электронная
18
печатная A5
380
16+
Тайна профессора Волобуева

Бесплатный фрагмент - Тайна профессора Волобуева

Объем:
268 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4485-7776-5
электронная
от 18
печатная A5
от 380

Выражаю благодарность Галине Кравец за оказанную помощь в работе над книгой.

Пролог

Четверо всадников продвигались по узкой тропинке, петляющей среди вековых сосен. Один из них — высокорослый, худощавый, с кучерявой аккуратной бородой и пышными усами на выразительном лице одет в кольчугу, а его руки и ноги — закованы в латы. Легкий ветерок треплет вьющиеся темные волосы на не покрытой голове, а рядом с седлом покачивается подвешенный ведрообразный шлем. На вид всаднику чуть больше сорока. Белый конь под ним ступает грациозно под стать хозяину.

Рядом на пегом жеребце двигается коренастый мужчина постарше. Его тело также закрывает кольчуга, натянутая поверх кожаной одежды, бренчащая кольцами во время движения. На густой седеющей шевелюре блестит на солнце полукруглый шлем.

Замыкающие шествие выглядят помоложе первых двух, а их амуниция походит на доспехи коренастого товарища.

Все четверо представляют собой воинов, вооруженных мечами. Клинки, спрятанные в кожаных ножнах, покачиваются в такт лошадиной поступи.

После очередного поворота тропинки деревья расступились, и взорам предстала деревушка на берегу уютной бухточки. От деревни до леса простирается широкое поле, заросшее травой с человеческий рост. Всадники, спешившись, повели лошадей сквозь травяные заросли, оставаясь невидимыми для посторонних глаз.

Они подошли к крайнему дому и заглянули за изгородь.

Основную часть двора занимает бревенчатая изба с двускатной крышей. Неподалеку от нее виден покосившийся сарай, откуда доносится приглушенное мычание. Рядом со стенкой сарая выстроились в ряд несколько деревянных бочонков. И никого рядом.

— Как ты думаешь, Ллойд, что в этих бочонках? — обратился высокорослый мужчина к коренастому спутнику.

— Не знаю, ваша светлость. Может вино?

— Давайте, пока нас никто не видит, возьмем по бочонку и назад, — проговорил повелительным тоном высокорослый, названный светлостью, судя по всему — предводитель отряда.

Двое молодых воинов во главе с предводителем аккуратно, чтобы не производить лишнего шума, перелезли через забор. Ллойд остался снаружи. «Его светлость», подбежав к бочонкам, стал по одному передавать спутникам. Те в свою очередь перекидывали бочонки за забор Ллойду. Когда рослый всадник схватил четвертый, дверь дома скрипнула, и на крыльце появилась девушка с длинной черной косой и такими жгучими глазами, что предводитель отряда, встретившись с ней взглядом, чуть было не выронил бочонок из рук.

Девушка от неожиданности открыла рот, готовая вскрикнуть. Но взгляд незнакомца остановил ее. Человек в латах поднес палец к губам, молча прося ничего не говорить.

— Ирбиз! — донеслось из-за двери.

Заглянув в дом, девушка бросила пару слов на непонятном языке. Затем, повернувшись к незнакомцу, замахала руками, давая понять, что нужно скорее уходить отсюда.

Предводитель отряда быстро ретировался к забору, за которым уже находились его спутники. К ним полетел последний бочонок. Незнакомец сделал широкий жест рукой прекрасной незнакомке. Через мгновение его сапоги коснулись земли по ту сторону двора, и вся четверка вместе с лошадьми, ожидавшими неподалеку своих наездников, скрылась в зеленых зарослях.


***

В бочонках оказалась рыба. Еще совсем свежая, только что выловленная. Но в одном из них обнаружили жидкость, по запаху — не вино, но тоже что-то горячительное. Такая добыча обрадовала отряд бородатых воинов, расположившихся лагерем в дремучем лесу недалеко от той деревни. Вояки тут же закатили пир. Не веселился вместе с ними только предводитель. Он сидел в задумчивости во главе длинного дощатого стола, установленного посреди лагеря, вспоминая повстречавшуюся сегодня девушку. Когда шум веселья достиг наивысшей точки, он решительно встал и направился к лошадям.

— Ваша светлость, куда это вы собрались на ночь глядя? — спросил полупьяный Ллойд, возникший на пути у рыцаря. Жидкость из бочонка оказалась на редкость крепким напитком.

— Послушай, Ллойд. Мне нужно побывать в деревне.

— Уж, не к той ли прелестной туземке вы собрались, ваша светлость?

— Об этом никто не должен знать. Я возьму с собой пару человек, способных еще держаться в седле. А ты остаешься за старшего.

Рыцарь вскочил на коня и в сопровождении двух легковооруженных воинов, выхваченных прямо из-за стола, скрылся за деревьями.

Уже вечерело, и лес начинал погружаться в сумрак надвигавшейся ночи. После очередного поворота тропинки раздался характерный свист, и один из спутников рыцаря, коротко вскрикнув, свалился с коня. Он упал на землю лицом вниз, а из его спины торчала стрела с двухцветным черно-белым опереньем.

— Черт, — выругался рыцарь, резко остановив коня. — Это же стрелы Штейнца.

Еще свист. И второй всадник оказался тоже на земле. Оставшись один, рыцарь выхватил меч из ножен. Второй рукой он натянул поводья, заставляя коня кружить на месте. Где же противник? Тот не заставил себя долго ждать. Из-за кустов и деревьев со всех сторон выскочили люди с обнаженными мечами. Они все разом бросились на одинокого всадника. Рыцарь сделал пару взмахов мечом, послышались вопли, и нападавшие отскочили в стороны.

— Ну, давайте, трусы подлые! — голос гулко вырвался из-под забрала железного шлема. — Один на один не посмели бы напасть?

Вражеские воины вновь начали приближаться. Сзади просвистело, и о защитную железную пластинку на плече бумкнулся наконечник стрелы. От удара рыцарь чуть дрогнул. Стрела отскочила в сторону.

Несколько наиболее отважных ринулись на всадника. Но над их головами просвистел меч, а еще через мгновение меч прошелся по чьей-то шее. Нападавшие снова отхлынули назад.

Тут из-за деревьев появился еще один всадник. Его голову украшал шлем с двумя бычьими рогами. Правая рука держала наперевес длинное копье.

— А, сам Карлос Штейнц, пожаловал, — пробубнил сквозь забрало рыцарь.

— Сдавайся, отступник!

— Ни за что!

— Ну что ж, ты сам себе вынес приговор.

С этими словами рогатый всадник погнал коня на рыцаря. Копье, направляемое твердой рукой, целилось прямо в грудь. Видя, что ему некуда уйти, рыцарь прикрылся щитом. Тут же последовал удар копья. Сила его была настолько сокрушительной, что щит выскочил из руки. Конь встал на дыбы, чуть не обронив наездника. Рыцарь с трудом удержался, чтобы не упасть на землю. Как только он выпрямился, со спины последовал еще один удар прямо под лопатку, выбивший всадника из седла.

К свалившемуся рыцарю тут же подбежали вражеские воины. Самый первый с размаху рубанул мечом, распоров кольчугу на правом боку. И эта кровавая бойня продолжилась бы и дальше. Но тут поляна, утонувшая к тому времени во тьме сумерек, осветилась ярким светом. Над головами опешивших людей пронесся огненный шар, оставляя за собой светящийся след, и скрылся за деревьями. Через минуту послышался отдаленный раскат грома, и земля дрогнула под ногами.

— Это знамение, — зашептали воины и бросились бежать прочь. Их предводитель в рогатом шлеме, взглянув на поверженного рыцаря, неподвижно лежащего на земле, пришпорив коня, скрылся во тьме.

Часть первая

1. Письмо

В один из тихих февральских вечеров, какие редко случаются в конце зимы, Юля возвращалась из школы. Дорогу освещали цепочки уличных фонарей. В голубоватом свете искрился медленно падающий снег. Снежинки плавно опускались на лицо девушки, нежно касаясь длинных ресниц, чуть приоткрытых бледных губ и кончика вздернутого носа. Белые пушинки покрывали меховую опушку капюшона, накинутого на голову, откуда выбились и ниспадали на плечи пряди длинных светло-русых вьющихся волос. Неторопливый снегопад создавал сказочное настроение, и девушка специально замедляла шаг, чтобы дорога к дому подольше не кончалась.

Зайдя в подъезд, Юля по привычке заглянула в почтовый ящик. Газет не было, но сквозь дырочки металлической дверцы белел край конверта. Открыв ящик маленьким ключиком, девушка извлекла оттуда письмо. Оно оказалось адресованным ей — Юле Морозовой. Это приятно удивило. Уже зайдя в лифт, она с любопытством прочитала обратный адрес: «г. Еловград, ул. Петушинская, д. 22, кв. 10. От Теплова Сергея».

Улица Петушинская пролегала совсем недалеко, а до дома номер 22 рукой подать. Но кто такой Сергей Теплов, Юля понятия не имела. Поэтому, она с нетерпением, еще не дожидаясь пока лифт доедет до восьмого этажа, вскрыла конверт. Там оказался сложенный вдвое тетрадный листок с одной стороны покрытый ровными строчками. Мелкие буковки наклонились вправо так, словно спешили быстрее убежать вперед, боясь отстать от стремительных мыслей автора письма.

Из разъехавшихся дверей Юля вышла на площадку. Пришлось поднятья на один этаж по лестнице, покуда лифт дальше не ходил. Пальцы второпях повернули ключ, дверь в квартиру распахнулась. Девушка прямо у порога скинула с себя сапожки и болоньевую куртку. Школьная сумка с глухим стуком приземлилась у стены. Лист из конверта вновь оказался в руках. Ну вот, наконец-то, можно приступить:

«Здравствуй, Юля. Ты, конечно, удивишься, получив мое письмо. Но ничего удивительного в этом нет. Мне довелось прочитать стихи, отправленные тобой в газету „Литературный Еловград“. В редакции обычно с новыми неизвестными поэтами не желают возиться, а переадресуют их работы мне…»

Юля оторвалась от чтения. Да, она действительно пару месяцев назад посылала несколько своих стихотворений в редакцию местной литературной газеты. Не то чтобы она считала себя поэтом, а написанные стихи — какими-то особенными и гениальными. Но они нравились ее подругам и друзьям. А учительница литературы настоятельно советовала опубликовать их в каком-нибудь местном издании. И вот Юля решилась. Отобрала, как она считала, самое лучшее, написала коротко о себе: «Юля Морозова, 16 лет», и отправила. Два месяца никаких ответов и приветов. И вот отклик на ее стихи пришел в виде этого интригующего письма. Что же в нем дальше пишется?

«Твои стихи удивительны! Мне было приятно узнать, что в нашем городе живет еще один замечательный талантливый человечек…»

«Ну, это чересчур ты хватил», — подумала про себя Юля, хотя слова ей чрезвычайно польстили. Она продолжила дальше:

«Понятно, что твоему таланту никак пропасть нельзя, и надо помочь ему развиться. Я думаю, что тебе будет интересно встретиться с творческими людьми, общение с которыми поможет стать настоящим поэтом. Для этого приходи по адресу, написанному на конверте, в пятницу в 18 часов».

Затем шло небольшое стихотворение:

«Между ангелом и бесом

Музыкант живет со скрипкой.

И под маленьким навесом

Он играет вальс с улыбкой.

В этом вальсе кружат листья,

К твоему летя окошку.

Эти листья — просто письма

От друзей и от Сережки.

Сергей Теплов».


Юля перевела дух. Она никак не ожидала получить такое письмо. Особенно взволновали стихи. «Кто же такой Сергей Теплов? Почему он посчитал мои стихи замечательными? Ведь ничего же про меня он не знает, а уже посвятил два четверостишия». Озадачило ее также и приглашение на встречу с «творческими людьми». А надо ли ей развивать свой талант? И как эти «творческие люди» помогут его развить?

Вопросы переплетались в юной голове. Но на всякий случай Юля решила сходить на встречу, до которой оставалось два дня.


***

Наступила пятница. Еще с утра Юля испытывала волнение как перед экзаменом.

«А может не ходить?» — полезли в голову противные сомнения. — «Они там все умные, наверное. Взрослые уже. А кто я такая? Школу не закончила даже. Вопросы начнут задавать, а я и ответить не смогу. Буду глазами хлопать. Да и вообще, о чем говорить буду с ними? Никого, наверное, не знаю».

Но в ее сознании пробивались и другие мысли, будто просыпался второй внутренний голос: «А разве тебе не интересно? Ты хоть знаешь, кого смогли заинтересовать твои стихи?» Услышать похвалу в свой адрес от совершенно незнакомых и в то же время продвинутых в этом деле людей, было заманчиво. Что ни говори, а ей льстило то, что ее стихи могли кому-то понравиться. Но самое главное — Юлю интриговал этот таинственный Сергей Теплов. Кто он такой? Почему она раньше ничего о нем не слышала? И если она не сходит, то никогда и не узнает автора письма, не дающего ей покоя последние два дня.

Второй внутренний голос победил. Девушка уговорила себя, что нужно идти.

На ее звонок дверь открыл мужчина лет тридцати в очках, в синей клетчатой рубахе навыпуск и в синем трико с вытянутыми коленками. Он негромко произнес: «Проходи» и посторонился, чтобы пропустить Юлю в прихожую. Закрыв за ней дверь, мужчина повернулся к девушке:

— Ну, кто это к нам пришел?

Юля представилась.

— Сергей, — голос у мужчины был тихим и мягким. О таком говорят: «ласкает слух». Сергей пригласил гостью на кухню.

Там в клубах густого табачного дыма сидели за столом двое молодых людей. Они выглядели постарше Юли. Один с кучерявыми взъерошенными волосами и в неказистых очках, явно не идущих его лицу. Второй — коротко постриженный, широкоскулый, с немного выпученными глазами.

— Садись, — в тихой своей манере сказал Сергей девушке, — Чай будешь?

Юля присела на свободную табуретку. Сергей налил из самовара кипятка в большую кружку, добавив туда заварки из фарфорового пузатого заварника, и поставил кружку перед Юлей.

— Вот знакомьтесь, это Юленька, — представил Сергей девушку. Юленька — так ее еще никто из посторонних не называл, но Юле понравилось.

— Олег, — представился скуластый парень.

— Владимир, — назвал свое имя молодой человек в очках.

После небольшой паузы Сергей обратился к Юле, глядя на нее испытывающим взглядом:

— Ну, рассказывай.

— А что рассказывать? — не поняла Юля.

— Стихи давно пишешь?

— С класса шестого.

— Хорошо у тебя получается. Твои работы читали ребята и другие члены нашей группы — они всем понравились.

— А что у вас за группа такая? — в свою очередь спросила Юля.

— Группа тех, кто пишет. Первоначально она образовалась из нескольких литераторов, входивших в редакционную коллегию «Литературного Еловграда». В редакцию газеты поступало много разных работ. В основном — стихи, но встречалась и проза: рассказы, повести и даже романы. Мы читали эти произведения и решали: что печатать, а что нет. В какой-то момент среди редколлегии наметился раскол. Я и несколько моих товарищей поддерживали молодых и необычных авторов, которые выбивались из общего ряда, но не признавались другой частью редколлегии, поскольку зачастую их вещи не вписывались в общую парадигму издания. В конце концов, мы вышли из редколлегии и создали собственное неформальное литературное объединение, сокращенно получается НЛО, под названием «Каравелла».

— Интересное название, — вставила Юля.

— Да, звучит классно: НЛО «Каравелла».

— Как космический корабль с романтиками на борту, бороздящими бескрайние просторы космоса, — проговорил из своего угла Олег, устремив задумчивый взгляд куда-то ввысь сквозь потолок.

— Мда… хорошо сказал, — улыбнулся в ответ Сергей. — Так, на чем я остановился? Ах, да. Связь с литературной газетой мы не потеряли. Наши прежние соратники перенаправляли мне те работы, которые не проходили их отбор. И этот материал уже изучаем мы в своем кругу. Конечно, не все творения оказываются достойными. Много среди них и графоманских, и откровенно сырых. Но встречаются и яркие находки. Тогда мы ищем этих авторов и предлагаем им вступить в нашу группу.

— А для чего вступать в группу? — спросила Юля.

— Ну, во-первых, не всё, что нам присылают настолько хорошо, чтобы это уже можно было печатать. Иногда в одном стихотворении есть всего одна строчка, достойная публикации, но зато какая! И тут автору нужно помочь: обратить его внимание на то, что у него получилось здорово, а что нужно полностью изменить. Наша цель: научить начинающего автора работать над своими произведениями, оттачивать их до блеска. А дальше — помогать ему публиковаться.

Во-вторых, мы приглашаем к себе не только тех, кто пишет стихи или прозу. У нас есть и художники, и просто хорошие люди, с которыми интересно общаться. Мы создаем у себя атмосферу, помогающую человеку открыть в себе таланты, по-новому взглянуть на мир.

Тут в прихожей раздался звонок. Сергей поспешил к двери, и через пару минут на кухне появилась темноволосая девушка с длинной косой. Серый свитер и узкие модные джинсы облегали стройную фигурку вошедшей.

— Это наш Ритик, — представил девушку Сергей. — Присаживайся, — обратился он к ней.

В дальнем углу кухни оставалась всего одна свободная табуретка. Прежде чем опуститься на нее, Рита с любопытством поглядела на незнакомую ей гостью Сергея. Юля даже смутилась под испытывающим взглядом девушки.

— Ну что ж. Я продолжу дальше посвящать Юленьку в наши дела. Те, кто вышел со мной из «Литературного Еловграда», составили первую волну «Каравеллы», так сказать ее гвардию. Но они уже все стали матерыми авторами, и ведут сейчас вполне самостоятельную литературную жизнь. Мы с ними продолжаем встречаться, и они участвуют в обсуждении новых произведений. Но группа живет в основном за счет новых молодых авторов. Вот, к примеру, Олег или Володя. Они оба пишут стихи. Олег еще увлекается экстрасенсорикой. Володя хорошо играет на гитаре, из своих стихов делает песни. Рита тоже пишет стихи, но в основном рисует. Она у нас художник.

Далее разговор завертелся вокруг разных тем. Юля с любопытством разглядывала и Сергея — хозяина квартиры, и Олега с Владимиром. Олег ожесточенно спорил с Сергеем по поводу того, куда уходит душа человека, после его смерти, и покидает ли она тело во время его жизни. Сергей был уверен, что душа может существовать параллельно живому телу и путешествовать в пространстве, преодолевая астрономические расстояния. Олег был с ним не согласен. Он считал, что душа тесно связана с конкретным индивидуумом и покидает его только после кончины. Владимир глядел на спорящих с некоторой иронией, больше молчал, но иногда вставлял в разговор свои соображения, опровергающие доводы обеих сторон. Рита с интересом наблюдала за разговором, но сама участия в нем почти не принимала, а молча пила чай в своем углу.

Засиделись часов до девяти. За окном совсем уже стемнело. Сергей предложил всем вместе выйти на улицу и проводить девушек. Дорогой Сергей то и дело придумывал четверостишия прямо на ходу про то, что он видел перед собой. Девчонкам это понравилось, и они подхватили его игру, сочиняя свои поэтические строчки.

Первой проводили Риту. Она жила дальше Юли. Сергей и ребята обняли девушку на прощанье, и та, помахав им ручкой, убежала в подъезд.

Двинулись в обратный путь. Юля с Сергеем шли впереди. Теперь они ничего не говорили, каждый, казалось, погрузился в собственные мысли. Олег с Владимиром брели сзади, отстав на несколько шагов.

— Какой все-таки сегодня чудесный вечер, — после долгого молчания проговорил Сергей. — Тебе понравилось с нами?

— Сергей, все это для меня было так неожиданно. Я даже не знаю, что и сказать. Но вы все — очень классные. Правда.

Юля заулыбалась.

— Ну вот, кажется твой дом.

Компания подошла к подъезду. Сергей обнял Юлю так же, как и Риту совсем недавно. «Наверное, это у них ритуал такой», — подумала девушка. Олег и Владимир обниматься не стали, они просто попрощались с новой знакомой словами «Пока. До встречи».

Юля раскраснелась и сказала всем: «До свидания». Она еще какое-то время постояла так, глядя на удаляющихся молодых людей и Сергея. И затем направилась к двери подъезда.

2. Владимир

Юля произвела сильное впечатление на Владимира. Возвращаясь домой, он всю дорогу думал о ней.

Вообще Владимир весьма влюбчив по своей натуре. Когда-то ему попалась в руки книга «Донжуанский список Пушкина», в которой рассказывается о списке девичьих имен, составленным великим русским поэтом в одном из альбомов какой-то светской дамы Петербурга. Позже исследователи его биографии назвали этот список «донжуанским», предполагая, что в нем перечислены имена тех женщин, в которых в свое время влюблялся поэт.

Так вот, Владимир как-то тоже решил составить свой «донжуанский список». Начинался он с имени Оля, в которую Владимир влюбился еще в детском саду. Всего список чуть-чуть не добирал до двадцати имен. Надо отметить, что все эти влюбленности носили чисто платонический характер. В большинстве случаев предмет воздыханий даже и не подозревал, что по нему сохнет наш юный «Донжуан». Хотя с несколькими особами из этого списка у Владимира все же возникали отношения. Но до близости дело никогда не доходило. Неказистая внешность молодого человека не впечатляла девчонок. К тому же речь его зачастую была спутанной, особенно когда дело доходило до признаний. Мысли начинали скакать, как теннисные шарики, не давая молодому человеку зацепиться за нужную фразу. Язык переставал слушаться своего хозяина. В итоге поведать о своих чувствах в выгодном для себя свете Владимир никак не мог. Отчего он душевно страдал. И эти страдания, наверное, послужили причиной того, что он начал писать стихи. Ведь здесь он находился один на один с листом бумаги. Мысли выстраивались в ровный ряд, рождая поэтические строчки. В его возбужденный мозг приходили иногда такие яркие фразы, какие он ни за что не придумал бы, глядя в глаза понравившейся ему девчонке.

Во всяком случае, первое стихотворение появилось в тот самый момент жизни, когда Владимир испытал горечь расставания с одной девочкой из параллельного класса, в которую был не на шутку влюблен. Она отказалась с ним встречаться. А он никак не мог с этим смириться. И все свои чувства излил на бумагу. Стихотворение вышло неказистым и наивным. Но первый блин, как говорится, всегда бывает комом. И Владимир продолжил сочинять стихи.

Услышав как-то у Владимира Высоцкого (у своего кумира, кстати) о том, что стихи становятся еще ярче, когда их начинаешь петь, Владимир задумал купить себе гитару. После седьмого класса он поехал работать в летний трудовой лагерь и на заработанные деньги купил себе желанный музыкальный инструмент. Сам выучил основные аккорды и приемы игры. И все новые стихи он превращал в песни. Только вот песни эти он никому не пел. Одному лишь себе. Стеснялся. Боялся, что будут смеяться над его еще неумело сочиненными текстами.

Но время шло. У Владимира оттачивалась игра на гитаре, и совершенствовался слог его стихотворений.

Первая песня, которую Владимир осмелился представить другим, была написана им уже после окончания школы. Тогда ему предстояло расстаться с друзьями, и это ощущение накатывающейся разлуки настолько растрогало душевные струны юного поэта, что он впервые написал стихи, которые показались ему вполне достойными, чтобы спеть их своим товарищам, не стесняясь за содержание. И первым, кому Владимир спел эту песню, был его друг Иосиф.

Ложится темным покрывалом ночь,

И гаснет свет в каминном зале.

И замок наш затих, умчались прочь

Веселье, смех, что нынче здесь звучали.

Так начинались слова этой песни.

Иосиф слушал, затаив дыхание. Стихи, пропетые под задевающий душу гитарный перебор, растрогали его. Он был поражен услышанным. Все это Иосиф сказал Владимиру, уверив его, что песню нужно спеть на широкой публике. Друзья окрестили ее «Замком», и вскоре Владимиру представился случай спеть свой шедевр на проводах в армию еще одного друга Егора. Среди собравшихся оказался один из знакомых Сергея Теплова, оценивший слова песни. И он пообещал Владимиру познакомить его с лидером литературного объединения «Каравелла».

Знакомство произошло спустя пару дней. Владимир передал Теплову две тетради со стихами, которые до этого он никому не показывал, и магнитофонную кассету с записями своих песен. Через неделю он уже слушал вердикт. Большинство стихов оказались забракованы, но в некоторых Теплов выделил где отдельные четверостишия, а где всего лишь одну-две строки. Однако ни одно стихотворение полностью он не одобрил. Даже «Замок» имел свои недочеты. Правда, как песню Сергей оценил его по достоинству. Владимиру сначала было обидно за такой низкий уровень оценок, но общение с Тепловым и его товарищами помогло ему разобраться со своими произведениями. Он понял над чем нужно работать.

После долгого кропотливого труда у Владимира набралась приличная подборка стихов, которую он осмелился показать на литературной конференции, проходившей в городе Красногорске, куда он отправился вместе с Тепловым. Там юный поэт встретил очередную свою любовь, значащуюся в «донжуанском списке» под загадочной литерой «Л». Сергей окрестил ее Снежинкой, и в литературной группе девушку так и стали называть.

Вернувшись с конференции, Владимир часами вел беседы со Снежинкой по телефону. Каждый день он ждал вечера, чтобы позвонить в далекий город. Они говорили обо всем и не замечали, как бежит время. Владимир обещал Снежинке приехать на свои зимние каникулы. Но перед самым Новым годом он неожиданно получил от девушки письмо, в котором она просила его не приезжать. Владимир пытался дозвониться до своей возлюбленной, но та не брала трубку. Тогда он все равно поехал. Встреча состоялась. И Снежинка сказала Владимиру, что она его не любит.

Владимир вернулся в Еловград разбитый после неудачного объяснения. В этом состоянии у него родились новые песни, полные отчаяния и горя. Он пел их с надрывом в голосе, закрывшись в своей комнате. Игрой на гитаре он пытался залечить душевные раны от безответной любви. К счастью начавшийся новый семестр в институте отвлек мысли Владимира. Но он продолжал тосковать по Снежинке.

И теперь вдруг появилась Она — Юленька, как назвал ее Сергей. Взгляд, брошенный на Владимира во время короткого знакомства, проник глубоко в его сердце. Он весь вечер у Теплова хотел и в то же время боялся посмотреть на Юлю, чтобы ни она и никто другой не могли догадаться о возникших вдруг чувствах.

Он ждал новой встречи с ней, но на квартире у Сергея им никак не удавалось пересечься. Хотя девушка неоднократно заходила к лидеру «Каравеллы», о чем Владимир узнавал от самого Теплова, рассказывавшего об этих встречах с большим упоением. Сергей восторгался талантом новой участницы группы, обращая также внимание на ее необычайный характер. Молодой человек даже начал ревновать Юлю к Теплову. Но вот Сергей дал поручение Владимиру занести Юле папку со стихами. Со страшным волнением юноша приближался к двери заветной квартиры.

На еле слышный звонок Юля сама открыла ему дверь. Спортивные брюки и свободная футболка с короткими рукавами скрывали ее фигуру, но даже в этом одеянии она казалась Владимиру самим совершенством. Длинные русые волосы волнами покрывали ее плечи. Большие серые глаза смотрели на юношу с нескрываемым интересом.

— Привет, — просто сказала Юля.

— Привет, — ответил Владимир. — Я зашел папку тебе передать.

— Пройдешь?

— Ну… пожалуй.

Юля провела Владимира к себе.

— Присаживайся на диван, я сейчас принесу чай.

Девушка упорхнула на кухню.

Владимир с любопытством принялся осматривать комнату. У окна разместился письменный стол, заваленный книгами и грудой бумаг. Напротив дивана возвышался пузатый шкаф. Стена над диваном почти вся увешена рисунками. И на всех — изображены лошади. Где карандашом, где красками. В углу между столом и шкафом на торчащем из стены шурупе висела шестиструнная гитара, подцепленная на коричневый полупрозрачный бант из капрона. Почти такая же, как у Владимира.

В комнату вошла Юля, неся поднос с кружками.

— Ты играешь на гитаре?

— Нет, хотела научиться, но пока у меня плохо получается.

— А лошади — это ты сама рисовала?

— Да, это моя слабость. Я люблю лошадей.

— В твоих стихах лошади тоже часто встречаются.

Они сели за письменный стол, на котором Юля сдвинула в кучу бумаги, освободив место для подноса, и принялись за чай.

Они еще долго беседовали, рассказывая друг другу о себе. В руках Владимира оказалась гитара, и по ходу разговора его пальцы начали перебирать струны.

— Спой что-нибудь свое, — попросила Юля.

Владимир немного подумал и, обняв гитару, запел «Замок».

Сегодня лился в этих сводах смех,

И стены звонко от него дрожали.

Мы вспоминали радости утех.

Теперь же все замолкло в этом зале…

Слушая эти строки, Юля устремила взгляд куда-то вдаль, погрузившись в свои воспоминания. Владимир искоса поглядывал на нее, любуясь чертами лица девушки, и продолжал петь:

И закрывая ставни и врата,

Гася на старых канделябрах свечи,

В изображение фамильного герба

Впишу я символ под названьем «вечность».

Песня закончилась.

Юля пристально посмотрела на Владимира.

— Откуда? Откуда ты знаешь это? — задала она неожиданный вопрос.

— Что знаю? — не понял Владимир.

— Про символ на гербе.

— Не знаю, мне как-то само пришло в голову… Наверное, для рифмы.

— Ты понимаешь, я видела этот щит с гербом. И там символ, означающий вечность.

— Где ты его видела?

— В замке.

— В каком замке? — Владимир никак не мог понять, о чем говорит Юля.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 18
печатная A5
от 380