электронная
360
печатная A5
529
18+
Тебе жить

Бесплатный фрагмент - Тебе жить

Роман

Объем:
332 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4490-1689-8
электронная
от 360
печатная A5
от 529

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Часть первая (более или менее реальная)

I

Все началось, как водится, с небольших странностей.

«М-да-а, странный нынче народный герой у нас пошел. Ну, бандит — ладно. Модно, конечно, но кому нравится, кому нет. А ки-иллер… киллер нравится всем. В его взгляде столько мертвенной страсти — это для дам-с. Оружие всегда в полном порядке. За это любят офицеры и прапорщики. А банковские клерки надеются, что завтра придет черед их босса. Известного негодяя. Ну и — ореол таинственности, конечно. Этакий романтический Зорро с винтовкой вместо плетки. Ах-х, нравится как! А все от чего? От недостатка адреналина, да от серости нашей будничной. Есть у тебя свой шесток, выше не моги, быстро укоротят. Где-то ТАМ (многозначительно) все уже поделили и на всех наплевали. Бунтовать-то у нас кишка тонка, вот и оттягиваемся, глядя в телевизор. Когда там очередной Зорро покрошит всех Плохих. Ты уж не подведи, родимый! Ты только стреляй, стреляй, стреляй!…

Эх, господа-господа! Страшно далеки вы от жизни. И от смерти. За попаданием пули следует прекращение физиологических процессов. В жизни, не в кино. Там артист подрыгал ногами, и камера уехала. В жизни и на свинью страшно смотреть, когда забивают. Ноги тяжко раскорячены, железистый запах…. А в глазах-то понимание…».

Сергей выключил телевизор и отложил «дистанционку». Встал с дивана. Потянулся и поймал себя на мысли, что вместо плодотворного поиска работы по «бегущей строке», опять час с лишним пялился на бессоновского «Леона». Остросюжетный, типа, фильм. В чем только остросюжетность? Сейчас уже в каждом фильме по пять-семь Плохих падает на одного Нашего. И однако е-есть, есть она. Острая сюжетность.

Взглянул на листок с выписанными названиями фирм. Негусто. Конечно, искать филиал Микрософта в нашей глуши просто глупо. Путних фирм и на свете-то — раз-два обчелся. Ладно, доверимся интуиции и переберем, что имеем. «Квинта-телеком», «Директ-плюс» — фу, какая пошлость. Да еще — «требуется программист без вредных привычек». Смешно просто. Fat-UMM — «работа квалифицированным программистам», просто и со вкусом. К тому же что-то мне подсказывает…. Ну конечно — фатум, судьба. Позвони, мол, судьба, типа! Если веришь….

В судьбу Сергей верил свято, несмотря на то, что получал от нее в основном пинки. Все просто — он был оптимистом. Только оптимист мог во времена рыночной экономики и повального менеджмента поступить не куда-нибудь, а на РТФ. Который и закончил с красным дипломом. Чтобы потом уйти в риэлтеры — продавать квартиры, потом вернуться к «первой любви» — компьютером, потом…. В общем, безработный он теперь.

«Что имеем…. Работа квалифицированным программистам — звучит заманчиво. Но это или очень много, или очень мало. Квалифицированный программист… под это определение и хакер подходит. А в хакеры нам не надо. Как-то… нечистоплотно все это. Да и слабость у нас есть — чтим мы УК РФ. Ладно, чего думать, звонить надо. Три-два-два… два-два-три…».

— СКТ Фат-ум, здравствуйте.

— Девушка, здравствуйте. Я по объявлению в «бегущей строке», по поводу работы….

— Да, мы набираем сотрудников в филиалы. Ваши данные, пожалуйста.

— Хижняк Сергей Анатольевич,1977-й, высшее, Windows 98 и дальше, 1С от ЧП до корпорации, создание сайтов….

— Достаточно. Завтра собеседование с десяти до двенадцати утра на Героев Гражданской, 16….

— Секундочку — запишу, десять утра, Героев Гражданской, 16, какой офис?

— Мы занимаем второй этаж. Пожалуйста, не опаздывайте.

— Да, конечно. До свидания.

— Всего хорошего.

Ye-e-e. Надо верить, надо всегда верить — у фортуны есть не только спина. Интуиция, батенька, великая вещь. Итак, завтра. «Уи а зе чемпионс, май фре-енд…».

Завтра была среда.

Итак, вот и пришел он — этот день. И скоро придет этот час, стрелка на часах висит в районе девяти часов. Так, внешний вид. Пиджачок-то в пограничном возрасте, вот-вот из моды выйдет. Вот галстук, галстук — да. Всегда умел выбирать, не боясь странных сочетаний цветов. А может, напрасно это все — пиджак, галстук? Ну кому это надо, в самом-то деле?

Стоп. Тихо. И мысли даже такой не допускай. Ты — круче всех. Помни об этом, и — вперед. Еще доехать надо, время жмет.

Героев Гражданской,16.

«Ничего себе зданьице, наверное, приятно снимать здесь этаж», — Сергей мельком взглянул на часы. Без четырех. «Правду говорят, точность — вежливость королей. А мне с моей и в министры не попасть. Ладно, пара минут есть». Однако, забегая вперед, скажем, что целая череда событий уже выстроилась в очередь, чтобы помешать нашему герою попасть в заветную фирму.

Событие первое. «Лех-ха».

И ведь вот оно, близко совсем, заветное крыльцо здания Героев Гражданской, 16, «фирма занимает весь второй этаж», вот оно уже….

— Лех-ха, — из павильона рядом вывалился какой-то препьяный субъект, протягивая Сергею растопыренную ладонь. Обдавая запахом свежего коньячного перегара пополам с «орбитом». Без сахара, разумеется.

— Очень приятно, я спешу, извините…, — не подавая руки в ответ, Сергей попытался обрулить субъекта справа. Но — скажем в скобках — субъект был раза в полтора больше нашего героя и одним полушагом снова перегородил ему дорогу.

— Представляешь, цветок не дала. Мне — серьезному человеку — и не дала. Да не за так, в долг. Я ей визитку даю, а она — ни в какую. Один, один какой-то занюханный цветок пожалела, — Лех-ха был безутешен.

— Извините, я в самом деле очень спешу…, — и только старым баскетбольным финтом — показав рывок вправо, а уйдя влево — Сергею удалось вырваться от этого навязчивого любителя флоры.

Капля. Точнее, потек на рукаве пиджака. Издевательское карканье сверху.

— Ах ты ж, ХХХХ…, — юноша задрал голову и увидел самый конец схватки наглого ободранного кота и вороны, чье гнездо на тополе тот лез разорять. Битва закончилась вничью. Кот успел дернуть из гнезда какой-то черный несуразный комок, но тут же был поражен несколькими ударами мощного клюва и перешел в оборону. Комок в процессе битвы попросту выпал у него из пасти. Еще какую-то секунду назад наш герой смотрел — отстраненно на драку и брезгливо на кляксу на рукаве, а тут…. Вороненок вдруг замедлился в полете. Если сначала он летел — ветка-вторая-третья, то теперь — ветка… вторая… третья…. И стало даже видно, что падает он бестолково растопырив лапы-крылья. И совершенно еще не имеет понятия, что же это такое на самом деле — летать. Ветка… вторая… третья…. Сергей спокойно выставил руку и поймал черный комок.

Вторая клякса — теперь уже в руке.

— Тьфу ты, пропасть…, — не литературно, конечно, но так всегда ругалась бабуля. Когда имела в виду что-то несуразно-противное. Вороненок в ответ пребольно клюнул Сергея в руку.

— Ах ты, гад…, — нет, ну конечно, он любил животных. Абстрактно, как все мы. И совершенно не сталкивался с ними вблизи. Так что его можно понять. Довольно небрежно посадив гордую птицу на газон, бросился скачками — через ступеньку, к цели этого утра. А может — и всей жизни.

Минута — тридцать две до звонка.

«В любом городе сразу можно понять — комфортно или нет живется его обитателям. — Ремарк. Все зависит от количества туалетов и… жриц любви, скажем так. А у нас? Где вот в этом долбаном здании М/Ж искать? Пардон, мадам… о, нон мадам, мадмуазель…», — влетев с разгона в коридор и озираясь в поисках туалета, Сергей буквально столкнулся с одной молодой особой. Одетой почти по-мужски.

«Вау, какой „прикид“. Пиджачок, галстучек, прямо леди-джентльмен. Но как хитро все подогнано, приталено», — пропустив на повороте девушку вперед, наш герой шел теперь за ней сзади. Ощущая свойственные молодым безработным программистам импульсы к особям противоположного пола. Девушка вдруг обернулась, видимо импульсы были слишком уж явные.

«А вот взгляд-то у нас нехороший, да-а, нехороший. Тяжелый уж больно взгляд…». Незаметно для себя он, оказывается, поднялся на второй этаж, так и не найдя туалет. Да, в общем и времени уже не было. Глянув на рукав — пятно он почти затер платком — Сергей с удивлением понял, что Особа шла туда же, куда и он. И, видимо, с той же целью. А второй этаж в это утро являл собой сборище самых разномастных кандидатов в программисты. Тоскливое предчувствие надвинулось мексиканским идолом, сурово улыбаясь каменными глазами без зрачков.

«Если это все кандидаты на мое место, то — кердык. Кто-то из нас не пройдет. Кто-то останется безработным. А с 1С у меня, между прочим, не очень. И эта лоховская вещь может ведь перевесить серьезные знания, нужные проггеру…. А эти задохлики сплошь завернуты сейчас на экономике…». Кандидаты, действительно, за редким исключением были тощими и длинношеими, многие в очках. Так себе — новая поросль. Кроме той…. Она, кстати, о чем-то тихо говорит с секретаршей. Тоже стильной штучкой. «А когда двум стильным штучкам по дороге, они горы могут свернуть. Берегись тогда все остальные…».

На этом месте размышления Сергея прервал маленький, невзрачного вида человечек в очках. Очень похожий на ежа, что ощетинился колючками. Одной ногой уже стоя в коридоре, он продолжал что-то раздраженно говорить сидящим в кабинете. Быстро закончив фразу, Еж прихлопнул за собой дверь и решительно направился к лестнице.

«Яблоко отобрали. Прямо с колючек сняли».

За ним из кабинета вышел средних лет господин — полная противоположность Ежу — высокий, чуть медлительный и с большим носом. В смешном галстуке, к тому же.

— Так, Лена, что у нас сегодня? — барственно вопросил у секретарши.

— Сегодня двадцать семь, и вот еще молодой человек вошел последним, не представился. Тоже, видимо, сюда.

— Ясно. Нам нужно троих. Будьте любезны, Вы… Вы… и, пожалуй, Вы, пройдите со мной.

Из всей массы претендентов, Босс выбрал одного «ботаника», судя по пушку на щеках — только что из школы. Юношу поплотнее с преданно-честным взглядом серых глаз. И, наконец — Ту-самую-девицу. Выражение лица которой, правда, при виде Босса разительно изменилось. Из деловито-холодного оно стало романтически-влекущим. Плюс туманная улыбка.

Снова — не взяли.

Его не взяли, и что тут ранило больнее — трудно сказать. То ли, что пришлось тащится на другой конец города, напялив ненавистный галстук. Да-да, в самом деле — имея вкус к галстукам, умея носить их — это тоже почти искусство, носить их Сергею было некуда. Отсюда — ненависть. Или то, что опять пришлось корчить из себя сметливого паренька, знающего кнопку RESET, а остальное намеревающегося изучить в ближайшее время. А вернее всего то, что опять была растоптана надежда. На то, что где-то есть фирмы, которые ценят «мозги». Что «мозги» кому-то в этом долбаном бизнес-мире нужны. Ведь каждая такая растоптанная надежда делает человека немножко неудачником. А когда их много, этих надежд? Такая мысль почему-то очень рассердила Сергея. К тому же терять здесь ему было совершенно нечего.

— И это все?! — встав в позу римского трибуна, громко, на весь коридор, вопросил он. — И на это вот…, — он потряс рукой, как бы не находя определения этому фарсу, — вот на это планировалось два часа с десяти до двенадцати?!

«Задохлики», как и он не прошедшие отбор, нервно зашевелились. В их взглядах забрезжила надежда на отмщение. Большеносый, а он уже повернулся уйти в кабинет, удивленно оглянулся. Та-самая-девица посмотрела на Сергея, как на одушевленный предмет. А он продолжал громить….

— Это вот этим…, — снова потряс рукой, оказывается эффектный жест, — этим выявляются лучшие головы для работы в компьютерном бизнесе?! Вот этим, так называемым, тестом-собеседованием?! Да кастинг на порнофильмы и то дольше идет!

И это была точка. Жирная черная точка.

Кандидаты трепетали в волнении. Не роптали, конечно, ропот в наше время вызвать гораздо труднее, чем в октябре 1917-го. Но нервничали явно. Девица — она, оказывается, похожа на миледи из «Трех мушкетеров» — смотрела уже с явным интересом. Большеносый снисходительно улыбнулся и бросил:

— Вы тоже… приняты.

Так Сергей стал штатным программистом.

II

93-й день.

Для Кузьмина Александра Викторовича сегодня — 93-й день. Странно, будильник как звонил в первый день — противно и нудно — так и сейчас звонит. Нисколько не приятнее. Ну никак не прививается ему энтузиазм честного труженика. А может, все встающие по будильнику делают это с отвращением?

Иэ-эх, от судьбы не уйдешь, все одно — вставать. И как это раньше на «скорой» он подскакивал ванькой-встанькой в любое время суток? Пристегнуть «ногу», культя что-то отекла, много чаю, видно, вечером выпил. А что еще делать одинокому мужчине долгими осенними вечерами? То-то и есть, что чаи гонять.

Из зеркала в ванной на него глянуло лицо чеховского врача. Короткая седая бородка, не мешало бы немного подбрить. Чуть набрякшие веки, ох уж этот чай. Нос среднерусского типа, не «картошкой», чуть поменьше. Глаза и нос не красные, что важно. Почти здоровый вид почти не ленивого врача. Бывшего врача. «Да-с, милостивый государь, 93-й день».

Поразительно неуютно по утрам на кухне. Как-то удручающе действуют светлые пятна на обоях, там, где был гарнитур. Хотя гарнитур — громко сказано, просто такие шкафчики. Клара забрала, уходя. Также забрала сына Витьку, стиральную машину и часть его, Кузьмина, жизни. Теперь то место в душе, где была эта часть, болела фантомной болью. Почти как отсутствующая нога. У любого брака ведь два конца — развод или смерть. И неизвестно, что еще хуже.

Чай и бутерброды. Тот же чай, те же бутерброды. Только раньше — с женой — они были гораздо вкуснее. Но…. Важно во всем видеть систему. Можно ведь вполне обойтись и без этого ритуала по утрам. Перехватить чего-нибудь по дороге на работу, всухомятку. Только сейчас ему нужна система, его опора в этом мире. И пусть тот же чай в тысячный раз — противен и горек, в самой этой противности есть что-то сцепляющее с жизнью. Чувствуешь — гадость, ах, какая гадость, значит жив.

— Здравствуйте, Анна Сергеевна! — дворничиха с утра сражается с опавшими листьями. С переменным, надо сказать, успехом.

— И Вам доброго здоровья, — Анна Сергеевна охотно перестала мести и встала, приготовившись поболтать о том, о сем. Видимо, последний собеседник проходил уже давно. — Вот ведь погода-то!

Но Кузьмин, не останавливаясь, ковылял мимо, впрочем, приветливо улыбаясь.

— Да, подбросило Вам работы, — железный график — 17 минут до остановки. Отступать от него нельзя.

— Да это чего еще! Вот года четыре тому, от была осень — слякоть, дожди бесперечь, денег не платют. Ужас какой-то…, — у всех людей есть любимая тема, на которую они могут говорить часами. У тети Ани таких тем было множество.

— Вы извините, меня пациенты ждут, — вот тут доктор Кузьмин врал. Уже больше трех месяцев его ждали не пациенты, а такие же бедолаги-пенсионеры как т. Аня. Приходящие в аптечный киоск, где он сидел продавцом, за дешевыми каплями и, хоть небольшим, но все-таки человеческим вниманием.

— Да-да, конечно, работы Вам сейчас, Лексан Викторыч, тоже невпроворот — осень. Все болячки у людей наружу прут. Ну, всего Вам…, — это она уже ему в спину. Мрачноватая с виду шестидесятипятилетняя дворничиха являла собой уникальный случай в мировой медицинской практике. Работая в любую погоду с раннего утра метлой и лопатой, она никогда не спрашивала у Кузьмина советов — как что лечить, имела до сих пор все (!) свои зубы и, похоже, даже насморком никогда не страдала. Дай-то ей Бог!

Доктор Кузьмин шагал с размеренностью и четкостью метронома, это тоже было частью системы. Шагал, переваливаясь с протеза на здоровую ногу, и невольно любовался осенью. Как она снова трагически заламывала руки, полагая, что умирание и тлен — навсегда. Конечно, этим траве и листьям уже не увидеть лета. Как же спокойно и умиротворенно они уходят! Люди так не могут, людям смерть дика и страшна. А еще страшнее, что вот эти — другие люди, сидящие рядом, и стакан воды, стоящий на тумбочке, и засохший цветок в вазе — все это останется, а их не будет. Да, началось все с красот осени, а закончилось как всегда. «Никак не могу привыкнуть, что уже не доктор. Осень-осень, «унылая пора — очей очарованье…". Когда по утрам не хочется на работу, а по вечерам — домой, начинаешь замечать то, что в промежутке».

Вот и остановка. Непросто ковылять по грязи на одной-то ноге, ох, непросто. Тетка со знакомым лицом продает свежие сплетни, лежащие на скамье под полиэтиленом.

— Газету не забыли купить? — спросила сердито. «Взрослые ведь люди, а как дети, ей-богу. Не напомнишь — и забудут, точно».

Купил, конечно. Как не купить, ведь и это тоже — часть системы. И чего только не навидаешься, путешествуя по российским городам и весям! Я, конечно же, не имею в виду архитектуру. Тут еще долго тов. Хрущева будут поминать добрым словом. Просто каждый Город, городок и поселок имеет свои какие-то небольшие особенности, характерные только для него. Особенностью нашего Города были и есть очереди к маршрутным такси. Причем, такси еще может и не быть, а очередь уже есть. Стоит такая людская змейка, перпендикулярно дороге. Подошел, занял очередь. Окутанная запахом непереваренного бензина, подошла маршрутная «Газель». Ядовито-желтого цвета. Очередь слегка колыхнулась, и этого «слегка» хватило, чтобы очаровательно-предприимчивая студентка просочилась вперед Кузьмина. Ну просочилась и просочилась. Бывает. Подошла ее очередь. Оборачивается с милой улыбкой:

— Пропустите вон ту девушку. Я за нее заплатила.

Сзади прошмыгнула еще одна сикалка и заняла последнее свободное место. Кузьмин быстро, не дожидаясь пока «Газель» уедет, отошел от очереди. Почувствовав колючий комок где-то над бронхами, а также жгучее желание, прямо потребность, обматерить обеих девиц. Спешащих за знаниями. Был у них санитар Витюня, матерился неподражаемо. Вот уж он-то нашел бы подходящие к случаю слова и обороты. Нормальному же человеку это совершенно не к лицу. Не-ет. Если он, конечно, на самом деле нормальный человек. Адекватно на все реагирующий. Умеющий владеть собой в любой ситуации.

Приехал, в итоге, 15 минут одиннадцатого. К его ларьку уже выстроилась небольшая очередь. Видно, чтобы доказать себе, что настроение совсем не испортилось, Кузьмин решил пошутить.

— Можно, я только пластырь куплю, — обратился он к старухе, закрывавшей собой вход, делая характерное движение лезущего без очереди хама.

— Мне тоже только пластырь, — старуха, не глядя, парировала локтем наглый выпад и придвинулась вплотную к двери.

— Ой, да пропусти, кто лекарствы-то отпускать будет! — это остальные пенсионерки. Кто-то из них, похоже, знал Кузьмина в лицо. Так ему и удалось проникнуть на рабочее место. Ну конечно, бабка наврала, не нужен ей был никакой пластырь. А нужны были таблетки от стенокардии, из недорогих, и покалякать о здоровье.

Ни одного. И с кого только киношники рисуют эти образы — седовласый (-ая), с хитринкой во взгляде, с благородной осанкой, старичок (старушка), говорящие сплошными афоризмами. Нет таких. Старость приходит, а где же, позвольте спросить, мудрость? Что-то запаздывает. Но тут, как всегда проснулся внутренний голос: «Кхм-кхм, я извиняюсь, что вмешиваюсь, думаете Вы в их годы лучше будете? Сомневаюсь. Более того, Вам еще и невроз обеспечен. Подсознание только первую половину жизни — копит, потом отдает. Так что не особо тут…». Вот так. За весь день только… несколько, мало, в общем, молодых лиц. Молодым родителям — капли от живота ребенку. Какому-то нервному юноше в прыщах — презервативы. Молодой изнуренной женщине — витаминный комплекс. Остальной контингент — бабки/дедки. Наслушаются по радио рекламы и идут за чудо-препаратом каким-нибудь. Один за одним. Потом в той же последовательности — обратно, не помогает. Кто бы сомневался. Да…. 93-й день.

Вечером неожиданно для себя Кузьмин выбился из системы. Зашел в кафетерий недалеко от дома. Взял чай с пирожным «Муравьиная горка». Чай из пакетика — горький, «горка» сухая. Три столика вдоль стены в ряд. Он сидел за вторым, за третьим примостился какой-то студент, скромно одетый, но с дорогим «мобильником». Пил студент кофе. Растворимый, из такого же, как у Кузьмина коричневого одноразового стаканчика.

«Ты-то что здесь делаешь? Тебе бы с девчонкой какой-нибудь в кино сидеть. Или куда вы там сейчас ходите — в клубе. Веселился бы, пока молодой. Гуадеамус игитур…. Тоже одинокий, на лице написано».

Он попытался отвлечься от студента и сосредоточится на какой-то серьезной мысли. Не зря же он отпустил сегодня вожжи системы. Вот сейчас бы самое время понять, что с ним происходит. Все философы делали свои умозаключения в одиночестве. Все великие…. Но мысли не приходили. Видимо, философы обладали еще какой-то степенью свободы. «А я? — подумал Кузьмин. — Ведь все признаки свободы налицо. Захочу, даже на работу завтра… просплю», — все-таки он не подумал «не пойду». Это было бы все-таки неправдой. Да и без этого он все равно — вот такой, предоставленный сам себе — не был свободен. Удивительным образом семья и куча обязанностей предполагали больше свободы, чем было у него сейчас.

Чай горький.

«Муравейник» сухой. Да и вообще это не муравейник, пародия какая-то.

Студент допил свой кофе, кому-то дописал SMS, получил «доставку» и ушел. Грустно вздохнув. Мир вокруг Кузьмина сузился до размера двух пограничных столиков. Спереди и сзади.

93-й день. Завтра будет 94-й.

III

«Да-а-а…».

Сергей, теперь уже полноценный штатный программист, вяло перебирал случившиеся с ним за последнее время события. Взяли на работу — хорошо. Офис, как уже упоминалось, — прохладный и чистый. Вставать надо ни свет ни заря — плохо. И мчаться на «маршрутке» через полгорода к месту работы. Питаться на обед, опять же, чем придется. Нередко пресловутой «китайчанкой». Да и сама работа серьезно отличалась от того, чем должен заниматься программер в его — Сергея — представлении. Вместо установки клиентам нового программного обеспечения, или на худой конец починки старого, они целыми днями должны были висеть в Сети. Разглядывая сайты местных Пупковых-магнатов, записывая их плюсы-минусы. Пупковы же, в большинстве своем, не представляли, что значит в наше время грамотно сделанная страница. Предпочитая по старинке вбухивать деньги в плакатную живопись гигантских размеров. Сайты их были однообразными и скучными, изюминки не было ни в одном.

А за окном…. Еще каких-то пару недель назад здесь было лето. Лето — это «рваный монтаж».

Утомительное это дело — лето в большом городе. И вдруг все исчезло. Лето обрушилось за горизонт. Асфальт перестал быть обжигающим, бензин — таким вонючим, прохлада — несбыточной. Солнце стало усталым и тихим, а город — домашним и пыльным. М-да, осень….

За окном была осень. А места у окна-то Сергею, между прочим, не досталось. Первый день их Большеносый Босс, которого на самом деле звали Виталием Сергеевичем Соколовым, начал с расстановки персонала. Рассадки, если быть точным.

— Занимайте свои места, — гостеприимно распахивая дверь в кабинет, предложил он. Четыре абсолютно одинаковых машины на четырех абсолютно одинаковых столах. «Оперативно работают, собирались брать троих, а „компа“ уже четыре», — подумал наш герой и бухнулся за стол прямо посередине кабинета. Путь к окну все равно был отрезан Задохликом. Последний, как и предсказывалось, осторожно сел у окна. Преданный, похоже, был в полной растерянности и явно предоставлял право выбора даме. Наиболее странно повела себя, кстати, именно она. Взглянув на Сергея с явным неудовольствием, вопросила:

— Молодой человек, Вы именно здесь хотите сидеть?

Скрыв недоумение («вот не думал, что кто-то еще позарится на такое дурацкое место») наш юноша ответил:

— Да, только я собирался не сидеть здесь, а работать…, — и все это с такой отечески-обольстительной интонацией…. Но пуля, летевшая — минимум — в «девятку», по какой-то необъяснимой причине сорвалась с траектории и сгинула в «молоке». Хотя, почему необъяснимой? Этот взгляд отбивал и не такие пули.

«Кхг-м, несгибаемая девушка…».

Уже какое-то время спустя новоиспеченные сотрудники узнали, что это был хитрый психологический тест, придуманный Ежом. Им на погибель. Ежа, кстати, звали Валерием Владимировичем. Так вот — тест. Задохлик, забегая вперед скажем, что он носил гордое имя Данила, занявший самое выгодное в плане разгильдяйства место, был тут же разоблачен. «Попал» также и Преданный, звали его Сергеем, как и нашего героя. Открывающаяся дверь почти полностью закрывала его стол. А значит и Сергей-2, и Данила могли без потерь уйти с порносайта до опасного приближения ББ к их столу. Выгоднее всех — на всеобщем обозрении уселся наш герой. И, больше того, сознательный выбор такого места означал, что ему нечего скрывать. А это весьма похвально. Впрочем, наша Мисс Тяжелый Взгляд, оказавшаяся Натальей, тоже не прогадала. Входящий в кабинет мог сразу лицезреть ее романтический профиль и лишь потом видел вкалывающих под палящим солнцем негров. Шутка. Про негров.

«И потянулись серые будни». Какая замечательная фраза-клише! Редкий автор удержится от искушения воткнуть куда-нибудь такую прекрасную мысль. А между тем — будни были именно серыми. То ли осеннее настроение сказывалось, то ли беспредметность их работы. Хотя по работе-то как раз они должны были регулярно отчитываться.

Утро. Открывается дверь. На пороге — ББ в очередном аляповатом галстуке.

— Ну-с, господа и дамы, что мы наработали за истекшие сутки? — в его произношении «господа и дамы» звучало обвинительно, как у какого-нибудь красного комиссара. — Наташа…

— Да, Виталий Сергеевич, — романтически-интригующая улыбка. Кто бы мог подумать!

— …, зайдите в мой кабинет.

Заметим в скобках, что чаще и охотнее всего ББ проверял наработки именно у Натальи. Что безусловно характеризовало его, как вполне нормального человека. Все остальное в нем было от жуткого зануды. Просто — жуткого.

Еж, по паспорту Валерий Владимирович Ефремов, появлялся в конторе крайне редко, но до чрезвычайности метко.

Утро (и снова…). Дверь распахивается. На пороге — Данила в образе загнанного марафонца. Буквально — на губах пена, ноги полусогнуты, во взгляде — легкое безумие пополам с волей к победе. Еж стоит у его стола, задумчиво «кликая» одним пальцем по клавиатуре. На часах восемь минут девятого.

— Валерий Владимирович, на Челюскина пробка, бежал четыре остановки….

— Пробка, — Еж словно сомнамбула, задумчиво повторяет понравившееся слово. — Пробка….

Сергей незаметно от него подносит руку с вытянутым указательным и оттопыренным большими пальцами к виску. «Гуд бай, эврибади, айв гот ту гоу…».

— Так не надо было бежать. Шел бы спокойно. К обеду, глядишь, добрел бы, — в глазах Ежа сосуды наливаются красным.

— Валерий Владимирович, я….

— Никакие оправдания не принимаются!

/Трах-тарарах-тах-тах!!!\

— ……

— Мешают пробки на дорогах, езди в метро!

— Так не прорыли его еще, Вале….

— Да его еще, может, десять лет не пророют, — выделенной разрушительной энергии хватило бы на пять Ежей. — Работа фирмы не должна зависеть от того, что в городе не прорыто метро! Непрофессионал!

В кулуарах поговаривали, что дедушка Ежа, будучи в Советской России министром пороховой промышленности, засекал лошадь насмерть кнутом. Наследственность — упрямая вещь.

А что же наши ОМ? Для начала они, как это принято в туповатых американских фильмах, постарались украсить свои столы приятными личными мелочами. Данила поставил на стол фото Евгения Касперского в деревянной рамке. «Мой кумир», — говорил он, любовно протирая ее рукавом. Под скептическими взглядами коллег. У Натальи тоже стояло на столе чье-то фото, но никто не знал чье. Она не демонстрировала, а спрашивать в наше неспокойное время не принято. Сергей-2 рядом с черной китайской кружкой всегда ставил простую алюминиевую сахарницу, образца середины семидесятых. «От бабушки осталась», — грустно поведал он. От бабушки так от бабушки. Круче всех опять оказался наш герой. На его столе на проволочной подставке красовалась модель штурмовика ИЛ-2. Грозная машина, известная своей феноменальной живучестью, была раскрашена в стиле «реалити». — Пробоины в крыльях и фюзеляже, закопченный огнем хвост, звездочки по числу размолоченных фашистских колонн. Проволочная подставка была замечательна тем, что позволяла придавать ИЛу разные углы полета. Что Сергей и делал, в зависимости от настроения. Мрачными дождливыми днями штурмовик круто пикировал, в солнечные — с виражом уходил вверх.

Когда же это началось? Сейчас уже трудно сказать. Еще труднее вспомнить — с чего. Может быть…, да нет. Вряд ли. Или…. В общем, нашему герою зачем-то понадобился маркер-выделитель. А надо сказать, на столе его всегда царил художественный беспорядок. Или, попросту — бардак. Степлеры-ручки-карандаши-бумага представляли такую дикую мешанину, что… в общем, у ББ не было слов. Зато, как говорил Сергей, «так я всегда найду то, что нужно в данный момент». Так было во все дни, кроме понедельника. Итак, это началось в понедельник.

— О-о-о, я не верю в это! Ай кэнт билив ит! Опя-ять! Света, ну зачем Вы…. Ну ведь так все у меня было тут…. Как можно вообще вот так вот… запросто…. Это же, как

чужую жизнь влезть мимоходом….

— Нет, Сергей, и это вместо «спасибо»! Да у тебя же ужас что здесь творилось! Да я только немного навела здесь порядок, тут половину выбросить надо….

А все дело было в том, что в понедельник Света — техничка, мывшая пол, и неизвестно за что полюбившая нашего героя — наводила ему на столе образцовый порядок.

— … хоть денек за нормальным столом поработаешь!

И целый день Сергей, как рыба, выброшенная на берег, беспомощно перебирал руками (в случае рыбы — это плавники), не находя ни-че-го из своих вещей. «Нужных в данный момент».

— … нет, ну я не могу так! Тут вот наработки мои были, сейчас ББ придет, что я ему скажу? «Извините, уважаемый Boss, мне Света тут порядок навела. Приходите через недельку».

Тут наш герой, конечно, преувеличивал. Уже к вечеру понедельника ему удавалось вернуть стол в привычный вид. Радующего глаз бардака.

— … да к вечеру будет такой же беспорядок! И чтобы я хоть раз еще…. Сколько раз я зарекалась, Сергей…. Но теперь — все….

В этом месте Света обычно обижалась и до конца недели ничего не трогала. В следующий понедельник все повторялось сначала. Коллеги-очевидцы в таких случаях деликатно отмалчивались, зная по опыту, что на чьей бы стороне они не выступили, виноватыми все равно быть им.

Ну так вот. Что-то там где-то там на каком-то сайте оч-чень заинтересовало нашего юношу, и в своих заметках он решил это «что-то» выделить. Маркером. Хлоп рукой по столу, не глядя, а маркера нет. То есть — вообще нет, и где искать — неизвестно. Он даже заерзал на стуле от нетерпения, вскинул руку вверх, щелкая пальцами.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 360
печатная A5
от 529