электронная
126
печатная A5
562
18+
Тайна оберега

Бесплатный фрагмент - Тайна оберега

Объем:
430 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-0050-4066-4
электронная
от 126
печатная A5
от 562

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Глава 1

Солнце не успело подняться высоко и, несмело пробиваясь сквозь ажурную листву, ласково касалось безмятежно сонной земли. Воздух оставался упоительно свежим и, сладко дурманя голову, пробуждал желание вдохнуть полной грудью и буквально напиться им. Покрытая серебристой сединой сочная трава, напитавшись ночной влагой, пригнулась и, чуть вздрагивая от лёгкого прикосновения ветерка, поблёскивала прозрачными капельками. На изумрудном кружеве полога леса то и дело вспыхивали янтарные солнечные блики, а неугомонные птицы, перелетая с ветки на ветку, оглашали округу перезвоном хрустальных колокольчиков.

Сильные мужские руки легко подхватили её и, казалось, подняли к самым верхушкам деревьев. Но ей не было страшно, её душа наполнилась пониманием: отец ни за что на свете не уронит свою любимую дочь. Сердце в груди трепетало от восторга, только стало несколько неловко, и, притворно надувшись, она фыркнула:

— Батюшка, ну я ж уже не маленькая!

Мама стояла рядом и звонко смеялась. Яркие лучи солнца слепили глаза, не давая разглядеть лица людей, и только их счастливые улыбки различались сквозь прикрытые ресницы. За спиной раздавались весёлые возгласы сестры и шутки братьев, и голоса родных сливались в единый мелодичный хор с восторженным звоном беспечных кузнечиков. Запах свежескошенного луга пьянил, душу распирало от безмерной радости, а весь мир был наполнен светом, любовью и умиротворением.

Неожиданно щеки коснулось что-то тёплое, мокрое и шершавое. Обмякшее сознание, желая остаться вместе с дорогими ей людьми, упорно сопротивлялось, судорожно цепляясь за образы родителей, но новые прикосновения настойчиво теребили нос, губы, подбородок, вырывая из такого светлого и замечательного сна.

Глаза непроизвольно открылись, и прямо перед собой увидели огромную зубастую пасть со свисающим красным языком. Пасть гавкнула, растянулась в счастливом оскале, и страшная морда уставилась карими умными глазами. Ничуть не испугавшись большой лохматой зверины, засоня недовольно утёрла мокрое лицо, огляделась и обижено пробурчала:

— Ну зачем ты меня разбудил?

Вокруг простирался всё тот же лес, уже третий день нескончаемым хороводом тянувшийся на всём протяжении пути в неизвестность. Собака, явно довольная тем, что её находка очнулась, призывно залаяла и бросилась в сторону.

— Гром, что ты там нашёл? — послышался мужской голос, и из-за дерева показался всадник, облачённый в начищенный бехтерец.

У пояса человека висела сабля в богато отделанных ножнах, к седлу был прикреплён налуч с добрым луком, а безвольно висявшие поверх дорожной сумки тушки зайца и куропатки говорили о его меткости.

Желая сообщить о своей добыче псина с преданным лаем помчалась к хозяину.

Вот теперь, лишь увидев незнакомца, всё её тело пронзил леденящий страх. Казалось бы, плутающий по лесу странник должен порадоваться появлению человека, но душа судорожно дрожала, а внутренний голос настойчиво предупреждал: встреча с мужчиной опасна, а с вооружённым мужчиной опасна вдвойне. Сердце, обезумев, заметалось, и, собрав последние силы, она вспорхнула испуганной птицей и бросилась бежать, но тут же споткнувшись о коварную корягу с налёта уткнулась лицом в прелые листья.

Ощутив терпкий аромат земли, она моментально развернулась, но уже не успевая подняться, словно загнанный зверёк, попятилась назад, пока не почувствовала спиной ствол дерева. Как бы сейчас хотелось слиться с корой, раствориться в плоти дуба, но равнодушный лесной великан не хотел спрятать человека, и ей в отчаянье пришлось наблюдать за приближением всадника. Воин легко соскочил с коня и неторопливо устремился к ней. Чувствуя, что сердце сейчас выпрыгнет из груди, бедняжка зажмурилась и, будто это могло спасти, в испуге закрыла ладошками лицо.

— Вот ведь птаха какая, — послышался мягкий насмешливый голос. — Да что ж это я тебя так напугал? Неужто на лешего похож?

Несмело приоткрыв глаза, она сквозь пальцы взглянула на незнакомца. Парень с едва пробивающейся бородой, присев на корточки, улыбаясь, смотрел добрыми серыми глазами. Настороженно изучая приятное мужское лицо, она несмело опустила руки.

— Что, такой страшный? — снова поинтересовался незнакомец.

Отрицательно покачав головой, трусиха продолжала молчать, а парень ещё шире улыбнулся.

— Ну вот и хорошо. Не бойся. Разве может воин обидеть маленькую девочку? — проговорил он. Она не стала спорить, хотя внутреннее убеждение говорило об обратном, а незнакомец вновь спросил: — Кто ты? Как звать-то тебя?

Немного подумав, девочка проронила:

— Таяна…

— А я Евсей, — продолжал улыбаться парень. — Как ты очутилась здесь? Заблудилась? Небось, с подружками по грибы-ягоды ходила?

Малышка некоторое время недоверчиво смотрела ратнику в глаза, а затем, наклонив голову, пробурчала:

— Я не помню…

— Как не помнишь?

— Не помню, — растеряно пожала плечами Таяна.

Озадачено нахмурившись, Евсей безмолвно разглядывал необычную находку: чумазую девчонку лет десяти-одиннадцати. Видать, оголодала. Худющая, одни васильковые глазища на лице остались. Всклокоченные, выпачканные в грязи и крови русые волосы собраны в косичку с вплетённой в неё голубой шёлковой лентой. Одета в простую крестьянскую рубаху, но сарафан добротный и расшит разноцветным бисером. На ногах сапожки из мягкой кожи. «Похоже, родители не бедствуют, раз дочери такую обувку справили, и, наверное, она любимица в семье», — размышлял Евсей, а вслух поинтересовался:

— Запамятовала, как в лесу оказалась? А из каких мест — хотя бы помнишь? Кто-родители-то твои?

— Не помню, — ещё ниже опустила голову девчушка.

— Забыла, чья ты? — вскинул брови парень.

Она снова покачала головой:

— Ничего не помню. Проснулась утром в лесу, а как попала сюда, не ведаю.

— Так к кому ж мне везти тебя? Как родителей сыскать? — растеряно проговорил он. -Отец с матушкой, поди, уж все глаза проглядели… Ещё бы, такую красавицу потерять, — желая взбодрить ребёнка, по-молодецки подмигнул Евсей. — Попробуй припомнить.

Девочка отчаянно замотала головой:

— Нет. Я пробовала, голова начинает болеть, и душа дрожит.

— Это как?

— Страшно делается, — призналась она и, пристально взглянув в глаза парня, шёпотом добавила: — Очень страшно.

— Но имя-то своё вспомнила…

— А оно у меня на пояске вышито, — оживилась девочка и показала пояс.

Евсей посмотрел — и правда: на пояске искусно вышитое имя.

— Так ты грамоте обучена?

— Наверное, раз прочитать сумела.

— Да, в самом деле. Тайна ты, а не девка, — хмыкнул парень. — Ну что ж, пойдём. Коли ты никого не помнишь, тебя-то саму наверняка не забыли и признают. Поспрошаем в окрестных деревнях, не терял ли кто девчонку. Глядишь, отыщутся родичи твои, — ободряюще улыбнулся Евсей и протянул руку.

Насторожено косясь, Таяна всё же протянула ладошку. Ратник помог девочке подняться и подвёл к коню:

— На лошади ездить умеешь?

— Умею.

— Помнишь?

— Нет, знаю, — взглянула она огромными глазищами.

Евсей усмехнулся и, усадив девочку на коня, сам вскочил в седло. Одной рукой придерживая чумазую находку, воин тронул поводья, и гнедой жеребец зашагал по лесу. Оказавшись в объятиях парня, Таяна прижалась щекой к прохладным пластинам бехтереца и облегчённо вздохнула. Руки Евсея неожиданно успокоили бедолагу. Они напоминали ей руки другого мужчины, её отца: такие же сильные и ласковые, и девочке казалось, что новый знакомец может защитить её от всех напастей. Немного помолчав, Евсей спросил:

— А ещё что знаешь?

Малышка подумала и гордо прощебетала:

— Умею писать, а ещё вышивать.

— Эвон как! Почему так решила?

— Знаю и всё, — качнула она головой.

Ратник задумался, и дальше ехали молча. Пёс, следуя за хозяином, то скрывался в зарослях, обследуя окрестности, то возвращался назад и вновь бежал рядом. Вскоре стали слышны мужские голоса, и среди деревьев показались всполохи костра. Девочка вздрогнула, напряглась, и её испуганные глазищи уставились на Евсея. Заметив волнение малышки, парень улыбнулся.

— Ну что задрожала, словно заячий хвост? Не бойся… Никто тебя не обидит. Не позволю! То дружинники мои, — пояснил он.

Преданно взглянув на воина, Таяна вдруг крепко обхватила его ручонками и прижалась к груди. Не ожидая подобного проявления доверия, парень несколько растерялся, но потом ласково погладил ребёнка по голове.

— Вот ведь птаха… — вздохнул он.

Наконец они выехали на поляну, где, расположившись вокруг костра, отдыхали человек двадцать воинов. Облачённые в добротные кольчуги мужчины обыденно переговаривались, но сами бдительности не теряли. Несколько человек оставались на посту, да и остальные не спешили расставаться с оружием. Кто проверял исправность пищалей, кто начищал клинки сабель и топоров, имелись среди ратников и лучники, заботливо укладывающие стрелы, чтобы в случае боя без затруднений выхватывать их из колчана. Увидев Евсея с девчушкой, дружинники удивлённо переглянулись, но тут же принялись шутить:

— Ба, княжич, ну и дичь ты изловил! — засмеялся седовласый воин.

— Это что ж за чудо такое лесное? — хохотнул парень примерно одного с Евсеем возраста.

— Неужто невесту себе нашёл? — хитро прищурился ратник у костра.

— Да ладно вам зубоскалить, — передавая подстреленную дичь кашевару, нахмурился Евсей. — Девчонка и без того напугана дальше некуда. Несколько дней по лесу одна плутала… Да так, что ни себя, ни родичей не помнит, — осадил он товарищей.

Перестав смеяться, дружинники уже серьёзно взялись рассматривать девчушку. Княжич слез с коня и снял Таяну. Лишь коснувшись земли, девочка юркнула за спину Евсея и исподлобья оглядела ратников.

— Гляди-ка, словно дикий зверёк, — вздохнув, покачал головой пожилой воин.

— Да, Богдан Иванович, видать, натерпелась девка, — поддержал его кашевар.

Крепкий мужчина средних лет с чуть тронувшей виски сединой подошёл к княжичу:

— Неужто и в самом деле родителей не помнит? — насупил он широкие брови.

— Похоже, нет, Прохор Алексеевич, — ответил Евсей.

— Во дела… — покачал головой Богдан и по-отечески улыбнулся девочке. — Да не бойся ты, бедолага, иди к костру. Голодная, небось?

Но девочка, вцепившись в Евсея, не решалась отойти. Княжич взял Таяну за руку и подвёл к костру.

— Садись, — сказал он и, обращаясь к воину, колдующему у огня, приказал: — Степан, накорми девчонку.

— Ну что, Евсей Фёдорович, нянькаться теперь придётся, — улыбнулся Степан и подал Таяне сухарь. — На-ка пока, погрызи. Скоро каша будет готова, тогда и накормлю уже по-настоящему.

Схватив сухую горбушку, девочка с такой жадностью набросилась на нее, словно это было лакомое угощение. Дружинники только с сочувствием наблюдали, как быстро она разделалась с хлебом.

— Слушай, дядька, — обратился Евсей к Прохору, — ты у нас мастер отыскать кого угодно. Может, разузнаешь, откуда девчонка-то.

— До того ли нам сейчас? — сверкнув карими глазами, нахмурился воин. — Нас за казной послали, а мы по деревням родичей найдёныша искать будем?

— Ну а что ж с ней делать? Не в лесу же бросать?

— Ладно, подумаю, — запустив руку в густую бороду, буркнул Прохор.

Вскоре аппетитный аромат каши возвестил о её готовности, и воины, глухо заурчав, расселись вокруг костра и заработали деревянными ложками. Основательно перекусив и немного передохнув, отряд вновь засобирался в дорогу. Евсей усадил лесную находку на телегу с провиантом, воины вскочили на коней, и дружина тронулась в путь. Убедившись, что никто не пытается причинить ей зла, девочка успокоилась и уже оглядывала людей более уверено.

— Ты найдёшь моих родителей? — с надеждой взглянула Таяна на княжича.

— Попробую.

— А куда ты едешь?

— По делу.

— Важному?

— У воина неважных дел не бывает, — усмехнулся он.

Понимая, что больше ей никто ничего не расскажет, Таяна глубоко вздохнула и решила больше не донимать княжича расспросами. Накатанная дорога, гулко отдаваясь под копытами коней, бежала пыльной лентой сквозь лес, телега жалобно поскрипывала, повторяя бесконечную монотонную песню, а девочка от скуки следила за проползающими мимо кустами и деревьями. Устало разглядывая неспешно шагающих лошадей и их всадников, Таяна окончательно осознала, что теперь она в безопасности, родные её вскоре найдутся, а все беды окажутся позади. От столь утешительной мысли и сытого желудка девчушку разморило, и, устроившись поудобней на соломе, она задремала.

— Ну что, княжич, думаю, засветло до места добраться не успеем, — предположил Прохор Алексеевич.

— Похоже на то, — согласился Евсей.

— Здесь по дороге деревушка будет. Заночуем там, да заодно и про девчонку твою расспросим, — предложил Прохор. Евсей согласился, а дядька неожиданно хитро взглянул на племянника. — Ты не забыл, чего батюшка велел?

— Ты о дочери князя Засекина? — смущённо улыбнулся Евсей.

— О ней, — хмыкнул в бороду Прохор. — Считай, не за казной едем, а на смотрины! Мне Фёдор Петрович сватом наказал быть, — напомнил дядька. — Сам знаешь, батюшка твой давно уж с Алексеем Григорьевичем сговорился. Они с детства дружбу водят, тогда ещё мечтали породниться. Вот и пришло время. Не робей! Говорят, Настасья девка ладная.

— Да какая тут свадьба, когда нам со дня на день на Москву идти? — нахмурился Евсей.

— А ничего… Жизнь-то она одна. Вот прогоним поляков и свадьбу сыграем, — подмигнул Прохор. — Человеку надо продолжение своё оставить. Кто будет род продолжать? — пытливо взглянул он и хохотнул. — Как говорится, холостому помогает боже, а женатому хозяйка поможет.

— Так что ж ты, дядька, сам столько лет в холостяках ходишь? И род Долматовых не продолжаешь? — хмыкнул княжич.

— Не сложилось у меня… — насупился Прохор.

— Ну, с одной не сложилось, нашёл бы другую.

Раздумывая, что ответить племяннику, воин недовольно крякнул и замолчал. Ни один, ни другой не стали продолжать разговор, и княжич, погрузившись в думы, безмолвно следовал за телегой с мирно сопящей девочкой.

Евсею Фёдоровичу Левашову не так давно минуло девятнадцать лет. Отец торопился женить сына. Да оно и понятно: самое время парню семью заводить. Как в народе говорят: «Не женат — не человек. Холостой — полчеловека». Евсей и сам был не против женитьбы, да только вот насчёт невесты… Была у него любимая… И вспоминая зазнобу, княжич хмурился: «Нет, отец ни за что не согласится на свадьбу с Ириной, — понимал он. Родители считали, негоже молодому парню вдову за себя брать, да ещё и с чужим дитём. — А как сыну пойти супротив слова отца?»

Влюбился Евсей в Ирину ещё в шестнадцать. Как увидел жену друга, так и сон потерял. Василий на четыре года был старше Евсея, а уж два года как женат. Но Левашов и не помышлял показывать свои чувства, не по-товарищески это на жену друга зариться, да только поделать с собой ничего не мог.

Но в Калязинской битве побратим погиб, и Евсею пришлось везти тело товарища к нему домой, а позже, желая помочь молодой вдове, княжич её навещал. Незаметно как-то всё закрутилось, страстное влечение подхватило огненным вихрем, и Ирина стала его первой женщиной. «Нет, отец не позволит», — горестно размышлял Левашов и, вспоминая горячее тело вдовушки, гадал, как бы оттянуть нежеланную свадьбу. Да и как противиться батюшке, когда князь столько лет мечтал породниться с товарищем? Правда до Евсея дошли слухи, будто Настасья не сильно горит желанием выйти за него, за Евсея, ей другой жених был по сердцу. «Но разве детей кто спрашивает, когда родители между собой сговорились?» — тяжело вздыхал княжич. Окунувшись в волнующие воспоминания, парень с тоской представлял Ирину, и невесёлые мысли блуждали в его голове.

Глава 2

Под редкое фырканье лошадей дружинники продолжали путь. Негромко переговариваясь, мужчины изредка подшучивали друг над другом, но Евсей с Прохором, поглощённые раздумьями, не нарушали молчания. Проселок, петляя меж деревьев, терялся за густым кустарником и, вывернув из-за поворота, открыл взору дружинников раскорячившуюся поперёк дороги телегу. Прохор встрепенулся и подозрительно прищурился. Коренастый мужичонка пытался поставить колесо на место и, увлечённый делом, не замечал появившихся всадников. Пристально разглядывая крестьянина, Долматов прошептал племяннику:

— Прикажи ратникам быть наготове.

Княжич вопрошающе взглянул на опытного воина, и тот пояснил:

— Ты часто видел, чтобы простой мужик за поясом кистень держал? Да ещё с посеребрённой рукоятью? Да и место для засады лучше не придумаешь. Кусты к самой дороге походят, окрестностей не видно.

Левашов тихо отдал команду и сам, настороженно зыркая по сторонам, продолжал путь. Приблизившись к телеге, Евсей разбудил девочку:

— Слышь, птаха, как только остановимся, сигай сразу под телегу. Поняла?

Таяна встревоженно взглянула на княжича и, не задавая лишних вопросов, понимающе кивнула. Подъехав к преграде, отряд остановился:

— Бог помощь, добрый человек, — проговорил Евсей.

Мужик, будто только что завидев людей, радостно оскалился.

— И вам здоровья, служивые. Вас, видать, сам господь мне послал. Вишь, какая беда приключилась, — указал незнакомец на колесо. — Подсобите, молодцы, будьте добры.

Княжич сделал знак. Двое всадников спешились и направились к телеге, но только они, ухватившись за раму, собирались её приподнять, как мужик, выхватив кистень, нанёс удар, норовя попасть по голове одного из воинов. Ожидая нападения, гридень увернулся, и тяжёлый шар, грохнувшись о жердь, разнёс дерево в щепки. В ту же секунду из леса с угрожающим рёвом повалили разбойники, и дружинники выхватили оружие.

Таяну не надо было уговаривать. Только заметив вооружённую ватагу, девочка, словно ласка, соскочила с телеги и юркнула за колесо. Сжавшись в комочек, она с ужасом наблюдала за разрастающейся схваткой. Над лесом прокатились жуткие звуки смерти: пищали, с оглушительным грохотом сверкнув огнём, окутали дерущихся сизым едким дымом; стрелы, напоминая злых ос, со зловещим свистом метнулись в поиске жертвы, и когда смертельное жало с глухим шлепком находило цель, сдавленный всхлип звучал им наградой. Возмущённое ржание лошадей, угрожающие возгласы дерущихся людей сливались с визгливым звоном металла, и всё вокруг смешалось, завертелось, заметалось, превратившись в единую чудовищную мясорубку, безжалостно перемалывающую человеческие тела в бездыханные останки.

Хрипло рыча, противники стремительно сталкивались и, нанося страшные удары, напоминали скорее разъярённых животных, чем людей. Скрежет скрестившихся сабель резал слух, лица мужчин, перекосившись в злобном оскале, пугали, брызги крови, заливая землю, вызывали приторно-тошнотворные запахи.

Разбойники превосходили численностью, но умелые воины стойко отражали напор ватаги. Сбив конём первого нападавшего, Евсей обрушил саблю на голову другому и, развернув гнедого, намеривался поразить третьего, но лишь он размахнулся, как с дерева на княжича свалился душегуб, вышибив всадника из седла. Повалив Евсея, тать, готовясь нанести удар, занёс руку, но княжич, вывернувшись, успел перехватить запястье. Завязалась ожесточённая борьба, разбойник, хищно ощеривавшись, давил, Евсей, заскрежетав зубами, напрягся и, сделав усилие, вонзил нож лиходея в его же хозяина. Тот охнул и обмяк. Не мешкая откинув труп, Левашов подхватил саблю и вскочил на ноги.

Заслышав за спиной угрожающий рев, Евсей молниеносно развернулся и одним взмахом снёс голову подлетевшему разгорячённому разбойнику. Оглядевшись, княжич тут же поспешил на помощь Прохору, отчаянно рубившемуся сразу с тремя противниками. Вдвоём дядька с племянником быстро расправились с врагами и кинулись на следующих. Свара продолжалась. Падали убитые, стонали раненые, сыпали угрозами живые, а между людьми, защищая свою «стаю», прыгал, рычал и угрожающе лаял огромный пёс, собачьим чутьём различая врагов.

Притаившись под телегой, Таяна, испуганно вылупив глазёнки, следила за озверевшими мужчинами. Евсей, размахивающий саблей, казался девочке былинным богатырём, но всякий раз, когда на него наседал новый разбойник, малышка вздрагивала, нервно вцепляясь ручонками в спицу колеса. Неожиданно неподалеку от неё остановился человек и, вскинув лук, направил его на Евсея. Таяна не знала, какая сила выкинула её из-под телеги, но она, кошкой заскочив на спину лиходею, вцепилась пальцами в его глаза. От неожиданности тот вскинул лук, и стрела устремилась в кроны деревьев. Тать разозлился и, с лёгкостью расцепив слабые ручонки, скинул с себя девчонку. Свалившись на землю, Таяна попыталась подняться, но мужик придавил её сапогом.

— Ах ты, свербигузка! — занёс он руку с ножом.

При виде блеснувшего металла девочка от страха распахнула глаза и тут же в ужасе зажмурилась. Ожидая смерти, Таяна замерла, но удара не последовало, а послышался глухой толчок и невнятное ворчание. Открыв глаза, Таяна увидела, как лохматая зверина, подмяв под себя злодея, сомкнула челюсти на руке с ножом. Раздался жуткий хруст ломающихся костей, но его перекрыл визгливый вопль человека. Гром угрожающе рычал, и его рык сливался с жалобным воем разбойника. Рявкнув пёс, словно желая убедиться в своей победе, взглянул на жалкую скулящую жертву и, лязгая страшными зубищами, вновь кинулся в гущу схватки. Придерживая окровавленную руку и причитая от боли, лучник поднялся и, заметив всё ещё сидящую на земле Таяну, недобро оскалился.

— Ведьма! — прошипел тать. — Оборотня на меня напустила! — здоровой рукой подобрав нож, злодей направился к девочке и с перекошенным от боли и злобы лицом вновь замахнулся.

Неожиданно вскинутая рука разбойника отлетела в сторону, а в следующую секунду из его живота появился клинок. Когда оружие вышло из тела, лиходей свалился, и перед Таяной возник Евсей.

— А ну, брысь отсюда! — гаркнул он и кивнул в сторону телеги.

Таяна прошмыгнула в укрытие, а княжич без заминки снова вступил в рукопашную.

Бой продолжался. Опытные ратники дрались умело и, уверенно круша противника, перехватили инициативу. Наконец осознав, что добыча оказалась им не по зубам, злодеи отступили и, побросав тяжелораненых и убитых, сиганули в лес. Кого-то из них и там настигла кара, но некоторым всё же удалось скрыться. Решив не тратить сил на поимку лиходеев, дружинники вернулись на дорогу и, посчитав потери, выругались. Убитых оказалось двое, а пятеро воинов получили ранения. Княжич подошёл к ещё живому грабителю.

— И какого лешего вы напали на нас? — нахмурился Евсей. — Обычно подобные вам людишки выбирают добычу послабее.

— Отговаривал я Демьяна, — морщась от боли, процедил тать. — Да не послушался он.

— Чего так? — поинтересовался подошедший Прохор.

— Так боярин один деньжат атаману нашему подкинул. Да посулил добавить опосля, когда вас порешим, — скорчился раненный. — Братцы, дайте водицы хлебнуть… Сил нет! В горле пересохло.

— Мы тебе не братцы! — рыкнул Долматов.

— Подай, — хмуро пробурчал Левашов и сделал знак одному из воинов. Тот поднёс к губам раненого флягу. Разбойник жадно прильнул к воде, а напившись, отвалился и задышал более свободно.

— Что за боярин велел нас извести? — продолжал расспрос Прохор.

— Не знаю… Атаман с ним разговор вёл… Боярин расписал только, какой дорогой вы должны идти.

— И вы согласились с княжеской дружиной силой помериться? — хмурился Доматов.

— Демьянка наш на лошадей, да на доспехи ваши позарился… А боярин тот говорил, что никакие вы не дружинники, а так, людишки торговые… А латы натянули из боязни битыми быть… Обманул аспид… — простонал разбойник.

— Понятно, — хмыкнул Прохор. — А давно он вас подговорил?

— Уж с седмицу, как. Мы вас третий день дожидаемся, даже опасаться начали, не другой ли дорогой поехали? — тяжело вздохнул тать и, немного помолчав, простонал: — Уж лучше бы другой… — вздохнул он и испустил дух.

— И что ты на это скажешь, Евсей Фёдорович? — сдвинул брови Долматов.

— Скажу, измена в стане Пожарского.

— Похоже на то… Вот только непонятно мне, — сдвинув брови, задумался Прохор. — Если знали, что за казной едем, почему сейчас напали? Почему не дождались, когда обратно с богатым обозом идти будем?

— Так обратно к нам дружинники Засекина присоединятся, — предположил княжич.

— Думаешь, рассчитывали, что Алексей Григорьевич, не дождавшись нас, один казну повезёт? И тогда на него напасть? Вроде как поодиночке перебить? Что-то не сходится здесь… И не пойму, что… — всё больше хмурясь, покачал головой воин. — Да ладно, торопиться надо. Неспокойно у меня на душе.

Закончив осмотр раненных, Евсей обтёр оружие и подошёл к Таяне.

— Я же сказал, сиди под телегой! — вспомнив бой, осерчал княжич. — А кабы я не поспел?

— Он хотел тебя убить, — кивнула девочка на распластанного неподалёку лучника.

— Выходит, ты спасла меня, птаха? — взглянув на тело убитого, чуть улыбнулся воин.

— А ты меня, — захлопала ресницами Таяна. — А можно я его лук себе заберу?

— А стрелять умеешь?

— Не знаю, — пожала она плечами. — Думаю, умею. А не умею, так научусь…

— Ну, давай попробуем, — предложил княжич и подал девочке лук. Пока дружинники перевязывали раны, собирали оружие и освобождали дорогу от разбойничьей телеги, Евсей обучал девчонку стрельбе из лука. — Всё поняла? — спросил воин, и она подтвердила. — Ну, тогда стреляй. Вон в то дерево, — указал он.

Таяна подняла лук и, с трудом натянув тугую тетиву, наконец выстрелила. Стрела угодила точно в дерево. Княжич удивлённо вскинул брови.

— Ай да птаха! Похоже, тебя до меня стрелять учили. А кто, не помнишь?

— Батюшка или браться, наверное… — пожала она плечами и довольная, что ей удалось сделать удачный выстрел, счастливо улыбнулась.

— Вспомнила? — обрадовался Евсей.

— Нет, — покачала головой малышка. — Они ко мне во сне приходят. А раз снятся, значит, они у меня есть? — взглянула она васильковыми глазищами.

— Наверное, — согласился парень. — А дом снится? Какой он?

— Нет, дома не видела, — вздохнула Таяна.

На телегу погрузили убитых ратников, и отряд вновь тронулся в путь. Девочке вовсе не хотелось соседствовать на подводе с мертвецами, и она охотно согласилась ехать верхом. Восседая на высокой кобыле, словно принцесса на троне, Таяна с важным видом сжимала в руках неожиданный трофей, а рядом с ней бежал не менее довольный выпачканный в пыли и крови пёс. Желая избавится от надоевших запахов, Гром периодически фыркал и чихал, но, тут же вскидывая морду и хвост, торжествующе поглядывал на воинов. Не забывая скалиться мокрой зубастой пастью, пёс важно выпячивал мощную грудь, будто именно он был главным победителем в драке.

Дружинники негромко переговаривались, поминая недобрым словом разбойников, а Таяна, краем уха прислушиваясь к мужскому разговору, с нескрываемым восхищением смотрела на княжича. Теперь Евсей и вовсе казался девочке самым сильным и смелым витязем на всём белом свете. Шагая рядом, Левашов уверенно и грозно поглядывал по сторонам и, встречаясь с обожающими глазами малышки, снисходительно ей улыбался.

Несмотря на молодость, Евсею уже много чего довелось повидать в жизни. Времена стояли неспокойные и лихие — Смутные были времена. Пятый год Левашов нёс воинскую службу и успел поучаствовать не в одном сражении. Дрался юноша по-молодецки храбро и отчаянно, а вскоре возглавил небольшой отряд, чем бесконечно гордился сам и снискал похвалу отца.

Сложно было неискушённому отроку разобраться в хитросплетении событий, нахлынувших бедой на родную землю. После смерти Ивана Грозного не все бояре смирились с избранием царём Бориса Годунова. Считая себя более достойными российского трона, князья строили козни, науськивая народ на царя, а тут ещё в Польше самозванец объявился, заявивший, будто он чудом выживший цесаревич Дмитрий. По земле прокатилось волнение, а после неожиданной смерти Годунова стало и того хуже.

Чиня распри между собой, одни бояре присягали Лжедмитрию, другие поднимали против него восстание, а часто, надеясь получить личную выгоду, люди просто метались между враждующими лагерями, ещё больше сея смуту. Крестьяне бежали с разорённых земель и, собираясь в лихие ватаги, объявляли себя вольными казаками. Пользуясь всеобщей сумятицей, по дорогам бродили разрозненные отряды поляков, воровских казаков и прочих разбойников, учиняя грабежи да беззаконие.

После убийства самозванца трон занял Василий Шуйский, но спокойствия народу это не принесло: на смену первому Лжедмитрию явился второй. И вновь одни кланялись самопровозглашённому Вору, другие признавали царём Шуйского, а на землях русских нагло хозяйничали иноземцы. Город шёл на город, брат на брата и, изнывая от боли и горя, разрозненная страна умывалась кровавыми слезами.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 126
печатная A5
от 562