электронная
180
печатная A5
454
18+
Страница найдена

Бесплатный фрагмент - Страница найдена


4
Объем:
276 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4483-7558-3
электронная
от 180
печатная A5
от 454

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Предисловие

Меня зовут Лена Климова. Я литературный редактор и корректор. В 2013 году как журналист сотрудничала с петербургским информационным агентством «Росбалт». В феврале того года написала для «Росбалта» материал об ЛГБТ. Через несколько дней после публикации со мной связалась 15-летняя девушка:

«Здравствуйте. Хочу сказать вам спасибо за „Государство-извращенца“, ваш материал. Я передумала умирать. Мне все говорили, что я ненормальная, уродина. Я хотела уйти. Больше не было сил. Так одиноко, никого вокруг, кто поймет. Но я поняла, что на самом деле нормальная. Спасибо».

Позже я созвонилась с этой девушкой и записала ее историю. Вот она (имена и город изменены).


Я Надя, живу в Самаре. Мне 15 лет.

Вера учится в параллельном классе. Мы вместе уже больше года. На переменах, в школу, из школы — вместе. Ничего не афишировали, не целовались прилюдно. Просто были счастливы. Но все вокруг как-то догадались.

Сидела на биологии. В классе есть группа девчонок, они всех подкалывают, издеваются. Стали приставать. Шипели в спину: «Лесбиянка, лесбиянка…» Я слушала, молчала, а потом надоело. Крикнула: «Заткнитесь». Они — ржать. Ну, меня и выгнали…

Да, учителя не заступаются. Почти никто. Биологиня наша вообще говорила о геях, что они мутанты и должны вымереть, раз не оставляют детей. А мне так и хотелось встать и крикнуть: что, я тоже мутант?! И должна вымереть?! Но страшно.

Я треснула дверью, ушла домой. Там мама. Спрашивает: что явилась раньше времени? Я в слезы. Все и выложила. Не хотела, просто молчать не могла, так обидно. Мама тоже знает. Я пыталась год назад ей сказать, что влюбилась в Веру, но она велела мне заткнуться. Потом она поняла: это правда. Отбирала телефон, хотела перевести в другую школу, папе рассказала. Он решил, что это несерьезно, просто баловство. Понимаете, это ведь не первый раз, что надо мной издеваются. Меня однажды побили эти же девчонки. Шуточки отпускают, смеются, по школе растрезвонили. Тяжело. Не представляете как.

И тут мама стала орать… Что я сама виновата и всех провоцирую. Мол, у всех дети как дети, а я извращенка. Что я больная. Что к Вере не пустит и запрет в комнате. Орала-орала, потом — полотенцем по лицу. А я не чувствую. У меня как щелкнуло в голове: хватит. Я умру, вот прямо сейчас. И легко так стало. Улыбаюсь, а она меня опять полотенцем…

Прогнала потом к себе: «Уроки учи!» А я уже все решила. Так устала. И мама, и учителя, и одноклассники — все против меня.

Про Веру я вообще не думала. И про папу. А про маму — да. Но решила, что она обрадуется, если я умру. Зачем ей ненормальная дочь?! «Ты меня позоришь, соседи про тебя спрашивают, ты больная…» Вот умерла бы и выздоровела! Перестала позорить! Но это все не по правде, конечно, я понимаю, — от обиды. Плакала и думала: «Мама, мамочка, зачем ты так со мной? Я же люблю тебя. Почему ты не можешь меня хотя бы принять?» Извините, я не могу спокойно… Опять плачу.

Нет, буду говорить. По привычке смотрела новости в Интернете. Зачем, не знаю. Смешно, правда? Решила умереть и читаю новости! Реву и смотрю. И увидела ваш материал. Перепост. Прочитала. И у меня снова в голове щелкнуло, только наоборот. Не знаю, почему раньше так не было. Я поняла, что есть люди, которые могли бы меня поддержать, — просто они не рядом. И тут уже страх такой нахлынул: а если б я умерла?

Я стараюсь забыть все. С мамой по-прежнему тяжело. Сходила к школьному психологу. Раньше боялась. Та мне помогла. Сказала, что все в порядке, это не болезнь и не страшно. Даже если в будущем пройдет, то все равно это нормально.

Мне не хватало простой поддержки. Простых слов. Поговорить было не с кем. Все отвернулись.

Я хочу жить спокойно, чтобы меня никто не трогал. Я обыкновенная, но меня считают неправильной. Да, я люблю девушку. Но что в этом плохого?

Ненавижу эту тупость… Уеду вместе с Верой за границу. Куда угодно, где нас не считают людьми второго сорта и отбросами… В Канаду или США. Или в Европу… Больше не стану делать таких глупостей. У меня теперь есть цель.


В те времена (весна 2013 года) закон «о запрете пропаганды гомосексуализма среди несовершеннолетних» действовал в нескольких регионах России. Обсуждалось, что его нужно принять на федеральном уровне. Основной причиной всегда называли защиту детей. Складывалось впечатление, будто люди четко делятся на взрослых и детей, причем дети и подростки до совершеннолетия лишены сексуальной ориентации либо строго гетеросексуальны. А как же ЛГБТ-подростки? Записав историю Нади, я подумала: почему почти никто не пишет и не говорит о них?

Я погрузилась в Интернет и не нашла почти никаких данных, исследований, цифр об ЛГБТ-подростках России. И тогда решила получить такие сведения сама. Составила небольшую анкету, думала, откликнутся человек пять-шесть… Пять-шесть действительно откликнулись — за первую же минуту. И посыпалось: «Только анонимно», «Хочу ответить ваши вопросы, это очень важно», «Боюсь, что вычислят. Но я всю жизнь молчал. Надоело!»

Отозвались больше ста подростков. Невидимых. Несуществующих. Словно спрятанных за равнодушной надписью: страница не найдена, ошибка 404, not found. О них не говорили на ТВ, не писали в газетах, об их жизни, об их проблемах и заботах мало кто задумывался. А проблемы и заботы оказались недетские. Непонимание родителей, травля в школе, мысли о самоубийстве и попытки покончить с собой, нехватка информации о том, кто они такие, что с ними происходит и как с этим жить.

Позже на основе опроса подростков я написала еще несколько материалов и объявила фотоакцию «Дети-404. Мы есть!». Предложила ребятам присылать свои фотографии и личные истории, которые вначале публиковались на базе сайта Out Loud, затем перекочевали в социальные сети. Нам стали писать не только подростки, но и взрослые, с поддержкой и рассказами о себе, жители не только России, но и других стран.

Сейчас мы, команда из шести человек, публикуем письма подростков в группах сообщества «Дети-404» в соцсетях. Каждый читатель может оставить комментарий: дать совет, поддержать автора. С нами сотрудничают более 20 психологов, к которым подростки могут обратиться в сложных случаях. Психологи провели несколько сотен бесплатных индивидуальных консультаций за 2014—2017 годы. В сентябре 2016-го количество опубликованных писем перевалило за 5 тысяч. В марте 2017 года сообщество «Дети-404» отметит четырехлетие.


А теперь — о книге. Я пишу и дополняю ее с 2014 года. Меняются время и события — меняется и книга. Сейчас вы держите в руках версию, законченную в феврале 2017-го.

Это книга об ЛГБТ-подростках России. А полезной она будет подросткам, родителям, педагогам, психологам и всем, кто интересуется темой сексуальной ориентации и гендерной идентичности (СОГИ). Книга написана не для специалистов, а для любого читателя с любым уровнем знаний. Она далеко не всеобъемлюща и некоторых вопросов (в основном связанных с гендерной идентичностью) не затрагивает.

Я люблю эту книгу. Я вложила в нее много времени и труда. Надеюсь, вы найдете ее полезной и небезынтересной.

Дорогие подростки. Эта книга — о вас и для вас. Я благодарна каждому, кто поделился со мной мыслями, чувствами, переживаниями. Книга не родилась бы, если б не ваши письма и рассказы. Спасибо вам.

Дорогие родители. Если вы читаете эту книгу, значит, вам интересна тема — либо ваш ребенок нашел в себе силы и мужество открыться перед вами. Это значит, что в вашей семье хорошие, доверительные отношения, а ваш сын или ваша дочь честны и не хотят вас обманывать. Это дорогого стоит. Я понимаю, как вам сейчас тяжело. Вас наверняка мучает множество вопросов, верные ответы на которые трудно отыскать. Ребенок признался в гомосексуальной ориентации: что делать? Излечима ли она? Может, все пройдет само собой? Если мой сын — гей, значит ли это, что он заболеет СПИДом и умрет? Если моя дочь — лесбиянка, то у меня не будет внуков? Есть ли такие же родители, как я? Мы попробуем найти ответы на эти вопросы. А рассказы подростков помогут вам узнать, что думают и чувствуют ваши дети.

Уважаемые взрослые: учителя, психологи, политики. Прежде чем называть гомосексуальных, бисексуальных или трансгендерных людей больными или распущенными, прежде чем произносить речи ненависти — подумайте: а что вы знаете об этих людях и их жизни? Много ли научных исследований этой темы вы читали? Знакомы ли хотя бы с одним таким человеком? Представляете ли, каково это — постоянно чувствовать ненависть окружающих? А особенно — насколько трудно приходится ЛГБТ-подросткам? Пожалуйста, задумайтесь. Переверните страницу, прислушайтесь к их голосам.

P. S. Электронная версия этой книги и продается, и распространяется бесплатно (с моего ведома и по моему желанию). Если книга вам понравится и вы захотите заплатить за нее — можете перевести столько, сколько посчитаете нужным, через PayPal www.paypal.me/lenaklimova или на карту 4276 1614 5127 4780.

Глава 1. Откуда берутся ЛГБТ-подростки

Кто вам сказал, что у них [подростков] есть такая [гомосексуальная] ориентация? Это все миф, я вижу массу детей.

Ирина Медведева, директор

Института демографической безопасности


Мне было 13 лет, когда я влюбилась в девушку. Я чувствовала себя очень скованно: признаться самой себе сложно, а другому человеку — еще сложнее. Старалась подавить в себе чувства, которые испытывала к девушкам, но это оказалось бесполезным занятием.

Е., 16 лет (Москва)

Краткое содержание

— в каком возрасте и как ЛГБТ-подростки впервые задумываются о сексуальной ориентации и гендерной идентичности

— что они при этом чувствуют

— почему возникает и к чему приводит внутренняя гомо/лесбо/би/трансфобия

— как осознание себя влияет на религиозные взгляды подростков, и наоборот

— что помогает подросткам принять себя

А также вы узнаете

— всегда ли гомо-, бисексуальность или трансгендерность заметны с ранних лет

— обоснованно ли ЛГБТ-людей считают ненормальными и больными, лечится ли гомосексуальность

— какова природа СОГИ

— бывает ли, что дети просто играют в геев, би и лесби, а с возрастом это проходит

— исключают ли друг друга религиозность и гомосексуальность


Полагаю, у некоторых тема этой книги вызовет недоумение, а то и негодование. Разве может быть у подростков сексуальная ориентация? Дети до совершеннолетия вообще не должны думать ни о чем, кроме учебы, тем более о сексе…

Мнение распространенное, но далекое от действительности.

Во-первых, сексуальная ориентация — широкое понятие и включает в себя эмоциональное, романтическое, сексуальное или эротическое (чувственное) влечение к другим людям. Это не только и не столько секс. Необязательно иметь именно сексуальный опыт, чтобы понять, кто ты такой. Американская психологическая ассоциация сообщает: «Некоторые люди уверены в своей ориентации задолго до того, как они на самом деле вступят в соответствующие отношения с другими людьми. А некоторые люди вступают в половую связь (с партнерами своего или противоположного пола) прежде, чем четко определятся с собственной сексуальной ориентацией».

Во-вторых, подростки отнюдь не лишены сексуального влечения. Оно не включается строго в 18 лет. Лев Моисеевич Щеглов, доктор медицинских наук, профессор, президент Национального института сексологии, говорил об этом следующее: «Подростки могут осознать свою гомосексуальность в очень раннем возрасте — в 11—12 лет. По рекомендации Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), с 11 лет ребенок уже считается подростком. Он прошел стадию романтическую, когда возникают чувства без телесного оттенка, теперь они начинают приобретать оттенок физический. У гомосексуальных подростков такие чувства (фантазии, сны) возникают именно к своему полу».

В-третьих, человек не становится взрослым резко в один день. Он открывает мир и себя в мире, свое тело и свои чувства, других людей рядом постоянно, с рождения. У каждого эта дорога своя. Кто-то может не интересоваться отношениями до студенчества, а кто-то влюбляется в детском саду. И осознать, что тебя привлекают люди своего пола, можно в разном возрасте и разными путями.

— Как ты понял, что ты гей?

— Почему ты решила, что ты лесбиянка?

— С чего ты взяла, что ты — би?

Такие вопросы многим приходится слышать довольно часто. Но обратный вопрос: «А как ты понял, что ты гетеросексуал?» — обычно приводит любопытного собеседника в замешательство. Скорее всего, он скажет: «Я всегда был таким, с самого рождения». Или просто пожмет плечами: «Не задумывался об этом». Или покрутит пальцем у виска: «Что за глупые вопросы?»

Несмотря на кажущуюся абсурдность вопросов вроде «когда и как», поразмышлять над ними можно. При этом выяснится любопытный факт: осознание сексуальной ориентации у гетеро-, гомо- и бисексуалов происходит по-разному.

В современном российском обществе по умолчанию считается, что гетеросексуальность — единственно правильная и нормальная модель поведения. Гомосексуалов обвиняют в пропаганде нетрадиционных сексуальных отношений (под которыми понимают именно гомосексуальность) среди несовершеннолетних, но на самом деле нас окружает тотальная пропаганда гетеросексуальности. В сказках прекрасную принцессу спасает храбрый принц и все заканчивается свадьбой. На обложках книг и журналов, в фильмах и спектаклях, в рекламных роликах — да вообще на каждом шагу мы видим пары он — она. И впитываем общепринятые правила и роли. Девочка — будущая мать. Мальчик — будущий защитник. Девочке куклы, мальчику машинки. Девочке розовый, мальчику голубой. Девушка выйдет замуж, юноша женится. А как иначе? Все вокруг так делают. Поэтому «традиционным» подросткам не нужно с тяжелыми душевными метаниями и сомнениями понимать и принимать свою гетеросексуальность или цисгендерность. Они не задумываются о ней, потому что она дана им «по умолчанию». ЛГБТ-подростки же в какой-то момент обнаруживают, что отличаются от большинства сверстников, и им приходится осознавать и принимать себя. Как это происходит?


Вначале обратимся к теории. Во второй половине XX века исследователи предложили несколько моделей формирования сексуальной идентичности. К примеру, модель австралийского психолога Вивьен Касс (1979) состоит из шести стадий:

— сомнение (identity confusion): «Неужели это обо мне?»;

— сравнение (identity comparison): «Возможно, это обо мне; я отличаюсь от других»;

— терпимость (identity tolerance): «Похоже, в самом деле это я»; спокойное отношение к своему отличию;

— принятие (identity acceptance): «Да, это точно я»;

— гордость (identity pride): «Люди должны знать, кто я»; мир делится на «мы» и «они»;

— синтез (identity synthesis): «Это часть моей личности, одна из многих».

Американский социолог Ричард Тройден (1989) предложил четыре стадии: предчувствие (допубертатный период); сомнения и смешанная идентичность (подростковый возраст, юность); принятие себя (границы и длительность размыты); идентификация себя как гомосексуала (взрослый возраст, обычно после появления постоянного партнера).

Исследовательница Рут Фассинджер в своей модели (1996) разграничила индивидуальную и групповую идентичность и выделила в каждой из них четыре одинаковые фазы:

— осведомленность (инд.: о своем отличии от других людей, гр.: о существовании негетеросексуалов);

— исследование (инд.: своих чувств притяжения к собственному полу, гр.: своего отношения к негетеросексуалам);

— приверженность (инд.: принятие себя как негетеросексуала, гр.: приверженность к негетеросексуалам, принятие возможных негативных последствий);

— усвоение (инд.: сексуальная идентичность входит в общую идентичность, гр.: усвоение групповой идентичности).

Отдельно отмечу модель Энтони Р. Д’Аугелли (1994). Она отличается от остальных тем, что состоит не из последовательных стадий, а из шести независимых процессов (выход из гетеросексуальной идентичности; вход в ЛГБ-сообщество и так далее), которые могут происходить одновременно и в любой последовательности.

Это далеко не все модели формирования сексуальной идентичности. Они предлагаются, отвергаются и критикуются до сих пор. Единственно верной и общепринятой модели нет. Полагаю, создать ее невозможно. Бесконечное разнообразие опыта людей не позволит выстроить подходящую каждому схему осознания и принятия себя. Модели схожи: почти все они так или иначе описывают путь от сомнения и первого подозрения («неужели я…») до окончательного принятия («да, это обо мне»).

В каком возрасте ЛГБ-подростки впервые задумываются о своей сексуальной ориентации? Около четверти участников обоих анкетирований ответили на этот вопрос «не помню»; остальные дали очень разнообразные ответы: от «Я всегда об этом знала» до «Задумался только месяц назад». Некоторые смогли назвать примерный возраст, когда у них появились первые мысли на тему своей возможной негетеросексуальности; в среднем это 12,5 года для девушек и 12 лет для юношей.

Почему подростки задумываются о своей возможной негетеросексуальности? Что становится причиной этих мыслей?

Одни рассказали, что однажды почувствовали симпатию/любовь/притяжение к человеку своего пола.


Даша, 17 лет (Москва):

— Познакомилась с девочкой-ровесницей, подружились, а там она стала мне нравиться. В общем, история стара как мир.

Саша, 16 лет:

— В 15 лет влюбился в 20-летнего парня. Сначала мы просто общались, а потом я начал замечать, что очень сильно влюбляюсь в него. Мне было интересно, как он, где он, с кем он. Странное чувство. Было очень неприятно, и я злился, когда он рассказывал про девушек.

Кристина, 16 лет (Самара):

— Лет в 11—12 познакомилась с девушкой, которая на следующие четыре года стала моей первой любовью.

Антон:

— Гомосексуальность я осознал в 12 лет, когда учился в пятом классе (я пошел в школу в восемь лет). Тогда я влюбился в своего учителя ОБЖ.

Катя, 17 лет (Южно-Сахалинск):

— Лет в 14 я поняла, что меня влечет к близкой подруге. А к парням меня никогда не тянуло. Напротив, были противны мысли о поцелуе с парнем или, не дай бог, об интимной связи!

Алиса, 15 лет (Санкт-Петербург):

— Я испытывала непонятные чувства к своей знакомой, но считала это просто особым видом дружбы, до последнего гнала мысль об однополых отношениях. Но потом мне в голову стукнуло…

Люба, 14 лет (Москва):

— Я влюбилась в свою подругу, именно влюбилась, во всех смыслах этого слова.


Другие вспомнили, что у них появились чувства, направленные не на конкретного человека, а на свой пол вообще.


Сережа А., 16 лет (Курская область):

— Начал задумываться в 12 лет. Не знаю почему. Раньше мне не приходило такое в голову. Скачивая из интернета фотографию мужчины с красивым телом и имея симпатию к однокласснику, я всегда мечтал о жене и детях, и консенсус в мозгу мне никогда не мешал. Просто отмечал про себя, что тот или иной парень красивый, но мысль об отношениях с ними до 12 лет мне даже не приходила в голову.

Кори, 14 лет (Оренбург):

— Поняла, что не испытываю ничего к противоположному полу, кроме дружеской привязанности, а вот к девушкам меня тянет, хочется прикоснуться. Всерьез задумалась, когда меня поцеловала подруга, сердце еще несколько часов буквально выпрыгивало из груди. Но когда за месяц до этого меня поцеловал парень, который мне нравился (теперь же понимаю, что только как друг), я ничего не испытала, только какое-то странное чувство, словно целуешься с камнем или бревном.

Александр, 16 лет (Жигулевск):

— Я занимался в спортивной секции и стал замечать, что у меня вызывают интерес ребята постарше. Затем это стало постепенно нарастать, я обращал внимание на некоторых привлекательных парней.

Мария, 16 лет (Москва):

— С полового созревания (с 11 лет) у меня уже не было никаких сомнений: мне нравятся только девочки. Я влюблялась до потери пульса. Потом пришли и плотские страсти…

Оля, 17 лет (Москва):

— Меня мало волновали копошения вокруг лиц противоположного пола, хотя фригидной я себя никогда не считала: сексуальные желания имелись, вот только направлены они были в сторону очаровательных одноклассниц и старших подруг.

Рося, 15 лет:

— К противоположному полу я испытывал только платоническую любовь, но не любил женщину именно как женщину, а к своему полу испытывал нечто большее.

Анастасия, 15 лет (Серпухов):

— Просто начало тянуть к девушкам — и все.

Настя, 16 лет (Новосибирск):

— Начала замечать за собой, что слишком долго смотрю на одноклассниц, краснела, когда переодевались на физру, и невольно наблюдала за ними.

Дима, 16 лет (Ейск):

— Я ничего не знал об ЛГБТ, просто понял, что мне нравятся люди обоих полов.


Время «первых подозрений» в целом совпадает с периодом полового созревания. Хотя некоторые подростки ответили, что ощущали свою гомо- или бисексуальность «всегда» или с самого раннего детства, — но их немного, не более 5%.


Максим, 16 лет (Москва):

— Еще до школы мне нравился один мальчик — Кирилл, мы с ним вместе в детсад ходили. Я помню, однажды, когда мы играли вместе в игрушки, я посмотрел на него и понял, что мне он нравится. Конечно, я никому об этом не говорил! Хотя удивляюсь иногда. Ведь я был маленьким. Почему я не рассказал никому? Я не знал, кто такие ЛГБТ, и еще не знал, что я гей.

Ася, 17 лет (Астрахань):

— Я отчетливо помню, что еще в детском садике мне нравились девочки, но тогда я об этом не думала: это было для меня чем-то самим собой разумеющимся. А примерно в 11 лет я во дворе узнала о том, что девушки якобы делятся на «нормальных» и «розовых», и тут-то мой маленький мирок полностью перевернулся.

Даша, 15 лет (Омск):

— Меня влекло к женщинам всю жизнь. Я росла с этим чувством, поэтому оно всегда было для меня естественным.

Ира, 16 лет (Сарапул):

— Еще в детском саду меня просто напрягало, что во всех сказках девушки выходят замуж. Или целуют только парней. Серьезно, это заставляло меня недоумевать. И тогда одна из моих старших подруг (она была в пятом классе) рассказала мне об ориентациях. Ее суждения были нелогичны и во многом ошибочны, но суть я уловила. И поговорила об этом с мамой, которая разъяснила мне все гораздо подробнее. Тогда мне было пять лет.

Обычно между первым подозрением («Кажется, я отличаюсь от других») и окончательной уверенностью («Наверняка я лесбиянка/гей») проходит время; иногда это дни и недели, иногда — месяцы и годы.


Евгения, 15 лет (Няндома):

— Я не проснулась в один прекрасный день с четкой мыслью в голове: «Я лесбиянка», это происходило постепенно.

Антон, 17 лет (Санкт-Петербург):

— Первые симптомы начали проявляться в 11 лет, когда я стал получать эстетическое удовольствие от вида мужского тела. В 11 лет! В 12 влюбился в учителя ОБЖ, тогда я себе окончательно диагноз поставил.

Елена, 17 лет (Волгоград):

— Точного момента назвать не могу. Осознание и приятие было долгим и заняло несколько лет.

Молоко, 17 лет (Кинешма):

— С раннего возраста замечал склонность к мальчикам. Пытался привлечь их внимание, нравилась их компания (не только как друзей). Позже, когда появился интернет, узнал о термине «гей». И осознал себя.

А., 17 лет (Томск):

— Где-то лет в 12—13 было что-то вроде осознания, что я не такая, как все. Но спустя пару-тройку лет все прояснилось, теперь сомнений нет: я лесбиянка.

Лия, 16 лет (Краснодар):

— Я би. Стала задумываться в 12 лет. Причину не знаю, просто понимала: что-то не так. В 13 лет осознала, что тянет «на два фронта», но на девушек больше. В 14 лет приняла себя.

Вера, 17 лет (Нижний Новгород):

— С детства я не видела разницы между любовью к мальчикам и девочкам. Выбирала девочек, женщин, мне нравилось общаться с ними, они привлекали меня, и я считала, что это просто восхищение/дружба. В 14 лет я начала думать о том, что совершенно не хочу находиться в романтических отношениях с парнями, это очень меня пугало. Я просто хотела держать за руку девушку, целовать ее и быть с ней. Я любовалась каждой девушкой, которая меня интересовала. Потом я поняла, что, кроме дружбы, меня ничего не связывает с парнями, и тогда я произнесла: «Я — лесбиянка».

Игорь, 16 лет (Гатчина):

— Лет в 11—12 стал думать: что-то во мне не как в остальных мальчиках. Просто мимолетные замечания, ничего серьезного. Но с 13 лет это «отклонение» мучило меня все больше. Я понимал, что девушки меня совершенно не привлекают. А к 16 годам полностью принял себя таким, какой я есть.


Подростки, которые сообщили, что сомневаются в своей гендерной идентичности, также дали очень разнообразные ответы на вопрос «когда вы впервые задумались…»; по сравнению с ЛГБ-подростками, они немного чаще отвечают «Мне кажется, так было всегда» и называют более ранний возраст «первых мыслей на тему»: в среднем это 6—7 лет.


Денис, 15 лет (Санкт-Петербург):

— Всегда знал, что я не девочка. Еще когда мне было лет пять, спрашивал у мамы, когда у меня сядет голос и я заговорю басом.

Дмитрий, 15 лет:

— Терпеть не могу свой женский голос, терпеть не могу свою женскую фигуру. Всю жизнь я хотел быть мальчиком. Никогда не играл в женские игры, никогда у меня не было подруг. В детстве я остро осознал, что нахожусь не в своем теле, и сильно переживал из-за этого. Иногда я просто мечтаю лечь спать и проснуться парнем. Проснуться тем, кем я себя чувствую.

Андрей, 13 лет (Сургут):

— С пяти лет у меня появилось отрицание своего биологического пола. Мне было некомфортно осознавать, что я должен одеваться как девочка, что я никогда не смогу быть именно отцом, мужчиной.

Уис, 14 лет (Москва):

— Я никогда не чувствовал себя как девушка. Меня тошнило от платьев и юбок. Я не мог спокойно жить в образе девушки. Мне было сложно выходить из дома и говорить о себе в женском роде. Меня бесит мое тело и то, что мне приходится в нем жить. Это было всегда.


Некоторые ЛГБ-подростки также отмечают, что еще в раннем детстве, до полового созревания, уже ощущали свое отличие от сверстников. Чаще всего они не могут объяснить, в чем оно, чувствуют его смутно («Я понимал, что я не такой, как все»). Подростки, которые пытались объяснить, в чем состоит отличие, выделяли два признака. Первый: им не хотелось вести себя в соответствии с традиционными гендерными ролями.


Без подписи, 17 лет:

— Я дошкольник. Машинки — не мое, конструкторы — тоже. Что, спросите тогда? Игры в семью, где я играл роль сестры или дочери. Также игра в магазин, в парикмахерскую, в больницу. Из-за этого даже попытки поиграть в машинки с мальчишками оставались неудачными…

Александр, 16 лет:

— Меня не интересовали войнушки, стрелялки, наоборот, я интересовался куклами, играл с девочками. Только за это меня дразнили девочкой, тыкали пальцем, называли голубым или петухом.

Татьяна:

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 180
печатная A5
от 454