электронная
90
печатная A5
464
12+
Созидающие

Бесплатный фрагмент - Созидающие

Объем:
354 стр.
Возрастное ограничение:
12+
ISBN:
978-5-4490-3774-9
электронная
от 90
печатная A5
от 464

Дорогой друг!

Большое спасибо за то, что купил нашу книгу! Искренне надеемся, что она тебе понравится, ведь мы вложили в неё уйму времени, сил и вдохновения.

А теперь как насчёт того, чтобы познакомиться с нами поближе? ^_~

Карина Чепурная — автор. Именно она написала для тебя эту историю, стараясь сделать её весёлой, интересной и — чего уж там! — где-то поучительной. Как ты успел заметить, ей нравится аниме, поэтому книга оформлена в соответствующем стиле.

Пишет она довольно давно, но возможность познакомиться с тобой ей представилась лишь сейчас, чему она очень-преочень рада. Ведь заводить новых друзей так здорово! ^_^

Отслеживать новые работы, готовящиеся к выпуску книги, а также оформить ежемесячную подписку на ещё не оперившиеся истории ты можешь тут: https://vk.com/kakbiranobi

Надежда Сидорова — иллюстратор и дизайнер. Тебе ведь тоже полюбились её чудесные иллюстрации, верно? Если бы по нашей книге было выпущено аниме, главные герои выглядели бы точно также. И она тоже любит аниме и мангу.

Вообще-то, она сама мангака и у неё даже вышло два томика истории «Попробуем любовь на вкус?» и, по-моему, они даже ещё не все раскуплены ^_~

Хочешь проникнуться работами нашего милого художника? Скорее сюда: https://vk.com/artbylg

Дарья Дельнова — оформитель и корректор. Этот самоотверженный человек боролся с мушками, блошками и прочими насекомыми, которые по рассеянности пропустил автор ^^»

Сочетающиеся с обложкой шрифты — тоже её рук дело. Вот уже несколько лет как она занимает в команде «Crystal Storm» должность тайпера, оформляя и подгоняя текст в манге таким образом, чтобы его было удобно читать.

Заглянуть в гости к Дарье и её команде: https://vk.com/crystal_storm

Вот ты и познакомился со всеми нами…

…а значит пришла пора перевернуть страницу! ^_^

Владыка

Глава первая. Мир Серых Коробок

Она впихнула мне в руку две мятые купюры и, велев «купить себе что-нибудь», выставила вон. Все потому, что сегодня к ней должен был прийти Он. Она — Воскресенская Любовь Николаевна, которую мне полагалось звать «мамой». Он — Зверобоев Константин Васильевич, или «дядя Костя», кандидат в будущие «папы». И для того, чтобы «папа» не сбежал от «мамы» раньше положенного, меня отсылали куда подальше всякий раз, когда он нас навещал. Но изредка он меня все же видел, поэтому я могу спокойно называть его «дядей Костей», а не Константином Васильевичем. Хотя мне, по большому счету, безразлично, кого и как называть. Имена — это такая вещь, которая не имеет никакого значения. Особенно когда твое имя на самом деле прозвище.

Скажете, так не бывает? Бывает. Маме Любе… нет, ей не понравилось, как меня зовут, и Она сказала, что сама выберет мне достойное имя. Так я превратилась в Елену Никодимовну. Когда-то давно она была беременна и планировала назвать своего ребенка Еленой, если тот родится девочкой, и Димой, если родится мальчик. Родилась девочка, но почти сразу же умерла. Все, что у нее осталось, так это имя. Долгое время оно пятью неприкаянными буквами колыхалось в воздухе, напоминая о себе разве что в страшных снах. А затем в ее жизни неожиданно появилась я. Точнее, она появилась в моей.

Я шумно вздохнула и прислонилась лбом к запотевшему автобусному окну, вынуждая Девушку-По-Ту-Сторону повторить мое действие. Некоторое время мы с ней молча смотрели друг на друга, а потом на наших губах проступила тень улыбки. И это несмотря на то, что охватившие нас воспоминания были отнюдь не веселыми. Нет ничего забавного в том, чтобы застрять в незнакомом мире, затем угодить в не менее незнакомое место, именуемое приютом, а после оказаться чьей-то «дочкой». Тут автобус дернулся, и я впечаталась в стекло. За непрошеной встряской последовал целый каскад разнообразных воспоминаний.

Вот я стою посреди оживленной улицы, а на деле — проезжей части. Разноцветные железные жучки яростно жужжат или стараются объехать, а я продолжаю стоять, открыв рот и быстро-быстро хлопая ресницами. Потому что в таком мире мне бывать еще не доводилось. Все необычно, странно и диковинно.

Вот сижу на нагретой солнцем скамейке и пытаюсь «прощупать» новый Мир изнутри, чтобы понять, каков он. Добрый, злой, равнодушный или угасающий? Мир не идет на контакт, вертится, выскальзывает и, наконец, отталкивает, не желая признавать своей. Я не настаиваю, прекрасно помня, что за один заход невозможно ни сдружиться, ни влюбиться. Однако Мир Серых Коробок, как прозвала про себя его я, продолжал сопротивляться, отвергая протянутую ему руку помощи. Не хотел видеть своей Владыкой.

Вот я пожимаю плечами и делаю указательным пальцем режущий взмах, собираясь покинуть негостеприимный Мир. Вслед за взмахом должен был открыться портал, а я сама — переместиться куда-нибудь в другое место. Ничего не произошло. Второй взмах — с тем же успехом. Дрожа от негодования, пытаюсь обратиться к Миру напрямую и наталкиваюсь на молчание, презрительное и вязкое, как позавчерашняя каша. Так я из гостьи превратилась в пленницу.

Дальше — все вперемешку. Притворно-улыбчивые блюстители закона, нарочито участливые и донельзя гадкие. Коричневато-бежеватый дом с угрюмыми детьми, моими «одногодками». Неразличимо-серые дни, состоящие из жестких парт, криков, брани и бесплодных попыток выбраться на волю. Затем — проблеск надежды в виде Любови Николаевны, впрочем быстро сменившийся отчаянием. Она ничего не желала знать и понимать. Как и остальные. Вдобавок запретила мне называть себя «дурацким именем» и дала мне новое, а в сущности — старое.

То самое, что не подошло ее маленькой мертвой девочке. Оно свободно болталось на мне, подобно слишком широким брюкам, так и норовя соскользнуть с ног. Я то и дело путалась в нем, забывала отзываться и, по ее словам, вела себя как «неблагодарная свинья». И это было далеко не единственным грубым выражением, употребленным ею по отношению ко мне.

Возможно, оттого, что с каждым днем я, унаследовавшая от вымышленного отца Никодима белые волосы и странные фиолетовые глаза, все меньше походила на ее «маленькую девочку. А возможно, оттого, что в душе Она никогда особо не стремилась стать матерью. Или же последние искры материнской любви угасли вместе с маленькой «Леночкой», чье имя мне теперь предлагалось донашивать. Ну, а настоящее имя следовало предать забвению. Однако память о том, кто я есть, была для меня куда важнее ее одобрения, и я продолжала по ночам шептать его в подушку. Ей не отобрать мое имя. Да и никому другому…

— Лайка, — с вызовом произнесла я, глядя в глаза своему отражению. — Меня зовут Лайка.

— Лайка? — сидевшая рядом со мной старушка встрепенулась и поглядела на меня. — Знавала я как-то одну лайку, милейшая собачка была. Она такие фокусы вытворяла! И лапу хозяину подавала, и тапочки в зубах приносила, и мертвой по команде притворялась…

Пожилая женщина окончательно ударилась в воспоминания. Я послушно кивала и поддакивала там, где это требовалось, а сама с тоской поглядывала в окно, умоляя явить мне спасительную остановку.

Наконец автобус затормозил, и я, бросив словоохотливой попутчице наспех слепленное «спасибобылоинтереснодосвидания», выскочила за дверь. В лицо мне сразу дохнуло морозом, и я тут же поспешила закутаться в полосатый шарф. Постояв на остановке пару минут и попривыкнув к холоду, я зашагала прочь. Куда? Не знаю. Зачем? Не знаю. Я просто коротала время в ожидании звонка, возвещающего об уходе «дяди Кости», и рассматривала прохожих. Надо сказать, не всем из них нравилось мое пристальное внимание.

Задержишь взгляд подольше — и вот уже лицо искажает хмурая гримаса, глаза становятся колюче-злобными, а воздух заполоняет недоверие. Но то были глаза взрослых, потрепанных жизнью и людьми. Маленькие обитатели Мира Серых Коробок вели себя иначе. Их взгляд был исполнен того самого спокойного и светлого любопытства, которое свойственно только детям. Представления об опасности и враждебности окружающих еще не успели впитаться в их кровь, поэтому они могли позволить себе некоторые вольности, утраченные взрослыми. Например, верить в чудеса.

К слову, «чудеса» достойны отдельного упоминания. Крепко-накрепко уверовав в то, что чудес не бывает, взрослые люди щитом прикрывались данной фразой, призванной оградить их от всего того, что так или иначе не вписывалось в привычный порядок вещей. Только это неправда. Даже здесь, в Мире Серых Коробок, пропитанном гарью, перемазанном грязью и притупившем веру во все светлое, были чудеса.

Они пылью оседали на страницах книг со сказками, золотой нитью опоясывали родственные души, серебряными колокольчиками звенели в холодном воздухе. Просто взрослый и оттого неподатливый ум неспособен распознать их, а очерствевшее сердце — впустить внутрь.

Подув на раскрасневшиеся от мороза руки и зябко поведя плечами, я побрела в ближайший магазин. Стоявший у входа охранник неодобрительно покосился на меня, по всей видимости сочтя неплатежеспособной, но выгонять не стал. Проверив наличие заветных бумажек и убедившись, что те на месте, я поднялась на эскалаторе на второй этаж, где находился «Мир детства». Мне всегда нравилось рассматривать пластиковых кукол и непонятные штуковины развлекательно-образовательного предназначения. Правда, о том, чтобы прикупить себе парочку и любоваться ими долгими бессонными ночами, не могло быть и речи.

Потому что в игрушки играют только маленькие дети. Потому что у подростков, к касте которых принадлежала и я, свои игрушки, в виде звонилок-смотрелок-отвечалок. Потому что «мама Люба» была против.

В связи с этим самым верным и в то же время самым скучным способом потратить деньги было сходить в кафе. Я еще раз пересчитала имеющуюся наличность. Две мятые голубые бумажки и две розовые. Две тысячи двести рублей, не считая целой горсти железных кругляшек неприятно оттягивающих карман.

— Ма-ам, я хочу во-он ту куклу!

Я подняла голову и увидела черноволосую девочку с двумя забавными хвостиками. Она теребила край маминой дубленки, одновременно показывая на белокурую куклу в ядовито-розовом платье. Мать проследила за взглядом дочери, извлекла из кармана кошелек и, заглянув туда, грустно покачала головой.

— Она слишком дорогая, Ксюша.

— Купи-и! — продолжила ныть девочка. — Ну купи-и! Ну мама-а!

— Купите, — поддержала малышку я и протянула изумленной женщине деньги. — Вот, этого должно хватить.

— Простите, но я… — изумление на ее лице сменилось подозрительностью. — Зачем это вам?

— Я Снегурочка, — важно объявила я, подмигивая девочке. — В отсутствие Дедушки Мороза высматриваю хороших девочек и мальчиков и делаю им подарки. С Новым годом!

— Ура-а! — Ксюша широко улыбнулась и, отцепившись от матери, повисла на мне. — Спасибо, Снегурочка! Тебя тоже с Новым годом!

— С Новым годом! — сказала ее мать. — И… спасибо. Надеюсь, ваше желание тоже исполнится.

— Я тоже надеюсь! — живо откликнулась я и, выскользнув из объятий девочки, пошла на выход. — Очень. Надеюсь.

Только вот в моем случае одной надежды было маловато. Я провела в Мире Серых Коробок почти целый год, и за все время мне так ни разу и не удалось открыть портал, ведущий в другие миры. И все-таки… все-таки я продолжала на что-то надеяться и во что-то верить. Подобно человеку, узнавшему о смертельном диагнозе, я цеплялась за само значение слова «чудо» и продолжала шарить в пустоте, в расчете когда-нибудь на него наткнуться.

— Еще раз, — пробормотала себе под нос я, выбегая на улицу и задирая голову вверх. — Еще один раз!..

Замах. Режущее движение. Портал, переливающийся всеми цветами радуги. Как и думала, не срабо… Погодите-ка. Портал?! Неужели получилось? Я растроганно шмыгнула носом и смахнула повисшую на реснице слезинку. Затем огляделась по сторонам. Никто из людей, то входивших в магазин, то выходивших из него, не замечал моего портала. Ожидаемо. Отвергнувшим чудо не стать его свидетелями.

— Прощай, Мир Серых Коробок! — громко выкрикнула я и тут же поймала целый сонм осуждающих взглядов. — И… прощай, «мама Люба».

Шаг. Второй. Другой Мир.

Задержишь взгляд подольше — и вот уже лицо искажает хмурая гримаса, глаза становятся колюче-злобными, а воздух заполоняет недоверие.

Глава вторая. Подмена понятий

Рядом с позолоченной решеткой, на остриях прутьев которой красовались медные шишечки, образовалось самое настоящее столпотворение. И я, как водится, оказалась прямо в эпицентре происходившей толчеи.

Поминутное уворачивание от чужих рук, ног, а иногда и голов мешало сосредоточиться на простой, но как нельзя более актуальной мысли: «Что здесь происходит?» Но вот прозвучало три коротких, отрывистых трели — и толпа враз перестала бурлить и пихаться, замерев в единодушном порыве благоговейного трепета.

«Ага, — смекнула я, резво работая локтями и тем самым прокладывая себе путь на свободу. — Сейчас что-нибудь начнется. И когда это произойдет, мне нужно быть как можно дальше отсюда. Желательно — в другом измерении, компактном и малолюдном».

— Куда прешь?! Очередь-то соблюдай! — чья-то сильная рука ухватила меня за шиворот и принялась встряхивать, словно нашкодившего котенка. — Совсем оборзела, что ли? А ну вернулась, где стояла! И где твой номерок?

— Посеяла, — уныло призналась я, бессильно перебирая ногами в воздухе и понимая, что с наделенными недюжинной силой психами следует соблюдать максимальную осторожность и по возможности со всем соглашаться. — Вы же видите, что здесь творится? Все толкаются и едва ли не кусаются, вот я и… Ой!

Потенциальный психопат с силой двинул мне в грудь, разом вышибя оттуда весь воздух. Перед моими глазами заплясали разноцветные пятна, а из горла вырвался полупридушенный не то писк, не то хрип.

Впрочем, длилось сие недолго, и когда я пришла в себя, то уже стояла на прежнем месте с криво прицепленной к вороту зимней куртки бумажной кругляшкой с не менее криво начертанной цифрой 89.

«О, так вот отчего он мне двинул, — догадалась я, поправляя номерок. — Хотел восстановить прерванную нумерацию. Увы, но мне придется его разочаровать. Раз, два, три, портал, мне свои врата отвори! Ох, вот опять…»

Новый Мир, подобно предыдущему, не спешил расставаться со мной и сделал вид, что не слышит моих отчаянных призывов о «переправе». И это при том, что здешняя атмосфера буквально источала магию и поверить в невозможность телепортационного переноса было, мягко говоря, сложно. Скорее уж я поверила бы в то, что Миру попросту жаль тех крох магии, что пришлось бы затратить на мое перемещение.

«Значит, будем справляться своими силами, — решила я и, расправив плечи, вперила взгляд за решетку. — Мне не привыкать, да и вообще неинтересно, когда все получается с первого раза».

Пока я так размышляла, толпа стремительно редела и ненавязчиво подталкивала меня к небольшой дверце, подле которой стоял закованный в железо верзила с копьем наперевес. Он придирчиво всматривался в лица входящих, внимательно изучал прикрепленные к одежде номерки, задавал какие-то вопросы и, лишь завершив все вышеперечисленные процедуры, пропускал внутрь. Наконец подошла и моя очередь. Задрав голову вверх, я покорно ожидала вопросов, и те не замедлили последовать.

— Имя? — громыхнул привратник.

— Лайка, — без запинки ответила я, радуясь тому, что мне больше не приходится прикрываться чужим именем.

— Возраст?

— Ше… шестнадцать, — я все-таки запнулась.

— Родное измерение?

— Земное, — неуверенно протянула я.

— Пожалуйста, уточните, — терпеливо проговорил верзила. — Отражений Земли великое множество, и все они различаются по эпохам, наличию или же отсутствию в них магии, а также расам. Исключение составляет только истинно-земное измерение, откуда и ведут род все отражения. Так с какой конкретно «Земли» вы родом?

— Истинно-земное… наверное, — испуганно пролепетала я, понимая, что дальнейшие расспросы грозят закончиться для меня весьма плачевно.

— Она со мной, Эбенезер! — громко возвестил голос из-за моей спины. — Уверяю тебя, Лайка действительно из истинно-земного измерения. Более того, мы с ней за одной партой сидели!

— М-м, хм-м, — здоровяк, именуемый Эбенезером, окинул меня подозрительным взглядом, но посторонился.

Опасаясь, как бы он не передумал, я поспешно миновала ворота и лишь потом обернулась, желая узнать личность того, чье своевременное вмешательство уберегло меня от больших неприятностей. Ждать пришлось недолго: совсем скоро в проходе появилась стройная девушка, лет семнадцати-шестнадцати на вид, с толстой косой тёмных волос, лежавшей на груди. Зимний пуховик и сдвинутая набок шапка свидетельствовали о том, что мы с ней действительно явились из одного измерения, но, сколько бы я ни взывала к памяти, так и не смогла ее припомнить. Тем временем девушка заметила, что я на нее смотрю, и, улыбнувшись, протянула руку.

— Мирина Сандерс, Великобритания.

— Лайка Воскресенская, Россия, — я горячо пожала ей руку и шепотом поинтересовалась: — Спасибо за помощь, конечно, но разве тебе не влетит? Всё же мы, хоть и из одного измерения, за одной партой не сидели…

— Ой, да кто нас проверять-то будет? — она пренебрежительно повела плечами. — Этим остолопам только наши Ф. И. О. да название измерения подавай. Остальное — второстепенно.

— Ну, а вдруг? — не унималась я.

— Значит, соврем что-нибудь еще, — беспечно отмахнулась от меня Мирина и, присев на садовую скамейку, с ощутимым удовольствием вытянула ноги. — Ух-х! Веришь или нет, но я тут уже битый час торчу, а они все не пускают и не пускают. Если среди нас действительно находится искомый Владыка, то я бы на его месте да-авно взбеленилась и покинула этот Мир.

— Владыка? — я слегка опешила от новой информации. — Хочешь сказать, что собравшиеся здесь — потенциальные Владыки?

— Да, — с готовностью кивнула она и с чувством продекламировала: — Каждый из нас может оказаться Владыкой, управляющим энергетическими потоками и гармонизирующим общий фон данного Мира, полное наименование которого, к слову, Мир Бескрайней Зелени.

— Прямо-таки каждый? — справедливо усомнилась я.

— Угу, — девушка озорно подмигнула и ткнула наманикюренным пальчиком в меня: — Даже ты.

— Интересно девки пляшут, — пробормотала я и, озадаченно поскребя в затылке, не нашла ничего лучше, кроме как присесть рядом с новой знакомой. — Но как они предполагают отыскать его? У них там какие-то детекторы установлены или еще чего?

— Нет, все гораздо проще и одновременно гораздо надежнее, — рассмеялась Мирина. — Мы будем проходить тест.

— Письменный или устный? — уточнила я, старательно пряча недоумение, которое так и порывалось поселиться на моем лице.

— Разумеется, письменный! — воскликнула Мирина. — С несколькими вариантами ответов, как я слышала. Для настоящего Владыки пройти его будет плевым делом. Далее — демонстрирование магических навыков. Потому как Владыка должен обладать внушительным магическим запасом. Иначе какой же он тогда Владыка? Ну, а на заключительном этапе нас ожидает собеседование, где потенциальный Владыка проявит весь спектр своих положительных качеств и наповал сразит жюри.

— А не может статься так, что они выберут не того? — робко спросила я и поспешно добавила: — Мало ли…

— Вероятность ошибки равна нулю, — отчеканила Мирина, явно кого-то имитируя, и успокаивающе похлопала меня по плечу: — Не переживай, все будет нормально. Проигравших отправят в родные измерения, ровно в тот же день и в тот же час, когда их сюда призвали. Ты ничего не потеряешь.

Последние слова девушки заставили меня содрогнуться, ведь в качестве родного измерения я назвала «истинную Землю», которую с таким трудом покинула. И неизвестно, удастся ли мне на этот раз вырваться с нее. Может статься, что лишенная магии атмосфера удавкой обернется вокруг моей шеи, и тогда прости-прощай, незадачливая Владычица. Помним, любим, скорбим и осуждаем за опрометчивое поведение. Зато я стану назиданием грядущим поколениям Владык и наглядной иллюстрацией того, как НЕ следует поступать, если тебя вдруг угораздит оказаться в славящемся своим равнодушием Мире.

— Или не отправят, — неожиданно проговорила Мирина, заметив, как сильно я изменилась в лице. — Здесь-то всяко интереснее, чем на Земле. Я бы вот ни за что не отправила тебя назад. Да и не только тебя. Всякий, кто может приносить пользу, может остаться. Так-то!

— Спасибо, — я с трудом выдавила из себя жалкую улыбку, понимая, что шансов на подобный поворот событий практически нет. — Надеюсь, ты и в самом деле окажешься Владычицей.

— Я тоже надеюсь, — девушка самодовольно ухмыльнулась. — А знаешь что, Лайка? Давай помогать друг другу! Скажем, если я не буду чего-то понимать, ты мне подскажешь или поправишь, и наоборот. Тогда кто-нибудь из нас наверняка пройдет в финал и получит главный приз — владычество над Миром Бескрайней Зелени.

— Звучит заманчиво, — кивнула я. — Можешь на меня рассчитывать, Мирина. Давай вместе сокрушим все преграды на пути к нашему светлому будущему, преисполненному радости и гармонии!

— Ты меня понимаешь! — физиономия Мирины лучилась самодовольством. — Пусть победит сильнейший! Точнее, сильнейшая. О, слышишь длинную трель? Это означает, что проверка окончена и нам следует начать приготовления к тесту. У-ух, меня прямо-таки переполняет азарт! Интересно, что за вопросы нам достанутся? А-а, я больше не могу сдерживаться, хочу все увидеть своими глазами!

Мирина резко сорвалась с места и припустила к голубовато-серому зданию высотой в два этажа, располагавшемуся в самом сердце огороженной территории. Судя по ее рвению, а также по обилию других участников, оккупировавших порог, именно там и проходил первый этап конкурсного отбора на почетное звание Владыки.

«Вот смеху-то будет, если я провалюсь, — устало подумала я, стараясь не упускать из вида новую знакомую. — Только смеяться предстоит не мне…»

Глава третья. Кодекс Трёх Строк

Хитрый план Мирины, основой которого был принцип «ты — мне, я — тебе», претворился в жизнь скорее, чем я думала. А все потому, что «непосильные» испытания начались сразу же, едва мы переступили порог экзаменационной комнаты, и заключались в том, что нам предстояло самостоятельно отыскать отведенные нам места. Очевидно предполагалось, что гипотетический Владыка прочувствует общемировые вибрации и под бурные аплодисменты судей направится прямиком к своему стулу. В идеале так бы оно и было, только вот Мир ни в какую не желал эти самые вибрации мне поставлять. Он упрямился, воротил от меня нос и едва ли не фыркал в лицо. Мне пришлось потратить немало времени, прежде чем я смогла заставить его явить мне одно-единственное колебание, и то в пользу Мирины, которую я твердо решила «вести» до конца.

Нечестно? Нечестно. А что делать-то, спрашивается? Я не нравилась данному Миру, а он, в свою очередь, не нравился мне. Поэтому наилучшим выходом будет разбежаться в разные стороны, позабыв о неприятном знакомстве. Однако для меня все упиралось в глагол «разбежаться»: это действие станет возможным лишь в том случае, если искомой Владыкой окажется моя новая подруга. Конечно, где-то в глубине души меня терзали определенного рода сомнения, но — разрази меня гром! — своим стремлением распихать всех участников по «домашним» локациям судьи просто не оставили мне выбора.

— Пройди во-он туда, — шепнула я Мирине и легонько подтолкнула ее к скамейке у окна. — Мне кажется, что твое место именно там.

— То есть полной уверенности нет? — огорченно протянула девушка.

— Если у тебя имеются другие соображения, я их с удовольствием выслушаю, — смиренно произнесла я, внутренне закипая.

«Боги! Просто пройди и сядь! Сложно, что ли? Вон наши товарищи по заточению уже в пятый раз ошибаются — и ничего! — раздраженно подумала я. — Даже если я ошиблась, всегда можно попробовать еще один раз!»

— Ну-у, ла-адно, — нехотя протянула девушка и, обогнув меня, осторожно присела на краешек скамьи. — И что дол…

Послышалась короткая и уже изрядно поднадоевшая всем трель, и к Мирине подскочил высокий старик в серебристом балахоне, с блестящей лысиной, длинной белой бородой и очочками, прочно сидевшими на длинном носу.

— Чудэ-эсно! Великолэ-эпно! Вос-хи-ти-тель-но! — рассыпался в похвалах он. — Кажется, у вас, юная барышня, имеются все задатки будущего Владыки.

— А?! — пораженно воскликнула Мирина, но тут же взяла себя в руки и нарочито лениво произнесла: — Благодарю за похвалу, сэр, буду стараться и впредь.

Дождавшись, пока он вернется на свое место, она показала мне исподтишка большой палец и возбужденно зашептала:

— Слу-ушай, как ты умудрилась это провернуть?

— Что «это»? — меланхолично проговорила я, подпирая рукой подбородок и глядя куда-то поверх головы собеседницы.

— Ну, это! — Мирина легонько стукнула по столу. — С первой попытки распознала, где мое место. Может… может, ты сама — Владыка?

Она уставилась на меня с такой подозрительностью, что я невольно рассмеялась. А отсмеявшись, поспешила отвести от себя всяческие подозрения:

— Брось! Кабы я была Владыкой, мне бы не пришлось сдавать какой-то дурацкий тест на владычество, не находишь? Гораздо проще и логичнее было бы прямо заявить о своих правах на Мир Бескрайней Зелени, тебе так не кажется?

— Звучит логично, — Мирина серьезно кивнула и, отвернувшись от меня, приняла из рук судьи лист с вопросами.

«Ни черта не логично, — мысленно попеняла девушке я, вертя в руках свежерозданное задание. — Заявлять о своем происхождении строго запрещено Кодексом Трех Строк. Кстати, о правилах. Интересно, имеются ли упоминания о них в тесте?»

Я пробежала глазами всю сотню вопросов и довольно хмыкнула. Ничего. Составитель теста недостаточно хорошо знал истинную природу Владык и явно не был знаком с правилами поведения, которых те в силу своего происхождения вынуждены придерживаться. Нет, какие-то общие вопросы, несомненно, имелись, но для опознания Владыки этого недостаточно. Мысленно поставив письменному заданию двойку, я закрыла глаза и откинулась на стуле. Сторонний наблюдатель наверняка принял бы меня за спящую, однако я не спала, а думала. И думы мои, подобно океанским волнам, накатывали на брега безысходности, топтание по которым мне уже осточертело. Разве я многого хочу, а? Мне всего-то и требуется, что Мир, относящийся с теплотой и пониманием к тем немногочисленным нуждам, что я могу назвать своими. А может, я успела где-то что-то нарушить, и все мои злоключения являются своеобразным наказанием за проступок?

Беззвучно шевеля губами, я принялась перечислять положения Кодекса, в попытке выяснить, в чем я успела проколоться.

Положение первое. Имя Владыки должно оставаться Тайной.

Хоть я и привыкла считать имя Лайка своим, но оно все-таки не было таковым. Это прозвище, призванное уберечь меня от тех многочисленных бед, которые начинали преследовать Владыку после разглашения настоящего имени. Более того, знание имени посторонними людьми могло использоваться в корыстных целях. В прежние времена имена служили той самой цепью, что приковывала Владык к конкретному Миру. Такие Владыки весь остаток вечности безотлучно находились в Мире, к которому их приковали, и погибали вместе с ним. Ужасная, ужасная судьба!

Положение второе. Владыкам запрещено прямо говорить о том, что они Владыки.

Еще одно правило, направленное на обеспечение безопасности Владык и служащее примерно тем же целям, что и первое положение. Масштаб бедствия при его несоблюдении был несравнимо меньше, но все равно ощутимо бил по нарушившему. Причины всё те же: желающих заполучить для родного Мира Владыку — много, а самих Владык — мало. Надо сказать, что поначалу меня это изрядно удивляло, но, пораскинув мозгами, я осознала причину подобного неравенства. Она заключалась в качественности миров, а также в отношении к потенциальному правителю. И если принимать во внимание мои злоключения, то в большинстве случаев оно, отношение, было препоганым. Поэтому все правильно. Владыку тоже нужно заслужить.

Положение третье. Владыкам категорически запрещено использовать дарованные Миром привилегии в корыстных целях. Исключение — самозащита и крайняя необходимость.

Можно быть трижды умелым Владыкой, и Мир может быть сколь угодно добр к тебе, только вот пользоваться его добротой нужно с предельной осторожностью. Чуть злоупотребишь — и, вуаля, ты уже обратился в свою темную ипостась, именуемую Разрушителем, и по твою душу уже спешат другие Владыки, ратующие за соблюдение баланса и мира во всех мирах. Это тоже хорошо и правильно, ведь шансов на обратное превращение практически нет. Поэтому буйного тебя, истончающего межмировые потоки, просто-напросто распылят на микрочастицы, которые, в свою очередь, пустят по ветру.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 90
печатная A5
от 464