электронная
71
печатная A5
349
18+
Тень за твоей спиной

Бесплатный фрагмент - Тень за твоей спиной


5
Объем:
210 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4474-6387-8
электронная
от 71
печатная A5
от 349

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

I

— Алка, иди сюда! — громко крикнула я и поймала укоризненный взгляд мамы.

— Сколько раз просила, не называй так сестру, у неё есть нормальное имя.

— А мне оно не нравится! Вот почему вы меня не спросили, когда его придумывали?

— Тебе было всего два года, — со вздохом напомнила мама и поинтересовалась:

— А как бы ты её назвала?

— Я бы выбрала имя Алла. По-моему, оно самое красивое!

Залихватски спрыгнув с самодельных качелей, привязанных к толстой ветке старой яблони, я быстро поправила задравшуюся юбку и подошла к маме. Она срезала отцветшие бутоны с любимой плетистой розы, увившей проржавевшую от времени металлическую арку. У её ног стояло ведро, до краёв наполненное алыми лепестками. Мама улыбнулась мне и поправила кепку, которую я нацепила на мальчишеский манер, козырьком назад.

— А твоё имя разве не самое красивое? Оно тебе нравится?

— Ну так… сойдёт. Дразниться очень легко. Маша — замараша!

— Ты же понимаешь, дразнилки можно придумать на любое имя. И я не слышала, чтобы тебя кто-нибудь здесь дразнил.

— Ещё бы! — я довольно ухмыльнулась, с гордостью вспомнив, что даже местные деревенские мальчишки стараются со мной не ссориться. Мама, к счастью, не догадывалась, что мне пришлось для этого предпринять. Ну а наша дачная компания из четырёх девчонок, включая мою сестру, и пятерых ребят давно признала во мне негласного лидера.

Чтобы скрыть усмешку я схватила ведро с увядшими розами и уткнулась в него носом, вдыхая сладкий запах, такой насыщенный, что начала кружиться голова. Алые лепестки расплылись перед глазами, превращаясь в кровавое пятно. Я упала на колени, больно ударившись ими об асфальт. Рвущийся из груди крик перешёл в отчаянный хрип:

— Неееет!!!

Я с трудом разлепила веки и оказалась в серой мгле — хмурый февральский рассвет плохо справлялся с темнотой в комнате. Ну да, ничего нового — я сижу на кровати вся в поту и с мокрым от слёз лицом. Несколько минут, как обычно, понадобилось, чтобы унять дрожь. Потом я откинула с глаз спутавшиеся волосы и подняла голову. Мой взгляд сразу же упёрся в чудовище.

Сердце успокоилось, вернувшись к обычному ритму. Всё в порядке, всё идёт по плану, по моему плану. Просто я немного расслабилась, конечно, уже целых два месяца не видела этот сон. А ведь было время, когда я просыпалась с криками каждую ночь.

***

Я положила на место телефонную трубку и взглянула на часы. Глухое раздражение шевельнулось внутри — Ольга опять опаздывает, а мне снова приходится выполнять её работу. Совсем скоро приедет Артём Владимирович, и я не стану её выгораживать перед ним, придумывая оправдания, надоело! Вовсе не для того я полгода назад тратила нервы и проходила жёсткий отбор, чтобы теперь брать на себя обязанности секретарши.

И пусть некоторые сотрудники сначала путали должность личного помощника директора с девочкой на побегушках, я постаралась сразу поставить себя так, чтобы те, кто на это рассчитывал, быстро осознали свою ошибку. Продемонстрировать отличные профессиональные навыки было несложно — всё же я окончила университет с красным дипломом. Гораздо труднее проявить характер, ведь, на самом деле, я никогда не отличалась бойцовскими качествами. Не зря родители, узнав, куда я устроилась, озабоченно переглянулись и осторожно уточнили:

— Сашенька, ты уверена, что справишься? Ты такая… спокойная, мягкая, а там, наверное, надо быть акулой. Ты же слышала, что говорят о твоём начальнике?

Конечно, я слышала. В нашем маленьком областном городке не так много поводов для сплетен. А единственное крупное предприятие — как раз типография, которую основал отец моего нового шефа. Пусть столица совсем рядом, всего в часе езды, но атмосфера у нас другая, размеренная, не суетная. Зато посудачить любят, а Артём Владимирович — одна из удобных мишеней.

Сначала о нём вспоминали только как о богатом наследнике, шалопае и бездельнике. А когда после неожиданной смерти отца в двадцать восемь лет он в одночасье забросил все свои предыдущие выкрутасы и возглавил семейный бизнес, люди сменили пластинку. Первое время всё прикидывали, как скоро налаженное и прибыльное дело развалится. Но шли месяцы, бизнес процветал, и тогда нашлись новые поводы для разговоров. У младшего Колесникова оказалась такая же деловая хватка, как у его отца, а с персоналом он был ещё более крут — увольнял за малейшую провинность.

Соблазняясь отличными зарплатами, а скорее, слухами об этих зарплатах, и возможностью не тратить время на долгую и неудобную дорогу в столицу, почти вся местная молодежь в начале своей карьеры устраивалась в типографию. Но, как правило, задерживалась там ненадолго. За прошедшие два года в нашем городе накопилось немало недовольных стилем руководства Артёма Владимировича.

Поэтому мои родители и обеспокоились, вспомнив многочисленные страшилки, пересказанные знакомыми, обиженными за своих «незаслуженно» уволенных чад. Ещё маме с папой не очень нравилась должность, на которую я устроилась. Им казалось, что она не соответствует моим амбициям. Здесь-то я их успокоила, объяснив, какие перспективы мне откроются, если я хорошо себя проявлю. Типография занималась серьёзными заказами, а у моего шефа было большое количество связей в столице, куда в основном и отправлялась наша продукция.

Несмотря на зловещие слухи, работать с Артёмом Колесниковым мне понравилось. Конечно, первые пару месяцев было тяжело и физически, и морально. Новый шеф с первого же дня завалил меня заданиями, не оставляя времени на адаптацию. Что ж, я знала, куда иду, и пощады не просила. Была аккуратна, ответственна и внимательна, ежедневно появлялась на работе до начальника и уходила позже него.

Мне доставляло удовольствие наблюдать слегка удивлённое лицо Артёма Владимировича, когда он утром входил в свой кабинет и неизменно заставал меня за рабочим столом, установленным рядом с его. Если я правильно расшифровала этот взгляд, он, похоже, ждал, что я со дня на день сбегу, и удивлялся, почему до сих пор этого не произошло.

А когда месяцы обоюдной притирки прошли, я наконец немного расслабилась и поняла, как мне повезло. Нет, я не ошиблась в выборе, работа оказалась захватывающе интересной. Каждый день она ставила передо мной всё новые вызовы, заставляя расти и развиваться, открывать в себе доселе незнакомые стороны меня самой. И главная роль во всём этом отводилась Колесникову.

На мой взгляд, он был отличным начальником, пусть строгим, пусть иногда жёстким, но с ясной головой и прекрасными управленческими способностями. Словно орешки щёлкал постоянно возникающие задачи, находя неожиданные и практически всегда эффективные решения. Я старалась не отставать и показать всё, на что способна. Постепенно настороженное отношение ко мне со стороны Артёма Владимировича сменилось одобрением и чем-то похожим на уважение. Так мне, по крайней мере, казалось. Впрочем, я не исключала, что просто льщу себе.

В нашем молодом коллективе все обращались друг к другу по именам и на «ты», но шефа называли по имени-отчеству. Естественно, и я поступала также. Когда Колесников убедился, что я не собираюсь сбегать, то предложил мне звать его просто Артёмом. Немного подумав, я отказалась, объяснив, что это не очень удобно. На самом деле меня радовало, что удалось не нажить врагов среди сотрудников, несмотря на мои предыдущие попытки держать характер и особенно учитывая нынешнее явное благоволение ко мне шефа. Не стоило давать им поводы для сплетен.

Хотя я и не собиралась ни с кем сближаться, считая, что это может повредить работе, с большинством коллег у меня установились приятные отношения. В основном, конечно, из-за моего неконфликтного характера. Даже Артём Владимирович довольно быстро это оценил и заметил, что с тех пор, как я появилась в коллективе, у них стало гораздо спокойней. Каким-то образом мне удавалось смягчать его резкость, становясь своеобразным буфером между ним и другими сотрудниками, и в результате значительно улучшить общую психологическую обстановку.

Оценил это не только шеф, но и все, кто работал в непосредственной близости от него. Хотя иногда случались сбои, как в данном случае с Ольгой — секретаршей Артёма Владимировича. Пару раз я прикрыла её, отведя грозу, а она, похоже, решила и дальше использовать меня для этой цели, пренебрегая своими обязанностями.

Что ж, придётся с ней поговорить. Пусть я не люблю подобных выяснений отношений, но когда надо, умею брать себя в руки и делать то, что должна. Хорошо, что такие ситуации случаются редко. Обычно у меня получается найти подход к человеку и решить любой вопрос к обоюдному удовольствию без давления и ультиматумов.

Сегодня Ольге повезло, она успела прибежать на работу буквально за считанные минуты до появления шефа. Я решила пока подождать с разговором, но заметку себе сделала. А дальше быстро переключилась на Артёма Владимировича, который сразу же прошёл в кабинет, едва кивнув нам. Я отправилась следом и устроилась за столом, готовясь к ежедневной утренней летучке. Однако шеф не спешил обращать на меня внимание, всё ещё пребывая в своих мыслях, и выглядел хмурым и озабоченным.

Меня разбирало любопытство. Возможно, всё дело во встрече, из-за которой он приехал на час позже обычного. Ещё накануне Колесников предупредил меня, что утром у него деловой завтрак. Поскольку в последнее время я сопровождала его на все переговоры, то сразу уточнила, куда и во сколько прибыть. Но оказалось, что на этот раз в моём присутствии не нуждались.

— Что-то случилось, Артём Владимирович? — я решила подтолкнуть шефа к разговору. Он взглянул на меня, поморщился и неожиданно спросил:

— Слышала что-нибудь о Михаиле Трунове? Я сегодня с ним встречался. По его просьбе.

— В нашем городке все обо всех слышали, вы же знаете. Это, вроде, бывший криминальный авторитет, а теперь честный бизнесмен, да? И что ему от вас понадобилось? Автобиографию захотел издать?

— Не угадала, не его размах. Дядя неожиданно понял, что для полного счастья ему не хватает собственной типографии. И предложил выкупить нашу.

— Ничего себе! А вы что ответили?

— Послал его вежливо, что ж ещё?

— А это не опасно? — почему-то у меня на мгновение сжалось сердце. Странно, с чего бы это? Но я не успела разобраться в ощущениях, Артём Владимирович покачал головой и придвинулся к столу.

— Не думаю, он же теперь законопослушный товарищ. Но на всякий случай поговорю кое с кем. Ладно, давай займёмся делом, — через секунду шеф уже диктовал список задач. Он умел моментально переключаться и отбрасывать всё, что мешало работе. Я быстро уткнулась в ноутбук, стараясь не отставать.

***

Устроиться в типографию оказалось совсем несложно. Текучка у них большая, и предприятие постоянно нуждается в новых сотрудниках. А мне это только на руку — никто особо не проверяет, откуда ты взялся. Главное — как справляешься со своими обязанностями. Ну я, конечно, не подкачала. С первых дней выкладывалась по полной, не боясь сверхурочных и дополнительных обязанностей, которыми здесь с удовольствием нагружают сотрудников.

Итак, первая часть моего плана выполнена. Бедный Колесников даже не подозревает, насколько я теперь близко! А новый коллектив — просто подарок для меня. Вокруг такие душевные люди, так любят поболтать, особенно, когда директор их не видит.

Впрочем, шутки в сторону, сегодня я узнала очень важную информацию: местный «мафиози» Трунов заинтересовался типографией. Кажется, это тот самый шанс, которого я ждала! Теперь можно приступать к делу, я уже достаточно подготовилась.

От радостного возбуждения у меня задрожали руки, я чуть не уронила на пол сковородку с собственным ужином. Пристроив её на столе, прислонилась к стене и вдохнула полной грудью. Наконец-то реальные действия, я выхожу на финишную прямую!

Сколько лет пришлось этого ждать, каждый вечер зачёркивая очередной день календаря, приближающий меня к развязке, а Колесникова к расплате. За долгие годы не один раз я впадала в отчаяние и теряла надежду — вдруг у меня ничего не получится!

Чтобы не сорваться приходилось доставать из глубины души холодную, спрессованную от времени ярость. Ту самую, что осталась после перегоревшей, острой, словно кинжал, боли, прожигающих глаза слёз и ставших привычными ночных кошмаров. Раздувая угли воспоминаний, я давала ей воспламениться, подпитать меня своим пламенем, а потом снова остужала и прятала туда, где её никто не увидит. Не увидит пока — до нужного часа!

***

В обеденный перерыв мы с Ольгой и её подругой Аллой из бухгалтерии забежали в кафе рядом с нашим офисом. Вообще-то в типографии была собственная столовая с очень приличной кухней. Обычно мне нравилось обедать там в одиночестве, занимая любимый столик у окна. Но иногда, чтобы поддержать приятельские отношения с сослуживцами, я принимала приглашения и присоединялась к разным группкам.

Мы быстро сделали заказ и откинулись на спинки уютных диванчиков, заполняя ожидание легкомысленной беседой. Правда, разговаривали в основном девчонки, а я отмалчивалась, с удивлением прислушиваясь к их насмешливым репликам. Подруги перемывали косточки всем подряд, высказывая глубокие познания в личной жизни работающих с нами сотрудников. Я недоумевала, откуда они черпают свои сведения? Ну ладно — Ольга, она работала в типографии несколько лет, но Алла-то присоединилась к нам совсем недавно, а в осведомлённости ничуть не уступала подруге.

Расслабившись в спокойной обстановке, я немного отвлеклась и улетела мыслями куда-то далеко. Лишь услышав имя своего начальника, встрепенулась и вернулась к действительности. И сразу напряглась: девчонки сидели молча, уставившись на меня заинтригованным взглядом.

Я недоумённо округлила глаза, и Ольга невинным тоном повторила вопрос:

— Саш, поделись, а: Артём Владимирович, правда, классный?

— Вы о чём? — нахмурилась я, не понимая, куда она клонит. Та быстро переглянулась с Аллой и удовлетворённо кивнула:

— Ну вот, что я тебе говорила!

— Да ладно, — недоверчиво отмахнулась Алла и взглянула на меня: — Саш, ты правда, что ли, ничего не замечаешь?

— Чего не замечаю? — ещё больше озадачилась я, с неудовольствием разглядывая их многозначительные ухмылки.

— Ну… про шефа нашего?

— А что с ним такое?

— С ним-то всё хорошо, — задумчиво протянула Алла и повернулась к подруге: — Чёрт, не могу поверить! Саша такая внимательная и дотошная, когда дело касается работы, а тут…

— А я очень даже верю, — горячо возразила Ольга, — не раз с таким сталкивалась.

— Да о чём вы? — разозлилась я. Подруги снова уставились на меня.

— Должен же кто-то открыть тебе глаза, — хмыкнув, начала Ольга. — В общем мы с Аллой уверены, что Артём Владимирович к тебе… ну… как это лучше сказать… не равнодушен, вот!

От удивления я чуть было не открыла рот, потом резко качнула головой:

— Вы что?! Не придумывайте! Это неправда!

— Хорошо, хорошо! Возможно, нам показалось, — сразу пошла та на попятный, пихнув локтем пытающуюся возразить подругу.

Девчонки быстро переключились на другую тему и оставили меня в покое. А я механически жевала, совсем не ощущая вкуса еды, и с трудом заставляла себя прислушиваться к их разговору, хотя больше всего хотела уединиться и обдумать всё, что услышала. Но побыть в одиночестве не удалось, сразу после обеда надо было идти к шефу. И впервые за всё время работы в типографии мне пришлось заставлять себя войти в его кабинет.

Я сидела за столом и ругала себя: «Чёрт, вот зачем только пошла на этот злосчастный обед? Поддержать приятельские отношения захотела! Ну и как, поддержала? Теперь не могу смотреть шефу в глаза».

— Саша, что-то случилось? — прервал мои раздумья спокойный, слегка озабоченный голос? Я вздрогнула и поняла, что последние несколько минут совершенно не слушала Артёма Владимировича. Такого со мной до сих пор не случалось.

— Нет-нет, всё в порядке, простите, пожалуйста. Я уже в рабочем состоянии, — я заставила себя поднять глаза на собеседника и всё-таки покраснела. А он с минуту рассматривал меня, слегка хмурясь, потом вздохнул и продолжил, великодушно повторив последние предложения.

Весь день мне пришлось прикладывать усилия, чтобы удержаться и не улетать в мысли во время напряжённого рабочего процесса. К вечеру я ощущала себя как выжатый лимон и с непривычным облегчением услышала слова: «На сегодня всё, по домам!» Нервно начала собираться, подхватила сумку, повернулась и встретила задумчивый взгляд Артёма Владимировича:

— Саш, тебя подвезти?

Целый рой мыслей снова атаковал мой бедный уставший мозг: «Зачем он это предложил? Неужели, девчонки правы?» По удивлённому взгляду шефа я догадалась, что этой своей нерешительностью вызвала у него ещё большее недоумение. Действительно, не первый раз он предлагал подбросить меня до дома, особенно когда мы заканчивали так поздно, как сегодня. Обычно я соглашалась, не видя в этом ничего предосудительного. Зато теперь мне всё казалось подозрительным.

— Может, всё-таки скажешь, в чём дело? — не выдержал Артём Владимирович. Странно: или я настолько не умею скрывать свои чувства, или это он так тонко улавливает моё настроение? И то и другое мне не нравилось. Стараясь спрятать смущение, я опустила глаза и покачала головой. Шеф вернулся от входной двери к столу, присел на край и тихо продолжил:

— Ты ничего о себе не рассказываешь. Я очень мало знаю о твоей жизни вне работы. Мне интересно, почему? Я не вызываю у тебя доверия?

Ну вот, и что ответить на такой вопрос? Я собралась с силами:

— Да нет, Артём Владимирович. Дело не в доверии. Я вообще не люблю говорить о себе. Не потому что скрываю, просто… что обсуждать-то? Всё как у всех, ничего необычного.

— Ну, не скажи, я хотел бы узнать о тебе побольше, — так же тихо добавил он. В изумлении я подняла голову и встретилась с его взглядом. «Чёрт, девчонки правы, а я ненаблюдательная дура, которая не видит дальше своего носа!» — пронеслось у меня в голове. Ну или я совсем не разбираюсь во взглядах мужчин, что тоже вполне возможно, учитывая мой «богатый» опыт.

Я медленно брела домой, ёжась от прохладного весеннего воздуха и стараясь плотнее запахнуть пальто. Сумбурно отказавшись от предложения шефа, я быстро покинула офис и не стала ловить такси или дожидаться автобуса. Жила я всего минутах в двадцати неспешной прогулки от типографии, так что Артём Владимирович не слишком утруждался, изредка подбрасывая меня до дома.

Эту квартиру я сняла сразу после того, как закончился испытательный срок, и мне стали выплачивать полную зарплату. Тогда я тщательно взвесила свои финансовые возможности и решила начать самостоятельную жизнь, съехав от родителей. Месяц изучала объявления в газетах и выбрала себе новое жилище, в котором удачно сочетались несколько важных для меня характеристик: близость к работе, не очень современный, но вполне приличный ремонт и, конечно, доступная цена. И пусть после оплаты квартиры от моей зарплаты оставалось не так много, пока мне хватало.

Да и родители, уважая мои попытки самостоятельности, под благовидными предлогами то обеспечивали меня бытовой техникой, то загружали холодильник, то придумывали что-нибудь ещё. Так что жаловаться мне было не с чего, да я и не жаловалась, до сегодняшнего дня будучи полностью довольной своим положением.

А что делать теперь? Если Ольге с Аллой всё же не привиделось, и Артём Владимирович… как там они выразились: ко мне не равнодушен? «Допустим, он не равнодушен, а я?» — неожиданно возник в голове вопрос. А что я? Ещё в самом начале, подавая документы в типографию, я пообещала себе не смешивать работу и личную жизнь.

Правда, слова «личная жизнь» применительно ко мне звучали слишком громко. Можно сказать, этой самой личной жизни у меня просто не было. Так уж получилось после одной не очень красивой истории на старших курсах института, когда я напугала родителей своим непривычным поведением. Так может, стоит и дальше придерживаться данного себе обещания? Пока я добиралась до дома, моё решение только окрепло.

***

Эта дурища не захотела ехать в аэропорт, осталась с бабушкой на даче. Рано утром я попыталась растолкать сестру, но она отбрыкнулась от меня.

— Ну и ладно, соня! Зато я увижу папу на три часа раньше тебя!

Угроза сработала, Алка приподнялась на кровати, но тут же рухнула лицом в подушку. Мама снизу позвала меня, и я, махнув рукой, побежала к машине.

На обратной дороге папа сам сел за руль, мама устроилась рядом. А я забралась на заднее сиденье и развернула подарок, который папа вручил мне прямо в аэропорту. Разорвав шуршащую бумагу, взвизгнула от радости — моя давняя мечта — новенький фотоаппарат! Некоторое время я изучала подарок, вертя его в руках, потом подняла голову:

— Какой классный! Здорово, что ты не привёз мне очередную дурацкую куклу, как Алке, — я покосилась на лежащий на сиденье подарок сестры.

— Маша! Ну сколько можно?! — не выдержала мама.

— Да ладно! Забавное прозвище, тем более сестричка не возражает, — папа подмигнул мне в зеркале заднего вида.

— Конечно, куда ей с Машей справиться! Она вообще все свои восемь лет ей в рот смотрит. Такое ощущение, что у наших дочерей разница не в два года, а в десять.

Мы выбрались за кольцевую, и я задремала под размеренный разговор родителей, тихо обсуждающих между собой планы на предстоящую неделю. Отчаянный визг тормозов и крик мамы я восприняла всего лишь как продолжение сна. А разбудил меня чудовищный удар и страшный скрежет сминаемого металла. Ремень безопасности впился в грудь так, что от боли перехватило дыхание. Потом вдруг на секунду наступила полная тишина. А я, спросонья не до конца понимая, что произошло, неожиданно почувствовала: моя прежняя жизнь закончилась…

***

Утром я проснулась раньше будильника и долго лежала в кровати. Несмотря на принятое вчера решение, чувство неуверенности не прошло, и предстоящая встреча с шефом вызывала у меня беспокойство. Отогнав предательскую мысль напроситься на больничный, я встала и пошла собираться.

На улице меня ждал сюрприз. Не пройдя и нескольких шагов от подъезда, я услышала призывный сигнал, повернула голову и заметила припаркованный недалеко знакомый автомобиль. Обречённо вздохнув, подошла к нему и забралась внутрь.

Артём Владимирович сдержанно поздоровался и тронулся с места, никак не объясняя своё неожиданное появление. Как будто такие утренние встречи были для нас в порядке вещей. Я нервно перебирала в уме подходящие вопросы, но все они казались или излишне откровенными, или слишком глупыми. Рассчитать, когда я выхожу из дома, зная мой адрес и обычное время появления в офисе, вряд ли было для шефа непосильной задачей. А спрашивать, зачем он приехал, я не хотела. В результате, уже когда мы заехали на стоянку у типографии, решилась и попросила:

— Артём Владимирович, пожалуйста, не надо больше за мной заезжать. Я вполне способна сама добраться до работы.

Шеф немного помолчал, хмуро глядя на меня, и ответил совсем не то, чего я ожидала:

— Вот что, забудь наконец про моё отчество. Называй просто Артёмом.

— И как вы себе это представляете? Все будут звать вас по отчеству, а я одна — по имени? С какой стати? — от неожиданности я была не очень вежлива.

— Хорошо, тогда так: на работе зови официально, а в другое время — по имени, — и, опережая мои возражения, добавил: — Всё, хватит спорить, считай это моей настоятельной просьбой. Пойдём, у нас полно дел.

Вылезая из машины и шагая за ним к офису, я думала, что его второе предложение, пожалуй, выглядит ещё более двусмысленным, чем первое.

Вечером я сидела на кухне перед остывшим ужином и мрачно вспоминала прошедший день. Как же легко оказалось выбить меня из привычной колеи! А ведь раньше я считала себя вполне уравновешенной и рассудительной. Но получается — достаточно невнятных намёков, и я уже не способна нормально выполнять профессиональные обязанности. Теперь постоянно приходится одёргивать себя, чтобы заниматься работой, а не анализом поведения шефа.

Впрочем, здесь-то хватило полдня внимательного наблюдения, чтобы сделать соответствующие выводы. Где только раньше были мои глаза? Как я могла не замечать этих быстрых, вроде бы брошенных вскользь, но таких выразительных взглядов? Якобы случайных, а на самом деле ничем не оправданных прикосновений то к моей руке, то к плечу? Казавшихся раньше вполне резонными, а сейчас вызывающих сомнение поводов для моего постоянного присутствия рядом с ним?

Я вдруг поняла, что за последний месяц практически ни одного дня не обедала в одиночестве за своим любимым столом. Артём Владимирович или присоединялся ко мне под предлогом обсуждения текущих вопросов, или просто завозил в кафе, если мы проводили целый день в деловых разъездах.

Я попыталась вспомнить, когда всё это началось. Точную дату определить не смогла, но пришла к выводу, что подобная ситуация длится уже как минимум пару месяцев. Конечно, обладающая зорким взглядом женская половина нашего офиса не могла не обратить на это внимания. Остается всё тот же вопрос: что со всем этим делать? Раз я твёрдо уверена, что не хочу заводить на работе роман, тем более с начальником, наверное, прежде всего стоит аккуратно увеличить дистанцию между нами. И снова вопрос: как это сделать, учитывая, что я — его личный помощник?

Потратив некоторое время на размышления, я решила чётко отслеживать ситуацию и при малейшей возможности уходить в другое помещение. И зачем только я согласилась, чтобы моё рабочее место перенесли в кабинет Артёма Владимировича? С усмешкой вспомнила, что инициатором этого переезда тоже был мой начальник, объяснивший его рабочей необходимостью. И мне тогда ни на секунду не пришло в голову усомниться в его словах.

А что, если попросить вернуть мой стол обратно, в общий зал? Нет, пожалуй, это будет слишком демонстративно, а я надеялась решить возникшую проблему без прямых выяснений отношений. Мой шеф — человек умный и понять намёки вполне способен.

С грустью обведя взглядом комнату, я подумала: как жаль, что у меня совсем нет подруг. Так получилось, что все девчонки, с которыми я дружила в школе, поступили в столичные вузы, а я — в местный. Какое-то время мы, конечно, встречались, но постепенно наше общение сошло на нет. А новых друзей мне завести не удалось, может потому, что в институте я была слишком сосредоточена на учёбе. Ну за исключением небольшого периода, вызванного личными обстоятельствами. Наверное, теперь стоит восполнить пробел и сойтись поближе с кем-нибудь на работе. Это поможет мне под благовидным предлогом проводить больше времени вдали от Артёма Колесникова.

Я перебирала в уме девушек из нашего офиса, тех, что были примерно одного со мной возраста. Набралось несколько вполне приятных кандидатур. Да те же Ольга с Аллой — обе чуть старше меня, не замужем и не обременены семьёй. Причём, Алла нравилась мне больше, она казалась серьёзней и ответственней. И у меня пока не было никаких конфликтных ситуаций, связанных с ней. Может ли это стать поводом для дружбы? Не знаю, посмотрим.

На следующее утро ситуация повторилась. Артём Владимирович снова ждал меня в машине у подъезда. Да, кажется я его переоценила — мой шеф не понимает не только намёки, но и прямые просьбы. Впрочем, скорее, я недооценила его упрямство и умение добиваться поставленных целей. А зря, за время нашей работы не раз наблюдала эти качества в действии.

Ну что ж, упрямством я тоже не обделена. На этот раз я не стала подходить к машине, а спокойно прошла мимо, к остановке автобуса. Он очень удачно сразу подъехал, и я быстро заскочила внутрь. Стоя в толпе, вытянула голову и разглядела, как шеф вырулил из моего двора, лихо обогнал автобус и умчался вперёд.

Когда я зашла в кабинет, Артём Владимирович уже сидел за столом, уткнувшись в компьютер, и лишь сухо кивнул в ответ на моё приветствие, не поворачивая головы. Только я внутренне порадовалась, что никаких объяснений не будет, как вдруг шеф резко отодвинул монитор и уставился на меня тяжёлым взглядом.

— Ну, и к чему эта демонстрация независимости?

— Никаких демонстраций, — собравшись с духом, твёрдо ответила я. — Всё, что хотела, я вчера сказала.

— Не понимаю, в чём проблема? Мне не сложно по дороге захватить и тебя.

— Раньше вы так не делали.

— Ну и что? Раньше не делал, а сейчас буду. Что здесь такого?

— Ничего, кроме того, что вы забыли спросить моё мнение.

— И какое оно?

— Повторяю ещё раз: я сама способна добраться на работу.

— Я и не сомневаюсь, что способна. Вопрос: что тебе мешает доехать со мной?

— Разве я обязательно должна объяснять вам мотивы всех моих поступков? Особенно тех, что не касаются работы?

Колесников хмыкнул, помолчал немного, потирая подбородок. Потом откинулся на спинку стула и тихо сказал:

— Нет, не должна. Но если я попрошу, объяснишь?

Чёрт! Вот это запрещённый приём, тем более в сочетании с таким душевным тоном и проникновенным взглядом! И почему мне так сложно ему отказать? Я сжала кулаки и пробормотала:

— Простите, но нет, — потом выразительно взглянула на часы и добавила: — Рабочий день давно начался, давайте и мы начнём.

***

Все детали того страшного дня врезались в мою память до мельчайших подробностей. До сих пор отлично помню, как во внезапно наступившей тишине, сдерживая от ужаса дыхание, я безуспешно пыталась расслышать лишь одно — хоть какой-нибудь звук с передних сидений. Только потом в мои уши ворвались громкие голоса, хлопающие двери останавливающихся машин, стук чего-то тяжёлого по искорёженному металлу.

Когда удалось выломать дверь, меня осторожно вытащили из машины, отнесли к обочине и опустили на траву, подстелив снизу чью-то одежду. Я лежала, повернув голову в сторону, и мне было прекрасно видно место аварии.

Наша машина стояла поперёк разделительной полосы, и у неё вообще не было передней части. Всё, что должно быть у автомобиля спереди, сжавшись в гармошку, полностью вошло в кузов. Люди подходили и заглядывали в остатки лобового стекла, потом качали головой и отходили в сторону. Мне никто ничего не говорил, но я в этом и не нуждалась, я уже знала ответ.

И тогда я стала смотреть на ту, вторую машину. Она также стояла поперёк, но почему-то с нашей стороны дороги, и выглядела почти целой. Это был высокий, чёрный внедорожник, с наглухо тонированными стёклами, похожий на танк. А вплотную к нему, прикрывая переднюю водительскую дверь, его как будто отгораживал ото всех большой джип. Рядом с ним возвышалось двое мрачных парней в напряжённых позах, пристально следящих за кружащими вокруг людьми. Я слышала возмущённые голоса:

— Пусть эта сволочь выйдет, чего прячется? Я видел, как он нёсся по разделительной и вильнул на встречку! Этот гад — убийца!

— Щас приедут менты, ребята, держим их, чтоб не удрали!

— Перегородите им сзади дорогу!

Но огромная машина не шевелилась и не пыталась уехать. Тогда водители немного успокоились и отошли в сторону, что-то активно обсуждая. Все ждали полицию, но сначала приехала не она, а ещё один джип, который остановился с другой стороны охраняемого автомобиля. Крепкие парни сразу подбежали к нему. С того места, где я лежала, не было видно, что там происходит. А через несколько минут почти одновременно прибыли полиция и скорая.

Врач наклонился ко мне и что-то спросил. Я не ответила, в этот момент меня интересовало совсем другое: недалеко от нас к полицейским подошли двое мужчин. Один — высокий, солидный, в красивом длинном плаще. Его жёсткое, словно каменное лицо не выражало никаких эмоций, он первым заговорил со стражами порядка. Я не разбирала слов, только слышала ровный, спокойный голос. А рядом, глядя в землю, стоял невысокий пожилой мужчина в кепке и джинсовой куртке. Он молчал и лишь изредка кивал в такт словам своего спутника.

В это время принесли носилки. Меня переложили на них, а мужчина в кепке вдруг повернул голову и встретился со мной взглядом. В ту же секунду он весь как будто съёжился и быстро отвёл глаза.

II

Придерживаться придуманного плана оказалось довольно сложно. И Колесников, да и я сама давно привыкли, что в течение дня мы постоянно находимся рядом. Для работы это было действительно очень удобно. Я честно попробовала, получив очередное задание, уходить в другой кабинет. Но каждый раз через несколько минут звонил шеф с дополнениями и уточнениями, снова подзывая меня к себе.

В результате суеты и бестолковой беготни и я сама уставала, и дело страдало. Артём Владимирович всё чаще хмурился и раздражался, не понимая, куда и зачем я постоянно исчезаю. В конце концов пришлось признать бесперспективность моей задумки и со вздохом от неё отказаться. Но зато в остальном всё сложилось так, как я хотела. На работу и обратно я добиралась сама, Колесников больше не караулил меня у дома. А обедать ходила подальше от офиса и всегда с кем-нибудь из сотрудников.

Мне действительно удалось поближе подружиться с Аллой. Радовало, что наше общение получалось лёгким и непринуждённым. А кроме всего прочего обнаружилось, что мы обе окончили наш местный институт, правда, с разницей в два года и разные факультеты. Впрочем, это как раз не такое уж большое совпадение. В нашем городке всего одно высшее учебное заведение, да и то — филиал столичного университета.

В пятницу я сидела за столом и проверяла отчёты, готовя для шефа аналитическую записку. Сам он трудился рядом, молниеносно стуча по клавишам клавиатуры. Наконец барабанная дробь прекратилась, шеф выключил компьютер, потянулся и встал.

— Ладно, на сегодня хватит. Я домой, — прогулялся по кабинету, заглянул в окно и предложил: — На улице дождь. Может, подбросить тебя?

— Спасибо, не надо, — покачала я головой, не отрываясь от экрана монитора. — Я ещё немного поработаю, а потом мы с Аллой в кино пойдём.

— Так поздно?

Уловив в его тоне сомнение, я повернулась к окну. Артём Владимирович изучающе смотрел на меня и хмурил брови.

— А что такого? Завтра выходной, могу поспать подольше.

Вместо ответа шеф подошёл ближе, опустился на стул и уточнил:

— Алла — это из бухгалтерии?

— Ну да, и что? — меня уже стали раздражать его расспросы.

— Да нет, ничего. На самом деле я рад, что у тебя появились друзья. Может я не прав, но раньше мне казалось, что ты с трудом сходишься с людьми. Ты ведь всегда держалась особняком.

Ничего себе! Я даже не подозревала, что Колесников такой наблюдательный.

— Я ошибся? — мягко спросил он, продолжая внимательно изучать моё лицо. А я почувствовала себя неуютно, почему-то очень захотелось ответить резкостью. Едва сдержавшись, пожала плечами:

— Нет, пожалуй так и было. Но теперь я решила восполнить этот пробел и обзавестись друзьями.

— Здорово! А что скажешь насчёт моей кандидатуры?

Я чуть не поперхнулась и почувствовала, как щёки заливает румянец. Разозлилась на себя и выдавила:

— Не думаю, что это хорошая идея…

— Почему? А по-моему — отличная! Давай попробуем?

Я лихорадочно прикидывала, какую правдоподобную причину для отказа озвучить.

— Мне кажется, это будет мешать работе. Давайте лучше оставим всё, как есть.

— Саша, ты что, меня боишься?

— Вот ещё! — от возмущения я вскочила и гневно уставилась на шефа. А он вдруг тихо рассмеялся.

— Ты такая забавная, похожа на милого рассерженного воробья!

Это что, комплимент? Да Колесников просто надо мной издевается! Сжав зубы и кипя, словно чайник, я быстро побросала вещи в сумку, схватила пальто и выскочила из кабинета.

Из-за этого происшествия вечер прошёл не так приятно, как я ожидала. В кино мы с Аллой всё же попали, но весь сеанс вместо того, чтобы следить за захватывающим сюжетом, я вспоминала смех Артёма Владимировича и скрежетала зубами от злости. После фильма в наших планах было ещё кафе. Но в нём мы пробыли недолго, так как моя спутница тоже выглядела уставшей, и наш разговор не клеился. В результате домой я попала за полночь и с головной болью.

Ложась в кровать, очень надеялась, что завтра удастся выспаться. Но не тут-то было — первый звонок в дверь раздался уже в восемь утра. Недоумевая, кто домогается меня в такую рань, я набросила сверху сорочки тонкий халат и прошлёпала в прихожую. Заглянула в глазок и мысленно застонала. С той стороны двери мило улыбалась свежая и бодрая соседка Ленка.

Вообще со своими соседями я познакомилась достаточно быстро. Не прошло и дня после моего переезда сюда, как Ленка заглянула ко мне «за солью». На самом деле я сразу поняла, что привело её банальное, но очень сильное любопытство. Это качество было у неё настолько развито, что она даже не пыталась его скрывать.

Просидев с женщиной минут десять, я с ужасом осознала, что любопытство в сочетании с болтливостью составляют просто гремучую смесь. А поскольку я была почти полностью лишена этих замечательных качеств, через полчаса нашего общения внутренне взвыла и даже начала вспоминать, за сколько месяцев уже внесла предоплату за квартиру.

Впрочем, отказываться из-за соседей от удачного жилья я всё же не стала. А Ленка быстро догадалась, что подходящего собеседника из меня не получится, и отстала. Тем более, в нашем доме у неё было полно знакомых, значительно охотнее, чем я, выслушивающих захватывающие перипетии её семейной жизни.

Так что большую часть времени мы жили вполне мирно. Но примерно раз в месяц, поссорившись из-за вспыльчивого характера с подругами, Ленка звонила в мою дверь. Это были не самые лучшие минуты моей жизни. Иногда, в порыве малодушия, я даже делала вид, что меня нет дома. Может, и сейчас не открывать?

— Сашка, открой! Вопрос жизни и смерти! Я знаю, что ты дома.

Тяжело вздохнув, я повернула замок. Ленка легко отодвинула меня плечом и быстро прошла на кухню. Довольная улыбка на её лице никак не вязалась с вопросом жизни и смерти. Впрочем, я и так догадывалась, что ничем подобным тут не пахнет. Так и оказалось. Ей всего лишь понадобился мой совет, как лучше разделить имущество при разводе. Насколько я помнила, за последние пару месяцев это была у неё уже пятая попытка развода.

Поскольку на самом деле никакого совета от меня не требовалось, сидя напротив соседки и слушая эмоциональную речь, я тихонько прислонилась к стене и попыталась дремать с открытыми глазами. Такая бесчувственность в слушателе Ленке не понравилась, и она быстро меня покинула.

Я снова забралась в кровать и провалилась в сон. Второй раз меня разбудили крики за стеной. И пока я спросонья соображала, что происходит, в дверь снова позвонили. Теперь Ленка уже не выглядела довольной — лицо красное, волосы растрёпанны. А от меня ей нужен был адрес адвоката по бракоразводным делам. Вручив соседке телефонный справочник, я со злостью захлопнула дверь и снова отправилась в кровать. Посмотрела на часы — уже половина десятого, я раздумывала, стоит ли попробовать заснуть?

В результате проворочавшись в кровати ещё полчаса, поняла, что придётся вставать. И тут раздался очередной звонок. Я вскочила, трясущимися от ярости руками набросила халат и двинулась в коридор, по дороге вспоминая все известные мне ругательства. Набрав в грудь воздуха, широко распахнула дверь и замерла. На пороге стоял Колесников с картонной коробкой в руках.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. И только когда его удивленный взгляд вдруг стал меняться, до меня наконец дошло, что он видит перед собой. Я быстро запахнула халат, стянув его рукой у самого горла и хрипло пробормотала:

— Что вам нужно?

— Я… надеялся, ты уже встала. Решил показать, каким другом могу быть. Вот, принёс тебе кое-что, можно войти?

Я уже собиралась сообщить всё, что об этом думаю, но неожиданно заметила, как соседская дверь слегка приоткрылась. Пришлось посторониться, чтобы пропустить шефа внутрь.

— Проходите на кухню, я пока переоденусь.

Показав Колесникову направление, я захватила вещи и закрылась в ванной. Быстро привела себя в порядок и присоединилась к незваному гостю.

Артём Владимирович сидел на маленьком диванчике у стены и встретил меня широкой улыбкой.

— Я здесь немного осмотрелся, не возражаешь? Очень любопытно, как живут мои сотрудники.

Глядя на его довольное лицо, я лихорадочно соображала, не валяются ли где-нибудь в доме предметы, не предназначенные для его глаз. Ничего такого не вспомнила и немного успокоилась. А шеф кивнул в сторону коридора и выдал:

— Не знал, что тебе нравится Шварценеггер.

Пару секунд я решала, может соврать, что этот несчастный плакат остался от предыдущих жильцов? А потом устало покачала головой и опустилась на стул. Ладно, дружба, так дружба. А друзей принимают такими, какие есть, к чему стараться приукрашивать себя?

Колесников убрал с лица улыбку и потянулся к коробке, которую водрузил на стол. В ней оказалась дюжина пирожных.

— Кажется, это твои любимые.

Рассмотрев подарок, я с удивлением обнаружила, что он не ошибся. Похоже, Артём Владимирович действительно очень наблюдательный, раз от него не ускользнули такие мелочи. Интересно, что ещё он успел вот так между делом обо мне выяснить?

— Вообще-то я не завтракаю пирожными.

— А что ты любишь на завтрак?

Я усмехнулась — прекрасный вопрос для друга!

— Артём Владимирович, может прекратим эту комедию? Вы не заигрались?

Он выставил ладонь вперёд и покачал головой:

— Сегодня выходной, забыла? Никаких отчеств!

— Не помню, чтобы я согласилась на вашу просьбу.

— Довольно странно друзьям называть друг друга так официально.

— Хватит! — я встала. — Не собираюсь я с вами дружить, ну что за глупости!

Колесников тоже поднялся, шагнул ко мне и осторожно взял за плечи. А потом вдруг притянул к себе, наклонился и прикоснулся губами к моим губам. Я была так ошеломлена, что даже не сопротивлялась. Он сам меня отпустил.

— Ты права, дружба меня вряд ли устроит, — развернулся и ушёл. Я стояла и молча смотрела ему вслед. Это утро вымотало меня так, что не осталось сил пойти и закрыть за ним дверь.

***

Из больницы меня отпустили в тот же день. По странной прихоти судьбы родители погибли мгновенно, а на мне не было даже ушибов — только пара мелких царапин. Я вернулась домой, к бабушке и Алке. Теперь нас осталось трое, и я почему-то ощущала себя самой старшей.

Бабушка целыми днями сидела в кресле, сгорбившись и беспомощно повторяя:

— Деточки мои, как же так?

Когда я останавливалась рядом, она поднимала голову и снова спрашивала:

— Машенька, как же это? За что?

В квартире постоянно толклись соседки, кто-то из них приносил еду, мыл посуду и беседовал с органами опеки. Слоняясь из комнаты в комнату, я слышала, как женщины тихо обсуждают между собой новости:

— Конечно, этот Колесников сам был за рулём! А шофёр просто взял вину на себя. Небось заплатили огромные деньги, вот и согласился.

— Совсем совести нет у людей: объявили погибших виноватыми! И никто разбираться не станет. Где Колесников, а где мы — обычные люди!

— Да кто он такой-то? Вроде не депутат, а бизнесмен. А в телевизоре часто мелькает вместе с разными шишками!

— Да кто ж его знает? Одно понятно — денег куры не клюют, и с властью дружит. Его, поди, и допрашивать не будут.

— А я в газете читала, что Колесникова в той машине не было. Вроде, его в это время в другом месте видели.

— Вот сволочь! Алиби себе уже состряпал.

— И ведь ни копейки помощи не предложил! Господи, как они теперь жить-то будут: стар да млад? На что?

Пока соседки судачили, а бабушка плакала, мы с сестрой были предоставлены сами себе. Алка умудрилась простудиться и сильно кашляла. Когда представители органов опеки в очередной раз заглянули к нам домой, у сестры уже была высокая температура. Вызванная немедленно скорая забрала её в больницу с подозрением на воспаление лёгких.

Следующим утром я присела рядом с бабушкой и взяла её за руку.

— Бабулечка, давай съездим к Алке в больницу, отвезём передачу? Я сейчас схожу в магазин, куплю что-нибудь, а ты собирайся, ладно?

Бабушка вытерла мокрые глаза, ласково погладила меня по голове и кивнула. Когда я уже уходила, к нам опять заглянула соседка с тарелкой пирожков.

Я долго бродила по торговому залу, пытаясь понять, что может пригодиться сестре. Взяла её любимые конфеты, бутылку воды, сок и печенье. Когда вышла из лифта, увидела, что на площадке толпится много людей, а дверь нашей квартиры открыта нараспашку. Одна из соседок быстро подскочила ко мне, обхватила за плечи и отвела к себе. Усадила на диван и, пряча глаза, пробормотала:

— Не надо тебе домой, деточка. Побудь пока у меня.

Не задавая вопросов, я кивнула, легла и отвернулась лицом к стене.

У добродушной соседки я прожила неделю. Она же взяла меня с собой на кладбище — всю мою семью хоронили в один день. А на следующее утро приехали органы опеки и забрали меня в детский дом. Сестру я больше никогда не видела.

***

В понедельник утром я собиралась на работу, стараясь не думать, как буду смотреть шефу в глаза. Внезапно зазвонил мобильный, и на экране отразился номер Колесникова. С трудом поборов желание отключить телефон, я нажала кнопку.

— Привет! Жди меня через полчаса у подъезда.

— Артём Владимирович… — с возмущением начала я, но он меня перебил:

— Успокойся, я не на свидание тебя зову… пока, а работать. «Этно» объявилось, приглашают нас к себе обсудить детали.

— Неужели вы их дожали?

— Вот сегодня и увидим. Давай, не задерживайся.

Я быстро покончила с завтраком и стала одеваться, размышляя над услышанным. «Этно» — крупное и успешное издательство, заполучить контракт с ним — для нас большая удача. Колесников трудился над этой задачкой почти год, и вот, кажется, у него получилось. Я взглянула на часы — оставалось ещё десять минут. Открыла ноутбук и загрузила нужную информацию, чтобы освежить в памяти то, что может пригодиться в сегодняшних переговорах.

Долгая поездка с шефом в одной машине не доставила мне удовольствия. Я уже не чувствовала себя свободно, как раньше. Сидела в напряжённой позе, отодвинувшись ближе к двери, и старательно разглядывала пейзаж за окном. Колесников тоже молчал, то ли готовился к предстоящему разговору, то ли просто был не в настроении общаться. Но когда мы приехали на место, нам обоим удалось быстро переключиться в рабочий режим и следующие два часа ощущать себя слаженной командой.

Сидя рядом с шефом за большим круглым столом и слушая его речь, я испытывала гордость, что работаю вместе с таким человеком. Как ловко он обходил острые вопросы, с которыми могли возникнуть трудности, и как убедительно описывал преимущества сотрудничества с нами. Мгновенно решал в уме сложные задачи, и предлагал очень привлекательные для заказчика решения. Иногда я настолько заслушивалась его словами, что приходилось одергивать себя, чтобы следить за ходом обсуждения.

Уже оказавшись в машине и всё ещё находясь под впечатлением удачных переговоров, я с воодушевлением повернулась к Колесникову и дотронулась до его локтя:

— Вы это сделали! Контракт у нас в кармане.

Действительно, в моей сумке лежал подписанный двумя сторонами предварительный договор.

— Мы сделали, — поправил меня Артём Владимирович. — Все твои замечания и уточнения были по делу. Отличная работа, спасибо! Приедем в типографию, отнесёшь копии в бухгалтерию и юридический отдел, пусть всё проверят.

Я продолжала смотреть на шефа, довольно улыбаясь, а его взгляд вдруг изменился, улыбка погасла. Он протянул руку и коснулся пальцами моей щеки, нежно провёл по ней, спустился к шее. Я сразу напряглась и отвела голову.

— Не надо, пожалуйста!

— Почему? — тихо спросил он. — Тебе не нравится?

Я не стала отвечать, Колесников отвернулся и завёл мотор. Не глядя на меня, упрямо произнёс:

— Хорошо, я подожду.

— Чего? — не удержалась я и задала дурацкий вопрос.

— Там посмотрим. Мне кажется, у меня всё-таки есть шанс.

По дороге на работу мы остановились пообедать. На этот раз шеф выбрал не кафе, а пусть и демократичный, но всё же ресторан. Я не стала спорить, быстро сделала заказ и в его ожидании уткнулась в ноутбук.

— Чёрт, — тихий, но достаточно эмоциональный возглас шефа отвлёк меня от работы. Я с удивлением подняла голову — он хмуро смотрел за мою спину. Только я собиралась повернуться, чтобы разглядеть предмет его досады, как рядом с нашим столиком остановился мужчина.

— Здорово! Какая встреча. Можно присесть?

Колесников не ответил на приветствие, только молча кивнул на свободный стул. Мужчина уселся и, широко улыбаясь, уставился на Артёма Владимировича. Я озадаченно рассматривала его: крепкий брюнет, за тридцать, вполне симпатичное лицо. Тот в свою очередь перевёл взгляд на меня, улыбнулся ещё шире, хотя мне казалось, что дальше уже некуда, и обратился к шефу:

— Девушке меня представишь?

Колесников поморщился, но выполнил просьбу:

— Александра, мой помощник. А это Трунов, Михаил Иванович.

— Ну, не так официально. Просто Михаил, — поправил наш гость, глядя на меня так, будто делал большой подарок. И добавил, снова повернувшись к моему спутнику: — Повезло тебе!

— Я тоже так думаю, — сухо ответил шеф, всем своим видом демонстрируя неудовольствие. — Ты что-то хотел?

— Хотел, — Трунов убрал акулью улыбку и прищурился. — Хотел узнать, ты не передумал насчёт типографии?

— Нет!

— Ну смотри, моё щедрое предложение действительно ещё месяц.

Колесников не стал уточнять, что будет потом, и мужчины какое-то время просто молча сверлили друг друга глазами. Пользуясь тем, что на меня никто не обращает внимания, я вовсю разглядывала хорошо известного в нашем городке бизнесмена. И то, что видела, мне совсем не нравилось. Перед нами сидел хищник, не очень убедительно притворяющийся травоядным. Я с тревогой взглянула на шефа. Разве он не понимает, как опасен этот человек?

Если Колесников и понимал, что угроза вполне серьёзна, то никак этого не показывал. Трунову наконец надоело играть в гляделки, он поднялся, небрежно бросил: «Ладно, пока!» — и удалился. Мой спутник не прореагировал на его уход, сидел и не двигался, уставившись на сжатые кулаки. Я немного подождала, не выдержала и дотронулась до его ладони.

— Артём Владимирович! По-моему, это очень серьёзно. Мне кажется, он не успокоится.

Шеф наконец отмер, поднял голову, внимательно посмотрел мне в глаза и неожиданно улыбнулся. Взял мою руку и легко её сжал.

— Испугалась? Не переживай, я решу эту проблему.

Мы сидели, глядя друг на друга и держась за руки. А я вдруг поняла: мне совсем не хочется, чтобы эта минута заканчивалась!

***

Вспоминать детский дом я не могу до сих пор. Для меня, любимой и избалованной папиной и маминой дочки, он показался адом на земле. Я прожила в нём зиму, если этот ужас можно было назвать жизнью, и ранней весной сбежала.

Поскольку я тщательно готовилась, внимательно слушая и старательно запоминая любые подробности из рассказов «бывалых» ребят, переживших не один побег, на свободе мне удалось продержаться чуть больше полугода.

Видимо, судьба сжалилась надо мной — я не умерла с голоду, не погибла, не подверглась насилию и не попала в рабство. И даже смогла добраться до родного города и прожить там на вокзалах какое-то время. Но закончилось всё предсказуемо — меня вместе с несколькими такими же беспризорными мальчишками поймали и доставили в спецприёмник. Я назвала вымышленное имя и попала в другой детский дом, особо ничем не отличавшийся от первого.

Сначала я опять мечтала о побеге, но потом поняла — это не выход. Какое будущее ждёт меня? За время своих скитаний я вдоволь насмотрелась на потерявших человеческий облик и остатки здоровья бомжей. Нет, умереть на свалке я не хотела, но и оставаться в детском доме тоже. Единственным приемлемым выходом было — попасть в приёмную семью.

Приняв такое решение, я стала обдумывать, как его осуществить. Что я сама могла для этого сделать? И догадалась: прежде всего нужно стать ребёнком, которого захотели бы усыновить. Внимательно изучив себя в зеркале и потратив немало времени на попытки поставить себя на место тех, кто хочет взять ребёнка, я определила три главных цели: внешний вид, образование и поведение.

Я начала тщательно следить за собой, настолько, насколько позволяли обстоятельства. Хотя бы ходить с чистыми волосами и в опрятной одежде. А дальше переключилась на учёбу — я очень сильно отстала и практически заново должна была проходить программу нескольких классов. Пришлось пропадать в библиотеке, навёрстывая упущенное. Попутно я читала много книг, одновременно заполняя время и пытаясь хоть немного отвлечься от окружающей действительности.

Моим любимым романом был «Граф Монте-Кристо». Я тоже представляла себя узницей замка и мечтала вырваться на свободу. Однажды, забравшись с книгой в самое тихое место, я в очередной раз перевернула последнюю страницу и уставилась в пространство.

Я страшно завидовала главному герою — он сумел не только вернуться, но и отомстить. И вдруг меня пронзила мысль: «Он сумел, а я? Смогу ли я сделать что-то похожее? Ведь за гибель моей семьи никто так и не ответил!» Эта мысль отозвалась дрожью в моём теле. Я внезапно поняла, что в это мгновение обрела смысл своей дальнейшей жизни!

И сразу всё изменилось. Поскольку теперь я отлично училась, хорошо себя вела и выглядела приятно, меня часто приглашали пообщаться с кандидатами на усыновление. Раньше я смотрела на этих людей и никак не могла представить, что они станут моими родителями. Теперь же изучала всех с точки зрения моей главной цели.

Я сама выбрала себе приёмную семью. Мне не составило труда догадаться, чего именно эта пара ждёт от будущего ребёнка, и вести себя соответственно. В результате мы очень быстро нашли общий язык и привязались друг к другу. Когда будущие родители предложили мне переехать к ним, я с благодарностью согласилась, но попросила выполнить одно условие. Приёмные родители приняли его, уладили необходимые формальности и через несколько месяцев забрали меня домой.

***

На неделе я ударно потрудилась и к выходным мечтала выспаться и отдохнуть. Но оказалось, что у шефа есть свои планы. Ещё в четверг, ближе к концу рабочего дня, он взглянул на меня с сомнением и предложил:

— Саш, как насчёт сверхурочных в эту субботу? Или ты занята?

— Да нет, ничего особенного, только выспаться собиралась, — не стала я лукавить.

— Ну это я тебе обещаю. Переговоры, скорее всего, вечером будут.

— Тогда согласна.

— Вот и отлично, завтра я всё объясню.

Следующий день был таким же напряжённым, как и предыдущие. Мы с Колесниковым почти не выходили из кабинета, занимаясь неотложными делами, и даже обедать не пошли. Ольга несколько раз таскала нам кофе и бутерброды из столовой, чтобы мы могли не отвлекаться.

На этот раз я не стала отказываться от предложения Артёма Владимировича подвезти меня до дома, сил на автобус уже не осталось. По дороге я дремала и только у подъезда спохватилась:

— Да, чуть не забыла! Так во сколько мне завтра подъезжать?

— Я заберу тебя отсюда часа в четыре, — шеф немного помедлил и добавил: — Возьми, пожалуйста, всё, что тебе нужно на пару дней.

— Зачем?

— Мы поедем за город, вечером проведём переговоры. Если они закончатся поздно, там же и переночуем. А утром, как проснёшься, я отвезу тебя домой. Ничего? Воскресенье у тебя будет свободным.

— Ну… ладно, — я не смогла придумать возражений, хотя идея не показалась мне привлекательной. — А что за место?

— Завтра увидишь. Пока! — поторопил меня Колесников. Я выбралась из машины и пошла к подъезду, испытывая смутное беспокойство. Что-то здесь было не так, но что?

На следующий день я собралась заранее. Чтобы скоротать время до отъезда, открыла ноутбук и занялась работой с документами. А всё потому, что как только давала отдых голове и расслаблялась, сразу вспоминала внимательный взгляд Артёма Владимировича, его чуть ироничную улыбку и такое приятное тепло рук. И даже если переключалась на домашние дела, то через несколько минут ловила себя на том, что просто стою посреди комнаты с дурацкой улыбкой на губах и предаюсь мечтам.

В четыре часа я накинула куртку, подхватила небольшую сумку и спустилась вниз. Колесников был точен, загрузил вещи в багажник и галантно распахнул передо мной переднюю дверь. По дороге болтал о разных пустяках и ни слова не произнёс о том, куда мы едем. Заглушая растущее внутри раздражение, я решила не задавать вопросов, а немного подождать и увидеть всё своими глазами.

Однако, место, в которое мы свернули примерно через час, было мне незнакомо. По дорожным указателям я лишь смогла определить, что это довольно известный район с элитными коттеджами, принадлежащими как нашим местным, так и столичным «новым русским». Я здесь ещё ни разу не была.

Пока наша машина медленно продвигалась по узким улочкам, я с любопытством оглядывалась по сторонам. Впрочем, разглядеть можно было лишь высоченные заборы и изредка мелькающие в зарослях огромных хвойных деревьев крыши многоэтажных строений. А после того, как на некоторых заборах я заметила что-то, отдалённо напоминающее колючую проволоку, любопытства у меня поубавилось, а вот неприятный холодок в груди появился.

Но мои опасения не подтвердились, мы остановились у вполне обычного, пусть и высокого забора без всяких мрачных дополнений. Железные ворота сразу же отъехали в сторону, словно нас тут ждали, не отходя от окна или, скорее, от экрана монитора. Шеф проехал чуть дальше по гравийной дорожке и припарковался на просторной стоянке.

Я выбралась из машины, и пока Артём Владимирович доставал вещи, с интересом осмотрелась. Немного впереди, сквозь небольшой парк, виднелся трёхэтажный коттедж. Его простая и невычурная архитектура не резала глаз. А окружающий ландшафт явно был заточен под природный стиль, слегка небрежный, но хорошо продуманный и ухоженный.

Шеф пошёл вперёд, показывая дорогу, я последовала за ним. Когда мы подошли к широкой лестнице, навстречу нам на крыльцо вышла пожилая женщина. Я поднялась на площадку и остановилась, ожидая, пока нас представят друг другу.

Женщина с интересом изучала меня, я тоже попыталась составить о ней своё мнение. Судя по спокойной уверенности, с которой она держалась, скорее всего это была хозяйка дома. Не слишком бросающаяся в глаза полнота придавала ей солидность и значимость. А волевое лицо с жёсткими морщинами почти не оставляло сомнений в том, что она привыкла командовать и принимать решения.

Артём Владимирович бросил сумки на каменный пол, шагнул к женщине и неожиданно обнял её.

— Привет, мам! Вот и мы. Знакомься — это Александра, мой помощник.

— Ну какая Александра, Тёма? Она же совсем девочка. Сашенька, здравствуй! Я — Галина Станиславовна, мать этого оболтуса.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы справиться с потрясением и охрипшим голосом пробормотать приветствие. Только потом я метнула на шефа уничижительный взгляд. Но меня тут же взяли в оборот — женщина аккуратно, но крепко подхватила меня под руку и повела в дом.

— Пойдём, деточка, я отведу тебя в гостевую комнату. Тёма, закрой двери и не забудь сумки.

Галина Станиславовна привела меня в комнату на третьем этаже, бегло показала, что где находится, и оставила со словами:

— Отдохни немного после дороги, Сашенька. Через полчаса будем обедать.

Минут двадцать я сидела на краешке кровати и тупо смотрела в стену, пытаясь разобраться в хаосе мыслей. Получалось плохо. Я лишь ощущала всё усиливающееся возмущение и досаду, что меня так просто обвели вокруг пальца.

В двери постучали, я крикнула:

— Войдите! — разглядела, кто это, и скорчила зверскую физиономию. Артём Владимирович невозмутимо выдержал мой взгляд и спокойно сообщил:

— Я за тобой. Мама зовёт обедать.

— Я не выйду из этой комнаты, пока вы не объясните мне, что происходит? — прошипела я сквозь зубы.

— Что ты хочешь узнать? — фальшиво удивился шеф, пряча улыбку.

— Зачем вы меня сюда притащили, конечно же!

— Разве я тебе не сказал? На переговоры.

— С кем? С вашей мамой? — задохнулась я от такой наглости.

— С мамой я сам разберусь. А к вечеру подъедут ещё гости. Вот с ними и будем общаться.

— А я-то вам зачем? Вы что, не способны справиться без меня?

— По-моему, я всё ещё твой работодатель. И сам решаю, нужна мне твоя помощь или нет. Или я что-то забыл?

Мне пришлось это проглотить, поскольку я не нашлась, что возразить на такое заявление. А шеф примирительно произнёс:

— Саш, пойдём, а? Я проголодался.

— Так идите! Я вас не держу.

— А ты?

— А я останусь здесь. Когда надо будет работать, пошлёте за мной.

— Ну что за детский сад? — вздохнул Колесников и опустился на кровать рядом со мной. — Хватит дуться, ну не сказал я тебе, куда мы едем, и что? Какая разница, где работать?

Я почувствовала, что уже готова наговорить ему кучу резкостей. Сцепила зубы и уставилась в пол, чтобы не лишиться работы.

— Знаешь, я пошёл, а ты как хочешь. Но послушай совета: оставаться здесь бессмысленно, мать придёт и притащит тебя силой. Предупреждаю сразу, если ты ещё не поняла: спорить с ней бесполезно. Она всю жизнь командовала и отцом, и мной, и менять привычки не собирается. Я поэтому и сбежал в город, хотя очень люблю этот дом. Всё-таки я в нём вырос.

Несмотря на раздражение, я ощутила, как меня охватывает любопытство. Хотелось подробнее узнать обо всём, но задавать вопросы я не решилась. Артём Владимирович поднялся и протянул ладонь.

— Ну что, пошли? Ещё немного, и мама придёт сюда сама.

Я встала, игнорируя его руку, и молча направилась к двери.

— Какой же ты ещё ребёнок! — со смехом раздалось за моей спиной.

Обед был накрыт в большом зале на первом этаже. В гостиной присутствовали только мы трое, а вся еда уже стояла на столе. Я ела и размышляла о том, что не видела ни в доме, ни на улице никого из обслуживающего персонала. Интересно, куда они все попрятались? Ведь ясно же, что Галина Станиславовна не в состоянии в одиночку держать в порядке такой большой дом и участок.

Поскольку я отмалчивалась, разговор вели в основном мать с сыном. Лишь иногда женщина задавала мне, казалось бы, безобидные вопросы. Но я отлично видела, что все они имеют целью хоть немного больше узнать обо мне и моей семье. Не желая в этом участвовать, я отвечала односложно и без всяких подробностей.

Ближе к концу обеда Колесников поинтересовался у матери:

— Так когда обещал приехать Петровский? Сколько у нас времени?

— К восьми вечера. Не беспокойся, Тёма, он точно приедет, уже звонил и подтвердил.

— Петровский? — переспросила я, услышав известную фамилию. — Это что, рекламное агентство «Гром»?

— Он самый.

— Ничего себе! И он готов с нами беседовать?

— Готов, готов, — энергично кивнула Галина Станиславовна.

— Здорово! Да ещё после «Этно». Только, Артём Владимирович, что ж вы меня не предупредили, я же не подготовилась.

— Ну у тебя есть ещё пара часов. А потом мы сегодня просто почву прощупаем. Пока без конкретики, — успокоил меня шеф, но я всё равно побыстрее закончила обед и побежала к себе за ноутбуком.

В полдвенадцатого я вернулась в комнату, сняла деловой костюм, натянула джинсы, джемпер и куртку и отправилась в сад немного прогуляться перед сном. Правда, спустившись с крыльца, дошла до расположенной недалеко беседки и решила остаться там. Бродить ночью по незнакомой местности, пусть и хорошо освещённой, было как-то неуютно.

Присев на широкую деревянную скамью, я вспоминала переговоры. На мой взгляд, прошли они исключительно удачно. Я понятия не имела, на какой почве познакомились Галина Станиславовна и Петровский, но последний был настроен к нам очень доброжелательно и вовсю показывал заинтересованность в совместной работе. Похоже, здесь и делать-то ничего не надо, можно сразу контракт составлять.

— О, вот ты где! Не замёрзла?

Задумавшись, я не заметила, что Артём Владимирович меня ищет, и вздрогнула, услышав его голос. Колесников подошёл ближе, поднял лежащий на плетёном кресле плед и набросил мне на плечи. Завернул меня в него поплотнее и не отпустил, а притянул к себе. Мои ладони упёрлись ему в грудь.

Он взял мои руки в свои, обхватил их и поднёс к лицу. Прошептал:

— Какие холодные! — и согрел своим дыханием. А потом развернул мою ладонь и нежно прикоснулся к ней губами. Я ощущала себя птицей, попавшей в силки, только убегать из них совсем не хотела. И испугалась тому, как сильно меня к нему тянет!

— Артём Владимирович, не надо…

— Шшш… — медленно покачал он головой. — Артём. Скажи, ну давай, попробуй!

— Артём… — прошептала я еле слышно. А он даже не дал мне договорить. Его тёплые губы с силой прижались к моим и не позволили им сомкнуться своим напором. Господи, почему я до сих пор не знала, как он целуется?! Где я была всё это время? Где я сейчас? Всё равно…

Минут через десять ко мне потихоньку вернулась память. Я немного отстранилась, пытаясь успокоить дыхание и избавиться от звона в ушах. Колесников снова потянулся ко мне, но я прижала пальцы к его губам.

— Подожди, мне надо отдышаться, прийти в себя…

— Зачем? Не надо приходить в себя. Иди ко мне…

— Пожалуйста, прекрати, хватит, — я с трудом сопротивлялась его головокружительному хриплому голосу. Но он всё-таки сжалился надо мной, обнял за плечи и повёл в дом.

За эти несколько минут я взяла себя в руки и начала соображать. Пока Колесников закрывал входную дверь, бросила: «Спокойной ночи» и почти бегом поднялась к себе. Задвинула защёлку и только тогда ощутила себя в относительной безопасности. А потом лежала в кровати и никак не могла уснуть, прислушиваясь к звукам в коридоре. Но этой ночью на мою дверь никто не покушался, и я постепенно задремала.

III

Я остановилась и внимательно осмотрела окружающее пространство, ища спрятанные камеры. Ничего похожего не обнаружила, но обольщаться не стала. Они могут быть где угодно, и мне обязательно нужно иметь это ввиду. Собственно, поэтому я и использовала маскировку: седой парик, большие тёмные очки, кепку с широким козырьком и мешковатую одежду.

Ладно, пора решаться — я подошла к телефону-автомату и набрала выученный наизусть номер. Сначала зазвучала дурацкая мелодия, а затем мужской голос произнёс:

— Слушаю.

— Здравствуйте. Михаил Иванович?

— Ну я. А ты кто?

— Думаю, это сейчас не главное. Главное — что я могу вам предложить.

— Даже так? И что же? — хмыкнул Трунов, не высказывая особой заинтересованности.

— Типографию Колесникова, — я сразу пошла ва-банк, времени у меня в обрез.

— Что? Деточка, ты так шутишь?

— Никаких шуток. Я знаю, что вы ей интересуетесь, и готова помочь.

— В чём?

— В том, чтобы привести её в такое состояние, когда она сама упадёт вам в руки.

— А ты сможешь? — вот здесь в его голосе уже появился интерес.

— С вашей помощью смогу.

— И что ты за это попросишь?

— Позже договоримся. А сейчас слушайте и запоминайте, что вам нужно сделать, — я быстро продиктовала информацию, а в конце уточнила: — Я же правильно понимаю, это вам по силам?

— Не беспокойся, по силам! А твои сведения верны?

— Думаю, скоро вы в этом убедитесь. В любом случае, вы ничего не теряете. Цифры запомнили, или повторить?

— Не стоит, я всё записал.

— Отлично. Тогда прощаюсь, я ещё позвоню.

Повесив на место трубку, я взглянула на часы и направилась в сторону метро. Наш разговор уложился в две минуты — ровно так, как я и рассчитывала. Мой ход сделан, теперь дело за Труновым.

***

В воскресенье я проснулась рано, быстро собралась и вызвала такси. Я знала, что должна обдумать сложившуюся ситуацию и принять решение, но сделать это здесь не могла — непривычная обстановка мешала мне сосредоточиться. А значит, нужно срочно возвращаться домой, но только не с Артёмом Владимировичем.

Убегать не попрощавшись я, конечно, не собиралась. Поэтому дождалась такси, набрала номер Колесникова и попросила зайти ко мне. Может, это выглядело странно, но не искать же его по всему дому, заглядывая во все комнаты по порядку?

Шеф явился через пять минут в лёгкой футболке и джинсах, но с мокрыми волосами. Похоже, я вытащила его из душа. Он прикрыл дверь и повернулся ко мне с такой обаятельной улыбкой, что у меня защемило сердце. Но улыбка быстро погасла, когда Колесников разглядел, что я держу в руках куртку, а рядом со мной дорожная сумка.

— В чём дело? Ты уже хочешь уехать? Подожди, я ещё не готов.

— И не надо, меня ждёт такси. Я позвала тебя попрощаться.

Он нахмурился, шагнул ко мне, взял за плечи и заглянул в глаза.

— Саш, что случилось?

— Ничего, просто я должна подумать.

— О чём?

— Обо всём, что произошло.

— А что здесь думать? По-моему, всё ясно. Нас тянет друг к другу, это бесполезно отрицать. Да и зачем? Мы оба свободны и вольны делать, что хотим.

— Не всё так просто. Мне нужно время, поэтому я поеду домой. Одна!

— Не понимаю, но… как хочешь… — Артём Владимирович пожал плечами и добавил: — Может, я всё-таки тебя отвезу? Не беспокойся, постараюсь не давить и не лезть с поцелуями.

— Спасибо, машина уже тут, — ответила я, не обращая внимание на его саркастический тон. — Встретимся завтра. Извинись, пожалуйста, перед твоей мамой, скажи, что у меня срочные дела, ладно?

— Хорошо. Пойдём, провожу тебя до ворот, — он подхватил мою сумку и пошёл вперёд, не оглядываясь и ничего больше не говоря. У калитки остановился и повернулся ко мне.

— Давай хотя бы попрощаемся.

Колесников наклонился ко мне, а я испуганно отпрянула. Его зрачки расширились от удивления, а потом он насмешливо улыбнулся.

— Ты всё-таки боишься! Только кого? Подумай лучше об этом.

Я не стала отвечать, забрала из его рук сумку и направилась к такси. И уже в машине поняла, что незаметно для себя перешла с ним на «ты».

Весь оставшийся выходной я провела в мучительных раздумьях. С одной стороны, шеф был прав, меня тянуло к нему, и очень сильно. Я хотела быть честной перед собой, а значит, должна была это признать. С другой стороны, я очень дорожила своей работой. Она меня полностью устраивала, и я не собиралась её менять. И вот эти две правды мне никак не удавалось совместить. Слишком много вокруг печальных примеров того, к чему приводят подобные отношения. Как часто в результате не остаётся ни любимого человека, ни работы. И что же делать мне?

***

В понедельник я отправилась в типографию, так и не приняв никакого решения. Ожидая шефа, нервно ходила по кабинету и постоянно смотрела на часы. Колесников опаздывал. Больше всего беспокоило, что он не предупредил меня о задержке. А звонить и спрашивать, когда он будет, я не хотела, хотя раньше сделала бы это совершенно спокойно. Вот так — отношений ещё нет, а сложностей достаточно!

Я с трудом заставила себя заниматься текущими делами, а потом втянулась в работу и немного отвлеклась. Когда наконец к обеду приехал шеф, я уже была способна смотреть ему в глаза, не испытывая смущения. Артём Владимирович выглядел хмурым и озабоченным. Я даже удивилась: что его расстроило прямо с утра, вряд ли он так переживает из-за меня.

Колесников уселся за стол, потёр лицо ладонями и задумчиво уставился в пространство.

— Что-то произошло? — я уже начала ощущать беспокойство. Шеф вздохнул, достал свой ноутбук, открыл его и протянул мне.

— Вот, почитай! Что ты об этом думаешь?

Я быстро пробежала глазами письмо от «Этно» в его почте, а потом перечитала ещё раз внимательно и со всё усиливающимся недоумением.

— Они отказываются от контракта с нами? Не может быть! Почему?

— Ты меня спрашиваешь? Это милое письмо я получил сегодня утром. Прочитал пять раз и ни черта не понял! Поехал к ним. Меня приняли и очень вежливо объяснили, что это просто бизнес. Им всего лишь сделали лучшее предложение.

— Насколько лучшее? И кто?

— В «Этно» мне об этом не рассказали, сославшись на коммерческую тайну.

— Очень жаль, но такое случается. Не переживайте, проживём без них. У нашей типографии хорошее положение на рынке и полно клиентов.

— Да, ты права. Ладно, давай работать, нам действительно есть, чем заняться. Надо подготовить предложения для Петровского.

Несмотря на такой вывод, Артём Владимирович весь день пребывал в мрачном настроении, сильнее, чем обычно, придирался к персоналу и, слава богу, совсем не вспоминал о наших с ним недоразумениях. Я, в свою очередь, тоже о них не напоминала и постаралась вести себя как всегда. Сновала то в бухгалтерию, то к юристам и как могла смягчала резкие требования шефа, которыми он донимал сотрудников.

Следующий день прошёл в таком же духе. А в среду я работала за ноутбуком, как вдруг Колесников стукнул по столу и громко выругался. Я удивлённо уставилась на него.

— Артём Владимирович, что случилось?

Вместо ответа он вскочил, нервно прошёлся по комнате, остановился посередине и, обращаясь сам к себе, раздражённо произнёс:

— Какого чёрта! Что вообще происходит? — потом хмуро взглянул на меня и добавил: — Петровский только что отказался с нами работать.

— Что за ерунда? Он сам вам об этом сообщил?

— Да! Сегодня я отправил ему контракт для ознакомления, а он извинился и ответил, что передумал.

— Странно. Это очень странно! В субботу он чуть ли не прямо у вас дома был готов всё подписать.

Шеф вернулся к столу, забрал портфель и повернулся ко мне.

— Вот что, я поеду на разведку. Надо выяснить, что это за эпидемия отказов. Не знаю, успею ли вернуться до конца рабочего дня, в любом случае, я тебе позвоню.

Весь оставшийся день я постаралась не поддаваться беспокойным мыслям, а всё-таки работать. Доделывая отчёт, задержалась почти на час и уже собиралась домой, когда в кабинет неожиданно зашёл шеф. Глядя на его усталое и мрачное лицо, я поняла, что надо готовиться к худшему. Для начала заглянула в кабинет секретарши и сварила крепкий кофе, отнесла его Колесникову.

— Вот, выпейте, а потом рассказывайте.

Артём Владимирович быстро проглотил напиток, откинулся на спинку стула и поделился новостями.

— Во-первых я узнал, кто перешёл нам дорогу с «Этно». Это типография «Акрон», до сих пор у нас с ними не было никаких недоразумений. Но вот что самое интересное. Я выяснил, что до недавнего времени «Акрон» вообще не планировал никаких дел с «Этно». А потом, буквально за один день, составил пакет предложений и вышел на них. Кстати, мне удалось увидеть эти предложения. По всем ключевым позициям они дали «Этно» чуть лучшие условия, чем мы. Понимаешь? Ненамного, но по всем! А ещё помнишь, в чём у нас была основная сложность? Так вот, в этом вопросе «Акрон» предложил ровно то, чего хотело «Этно». Один в один!

Я немного подумала и спросила:

— А что с Петровским? Там тоже «Акрон»?

— Нет. К нему обратились сразу две типографии. И обе с более интересными, чем у нас, условиями. Цифры он мне тоже не показал, но очень извинялся и сам удивлялся, что появилось так много удачных предложений. Говорил, что глупо их упускать, и пообещал в будущем не забывать о нас. Вот такие дела, Саша!

— Артём Владимирович, получается, дело вообще не в типографиях? — начала я.

— Вот именно! Итак, что мы имеем? Во-первых, разные типографии неожиданно решили обратиться к нашим потенциальным клиентам. А во-вторых, все они знали, что конкретно надо предложить, чтобы их условия сразу приняли. Кстати, не исключено — и «Этно», и Петровскому намекнули, что такие подарки не стоит игнорировать.

— Кто намекнул?

— Здесь у меня только один ответ — Трунов.

— Но тогда выходит — он знает подробности наших контрактов? Откуда?

— А вот на это у меня ответа нет. Пока… — Колесников поразмышлял и добавил: — Уже поздно, езжай домой, а я ещё немного здесь побуду. Завтра к нам приедут ребята из одной конторы, название я тебе позже пришлю. Предупреди Ольгу, чтобы сразу провела их ко мне. Будем искать «крота»!

***

Мой второй звонок Михаил Трунов воспринял всё так же настороженно. Записал новую информацию и даже не полюбопытствовал, откуда я её беру. Зато к третьему звонку стал гораздо разговорчивей. К этому времени уже были известны первые результаты нашего сотрудничества, и Трунов не скрывал своего удовольствия. Я тоже радовалась, что поставила на того, кого надо — свою часть работы он выполнил на отлично.

На этот раз после обмена нужными сведениями мой собеседник не спешил попрощаться, а начал задавать вопросы.

— Слушай, может хоть немного расскажешь о себе? Тебе сколько лет?

— Пятьдесят три, — решила я умерить его пыл.

— Ага, чего заливаешь? По голосу больше тридцати не дашь.

— Ну что вы, Михаил? Разве до сих пор не знаете, как бывают обманчивы женские голоса?

Трунов хохотнул, но не успокоился.

— А ты блондинка или брюнетка?

— Седая я, седая, — ответила я, удивляясь, чего человеку так неймётся.

— А давай, когда всё провернём, где-нибудь встретимся?

— Да зачем?

— Ну ты что, не понимаешь? Очень мне любопытно. Скажи, хотя бы, как тебя называть?

Я вздохнула, покопалась в памяти и предложила:

— Зовите меня Эринией.

— Как? Это ещё что такое?

— Ладно, забудьте. Всё, до свидания!

— Эй, погоди, — начал он, но я бросила трубку. И так сегодня потратила на разговор больше времени, чем должна была. Что-то я начала расслабляться, а это уже опасно.

Я успела отойти от таксофона на приличное расстояние, когда услышала визг тормозов. Спряталась в тени цветочного ларька и оглянулась. С этого места было хорошо видно, как нарушая все правила, у обочины припарковался затонированный джип, из него выскочило двое парней и бросилось к будке таксофона. Поняв, что добыча ускользнула, они несколько раз обошли площадь и загрузились обратно в машину.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 71
печатная A5
от 349