12+
Сын звезды, рожденный горой. Александр Великий

Бесплатный фрагмент - Сын звезды, рожденный горой. Александр Великий

Приключения
Историческая проза
Современная проза
ЭлектроннаяПечатная А5Русскийгоры
Книга снята с публикации
Объем:
400 стр.
Возрастное ограничение:
12+
ISBN:
978-5-0050-9091-1

Мы меняем мир, и мы меняемся с миром.

Пролог

Курет стоял на носу корабля, и штевень судна разрезал волны, бьюшие в борт корабля, и качка была все же не такая сильная здесь, гораздо хуже приняло его Гирканское море.. Критянин смотрел на высокие берега, которые провожал его взгляд, посмотрел на небо, оно было более прозрачное, и сейчас почти без облаков, хотя и здесь попали в шторм, правда не опасный. Опять он оказался на севере, Неарх плыл на на тридцативесельной ладье по великой реке Ра, в храм Латоны и ее детей, Аполлона-Улля и Элисии. Он вспоминал,что когда попал сюда в первый раз, просто не поверил своим глазам. Река, громадная, словно море, так что едва было видно  противоположный берег. Реки Эллады после этого казались ему маленькими ручьями, пересыхающими летом. Неарх схватился за борт корабля, опять задыхаясь, и закружилась голова. Он закрыл глаза, и задышал часто-часто,как учили его йоги Индии, пытаясь прийти в себя. Здоровье стало сдавать, он чувствовал, что с ним что-то не так как надо, болело сердце. Курет шел на корабле из гавани на Гирканском море, повторяя путь Дария и Кира, но надеялся, что для него закончится все более счастливо. Жена недавно умерла, сыновья выросли и вернулись на Крит, к деду, и дома его больше ничего не держало. На реке воины и слуги послов часто ловили рыбу, и сопровождающие их воины, из местных племен, сначала скифы, а затем сарматы, показывали им дорогу, и указывали где можно безопасно пристать. Ночью, когда небо было свободно от туч, он измерял астролябией высоту над горизонтом Полярной Звезды, узнавая широту местности. Кормщик с нарастающим вниманием смотрел за действиями пожилого критянина, и однажды подошел к нему.

— Не покажешь, что ты измеряешь и каким устройством? — попросил его скиф.

Критянин показал, как установить прибор к линии горизонта, как рассчитать угол, на который поднимается Полярная Звезда или Матка, как ее здесь называют. Так что дорога оказалась заполненной обучением местного кормщика, и на комаров уходило меньше внимания. Река была просто бескрайней, он был здесь уже второй раз, но удивлялся по- прежнему, дельта, куда они приплыли из моря, гораздо больше дельты Нила, и здесь было множество островов, и целые леса из тростника. Поднимались вверх по течению реки, и шириной она была почти в десять стадий. Местные вожди племен, выполняя волю Великого Белого царя, помогали послам, одним из которых был и Неарх. Вместе охотились и ловили рыбу, особенно ему нравился осетр, которого на родном Крите не найти, и тут во второй раз он видел медведя- казалось бы громадный зверь, а хвоста не имеет, что для эллинов, бывших тут с ним было в диковинку. Леса здесь были огромные, а комары еще больше, и в первый раз, когда он был здесь, гнус ему здорово докучал. Вскоре, через месяц, они приплыли к столице Белого царя, который звался по-разному- и Белград, и Царьград. Город стоял на притоке Белой Великой реки, а город хотя был весь из дерева, но обширен и прекрасен. Как только привалили к причалу, к ним вышла стража, и узнав кто прибыл, посланцев повели в Верхний Город. Он был здесь впервые, все было увлекательным, мостовые были так же покрыты деревом, но было красиво и чисто, даже заборы домов были выкрашены в разные цвета и покрыты резьбой. Люди одеты в одежду из льна, с вышивкой у горла и на рукавах, штаны и мягкие сапоги. у мужчин, и платья у женщин. Неарх с интересом осматривал узоры одежды жителей.

— Послушай, почтенный, а я не могу купить себе такую тунику, — обратился он к проводнику.

— Можешь, сейчас найдем одежу, -ответил проводник.

И они зашли на торг, где на некоторое время сармат удалился, и вернулся с серой рубахой с богатой вышивкой, и отдал ее критянину, и вскоре пришли к Кремлю, деревянной Крепостью, большая часть стен которой была укрыта землей, так что только ворота выглядывали из под громадного вала, перед которым был и огромный ров. Когда они подходили к воротам, к ним прискакал посланец царя, и сказал, то их ждут. Посланцы с дарами вошли в терем, прекрасное обиталище местного повелителя, того царя, кто повелевал громадной страной по Ра-реке, Рипейским горами, и по слухам и землями за Камнем, вплоть до Студеного моря. Терем был собран из громадных бревен, с прекрасным крыльцом и резными лестницами, прекрасная резьба украшала и наличники деревянного дворца. Их провели далее, в зал, где на троне сидел Белый царь, мужчина в золотой корне из восьми лепестков золота, вырастающих из обода, покрывающего голову владыки, украшенного также шубой из роскошных мехов, тонкой работы сапог, в руке же его был посох. Его охраняли юноши в белых одеждах, вооруженные небольшими топориками. Послы подошли к трону, Неарх вежливо представился,

— Приветствую тебя Великий Белый Царь, мы пришли в знак почтения из храма Лато, из Крита, а это наши дары, — и слуги поднесли ларец с приношениями, — и позволь нам посетить храм Золотой богини.

— Мы рады видеть тебя, Неарх и твоих спутников тоже, Мы пропустим вас, и там тоже вам будут рады.- и царь разрешил вошедшим присесть, — а тебя, посланец, он кивнул Неарху, буду рад пригласить на беседу, нам надо поговорить один на один.

Спутники встали, оставив Неарха с царем, а рынды ушли через другую дверь, когда же все ушли, повелитель Севера спустился с трона, и сел с Неархом на резную скамью.

— Я рад что ты вернулся к нам, с гостями, которых ты нам с Арифарном оставил все хорошо, дети родились и уже выросли, два сына, отлично ездят на конях, управлются с луком и копьем, матери в них души не чают. И маги-яры их любят, и гуны, и сарматы. Про отца они ничего не знают, потом, при посвящении все им расскажу. -царь говорил это критянину, с улыбкой на лице, но была видна в его взгляде и нотка страха.

— Маги? Те самые что победили Кира, и их обманом убил Дарий, и про которых слагают страшные легенды в Иудее?

— Здесь их дом, они приняли клятвы Элисии и Уллю, и с тех пор верны им. Они идут в походы не ради славы или богатства, а только во имя справедливости. Не надо их боятся. Есть еще и мокши, и арсы все это воины богов. В первый же раз вы с Арифарном прошли путь до самых яжей, кого вы исседонами называете. — сказал он усмехнувшись, держа одну руку на подлокотнике, а другой упирая в свой подбородок.

— Ты избранник, тебя они указали во сне. Живи сколько хочешь, — сказал великий царь, и с видимым трудом, чуть поклонился Неарху.

— Мы переночуем и пойдем по реке далее. Магьяры и гуны узнают нас и пропустят к исседонам? — спросил посланник.

— У тебя браслет на правой руке, ты желанный гость, — ответил царь. — Именно вам был послан Улль, а не нам, — с тяжестью сказал властелин, -значит мы не заслужили.

— Наверное, просто в нас был изъян, людях Юга, и Он пришел сделать нас лучше, а вы и так близки к нему, — ответил Неарх.

— Ты умеешь утешить, -горестно вздохнул царь, — а это чувство сродни жажде, и горечь этого все равно в сердце. Надеюсь, потом расскажешь о нем. -Оставайтесь, переночуете во дворце, — сказал северянин Неарху. — Покои готовы. Примите баню, она жарко истоплена, и мед и квас ждут гостей.

Путники помылись в деревянной бане из громадных бревен, было жарко, была горячая вода, и пилигримы смыли усталость дороги, и их покормили обедом, местной едой, в которой совсем не было жареного- блюда только томленые в печи, вепрятина, мясо лося, рыба в горшочках, похлебка из капусты, и подавали хлеб, круглый и пышный, из ржаной муки, кислого теста, которого не было в Элладе и Азии, а запивали все это медом и квасом. Пили из сосудов, который Неарх видел на Крите, ковши, только здесь они были деревянные и серебряные. Все хотелось попробовать, поэтому гости с трудом вернулись в горницу.

— Спасибо царь, — ответил критянин, — прикажи, что бы потом вскипятили воды для меня.

— Хорошо, тебе принесут сосуд с кипятком.

Вскоре слуга принес пузатый округлый сосуд из бронзы на ножках с краном на одной стороне, а сверху из маленькой трубы клубился пар. С любопытством, если не сказать больше, критянин стал осматривать прибор, подставил кружку, и полилась горячая вода.

— Как же нагревается диковина? — захотел узнать он, — снизу огонь разводят? –он посмотрел на сосуд со всех сторон, и снизу тоже, чуть не облившись кипятком. Вот показать бы диковину в Александрии, механики Птолемея были бы в восторге, подумал он.

— Нет, внутри сосуда другой, туда бросают угли, и маленькими мехами раздувают, и вода закипает, — ответил слуга и вышел из покоев гостя.

Неарх подошел к своей суме и высыпал оттуда молотой ивовой коры, и этот порошок положил в кружку с кипятком. Вскоре зелье было готово, он помешал его ложкой, здесь деревянной, как и многое вокруг, вполне удобной, и когда настой остыл, выпил его. Критянин достал свои записки, перечел, что он записал о речном пути, и разделся ко сну.

В руках северянин держал два блюда из серебра тонкой работы, привезенные Арифарном в дар много лет назад. Он их повернул рисунком к критянину, тот поднял глаза, и увидел Александра, возносящегося на грифонах и чеканный портрет Элисии, сделанный по его рисунку.

Критянин лег спать, приняв еще ивового настоя, сердце почти не болело, лежать на теплых мехах, и укрытым покрывалом, было просто великолепно, да и после тяжелой долгой дороги и бани, он быстро уснул, и увидел ту, о которой грезил. Опять было холодно, как тогда на Крите. даже под медвежьими мехами, голова была как в огне, он уже почти не дышал, грудь сдавило стальными обручами. Боль под лопаткой была ужасная, он не мог вздохнуть, и даже пошевелится. Она пришла, в этот раз сразу, во всем блеске своей красоты, положила свою ладонь на его предплечье, ее глаза неотрывно смотрели на него, и улыбаясь ему, сказала:

— Ты наконец-то пришел домой, мореход. И тебя здесь долго ждали. Твой корабль на берегу, и твои странствия закончены.

Храм судьбы

Наступил вечер, стало быстро темнеть, а архонт города Лато должен был дойти до храма Латоны. Он был не один, а как подобало, с парой рабов, идущих с факелами освещая ему путь. Святыня уже белела рядом, и властителя пустили за медную дверь, оставив его спутников снаружи.«Им нельзя», сказала старшая жрица. Андротим, пришедший для своего традиционного моления Латоне, предложил дары, а жрица приняла их. Предметы забрала молоденькая жрица, но судя по одеянию, уже посвященная в таинства. Девушка напоминала лицом старинную статуэтку Элисии из слоновой кости, держащую двух змей в руках. Лицом же и статуэтка, и молоденькая жрица были схожи с людьми далекого Севера, куда по обету совершил паломничество дед архонта, на берега священной реки, и посетил древнейшие святыни, в том числе и город, посвященный богине Лато, как и родной город властителя. Дед встретил там даже пилигримов из далекого Ирана, принесшие богатые дары богам. Служители уже зажгли светильники, и старшая жрица ушла с дарами в пронаос, уложив приношения у ног богини. Статуя была прекрасна, из дерева и слоновой кости. Архонт не в первый раз окинул взглядом храм, охряные стены, бронзовые статуи у входа, почему-то задержался взглядом на дверях. Песнопения скоро затихли, и властитель готовился уйти, как вдруг…

— Гора родила избранного под счастливой звездой!!! Он пришел опять! — это стала кричать та, совсем молодая жрица, непередаваемо изменившись в лице. Она дрожала, ее били конвульсии, и она, держась за стоявший рядом бронзовый светильник, продолжала:

— Сауроктон! Спаситель! Тот, которого ждали! Он не будет побежден! Он принесет закон опять! Пройдет все испытания, пройдет весь путь до конца! И быка, и реку, и тайну!

И уже падая, произнесла последнее:

— И в самом конце встретит сестру».

Властитель кинулся помочь, но его опередила старшая жрица, вместе с прислужницами понесли, а скорее потащили безчуственое тело в дарохранительницу и к другой двери из храма, дальше, в помещение неподалеку. Архонт ждал, не стал уходить, он сам был в ужасе- одно дело знать что боги есть, а другое- получить этому подтверждение. Он дождался старшей жрицы, пришедшей с помошницей, несшей что-то на подносе, покрытом покрывалом. Она сорвала ткань со святыни, укрытой до этого, и приказала:

— Поклянись! Заклинаю всем дорогим для тебя!

Архонт, привыкший, что приказывает он, и привыкший к почтению и подчинению, не задумываясь, кивнул, соглашаясь…

— Я клянусь… Что не раскрою тайну.

— Не только… — произнесла жрица.- Клянись, что ты или твой сын во всем поможешь ему.

Тут архонта обуял страх, он не боявшийся ни битв, ни осеннего моря, всерьез был испуган и горд- стать спутником Посланца честь, и одновременно горечь и погибель.

— Я готов, — произнес он, твердо сжав губы.

— Не ты. Твой сын. Теперь он будет зваться Неарх. Потом пришлешь его в храм в Идейскую пещеру, наставница станет наставлять его, когда подрастет. -она обернулась к жрицам, и обвела всех взглядом.

— Мы благославлены. Много лет у нас не было провидицы. Клянитесь все, что никто не раскроет тайны, или Латона и Элисия вас накажут. -торжественно проговорила жрица, поднимая горящий факел вверх.

Посвящение Неарха

Юноша шел один, как и было ему велено.. Пешком, как проситель, и нехитрую свою поклажу нес на себе, а также послание для жрицы, которая встретит его у Священной тропы. Ему нравилась расстилавшаяся перед ним родная земля. Время было весеннее, и Крит в эту пору всегда особенно прекрасен, с множеством ручьев, с прекрасными лесами и полями, дорога ему не казалась унылой. Сын архонта думал о том, что ему предстоит узнать, и как долго задержится для посвящения. Он подумал: «Надеюсь не на пятьдесят лет, как Эпименид… Хотя как знать, и отец поклялся за меня. Юноша представил себе, как зайдет в пещеру, ему приготовят келью, он будет читать Гомеровы песнопения, и заснет на пятьдесят, нет, на шестьдесят, или даже на семьдесят лет. Потом он проснется, а матери и отца нет (даже подумать страшно), у него борода до колен, и его зовут снимать порчу с какого-нибудь города, или чуму изгонять, или Совет пошлёт его на Север, на родину Элисии с дарами, а, может быть, сам Улль будет ему помогать в странствиях… И он встретит хозяйку Горы, Прекрасную Элисию, отгадает три загадки, и она оставит его с собой.». Размечтавшись, юноша споткнулся, и упал, что хорошо не лицом, а на подставленные ладони, немного ободрав их, но лицо сумел отвернуть в сторону от камня, не просто так его педагог тренировал. Дома Учитель рассказывал о тайнах наук, а наставник учил владеть оружием.: «Скоро стану эфебом и посвящу волосы Уллю.». Подходя к плато Нида, где по рассказам начинается идейская тропа, он засмотрелся на вид гористой равнины ниже плато, вся местность покрытая кустарником и деревьями показалась великолепной, но он повернулся и пошел по тропе, заросшей по бокам кустами. Встречались и цветы-прекрасные маки, просто необыкновенно- красные здесь. Ну а где цветы, там и пчелы, но ни одна не ужалила юношу, они лишь облетали его с явным интересом. Двигаясь так, юноша продвигался к своей цели, и около громадного зева пещеры, адепт наконец-то увидел жрицу, его наставницу. Она прогуливалась вдоль пещеры, любуясь чудесными цветами. Это была прекрасная девушка двадцати лет, с непокрытыми волосами, как и подобало жрице, в белом платье и сером плаще, с заколкой у левого плеча. Неарх подошел к ней и окликнул:

— Привет тебе. Я пришел согласно обету отца и приказу жрицы Латоны нашего города, Лато. Я сын архонта, Неарх, должен пройти испытания и посвящения. Я готов, госпожа, — храбро проговорил юноша, почти не заикаясь от волнения.

— Уже? Только явился уже и на подвиг сгодился? — ответила девушка стихотворно опешившему от неожиданности юноше, не знавшему что надо ответить девушке. Обычно Неарх за словом в карман не лез, а тут, казалось, столько раз проговоренная про себя речь стерлась из памяти, и он робко мучительно покраснел, и наконец, выдавил из себя:

— Меня наставляла жрица перед путем в Идейское святилище, я пришел один и без слуги, как должно.

— Я вижу.. -протяжно ответила она, — Принес с собой еду? Ковш для питья, деревянный с собой? Напиться сможешь в ручье. Ночевать будешь в пещере, а утром я буду приходить и наставлять тебя, кроме меня будет еще трое учителей, я тебя познакомлю с ними.- девушка говорила это, и улыбалась, и улыбка красила ее необыкновенное лицо.

— А как тебя зовут, повелительница? — спросил послушник, стараясь улыбаться как можно более нахально.

— Каллифена, — ответила та, — Пошли, покажу тебе твое жилище.

Они спустились в зев Идейской пещеры по деревянной лестнице, на особых уступах стояли светильники из глины, подошли к нише в скале, где был ворох соломы, постель для юного критянина, рядом стояла простая глиняная амфора, закрытая крышкой, в специальной подставке и светильник с маслом. Юноша бросил свой вьюк с одеялом, новым праздничным хитоном, положил рядом лук со стрелами, и гимны Гомера, записанные на льняном полотне, пергамен был дороговат.

— Поешь, испей чашку настоя из амфоры, но не больше одной, а то умрешь. Расскажешь о видениях. Побудка на рассвете, к тебе придут учителя. -закончила она строгим голосом, держа руки перед собой, и переводила взгляд с юноши на его простую постель.

— Спасибо, Каллифена, -сказал Неарх, обернувшись к жрице.

— Да пока не за что. Не бойся снов, и видений, они могут быть и наяву.

Девушка ушла, и Неарх видел, как она уже поднимается на лестнице, без нее стало не так хорошо, жрица была великолепно сложена, красива, и сыну архонта стала интересна далеко не только как наставница или хранитель тайн, поэтому он тяжело вздохнул, и открыл суму, где лежали несколько лепешек, мед, сыр, огниво, гребень для волос, запасная тетива, деревянный ковш, новый красивый хитон, бинты и лечебные травы. Он достал ковш, налил туда отвар из амфоры и выпил настой. Немного поседел, но не умер, как втайне боялся (кто знает, что у ведунов на уме),посмотрел на руке- вроде не трясутся, усмехнулся своим страхам, съел лепешку с медом и немного сыра, выбрался наружу, напился из ручья, набрал еще воды в ковш на ночь, и осмотрелся вокруг. Вдалеке виднелся небольшой дом, обычная глиняная хижина с крышей из тростника, очевидно служивший пристанищем жрецам Бога. Он пообещал себе, что следующей ночью совершит вылазку туда обязательно. Вернувшись, разделся и закутался в свое покрывало, подумал о доме, отце и матери, братьях и сестрах, пожелал, что бы у них все было хорошо. Особо ничего не снилось, только родной город Лато, виноцветное море. Скоро пришел рассвет, он проснулся, встал, сходил к ручьё умыться, оделся и поел, даже немного почитал Гомера, его прекрасные песнопения. Вскоре пришел мужчина чуть выше среднего роста, крепкого, но не мощного телосложения, лет тридцати, без бороды с длинными темными волосами, в поводу он вел двух коней, гнедой масти, и не так что бы породных.

— Здравствуй, Неарх, я учитель воинского мастерства, при храме, со мной ты станешь искусным наездником, копейщиком, стрелком, мечником, сможешь даже обогнать Фидипида, если бы он был жив. Меня зовут Диокл.

— Здравствуй, учитель, — сказал юноша посмотрев на наставника, высокого и крепкого критянина.

— Садись на коня, проедем по тропе, где будем заниматься, и ты будешь бегать каждый день, утром и вечером. — заметил учитель, ты постигнешь мастерство воина.

Они поскакали рядом рысью, и Диокл показавал как менять аллюр у лошади, как ее не поранить при этом, и так, что бы не загнать скакуна, Неарх узнал для себя немало нового. Они спешились, и, достав деревянные мечи и раздевшись, стали танцевать пирриху, а затем фехтовать со щитом и без щита, с кинжалом и мечом. Некоторые стойки, с мечом, удары и уклоны, он видел на древних печатях, изображавших воина с длинными волосами, поражавшего врагов ловким выпадом.

— Помни Неарх, фехтование мечом на коне и в пешем бою, различное, особенно когда стараешься нанести удар пехотинцу. Не зря афиняне с коня действуют только дротиками, а меч для всадника- это на крайний случай. — учил его опытный боец.

Однажды вечером Диокл пришел к нему с длинной трубкой в деревянном драгоценном футляре с петлями из серебра.

— Пошли ученик, небо ясное, — сказал наставник, и нетерпеливо стал подталкивать его вперед, они поднялись из пещеры, наверх, небо было чистое, вокруг сияли звезды, и над ними висела полная Луна.

— Присядь на камень, — приказал ему учитель, и открыл вытянутый ларец и достал трубку, взял рукой более узкий конец, и протянул этим концом к юноше, тот осторожно взял прибор в руку.

— Посмотри в трубку на Луну, — сказал учитель взволнованным голосом, Неарх не поверил глазам, тут Диокл подошел к нему, и поправил меньшую трубку, что бы она коснулась глаза юноши, и изображение стало ясным, он увидел на Луне темные провалы.

— Закрой левый глаз. Теперь найди Марс, — добавил наставник, и сам указал его на небе, ученик навел трубку туда, увидел красную планету уже как маленький кружок, а не как звездочку, и две точки рядом.

— Спасибо учитель, — пробормотал Неарх потрясенно, — а наши мастера великолепны, я видел стекла у ювелиров, но это…

— Рассказывать оь этом никому не стоит, ученик, — явственно произнес Диокл, пряча трубку в ларец. — А теперь пора спать, — и похлопав его по плечу на прощание, пошел спать в маленький домик, а Неарх еще долго мечтательно смотрел в ночное небо. И лишь много позже он смог спустится и заснуть.

С утра они обычно боролись, отрабатывая хитрые удары и уходы, все ухватки были из панкратиона. Вечером же пришла Каллифена, и стала наставлять его в знаниях гимнов, читала ему списки логографов о географии, где находится край земли, мальчику было очень интересно, ведь он сын мореплавателя, не знал много из того, что она ему читала. Так проходило его учение день за днем, он стал много крепче, стал лучше стрелять из лука, хотя всякий критянин лучник, как и мореход, управлялся с мечом уже неплохо. На ночь всякий раз он выпивал чашу настоя, но ничего пока с ним не случалось. Прошло два месяца напряженных тренировок и учения, и так в один из дней, шедший чередом, как обычно, Неарх заканчивал свой ужин у ручья- сыр, лепешки, мед, сушеный виноград и чашу настоя, пора было идти ночевать домой, в пещеру. Он считал уже ее своим домом, Неарх уже хотел спать, потянулся перед сном пару раз, и у кустов на тропинке, увидел зимородка сидевшего на ветвях, и смотревшего на него внимательно, по земле прошуршала ящерица, мимо него пролетело кружась вокруг с десяток пчел, жужжавших вовсе не рассерженно, и не пытались ужалить его. Стало пронзительно тихо, даже сверчки не стрекотали, и не было слышно пения птиц. Быстро смеркалось, и с священной горы внезапно стал наползать внеурочный, очень густой туман, прогоняя его в ставшую уютной пещеру, и адепт поспешил укрыться в своем убежище, где на соломе, покрывшись плащом и одеялом почувствовал себя вполне уютно. Юноша произнес на ночь молитву, немного повертелся, устраиваясь поудобнее, и быстро уснул. Сначала ничего не снилось, а было тяжелое забытье, потом мелькнуло бело- мраморное лицо, и пепельная коса, а затем показалась девичья фигура, очень высокая, гораздо выше Неарха и лицо было укрыто капюшоном плаща, наброшенное на тело, и с длинным тирсом в руке.

— Это ты именован Неархом? — сразу, без промедления сказала дева сна, -Ты пришел пройти испытания? говорила она с ним глубоким, низким голосом. — И собрался проспать тут семьдесят лет! — весело рассмеялась, так что взялась в эмоциональном порыве за полы плаща, с трудом переводя дыхание, продолжала,

Неарх же похолодел, и не мог двинуть ни рукой, ни ногой, как будто заледенел.

— Ох, настроение сразу поднял.. Ты предназначен помогать Избраннику, я должна показать тебе Верх и Низ, Мир богов, Древо Мира, Священный Источник. Пойдем, возьми меня за руку, и не отпускай, а то пропадешь, и я не спасу. — говорила дева снов.

Набравшись смелости, одеревеневшей рукой, адепт взял правую руку Элисии своей левой рукой, и мир завертелся перед его глазами, это невообразимое ощущение длилось почти минуту, юноша силился проснутся, но это было невозможно, и вот, показалось что- то неявное, попытавшись выпустить руку посланницы, тут же заработал вполне себе небожественный подзатыльник, и весьма надо сказать увесистый, и дева зашептала :

— Не смей, не только погибнешь, исчезнешь без следа.

Неарх открыл полуприкрытые глаза, попытался осмотреться. Под ним была каменистая земля, с кое- где растущим кустарником, с бледными цветами, которые едва пахли, но очень приятно, вокруг все было неявно и нечетко, как будто затянутое плотной дымкой, и дымка эта не рассеивалась. Прошли несколько шагов, и перед ними из тумана, словно вывалился необъятный ствол исполинского древа, и лишь на еле видимой высоте угадывались в дымке ветви, кое- где покрытые громадными листьями. Небо было серое, все скрытое облаками, и солнце не видно, ветра так же не было совсем. Местечко неуютное, подумалось юноше, он опять оглянулся на деву, но лица все равно не увидел, одну лишь ослепительную тьму под капюшоном.

— Мы на месте выбора, это Мировое Древо. Я здесь живу, и брат Улль также.

— Мрачно здесь, — сказал Неарх, — а где он?

— На вопрос твой не отвечу я.

— Ты не готов, поэтому ты видишь пока так, — ответила Элисия. — Смотри, вот и ручей и колодец рядом с Древом. — она сказала эти слова.

И он прозрел, и туман рассеялся, и увидел уже прекраснейшие луга покрытые цветами, в воздухе стоял чудесный аромат цветов, порхали бабочки, и иногда они кружились вокруг богини, создавая просто спираль из воздушных цветов, небо было ослепительно синее, светило солнце, около же Дерева обнаружились две лежащие львицы, внимательно смотрящие на критянина, а еще далее, ранее принятые просто за валуны, сидели грифоны с золотыми гривами и крыльями, иногда раскрывая клюв, но не оглашая окрестности своим легендарным криком, убивающим всех смертных. Вокруг древа обвивалась золотая цепь, один конец ее доставал до самого неба, где и терялся в облаках, а другой опускался к земле, вился среди громадных корней, корней, вернее пучков корней было три, и посмотрев ниже, он испытал ни с чем не сравнимый ужас- критянин увидел бесконечно свивающиеся кольца Великого серого червя, или Змея, или Дракона, Самого Великого Кроноса или же Пифона, как не называй, все едино. Именно по его кольцам скользят души людей в царство Мертвых по Ледяному Мосту. Рядом с корнями выбивался из земли источник воды, и тут же был колодец, и Элисия называла все, так что слова ее отпечатывались в памяти, и их невозможно было забыть, дева называла его Урд, и то что это источник живой воды.

— Я увидел Гомерову цепь золотую, как он писал: « Не коснулся я Золотой цепи», — сказал юноша с печалью в голосе,

— Не грусти морячок, — заметила Дева, — если бы я позволила тебе ее коснуться, тебя бы ждала иная судьба.

— Так это, хорошее место, мои поля, прекрасные луга и цветы, могут видеть души тех, кто не творил зла, а что видят здесь души тех, кто творил зло, ты уже видел- Мокрую Морось, добрые люди же видят Елисейские Поля,

— Так что же я злой? спросил Неарх, и я буду мучиться вечно без пения птиц, красоты цветов и синего неба?

— Тебе показано отчасти, как выглядит мой мир, но ты не умер, и не можешь здесь быть, и видишь моими по моей воле моими глазами.

— Почему я не могу видеть тебя наяву?

— Нельзя, я могу быть среди людей, лишь когда буду воплощена в человеческой сущности, или только во сне, и показаться избранным.

— Что ты там смотришь на мою спину, — он бы поклялся что она смеется, если бы мрак мог смеяться. — Крылья что ли мои ищешь под плащом? С крыльями не получилось, ты уж извини, мореход.

— То есть ты рождалась на Земле, как человек, госпожа?

— И не единожды. Но остального не скажу, подготовлю тебя к испытаниям. Ты должен будешь отгадать три загадки, которые тебе даст Каллифена, и помни, что хитрость не запрещена, а потом будешь очищен вином -образом Ихора,

— Что же такое Ихор?

— Кровь богов, я тебе покажу, вдруг в ее руке из ниоткуда сверкнул огненный кинжал, и она провела им по запястью, Неарх нахмурился от ожидания чужой боли, боли девушки, но темнота вместо лица Элисии была непроницаемой, и вот, из под ножа потекла струя прозрачной жидкости. Сын архонта не мог отвести взгляд от текущих капель, которые стекали узенькой струйкой на землю, и уже дернулся остановить, не кровь, а нечто иное…

— У тебя нет шрамов, Неарх? -спросила богиня.

— На предплечье, — и она ни слова не говоря, поднесла свое запястье к его предплечью, и недавняя рана, на которую потек ихор, на глазах побледнела и шрам пропал совершенно, а потом коснулась ладонью его плеча.

— Что хмуришься? Гляди веселей! Мне не больно, хотя не скрою приятно, когда за тебя волнуются. Это тебе на память обо мне, будешь помнить, что это был не совсем сон.

Неарх стал просыпаться, но открыть глаза не мог, в пещере стало ощутимо холоднее, спазмы сковали мышцы, как будто ставшие медными, тело обуяло чувство не страха, нет, чего-то чужого, находящегося рядом, и при этом совершенно иного, неявного и неясного. Наконец это нечто покинуло пещеру, и Неарх смог открыть глаза, уже рассвело, и он побежал умываться, и гномон показывал час.

Пришла Каллифена, принесла лепешки и мед, свежее полотенце, быстро сверкнула глазами по плечам и рукам Неарха, потом ее зрачки неимоверно расширились, будто увидела что-то важное, но она не подала виду, даже намека.

— Садись Неарх, — сказала она необыкновенно и непривычным ласковым голосом, и показала сесть на раскладное кресло, и тот сразу напрягся, почувствовав намек,

— Спалось то хорошо сегодня ночью? –спросила жрица и внимательно смотрела в глаза адепта, не отрываясь.

— Да неплохо, -соврал он.

— Сны наверное, хорошие снились? — опять спросила жрица.

— Интересные, сказал Неарх неразборчиво, дожевывая лепешку с медом, -А ты хорошо готовишь, не думал, что жрицы такие мастерицы.

— Ешь на здоровье, скоро в путь дорогу собираться будешь.

— Уже? Я же испытания не прошел?

— Ты где, сердешный руку-то обжег? — сказала она, цепко схватив его за правую руку, и показывая ему ожог от вчерашнего прикосновения Элисии.

— И как, богиня явила тебе свое лицо? — юноша скользнул глазом на свое плечо, и заметил шрам, скорее красное пятнышко в виде куриной лапки, или трезубца, только совсем небольшого, которого вчера и не заметил.

Неарх попытался вырваться, но тщетно, несмотря на небольшой рост жрица обладала недюжинной силой, и рывки посвященного были тщетны,

— Не сподобился я, чего-то. — ответил молодой моряк.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.