течение тысячелетней истории Земли женщины были изгоями, социальными уродами — как таджики на стройке.

Феминистически настроенные дамы ещё хуже — в своей борьбе они используют самые мерзкие мужские стратегии поведения. Умным мужчинам противно с ними общаться во многом из-за того, что они применяют такие паттерны реагирования, которые мы давно переросли: жесть в общении, жёсткость, доскональное следование правилам в организации бизнес-процессов и так далее.

Особую ненависть вызывает идея гендерного квотирования: искусственное наполнение представительных органов недоразвитыми в социокультурном плане существами с неотточенным интеллектом, не видящими развитие ситуации даже на шаг вперёд, закручивает спираль популистского пике. Таджики справились бы с решением стратегических вопросов не хуже этих женщин, умных и образованных среди них не меньше. Почему же таджиков не квотируют, а женщин — квотируют? Почему не квотируют инвалидов, геев, зоофилов, вегенов, трансвеститов?

Вымораживает подчёркнутое нежелание получать помощь из-за того, что они — женщины, особенно если красивые и не дают нам вдоволь любоваться своей красотой. И оторопь берёт от одной мысли о квантовом блокчейне, объединившем женщин всех миров в борьбе с мужчинами.

Всё можно было бы простить землянкам, можно было бы им покориться, если бы они не были так грубы. За их тягой к стекляшкам, цветам и музыке скрывается чёрствость к мужскому чувству. Они не хотят признать, что мы подчас чувствуем этот мир тоньше, так же прячась за стеной железок и машинок. Они не хотят понять главное, что определяет прекрасное в нашей любови к ним и к этому миру, что дает нам волю — если нужно — жертвовать чувством к ним ради сохранения красоты этого мира. Это ответственность. Вот поэтому они так грубы к нам, землянки. И то, что кажется нашим мужчинам манящим в сексе, «архаичная страсть», есть лишь проявление грубости, которое нас заводит и оставляет через секунду после того, как мы кончили.

То ли дело женщины дзетийские! От них невозможно утаить истинные чувства и намерения. В отличие от землянок, они никогда не будут требовать обоснование для твоих просьб, если ощущают, что помыслы твои чисты и ты действуешь в общих интересах. Если твои многоходовки сложны и с первого взгляда кажутся нелогичными и противоречащими их ценностям, дзетийка не будет пытаться их анализировать (о, какое же это счастье — не объяснять по три часа, почему ты собираешься делать всё именно так, а не иначе!) — она доверится своему ощущению и поможет тебе, если будет уверена, что этика стоит во главе твоего решения. Утаить от них злые помыслы невозможно: с их точки зрения, мы настолько просто устроены, что все как на ладони.

Возможно, поэтому в настоящей войне между мужчинами и Фемдомом многие дзетийские женщины сохраняли нейтралитет, что было редким исключением (по разным оценкам, в женский блокчейн было включено от 70 до 95% всех женщин во всех мирах). Они чувствовали нашу ответственность за судьбу Мультиверса, который медленно, но верно двигался к точке Омега. Точке, за которой следовали и смерть нашего Мира, и бесконечное счастье существ, живущих в мирах, моделируемых за мгновение до этой смерти. Фемдом боролся за счастье, мы боролись за прогноз.

Как любит дзетийская женщина? О, я вам расскажу! До сих пор непонятно, почему мне выпало такое счастье. В общем, когда я показал ей уже практически готовую рукопись этой книги, совершенно лишённый надежды на исполнение заветного желания, она внезапно согласилась. Если бы это произошло со мной раньше, книга не была бы написана — всё увиденное мной теперь требует переосмысления, на которое не хватит жизни. Если в двух словах, я был не прав в своих чувствах, да и чувств никаких, похоже, и не было, они появились только сейчас.

Наша ежедневная тяжёлая работа рука об руку: от глубокого открытого космоса до допотопных операционных, где я пытался врачевать бигменские тела, а она — Dasein, — вылилась в настоящую дружбу. Хочется верить, что это произошло между нами именно благодаря дружбе, а не из-за… ревности к землянкам!

Дзетийки очень нежны. Их не то что нельзя шлёпнуть по попе или крикнуть им в порыве чувств «ещё, ещё, ну же, сучка!» — даже кончиками пальцев касаться их тела нужно предельно аккуратно. Если она раздета, полупрозрачна и думает о тебе, тело легко повредить даже нежной лаской. Наши руки тяжелы и несовершенны. Понять, что ты действуешь неуклюже, довольно просто: места неаккуратных касаний мгновенно приобретают более тёмный цвет, и взаимное чувство становится слабее. Нужно оговориться, что в повседневной жизни дзетийки так не раскрываются и могут быть ох какими жёсткими, их тела легко перестраиваются.

Возникающее в любови с дзетийской женщиной чувство — это не страсть, не ответственность за неё, не желание жить с ней вечно и иметь от неё детей. Для него нет описания в качестве понятного для нашей префронтальной коры квалиа. Это чувство рождается в истинном резонансе (точнее — в интерференции) Dasein, и только нашим Dasein принадлежит. Кора головного мозга ловит лишь его отголоски, как стоящий за стеной консерватории слышит аплодисменты, но не может насладиться игрой виртуоза.

Есть ли физический контакт? О да!!! Она всегда сверху — иначе можно раздавить. На тебя будто спускается полупрозрачное облачко, и нужно лежать очень спокойно, не шелохнувшись, не пытаться целовать. Она сама всё сделает. С ней ты расслабляешься, как умеют разве что буддистские монахи, фокусируешься на пустотности, из которой начинает тянуться нить резонанса ваших двух Dasein, которые сейчас — вместе, и никого больше нет. Только ты и она, и она тебя любит.

А вот ты её?..

Очень сложно, практически невозможно уловить эту магию, попасть в такт и не выпорхнуть из пустотной полости счастья, где лишь ты и она.

Самое неприятное, что может с вами произойти, — это появление мыслей о землянках. Хотя дзетийские женщины утверждают, что им от этих мыслей просто жутко некомфортно (как если во время акта любови ты обделаешься и выпустишь на белоснежную простыню «тяжёлую фракцию»), я полагаю, что элемент ревности всё же присутствует. Одна мысль об обычной земной бабе — и всё закончится и больше никогда не начнётся. Мой вам совет: к любови с дзетийской дамой нужно длительно готовиться, применяя техники осознанности (mindfulness), нужно научиться не думать о том, что хочется видеть в женщине, ассимилировать и растворить воспоминания о предыдущих половых актах.

Вполне возможно, после одного эпизода любови с девушкой дзетийской вы потеряете всякий интерес к земному бабью. Будете смотреть на тех, кем восхищались, как на аляповатые говорящие куклы — даже не из «плоти и крови», а из кондовой биомассы.

Любящая дзетийская девушка не покушается на твой мир (ты не теряешь в этой любови себя), но и не отдаётся тебе — вначале ты ощущаешь лишь резонанс, в котором рождаются новые грани реальности, новые краски и новые ноты, возникает интерференция, в которой вы творите музыку и пишете картины. Понятное только вам восхитительное искусство раскрывает новые слои Мультиверса, в которых вы чувствуете друг друга так, что были и будете вместе вечно. Туда можно вернуться в любой момент.

Рассказ был бы не полон без физиологического компонента, подробности которого я обещал ей скрыть от читателей. Но моя мужская сущность бунтует! Вот что-что, а минет землянки точно делают лучше. Почему я смею говорить столь резко об этом фрагменте сказочной истории? Да потому что после того, как всё закончилось, она мне сказала, что «просто тренировалась на мне делать минет, как землянки, ведь минет — это боевое искусство, а раз это боевое искусство, то дзетийские женщины-пираты непременно должны его освоить не хуже землянок».

***

Вера начинается там, где кончается Слово.

И где нет Слова — Небытие.

Исход небытие есть Вера.

И исход Веры есть небытие.

Чем хуже язык — тем меньше на нём хочется говорить.

Silentium/Silencio/Молчание

Из Апокрифа «Последний в Вере» от Тонкого Человека, радиоактивный текст, альфа-частицы 240Pu, черепная коробка

Пролог

В конце XXV века Земля оказалась зажатой в кольце врагов.

Земляне всегда боялись инопланетных захватчиков, но уже после первых контактов внезапно оказалось, что сами земляне — самые ужасные, кровавые и агрессивные твари во всей Вселенной. Конкуренцию нам составлял разве что Тирраниар, длительная холодная война с которым в любую секунду могла перерасти в горячую.

Благородные миры предпочитали не вмешиваться в этот конфликт, надеясь, что цивилизации Земли и Тирраниара благополучно друг друга уничтожат.

Несмотря на то, что цивилизация Благородного мира Дзеты всего несколько десятилетий назад оказала Земле неоценимую помощь в плане лечения пандемии психиатрических заболеваний, Земля умудрилась напасть на Дзету и уничтожить один из трёх её миров, Дзету-1.

Потеря целого мира позволила дзетийцам несколько пересмотреть свои взгляды на мораль и нравственность. Наступление землян на Дзету-2 было остановлено благодаря применению летального психического оружия, которое дзетийцы считали чудовищно «грязным и неэтичным», даже в случае использования против варваров-землян.

Длительные дипломатические переговоры с Дзетой несколько лет назад привели к установлению хрупкого мира. По непонятной для других Благородных миров причине земная «культура» была интересна учёным с Дзеты. Кто-то считал, что дзетийцы ставят на примитивных землянах эксперименты, чтобы самим достичь ещё большего совершенства, а кто-то полагал, что дело в ценнейшем G-порошке (WIMP), которого на Земле было предостаточно, а в других мирах он практически отсутствовал.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.