печатная A5
903
18+
Стань Звездой!

Бесплатный фрагмент - Стань Звездой!


5
Объем:
722 стр.
Текстовый блок:
бумага офсетная 80 г/м2, печать черно-белая
Возрастное ограничение:
18+
Формат:
145×205 мм
Обложка:
мягкая
Крепление:
клей
ISBN:
978-5-0051-8683-6

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Глава 1

— Дамы и господа, мы представляем вам новый, совершенно невероятный проект! Соревнование, подобных какому вы еще не видели! Внимание на экраны!!!

Огромные жидкокристаллические панели вспыхивают. Потом мягко перетекают в белый цвет, на котором проступает замысловатая вязь букв. Название шоу «Стань звездой!» будто накатывает на зрителей, постепенно занимает всю площадь экрана, а потом начинает ритмично мигать.

— Стань звездой! — вопит ведущий, подражая манере Майкла Баффера*. — Стань зве-е-ездой!

Его голос тонет в восторженном реве зрителей. На экране мелькает нарезка множества кадров. Люди разных профессий пекут хлеб, шьют модную одежду, стреляют по мишеням и строят дома.

— Вы когда-нибудь мечтали круто поменять жизнь? — вопрошает ведущий. — Хотели влезть в шкуру другого человека? Представляли себя на месте звезды? Желали стать ею?

Зал неистовствует. Ведущий доволен тем, как ему удалось подогреть аудиторию. Он широко раскидывает руки в стороны, дожидается, пока вопли и свист утихнут.

— В этом шоу возможно все! Вы станете свидетелем, как мастера своего дела осваивают новые профессии! Вы увидите их неудачи, станете свидетелем изнурительных тренировок и напряженных репетиций! Вместе с героями нашего шоу вы узнаете профессиональные тайны! Встречайте шоу «Стань звездой!»

Снова шквал криков и аплодисментов. На сцену выходит ведущая в платье с умопомрачительным декольте и невозможно высоким разрезом.

— Вы готовы увидеть наших героев? — спрашивает она. — Вы хотите знать, какую профессию придется осваивать каждому из них и кто станет их наставниками? — очередная волна одобрительных криков. — Мы познакомимся с героями «Стань звездой!» после рекламной паузы, не переключайте канал!

***

Эрик поправил рукава рубашки, посмотрел на ботинки. Все было в идеальном порядке. Рука сама потянулась зачесать волосы назад, но гримерша громко шикнула:

— Не трогайте укладку! — и Эрик дисциплинированно отдернул руку.

Хотелось потереть глаза или усесться в кресло. Но первое было нельзя сделать из-за грима, а присаживаться запретил костюмер, чтобы не помять брюки. Эрик поморщился, досадуя, что в плотно облегающем смокинге невозможно сделать даже самого простого дыхательного упражнения.

Идея этого шоу превосходна, но черт возьми, как же он терпеть не мог «светить» лицом. Какой толк от разговоров, обсуждений кто, когда и с кем переспал, от кого родила ребенка та глупая старлетка. Профессионализм виден не в умении складно болтать, а в способности хорошо работать.

— Мистер Ласард, на сцену, — раздалось по селектору. — Третий выход, ждите приглашения.

Вот это Эрику понравилось. Четкие и однозначные инструкции.

Ждать пришлось долго. Ведущие наперебой рассказывали о чем-то, но Эрик их не слушал. Куда больше его занимало то, как были спроектированы съемочные краны студии. В отличие от переносных павильонных, эти были сделаны добротно, с массивными, основательными и прочными креплениями и шарнирами. Пожалуй, по такой «лапе» можно было бы даже пробежаться. Или эффектно проскользить в стиле Леголаса.

Он настолько погрузился в расчет мест крепления страховок, что пропустил мимо ушей тихий шепот девушки-помощницы.

— Мистер Ласард! — крикнула она тогда в полный голос. Эрик с удивлением посмотрел на нее, совершенно не понимая, чего от него хотят. — Мистер Ласард, ваш выход, — девушка показала в сторону плотных кулис, из-за которых слышались аплодисменты, и Эрик вспомнил, зачем он тут оказался и почему мучается в неудобных туфлях на скользящей подошве.

Стоило раздвинуть ткань кулис, как свет софитов ударил по глазам, и перед зрителями Эрик предстал некрасиво жмурясь.

— Эрик Ласард, дамы и господа! — радостно повторил ведущий, а Эрик застыл глядя на рукоплещущий зал. И что теперь делать? Поклониться? Или помахать рукой? — Вы простите, Эрик, но я не могу удержаться, — тем временем осклабился ведущий. — Так и хочется сказать: комендант Ласард, — он рассмеялся, а из колонок грянула ненавистная музыка из самой популярной полицейской франшизы в мире.

Эрик неловко улыбнулся. Каждый считал своим долгом проехаться на тему совпадения его имени с именем героя этой самой франшизы. Несколько раз ему предлагали взять псевдоним, чтобы отвязаться от славы старика-недотепы с прогрессирующим склерозом. Эрик предпочел на деле доказать, что Ласард в современной киноиндустрии — это синоним идеально выполненной работы, безопасности и четкого соблюдения сроков.

Кое-как удалось подавить раздражение. В конце концов, он сам согласился на этот контракт. И выполнит свою работу и получит за нее деньги.

Знать бы еще, кого ему придется учить основам своего ремесла… Впрочем, сейчас и узнает. С представлениями было покончено, и Эрик неожиданно для себя услышал:

— И последний участник нашего шоу…

Последний? Как последний? Последним обычно представляют самого именитого и звездного. Но тогда что же, ему в напарники определили какую-то шишку?..

Ведущий говорил и говорил, Эрик мало что понимал из его бессвязных выкриков, слов с растянутыми гласными. Да и беснующиеся зрители, шумом аплодисментов заглушавшие все на свете, не помогали разобраться, во что же он вляпался. Эрик просто смотрел вглубь сцены, в черноту кулис.

И оказался не готов к тому, что этот неведомый участник выйдет с другой стороны. Ведущий просипел что-то, кажется перейдя на ультразвук, огромный экран на сцене полыхнул алыми буквами в человеческий рост, а зал взревел.

«Зак Камерон», — прочитал Эрик и громко выругался.

К счастью, расслышать в таком шуме хоть что-то невозможно, но все же пришлось напомнить себе, что нужно держать язык за зубами и не материться на камеры. Но Зак, твою мать, Камерон! Из всех неприятных особ Голливуда нужно было выбрать самую неприятную.

Камерон тем временем чувствовал себя как рыба в воде. Сверкая улыбкой на миллион, он ворвался на сцену. Раскинул руки в стороны, приветствуя толпу, послал в зал пару воздушных поцелуев. Указал на кого-то пальцем, что-то беззвучно сказал, не переставая демонстрировать отличную работу дорогого дантиста. Потом наконец соизволил заметить тех, кто находился на сцене. Схватил в охапку ведущего, от души похлопал его ладонью по спине. Обнял ведущую, поцеловал ее в щеку. Эрик мог только поражаться, как можно выставлять себя ярмарочным шутом, кривляясь и едва не выпрыгивая из штанов.

Потом Камерон развернулся к нему, на секунду прищурился и протянул ему руку, всем своим существом изображая радость и радушие.

— Мы, вроде бы, знакомы, — сказал, улыбаясь, но блестящие, как у наркомана под кайфом, глаза смотрели серьезно и цепко.

— Работали вместе, — Эрик пожал руку, неожиданно твердую и сильную. — Лет пятнадцать назад.

— Да-да, конечно! — подхватила ведущая.

Свет на сцене стал менее ярким, экран пошел рябью, будто кто-то настраивал телевизор.

«Присядьте на диван. Ваше место дальше от экрана», — раздалось в наушнике.

Камерон, видимо, тоже получил инструкции. По-прежнему широко улыбаясь, он прошел к установленному сбоку дивану и уселся ближе к экрану. Откинулся на спинку, закинул ногу на ногу.

Эрик сел так, чтобы между ним и Камероном осталось как можно больше места.

Свет окончательно потух, и на экране замелькали кадры. Из того самого фильма, твою мать.

Насколько Эрик знал, они с Камероном были ровесниками, но уже пятнадцать лет назад имели совершенно разный статус в киноиндустрии. Для Эрика это был первый фильм, где ему доверили самолично ставить не слишком сложную трюковую часть, в то время как Камерон уже был молодой, но вполне состоявшейся звездой с солидными гонорарами. Ставя для него трюки, Эрик из кожи вон лез, чтобы сделать их как можно более эффектными, а Камерон, казалось, приходил на площадку не работать, а развлекаться. Он вполуха слушал объяснения Эрика, во время тренировочных прогонов делал все вполсилы. Когда начинались съемки, забывал контрольные точки и откровенно плевал на правила безопасности. Единственное, чего у него было не отнять — это чувство камеры. Ни одного дубля не пришлось переделывать из-за того, что Камерон закрыл собой партнера или встал не в тот ракурс. Эрику приходилось тратить немало усилий на то, что у этого заносчивого засранца выходило играючи. Но это не мешало Камерону быть нетренированным неуклюжим бревном.

Впрочем, на экране в итоге тот смотрелся отлично — уже сейчас, с высоты опыта и сумев абстрагироваться от личной неприязни, Эрик мог оценить показываемые кадры объективно.

— А неплохо вышло? — сказал вдруг Камерон, и повернувшись, Эрик напоролся на его внимательный взгляд.

— Да, — согласился он. Если бы ему предоставился шанс ставить экшн-сцены в этом фильме сейчас, многое Эрик сделал бы по-другому. Но для того времени, той техники и уровня компьютерной графики фильм был хорош. Черт возьми, он был хорош и сейчас!

Экран снова пошел рябью, а потом Эрик увидел другую нарезку кадров. Фильм был все тот же, только теперь показывали не Камерона, а его самого.

В начале своей карьеры Эрик брался за любую работу. И лишние несколько тысяч за короткую роль были не лишними в его кармане. Но теперь, глядя на самого себя, хотелось зажмуриться… Впрочем, его лицо с застывшим напряженным выражением вполне подходило морскому пехотинцу. Образ идеального солдата, не обремененного собственным мнением и переизбытком интеллекта, был очень даже сносным. Тем более, что у героя Эрика было всего три минуты экранного времени, прежде чем он сгорел вместе с подбитым бронетранспортером.

— Прекрасная работа и, как мне думается, прекрасный будущий дуэт! — подвел итог ведущий. — Уверен, нас ждет немало новых интересных открытий как в актерской профессии, так и в нелегкой работе каскадеров.

Ну да, шоу Дэвида Копперфильда: фокусы и их разоблачения, усмехнулся про себя Эрик.

Какое-то время ведущий разглагольствовал о чем-то, Эрик особо не вслушивался. Потом на сцену пригласили остальных участников. Ведущая объявила рекламную паузу.

На сцену опустился занавес. Эрика и Камерона согнали с дивана. Гримеры бегом выскочили на сцену, поправили грим ведущим. Экран подняли, а диван унесли. В заключение выкатили на самую середину огромную маркерную доску.

— Ничего не говорите вслух, только пишите. Не начинайте с очевидного, дайте зрителями несколько секунд интриги, — напутствовал всех невысокий мужчина средних лет, очевидно режиссер всего этого балагана.

— Готовность тридцать секунд, — объявила помощница. — Всем занять точки.

Экран пополз вверх. Эрик так и остался бы стоять в стороне, но Камерон цепко ухватил его за локоть и потащил в самую середину.

Чувствуя себя полным идиотом, Эрик несколько секунд силился понять, что от него требуется, коря себя, что не слушал ведущего, а потом сдался и шепотом спросил у Камерона:

— Что нужно от меня?

— Услышать с первого раза, что говорят? — улыбка Камерона стала неприлично широкой, а его взгляде Эрик отчетливо увидел насмешку. Камерон точь-в-точь повторил его слова пятнадцатилетней давности.

Первая пара участников подошли к доске. Один из них, крепкий молодой человек, взял маркер и принялся писать:

«Отработать день в ресторане.»

Его напарница, пухлая девушка лет тридцати, ухмыльнулась и перевернула доску.

«Прожить день по моему расписанию», — вывела по-детски округлым почерком.

— Первый тур. Мы даем задания друг другу. Из нашей профессиональной деятельности, — снизошел до пояснений Камерон.

— Уже понял, — огрызнулся Эрик и стал думать о том, что бы такое дать Камерону. Не слишком простое, но и не требующее рисковать по-крупному.

Нет, он, конечно, заготовил несколько вариантов заранее, но не знал, что его напарником станет чертов Камерон. И только когда до них уже почти дошла очередь, Эрика вдруг осенило. Взяв маркер, он дождался, когда его попросят дать задание партнеру, и размашисто написал:

«Прыжок на лошади через горящее кольцо».

Камерон ухмыльнулся и крутанул доску с такой силой, что она сделала несколько оборотов, прежде чем остановилась. Придирчиво выбрал маркер из нескольких, лежавших в специальной корзинке, начал писать.

«В следующем шоу Эрик Ласард должен сыграть…» — прочитал Эрик и мысленно застонал. Ну конечно, что может придумать Камерон, как не вспомнить в очередной раз ту самую франшизу. — «… нет, не коменданта Лассарда. “ — продолжал писать Камерон. Зрители ожидаемо рассмеялись и завопили.

«Он должен сыграть пьяного», — наконец изложил свое задание Камерон. Он единственный умудрился заполнить всю поверхность доски. Остальные обходились несколькими словами, явно позабыв рекомендации режиссера.

— Прекрасно! — заключил ведущий. — Все задания интересные и, я уверен, таят в себе немало подводных камней! Будем с нетерпением ждать следующей недели, чтобы увидеть, как наши участники с ними справятся. Напоминаю, что в пока ни одной из пар не придется покинуть проект, но это не значит, что им не нужны ваши голоса!

К счастью, им разрешили по-быстрому уйти, в то время как зрителей задержали, снимая дополнительные общие и крупные планы, а также смех и аплодисменты. Обычно такие вещи делались в начале, но не когда в съемках принимали участие звезды, на которых могли охотиться в надежде получить автограф.

— А сейчас просим пройти в персональную переговорную, — прозвучало в наушниках, что было лишним — уже в коридоре их встретил работник студии и провел в небольшую комнату с сервированным для чаепития столом.

Прямо напротив дивана навязчиво торчала камера.

Эрик огляделся, не понимая, зачем все это. Зато Камерон явно чувствовал себя непринужденно. Он уселся на диван, взял тарелку и принялся нагружать на нее сэндвичи и пирожные. Налил себе чаю и довольно зажмурился. Эрик сел на диван напротив и взял со стола бутылку с минеральной водой.

— Вот уж не думал, что придется снова вместе работать, — Камерон наконец посмотрел на него. Эрик не слишком-то доверял своей способности распознавать актерскую игру, но ему показалось, что за веселой доброжелательностью скрывается насмешка.

— Голливуд не так уж и велик, — ответил он и налил воды в стакан. После проведенного под софитами времени очень хотелось пить. Есть тоже хотелось, но не бесполезных углеводов и пустых сахаров.

Камерона же это явно не заботило: он ел сэндвич с жирным соусом и свининой безо всякого зазрения совести.

— Так, значит, будет трюк на лошади, — говорить он продолжил только расправившись с едой и тщательно вытерев рот салфеткой. При этом Камерон не забыл доброжелательно улыбнуться и принять выгодную позу.

— Да, — кивнул Эрик. Жадно осушил стакан и допил воду прямо из бутылки. — У меня в запасе было еще несколько вариантов, но для тебя этот в самый раз. Я дам обученную лошадь, твоя задача — не вывалиться из седла и не путать ее глупыми командами. Волосы и кожу от огня защитят специальные составы.

Камерон нахмурился и посмотрел прямо в камеру.

— Вырежете это потом, — сказал так, будто к камере прилагался еще и оператор. А потом повернулся к Эрику. — Слушай, это же шоу, — протянул с досадой. — Скажи что-нибудь более увлекательное, опасное. Типа это будет захватывающий дух и очень опасный трюк, но ты, Зак, справишься, я знаю… И всякой такой чепухи.

— Чепуху говори сам, — Эрик с силой закрутил крышку бутылки. — Шоу или нет, а я отвечаю за то, чтобы ты не свалился с лошади или не сломал себе что-нибудь во время другого трюка. Кстати, в данный момент ты еще где-то снимаешься?

Задавая вопрос, Эрик надеялся, что Камерон не настолько беспечен, чтобы совмещать съемки и это шоу. В противном случае придется с двойной тщательностью готовить даже самые простые трюки и не подпускать Камерона ни к одному снаряду без страховочной сбруи. Страховые компании ни за что на свете не станут раскошеливаться, оплачивая простой съемочной группы, пока этот самонадеянный глупец будет валяться в гипсе. А Эрик не собирался терять ни одного заработанного доллара. У него есть, куда их потратить, кроме оплаты бюллетеня Зака Камерона.

— Нет, не снимаюсь. Так… — Камерон вздохнул, помолчал, а потом вдруг как-то очень по-простому спросил: — Ласард, а ты выиграть вообще хочешь?

Слегка опешив, Эрик кивнул:

— Хочу, — ответил честно. Он не видел необходимости скрывать свои намерения. Да и остальные участники пришли на это шоу не просто провести время. Все, кроме разве что Камерона. — А ты чего хочешь? Тебе от суммы выигрыша ни жарко ни холодно.

— Если мы выиграем, моя часть выигрыша пойдет в благотворительный фонд для детей, больных раком, «Золотые сердца». Любая жизнь важна, и у каждого человека на самом деле золотое сердце! — оттарабанил Камерон явно заученный текст, выдержал положенное для монтажа время улыбки и затем, уже не кривляясь, буднично сообщил: — Контракт хренов. Мне, собственно, плевать, выиграем мы или нет. Поэтому если для тебя это важно — лучше делай, как я говорю.

— Зачем в такой контракт лезть? — искренне поинтересовался Эрик и поставил на стол пустую бутылку. В словах Камерона определенно был смысл. Тот, в конце концов, сколотил состояние, выражающееся в девятизначной цифре. — Ладно. Давай попробуем, — сдался Эрик. — Да, трюк на лошади. Опасный, но я научу, как минимизировать риск. Придется поработать, но смотреться будет очень хорошо, — он с шумом выдохнул, понимая, что к сказанному он не сможет добавить ни слова, пусть даже за каждое ему заплатят по сто тысяч.

— Черт возьми, звучит здорово! — Камерон сверкнул улыбкой, снова выждал пару секунд, а потом скривился. — Черт побери, я надеялся на что-то поинтереснее. Хотя бы падение с лошади или что-то в этом духе.

— За неделю это нормально не сделать, — возразил Эрик. — А выходить в прямой эфир с неподготовленным трюком — ты или покалечишься сам, или угробишь лошадь.

— Я делал такое раньше, — пожал плечами Камерон. — Но в любом случае уже поздно что-либо менять. Ладно, давай ближе к делу. Думаю, у нас будут красивые съемки на камеру и реальные тренировки. Хотелось бы сначала первые, потом вторые.

— Неделя тренировок и один съемочный день в субботу, — подсказал администратор в наушнике.

— Вот, — Камерон хмыкнул. — Один день всего. А сколько тебе нужно, чтобы поставить трюк?

— Недели будет достаточно, если мы, конечно, не говорим о массовой сцене с десятком точек съемки и хронометражом от трех минут, — ответил Эрик и задал интересующий его вопрос: — Почему пьяный?

— Проще всего, — пожал плечами Камерон. — Плюс забавно, — добавил со смешком и потянулся за еще одним сэндвичем. — Не знаю, как там с лошадью, но твои тренировки начнутся завтра. Справимся быстрее — хорошо, но надо оценить масштаб бедствия.

— Как скажешь, — согласился Эрик. — Но желательно во второй половине дня.

Утром ему предстояло проверить реквизит, подготовленный для фильма, над которым Эрик работал последние месяцы. В прошлый раз производитель решил сэкономить и вместо упругих деревянных ламелей поставил тяжелый и хрупкий пластик.

— Договорились, — кивнул Камерон. — От меня что-то нужно, помимо формы для верховой езды?

— Мы не на соревнования готовимся, так что приталенный жакет и накрахмаленную сорочку можешь оставить дома, — сказал Эрик, уже поглощенный ламелями и пандусами. — Бриджи профессиональные я тебе выдам, чтобы плотно сидеть в седле, не ерзая туда-сюда, а сверху — что не жалко будет испачкать противоожоговым гелем.

— То есть, завтра уже приезжать на конюшню? — Камерон взял из ничуть не уменьшившейся стопки сэндвичей еще один, снял верхний кусок хлеба, с сомнением посмотрел на скудную начинку и, вернув сэндвич на тарелку, с аппетитом принялся за покрытое сливками пирожное.

— Да, чего тянуть, — Эрик огляделся в поисках блокнота. Нашел стопку небольших листков бумаги и ручку. — Это адрес и мой телефон на случай непредвиденных ситуаций. На въезде скажи, что ко мне, тебя проводят.

Камерон с некоторой оторопью посмотрел на исписанный листок, но потом все-таки его забрал. И, слазив в карман пиджака, протянул взамен аккуратную визитку на дорогой бумаге.

Эрик подумал, что наверное надо озадачиться и как-нибудь дойти до типографии, но честно говоря, не видел в этом смысла. Те, кому на самом деле нужны были его услуги как постановщика трюков и каскадера, уже знали, как его найти. А рассовывать свои визитки людям, ничего не смыслящим в том, что такое настоящая трюковая работа и сколько она стоит — лишь зря тратить свое время.

— Завтра в три, — решил Камерон. — Я подъеду. И нужна будет свободная комната на пару часов, где мы сможем поработать над моей частью. Энди, можешь готовить охрану, — добавил он в камеру. — Я пока чай допью.

— Пару улыбок, рукопожатий и обмен напутствиями, пожалуйста, — отозвался наушник.

— Да, сейчас, — Камерон кивнул и начал неспешно пить чай. Пирожных на блюде осталось всего три штуки

Ну конечно. Весь мир подождет, пока Зак Камерон не набьет желудок. Эрик расстегнул пиджак и замер. Ничего, скоро он вернется к себе. Хорошая тренировка, потом, может, миля-полторы в бассейне, и ужин. Рыба, дикий рис, свежие овощи.

Впрочем, в планы Камерона явно не входило торчать на этой студии весь вечер.

— Прости, — допив чай, он тщательно вытер руки влажным полотенцем. — Завтракал в семь утра, и больше не успел ничего перехватить. — Ну что, за второй шанс? — он улыбнулся и, встав, протянул ему руку.

— Пожалуй, да, — на автомате улыбнулся в ответ Эрик и пожал ему руку, опять удивившись, какое крепкое у Камерона рукопожатие. — За отличное шоу.

Камерон усмехнулся — чуть скептически, а потом попросил:

— А теперь давай на камеру. Энди, подскажи ему слова.

— Мистер Ласард, пожалуйста, искренне улыбнитесь и скажите, что вам очень приятно будет снова поработать с Заком, — приказал голос в наушнике.

— Мне будет приятно снова поработать с тобой, Зак, — механически повторил Эрик и широко улыбнулся, глядя в камеру.

Выражение лица Камерона ясно дало понять, что тот не впечатлен. Но Эрик не собирался распинаться. Они подписали контракт на участие, и они профессионалы, значит, будут работать вместе, выкладываясь на полную. Все эти заявления, улыбки и объятия — просто пустое сотрясание воздуха.

— Тебе правила вообще объясняли? — Камерон нахмурился. — Будет зрительское голосование. Зрительское! Понимаешь, что это значит?

— Что неважно, насколько сложный трюк и как хорошо он выполнен, главное, чтобы был зрелищным? — ответил Эрик. — В этом смысле прыжок через огонь выгоднее падения.

— Да, но я не об этом! — Камерон закатил глаза и кивнул на камеру. — Улыбайся! Очаруй их. Давай!

— И что, они нам за улыбки первое место отдадут? — разозлился Эрик. — Я думал, в этом шоу главное работа, умение быстро ориентироваться в незнакомом деле и трудолюбие. И голоса зритель будет отдавать за ту пару, кто будет пахать из недели в неделю, каждый раз преодолевая себя.

— Ну да, а «Оскар» всегда получает лучший, — поморщился Камерон. — Ладно, завтра поговорим. Без камер.

— Завтра, — согласился Эрик. Он хотел есть, ему надоело торчать в этой чертовой каморке. Тело без движения затекло, а туфли больно сжимали пальцы

— У нас все готово, — раздалось в наушнике. — Проблем быть не должно, но у некоторых зрителей билеты с правом осмотра технических помещений.

Камерон выругался, кивнул Эрику на прощание и вышел за дверь, явно не желая затягивать процесс. Идя следом, Эрик видел, что тому почти удалось выскользнуть незамеченным, но перед самой дверью служебного входа его все-таки ждала засада. С чувством глубокого удовлетворения, Эрик обошел беснующуюся толпу фанаток, окруживших Камерона, и вышел на свежий воздух.

Глава 2

Кованые ворота услужливо отъехали в сторону. К машине подошел немолодой охранник. Или ему не в первый раз приходилось принимать знаменитостей, или Ласард предупредил: на испещренном морщинами, темном от постоянного загара лице не проявилось ни одной эмоции. Хотя он явно узнал Зака.

— Добрый день, мистер Камерон, — наклонившись к окошку, сказал охранник. — Проезжайте за ворота, я возьму гольфкар и покажу дорогу.

Комплекс производил приятное впечатление: добротный и дорогой. Конечно, он принадлежал не Ласарду, а студии спецэффектов «Бивудс», но зная въедливость этого человека и то, с каким маниакальным рвением он старался сделать все идеально даже там, где где зритель в итоге ничего не увидит, Зак не сомневался: прекрасные конюшни и огромный тренировочный плац появились на небольшой каскадерской базе не просто так.

Ласард обнаружился у самой дальней конюшни. Охранник подъехал вплотную к нему, что-то быстро сказал и скрылся с глаз: проехал меж двух больших кустов: или направился на техническую, отсыпанную гравием дорожку, или же попросту свернул на газон.

— Ты вовремя, — вместо приветствия сказал Ласард и показал на небольшую площадку слева от конюшни. — Паркуйся там, я пойду оседлаю Мефисто. Второй денник справа, если интересно, приходи знакомиться.

Зак мысленно закатил глаза. Ничуть не изменился! Вежливость, правила хорошего тона — для Ласарда это все было явно пустым звуком. Можно было проигнорировать, конечно, но сам Зак, как выяснилось, изменился не больше. Как и пятнадцать лет назад, позлить Ласарда хотелось неимоверно. Поэтому Зак вышел из машины и протянул ему руку.

— Привет. Классно у тебя тут!

Тот, уже было развернувшийся, чтобы быстрым шагом скрыться в конюшне, уставился на протянутую руку. Целую секунду спустя пожал ее и, явно сбитый с толку, огляделся.

— База принадлежит кинокомпании, — озвучил очевидное. — Но ты прав, оборудовано просто отлично. Хотя главное находится внутри конюшен, — и вот тут Ласард улыбнулся. Не той натянутой, глупой улыбкой деревянной куклы, что вчера. А тепло и искренне. От уголков глаз к вискам побежали лучики морщинок, черты лица смягчились.

Отчаянно пожалев, что сейчас за спиной нет камер, Зак вернулся за руль и припарковал любимый Остин в указанном месте. С собой у него была объемная сумка, и он вытащил из нее пакет с морковью, прежде чем закинуть сумку на плечо. Но как оказалось, его предусмотрительность была излишней.

— Даже не думай, — отрезал Ласард, едва увидел угощение. — Животным ничего не давать, если только я не вложу тебе в руку еду сам.

От категоричного резкого тона внутри заворочалось раздражение. Зак стиснул зубы и напомнил себе, что к фирменной манере общения Ласарда давно стоило привыкнуть. В конце концов, он доказал свою профпригодность и давно уже заслуженный мастер своего дела, поэтому, наверное, имеет право на такой…

Да хрена с два имеет!

— Почему? — Зак посмотрел на Ласарда в упор. — Лошади любят морковь.

Ласард глянул на него как учитель начальных классов на пятилетку, в сотый раз спрашивающего, почему нельзя бегать по коридорам школы после звонка на урок.

— Эти лошади обучены работать, а не клянчить еду, — сказал он сухо. — Плюс у каждой собственный, расписанный до граммов рацион. От твоей моркови у них может случиться расстройство, гипервитаминоз или колики.

— Да брось! — сказанное звучало настолько идиотично, что Зак даже перестал злиться. — Это же просто морковь!

— Да, с кучей сахара, вызывающего брожение, каротина, совершенно ненужного, и витаминов, норма которых выверяется по ежемесячному анализу крови, — Ласард посмотрел на него так строго, что напомнил Заку тюремного надзирателя из недавнего фильма — самого настоящего, к слову. Режиссер так стремился к реалистичности, что упек съемочную группу в настоящую тюрьму и даже привлек к работе некоторых заключенных, не говоря уж о персонале.

— Прости, я не знал, — нашел он в себе силы на дипломатичный и правильный в данной ситуации ответ, хотя все нутро протестовало против жестокого обращения с чувством собственного достоинства.

Ласард не счел нужным отвечать. Он круто развернулся и пошел к конюшням. А Зак вдруг задался вопросом: а сам-то Ласард тоже живет по выверенному расписанию? С точными дозами правильной и невероятно скучной еды, ложась спать в одно и то же время и ежемесячно посещая госпиталь?..

А еще, и эта мысль очень подняла настроение, Зак догадывался, что так тщательно за рационом лошадей следит только Ласард. В его отсутствие этим красавцам наверняка перепадает и морковь, и яблоко «вне расписания».

Бросив пакет с морковью обратно в машину, Зак тоже пошел в конюшню. Постоял немного у самого выхода, вдыхая аромат свежего сена, выделанной седельной кожи и лошадиного пота, а потом пошел вдоль денников.

И почти сразу понял, что ошибся. Он бывал на разных конюшнях, и все лошади вели себя одинаково: при виде человека они радостно фыркали, стучали копытами и выпрашивали угощение. Здесь же… Нет, здешние лошади — самые разномастные — тоже проявили интерес, но едва ли более радушный, чем сам Ласард. В их больших глазах Зак видел скорее недоумение от присутствия незнакомого человека.

А вот Ласард, напротив, с лошадьми вел себя куда приветливее, чем с людьми. Зак почти сразу услышал его голос. Ласард звенел сбруей и спрашивал Мефисто, как у того настроение. Подойдя к деннику, Зак увидел рослого, превосходно сложенного коня. Белый, с коротко стриженной темной гривой, он переступал с ноги на ногу.

— Мефисто очень уравновешенный, и аллюры у него мягкие и ровные, — голос Ласарда снова стал сухим. — Но все равно не расслабляйся, он склонен к самоуправству, если человек слишком отпускает повод.

— Я хорошо езжу верхом, — заверил его Зак и провел рукой по крутой мощной шее. Конь покосился на нового человека, но не двинулся с места. — Где можно переодеться?

— Последняя дверь по коридору, — Ласард придирчиво оглядел фигуру Зака и принялся регулировать стремена. — Бриджи я уже туда положил. Как будешь готов, выходи к манежу.

Зак еще раз погладил коня по шее и с плохо сдерживаемым предвкушением поспешил в раздевалку. Ездить верхом он любил, а на таком красавце безумно хотелось хорошенько прокатиться. Оставалось надеяться, что Ласард не заставит его целомудренно ходить шажком по кругу.

Оставленные на лавке бриджи были точно такими же, как те, что лежали у Зака в сумке, а потому он надел свои. Единственным отличием был цвет — Ласард выделил ему черные, тогда как у Зака были белые и… на размер меньше. Для интереса он все же померил черные, и те пошли неприятными складками.

Смена бридж от Ласарда не укрылась, но, видимо, вариант Зака его устроил — после внимательного осмотра он так ничего и не сказал.

Конь, хоть и прекрасно выученный, явно заскучал стоять на одном месте. Он то и дело вздрагивал и тряс головой. Заку захотелось одним прыжком очутиться в седле, подобрать поводья, давая понять, кто тут главный, а потом мягко тронуть пятками теплые лошадиные бока.

— Садись, — Ласард перебросил повод через голову лошади и взялся за узду. — Я подстрахую.

— Я умею ездить, — сказал Зак как мог вежливо. — Можно? — забрал поводья у нахмурившегося Ласарда и легко вскочил в седло.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.