электронная
100
печатная A5
572
18+
Сокрытое в бирюзе

Бесплатный фрагмент - Сокрытое в бирюзе


Объем:
416 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4493-4361-1
электронная
от 100
печатная A5
от 572

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Пролог

Селена

Ветер здесь сильный, остервенело треплет волосы, словно злится. Отвесные скалы широкой пустыни выжжены солнцем.

Я сижу на самом краю плато. Внизу земля, кажущаяся океаном золота. Бескрайние просторы и пустота до горизонта дарят долгожданное умиротворение. Ни людей, ни кого-то ещё живого… кроме меня самой, разумеется, но скоро и этот факт станет уже неактуальным. Я придвигаюсь ближе к краю. Ноги свободно качаются, не чувствуя под собой опоры.

Ну, вот и всё, пора немного отдохнуть.

Ветер развевает волосы. Он пытается успокоить, дарит шанс выплакаться и найти в нём немого собеседника. Но сейчас это уже не нужно — я давно всё рассказала ему.

«Здравствуй, старый друг. Здравствуй и прощай».

Солнце встаёт. Я с радостью встречаю его, прежде чем самой уйти в тень. Смотрю кругом — засуха в этой пустыне сама по себе навевает мысли о смерти. Но несмотря ни на что это место удивительно красиво. А солнце всё выше, уже почти выбралось из-под горизонта, поджигая землю. И золотой океан где-то там, внизу, подо мной, становится огненным. Я представляю, как скоро потону в этой лаве, и по телу проносится дрожь ненормального возбуждения, чего-то странного, стоящего между страхом и предвкушением.

А ветер всё сильнее, ударяет прямо в грудь, будто пытается удержать меня здесь…

И я на секунду зажмуриваюсь, а потом широко распахиваю глаза, представляя, как сейчас уныло поблёскивает в их радужках знакомая бирюза, и отталкиваюсь руками, соскальзывая, наконец, с края скалы. Огненное море с головокружительной скоростью приближается. Я улыбаюсь, понимая, что на самом деле лечу к пустоте. И пустота поглощает меня, даруя шанс на спасение.

Глава 1. Отшельник

Роза

Мир изменился. Это не произошло за одно мгновение по щелчку пальцев или взмаху волшебной палочки. Просто в какой-то момент мы все ощутили эту перемену.

Однажды утром я проснулась в своей кровати и поняла: всё, что я чувствую теперь — это тревога.

Страх пришёл незаметно, сам по себе. Он преследовал нас всюду, скрываясь от солнца в тени, а по ночам вылезая наружу. Люди не видели того, что вызывало у них страх. Мы просто чувствовали, что нужно бояться.

И холодные щупальца опасений прорастали в сердцах людей, своими корнями оплетая дома, улицы, а затем и целые континенты.

Тогда я была ещё совсем ребёнком, но помню страх моей матери и моего отца. Я не понимала, что происходит с миром… никто, наверное, этого не понимал… но мы чувствовали: что-то приближается к нам.

Сначала были землетрясения. Они раскололи землю на множество частей, выпустив из недр тонны пыли и раскалённого воздуха. За землетрясениями пришли цунами, что своими волнами слизывали в океан целые города.

Мы умирали, нас становилось всё меньше с каждым месяцем. Что-то подсказывало — в итоге в живых останутся лишь единицы. И так человечество, веками ждавшее того дня, когда само себя погубит, было почти уничтожено собственным домом — Землёй. Планета избавлялась от нас будто от паразитов.

Но если хочешь избавиться от нежеланных гостей, действеннее всего будет пригласить дезинфекторов. Они сделают грязную работу качественно и быстро. Поэтому, когда всем уже казалось — самое страшное позади, пришли они.

Мы так и не успели придумать этим существам достойного названия. Они появились внезапно, все в одно мгновение. Темнота ожила, превратившись в хищника.

Их кожа была чернее, чем сама ночь, а звериные пасти скалились, всегда готовые к укусу. Чудовища были больше людей, быстрее и сильнее, любое оружие, казалось, не наносило им ни малейшего вреда. Каждый, кто попадался им на глаза, был обречён. Кого-то они рвали на части, кого-то съедали… а кого-то превращали в себе подобных тварей. Это делал с нами их яд. Если человек и выживал после встречи с чудовищем, то только с кровавым отпечатком зубов на своей коже. И тогда человека было уже не спасти — он необратимо менялся. Волосы чернели или вовсе выпадали, кожа становилась бледной, как у мертвеца, зрачок затмевал собой радужку, а сами глаза наливались голодом. В течение нескольких дней на смену человеческого существа приходил обезумевший зверь, движимый лишь жаждой крови.

Вирус быстро распространился по всей планете. Нелюди убивали тех, кто сумел уцелеть, в мире царило безумие, и все, кто каким-то чудом ещё оставались в живых, понимали — это конец. Конец всему.

***

Лас-Вегас. 2018 год.

Когда-то меня звали Розой Гроук. Моя мать была родом из Швеции, а отец — шотландцем; от него мне достались непослушные бронзовые волосы и ярко-голубые глаза, но чертами лица я всё же пошла в маму. По крайней мере, мне всегда так говорили.

Как же это было давно… Так давно, что я уже не помню, кто это говорил. В любом случае, все эти люди уже мертвы.

Теперь никто не зовёт меня по имени. Его даже знать-то некому. Я здесь одна. И так будет до тех пор, пока не настанет черёд и мне уйти на покой.

Несколько лет уже прошло с тех пор, как я потеряла абсолютно всех. Рядом со мной отныне только пустыня — горячая, мёртвая и немая. Только она.

Родителей не стало ещё в самом начале. Их погубило одно из многочисленных землетрясений летом две тысячи двенадцатого. Мне было тринадцать. Мы тогда жили в Ванкувере. Многие дети в тот день, как и я, остались без семей, так что моя история не была особенной — лишь одной из многих миллионов таких же.

Я помню, что любила их… Но разве теперь это важно? Ценности с годами меняются: даже собственная жизнь уже не так важна, как прежде. В конечном итоге остаётся лишь безымянная цель, и ты идёшь к ней, двигаешься… просто чтобы идти и двигаться.

Не было больше городов, не было шумных улиц, магазинов, людей, машин — остались только я и пустота, отдающая мертвечиной.

Жизнь для меня превратилась в вечную дорогу. Я скиталась от одного города к другому, прячась в руинах домов и полуразрушенных тоннелях метро. Чудовища продолжали рыскать кругом. Я слышала, как по ночам они воют, но удача, какой бы она ни была, пока что оставалась на моей стороне. Монстры будто намеренно избегали меня, освобождая дорогу. И я, не стесняясь, спешила воспользоваться этим, пока везение мне не изменило.

Тем не менее, на улицу я осмеливалась выходить только днём и без промедления забивалась в какой-нибудь угол, как только солнце начинало склоняться к горизонту.

Правда, сегодня я решила немного изменить своим привычкам и в качестве укрытия выбрала себе крышу одной из городских высоток. Её голые коридоры пробирал сухой грубый ветер, зато с верха открывался потрясающий вид.

Я смотрела на город подо мной и понимала — людей не стало, но это не значило, что весь остальной мир вслед за ними тоже обратился в прах. Просто стало намного тише.

Шёл две тысячи восемнадцатый год, второй месяц весны. И на этот момент я успела добраться до Вегаса. Тот медленно, но верно превращался в пустыню, укрываясь песчаным одеялом. Ветер приносил с собой пыль и частички ярко-оранжевой породы, он поднимал их на крыши, оставлял на тротуарах, забрасывал ими сухой газон в парках.

Но кроме песка и жары ещё в городе звенела пустота. Это стало обычным делом — я вполне могла оказаться единственным живым человеком на многие километры вокруг. И только на меня это место смотрело своими глазами-окнами, таящими в глубине себя мёртвое одиночество.

Города теперь все стали такими. Со временем они исчезали, и после природа отставляла на их месте гигантские захоронения из земли, стекла и бетона.

Мой же путь тянулся день за днём, и иногда он казался мне бесконечным. Но я должна, обязана была идти вперёд. Ради всех тех, кто остался позади. Ради всех, кто не смог идти рядом со мной. Я заставляла себя думать, что у жизни до сих пор был определённый смысл. Сейчас мне нужно было добраться до Западного побережья, пока не наступили холода. Если они застанут меня в пути, долго я не протяну.

Солнце клонилось к западу. Оно уже скрылось за небоскрёбами. Некоторые из зданий уже покосились, иногда из их окон с высоты тысячами блестящих птиц сыпались осколки стекла. Яркие лучи устремлялись ввысь, и их пожар полыхал в небе, поджигая молочно-белые облака.

Сколько ещё таких закатов я успею прожить, пока за мной не придут? Сколько ещё раз я смогу встретить рассвет? Сколько таких, как я, всё ещё здесь? Может, скоро я останусь совсем одна… а может, последним останется кто-то другой?..

Стоило только мне в очередной раз закрыть глаза, как в сознании самопроизвольно вспыхивали образы и лица давно покинувших меня людей. Я скорбела по ним день ото дня. Призраки воспоминаний о них следовали за мной по пятам и были единственной причиной, по которой я всё ещё была здесь. Мама, папа, подруги: Шерон, Кира и Эдит, а ещё Питер, Шарлотта, Линк, Эндрю — те, кто появился в моей жизни после, Кай… всех их больше нет. Они теперь лишь трава и кости, и единственный человек, кто всё ещё хранит память о них — это я.

А ведь когда-то всё было по-другому. Вместо лохмотьев и походного рюкзака я носила школьную форму и сумку, увешанную дурацкими побрякушками. Раньше самой серьёзной из моих проблем была двойка за контрольную по химии. А теперь вся моя жизнь — одна большая смертельная проблема. Раньше, идя по улицам родного города, я встречала знакомых и улыбалась им… а теперь кругом лишь ржавые автомобили, чьи-то останки и брошенные вещи. Обычное дело.

Солнце село. Я проводила его, сидя на краю парапета. Мои ноги свободно болтались над пропастью, что заставляло меня чувствовать небольшую щекотку в груди.

Вздохнув, я подобрала ноги и свернулась калачиком на бетонном полу. Хорошо, что эта ночь обещала быть тёплой. Мои глаза закрылись. Кончился ещё один день.

***

После появления чудовищ события приняли более чем стремительный оборот. Всего за одну неделю города успели опустеть, и пространство наполнилось тишиной. Им не были страшны ни оружие, ни что-либо другое. Человечество оказалось бессильно перед ними будто слепые котята в мешке.

Мне было семнадцать. В ту первую неделю я потеряла человека, которого любила, своих друзей… лишилась семьи во второй раз.

Горе убивало меня, будто каждую секунду когти чудовищ разрывали меня на части, но никак не могли закончить начатое. Не помню, сколько я бродила по пустынным улицам днями и ночами. Я не пыталась никого найти, смысл жизни неуловимо ускользал с поля моего зрения.

Монстры выходили из темноты с началом каждых сумерек. Снова и снова я слышала вой и рычание вперемешку с человеческими криками, но это несильно меня волновало. В какой-то степени я хотела, чтобы они поскорее забрали и меня тоже. Довольно потерь на мою долю. Хватит.

И в одну из ночей они пришли за мной. Их было трое: два громадных зверя с чёрной кожей, острой чешуёй вдоль позвоночника, с хвостами и безобразными мордами; третий же больше походил на человека — его кожа была серебристо-белой, она плотно обтягивала кости, волосы существа были чёрными с редкими синими прядями, они свисали клочками до резко выступающих ключиц. Глаза, наполненные чернотой, впились в меня изучающим взглядом.

Все они появились будто из ниоткуда, за мгновение поднялись из теней, бросаемых на землю лунным светом. Я застыла при первом же взгляде на них. И в этот момент что-то в моём сознании вспыхнуло ярким светом, болью отдаваясь в висках. Я испугалась смерти, я не хотела умирать.

Чудовища всё смотрели на меня своими чёрными глазами. То, что более других походило на человека, шагнуло ближе, оказавшись на расстоянии полуметра от меня. Белые облачка моего дыхания разделяли меня и существо передо мной. Сердце тяжело стучало в груди, будто пыталось вырваться из тела и дать дёру, все чувства в момент обострились, словно тело хотело навсегда запомнить, каково это — быть живым. Но сдвинуться я не могла — ужас сковал ноги, и те намертво приросли к земле.

Существо медленно склонило голову набок, а затем ещё немного приблизилось, втягивая мой запах. Рычание клокотало в его груди, приглушаемое глоткой. Ещё секунда, и для меня всё будет кончено. Я закрыла глаза, готовясь, что в следующий миг буду уже мертва.

Рычание всё доносилось из животного нутра, но потом внезапно прекратилось. Стало тихо.

Задыхаясь от страха, я приоткрыла сначала один глаз, затем второй. Передо мной снова была только пустота.

Не знаю, почему в тот день меня оставили в живых. Возможно, монстров отвлекло что-то более интересное, нежели маленькая костлявая девчонка, позабывшая от ужаса, как дышать.

Но та ночь стала решающей для меня. Именно тогда, позабыв на время обо всех своих утратах, я смогла понять, что несмотря ни на что, ценю свою жизнь — страх заставил меня вспомнить об этом и никогда больше не забывать.

С тех пор я бегу, и буду бежать, пока кто-нибудь или что-нибудь не остановит меня. Теперь есть только я, всё остальное осталось далеко позади — за полоской выжженной земли, за руинами городов, за грудами костей и праха.

***

Рассвет только-только занялся, прорезав ночную синеву тонкой полоской света. На востоке городская граница расплывалась и светилась под солнечными лучами, но чуть в стороне небо скрывали низкие грозовые облака — скоро дождь доберётся и до сюда. Посидев на крыше ещё с минуту после того, как проснулась, я поднялась на ноги и, прихватив свой рюкзак, направилась к пожарному выходу. Здание внутри было разрушено, ступеней на лестнице кое-где не хватало, и приходилось перепрыгивать с пролёта на пролёт, но мне было не привыкать. Благодаря годам, проведённым в скитаниях, моё тело окрепло, стало сильнее, выносливее и гибче, кожа привыкла к нещадным солнечным лучам и грубому ветру, а желудок — к голоду. Всё это было необходимым условием для выживания. Правила как и всегда оставались неизменны: приспосабливайся или умри, третьего не дано.

На улицах было тихо: высокие здания здесь всё ещё могли укрыть от ветра и пыли.

С крыши своего убежища я смогла подробно изучить город и теперь планировала двигаться, не отходя далеко от центральной улицы, чтобы пересечь Лас-Вегас напрямую и оказаться на его западной границе, чтобы в дальнейшем продолжить свой путь по шоссе номер пятнадцать, но для начала нужно было запастись едой и медикаментами.

После череды катаклизмов многие города на побережьях и в зонах сейсмической активности оказались разрушены до основания, но в глубине материка людям во многом удалось сохранить производство и даже вернуть старый жизненный уклад… До той поры, пока монстры не вылезли из темноты. После этого люди исчезли в мгновение ока… и, как бы страшно это ни звучало, такая быстротечность событий оказалась мне на руку: еды в магазинах, на складах, даже в квартирах и заброшенных домах осталось достаточно для того, чтобы выжить, обшаривая округу. У меня редко случалась нехватка в запасах, практически всегда удавалось раздобыть где-нибудь банку консервов или пакетик галет… в больницах было полным-полно никем не тронутых лекарств.

Вегас был большим городом. Я шла по широким раскалённым магистралям, по пути заглядывая в пустующие магазины и супермаркеты. Мне уже удалось разжиться несколькими пачками галет, пакетом чипсов (я не знала, насколько они ещё съедобны, но пройти мимо не смогла) и двумя бутылками воды. Всё это теперь лежало у меня в рюкзаке, хранящем всё моё добро.

Раскаты грома уже доносились до моих ушей. Нужно было укрыться где-нибудь на время грозы. Я забралась в первый попавшийся дом через разбитое окно. Обычная многоэтажка. Дверь одной из квартир на втором этаже оказалась незапертой. Посчитав пустующую квартиру достойным убежищем, я зашла внутрь и осторожно осмотрелась. Прямо по коридору кухня, слева — ванная, чуть дальше справа — единственная комната; вполне подходящее место для того, чтобы переждать дождь. Забаррикадировав входную дверь, я прошла на кухню, чтобы обыскать там шкафчики, рюкзак был оставлен на диване в гостиной. За окном вспыхнула молния, но шума дождя слышно ещё не было.

Я всегда пережидала дождь. Теперь он был совсем не тот, что когда-то в детстве, что-то случилось даже с ним. Дождь наполнял тревогой, окружал словно стена, не пропускал звуков, не давал дышать. Вместе с ним приходила паника, и взгляд расплывался из-за вязких капель, которые нещадно всё падали и падали с небес. Дождевая вода стала серебристой, будто ртуть. И она убивала. Не быстро — медленно, как и положено самой страшной смерти.

Я помню, как начался первый такой дождь. Он застал меня в канадском Хай Ривер в две тысячи шестнадцатом году, через несколько дней после того, как чудовищами были убиты мои друзья. В то время там ещё оставались люди, и я добралась до города в надежде отыскать себе пристанище. В тех местах дождь — не редкость. Поначалу никто даже не обратил внимания, что началась непогода. Но то были первые капли… Несколько секунд понадобилось природе, чтобы превратить людей, задержавшихся на улице, в беспомощных калек. А мы, те, кто оказался под спасительной крышей, стояли и смотрели, как дождь, такой привычный и живительный когда-то, безжалостно убивает несчастных. Никто не помог им, ни у кого даже не возникло и мысли об этом. Всего за несколько дней люди поняли — если позади тебя кто-то умирает, не оборачивайся и тем более не бросайся на помощь. Ты не справишься, темнота утащит и тебя. Лучше беги, беги — так быстро, как никогда до этого не бежал, уноси ноги, спасай себя сам и не оправдывайся, прими то, что все мы, выжившие — убийцы. И наше главное оружие — эгоистичное равнодушие. И я закрыла глаза, заткнула уши. Я сбежала из этого города, сбежала от людей, чтобы отныне не быть в ответе ни за кого, кроме себя самой. Только так теперь правильно, только так теперь возможно.

Забитый всяким хламом балкон, на который можно было попасть через гостиную, выходил как раз на ту магистраль, по которой лежал мой путь. Расчистив себе небольшой кусочек пространства, я выбралась из квартиры, чтобы взглянуть на небо, успевшее стать чёрным за последнюю пару минут. Молния, снова пронзившая его, заставила меня непроизвольно вздрогнуть. Гроза обещала быть сильной. Я глубоко втянула свежий холодный воздух. Волосы наэлектризовались и теперь «щёлкали».

Внезапно справа от меня снова что-то ослепительно вспыхнуло. Сначала показалось, что это молния ударила в землю, но, повернувшись, я увидела нечто другое. Брови резко взлетели ко лбу, я потёрла глаза, думая, что зрение меня подводит, но и это не помогло. Красно-золотистое пламя, стройное, быстрое и живое стремительно бежало вдоль дороги.

Стоило ему приблизиться, и я с удивлением поняла, что внутри пламени двигался человек. Огонь обволакивал его с головы до ног, он стелился по его телу, ластился, будто кошка. В руках у этого человека был зажат длинный клинок — тот тоже казался мне столбом из огня. Никогда раньше мне не доводилось видеть подобного. Это было одновременно и прекрасно, и чудовищно.

Я завороженно смотрела, как человек в огне приближается, но вдруг заметила, что он не просто бежит… а убегает от чего-то… По спине ледяным змеем поползли щупальца страха, колени затряслись. Я сразу узнала того, от кого убегал человек: за ним по пятам, с лёгкостью догоняя, гнался огромный чёрный зверь.

Глава 2. Огненная Саламандра

Лучшим выходом для меня сейчас было спрятаться в квартире, закрыть окна, запереть двери и сидеть тихо, как мышка… Но всё, на что меня хватило — это быстро пригнуться, оказавшись за ограждением балкона. Если повезёт, монстр не заметит меня. Отыскав небольшое отверстие в деревянных панелях, я постаралась увидеть, что происходит.

Чудовище больше не преследовало человека, да и сам человек не пытался убежать — он резко затормозил и обернулся, пригнувшись, будто готовился к сражению. Безумец. Пусть он и окутан огнём с головы до ног, дешёвый фокус не спасёт ему жизнь. На моей памяти этих существ ничто не смогло остановить.

Монстр был огромен и походил на тех, что встретились мне несколько лет назад. Обычно они не появлялись днём, и я была уверена, что эти создания выползают только по ночам, когда скрывалось солнце. Но разворачивающиеся события говорили об обратном.

Тело монстра было покрыто чем-то чёрным и блестящим. Он стоял на четырёх лапах, две передние были значительно длиннее задних, неестественно сгибаясь вовнутрь. На них блестели поразительно длинные, наверно, с мою ладонь, когти. Взглянуть на морду зверя мне не позволял страх.

Вдруг пламя на человеке погасло. От огня осталась лишь струйка дыма, поднимающаяся вверх. Человек оказался совсем ещё юным мальчишкой! Я зажала ладонями губы, пытаясь подавить всхлип.

«Беги, идиот!» — хотелось выкрикнуть мне, — «Почему ты остановился?!»

Но убегать парень, судя по всему, не собирался. Он стоял напротив зверя, слегка пригнувшись и расставив в стороны напряжённые руки. Весь он был облачён в чёрное: брюки с кучей карманов держались на широком ремне и были заправлены в высокие ботинки, толстовка с глубоким капюшоном скрывала тело и лицо. В правой руке он держал какой-то предмет, похожий на короткую палку.

Существо зашипело, а затем и вовсе зарычало. От этих звуков к горлу у меня подкатила тошнота.

— Давай, чего ты ждёшь?! — выкрикнул юноша. — Нападай!

Второго приглашения зверю было ненужно — тот уже в следующий момент ощетинился и кинулся прямо на беззащитного парня. И я уже приготовилась закрыть глаза, чтобы не видеть, как он растерзает бедного юношу, но человек оказался проворным. Предмет в его руке заблестел, и лучи ослепили монстра — тот замешкался, и парень сделал шаг в сторону, уходя из-под удара мощной лапы и тут же нанося ответный удар. Предмет в его руках оказался сияющим клинком! Лезвие и рукоять его полностью обволокло пламя. Почему огонь не причинял ему вреда, было мне неизвестно, но пока отсутствие ответа на этот вопрос несильно меня волновало. Если юноша действительно сможет победить монстра, то совсем неважно, как он это сделает. Пусть только убьёт эту тварь!

Но радоваться оказалось рано. Зверь извернулся, показывая незамеченный мною до этого хвост. Им он обвил ногу человека и дёрнул, повалив того на землю. Клинок выпал у него из руки, тут же превратившись в пустую рукоять, лезвие как будто испарилось. Парень схватился за пострадавший затылок, капюшон спал с его головы, открыв моему взору копну взлохмаченных чёрных волос. Вдруг он запрокинул голову вверх… и посмотрел на меня. «Точно на меня». Но потом тут же переключил внимание на монстра.

Зверь кинулся на парня, но юноша, вместо того, чтобы попытаться подняться на ноги и убежать, снова взглянул в мою сторону.

— Беги! — успел выкрикнуть он, прежде чем монстр сцапал его своими когтями.

Его голос прозвенел у меня в ушах, но этим лишь сильней приковал к месту. От этих существ не убежать, не спрятаться, не спастись!

Я закрыла лицо руками, неспособная больше смотреть. Теперь было ясно: прикончив парня, зверь убьёт и меня тоже, он найдёт меня, я не смогу избежать смерти — не в этот раз. И пусть так, пусть… когда-то это всё равно должно было закончиться, так почему не сейчас? Два года, больше или меньше… я пыталась, сколько могла.

Раздался очередной звериный рёв, ещё оглушительнее предыдущих. Такой сильный, что заставил меня зажать уши ладонями. Теперь мои глаза снова были открыты.

От удивления я выдохнула весь воздух, что был в лёгких. Не представляю, что я ожидала увидеть, но точно не то, что развернулось передо мной.

Зверь, рыча и впиваясь когтями в юношу, приподнял того от земли и стоял на задних лапах, но человек тоже вцепился в зверя, голыми руками он держался за его раскрытую уродливую пасть!

— Ты умрёшшшшшь сссегодня, — донеслось до меня животное шипение.

И следующим, что я услышала, был ровный мужской голос:

— Нет, — сказал он, — это ты сегодня… сгоришь!

Снова яркое пламя обволокло юношу, а потом переметнулось и на монстра. Последний задёргался, зашипел и попытался стряхнуть с себя парня, но тот держался крепко, не собираясь уступать.

Поняв, наконец, что оторвать от себя мальчишку не выйдет, чудовище наоборот усилило хватку, стараясь его раздавить. Парень закричал, пламя на секунду дрогнуло, но в следующий миг разгорелось ещё сильнее, извергая в небо целый фонтан искр. Человеческие крики и рычание чудовища смешались в единый ужасающий клубок. Я снова закрыла уши руками. То, что разворачивалось передо мной, больше всего походило на кошмар, но никак не на реальность. Наконец, достигнув своего апогея, крики прекратились.

Я осторожно выглянула из-за балконного ограждения. Руки мои от увиденного безвольно упали по швам.

Поверженное чудовище, не двигаясь, лежало на земле, с его тела стекала дымящаяся чёрная жижа. Перед ним на коленях стоял юноша. Капюшон толстовки всё так же лежал на его плечах, но чернота волос как будто пропала. С секунду он оставался стоять, глядя на убитого им монстра, а затем с коленей рухнул прямо на асфальт.

— Чёрт! — невольно сорвалось с моих губ.

Пришлось выбраться из своего укрытия и, ухватившись за балконные перила, спрыгнуть вниз.

Я поспешно приблизилась к юноше. Чем сильнее уменьшалось расстояние между нами, тем яснее я осознавала, что волосы с его головы никуда не делись — они горели, и не просто горели — чёрные пряди превратились в ослепительно-яркие языки пламени.

Внезапно человек снова зашевелился. Слегка повернув голову, он посмотрел на меня лазурно-голубыми глазами.

— Мой клинок, — прохрипел он, еле шевеля губами, и я заметила, как между ними проступает кровь: зверь сильно его потрепал. — Забери мой клинок.

Дождавшись от меня заторможенного кивка, он закрыл глаза и, кажется, отключился. Пламя потухло, волосы его вновь почернели.

С чудовищным усилием заставив себя оторвать от него взгляд, я оглянулась в поисках оружия. Оно обнаружилось в нескольких метрах от меня. Я подошла к нему и осторожно подняла, опасаясь, что рукоять снова превратится в пылающий клинок. Но ничего подобного не произошло. Я осмотрела её, она была гладкой и блестела в тусклых солнечных лучах, каким ещё удавалось пробиться сквозь сгущающиеся тучи. В отверстие, куда у обычного меча помещалось лезвие, был вставлен какой-то маленький предмет, но рассмотреть его я не успела.

Раздался очередной громовой раскат, и дождь плотной ледяной стеной обрушился на город, погребя под собой дома и улицы.

Быстро сунув рукоять за пазуху, я вернулась к парню. Тот так же лежал без сознания у тела убитого монстра. Его волосы намокли и теперь казались змеями, скользящими по бледному, покрытому ссадинами лицу. Вряд ли он умер — скорее всего, просто потерял сознание, но если я оставлю его лежать здесь, смерть быстро настигнет его.

Моё решение поразило меня, но я запретила себе колебаться — нельзя было растрачивать драгоценное время, что ещё оставалось.

Вздохнув, я схватила юношу за руку и, присев, закинула себе на плечо. К счастью, он оказался не слишком тяжёлым, даже несмотря на свой довольно высокий рост.

Я втащила его в здание, а потом, немного переведя дух, по ступеням в «свою» квартиру, повозившись немного с баррикадами, что до этого возвела у входной двери. Оставив его лежать на ковре в гостиной, я подошла к балкону и закрыла балконную дверь, чтобы не пускать холод — мы и так оба промокли до нитки, а огонь внутри разводить было опасно.

Дождь, казалось, ещё больше усилился. Ветер трепал провода и качал фонарные столбы, молнии расчерчивали небо на части. Будто природа была недовольна тем, что мы скрылись, не оставив на улице своих жизней.

Я стянула с себя мокрую одежду и переоделась в сухое. Взгляд упал на парня, который всё ещё был в отключке и, кажется, планировал таким и оставаться. Нужно раздеть его, прежде чем он подхватит простуду, хватит с него на сегодня.

Я стащила с него толстовку, а затем обувь, брюки и футболку — всё черное и эластичное. На левом запястье у него обнаружился браслет. Кажется, золотой, он состоял из маленьких язычков пламени, цепляющихся друг за друга. На шее висел кожаный шнурок, заканчивающийся хитро сплетённым медальоном из бронзовой проволоки, он показался мне каким-то незаконченным.

Не без любопытства я вгляделась в лицо человека. Он был ещё совсем молод и довольно красив, насколько я могла судить. Только кожа казалась неестественно бледной, что настораживало. Под палящим круглыми днями солнцем такую не сохранишь.

Его грудь и руки были покрыты царапинами и порезами — результат встречи с чудовищем. В некоторых местах кровь уже запеклась, но особенно глубокие раны всё ещё продолжали тошнотворно блестеть в полумраке комнаты.

Потребовалось всё содержимое моей аптечки, чтобы обработать его травмы. Через пару часов юноша лежал на полу, весь перевязанный бинтами и укрытый старым одеялом, найденным мною в шкафу. Немного подумав, я взяла маленькую подушку и подложила ему под голову. Сама я забралась на диван, поджав под себя ноги. Не зная, чем ещё себя занять, я достала из-за пазухи рукоятку и начала вертеть её в руках, рассматривая со всех сторон. Она была сделана из тёмного металла, холодная, украшенная тонкими линиями замысловатой гравировки. Моё внимание снова привлёк камешек, установленный на месте лезвия. Я коснулась его кончиком пальца. Камень оказался теплее рукояти и, как мне показалось, слабо вибрировал. Я надавила сильнее, чиркнув по нему ногтем.

Внезапно он скрылся в отверстии, а затем как на пружине выскочил наружу и оказался лежащим на моей раскрытой ладони. Я пригляделась к нему повнимательнее. Камень имел грубую продолговатую огранку, и казалось, что внутри него что-то, извиваясь, переливается, излучая едва уловимое свечение. Чем сильнее я в него вглядывалась, тем ярче становился свет, и вскоре камень в моих руках нагрелся, засверкал, стал горячим!

Ладонь, в которой я сжимала его, пронзило будто электрическим разрядом.

Парень на полу шумно вздохнул, его грудь резко дёрнулась вверх, а потом так же стремительно опустилась обратно.

Испугавшись, я откинула камень в дальний угол комнаты. На мгновение всё стало как прежде — человек неподвижно лежал на полу, укрытый одеялом, в комнате было тихо и темно. Но внезапно яркая вспышка пронзила воздух — где-то совсем рядом в землю ударила молния. Затем раздался сокрушительный громовой раскат.

Я вцепилась пальцами в истрепавшуюся диванную обивку и замерла. Сердце тяжело ухало в груди, и дрожь от его ударов сотрясала всё тело. Мне стало дурно. Ни с того ни с сего на меня накатила сильная усталость, к горлу подступил ком, и спустя несколько мгновений я поняла, что тихо плачу. Эмоции превысили планку, внезапно я сознала, насколько была близка к смерти сегодня. Страх, сковывающий ранее мысли, улетучился, уступая своё место истерике.

Мои руки дрожали, я обняла себя ими, обхватив ладонями плечи, но это всё равно не помогло успокоиться. Перед глазами проносились картины сражения между монстром и юношей. «Ты умрёшшшь сссегодня». Как… как этот человек смог победить зверя?! Кто он?

— Что ты такое!? — выдохнула я, голос срывался.

Я так давно не встречала этих чудовищ, что со временем перестала относиться к ним как к чему-то реальному. Они были лишь воспоминаниями… до этого дня. И теперь память прояснилась, а горечь потери, страхи, одиночество накатили на меня словно очередное смертоносное цунами.

Жизнь забрала у меня всё: дом, друзей, родителей, человека, которого мне случилось полюбить… и теперь она решила снова собрать свою дань, лишив меня той небольшой стабильности, что мне удалось сохранить, несмотря на охватившую мир панику. Жизнь ненасытна.

Слёзы перестали струиться по щекам, на место паники пришла злоба. Вытерев лицо, я порывисто встала и, пройдя в противоположенный конец комнаты, подняла с пола отброшенный камень, после чего приблизилась к юноше. Тот теперь дышал довольно легко, грудь его то и дело вздымалась. Присев на корточки, я вложила камень в его расслабленную ладонь и стиснула пальцы.

— Не знаю, кто ты и как оказался здесь сегодня, но мне пригодилась бы твоя помощь, — сказала я, всё ещё не отпуская его руку. — Ты обязан мне своей жизнью, ведь я спасла тебя, перевязала раны и не дала умереть на улице. И теперь ты должен помочь мне, слышишь?! Я не знаю, как — мне это неважно, просто… помоги… Я не могу больше, только не так… не так!

Выговорившись, я отпрянула от него. Ноги понесли меня обратно на диван. Я опустилась на скрипящие подушки, прижавшись к спинке, и закрыла глаза. Хватит… хватит с меня на сегодня.

***

Когда я проснулась, была уже глубокая ночь. Дождь прошёл, и теперь без шума воды за окном как будто чего-то не хватало. Недавние события тут же вспомнились мне, помогая сбросить с себя последние остатки сна. Бросив взгляд на юношу и убедившись в том, что он всё ещё без сознания, я осторожно села, а потом поднялась с дивана и, взяв рюкзак, перекинула его через плечо. Бинты и лекарства полностью кончились, да и еды у меня осталось не так много, нужно было запасти ещё.

Я снова вышла на балкон и осмотрела улицу. Та была пуста. Тело убитого монстра будто растворилось в воздухе. Вид девственно чистой магистрали заставил мурашки пробежаться по спине, но я не позволила страху завладеть собой. Тот зверь погиб — я видела это своими глазами. Может, кто-то забрал его тело? Хотя от этой мысли мне лучше не стало.

Но оставаться в квартире и ждать, не зная чего, было невыносимо. Я хотела убраться отсюда хотя бы на время, чтобы не видеть этого человека… первого человека, с которым мне выдалось столкнуться с того самого дня в том богом забытом Сиэтле на этой богом забытой Земле. Казалось, что находиться рядом с ним всё равно, что быть на мушке, будто надо мной горит огромная неоновая стрелка, указывающая моё местоположение для всевозможных опасностей. Поэтому я рискнула и, решив сделать то, на что не отваживалась целых два года, потянулась к столбу и как в прошлый раз спрыгнула на мостовую. Рюкзак неприятно хлестнул по спине.

Я не знала, вернусь ли обратно в квартиру. Инстинкты выживания кричали мне убираться, бросить этого странного парня и бежать, пока есть время. Сначала Вегас, затем Бейкерсфилд, Лос-Анджелес и Сан-Диего — всё дальше на юг, не останавливаясь и не сходя с тропы. Но почему же тогда мысль о том, чтобы уйти и не вернуться, вызывает такие противоречивые чувства? Может, я просто устала от одиночества? Может… может, не стоит упускать первую и, скорее всего, единственную возможность вновь кого-то обрести? Сколько можно видеть вокруг себя лишь пустоту? Но, с другой стороны, насколько велик риск…

Первые этажи жилых зданий на многих улицах занимали магазины. Я, не спеша и постоянно оглядываясь кругом, осторожно шла по тротуарам, высматривая среди бутиков, салонов и кантор супермаркеты и аптеки. Наконец, мне удалось отыскать витрину, наполовину выцветшая вывеска которой гласила, что раньше в здании находилась частная медицинская клиника. Разбив стекло первым попавшимся на глаза камнем, я забралась внутрь и перевернула там всё, что можно было перевернуть, обнаружив несколько ампул обезболивающего, таблетки от мигрени, бинты и пару шприцев. Неплохо.

Во время вылазок мне часто везло. Монстры, однажды появившись, избавились от людей слишком быстро, и вандалы попросту не успели обчистить города. В этом вопросе конкуренции у меня обычно не возникало. Однако, после клиники моё везение резко мне изменило. Каждые найденные мною продуктовый магазин или заправка оказывались пустыми, будто до меня их смела обезумевшая от голода толпа. Это насторожило меня. Такого на моей памяти ещё никогда не было. Перебои с продовольствием и медикаментами появились с самыми первыми катаклизмами, но за довольно короткое время их удалось устранить, люди научились жить в умирающем мире. Но не в мире, который намеренно их убивал. В первые дни появления чудовищ выжившие ещё хватали всё, что могли утащить, но это быстро прекратилось: людей просто-напросто не осталось. Но чем больше я уходила вглубь города, тем сильнее убеждалась, что здесь что-то не так. Слишком пусто, слишком… чисто.

Очередная улица завела меня в тупик, пришлось повернуть в узкий проход между двумя домами, чтобы снова выйти на открытое пространство. Кажется, впереди виднелся какой-то парк. Проход и правда вывел меня в небольшой сквер, где росли молодые деревья и повсюду кругом были раскиданы гладкие серые валуны, наполовину засыпанные песком. Между стволами, чуть вдалеке, мне показалось, что что-то мерцает… Моё тело застыло в напряжении. Захотелось раствориться в воздухе или уменьшиться до размеров пылинки. Опасность.

Мне всё яснее становилось, что мерцание — ни что иное как огонь. Огонь, подрагивающий в костре посреди детский площадки.

Вокруг него, освещённые тёплым светом пламени, сидели люди. Их было десять или пятнадцать, у большинства за спинами виднелось оружие. Ну конечно, всё слишком просто, слишком легко, чтобы самой всё понять — прилавки пусты, потому что город по каким-то причинам вымер не весь. Очевидно, этот район принадлежал какой-то городской шайке. И это представляло для меня серьёзную угрозу. Невероятно, но каким-то образом люди в этом городе пока смогли выжить. При воспоминаниях о монстре, которого я встретила вчера, этот факт не укладывался в голове.

Я попятилась. Неизвестно, как они поведут себя, обнаружив меня на своей территории, а шанс уйти незамеченной у меня всё ещё был. Так я и знала: нужно убираться из этого города как можно быстрее, идти своей дорогой. Не оборачиваясь, я продолжила отступать назад, к спасительному проходу. Но внезапно по мне полоснул тонкий луч света от карманного фонаря.

— Кто здесь? — прокричал мужской голос, охрипший и грубый.

Я развернулась и бросилась бежать даже быстрее, чем успела сообразить, что пора уносить ноги. Вскоре я уже юркнула в знакомый переулок, но оказалось, что там меня уже поджидали.

Я резко затормозила, чуть не упав. Впереди в узком коридоре стояло трое мужчин. У одного из них в руках была металлическая цепь, у остальных двоих — палки, утыканные кривыми гвоздями. Я повернулась обратно, но с другой стороны проход тоже уже был перекрыт людьми. Я попала в ловушку. Снова зажглись фонари. Их свет бил прямо в глаза.

— Только взгляните: прямо дьявол из пекла, — рассмеялся кто-то за моей спиной, и я резко обернулась, беспомощно пытаясь найти хоть какую-нибудь лазейку.

— Да брось, Джо, девчонка больше похожа на… ангела.

Они засмеялись. Я почувствовала, как волосы у меня на затылке встают дыбом. Сознание отказывалось принимать сам факт того, что кто-то загнал меня в западню, но где-то глубоко внутри чувство отчаяния уже вступало в свои права, и руки у меня опускались.

Люди начали приближаться с обеих сторон, захлопывая капкан. Я бешено крутила головой то влево, то вправо. Паника, наконец, криком вырвалась из груди, разнося по округе свидетельство моего страха.

— Ангел она или демон — мне без разницы… мне уже давно всё без разницы!

Я вжалась в стену, сползая по ней, и зажмурилась. Быстро. Пожалуйста, пусть это будет быстро.

— Что за?!..

Даже сквозь опущенные веки меня ослепила вспышка яркого света, и ночной холод на секунду сменился приятным теплом.

А потом вслед за моим криком в небо устремился целый хор оглушительных воплей. Я резко распахнула глаза.

Люди, взявшие меня в кольцо, сами оказались в ловушке, застрявшие в границах золотистого огня. Пламя казалось живым, оно то подбиралось к своим жертвам ближе, то отступало, играясь с ними, но не давало приблизиться ко мне. Жар от пламени доходил и до меня, но вреда не причинял, а потом огненный круг сильно сузился, срывая крики ужаса у людей, и внезапно исчез так же неожиданно, как и появился.

— Убирайтесь, — раздался голос из темноты переулка. — Не провоцируйте меня позволить огню закончить.

Дважды повторять не понадобилось. Мужчины, в беспамятстве побросав оружие, поспешили убраться от страшной расправы, бросив меня один на один с тем, кто угрожал им расправой.

Я медленно отстранилась от стены и присмотрелась, пытаясь разглядеть, кто скрывается в темноте. Человек, лицо которого было не разглядеть под капюшоном толстовки, нетвёрдо стоял на ногах, чуть заметно покачиваясь из стороны в сторону. Правой рукой он схватился за грудь, а левой опирался на грязную кирпичную стену, из-за чего та уже прилично обуглилась — рука человека пылала огнем, будто только что заправленный факел. Ещё немного, и он упадёт.

Больше не чувствуя страха, я стремительно приблизилась к этому человеку. Было просто узнать в нём того юношу, что сражался с чудовищем и победил его. Он спас меня. Дважды.

Парень взглянул на меня из-под опущенного на глаза капюшона. Его дыхание было хриплым, то и дело прерываясь.

— У тебя каждый день такой насыщенный, как этот? — спросил он, попытавшись издать смешок, но вышло у него скверно.

— Кто бы говорил, — буркнула я, но тут же опомнилась: — Люди… ты убил бы их без колебаний?

— О, брось, — с резкостью отмахнулся он. — Посмотри на них — разве они ещё имеют право называться людьми? Это не люди больше, а звери, готовые разорвать товарища на части ради добычи. Как думаешь, что бы они сделали с тобой, если бы я не вмешался?

Я растерянно открыла рот. Мне хотелось ещё что-нибудь ему сказать: поблагодарить за то, что он спас мне жизнь или наоборот закричать, потому что на моих глазах этот юноша чуть не совершил хладнокровное убийство нескольких человек, не моргнув и глазом, обозвать чудовищем и как можно скорее убраться от этого места и от него тоже. Но парень в очередной раз покачнулся и охнул. Рука, всё это время пылающая огнём, потухла, превратившись в обычную человеческую руку, а не в гигантский бенгальский фонарь. Я машинально подхватила его, взвалив на себя. Тёплые руки накрыли мои плечи. Я словно оказалась прижата к печке.

— Кажется, тебе ещё рано было вставать, — пробормотала я.

— Кажется, тебе-то уж точно не стоит в этом меня упрекать, — заметил он. Я хмыкнула. Уж с этим-то нельзя было не согласиться.

Юноша почти не стоял на своих двоих, поразительно, как ему вообще удалось добраться до сюда и не вырубиться. Я удобнее обхватила его за талию, свободной рукой быстро стерев выступившую на виске капельку пота. Он был поразительно тёплым, будто пламя было заточено внутри него. Главное, чтобы ему не приспичило загореться, когда я так близко. Как это вообще работает?

Стараясь не думать об огне, я поторопилась найти нам обоим укрытие.

Мы ввалились в первую попавшуюся дверь. Помещение оказалось бывшим супермаркетом, так же, как и все остальные, полностью обчищенным. Гремя пустыми консервными банками, разбросанными по грязному кафелю, я дотащила парня до небольшого подиума в центре торгового зала и вместе с ним осторожно присела на возвышение. Парой секунд позже мы оба откинулись на спину, переводя дыхание. Юноша громко и отрывисто со стоном выдохнул и рукой прикрыл глаза. Я приподнялась над ним, разглядывая его лицо.

— Ты как, живой? — спросила я, не полностью уверенная в положительном ответе.

Он неопределённо хмыкнул, но руку с лица всё же убрал. На меня взглянула пара блестящих, по-лисьи хитрых глаз. Из-за ночной темноты они казались чёрными как кусочки угля.

— Жить буду, — ответил он, усмехнувшись. — Если, конечно, тебе не приспичит ещё раз влезть в неприятности.

— Можно подумать, я это специально. — Во мне вспыхнуло негодование. Это отчасти ради него я выбралась на улицу ночью, чтобы раздобыть медикаменты и еду.

Парень будто не слышал моих слов и продолжал:

— В этом городе мертвы ещё не все. Фросты здесь — редкие гости.

— Кто-кто? — переспросила я.

— Фросты. Те чёрные твари. Мы же так их называем.

— Кто это — «мы»?

Он нахмурился, внимательно вглядевшись мне в глаза. Пару раз открыв и закрыв рот, он, наконец, спросил:

— Ты… ты не помнишь?

— Чего? — растерянно протянула я, тоже хмурясь. Может, он принял меня за кого-то другого? Или спятил? Не думаю, что в наше время это такая уж редкость…

Морщась и явно пытаясь игнорировать вспыхнувшую боль, он приподнялся на локте и сел, не отрывая от меня своего взволнованного взгляда, пронзавшего буквально насквозь.

— Как тебя зовут? — напряжённо спросил он.

— Роза, — ответила я, слегка растерявшись от его настойчивости.

Пронзительность его взгляда сменилась каким-то новым чувством. Отчаянием?

Он сорвал что-то с шеи и настойчиво вложил предмет в мою ладонь, тот как по команде вспыхнул. Это был тот самый камешек, которого я испугалась. Не успев я каким-то образом отреагировать на это, парень хмыкнул и отобрал камень, снова повесив его на свою шею, а потом приблизился так сильно, что теперь я могла видеть только его лицо с широко-распахнутыми глазами, пытающимися скрыть внутри себя нарастающее волнение.

— Меня зовут Аллан Лайт, — торопливо начал говорить он, голос его практически срывался и предательски подрагивал, — я элементарь огня — Саламандра — я член Совета стихий, так же как Айрис, и Фэй, и Мариса. Мы и ещё тысячи других наших братьев и сестёр — дети Спирит. И всю эту жизнь, все девятнадцать лет, я искал тебя, ведь ты же она, ты — Спирит. Ты не Роза, открой глаза, дай себе вспомнить!

Он обхватил мои плечи ладонями и сжал их, не давая отвести взгляда. Да он сумасшедший!

— О чём, чёрт возьми, ты говоришь!? Уму непостижимо! Не знаю, что за чушь ты несёшь, но я точно никакая не Спирит. Я — Роза Гроук. Я родилась в Лондоне, потеряла родителей в тринадцать и непонятно как, но до сих пор ещё жива. Я обычный человек!

— Нет! — с горячностью воскликнул он. — Просто вспомни… прошу! Ты должна была уже вспомнить хоть что-то. Помнишь Сандру? Помнишь Марису? Ту, что умерла за тебя!?

— Отпусти!

Я вырвалась из его рук, парень беспомощно протянул их ко мне, но я отскочила от него на несколько шагов.

Постепенно взгляд его прояснился. Руки опустились. Юноша взглянул на меня спокойно, сдержанно.

— Меня зовут Аллан Лайт. Таких как я называют Саламандрами, за то, что мы способны порождать огонь, управлять им…

Я снова хотела перебить его, заставить заткнуться, но что-то меня остановило. Память услужливо подкинула картинку, где парень вспыхивает как спичка и несётся на чудовище. Фроста.

— Как ты это делаешь? — вырвалось у меня. Он пожал плечами.

— Просто делаю и всё. Никто не знает, откуда у нас такая сила. Она со мной, сколько я себя помню. И со всеми так же.

Ответив на мой вопрос, он замолчал — видимо, был не против, чтобы я удовлетворяла своё любопытство и дальше. Поэтому я продолжила допрос:

— Ты убил того монстра. Как?

— Любого можно убить, если имеешь против него оружие. Здесь всё просто — я сильнее него.

— Но всё-таки ты дал ему себя ранить.

— Я же не сказал, что намного сильнее.

Я хмыкнула.

— Значит, на земле есть люди, способные убить этих существ. Почему же вы тогда этого не делаете?

Он вздохнул и выдержал небольшую паузу, прежде чем дать ответ. Видимо, подбирал слова, а может, придумывал, как бы соврать.

— Хотели бы мы помочь… но не всё так просто. После того, как исчезла Спирит, вместе с ней мы потеряли бо́льшую часть своих собственных сил. Остальные мои братья и сёстры, за небольшим исключением, оказались ещё слабее меня самого, они не могут справиться с нашими врагами. Без лидера силы никак не вернуть, если сравнить то, на что мы были способны в прошлом и то, что осталось у нас сейчас… мы практически бессильны. Фростов было много, а нас становилось меньше с каждым днём. Кровь элементаря — для них как деликатес, не то, что простые люди. Они охотились на нас. Умирая, элементарь возрождается в другом теле, со временем обретая утраченную память и возвращая способности. Этот круг не прервать. Но яд фростов что-то делает с нами. Он убивает навсегда. Поэтому мы приняли решение скрыться.

— Получается, вы просто трусы.

Аллан пожал плечами:

— Может, и так.

Мы замолчали. Устав стоять, я опустилась прямо на пол, откинувшись на пустой стеллаж. Стянув со своих плеч рюкзак, я вытащила из него потрёпанную вязаную кофту и накинула себе на плечи.

Пронаблюдав за моими действиями, парень медленно встал, кусая губы.

— Сильно болит? — спросила я. — Может, сменить повязку?

— Не стоит, — отмахнулся он. — Саламандры исцеляются легко, мы обладаем даром залечивать раны. На других он, правда, действует быстрее, чем на себе самом, но ничего, можно и потерпеть.

Кряхтя, он подошёл к груде разного мусора неподалёку, набрал охапку непонятно чего и подтащил ближе ко мне. Я вопросительно склонила голову набок, но он не трудился объяснять, а затем просто щёлкнул пальцами. Все пять загорелись, будто облитые бензином. Поднеся руку к куче мусора, Аллан позволил пламени свободно перебежать вниз, поджигая картон и материю.

— А это удобно.

Ответив что-то невнятное, парень вернулся на своё место и уставился на меня сквозь разгорающиеся языки огня. В его глазах танцевали золотые искорки. Были ли они отражением костра или внутри них и правда горело пламя, я утверждать не бралась.

— Ты сказал, что умирая, такие, как ты, возрождаются в другом теле… Так сколько же тебе?

— Не знаю, — ответил он, пожав плечами. — Никто из нас не знает, откуда взялся и кем был в самом начале. Думаю, даже Спирит не знала. Мы просто есть, и всё тут. Возраст не так уж и важен, если каждый раз ты вынужден начинать всё сначала.

— Это, наверное, просто ужасно.

— Ко всему можно привыкнуть, — Аллан усмехнулся, — со временем.

— И ты привык? Тебе нравится быть… таким?

Он снова пожал плечами.

— Другой жизни я не знаю. Да и не хочу. Хотя с исчезновением Спирит всё полетело в тар-тарары…

— Ты так часто повторяешь это имя… чьё оно?

Аллан вздохнул и бросил на меня непонятный взгляд.

— Спирит — элементёр, связующее звено. Она была нашим лидером. Её сила способна сплетать силы всех элементарей в единое целое, делая нас в разы сильнее. Всё наше могущество заключается в единстве. Когда-то мы буквально могли соперничать с богами по силе своего… влияния.

— А есть и другие силы? Кроме твоей?

— Конечно. Как есть четыре стихии, так есть и четыре силы элементарей. Саламандры управляют огнём, инкубы — землёй, ундины — водой, а сильфы — воздухом.

— Если бы не видела всё своими глазами, — пробормотала я, — посчитала бы тебя тем ещё психом. Но после того, что ты сделал с монстром… мне сложно поверить в твои слова, но я понимаю, что, может, от части, но ты говоришь… правду.

— Спасибо и на этом.

Я пригляделась к своему новому знакомому, пытаясь примерить на него новый образ, что он создал своим рассказом. Сутулые плечи теперь казались настороженно сведёнными, согнутые ноги — напряжёнными, готовыми к движению, а сощуренный от яркого пламени взгляд — цепко выискивающим малейшую опасность.

— Я тебе верю, — сказала я, больше даже для себя самой, чем для своего собеседника.

— Но не в то, что ты — Спирит, — осторожно предположил он.

— Нет. Это, определённо, какая-то чушь, ты ошибся.

— Или ты просто не можешь вспомнить.

— Думай, что хочешь. — Я устало потёрла глаза.

Переживания дали о себе знать: мои мышцы затекли, а зубы стучали — то ли от холода, то ли от нервов.

— Поспи ещё, — услышала я тихий голос Аллана. — Завтра будет тяжёлый день.

— У меня все дни — тяжёлые, — пробормотала я.

Кажется, он усмехнулся, но я не была уверена. Глаза сами собой слипались. Возбуждённые нервные клетки требовали перерыва. Поэтому я довольно быстро сдалась — глубокий сон позволил забыться в себе.

***

Мне снилась необъятная пустыня. Небо над ней вдалеке было голубое и яркое-яркое, но у меня над головой оно грохотало, раздираемое грозой. Чёрные тучи закручивались в торнадо, но во мне не было страха. Только голод. Он владел мной, заставлял нестись вперёд, позабыв о собственном рассудке. Я чувствовала, как сила бурлит у меня под кожей, как налиты ею стальные мышцы. В этой силе было что-то запретное, тёмное… Я поддавалась этой силе и по её воле бежала.

Там, вдалеке, где небо ещё светлело лазурью, что-то виднелось. Чем ближе я приближалась, тем отчётливей становилась картинка: впереди стояли люди, множество людей, застывших в напряжённом ожидании. Раздалось громкое рычание. Испуганно я посмотрела по сторонам. Слева и справа от меня бежали ужасные чёрные существа. Фросты. Но почему я бегу среди них? Почему я по «эту» сторону?

Мой растерянный взгляд снова устремился вперёд. Мы были уже близко, и я смогла лучше разглядеть людей. Сразу в глаза бросилась шестёрка, выступающая на фоне остальных: три девушки, два юноши, среди которых я узнала Аллана… и ещё один человек. Изумлённый вздох неожиданно вырвался рычанием из саднившего от жажды горла. Ничего не понимая, я смотрела на саму себя, но не могла остановиться, не могла не бежать! Я напротив обнажила оружие, что-то прокричав, другие повторили за ней.

Яростный восторг захлестнул всю меня без остатка. Я снова зарычала, ускорилась, не отрывая взгляда от рыжеволосой девушки напротив, смотря в свои же широко-распахнутые глаза…

***

Мои веки распахнулись, ресницы тихо зашуршали словно крылья бабочки. Тело ещё не успело отойти от ночного кошмара, оно было скованно оголившимся детским страхом, поселившимся на месте былой ярости, сердце грохотало под рёбрами, словно хотело переломать их.

Немного отойдя, я осторожно села, опираясь руками о пол. Солнце уже светило сквозь широкие пыльные окна торгового зала, блёклые лучи прокрадывались вдоль пустых стеллажей. Костёр неподалёку давно потух, да и надобности в нём уже не было. Внезапно вспомнив об Аллане, я перевела взгляд на подиум, где тот сидел ночью, но там оказалось пусто.

Значит, он ушёл.

Мысль об этом отдалась в сознании горечью: даже несмотря на всю его ненормальность, Аллан, всё-таки, стал единственным человеком, с которым мне удалось поговорить за прошедшую пару лет. Я не давала себе задумываться об этом, но одиночество было тяжким бременем, и мне вынуждено приходилось переносить его.

Поднявшись, я размяла ноги — те затекли от сна в неудобном положении.

Вдруг со стороны входа донеслось тихое шуршание, и спустя секунду из-за стеллажей показалась чёрная лохматая макушка. Не давая себе отчёта, я улыбнулась. Аллан не бросил меня.

Но парень не спешил отвечать мне взаимностью, вместо этого он пригнулся и скользнул к соседней стене, прижимаясь к ней спиной. Бросив на меня взгляд, он прошептал:

— На пол. Быстро.

Внутри похолодело. Я сделала, как он сказал, и скоро уже сидела рядом с ним, опираясь на одно колено.

— Что случилось? — прошептала я. — Снова те люди из парка?

Ужас охватил меня, когда парень отрицательно покачал головой. Прозвучавший чуть позже ответ был мне уже заведомо известен:

— Там фросты. Трое.

Из ножен на поясе он достал знакомую мне рукоять и, потянувшись к плетёной цепочке на шее, отсоединил от неё кристалл, а затем вставил его в отверстие рукоятки. Спустя мгновение из отверстия выросло огненное лезвие. Это заинтересовало меня, но не настолько, чтобы забыть о вновь грозившей нам смертельной опасности.

— Я думала, фросты появляются только по ночам, — тихо сказала я.

— Обычно так и есть, — согласился Аллан, — они не любят вылезать на свет. Но на этот раз у них есть особая причина для этого.

— И какая же? — спросила я.

Он усмехнулся и сжал мою руку в своей свободной, а потом выдохнул:

— Я.

После своего ответа он без предупреждения сорвался с места, утягивая меня за собой. Мы кинулись к служебному входу. Мне показалось, что сзади донеслось чьё-то рычание, но захлопнувшаяся за нами дверь приглушила звук. Аллан тащил меня вперёд, заставляя сломя голову бежать вдоль улицы. Мы держались открытых пространств, где на землю ярко светили солнечные лучи, унося ноги от супермаркета.

— Куда мы бежим? — задыхаясь, удалось выдавить мне.

Аллану было трудно ответить, вероятно, травмы, полученные накануне, всё ещё причиняли ему боль. Но всё же, он смог хрипло выдавить из себя:

— Нужно открыть портал в туннели под городом, это — наша единственная надежда. От троих я сейчас отбиться не смогу. Потерпи, ещё совсем немного.

Лёгкие уже горели, а ладонь Аллана, крепко держащая мою, была просто огненной, я боялась, что ещё чуть-чуть, и она вспыхнет, поджарив вместе с собой и меня.

Над нашими головами пронеслась чёрная тень. Приземлившись на землю в нескольких метрах впереди, она застыла, наконец обозначив свою форму.

— Чёрт! — прорычал Аллан и резко повернул влево. Фрост, шипя, и кинулся следом.

История повторялась, снова юноша убегал от монстра, вот только теперь я была отнюдь не наблюдателем разворачивающихся событий, а их непосредственным участником! Страх гнал меня вперёд, ногти впивались в бедную ладонь Аллана.

Мы в очередной раз завернули и упёрлись в тупик. Мои ноги яростно затормозили, борясь с напором парня, который продолжал тащить меня вперёд.

— Не останавливайся! — выкрикнул он. — Доверься мне!

Два фроста, цепляясь за бетон когтями, зависли на стенах по обеим сторонам переулка, я слышала дыхание третьего за нашими спинами. Но Аллан упрямо бежал вперёд, прямо навстречу глухой стене, попутно вознося светящийся клинок и направляя его в кирпичную кладку. Фросты зарычали, метнулись к нам, вытягивая лапы с длинными прозрачно-голубыми когтями, но было поздно — юноша вонзил в стену лезвие своего клинка, золотой огонь пролился на неё, проник в её структуру и растворил кирпич, открывая портал. В следующее мгновение мы уже провалились в него, ускользая от фростов и их смертельных объятий.

Глава 3. Город стихий

Я боялась открывать глаза, понятия не имея, чего ожидать за зажмуренными веками, но что-то осторожно сжало мою сведённую ладонь, и в реальность вернуться всё-таки пришлось.

Передо мной возникло обеспокоенное лицо Аллана. Все его волосы были в пыли, а правую щёку украшала неглубокая ссадина. Я сама чувствовала, как горели ладони — видимо, стёсанные в ходе неудачного приземления.

— Ты как? — спросил он, внимательно осматривая меня

— У тебя такие странные глаза, — вместо ответа ляпнула я, — ярко-ярко-бирюзовые.

Парень усмехнулся и запустил руку в волосы, взъерошивая их.

— Вижу, что в порядке.

— Всё нормально, — подтвердила я, разглядывая ладони. Так и есть — стёсаны в кровь.

— Дай сюда, — вздохнул Аллан, а затем без разрешения накрыл мои ладони своими.

Я хотела было возмутиться, но, не почувствовав ожидаемой боли от соприкосновения, в растерянности промолчала. Руки согрело теплом, а затем кожу чуть ощутимо закололо. Когда парень отстранился, на моих ладонях не было и следа от полученных ран.

— Ничего себе!

— Я же говорил, — пожал плечами Аллан, — саламандры умеют исцелять.

— Слышать одно, а вот убедиться на собственной шкуре…

Я отвлеклась от рассматривания своих ладоней и огляделась кругом. Мы стояли в широком туннеле, проделанном в красной породе и чем-то ярко освещённом.

— Где это мы?

— В одном из туннелей под Великим Каньоном. Мы создали их на случай, если перемещаться сразу в Подземный город будет слишком рискованно, чтобы не притащить за собой нежелательных гостей.

Мои брови взлетели вверх.

— Что это значит — подземный?

Аллан усмехнулся и зашагал вглубь туннеля, на ходу непринуждённо засовывая руки в карманы толстовки. Больше он не набрасывал на голову капюшон, но лицо его продолжали скрывать длинные чёрные волосы, достающие до резких скул. Я решила пока увязаться за ним, не видя для себя другого варианта.

— Он под землёй, — решил всё же ответить он. — Теперь этот город — самое безопасное место на всей планете. Для элементарей это дом родной. Никто точно не знает, как он появился, но такие как мы живут там уже тысячи лет. Как только мы немного вспоминаем свои прошлые жизни, нас начинает тянуть туда. Только в Подземном городе элементари способны полностью вернуть память и обрести свои силы.

— Поэтому ты ведёшь меня туда — думаешь, что там я смогу что-то вспомнить? — догадалась я.

— Отчасти да, — признался он. — Но я не буду спорить и убеждать тебя в том, во что ты не веришь. Для тебя всё это, должно быть, выглядит чем-то до крайней степени сумасшедшим. Я сам прошёл через это и не раз — уступать, отказываться от своего «я», вспоминая и принимая старого себя… это каждый раз так же мучительно, как и в первый. Но очень важно, чтобы ты вспомнила хоть что-то.

— Я всё ещё не понимаю, почему ты так уверен в том, что я такая же, как ты, — сказала я, стараясь идти с ним наравне и следя за тем, чтобы ноги не запинались о раскиданные тут и там камни. Видимо, тоннель долгое время никем не использовался.

— Мне заметно то, что не видно другим, — загадочно ответил он, заставив меня пренебрежительно фыркнуть.

— И что же это значит?

— Это значит, что все мы похожи, — объяснил Аллан. — Элементарь всегда узнает элементаря, даже если один из них думает, что он просто человек.

— Как он может это сделать? — мой голос тут же выдал вспыхнувший во мне интерес. Аллан усмехнулся.

— Ответ на самом видном месте — прямо у тебя на лице.

— Что не так с моим лицом?

— А ты давно смотрела в зеркало? Твои глаза, Роза… Ты сама сказала, что мои глаза — необычные. Так вот открою тебе секрет: у тебя они точно такие же.

Я скептично прищурилась и, не задумываясь, прикоснулась к лицу кончиками пальцев. Мои глаза и правда были голубыми, но какого точно оттенка, я давно уже не помнила — это казалось неважным.

У Аллана были очень красивые глаза. Большие и постоянно так по-хитрому сощуренные… с насыщенно-бирюзовой радужкой, которая ближе к зрачку становилась изумрудной. Неужели и у меня тоже такие?

Тем временем мой спутник продолжил:

— Когда я впервые тебя увидел, то не знал, кто ты. Думал — обычная девчонка. В Вегасе люди — не такая уж и редкость. Подземный город расположен совсем неподалёку, и мы выставляем посты, не подпуская фростов к своим границам, поэтому какая-никакая жизнь там смогла сохраниться. Ты и сама в этом убедилась.

Я кивнула, внимательно слушая. Его слова многое объясняли.

— Потом, после того, как я убил фроста, и ты приблизилась ко мне, я смог увидеть цвет твоих глаз, поэтому и попросил подобрать оружие, позволил себе потерять сознание. Я подумал, что ты знаешь, кто я, и поможешь. Ты помогла, но посчитала, что я человек… А ещё ты сделала кое-что, благодаря чему я точно знаю, что ты не просто элементарь, а Спирит.

— И что же такого я сделала? — спросила я. — Я просто перевязала твои раны…

— Ты прикоснулась к моей гиаде. — Аллан поднял руку и накрыл ладонью маленький прозрачный кристалл на цепочке, что снова болтался на его шее. — Это своеобразные аккумуляторы, они накапливают наши силы и потом преображают их так, как нам требуется. У каждого элементаря есть своя гиада, она — часть души, и если два человека достаточно хорошо знают друг-друга, гиады способны их узнавать. В том доме, куда ты меня затащила, ты прикоснулась к моей гиаде, и как только она вновь оказалась у меня, я тут же всё понял. Поэтому я и очнулся, поэтому пошёл искать тебя.

Руками я устало потёрла глаза.

— В это сложно поверить, — честно ответила я. — Как и в принципе во всё, что ты говоришь. Но я знаю, что ты не врёшь — слишком многое уже видела своими глазами. Конечно, может, ты и спятил немного…

Аллан улыбнулся.

— Спасибо и на этом.

Дальше мы шли молча, вслушиваясь в тихий шорох наших шагов. Туннель казался бесконечным, но это было даже к лучшему — слишком много новой информации нужно было разложить по полочкам. Я не представляла, чего ожидать, когда мы выйдем отсюда. Я знала только те города, что, разрушенные и пустые, остались на поверхности. Я знала только мертвых людей, не привыкла видеть их другими, а теперь скоро встречусь с кем-то, кто ещё дышит, способен двигаться и разговаривать, как я и Аллан. Как такое может быть? И что теперь ждёт меня в будущем? Мой новый знакомый на многое дал ответы, но проблема была в том, что вопросов осталось намного больше. И я была не совсем уверена, что хочу знать правду в некоторых случаях. Внезапно навалившиеся перемены кружили голову, но всё как всегда сводилось только к одному: мне нужно было выжить. Поэтому я не смела отворачиваться от любой помощи, любого пристанища и возможности укрыться от сумрака, пусть даже и под землёй.

Вдруг Аллан взял меня за руку и осторожно сжал, я вопросительно взглянула на него.

— Почти пришли.

Сердце быстрее застучало в груди. Что там, впереди? Готова ли я узнать это? Хочу ли я узнать? Всё просто не могло так стремительно перевернуться в один-единственный момент, небольшая череда случайностей не могла привести меня к такому грандиозному повороту. Ещё вчера я рассуждала о том, как встречу свою смерть, как провожу в последний путь человечество и эту проклятую планету, оставившую меня ни с чем, а теперь бреду по тайному туннелю неизвестно куда. В будущее, которое пугает меня до дрожи в коленях.

Но я не могла не идти. Ведь в этом-то и заключалась теперь моя жизнь — в дороге, в постоянном пути. Может, это и была моя судьба, может, это и есть конечная точка? Я наконец-то добралась в пункт «Б» из пункта «А»? Неужели теперь всему этому сумасшествию придёт конец? И мне наконец-то разрешат хотя бы чуть-чуть перевести дыхание… Если бы всё было так… если бы всё было легко… я бы отдала всё, чтобы это сбылось.

Аллан не обманул: спустя пару минут впереди и правда замаячил яркий свет. Казалось, что там пространство туннеля было заполнено тысячами светлячков. Живые блики встали перед нами эфемерной стеной, от них исходило приятное тепло.

— Последний защитный барьер, — объяснил Аллан. — Почти все свои оставшиеся силы мы тратим на то, чтобы поддерживать его.

Он сжал свой камень на цепочке в ладони, а когда раскрыл её, камень засветился подобно бликам, и те отскочили от нас, вжимаясь в стены.

— Открыто, — усмехнулся Лайт. — Не бойся, идём.

Мы вышли на открытое пространство. Сразу в лицо подул ветер, разметав мои волосы. Я с раздражением попыталась убрать их за уши, охваченная любопытством. Мне не терпелось увидеть, что же там, впереди.

И то, что открылось моим глазам, заставило сердце уйти в пятки. Передо мной раскинулась глубокая пропасть, казавшаяся просто бесконечной. Это было настоящее подземное ущелье, а мы с Алланом стояли на самом высоком выступе, что стройным утёсом выступал над вышиной, и дальше тянулся узкой каймой по краю пещеры.

Моя голова закружилась, когда я попыталась осознать размеры убежища элементарей. Это и правда был город, огромный город под землёй! Внизу справа от нас из породы росли сталагмиты. Они стояли гигантскими колоннами, блестящие от капель воды, что падала сверху. Но самое главное — внутри них что-то горело. Присмотревшись, я, наконец, поняла, что это огонь светит из выдолбленных отверстий-окошек. Стало быть, элементари живут там в пещерах. Свет горел бесчисленным количеством ярких точек по всему периметру скал, и окружающее пространство из-за них можно было рассмотреть как при свете солнца.

Слева тёмно-изумрудным морем рос самый настоящий лес. Некоторые деревья были такими высокими, что своими ветвями практически доставали до выступа, где мы стояли. В листве я тоже разглядела золотые блики пламени. Каким образом огонь не вредил листьям, оставалось для меня загадкой. Разделяя этот лес на две половины, из невидимого ключа тянулся родник. Он узкой полосой огибал каньон и скрывался за каменными колоннами.

Ещё дальше я смогла рассмотреть широкую площадь, а немного в стороне от неё, справа, площадь поменьше. Обе они ярко освещались сотнями фонарей и факелов. И всё это утопало в зелени и камне. Мох рос везде, где мог пустить свои корни, узкие дорожки петляли между сталагмитами, и всё, что способен был охватить мой взгляд, казалось живым. Единым организмом. Я всё больше убеждалась в сверхъестественной силе элементарей. Даже среди хаоса где-то смогла сохраниться жизнь. Это вселило в меня надежду.

— Ох! — непроизвольно вырвалось у меня с очередным вдохом.

Кажется, именно такой реакции от меня Аллан и ждал — он мягко рассмеялся за моей спиной. Его рука легла на моё плечо. Странно, но его прикосновения переносились мною легче, чем я ожидала. Долгая изоляция плохо сказалась на мне, и как бы мне ни хотелось отрицать это, но за столько лет одиночества я слегка одичала. Люди… всякий контакт с ними казался мне теперь пугающим. От одной только мысли об этом хотелось забиться куда-нибудь, не позволив никому к себе приблизиться. Но с Алланом всё почему-то оказалось иначе.

Парень вернул меня в реальность, снова заговорив:

— Это наш дом, — произнёс он ласково, словно говорил о собственном ребёнке. — Элементари испокон веков поддерживают в нём жизнь, когда-то с нашими силами это не составляло особого труда…

— Раньше вашей силы хватало на всю Землю? — спросила я.

Аллан помолчал немного. Мне показалось, что за моей спиной он пару раз кивнул.

— Раньше наши силы объединял элементёр.

Я не нашлась с ответом и промолчала.

— Мы пытались, — прошептал Аллан. — Все мы пытались. Но проиграли.

Вдруг справа послышался грохот. Я развернулась на звук и увидела, как на расстоянии сотни метров от нас в стене, сияя и извергая из себя пыль, открылся ещё один портал.

— На поверхности заходит солнце — патруль сменяется, — хмыкнул Аллан.

Из портала появились две девушки. Они, как и мой спутник, были облачены в чёрное, насколько я могла разглядеть с места, де мы стояли. Бегом обе девушки добрались до края утёса и, не сбавляя темпа, спрыгнули прямо вниз. Я вскрикнула от неожиданности и шока.

— Не волнуйся за них, они сильфы. Сильфам дано управлять воздухом: они не разобьются.

— Мог бы и сразу предупредить, — выдохнула я, снова слыша в ответ тихий смех. — Мне явно понадобится время, чтобы привыкнуть.

— Разумеется. Только боюсь, у нас его не слишком много, — загадочно пробормотал Аллан.

Я не стала сильно задумываться над его словами, потому что в мою голову пришла другая, не менее важная мысль.

— А как спустимся мы? — спросила я. Насколько я знала, среди нас двоих никто не мог управлять воздухом. Аллан улыбнулся, его развеселили мои слова.

— Как и все остальные, кто не умеет летать. Подойди ка сюда.

Он подвёл меня к самому краю обрыва. На секунду мне показалось, что он собирается скинуть меня в пропасть, но потом я заметила, что под выступом скрываются ступени узкой винтовой лестницы, что спускалась вниз до самого ущелья.

— Небесные лестницы, — объяснил Аллан. — После того, как спустимся, пройдём по главной улице к Лунной площади, а там — в корпус Совета. Думаю, кое-кто захочет тебя увидеть.

— Кое-кто? — переспросила я.

— Старые друзья, — ответил Аллан, и я поджала губы. Нервы натянулись, но я не стала подавать виду.

Что ж, друзья так друзья.

После его слов мы начали длинный спуск вниз. Это заняло какое-то время, но спускаться оказалось очень захватывающе. Город постепенно становился ближе, я будто погружалась в его пучину, делалась всё меньше в сравнении с ним и терялась в его глубине. В то мгновение, когда со ступеней я спустилась на землю, мне показалось, что этот город создали для великанов — таким огромным он был.

— Идём, нужно успеть добраться до Совета, пока не начался ужин, — поторопил меня Аллан.

— А что будет за ужином?

— Ничего, просто я голоден. Сто лет не ел нормальной еды, — пожал он плечами.

— Нормальной еды? — удивилась я, прошептав это себе под нос, парень меня не услышал.

Но тут все мысли, что до этого момента крутились в моей голове, будто все разом испарились. Я споткнулась и, если бы не Аллан, то, скорее всего, упала бы, распластавшись на земле.

Люди.

Я судорожно втянула воздух носом и заставила себя выдохнуть спустя пару секунд. Боже мой… Город и впрямь был живым, сами его улицы дышали, наводнённые живыми людьми. Два года… два года прошло с того дня, когда я видела кого-то так близко. Говорящих, улыбающихся, настоящих! Невозможно… Я чувствовала себя измученным псом, которого всё морили и морили голодом, избивали и мучили, а потом резко отпустили, дали еду и окружили любовью. Этот пёс жаждал заботы, но ужас всё никак не отпускал ни его сознание, ни тело, заставляя разрываться на части. Так и я, смотрела перед собой на заполненную людьми улицу и не могла позволить себе поверить в это, не могла отречься от собственных инстинктов, вопящих об опасности и подвохе. Моя жизнь… я уже давным-давно позволила себе похоронить её… как и любую надежду. Мне было страшно вскрывать свою могилу.

От лестницы вела широкая дорога. По обеим сторонам от неё на кованых подставках стояли полукруглые чаши. Внутри них алыми цветами полыхал огонь.

— Саламандры следят за тем, чтобы везде был свет, — объяснил Аллан. — Мы зажигаем огни.

— Невероятно… — выдохнула я, имея в виду всё и сразу.

Невероятно…

Было холодно. Или мне просто так казалось. Крепкая ладонь Аллана не давала потеряться, и я шла сквозь толпу, завороженно оглядываясь кругом. Люди повсюду, с разным цветом кожи и волос, но с одинаковыми бирюзовыми глазами, завидев нас с Алланом, тут же расступались подобно воде, огибающей преграду. Каменные своды пещеры нависали высоко над нашими головами, на них танцевали тени, порождаемые огненными языками, что вырастали из закоптившихся чаш. Всё здесь казалось древним и таинственным. Я будто спустилась из мира кошмаров в чей-то светлый сон. Это не могло быть правдой, не тогда, когда снаружи всё разваливалось на куски. Но рука Аллана сжимала мою всё так же крепко. Она была горячей, обжигала мне кожу, но я не жаловалась — благодаря этому всё выглядело реальным.

Мы шли по широкой улице. Эту дорогу будто выдолбили здесь, сметя скалы как песок, и всё свободное пространство было переполнено. Сколько людей… живых, здоровых, спасшихся… Как же давно я не встречала стольких людей в одном месте. То тут, то там я ловила на себе их взгляды. От этого становилось не по себе, каждая клетка тела кричала о желании спрятаться, убежать, снова остаться с собой один на один. Но я держалась, сама до сих пор не до конца понимая, зачем. То, что рассказывал мне Аллан, казалось бредом, сказкой, какую уже никому не расскажешь, ведь нигде уже не осталось детей. Но несмотря ни на что я верила в это, верила во всё. Потому что в словах Аллана Лайта нашла то единственное, ради чего можно было бы жить дальше — объяснение. Он стал первым человеком, рассказавшим мне, почему всё именно так, а не иначе. И он стал первым человеком, благодаря которому я поверила в то, что не зря всё ещё жива. Это было не напрасно.

Я следила, как его чёрные волосы шевелятся из-за сквозняка, и сама зябко куталась в кофту, надеясь, что быстро привыкну к здешней температуре. Люди с голубыми глазами всё так же окружали нас плотным кольцом, они, казалось, двигались вместе с нами. И я постаралась смириться с их взглядами, приняв их как часть этого места, как часть всего, с чем я встретилась за последнее время.

Аллан, невероятные вещи, что он мог сотворить, этот город, эти люди, моя жизнь… всё это спуталось вместе, и я пока не могла решить, смогу ли разделить все эти компоненты обратно, когда придёт время, и стоит ли мне вообще когда-либо это делать.

Глава 4. Старые друзья

Дорога вела к широкой площади. Люди по мере нашего с Алланом продвижения рассредоточивались на ней, давая нам дорогу и образуя тем самым своеобразный живой коридор.

В конце концов, перед моими глазами предстало белоснежное здание, на вид вырезанное прямо из скалы. В его окнах, украшенных каменным кружевом, мерцали десятки свечей и факелов. К зданию вели широкие мраморные ступени, и самом верху, у высоких дверей, нас, кажется, уже ждали — я разглядела две невысокие фигуры, замершие там и терпеливо наблюдающие, как мы с моим спутником приближаемся к ним.

Неожиданно для себя мне стало понятно, что на протяжении всего времени, в течение которого мы пересекали площадь, на ней царила полнейшая тишина. Дышать сразу стало труднее, казалось, что я делаю это слишком громко. Стук шагов при подъёме меня оглушал.

Но вот ступени, наконец, кончились, и Аллан убрал свою руку, предварительно сжав мою ладонь чуть сильнее. Он подошёл к ожидающим нас элементарям.

Фигурами оказались две девушки. Первая — с длинными светлыми волосами и нежная, словно цветок, одета была в длинное платье со шлейфом из полупрозрачной розовой ткани, расшитое россыпью жемчужин. Плечо её украшал широкий малахитовый браслет из переплетающихся в лозе каменных листьев, с шеи на серебристой цепочке свисал изумрудный камень продолговатой формы, слабо блестящий в свете огней. Вторая девушка напоминала скорее воина, чем безобидный цветок. Её черные волосы были коротко подстрижены, а одежда, как и у Аллана, почти вся была из плотной податливой кожи: высокие, до колен, сапоги, брюки, корсет, перчатки без пальцев, защищающие ладони… На бёдрах у неё был повязан широкий пояс, с которого в ножнах по обеим сторонам свисали уже знакомые мне пустые рукояти, а также клинки со сверкающими металлическими лезвиями. Присмотревшись внимательнее, я заметила, что губы у неё были помечены татуировкой: два чёрных треугольника на нижней губе и один перевёрнутый — на верхней. Взгляд её бирюзовых, как и у остальных, глаз показался мне холодным, я ощутила неприкрытую опасность, исходящую от этой девушки.

Аллан остановился напротив них. Какое-то время все трое продолжали молчать, будто не могли найти слов. Площадь под нами тоже сохраняла полнейшую тишину, кажется, я не могла до конца осознать всю важность этого момента. Но потом светловолосая девушка, еле слышно выдохнув, наконец, заговорила:

— Рада, что фросты не растерзали тебя наверху.

Аллан рассмеялся, но смех его оборвался довольно быстро. Мельком он огляделся, будто искал кого-то, но затем снова перевёл взгляд на заговорившую с ним девушку.

— Сдаётся мне, вы все давно уже со мной попрощались. И что же, как справляется с делами моя «замена»?

Девушка неопределённо пожала плечами:

— В любом случае ты здесь и… — к моему ужасу, она, наконец, перевела взгляд за спину Аллана — на меня, — …как я вижу, вернулся не один.

Я нехотя сделала несколько шагов вперёд, вставая перед девушками рядом с Лайтом.

— Фэй, Айрис, — обратился он к ним, — это Роза. — На секунду он поджал губы, будто раздумывая, стоит ли говорить им то, что у него на уме, но потом, кажется, всё же решился: — Я думаю, что она — наша Спирит, — произнёс он, повысив голос так, чтобы его услышали не только те, кто стоял на вершине мраморных ступеней.

Как только эти слова слетели с его губ, площадь взорвалась возбуждённым шёпотом, тишина неожиданно прорвалась, и эхо прокатилось по воздуху, устремляясь ввысь.

— Думаю, лучше зайти внутрь, — обеспокоенно взглянув на толпу, предложила светловолосая девушка. — Сначала переговорим с глазу на глаз.

***

Все вчетвером мы зашли в здание, и как только тяжёлая дверь из резного дерева захлопнулась у меня за спиной, мои плечи настойчиво сжали две маленькие бледные руки — это была та светловолосая девушка — Фэй, как назвал её Аллан. Своим взглядом она попыталась поймать мой. Её глаза, разумеется, тоже были ярко-бирюзовыми и такими большими, что немного не подходили её кукольному лицу.

— Спирит? Это правда ты?! — воскликнула она звонко и отчаянно. Её голос отразился от высоких каменных стен, влага на них собиралась в капли и медленно стекала вниз.

Я, было, открыла рот, чтобы что-нибудь ответить, но в итоге закрыла его обратно. Мне нечего было сказать, я не хотела никого из них разочаровывать. Аллан ошибся. Вторая девушка стояла в стороне, предпочитая молчаливо сверлить меня взглядом. Будто ждала подвоха… или — как будто ей не требовались ответы, потому что она и так уже знала всё, что ей нужно было знать.

— Отпусти её, Фэй, — тихо, но настойчиво попросил Аллан, успокаивающе касаясь её предплечья. — Не знаю, как так получилось, но, кажется, она совсем ничего не помнит.

— Но… как же так… — Руки на моих плечах медленно разжались. Девушка смотрела растерянно. Вероятно, решив, что от меня ей ответов не дождаться, она повернулась к Аллану.

— Ты должен объясниться! — рассерженно воскликнула она. — Член Совета не должен себя так вести! Сначала ты начинаешь пропадать на поверхности, рискуя собой и подвергая опасности нас, затем вовсе перестаёшь показываться, а теперь ещё и… это! — она неопределённо всплеснула руками, не зная, что ещё сказать. Видимо, Аллан очень сильно её разозлил.

Но Лайт лишь слабо улыбнулся и взглянул на меня. Его ладонь нашла мою и несильно сжала. Как не странно, это тёплое прикосновение меня немного расслабило. Уверенность Аллана вселяла уверенность и в меня тоже.

— Сначала мы отдохнём. Розе нужно переодеться, а мне — ещё и обработать раны.

— Ты ранен?! — снова воскликнула Фэй, порывисто шагнув к нему, но тот выставил руки вперёд.

— Спокойно. Ранен — не значит, что в следующий момент я истеку кровью и умру прямо на этом полу.

После его слов темноволосая девушка, которую звали Айрис, отрывисто кивнула и, напоследок окинув меня изучающим взглядом, подхватила подругу под локоть. Так они молча покинули нас, скрывшись за поворотом. Аллан, не выпуская моей руки, повёл меня по широким коридорам, вырубленным в камне, их потолки были такими высокими, что у меня кружилась голова. Пару раз свернув, мы оказались у громадной лестницы, её белоснежные ступени величественно парили над пустотой и поднимались всё выше к далёкому своду, перила были украшены цветами, и то, что вся конструкция каким-то образом держится в воздухе, казалось невероятным. Мы находились не на самом нижнем из этажей корпуса, и нижний конец лестницы утопал под нами в темноте, где что-то чуть слышно плескалось. Мне стало не по себе.

Аллан проронил тихий смешок, я вопросительно взглянула на него.

— У тебя такое лицо, будто я веду тебя на встречу с Сатаной, — объяснил он.

— А ты и такое можешь устроить? — ляпнула я, не подумав.

— Насчёт Сатаны не уверен, но помочь кому-нибудь спуститься в Ад — вполне в моих силах, — усмехнулся Лайт. Мне захотелось треснуть его. — Но сейчас у нас другие планы.

Он поднял свободную руку, и с его раскрытой ладони на пол посыпались тысячи ярких искр. Те зазвенели, покатившись по ступеням, и спустя несколько секунд всё внизу уже переливалось, усеянное лёгкой светящейся крошкой.

— Ничего себе, — вслух поразилась я. Аллан самодовольно усмехнулся.

Мы спустились по ступеням лестницы и оказались в небольшой пещере. Между каменных колонн, подпирающих её свод, дымящимися кляксами были разбросаны маленькие подземные озёра. Вода в них была прозрачная и так и манила погрузиться в себя.

— Корпус создавался для нескольких функций, одна из них — пристанище для тех, кто только-только вспомнил прошлое и в первый раз в своей новой жизни попал в Подземный город. Если элементарям требовалась помощь, они приходили сюда, — пояснил Аллан. — Справа за колоннами есть скамейка. Я попрошу Фэй принести тебе чистую одежду, кроме неё, никто здесь тебя не потревожит, переоденешься после того, как закончишь приводить себя в порядок. Потом поднимись по этой лестнице на самый верх. Мы будем ждать тебя там, в зале Совета, — сказал он следом и, дождавшись от меня кивка, со слабой улыбкой добавил: — Попытайся отдохнуть и расслабиться немного. Тебе это явно не повредит.

— Постараюсь, — откликнулась я и устало повела плечами.

— Никто тебя здесь не тронет, обещаю. Они… многого от тебя ждут и, возможно, от этого тебе только страшно, но помни кое-что: ты не обязана быть кем-то ради других. Будь той, кем хочешь.

— Но разве ты привёл меня сюда не для того, чтобы вернуть элементарям их Спирит? — в недоумении спросила я. Он хохотнул.

— Конечно же нет. Я просто сделал то, что делал много веков до этого — попытался тебя уберечь.

Я промолчала, и он, снова улыбнувшись, ушёл, поднявшись вверх по лестнице.

Мой взгляд на какое-то время задержался на том месте, где Лайт скрылся из вида, но потом я всё же решила, что пора «отмирать». Мне действительно нужно было смыть с себя грязь и пот, а такая потрясающая возможность не выпадала довольно долгое время.

Я сбросила свои вещи прямо там, где стояла, а затем погрузилась в ближайшее озеро. Вода была тёплая и обволокла моё тело полностью, словно мягкое одеяло. Ноющие от долгой дороги мышцы расслабились и теперь почти не болели. Я зажмурилась и с головой погрузилась под воду. Я чувствовала, как волосы парят над моей головой, и сама как будто находилась в невесомости. Мои глаза распахнулись, сквозь кристально чистую воду было видно каменное дно и пятна света, что бросали факелы, на нём. Но вскоре воздух в моих лёгких кончился, и пришлось вынырнуть. Отплыв к берегу, я облокотилась о небольшой выступ и откинула голову на гладкие камни. Сейчас самой трудной для меня задачей было не заснуть прямо в воде, тогда Аллану и тем девушкам придётся ждать меня очень долго…

Побыв ещё какое-то время в тёплой воде и смыв с себя грязь, я всё же заставила себя вылезти из озера. Распаренную кожу тут же обдало бодрящей прохладой, и по телу побежали мурашки. На скамье за колоннами я и правда нашла полотенце и оставленную для меня одежду. Она лежала ровной стопкой на самом краю, и когда я потянулась за ней, неожиданно заметила слева какое-то движение.

Тут же повернувшись, я испуганно вскрикнула… и только потом поняла, насколько оказалась глупа. Прислонённое к стене, в паре шагов от меня стояло большое зеркало, отражавшее меня в полный рост. Будто загипнотизированная, я медленно приблизилась к нему и с интересом вгляделась в своё отражение. Я не смотрелась в зеркало уже так давно…

Передо мной будто стоял незнакомый человек. У девушки напротив были огненно-рыжие волосы, мягкими, тяжёлыми от воды завитушками лежавшие на загорелой коже и заканчивающиеся у выступающих рёбер. Её тёмно-розовые губы были искусаны от ветра, а большие голубые глаза окаймляли отливающие бронзой ресницы. Нос — усыпан крупными веснушками. Эта девушка была худой, но её тело казалось крепким и подтянутым: постоянные перемещения с места на место сделали своё дело.

Я прикоснулась кончиками пальцев к своему лицу, девушка напротив повторила за мной, и только тогда я, наконец, смогла принять то, что это я отражаюсь в зеркале. Теперь в моих мыслях у меня появилось лицо.

Вся одежда оказалась чёрной, чему я не особо удивилась. Брюки были из плотного, но хорошо тянущегося материала, сверху они держались на широком грубом поясе с большим количеством кармашков для всяких вещей. Похожий я видела у Аллана, он носил на нём свой клинок. Со штанами и ремнём пришлось повозиться, а вот короткий чёрный топ и кожаную жилетку, прикрывающую в основном талию и спину, удалось надеть достаточно быстро. Мокрые волосы я заплела в тугую косу, чтобы не мешали.

Закончив с одеванием, я подошла к лестнице, по которой спустилась к источникам какое-то время назад. Снова я понятия не имела, что ждёт меня там, за всеми её ступенями, оставалось только ждать, пока моё любопытство не будет удовлетворено. И пока моя судьба в этом месте окончательно не решится.

***

Как и говорил Аллан, я нашла их всех, когда поднялась на самый верх лестницы и там распахнула широкие двустворчатые двери, сделанные, как мне показалось, из слоновой кости. За ними раскинулся зал Совета.

Он представлял собой большую пещеру с потолком в форме идеально ровного купола. Камень наверху отливал зелёным и тянулся красивыми волнами узоров — это был малахит. Множество мраморных, увитых плющом колонн подпирало свод, вырастая из серебристо-серых стен. Пол был гладким и отражал в себе окружающее пространство размытыми силуэтами.

В центе зала, на фоне устремляющихся ввысь стрельчатых окон, из которых было видно всю площадь, стояла круглая хрустальная чаша с золотым ободком по краям. Внутри неё, возникая из ниоткуда, горело пламя. Тени от него хороводом расходились по стенам. Вокруг чаши стояли пять золотых кресел с витыми спинками. Три из них были заняты элементарями, два других пустовали.

В комнате вёлся спор: светловолосая девушка опять горячилась, Аллану иногда удавалось вставить в свою защиту несколько слов. Стараясь быть как можно менее заметной, я приблизилась к ним и села в одно из свободных кресел, что стояло рядом с креслом Лайта. Одежда на нём уже была другая, а чёрные волосы — мокрые от воды. Он вскользь посмотрел на меня, но затем вновь обратил своё внимание на девушек. Айрис продолжала хранить молчание, Фэй говорила слишком быстро и употребляла слишком много незнакомых слов, вероятно, переходя на другой язык, вследствие чего я не могла разобрать абсолютно ничего.

— Сандра, остынь. Давай поговорим по существу. Меня не было всего-ничего…

— Два года, — отрезала она. — Ты не появлялся в Подземном городе два года. Ты оставил Совет, скинул саламандр на Дерека, я уже не говорю о нас с Айрис! Элементарями всегда управляло пятеро, нас же осталось всего двое. Если бы не Флэйм!..

— Я просил не упоминать его! — перебил Аллан. — Ты же знаешь, как я отношусь к этому… этому выродку!

— Думай, что говоришь, Аллан Лайт! — Фэй поднялась со своего кресла, возвышаясь над ним. Жемчужины её платья отражали дрожащее рядом пламя, светлые волосы змеились по плечам. — Ты находишься в зале Совета, в городе своих сестёр и братьев, не смей так отзываться об одном из нас, не в этом месте! Своим поведением ты пока заслужил только осуждение.

— Ну так покарай меня, Сандра Фэй, — процедил он сквозь зубы. Голос его был язвительным и грубым, пальцами обеих рук Лайт с силой вцепился в литые подлокотники кресла. — Сколько осуждения в твоём голосе… Уж прости, что бросил вас здесь, за толстым сводом и нерушимыми стенами. Прости, что не смог, как ты, отчаяться настолько, чтобы трусливо отказаться от всего, что было нам так дорого раньше! — С каждым словом его тон становился всё громче, и эхо слов витало под куполом, наводя мурашки.

После того, как Аллан выговорился, Фэй затихла. Её глаза прищурились, но потом лицо за мгновение разгладилось, становясь безупречной фарфоровой маской. Её остывший взгляд соскользнул с Аллана, мимолётно задел Айрис и, наконец, остановился на мне.

— Значит, Роза, — произнесла она задумчиво. Я расправила плечи, ожидая её дальнейших слов, но девушка молчала. Лайт прочистил горло.

— Я встретил её в Вегасе, — сказал он. — Это долгая история, рассказывать её нет смысла. Скажу только, что я уверен: девушка, сидящая сейчас перед вами — Спирит.

— Не так быстро, — возразила Сандра. — Я не отрицаю, что она — одна из нас, это видно по её глазам. Но почему ты решил, что она именно Спирит?

Фэй взглянула на меня, и я пожала плечами. Мне самой была непонятна столь сильная уверенность Аллана в чём-то, касаемо меня.

Парень вздёрнул бровь и потянулся к шее, где на цепочке висел прозрачный гранёный камешек. Подобные я заметила и у обеих девушек: зелёного цвета у Сандры и янтарного, в виде капли — у Айрис. Лайт отсоединил его и, ненадолго зажав в ладони, неожиданно кинул мне. Я машинально поймала предмет, растерянно вперившись в него взглядом. От него мягкими волнами снова начала исходить вибрация, а затем камень на моей ладони засиял словно звезда, так ярко, что даже пламя в хрустальном очаге показалось мне мутным и блеклым. Опомнившись, я с силой зажала кристалл в ладони, чтобы приглушить свечение. Сквозь сомкнутые пальцы ослепительными лезвиями продолжал пробиваться свет.

Отчего-то втянув голову в плечи, будто виновна в каком-то преступлении, я огляделась по сторонам. Аллан выглядел самодовольным, а вот Фэй недалека была от состояния шока. Её и без того большие глаза ещё сильнее расширились, рот приоткрылся. Айрис задумчиво разглядывала Лайта, пальцами перебирая собственный янтарный камень в руке. Вероятно, почувствовав на себе посторонний взгляд, она обратили на меня своё внимание. Голова девушки наклонилась, глаза прищурились. Меня так и подмывало залезть под кресло, чтобы спрятаться от неё. Кажется, общий язык с ней найти будет очень трудно. Чтобы как-то отвлечься, я протянула руку и вернула камень Аллану. Тот снова повесил его на цепочку. Кристалл сразу же потух и стал обратно таким, как был, стоило мне перестать его касаться.

После моего небольшого фокуса ненадолго наступила тишина. Сандра устало откинулась на спинку кресла.

— Моя гиада узнала её, — настойчиво произнёс Аллан. — Вы знаете, что это значит. Она откликается только на четверых: на вас с Айрис, на Спирит и… — он осёкся, — … и на меня. Вот и всё.

— Нет, не всё, — ответила Фэй. — Если она и правда Спирит, то это далеко не всё… — Девушка перевела взгляд на меня. — И ты, конечно же, ни слова из всего этого не понимаешь, верно?

Я кивнула в подтверждение её слов, и Сандра слабо мне улыбнулась, тело её наконец-то расслабилось — в течение всей дискуссии Фэй была напряжена словно струна, сжимая руками золотые подлокотники.

— Столько мыслей в голове… — пробормотала я. — Хотелось бы мне, чтобы вы помогли мне во всём этом разобраться, сама я, увы, не смогу.

— Ну разумеется, — девушка встала, пригладив платье, её примеру последовала и Айрис. Лайт тоже поднялся, подавая мне руку, я уже по привычке ухватилась за неё. Аллану я доверяла.

Вчетвером мы покинули зал Совета. Пламя за нашими спинами бесшумно потухло.

***

Подземный город не переставал казаться мне невероятным. Он сочетал в себе несочетаемое, был одновременно убежищем, военным лагерем, родным домом и местом, где всё можно было начать с чистого листа. Люди приходили сюда и безвозвратно менялись… в то же время, становясь прежними, возвращаясь к истокам. Я понятия не имела, как смогу стать элементарем и сохранить саму себя, но попробовать всё же стоило, раз жизнь привела меня в это место, подарив такой шанс.

Элементари жили сообща, работали слаженно, были привычны к строгой дисциплине и чёткому распорядку дня. Только так теперь можно было выжить.

Столовая была на всех общая и находилась сразу за корпусом Совета, скрытая тёмно-зелёными зарослями кустарника и низкими кронами раскидистых деревьев. На каменной плитке, через которую пробивалась низкая трава, были расставлены круглые кованые столы. Сверху них нависала плетёная сеть, которая вся переливалась и сверкала, будто звёзды нанизали на верёвки.

Еда подавалась на широких столах, накрытых зелёными скатертями с окантовкой из золотистой бахромы. Чего на них только не было: мясо, овощи, толстые ломти хлеба… При взгляде на эту картину желудок отозвался болезненными спазмами.

Аллан подвёл меня к этим столам. Мы взяли по подносу из стопки. Даже те были красивыми — хрустальное дно, закреплённое в кованой оправе в форме листьев и цветов.

Мы набили их до отказа — оба были очень голодны — и приблизились к одному из столов, стоявшему в центре на небольшом возвышении. Он казался значительно больше остальных и был расписан позолотой. Столешницу украшала инкрустация из голубых, зелёных, красных и белых камней, а в центр была вставлена крупная золотая сфера. Вокруг стола стояли пять стульев с коваными спинками и мягкими подушками на сидениях.

— Этот стол предназначен для Совета, — объяснил Аллан.

Я поставила тяжёлый поднос и села на ближайший ко мне стул. Заметив, что Лайт замер у меня за спиной, я обернулась и вопросительно взглянула на него.

— Ты села на её место, — тихо сказал он, запнувшись. — На нём раньше сидела Спирит. И теперь ты села на него.

После его слов мне сразу стало не по себе. Захотелось пересесть, но Аллан уже опустился на место справа от меня, и я передумала.

Мы ужинали в тишине. Лайт понимал, что мне необходимо время, чтобы всё разложить по полочкам, принять резко изменившуюся действительность. Подумать мне и правда было над чем, но в голове, несмотря на это, стояла гулкая пустота. Я бесцельно скользила взглядом по столовой, наблюдала, как люди стекаются в зал со всех сторон, постепенно заполняя столы. Каждый из них был по-разному одет, но одежда была преимущественно четырёх цветов: чёрного, светло-серого, синего и зелёного. Я незаметно осмотрела Аллана: тот переоделся в чистое, но чёрному цвету всё же не изменил. Неизменной осталась и ещё одна черта: на левом запястье, не скрытом рукавом, красовался широкий золотой браслет в форме языков пламени, украшенный вкраплениями ярко-красных камней, походивших на рубины. У Фэй был похожий. Заметив мой изучающий взгляд, Лайт усмехнулся. Пришлось двинуть его локтем, чтобы не зазнавался.

Со временем я начала замечать, что люди вокруг с интересом поглядывают на меня. Их тихий шёпот показался мне оглушительным. Внимание стало физически давить, и мне показалось, что даже дышу я слишком громко.

Аллан заметил моё состояние:

— Хочешь — можем уйти и поесть где-нибудь в другом месте? Просто они не до конца понимают, кто ты такая. Зря я тогда поспешил, нужно было сначала обсудить всё в Совете…

— Значит, мы ни так уже и отличаемся, — ответила я, немного расслабившись. — Мне тоже не понятно, кто я такая. Ничего, пусть смотрят, если хотят. Придётся привыкнуть, если я хочу остаться в этом месте.

Лайт улыбнулся и сжал моё плечо, а затем мы снова вернулись к еде.

— Лучше объясни мне кое-что, — попросила я, припомнив одну интересную деталь.

Аллан вопросительно изогнул брови, ожидая, что я спрошу на этот раз.

— Аллан Лайт, Сандра Фэй… вы сами выбрали себе такие странные имена?

Парень улыбнулся, словно знал, что рано или поздно я задам этот вопрос.

— Не совсем, — покачал он головой. — О своём первом рождении в качестве элементарей мы ничего не помним наверняка, но знаем, что эти имена дала нам Спирит именно в тот момент. Второе имя отражает нашу истинную сущность. У каждого из нас множество имён, и их число с годами лишь увеличивается, но имя, подаренное Спирит… оно появляется вместе с душой, с ней же и остаётся.

— Свет, — пробормотала я, и решила, что Аллану оно подходит как никакое другое. Услышав меня, он улыбнулся лучезарной улыбкой, только подтверждая мои мысли.

К концу ужина я даже стала немного привыкать к любопытным подглядываниям и перешёптываниям. Если подумать, это была не самая высокая цена за возможность жить дальше в безопасности и с крышей над головой.

Я наелась до боли в животе, и когда Аллан снова меня куда-то повёл, еле переставляла ноги. Непривычное чувство сытости было приятным. От столовой мы дошли до сталагмитовых пещер. Они начинались совсем близко и представляли собой целые улицы с домами-колоннами, возвышающимися на десятки метров над городом. Небольшие отверстия в них кое-где были заполнены светом и, вероятно, играли роль окон.

— Когда-то все комнаты в пещерах принадлежали кому-то из элементарей, но сейчас многие уже пустуют, — сказал Аллан. — Город вымирает подобно планете, на которой находится.

— И какую комнату я могу занять? Комнату… Спирит? — осторожно спросила я.

Не знаю, хотелось ли мне этого… я всё ещё не могла свыкнуться с мыслью, что могу оказаться совершенно другим человеком… другой личностью. Казалось, что я посягаю на что-то чуждое, что-то, что мне не принадлежало.

— Нет, не волнуйся. Я хочу, чтобы ты пока пожила в комнате одного моего хорошего друга… думаю, она была бы не против.

— Твой друг не в городе сейчас? Но что, если она вернётся сюда и…

— Она больше не вернётся. — Его голос перебил мой вопрос и показался таким резким, что заставил меня удивлённо поднять взгляд. Аллан шагал вперёд, его глаза смотрели прямо перед собой. Кажется, это была больная тема.

— Скажи хоть, как её звали, — попросила я. — Жить в её комнате, спать на её постели будет неправильно, если я даже не буду знать, как звали твоего друга.

Казалось, Лайт молчал целую вечность, но когда я уже отчаялась услышать от него ответ, остановился и, заглянув мне в глаза, произнёс:

— Её звали Мариса. Она была и твоим другом тоже. Надеюсь, когда-нибудь ты вспомнишь её и, вспомнив, больше никогда не забудешь.

После этих слов он двинулся дальше, а мне оставалось только послушно шагать за ним. Между колоннами-домами петляли мелкие дорожки. Пока мы добирались до места, нам повстречалось несколько элементарей. Я почти привыкла к обращаемым на меня взглядам и старалась держаться невозмутимо.

Вскоре мы уже подошли к нужной колонне. Она была самой крупной и высокой из стоящих здесь. Под потолком она срасталась со стремящимся вниз сталактитом, образуя толстый соляной столб.

— Ого, — протянула я.

— Это одна из башен Совета. Таких в городе всего пять.

Мы стали подниматься по узкой лестнице, которая примыкала к внешней стене башни, обвивалась вокруг неё всё выше.

— Что такое этот Совет? — просила я.

— Четыре самых сильных элементаря во главе с элементёром. Раньше элементари олицетворяли четыре взаимосвязанные стихии.

— И что изменилось теперь?

— Теперь везде хаос. Даже Совет не смог его избежать.

— То есть?

— Я, Сандра, Айрис… ты видела почти всех.

— Почти? Есть ещё один элементарь?

— Есть ещё один, — неохотно произнёс Аллан. — Скоро ты сможешь с ним познакомиться.

— Не похоже, чтобы ты был рад этому.

— Потому что я не рад.

Мне хотелось спросить, почему, но я решила этого не делать. Аллан и так был не в настроении, и накалять обстановку я не решилась. Кажется, он стал моим единственным другом здесь… да и во всём остальном мире — тоже.

Мы поднялись на самый верх. Лайт отворил гладкую деревянную дверь и пропустил меня внутрь пещеры. Спустя мгновение там загорелся свет. Комната была большой, но уютной. Напротив входа в противоположной стене было проделано окно, рамой которому служил широкий хрустальный обруч. На нём лежала пара подушек с белой бахромой. Под потолком, прямо над широкой кроватью с воздушным балдахином, накрытой бледно-голубым покрывалом, висела хрустальная люстра. На месте лампочек в ней горел серебристый огонь, отбрасывающий радужные искры на резные мраморные стены. Справа стояла ширма из белого дерева, за ней — белоснежная ванна, вырезанная в каменном монолите. У противоположной стены находился большой деревянный шкаф, а рядом с ним — огромное зеркало в хрустальной праве, инкрустированной вставками из бирюзы. Бирюзовая мозаика также украшала и пол, загадочно переливаясь в призрачном свете огней.

За своей спиной я чувствовала дыхание Аллана. Я знала, что он ждёт от меня каких-то слов, но от потрясения мне ничего не удавалось вымолвить. Такую роскошь мне доводилось видеть, разве что, в журналах, которыми когда-то были набиты газетные киоски.

— Это… это… — бормотала я, запинаясь. Лайт рассмеялся, но вышло у него как-то неестественно. Я хотела обернуться, но он не дал мне себя увидеть, мягко коснувшись моих плеч своими ладонями.

— Рад, что тебе нравится.

Он легко подтолкнул меня вперёд, чтобы я не стояла на пороге, но сам не вошёл. Я вопросительно взглянула на него.

— Не хочу мешать, — объяснил он. — День был долгий — поспи. С остальным мы разберёмся завтра.

Я благодарно улыбнулась и, обхватив себя руками, ещё раз огляделась. Комната не казалась безликой, здесь ощущалось чьё-то незримое присутствие, будто в ней была душа.

— В шкафу полно одежды, думаю, что-нибудь подойдёт, — кинул он, а затем быстрым и, как мне показалось, болезненным взглядом окинув помещение, собрался уходить.

— Спасибо, — сказала я ему вслед, получив в ответ: «Спокойной ночи, Роза».

Дверь с тихим шорохом закрылась за ним, и я осталась в одиночестве. Было странно ощущать себя одной спустя столько времени, когда Аллан постоянно находился рядом. Внезапно я в полной мере осознала, как сильно устала за эти пару дней. Множество событий разом навалилось на меня, и плечи осунулись. Сил не осталось даже для того, чтобы заглянуть в шкаф и найти что-нибудь подходящее для сна. Вместо этого я скинула чёрную форму, повесив её на пустующую в углу вешалку, а затем в одном белье забралась под лёгкое пуховое одеяло. Все мышцы разом расслабились. Свет сам по себе потух, оставив меня наедине с темнотой. Я лежала в кровати и смотрела, как за окном мерцают тысячи огоньков. Некоторые из них со временем гасли — элементари засыпали в собственных кроватях. Они видели сны, были живы и дышали. Удивительно.

Это была последняя мысль, успевшая проскользнуть, прежде чем моим сознанием завладел Морфей.

***

Передо мной было широкое поле, на котором золотились стройные колосья пшеницы и распускала свои белоснежные лепестки ромашка. По глубокому синему небу плыли огромные кучевые облака, от взгляда на которые голова шла кругом. Вдалеке была еле-еле различима человеческая фигура. Я поспешила к ней, утопая в высокой, по колено, траве. Воздух вместе с теплом попадал в лёгкие сквозь распахнутые губы и оставлял после себя лёгкий цветочный привкус. Я подумала, что так, наверное, и должен пахнуть солнечный свет.

Я была всё ближе, и очертания фигуры постепенно превратились в девушку. Она смеялась, кружась и раскинув в стороны изящные руки. Лёгкое белое платье расходилось от её ног мягкими волнами полупрозрачного шёлка. На левом плече у неё сверкал бирюзовый браслет.

Заметив меня, она остановилась. Длинная золотистая коса перекинулась через плечо. Лазурно-голубые глаза взглянули с неожиданной, пронизывающей нежностью.

— Аллан, — прошептала она, и когда я вложила свою ладонь в её, улыбнулась так, что и без слов мне стали понятны все её мысли. «Я люблю тебя», — читалось в этой улыбке.

Мир сузился до её больших сияющих глаз. Зрачки в них постепенно расширялись и вскоре закрыли собой всю радужку. Я утонула в их черноте, упала в пропасть неизвестности, преследуемая отголосками женского голоса, постепенно переходящего в звон: «Я люблю тебя… я люблю тебя… я…»

Резко картинка сменилась, открывая моему взору скудный морской пейзаж со свинцово-серым небом и усыпанным галькой морским берегом, за которым шумел океан, разгоняя возбуждённых непогодой чаек.

Лёгкость, навеянная светлыми красками предыдущего сна, мгновенно рассеялась, будто той никогда и не существовало. На смену ей пришло что-то тёмное, разжигающее в жилах ледяной огонь ненависти и порока.

И тогда я увидела их. Шесть фигур, от которых исходило магическое сияние. Они были подобны божествам. Четверо женщин и двое мужчин — все голубоглазые и прекрасные, стирающие в порошок своим великолепием.

Моё сердце, запутавшись во тьме, дрогнуло, а потом расцвело в предвкушении ядовитым цветком, разливая по телу животное желание обладать. Убить. Растерзать. Моё тело само кинулось вперёд, опережая разум. Зверь сорвался с цепи, и перед глазами вдруг снова возникла золотоволосая девушка. Мои зубы с лёгкостью сомкнулись вокруг её шеи.

Глава 5. Моя чужая жизнь

Ночные кошмары на утро превратились в глубокие чёрные тени, что залегли под глазами, но это не пугало — недосып преследовал меня уже много лет и стал даже привычным. Волосы, высохнув в косе, курчавились ещё больше, чем обычно, ржавой гривой рассыпавшись по плечам.

Под землёй было холодно, но после горячей ванны я немного согрелась и, замотавшись в полотенце, что обнаружила на вешалке за ширмой, подошла к высокому шкафу, решив всё же посмотреть, что там.

Дверцы с тихим скрипом отворились. Я заглянула внутрь. На изящных плетёных вешалках стройным рядом висели платья, их подолы почти касались деревянного дна — очень длинные, в пол. Похожие на то, в котором вчера ходила Фэй.

Я с сомнением схватилась за одну из вешалок, на которой за множество тонких бретелек была подвешена груда полупрозрачной ткани. Стоило ли мне надевать что-то подобное, облачаться в шёлк и золото, чтобы все с лёгкостью могли узнать меня среди толпы?

Признаться, платье было очень красивым, но прямо пропорционально тому казалось жутко неудобным, непривычным мне. Взгляд предательски метнулся в сторону, где на вешалке висел мой вчерашний чёрный наряд.

Эластичный мягкий материал приятно обтянул тело. Одевшись и оглядев себя в зеркале, я пришла к выводу, что чёрная форма элементарей ничем не хуже летящего шёлка и украшений. Тем более, что в платье с открытыми плечами я окоченела бы ещё больше. Для меня было загадкой, как Фэй, да и все остальные, терпят этот пронзительный холод. Может, у элементарей на него иммунитет? Я оставила волосы несобранными, надеясь, что от них мне станет хоть немного теплее.

Собственное отражение до сих пор не давало мне покоя. На поверхности у меня не было времени для того, чтобы лишний раз посмотреться в зеркало, для этого его нужно было хотя бы отыскать. Конечно, я много раз наблюдала, как мои очертания отражаются в оконных стёклах, покрытых трещинами, или в воде, но не уделяла тому пристального внимания. Тогда моя внешность мало чем меня волновала.

Мыслей в голове было под завязку — это, кажется, уже успело войти у меня в привычку — да и ночной кошмар никак не хотел отпускать, поэтому я решила не дожидаться, пока кто-нибудь зайдёт за мной. Я поняла, что немного скучаю по одиночеству, как бы чудовищно это ни звучало.

Распахнув дверь, я решительно вышла из своей комнаты, спустилась по винтовой лестнице вниз и нырнула в проулок между двумя каменными монолитами.

Город уже давно проснулся и бурлил жизнью. Вокруг было тихо, но постоянные динамика и движение создавали ощущение кричащей о своём существовании жизни.

Они были повсюду — голубоглазые люди всевозможных национальностей, разного цвета кожи и волос… но, что более важно, все — живые. Они казались мне нереальными, какими-то магическими, сказочными существами или божествами, и тот факт, что я смогла оказаться одной из них, был невероятен.

В моём присутствии взгляд их наполнялся странным блеском, а лица по мановению ока разглаживались. Они смотрели на меня со странной смесью восхищения, надежды и любви в глубокой бирюзе их душ. Это одновременно вводило в ступор и заставляло моё сердце взволнованно трепетать. Хотелось убежать, скрыться с их глаз, чтобы не ощущать всю тяжесть ответственности, что несла с собой их надежда.

Я воспользовалась первой же попавшейся возможностью исчезнуть и, заметив узкую тропу в яблоневых зарослях, что вдавалась в дорогу ровным полумесяцем, свернула на неё, спеша спрятаться за густой зелёной листвой и корявыми ветвями.

В роще было спокойно и тихо, где-то совсем рядом журчал родник. Вчера, находясь с Алланом на вершине обрыва, под которым простирался весь город, мне удалось запомнить кое-что: вся пещера по форме своей напоминала круг, в нём кольцами росли улицы, сжимаясь к центру и расширяясь ближе к краям. В центре круга стояло здание Совета, его окружала Лунная Площадь, к которой сводились все дороги, идущие от порталов и отделяющие городские сектора друг от друга. Секторов, как и дорог, было четыре — в первом преимущественно росли деревья, внутри второго располагалась небольшая площадь и тёмное здание в пару этажей, плохо видимые за растительностью, в третьем своё начало брал подземный родник, на его берегах стояло строение из светлого камня, назначение которого мне, как и всего здесь, было пока неизвестно, и оставался последний, четвёртый сектор — там в пещерах жили элементари.

Моя комната располагалась в одной из пяти башен Совета. Она была выдолблена в породе под самым потолком пещеры, и вид оттуда был потрясающим что ночью, что и днём — достойная замена пустующим небоскрёбам. Зелёный сектор был от меня совсем рядом.

Я бродила среди деревьев недолго. Как только из чащи показался родник, у меня получилось свернуть к его берегу и по нему выбраться к Лунной площади, а, миновав её, я оказалась прямо в столовой. Заблудиться в Подземном городе было очень трудно, меня всё время не покидало чувство, будто я уже бывала здесь раньше. В конце концов, я всё больше убеждалась в том, что так оно, скорее всего, и было.

В столовой оказалось не так людно, как прошлым вечером. Часов у меня не было, так что сказать, сколько время, я не могла.

За столом Совета неожиданно для меня обнаружилась Фэй. Она сидела на одном из позолоченных стульев и, заметив меня, приветливо улыбнулась.

— Роза! — воскликнула она. — Доброе утро. Не думала, что ты встанешь так рано.

Я пробормотала что-то невнятное в ответ, занимая своё вчерашнее место за круглым столом. Мы ели в тишине. Я чувствовала, как Сандра изредка бросает на меня любопытные взгляды, как будто хочет что-то сказать, но каждый раз одергивает себя. Я нетерпеливо вздохнула.

— Почему бы тебе просто не спросить то, что хочешь? — Я взглянула на неё, и девушка передо мной нервно усмехнулась.

— А ты довольно прямолинейна, не так ли?

— Понятия не имею. Просто не так часто общаюсь с живыми людьми, знаешь ли.

Фэй понимающе кивнула и, помолчав немного, всё-таки произнесла:

— Аллан сказал, что ты совсем ничего не помнишь.

— Совсем.

— Но что же ты тогда здесь делаешь?

Я отвлеклась от еды, снова задержав на ней свой взгляд.

— Живу. Выживаю. Не думаю, что ты знаешь, что значит существовать на поверхности. Там страх и опасность — единственное, что может составить тебе компанию. Так что ваше гостеприимство мне очень кстати.

— Ты зря думаешь, что мы не знаем, каково там — на верху, — возразила Фэй, руки её сцепились в замок, взгляд остекленел, будто девушка ушла в свои мысли. — После того, как Спирит не стало, все мы тоже умерли. У нас это в порядке вещей: умирает элементёр — умирают и все элементари, чтобы потом вместе возродиться в новых телах. Так что мы тоже родились в этом мире, успели всё запечатлеть, всё пережить и увидеть. До того, как вспомнить, кем я являюсь, я жила в Европе со своей семьёй. Как-то ночью отец забыл запереть входную дверь, а темнота за порогом вдруг ожила. Увидев в первый раз фроста, я вспомнила своё настоящее имя, и мои силы вернулись. Только благодаря этому мне удалось выжить той ночью. Позже меня отыскали наши ищейки, и вместе с ними через портал я вернулась домой. С тех пор я больше никогда не выходила на поверхность.

— А твоя семья? — спросила я. — Их убили?

— Убили. — Фэй поджала губы. — Я потеряла многих, не смогла их защитить. В этом и заключается теперь наше существование — в полнейшем бессилии.

— Мою семью тоже убили, — призналась я, понимающе хмыкнув. — Не стоит жалеть о том, что уже не изменить.

Фэй сухо улыбнулась.

— Как скажешь.

Лицо девушки разгладилось, и Сандра вновь начала вести себя так, будто ничего не случилось — обычное её утро без откровенных разговоров за завтраком. Похоже, скрывать свои истинные эмоции у элементарей тоже было в порядке вещей. Но я видела в глубине её глаз — она до сих пор скорбела. Её взгляд был точным отражением моего собственного — мы обе не могли отпустить прошлое, оно до сих пор имело слишком большое значение. Даже по прошествии такого количества времени.

— Так значит, вы все здесь всего лишь около двух лет? С появления… фростов?

— На самом деле дольше — ко всем воспоминания возвращаются с разной скоростью. Кто-то может до сих пор не помнить. — От меня не укрылся брошенный ею исподтишка взгляд.

— Я действительно надеюсь, что оправдаю ваши надежды, — честно призналась я. — Мне бы очень этого хотелось. В обмен на то, что вы подарили мне защиту и возможность… жить.

Сандра благодарно улыбнулась и поднялась из-за стола. Юбка её воздушного насыщенно-зелёного платья бесшумно опала, соскользнув с колен, в ушах зазвенели длинные серёжки с изумрудами.

— Замечательно. Тогда, может, ты захочешь провести сегодняшний день со мной? Узнаешь, чем живёт Подземный город. Если ты надеешься когда-нибудь стать элементёром, нужно многому научиться.

Мои брови удивлённо изогнулись.

— А я думала, со школой навсегда покончено ещё в тринадцать.

Фэй рассмеялась.

***

Покончив с завтраком, мы направились в корпус Совета. По коридору первого этажа Фэй провела меня в противоположную сторону от лестницы, по которой я поднималась вчера, и вскоре распахнула передо мной двери ещё неизвестной мне комнаты. Та оказалась на порядок проще величественной залы, что была наверху, единственное, что я заметила у них общего — потолок в форме идеального купола. В этой комнате не было окон во всю стену, как не было и хрустальной чаши с волшебным огнём. Зато в ней находилось кое-что другое, не менее интересное.

Фэй понимающе отошла в сторонку, давая мне пройти. Шаг за шагом я осторожно ступила на пол, выложенный каменной плиткой. Перед собой я видела весь Подземный город. Это была карта, но не обычная. Никакой бумаги и рисунков, а очень большое объёмное нечто. Оно громоздилось на широком пьедестале, доходившем мне чуть выше колен. Здесь были и каменные дома, и настоящие миниатюрные деревья, и бегущий сквозь них родник… и даже элементари! Сотни маленьких точек сновали туда-сюда по узким дорожкам — точным копиям тех, что тянулись прямо за этими стенами. Всё это утопало в мягком призрачном свечении, оно заканчивалось на определённом расстоянии от карты, будто город заключался в барьере.

— Город Стихий, такой, как он есть, — произнесла Сандра, не потрудившись скрыть легкой гордости в своём голосе. — Благодаря этой карте я слежу за всем, что в нём протекает, за каждым элементарем, который находится под этими сводами.

Я дотронулась до плёнки, что ограждала свечение над картой от нас. От моего прикосновения она вдруг как будто ожила и неожиданно окутала собой моё тело. Я оказалась в барьере, и теперь город подо мной казался ещё более реалистичным! Я будто находилась одновременно в каждой его точке, слышала исходящие от него звуки и его дыхание. Сделав шаг назад, я потеряла контакт с барьером и вернулась в комнату к Фэй, растерянно моргая.

— Что это было?

Девушка довольно улыбнулась.

— Портал знает, что ты элементарь, поэтому впустил тебя внутрь. То, что окружает карту — уменьшенная в тысячи раз копия настоящего барьера, который защищает наш город от всего остального мира.

— От фростов, — предположила я.

— Да, именно от них. Барьер не пускает к нам чужаков, он чувствует нашу кровь и открывает проход, для других же он — неприступная стена. По крайней мере, пока.

— Что ты имеешь в виду?

— Лишь то, что наши силы не безграничны, — Фэй вздохнула. — Настанет время, когда их станет недостаточно. Всё это, всё, что тебя окружает — не магия, это наша жизнь. Настоящая жизнь. В ней не всё бывает как по волшебству. Порой в сказке больше страданий, чем радости. Мы потеряли слишком многих, чтобы позволить себе беспечные надежды и мечты.

— И сколько, по-твоему, вы ещё сможете продержаться? — спросила я, насторожившись. Про это Аллан ничего мне не рассказывал.

— Кто знает, — ответила Сандра. — Несколько лет у нас ещё, скорее всего, есть. — Переведя на меня свой взгляд, она вдруг снова улыбнулась. — Но если окажется, что Лайт прав насчёт тебя, шансов гораздо больше.

— Спирит могла бы всё исправить?

— Конечно, — без всякого сомнения ответила Фэй. — Она… Роза, ты просто ещё не понимаешь, кем она являлась для элементарей… кем ты являлась.

— Так объясни мне, — выдохнула я устало. — Вы все только и говорите о том, каким замечательным лидером была Спирит, но неужели нельзя просто выбрать кого-нибудь другого?

— В нашем мире так не бывает, — был её ответ. — В нём слишком большое значение имеет кровь, и чем она древнее, тем ценнее для нас её обладатель. Спирит была первой.

— В каком смысле первой? — не поняла я.

— Она была первым существом. Начало пути нашей расы по этой планете предано забвению, но это мы можем чувствовать — Спирит в каком-то роде была нашей матерью, и хоть ни у кого из нас нет доказательств, кровь заставляет нас в это верить. Это… как инстинкты, которыми наделены все дети от рождения. Какие-то вещи принято просто знать. Спирит создала нас, дала каждому силу, разделила между своими детьми четыре стихии и наказала беречь человечество. Вот только саму её никто уберечь не смог. Её убил фрост. Самый главный из всех этих монстров. В тот роковой день — день её смерти — мне довелось увидеть его в первый и последний раз. Поистине чудовищная красота.

— И как он… выглядел? — спросила я, борясь с неожиданно подступившей тошнотой. Мне не нравились разговоры о фростах, чудовища до сих пор вызывали у меня животный ужас, но и с любопытством я бороться не могла.

— На удивление, это скорее была она, чем он, — заметила Фэй. — Бледная кожа, длинные черные волосы… и кровь тоже чёрная. Спирит и фрост столкнулись в битве. И обе проиграли. Это последнее, что я помню из своей прошлой жизни, дальше меня ждала темнота и рождение в новом человеческом теле. Потом потянулись беспечные годы ребёнка, пока ко мне не вернулись воспоминания и способности элементаря… каким же потрясением для меня было понять, что силы уменьшились чуть ли ни в десятеро! Без элементёра их ни за что не вернуть. Вот в чём дело, Роза, теперь понимаешь? Лишь Спирит может помочь нам вновь обрести то, что было нами потеряно в смерти.

— Так вот оно что, — я ударила себя по лбу. — Без Спирит вы не можете стать прежними.

— Именно. — Фэй отвела от меня свой поникший взгляд и сжала переносицу пальцами. — Какие же мы стражи без лидера? Подобно этой карте — мы всего лишь пародия. Но, знаешь, это не должно значить, что стоит опускать руки, никто не отчаивается. Каждый старается по мере своих оставшихся сил, и пока это работает…

— Тогда я хочу помочь тем, чем смогу, — с уверенностью произнесла я. — Научите меня, как быть элементарем… и, если существует хотя бы малейшая возможность того, что ваша Спирит живёт во мне, мы попытаемся её разбудить.

***

Мир элементарей поистине был особенным. Здесь, под землёй, жизнь благодаря им смогла сохранить свои самые лучшие черты. Впервые за все годы, прошедшие с начала катаклизмов, в этом месте я могла наблюдать, как люди улыбаются. Нет, они не были похожи на беспечных и тем более трусов — кажется, все просто смирились со своим бессилием. И знаете что? Я ни в чём их не осуждала. Каждый теперь был сам за себя, каждый старался выжить, и элементари не были виноваты в том, что у них это получилось лучше, чем у остальных.

Все жители Подземного города делились на фракции — их было четыре. Каждой отводился определённый цвет: чёрный был у воинов и разведчиков, серый — у лекарей, синий — у строителей и зелёный — у земледельцев. Все четыре фракции тесно взаимодействовали друг с другом, и благодаря этой связи элементари до сих пор могли существовать.

По объяснениям Сандры, земледельцами являлись инкубы — элементари земной стихии. Благодаря их силам город был круглый год обеспечен овощами, ягодами, фруктами, мясом и многим другим, что можно было вырастить или вскормить. К инкубам принадлежала и сама Фэй.

Элементарям остальных стихий тоже отводилась своя роль: сильфы во главе с Айрис, благодаря своей возможности летать, были разведчиками. Они вместе с саламандрами — стражами города — оставались единственными, кто периодически покидал подземелье и поднимался на поверхность. Остальные элементари предпочитали оставаться внизу, под защитой неприступного купола пещеры. Ещё саламандры были искусными лекарями — их дар мог исцелить любой недуг. Совместно с ундинами они вдыхали в подземный родник живительные силы, разнося их с чистой ключевой водой городской артерии.

Саламандры, как и столетия назад, были стражами, бесстрашными и сильными, безудержными как их внутреннее пламя. Огонь тёк по их жилам, придавая мышцам силу и мощь, закаляя нрав и делая беспощадными к врагам. Весь город работал словно слаженный механизм. Каждый винтик был на своём месте, порождая движение, жизнь, дыхание. Это вселяло в меня надежду. Надеждой казалась сама мысль о том, что отныне частью этого механизма была и я.

Подземным городом управлял Совет Пяти — так он назывался ещё до конца света, но сейчас в нём было всего четверо элементарей: Аллан, Фэй, Айрис и некий Дерек, которого мне так и не удалось ещё встретить. У каждого члена Совета тоже были свои обязанности. Ядром его после смерти Спирит стала Фэй, именно она взяла на себя ответственность за жизни всех выживших элементарей. Фэй проводила в Совете всё время, ни на час не отвлекаясь от дел, на ней держалась само существование Подземного города. Айрис курировала разведчиков — это было одним из самых важных дел теперь, когда фростов стало больше, чем всего живого на земле.

Аллан на время отошёл от дел, полностью отдав себя поискам Спирит. Я чувствовала некоторое осуждение, с которым все остальные члены Совета относились к нему. Оно было понятно, ведь Лайт, можно сказать, оставил их в самый ответственный момент, когда был так сильно им нужен, просто понадеявшись на свою ничем не подкреплённую веру. Острые углы теперь сглаживал лишь тот факт, что удача, в каком-то роде, всё же ему улыбнулась. Если удачей, разумеется, можно было считать мою скромную персону…

Про Дерека я знала лишь то, что он почти всегда находился на поверхности, разыскивая уцелевших элементарей, которые ещё не объявились. За первую неделю, что я провела под землёй, в Подземный город через порталы прибыли ещё двое — парень и девушка. Сандра сказала, что это Дерек отправил их сюда, где-то разыскав.

Неслучайно именно Дерек занимался поисками пропавших — он, как и Аллан, был саламандрой, а у саламандр имелись самые высокие шансы выжить на поверхности. Фростов отпугивал огонь, ведь домом им служила тьма.

А домом элементарей был Подземный город. Да, в сравнении со всей планетой это могло показаться ничтожно малым, но на самом деле элементари были очень богаты, ведь у них всё ещё была жизнь, их общая.

***

С тех пор, как я вместе с Алланом переступила портал и попала в Подземный город, незаметно успел пройти целый месяц. Месяц с тех пор, как я встретила Лайта и Фэй. Они вдвоём пытались научить меня быть элементарем, но моя память, как и способности, продолжали молчать.

Я рано просыпалась — сначала по привычке, а затем уже по необходимости, ведь каждое утро меня ожидала Сандра. Мы встречались в столовой, вместе завтракали, а после шли в корпус Совета, и до обеда я не покидала его, помогая новой подруге решать дела. Их оказалось неожиданно много. Всё шло не так гладко, как хотелось бы — город был рассчитан на тысячи жителей, но сейчас их набиралось от силы сотни четыре-пять. Многие не вернулись с поверхности. Мы старались не думать о том, какая часть из этого числа не переступит портал и вовсе. Дерек отправлял новоприбывших по одному, реже парами, раз в несколько дней, но элементарей всё равно не хватало.

Саламандры не могли одновременно охранять город и поддерживать повсюду огонь, поэтому всё чаще на посты выходили одни лишь сильфы, рискуя собой в ночной темноте. Редко, но кто-то из них всё же погибал. По своей же неосторожности мы теряли братьев, но ничего поделать с этим не могли — городским границам требовалась защита. Вокруг Подземного города существовал невидимый энергетический барьер. Его возвели несколько лет назад первые элементари, к которым вернулась память. На поддержание его в боевой готовности тратилась бо́льшая часть всех сил, что ещё оставались у выживших. Ундины с инкубами тоже работали на убой, возводя под землёй толстые стены и заполняя прорехи водой. Фросты были слишком опасны, чтобы позволять им подбираться близко.

Фэй пыталась как-то справиться с городом, обратить в пользу работу каждого элементаря, чтобы все вместе мы могли поддерживать этот момент хрупкого баланса. Она объяснила, что раньше всем этим занималась сама Спирит. Её силы помогали поддерживать равновесие, она жила в душе каждого своего создания, и все элементари через неё были связаны друг с другом. Теперь же этой связи, к сожалению, не стало. Именно поэтому они умирали, подолгу не могли вспомнить себя, навсегда терялись в рушащемся мире и, главное — не могли противостоять полчищам фростов, которые всегда били чёрной дымящейся массой, как будто потешаясь над растерявшими всякое единство элементарями. Монстры сделали поразительно верный шаг — ударили в самый центр, порвали все связи в один миг и получили Землю на блюдечке.

После обеда Фэй передавала меня в чуткие руки Аллана. Я шла к нему с большой неохотой, хоть за прошедший месяц мы с ним ещё крепче сдружились. Дело было в том, что Аллан учил меня сражаться… и предпочитал жёсткие методы долгим разъяснениям и осторожному подходу. На мне не успевали заживать синяки, но я, стиснув зубы, терпела. Потому что понимала — если я хочу и дальше оставаться живой, нужно пройти через всё, что судьба решит мне подкинуть.

Время шло, и я больше осваивалась, уже даже заведя дружбу с некоторыми элементарями. Все они были очень радушными и отзывались на любую мою просьбу, будто всегда искренне рады помочь. Был лишь один человек, отношение которого ко мне с самого первого дня и до сих пор вызывало у меня беспокойство. Этим человеком была Айрис. Словно тень она присутствовала на каждом собрании Совета, за ужином и частенько в любом другом месте, куда мне заблагорассудилось бы попасть. Взгляд её оставался таким же холодным, как и в момент нашего с ней знакомства. Я не решалась заговорить с ней, да и она не выказывала большого желания пообщаться. Если честно, я всё больше убеждалась в том, что она не говорит. Вообще. Ведь за всё время, что я провела рядом с ней, Айрис не проронила ни слова…

Однажды я спросила у Аллана, почему она всё время молчит, а он ответил, что никто наверняка этого не знает. Все считали, что девушка дала обет молчания. Дело было в том, что особо могущественные сильфы могли иногда предвидеть некоторые важные события — решающие моменты, повороты судьбы, в которых должны были принять непосредственное участие. Айрис была сильфой. И она, определённо, была могущественной — сильная, стойкая — настоящий член Совета Пяти. Что же такого она могла увидеть в своём будущем, что это заставило её умолкнуть на многие годы? Аллан верил, что всем нам ещё выпадет возможность это узнать, а пока мы обязаны были ждать.

Но иногда выпадали вечера, когда я оставалась в полном одиночестве. Аллан пытался вновь влиться в ряды стражей. С непривычки командование саламандрами шло не очень гладко. Фэй же закрывалась в Корпусе и что-то решала одна, предпочитая не распространяться, а я и не настаивала — у каждого должны быть свои тайны. У меня были, как и у Фэй. И у Аллана. И одну из его тайн мне всё же пришлось невольно приоткрыть.

***

По ночам во снах мне до сих пор снилась золотоволосая девушка. Я смотрела на неё глазами разных людей, будто проживала чужие воспоминания. И чаще всего это оказывались глаза Лайта.

Как-то раз Фэй решила устроить в городе праздник. Я, по её наставлению, должна была надеть что-нибудь красивое, поэтому всё-таки решилась ещё раз заглянуть в гардероб, чтобы выбрать платье.

На глаза попалось одно: простое, нежного персикового цвета, лиф которого был усыпан маленькими цветами, а пышная юбка опадала вниз мягким облаком. Я достала вешалку, на которой оно висело, и неожиданно с узкой полки, что тянулась по стенке шкафа за рядом одежды, упало что-то голубое. Стукнувшись об пол, предмет покатился по мозаичному полу, вскоре остановившись. Оставив платье на кровати, я подняла с пола упавшую вещь, оказавшуюся широким бирюзовым браслетом, что должен был надеваться на плечо — тем самым, что принадлежал девушке из моих снов… и кошмаров. Тогда мне точно стало ясно — эта комната когда-то принадлежала ей, подруге Аллана, которая входила в Совет. И ночь за ночью я видела её через призму чужих воспоминаний, словно призрака.

В тот же день я рассказала об этом Сандре, попросив поподробнее рассказать мне об этой девушке. Но она лишь, извинившись, развела руками.

— Боюсь, у меня нет права рассказывать тебе о ней, — сказала она. — Попроси лучше Аллана. Он сможет сделать это гораздо лучше меня. Скажу только — её звали Мариса. За неудержимую любовь к ней Аллан винит себя и по сей день…

Размышления о нашем с Фэй разговоре заняли меня на весь оставшийся день. Я вспомнила, как однажды пыталась разузнать у Аллана, в чьей же комнате всё-таки живу: в тот раз он отреагировал весьма болезненно. Но мне нужно было знать… просто нужно было знать.

***

— Кто такая Мариса? — Вопрос вылетел сам по себе прежде, чем я успела себя остановить. В тот же момент Аллан отвлёкся и пропустил мой удар, позволив деревянному копью «пронзить» его бок.

— Почему тебя вдруг стало это интересовать? — ответил Лайт вопросом на вопрос, нанося ответный удар и неосознанно прикладывая для этого больше силы, чем обычно. Видимо, эта тема и правда была для него весьма неприятной.

— Фэй сказала, что ты лучше всех сможешь рассказать о ней. Ты сам говорил, что мне нужно узнать каждого элементаря. Так как насчёт Марисы?

Аллан поставил блок на очередную мою неумелую попытку напасть и оттолкнул меня. С беспомощным «Ах!» я, не удержавшись на ногах, полетела на землю.

— Лучше бы ты с таким рвением интересовалась своей боевой выучкой, Роза. По крайней мере, она пригодится тебе больше, чем мои воспоминания об умершей девушке.

С этими словами он отвернулся, собираясь уходить.

— Она была и моим другом тоже, — произнесла я ему вслед. — Мертва она или нет, я хочу знать своего друга.

Мои слова заставили Лайта остановиться. Помедлив, он снова приблизился ко мне и протянул руку, помогая подняться с земли. Для меня потрясением было понять, что в его глазах стоят слёзы. Весь он вдруг показался мне таким беззащитным, что сердце болезненно сжалось. Я пожалела о том, что спросила его. Лучше продолжать мучиться кошмарами, по крайней мере, это не так ошарашивает, как вид Аллана Лайта в таком несвойственном ему состоянии.

— Твоего друга звали Мариса Блум, — сказал он тихо. — Её стихией была вода. До самого конца она оставалась тебе очень предана, была доброй и справедливой. И я любил её, Роза. А потом она умерла.

Слёзы так и не пролились из его глаз. Вернее, я этого так и не увидела, потому что как только Аллан закончил говорить, я подалась вперёд и молча обняла его, тем самым пытаясь молчаливо извиниться. Руками он крепко обхватил мои плечи, спрятав лицо у меня в волосах.

— Спасибо, что не оставила меня, Спирит. И что простила моё предательство, — прошептал он. — Знала бы ты только, как мне до сих порт тяжело.

Я ничего не ответила. Дело было в том, что Спирит здесь сейчас не было — его обнимала Роза.

После нашего разговора Аллан неожиданно пропал. Стражи доложили, что он покинул город через Восточный портал и приказал никому не идти за ним. Все понимали, что со временем он отойдёт и вернётся, но я не могла сдержать своих переживаний. Вина за его уход полностью лежала на мне.

Больше сны о Марисе меня не тревожили, браслет вернулся на своё место — узкую полку за плотными дверцами, доживать свой век в темноте.

***

Время всё шло, его не волновали проблемы нас, кто просто пытался неуклюже за ним поспеть.

Теперь на тренировочной площадке я занималась одна, изредка сражаясь в парах с другими элементарями, которые навёрстывали утраченное с годами мастерство. Но без Аллана дело шло медленнее. Мне нужен был учитель.

И однажды он у меня снова появился.

Как всегда после обеда я пропадала на очередной тренировке. Кроме меня на площадке находились ещё несколько элементарей, двое из них сражались между собой, иногда переговариваясь. Я невольно подслушала их разговор:

— Слышал — Дерек снова прислал в город двоих элементарей? Говорят, на этот раз точно последних.

— С чего ты это взял? — спросил второй. Голоса их были хриплыми — борьба между ними велась уже довольно долго.

— Флэйм сам вернулся через портал. Он сейчас где-то в городе.

— Неужели? Я уже было начал забывать, как он выглядит. Сколько его не было?

— Года полтора… Всё никак не унимался, буквально заболел идеей найти всех, кто ещё остался.

— И правильно, кто-то же должен…

— Я и не отрицаю. Главное, чтобы это был не я — на поверхности сейчас паршиво.

— Да… ещё как.

Их разговор заинтересовал меня, и я настолько отвлеклась, что, неуклюже развернувшись, неправильно метнула кинжал, что до этого держала в руках, стараясь прицелиться. Тот просвистел по воздуху и вонзился в каменную колонну, даже близко не задев мишень.

— Прекрасный бросок. Это Лайт ему тебя научил? — раздался насмешливый голос у меня за спиной. Я раздражённо повернулась, чтобы узнать, кто там решил сумничать. Обычно ни один элементарь, кроме, разумеется, Аллана, не решался отпускать в мою сторону какие-либо шутки.

Передо мной стоял незнакомый юноша. Его волосы были чёрными, и непослушная чёлка свешивалась на лоб, в левом ухе блестела изумрудная серёжка-гвоздик, а не скрытые жилетом плечи покрывала вязь тёмных татуировок, походящая на крылья, впечатавшиеся в кожу. Я смотрела на переплетение обсидианового кружева, неизвестных символов и тигриных полос, уже и позабыв о том, что мне следует что-то ответить. Где-то глубоко, в таком далёком уголке сознания, что просто так не добраться, что-то вскользь промелькнуло. Будто меня попытались уколоть булавкой, но в итоге почти не задели. Татуировки… что-то в них было такое, что оставляло странное впечатление.

В итоге парень решил сам прервать затянувшееся молчание. Ухмыльнувшись, он протянул мне руку:

— Меня зовут Дерек Флэйм. Я ищейка элементарей, и сегодня я заменяю Аллана. — Его рука была горячей как пламя.

— Саламандра, — само по себе вырвалось у меня.

Он снова ухмыльнулся.

— Точно. С Лайтом ты уже успела привыкнуть к огню, так что, думаю, я несильно вымотаю тебя.

— Все не так радужно, — пробормотала я.

— Не страшно. Ты же только учишься. Идём, потренируемся в другом месте, не люблю делать это на глазах у посторонних, это рассредоточивает. Знаешь, за пределами города любой зритель — твой враг. Потом мне бывает сложно переключиться, если ты понимаешь, о чём я.

Дерек повёл меня за пределы тренировочной площадки. На некотором отдалении от неё находилась поляна, скрытая ровным строем кленовых деревьев. Их красные и бордовые листья застилали землю толстым ковром. Мы с Алланом никогда не занимались в этом месте. Не думаю, что кому-то вообще доводилось сюда забредать. Место выглядело пустующим, у края поляны стоял щиток с оружием, обросший стеблями вьюнка. Цветы распускались на месте лезвий.

— Подумал, тебе здесь понравится, — сказал Дерек, а затем осторожно добавил: — по крайней мере, когда-то так и было.

— Со Спирит? Ты знал её?

Парень улыбнулся и пристально посмотрел на меня так, что что-то внутри меня тут же вздрогнуло.

— Все мы её знали. Кажется, её не знаешь только ты.

Его слова разозлили меня. В них сквозило неприкрытое осуждение, недовольство мной. Будто я в чём-то провинилась. Но я ничего такого не сделала. Все они — я чувствовала — все элементари так или иначе винили меня в том, что я не была настоящей Спирит. И это медленно, но верно пробуждало во мне гнев.

— Мы пришли сюда, чтобы тренироваться, — процедила я. — Меньше слов, больше дела.

Мои слова его только развеселили. Он подошёл к стенду с оружием и выбрал для себя деревянную катану. Мне лучше всего удавалось обращаться с копьём, поэтому руки сами потянулись к его знакомому гладкому древку. Флэйм рядом со мной хмыкнул.

— Чего? — огрызнулась я, но он только усмехнулся, ничего не сказав.

Бой вышел жарким. По крайней мере, для меня. Дерек же, кажется, даже не вспотел, хотя и уделал меня «всухую». Он бился жёстко, не проявляя ко мне снисходительности. Я даже подловила себя на мысли, что ему нравилось причинять мне боль. Но почему? Чем я уже успела ему не угодить?

Когда на мне уже не осталось живого места, Флэйм остановил бой. Откинув от себя копьё, я согнулась, опираясь руками о колени в попытках отдышаться. «Аллан, чёрт тебя дери, куда же ты пропал?!»

— Что, уже скучаешь по своему дружку? — насмешливо спросил Флэйм. Я серьёзно задалась вопросом, не умеет ли он читать мысли. Это, хотя бы, могло стать отличным объяснением того, каким невероятным образом он предугадывал каждый мой выпад и каждое движение.

— Он, по крайней мере, не издевается надо мной, — ответила я, зло на него взглянув.

— А кто сказал, что я издеваюсь? — удивился он. — Моя задача — научить тебя сражаться. Думаешь, там, снаружи, каждый твой соперник будет гореть желанием поддаться тебе?! Там всё по-другому.

— Не надо рассказывать мне про жизнь наверху! Я выживала там, сколько себя помню, ясно тебе?! — выкрикнула я. Ну вот, Флэйм стал первым за несколько лет человеком, сумевшим меня разозлить. Оставалось только гадать, какие отношения у нас с ним сложатся дальше.

Однако после моих слов он неожиданно смешался. Вся его задиристость слетела словно шелуха. Дерек подошёл немного ближе.

— Извини. Иногда я забываю, что кто-то может знать о мире наверху больше, чем я. С того самого дня, как я всё вспомнил, я тоже искал тебя, Спирит. Но Аллану повезло больше. Как и всегда.

— Меня зовут Роза, — сказала я. Пока что от Спирит во мне не было ничего. Вообще.

Дерек вздохнул.

— В этом-то и проблема.

Он положил руку мне на плечо, осматривая синяк, который мне поставил. Но при соприкосновении с ним моё тело неожиданно оказалось парализованным. Внутри будто образовался вакуум, а кожу закололо тысячей острых и чудовищно длинных игл. Прикосновение саламандры оказалось отнюдь не обжигающе-горячим, а ледяным, холодным как Северный Полюс. Перед глазами возникла чернота, затмевая собой ковёр из кленовых листьев. Чернота была живой, двигалась и извивалась…

А потом всё закончилось так же внезапно, как и началось. Всюду снова были красно-жёлтые листья. Рука Дерека больше не касалась меня, всё ещё слегка рассредоточенная, я подняла на него взгляд. На секунду мне показалось, что радужка его глаз такая же черная, как и зрачок, но потом Дерек моргнул, и она вновь стала, как и у всех, ярко-бирюзовой.

— Что это было? — спросила я, парень передо мной нахмурился.

— Что было? — переспросил он, а затем с надеждой воскликнул: — Ты что-то вспомнила?!

— Нет… нет… скорее почувствовала, — начала, было, я бормотать, но быстро оборвала себя. — Неважно. Я сама с этим разберусь.

Резко я разогнулась и, взглянув на ничего не понимающего Дерека, поспешила уйти с площадки. Флэйм остался там в полном одиночестве, стоя среди разбросанного оружия.

***

Следующей ночью ко мне неожиданно вернулись те странные сны, но теперь в них фигурировала не только Мариса. Я видела пустоту. И холод. Они сливались в удивительный смерч, чёрный с бледно-голубым, унося меня всё глубже, глубже в неизвестность. Ко мне тянулись тысячи рук, но ни одна из них не могла меня удержать, и только раздирали на части. Кто-то кричал моё имя, но за звенящей, давящей тишиной я не могла разобрать, какое именно. Кого они зовут? Кого?! Сотни глаз наблюдали за моим падением — яркие вспышки чёрного и голубого пронзали, словно битое стекло, проходя сквозь кожу и больно погружаясь в кровь — чёрную или красную — я не могла разобрать.

Потом я просыпалась под утро, когда солнце на поверхности только-только показывало свои первые лучи, и бесконтрольно заливалась слезами. Моя душа будто не могла определиться, ей не хватало какой-то её части, и неизвестно было, где её искать. Со временем я стала избегать встречи с Фэй, не показывалась на глаза Дереку Флэйму, пряталась от вездесущего контроля Айрис. Единственным, кого я хотела видеть, был Аллан, но тот всё ещё не появлялся в городе. Я снова была одна, хоть и окружённая живыми людьми, своими братьями и сёстрами. Я чувствовала себя белой вороной среди них, без воспоминаний, без силы… пустая как мои сны.

Комната, в которой я жила, стала мне одновременно клеткой и убежищем. Я покидала её крайне редко. Лёжа на кровати, я смотрела, как в свете холодного голубого пламени переливается бело-серебристый балдахин, и позволяла мыслям течь, куда им пожелается. А они, как назло, всегда сводились к Аллану. Я ощущала острую вину за его уход. Кто знает, что теперь он чувствует, где он сейчас и всё ли с ним хорошо. Я уже и забыла, что это значит — иметь друга. Аллан стал им. И я до смерти боялась его потерять.

Их история с Марисой не на шутку волновала меня. Как он ни пытался это ото всех скрыть, Лайт очень тяжело переживал смерть возлюбленной. Я была уверена, что знаю далеко не всё, лишь малую часть всей истории. Мне так хотелось помочь Аллану, исправить свою ошибку! Но, казалось, своим поведением я надолго утратила такую возможность…

***

Слёзы дерево взрастили,

Корни золотом покрыли.

Луч спускается в закат,

Там Луна вернёт свой взгляд.

Время побежит вперёд,

Год за годом, вдаль пойдёт.

Дети быстро подрастут,

Скоро в мир они придут.

Спирит правит на земле,

Тьма не рада сей судьбе.

Солнце тени все сметёт,

Их охотник заберёт.

Солнце село, Тьма пришла,

Спирит больше не важна…

Это стихотворение крутилось в моей голове, заканчиваясь, оно повторялось вновь. Я не могла понять его смысла, мне оно казалось бессмысленным набором слов, но, почему-то, забыть его не получалось. Оно само по себе заняло все мои мысли после очередного пробуждения, так внезапно, что у меня даже не получилось как следует этому удивиться.

Голова болела жутко. Я даже не смогла подняться с кровати, только кое-как села и, зажмурившись, пальцами с силой зажала виски. Вдруг темноту под смеженными веками озарила яркая вспышка, в центре неё я увидела девушку — Марису. Она что-то пыталась сказать мне, её губы шевелились, но мне ничего не удавалось услышать. Строки из стихотворения всё крутились в мыслях, я не могла их ни заглушить, ни проигнорировать.

Солнце тени все сметёт,

Их охотник заберёт…

Что это ещё за чертовщина? Хоть мои сны обычно и были, мягко сказать, странными, такого не случалось ещё никогда. Наяву у меня ещё не было видений.

Солнце село, тьма пришла,

Спирит больше не важна…

И вдруг я поняла — это Мариса повторяла стихотворение вновь и вновь, она уже почти кричала мне его в уши.

Свет померк, остались угли,

Скоро он во льдах потухнет!

Свечение стало ярче, девушка подняла свою руку, указывая куда-то, а затем вдруг всё в одно мгновение прекратилось. Рухнувшая на меня тишина шокировала.

Втянув голову в плечи, я осмотрелась и перевела дыхание. В комнате не было никого, кроме меня, но всё равно ненормальное возбуждение заставляло меня искать что-то. Мне нужно было что-то найти! Мариса! Она на что-то мне указывала.

Повернув голову в ту сторону, куда тянулась в видении её рука, я наткнулась на свой шкаф. Вскочив с кровати, резко распахнула его, лихорадочно оглядела висящие там платья и, не найдя ничего полезного, смела их все на пол. На узкой полке за одеждой, откуда ранее упал бирюзовый браслет, обнаружилась ещё одна вещь — маленькая бархатная шкатулка.

Внутри на атласной подушке лежал кристалл. Он был похож на те, что носили Фэй, Аллан… да и все остальные элементари тоже. Гиада. Камень в шкатулке походил на бирюзу и по форме напоминал каплю, держала его изящная серебряная оправа. Рука сама потянулась потрогать. Как завороженная, я коснулась гладкой мерцающей поверхности подушечкой пальца.

Неожиданно от камня сквозь меня прошёл мощный электрический разряд — будто молния. Он сковал тело, и снова я почувствовала, что не могу дышать, не могу даже удержать воздух внутри себя!

Перед глазами замелькали картинки — яркие, пёстрые, кружащие голову от скорости, с которой менялись. Но в следующий миг всё внезапно замерло. Остался только лёд, ослепительно-белый, засыпанный мелким колючим снегом. А далеко-далеко стояла неподвижная фигура — вся в чёрном, но окружённая пылающим кроваво-красным ореолом.

— Аллан! — закричал кто-то.

Фигура зашевелилась, чёрные волосы разметал холодный ветер. И всё померкло. Мыслями я вернулась в Подземный город, медленно осознавая, что крик принадлежал мне.

Эмоции быстро сменяли одна другую, возбуждённые видением. Мои руки тряслись. Я вытащила из шкатулки медальон и зажала его в ладони. Необъяснимо почему, но я знала, что мне нужно делать, как действовать. Мне был нужен портал.

Элементари смотрели на меня с нескрываемым удивлением и беспокойством, то ли от того, что я бежала по улицам, будто от смерти, то ли от того, что никто не видел меня уже пару недель. Но у меня не было времени заботиться об этом, я бежала к винтовым лестницам, что вели к порталам. Камень в руке нагрелся и теперь прожигал мне кожу, но я не собиралась так просто его выпускать, не в этот раз.

Лестница осталась позади. В душе я была искренне рада своим тренировкам — долгий подъём даже не сбил дыхания. Вот и портал, его резные узоры прямо передо мной. Я, задержав от волнения дыхание, поднесла камень к отверстию в центре. «Аллан, прошу, найдись», — думала я, вставляя его в углубление. «Ты очень мне нужен».

Узоры портала засветились ярким белым светом, все сразу, и дверь отворилась. Я прошла сквозь неё.

За ней меня встретила уже знакомая белая пустыня, и я чуть не разрыдалась от радости, когда заметила впереди одинокую чёрную фигуру, объятую пламенем. Аллан сидел прямо на земле спиной ко мне, его голова была опущена, и ветер играл с длинными чёрными прядями его волос. Не помня себя, я кинулась к нему. Ноги утопали в сугробах, которые заглушали шаги. Приблизившись, я остановилась, обнимая себя руками. Вдруг с опозданием я почувствовала, как холодно здесь было.

— Аллан, — вырвался из меня тихий жалобный шёпот. Он тут же вскинул голову, а затем медленно, словно чего-то боясь, обернулся. Мой взгляд нашёл отражение в его. Пламя потухло.

Шумно вздохнув, я упала на колени, с силой обхватывая его руками за шею, слёзы все-таки хлынули из глаз, тут же замерзая на раскрасневшейся от мороза коже. Его тёплые ладони накрыли мою спину.

— Роза, — просипел он ломающимся голосом. Сколько он уже не разговаривал?

— Никогда, никогда, слышишь!? Никогда больше не смей оставлять меня одну! Я тебе приказываю, понятно?! Никогда больше!

Его объятия стали крепче, я почувствовала, как по мышцам разливается приятное тепло от его внутреннего огня. Лайт тихо рассмеялся, но его голос так сильно сломался, что смех был больше похож на всхлипы.

— Всё, что пожелаешь, — сказал он. — Обещаю.

— Идём, — попросила я. — Мы должны уйти, ты замерзаешь.

Я встала обратно на ноги, потянула его за собой, но вдруг голова закружилась, перед глазами снова возникла Мариса. «Спасибо», — раздался в моём сознании её тихий голос. А потом меня накрыла темнота.

Я не помнила, как мы вернулись через портал и как потом оказались в моей комнате. Сознание возвратилось только тогда, когда я почувствовала, что уже лежу на кровати, а пальцы Аллана осторожно раскрывают мои, освобождая гиаду.

— Аллан, — произнесла я. Мысли путались, текли бессвязно и неуловимо.

— Тсс, отдохни, — прошептал он. — Я заберу это, всё равно она уже выполнила свою задачу, больше её брать не следует.

Последним, что я увидела, было то, как Аллан убирает кулон обратно в шкатулку и прячет ту в карман. Потом мои глаза закрылись, а тело расслабилось, приветствуя сон.

Глава 6. Вернуть утраченное

На этот раз во сне я больше не падала. Вместо этого мне снилось широкое поле, сплошь заросшее ярко-зелёной травой, что доставала до колен. Солнце светило высоко в зените, ветра не было, и только тишина сквозила вокруг напряжённой струной.

Вдруг в самой середине поля появилось зеркало. Оно буквально выросло из земли и теперь блестело в лучах золочёной рамой.

Я подошла к этому зеркалу. Передо мной предстало моё отражение — рыжеволосая молодая девушка с веснушками на чуть вздёрнутом носу. Но внезапно картинка в зеркале затряслась и сменилась. Теперь из золотой рамы на меня смотрел не кто иной, как Аллан. Спустя секунду на его месте появилась Сандра, потом Айрис, а следом — Мариса. Глаза последней казались печальными, пшеничные волосы были подвязаны чёрной лентой.

Её изображение уже стало подрагивать, когда губы девушки зашевелились, и ровным голосом она произнесла:

— Вспомни.

Картинка сменилась. Теперь это был Дерек. Его короткие тёмные волосы на концах полыхали огнём, а глаза вспыхивали алыми искрами. Обнажённые руки покрывала чёрная вязь татуировок.

— Вернись, — тихо прошептал он с таким видом, будто и сам не верил, что такое может произойти.

А затем изображение в очередной раз изменилось. Теперь я как и в первый раз смотрела на своё отражение. Из груди вырвался облегчённый вздох. Наконец больше никаких посторонних в этом зеркале. Я машинально подняла руку, коснувшись кожи на лице, и в замешательстве замерла. Моё отражение осталось неподвижным. Девушка из зеркала посмотрела на меня взглядом, полным ненависти, с силой сжимая руки в кулаках.

— Умри, — прошипела она сиплым голосом фроста, которого мне «посчастливилось» встретить полтора месяца назад.

Её кожа начала бледнеть, а на руках выросли длинные когти, лицо исказилось в оскале.

— Ум-риии! — вновь прорычала она.

Я не выдержала и закричала. Зеркало передо мной разбилось, осколки скользнули по коже, полоснув пламенной болью. Сон дрогнул, и я очнулась в своей постели. Спустя мгновение в комнате зажглись огни.

***

Я проснулась как и всегда — быстро, резко распахнув глаза, которые тут же заболели от яркого света.

— Чёрт! — прошипела я, закрыв их руками.

— Прости, надо было приглушить огонь. Я как-то не подумал.

Я приподнялась на локте, всё ещё с непривычки жмурясь. Аллан сидел на краю кровати, с беспокойством смотря в моё лицо. При взгляде на него всё беспокойство от ночного кошмара сразу исчезло, сменившись огромной дозой спокойствия.

— Ты здесь, — прошептала я, слабо улыбаясь.

Он выглядел виновато, сжимая руки в замок у себя на коленях.

— Прости, что сбежал. Я ужасно поступил, бросил тебя здесь…

— У меня была Фэй, да и все остальные тоже, — возразила я.

— Это не оправдание. Я привёл тебя сюда и должен был оставаться рядом до самого конца, должен был… — покачав головой, Аллан поджал свои и так искусанные губы, его пальцы взлохматили длинные чёрные волосы, превращая те в воронье гнездо. — Снова я повторяюсь, не могу следовать верному курсу и оступаюсь на пути малейшего соблазна… Я всё ещё так ужасно слаб!

Он зажмурился и вздохнул. Мне не хотелось, чтобы Аллан чувствовал вину, с него хватало и боли из-за смерти Марисы, с которой он ещё не справился, хоть и умело это скрывал. Поэтому я привстала и сжала его плечо, с сочувствием заглядывая в глаза.

— Я давно уже тебя простила. Просто очень скучала — мне нужен был мой лучший друг.

— А мне — ты, Роза. Я думал, что лучше справлюсь один… но ошибался. Там — в одиночестве — меня ждало не облегчение, а, скорее, самоуничтожение.

Чуть помедлив, я всё же решилась спросить:

— Мариса умерла из-за меня?

— Нет, — тут же с уверенностью отозвался Аллан. — Она умерла за тебя. Это не одно и то же.

— Жаль, что я никогда не смогу её встретить.

— Ты её ещё узнаешь — вспомнишь, — пообещал Аллан. — Я помогу тебе.

— И как же? — спросила я, грустно улыбаясь. В его слова мне несильно верилось. Моя память до сих пор оставалась нема, и я не надеялась, что это когда-то всё-таки может измениться. Но Лайт, кажется, был уверен в обратном.

— Вот, — он сунул руку в один из карманов на поясе и извлёк оттуда кристалл на золотой цепочке. По форме он был плоским и круглым, расколотым на две половины, скреплённые между собой золотой пластиной. Одна его часть была сделана из перламутра, другая — кажется, из тёмного аметиста. — Это гиада. Ты знаешь — у каждого элементаря она своя. Мы носим их постоянно, и внутри этих кристаллов концентрируется наша сила. Гиада является продолжением элементаря, она впитывает эмоции и переживания, направляет силы в то русло, какое требуется.

— Когда я прикоснулась к гиаде Марисы…

— Она тебя узнала. То же самое случилось, когда ты прикоснулась к моей, помнишь? Когда элементари связаны сильными узами, их гиады способны узнавать близких. Гиада Марисы, как и любого другого подданного Спирит элементаря, знает тебя, поэтому и помогла меня найти. А вот это: — Аллан за цепочку приподнял расколотый медальон, — принадлежит тебе.

— Это гиада Спирит? — спросила я.

— Да, — осторожно ответил Аллан, с задумчивым видом вертя медальон в своих длинных пальцах. — На земле есть люди, которым известно о нас. Они что-то типа… экстрасенсов, только эти — не фальшивка. Их называют пиромантами. Они рождены от связи элеменаря и человека. Обычно мы оставляем своих детей жить нормальной жизнью в человеческом мире. У них нет наших талантов и бессмертия, зато есть наша память, им известно всё об элементарях с самых малых лет, и эти знания потом передаются через гены из поколения в поколение, как правило, их всегда наследует первенец. И пироманты чувствуют, если такие, как мы, где-то поблизости, а также, когда кто-то из нас умирает. Они находят гиады и приносят сюда, ведь сохранить их в целости очень важно. Когда исчезла Спирит, её гиаду обнаружили расколотой надвое. Одна её часть почернела. Некоторые посчитали это за знак, что ты умерла, но я не верил…

Я протянула руку, чтобы взять у Лайта кристалл, но тот убрал его в сторону.

— Я не знаю, что случится, когда ты коснёшься её, — объяснил Аллан. — Гиада может вернуть тебе воспоминания или силы, а может не вернуть ничего. Лучше сделай это, когда будешь готова, ты не обязана предпринимать что-то прямо сейчас.

Элементарь поднялся с кровати и подошёл к окну. Взглянув на город, он глубоко вздохнул. Снаружи один за другим гасли огоньки — все засыпали, наступала ночь. Лайт оставил кулон на хрустальном ободе подоконника и повернулся обратно ко мне.

— Я тебя оставлю ненадолго. Фэй снова жаждет моей крови.

— Хорошо, — я тихо рассмеялась.

Улыбнувшись мне, Аллан вышел за дверь.

После его ухода я поднялась с кровати и перебралась на подоконник. Город почти весь уже спал. Огни горели только на Лунной площади и в окнах корпуса Совета — наверняка Сандра ещё там, разбирается в делах. Оставалось только надеяться, что она несильно злится на Аллана за то, что он так неожиданно снова пропал.

Я перевела взгляд на гиаду Спирит. Она лежала всего в нескольких сантиметрах от меня.

— Я готова, — подумала я вслух и за цепочку подняла кулон на уровень глаз. Камень заблестел, подставляя огню гладкие бока.

Глубоко вздохнув, я подалась вперёд и крепко сжала его в ладони.

На этот раз всё было иначе. Моя гиада не испускала тепло, не светилась как кристалл Аллана и не пронзала электричеством, как было с гиадой Марисы. Вместо этого всего за секунду все мои чувства, казалось, усилились в несколько раз, мир сузился, а в следующее мгновение разверзся. И я была в каждой его клетке, ощущала всё в нём. Моё сердце стучало медленно и тяжело, его удары эхом разносились по телу, доходя вибрацией до кончиков пальцев на ногах. И внезапно я услышала их. Всех. Твёрдую землю, свежую воду, обжигающий огонь и свободный ветер.

Воздух ворвался в мои лёгкие, и одновременно ветер за окном поднял вверх золотые огненные искры. Сверкающей стаей они добрались до каменного свода, а потом начали одна за другой падать вниз, превращаясь в капли дождя. Их тихий шорох заполнил пропасть перед моими глазами.

В окнах загорались огни, ничего не понимающие элементари выходили на улицы, с удивлением ловя капли подставленными ладонями. Постепенно их взгляды сосредотачивались на мне. И я чувствовала, как их сердца наполняются трепетной верой.

Я не смогла сдержать счастливой улыбки, нервно смеясь. А капли воды в воздухе застыли, зависнув над землёй. Всего одной мысли мне хватило, чтобы превратить их в пар, растаявший в темноте серебристой пудрой.

Повисло секундное молчание, а затем Подземный город взорвался восторженными голосами, хлопками ладоней и смехом. Элементари ликовали, не отрывая от меня своих бирюзовых взглядов. А я смотрела на них, на своих сестёр и братьев.

И вдруг среди толпы мне попался особенный взгляд, мгновенно притянувший к себе внимание. Он принадлежал Дереку Флэйму. Юноша стоял, ногой опираясь об одну из каменных колонн. Бесстрастное лицо застыло под нечитаемой маской, и только глаза, словно два маленьких холодных огонька, таинственно блестели, почти невидные под низко свисающим капюшоном. Видимо, Флэйм собрался на разведку, раз был в защитной одежде. Он наблюдал за мной, анализировал, будто пытался предугадать, каким будет мой следующий шаг. Мои руки осторожно подхватили золотую цепочку, и гиада приятно легла в ямочку между ключицами. Несколько секунд мы с Дереком молча сверлили друг друга глазами, но затем он всё же сдался и, скупо кивнув, запетлял в толпе, направляясь к порталам.

Мой взгляд снова обратился к элементарям, заскользив по разномастной ликующей толпе. И в это мгновение весь мой страх, наконец, отступил, освободив место для чего-то светлого и живого. Впервые я и правда почувствовала рядом чьё-то незримое присутствие. Это была Спирит — женщина, которая была до меня, человек, которым, возможно, я стану.

***

Этот город был не просто убежищем под землёй, но ещё и местом, где всё объединилось. Противоположности слились и крепко переплелись здесь. Фэй была не совсем права, когда считала, что вся их сила заключалась в Спирит — сам Подземный город сплотил элементарей, превратил стихии в единый механизм. Благодаря этому все мы и смогли выжить.

Да, среди элементарей были определённые разграничения: у каждой стихии существовали свои обязанности, но это шло лишь во благо. Каждый занимался тем, что получалось у него лучше всего.

Одна я до сих пор сомневалась, что занимаю своё место. Я бы с радостью отдала его Фэй — у той гораздо лучше получалось со всем справляться. Когда её изящная фигурка, облачённая в летящий шёлк, появлялась утром на ступенях Совета, моё сердце каждый раз замирало. Платье на ней мерцало в призрачном свете пещеры, платиновые волосы обрамляли красивое юное лицо, глаза светились мудростью и невозмутимым спокойствием… если бы мне дали право выбирать, оставить силы Спирит себе или передать их кому-то другому, я бы ни секунды не колебалась — Сандра достойна была править этим городом. Она, а не я.

Но общее мнение по этому поводу сильно разнилось с моим. Это сводило меня с ума — то желание, с которым все элементари стремились служить мне. Ими будто двигали какие-то первобытные инстинкты, заставляющие слушаться того, кто сильнее остальных. Пока я не до конца раскрыла свои способности, поэтому Фэй до сих пор соглашалась занимать центральное место в Совете. Но время шло, оно утекало сквозь мои пальцы, как бы отчаянно я не пыталась его удержать. Моё обучение подходило к концу, силы с каждым днём возрастали, элементари смотрели на меня с всё большей надеждой в глазах… и я понимала — час, когда Фэй передаст свои полномочия мне, как никогда близок.

Это пугало меня. Никогда в своей жизни я не стремилась к власти. Всем, чего я желала и ради чего боролась каждый день, была жизнь — ничего больше. Я не хотела быть элементёром, не хотела быть Спирит, но понимала: это будет правильно. Да, я совершенно не умела управлять Подземным городом, но, быть может, надежды элементарей хватит и на меня?

Аллан окончательно вернулся в Совет. Теперь на утренних собраниях мы присутствовали все впятером: Лайт, Сандра, Айрис, я и Дерек. Последний член Совета до сих пор заставлял меня чувствовать непередаваемое раздражение и всё время держаться настороже, стоило только ему переступить порог зала, где проходили совещания. Всё в нём: взгляды, слова, жесты и сама манера держаться — по отношению ко мне становились донельзя снисходительными, напрямую выражая скептицизм и молчаливое недоверие. Флэйм будто всем своим видом говорил мне: ты недостойна быть нашим лидером, ты — не она. И больше всего меня злило то, что в какой-то степени я была с ним согласна… в отличие от Аллана.

Кажется, двум саламандрам в одном Совете было никак не ужиться. Оба кидались в спор друг с другом при малейшем удобном случае. Аллан ненавидел Дерека, но почему — я пока не знала. Всё опять скрывало прошлое, до которого мне было не добраться.

Тренировки для меня изменились. С тех пор, как Лайт вернул мне гиаду, мы стали сражаться на настоящем оружии элементарей. Оно представляло собой рукоятки без лезвий, в специальное отверстие в которые вставлялась гиада, и из неё получался клинок стихии. Аллан любил небольшие лёгкие клинки, а я — копья. Мой выбор оружия нисколько не удивлял его — Спирит тоже когда-то сражалась с помощью копья — сейчас его рукоять висела на стене в корпусе Совета. Золотое древко было расколото ровно посередине, блестя острыми краями-иглами. Когда-нибудь мне предстояло соединить его. В тайне даже для себя самой я страстно ждала этого момента, мечтала, что в будущем всё же смогу покончить с хаосом, и земля снова станет наполнена жизнью. Тогда люди смогут улыбаться не только под землёй, за надёжными каменными стенами. Но даже для мыслей об этом было ещё слишком рано.

А пока недели сменяли собой друг друга. Я старательно пыталась обуздать свою силу, научиться чувствовать каждого элементаря сердцем и душой, чтобы снова стать той силой, что свяжет всех их, поведёт за собой и не позволит сойти с правильного пути.

Узы дружбы между мной, Алланом и Фэй становились всё крепче, а мои стычки с Дереком — всё ожесточённее. Иногда мы сходились на тренировочной площадке, но только с деревянным оружием или в рукопашном бою — мои эмоции рядом с ним становились просто неконтролируемыми, а копьё с лезвием стихий тут же чутко откликалось. Мне не стоило большого труда покалечить его с помощью моих новых сил, ведь тех оказалось больше, чем у любого из элементарей, поэтому мы тренировались по-старинке, и мне приходилось терпеть его грубые толчки и резкие удары, с силой стискивая зубы. Когда-нибудь — пообещала я себе — я доберусь до него. Найду его главную слабость и заставлю заплатить. Одиночество научило меня быть терпеливой.

В том, что я не дотягиваю до его идеалов, нет моей вины. Я не заслужила его, такого ярого, недоверия. Кажется, от этого мне становилось не просто не по себе… мне было больно…

***

Он держал меня очень крепко. Так, что мои отчаянные попытки вырваться казались просто ребячеством. Руки Дерека были подобны стальным тискам и, не щадя, сдавливали тело. Кажется, я уже знаю, где на этот раз появятся новые синяки.

Я раздражённо вскрикнула, последний раз пробуя освободиться из захвата.

— Ты слишком эмоциональна, когда дерёшься, — заметил Дерек. — Пламя здесь я, а не ты, остынь.

— Злость помогает сосредоточиться на враге, — ответила я, уже даже не пытаясь как-то отдалить от себя Флэйма.

— Злость… — протянул он, будто пробуя это слово на вкус. — Она не помогает тебе сосредоточиться, а только затмевает собой всё остальное. И за ней ты порой не замечаешь очень важные вещи. Например, то, что ты никогда не сможешь победить взрослого обученного мужчину с помощью одной только грубой силы.

— Приму к сведению, — пробурчала я. — Может, уже отпустишь?

Я с плохо скрываемой враждебностью взглянула на него и тут же смешалась: слишком неожиданно его глаза оказались так близко! Мысли заполнила странная растерянность, и во рту пересохло от того, что меня застали врасплох. Горло сдавило судорогой, и я чуть не поперхнулась.

На губах Дерека играла улыбка, но, заметив моё смущение, он тут же сжал их в тонкую линию. В моей голове было непривычно пусто, я была в полном непонимании, что происходит. Как с нами, с теми, между кем существует столько недоверия и злости, вообще может сложиться такая пикантная ситуация?!

А затем Флэйм окончательно поверг меня в шоковое состояние, хмурясь, придвинув своё лицо ещё ближе к моему. Он замер на пару секунд, и после я почувствовала, как он целует мои губы. Это было быстро, но я чётко смогла ощутить, как огонь пролился на них, отпрянув так же стремительно, как и настиг.

Больше я не смотрела ему в глаза. Дерек разжал руки и порывисто отступил на два шага. Я всё ещё понятия не имела, что следует после этого сделать. Я чувствовала только сковывающий тело ступор.

— Не делай так больше, — в итоге только и сказала я. Флэйм согласно кивнул, даже не смотря в мою сторону.

— Хорошо. — Снова его губы плотно сжались.

— Думаю, хватит на сегодня.

Он снова кивнул.

Кажется, ему тоже нечего было мне сказать. Оно и к лучшему.

Я развернулась и поспешила уйти с площадки. Дерек так и остался стоять там, растерянно глядя на опавшие кленовые листья. Кажется, этот поцелуй стал неожиданностью и для него самого.

Я быстро шагала по улице, к щекам прилила кровь, и теперь они отчаянно пылали. «Да что на него нашло?! Люди не делают так, не целуют врагов!.. Но враг ли он мне?» Я сбилась с шага и остановилась посреди дороги. Проходившие мимо элементари обводили меня заинтересованными взглядами.

Неужели мы с ним успели стать врагами? Подходит ли нам вообще слово «враги»? Дерек же элементарь, как и я, он мой брат, моя саламандра…

Взгляд поплыл кругом, пока не остановился на белом здании Совета. Фэй. Она должна помочь мне разобраться с этим.

На одном из этажей главного корпуса располагались пять комнат: по одной на каждого члена Совета. Фэй часто проводила время в своей комнате. Та вся была обделана коричневым с белыми прожилками камнем, на полу лежал ковёр изумрудного мха, а со стен свисал плющ, усыпанный крупными цветками.

Сандра сидела на плетёной кушетке с белыми подушками и читала старую книгу в синем переплёте. Подол её лилового платья, вышитого белыми соцветиями ромашек, запутался в травинках. Когда я постучалась и затем вошла в её комнату, девушка подняла на меня взгляд и, улыбнувшись, отложила книгу.

— Роза! — воскликнула она. — Не думала, что увижу тебя раньше ужина. Разве ты сейчас не должна быть на тренировке?

— Я решила, что на сегодня с меня хватит, — пробормотала я, смотря в пол. — Если честно, мне нужно кое о чём с тобой поговорить. Это касается Дерека. Меня волнует несколько связанных с ним… моментов.

Фэй закусила губу, но выглядела она скорее задумчиво, чем удивлённо.

— И чем же тебе на этот раз не угодил Флэйм?

Я решила не рассказывать Сандре про нашу с ним сегодняшнюю тренировку и ограничиться лишь частью своих переживаний:

— Мне кажется, он ненавидит меня за что-то.

Фэй грустно улыбнулась.

— И ты хочешь узнать, за что, так ведь?

— Да… было бы неплохо.

Девушка вздохнула. Поднявшись с кушетки, она подошла ко мне. Фэй была немного ниже меня, но невысокий рост не помешал ей посмотреть в мои глаза с покровительством и родительской заботой.

— Дерек… он не такой, как все. Для Спирит, да и для всех остальных тоже, он был особенным элементарем.

— В каком смысле — особенным?

Фэй пожала плечами, виновато улыбаясь. Я готова была завыть от раздражения — снова эти их тайны!

— Неужели так сложно просто сказать мне?! — воскликнула я, всплескивая руками и хватаясь за голову.

Она переплела пальцы на руках, качая головой.

— Элементари хранят слишком много чужих тайн, рассказывать которые вправе только их обладатели. Эта тайна не моя, но я помогу тебе. Будем считать, что это наша с тобой тренировка, не только Аллану есть, чему тебя научить.

— И чему же ты хочешь меня научить? — спросила я.

Фэй улыбнулась и подмигнула мне.

— Увидишь.

***

Я чувствовала, как медленно бьётся пульс под тонкой кожей Фэй. Её руки были холодными, а дыхание — ровным и глубоким.

— Сосредоточься, — шепнула она. — Помни — всё, что нужно, уже есть внутри тебя.

Она была права, я знала, но как пробудить свою память, понятия не имела.

— Я помогу, — сказала Сандра, и её вторая рука накрыла наши сцепленные ладони.

— Ох!

Внезапно недоступные мне до этого чувства проникли в разум. Они не были знакомыми, потому что принадлежали совсем не мне: то были чувства Фэй.

— Это… ты, Фэй? — спросила я, и будто услышала собственный ответ.

— Я.

Я дышала вместе с ней, видела её глазами и одновременно своими собственными. Где-то в отдалённости я могла уловить чужую нить туманных воспоминаний. Какие-то лица, сменяющие собой друг друга. Два из них часто повторялись: молодой мужчина и младенец, мирно спящий в своей колыбели. Тоска, охватившая меня при виде их, пронзила сердце с такой силой, что я задохнулась от боли. Казалось, что моя душа разделилась надвое, и одна её половина проникла в тело девушки, завладевая им. Я чувствовала, как кровь течёт по чужим венам, как не мои лёгкие наполняются воздухом, слышала, как неспешно где-то очень близко плывут посторонние мысли, со временем превращаясь в размытые изображения.

Я дышала, и Фэй дышала вместе со мной. Своими глазами я видела её, неподвижную и покорную, а её глазами — себя, похожую на хищницу. Радужка моих глаз почернела, слившись со зрачками, челюсти были плотно сжаты, руки пальцами вонзились в хрупкую бледную кожу Сандры — от этого я даже смогла почувствовать слабую боль!

В клубке из наших мыслей я отыскала её страх передо мной. Это отрезвило меня, заставило отстраниться и разжать захват.

После потери физического контакта я ощутила, что снова одна, со своим сознанием — связь пропала.

Фэй пошатнулась, но смогла устоять на ногах.

— Ты в порядке? — спросила я.

— Да, — отмахнулась она. — Просто давненько этого не делала. Обычно Спирит практиковала такую связь с Алланом… иногда с Айрис.

— Почему именно с ними?

— Для защиты — они-то воины, их действия Спирит были куда полезней, чем мои потуги. Боец из меня, по правде сказать, никакой.

— Зато во многом другом ты их сильнее, — попыталась я её ободрить. Сандра благодарно мне улыбнулась.

— Спасибо, что думаешь так, я очень рада быть полезной. Теперь ты знаешь, что делать: ты элементёр, и в твоей власти узнать всё, что пожелаешь.

— Ты права, — согласилась я. — И я желаю знать.

***

На следующее утро я нетерпеливо наворачивала круги перед корпусом Совета. Было ещё слишком рано для собрания, но ночью мне снова не спалось, хоть сна я на этот раз и не запомнила. Кожа моих ботинок скрипела при каждом шаге, привлекая ко мне ненужное внимание, но я не могла удержать себя на месте.

Спустя несколько долгих минут на площади показались Аллан и Фэй, а чуть в стороне от них — Дерек. При взгляде на него к горлу подступила тошнота. Неизвестно почему, но я очень волновалась.

Сандра сегодня была особенно прекрасна. В своём белом платье, расшитом бледно-зелёными цветами из бисера, и со струящимися по спине длинными воздушными лентами она была похожа на сошедшего с небес ангела. Аллан с Дереком же, как и я сама, были облачены в удобную чёрную кожу. Мне определённо нравился стиль саламандр, не стесняющий движений и хоть немного согревающий от пещерных сквозняков. Айрис видно не было — сегодня её смена в карауле наверху. Она заступала туда наравне с другими разведчиками, по очереди с Алланом и Дереком.

— Доброе утро, Роза, — поздоровалась Фэй. — Ты сегодня рано.

Я улыбнулась ей и приняла приветственные объятия Аллана. Вчетвером мы вошли в корпус Совета, но когда дверь за нами закрылась, я не спешила идти дальше.

— Роза? — позвал Лайт. — Ты идёшь?

— Мне нужно поговорить с Дереком, — сказала я. — Идите, мы скоро поднимемся.

Фэй понимающе приподняла брови. Взяв сомневающегося Аллана под руку, она повела его за собой к лестнице, заводя с другом непринуждённый разговор. Я повернулась к Флэйму, тот казался недовольным, оставшись наедине со мной.

— Если хочешь поговорить о том, что произошло вчера на тренировке, то мне нечего тебе сказать, — буркнул он, упрямо не смотря в мою сторону. Это было мне только на руку.

Я безразлично пожала плечами:

— Мне неинтересно, чего ты хочешь или не хочешь. Я просто устала от своих же тайн.

Больше ничего не говоря, я сделала резкий шаг в его сторону и сжала руку Флэйма в своих ладонях.

Всё ещё с непривычки, я задохнулась от чужих чувств, смешавшихся в одно мгновение с моими собственными. Осторожно в гомоне ощущений и взбудораженных эмоций я отыскала биение не своего сердца, а затем нащупала цепочку посторонних мыслей, испуганно убегающих куда-то в пустоту. Но мне нужно было другое — то, что скрывалось значительно глубже, в уютной темноте уголков сознания. Его воспоминания. Они были подёрнуты туманом, но я уверенно рассеяла дымку и потянулась навстречу к ним.

Картинки менялись с такой скоростью, что я не могла зацепиться за что-то определённое. Пришлось приложить усилия и сосредоточиться сильнее, я зажмурилась и всем своим сердцем произнесла: «Спирит». Его память откликнулась мгновенно, показывая картинку. Перед моими глазами стояла она. В узком платье со шлейфом, расшитом золотом, и перламутровой гиадой на шее. Кончики её длинных белых волос касались хрупких запястий, заключенных в золотые браслеты. Вся она была в ореоле мягкого света, излучала мудрость и… теплоту.

«Спирит», — то были чужие мысли, не мои. Это Дерек не смог удержаться и беспомощно взмолился в своём сознании. «Ты — всё, что у меня осталось. Куда же ты делать, куда ушла? За что бросила меня?..»

В его воспоминаниях Спирит стояла на каменном пляже, совсем рядом берег омывали серые морские волны. Серебристая луна пряталась за низкими тучами.

«Запомни: твоё имя отныне и навсегда — Дерек Флэйм. Ты больше не тот, кем раньше считал себя. Теперь ты принадлежишь мне, только мне…»

Спирит улыбнулась, ладонью нежно погладила его по щеке. Картинка расплылась как беспокойная водная гладь, но я больше не цеплялась за неё — всё стало до абсурда понятно.

— Ты любил её, — выдохнула я, как только мы вернулись каждый в собственное сознание.

Дерек тут же отшатнулся от меня, будто от ядовитой змеи. Секунду он колебался, в его взгляде смешались ненависть и страх, а потом он резко распахнул двери и выскочил на площадь, оставляя меня одну в пустом коридоре, всё ещё хранящем эхо произнесённых мной слов.

Находясь в сильнейшем смятении, я поднялась в Зал Совета. Пламя в чаше сегодня излучало нежный персиковый свет, как небо во время заката. Это немного растопило моё сердце, хоть и добавило капельку грусти — я скучала по солнцу.

Аллан и Сандра сидели рядом, сдвинув свои кресла, и тихо посмеивались над чем-то. Лайт, улыбаясь, склонился к подруге и что-то тихо ей прошептал, та залилась смехом, закрывая ладонями лицо.

— Что вас двоих так развеселило? — спросила я, сама не удержавшись и растягивая губы в улыбке.

Но подойти к ним мне было не суждено. Внезапно я почувствовала, как внутри будто лопнул пузырёк. Что-то пошло не так…

Фэй продолжала заливисто смеяться, но звук её смеха я слышала как сквозь вату. В голове мысли пошли кругом, спутались так, что не разобрать, будто снова не мои. Перед глазами в один миг всё померкло. Ноги подкосились, я чувствовала, что падаю, но достичь пола почему-то не могла.

Вдруг я снова получила возможность видеть, но передо мной оказался не зал Совета; почему-то я смотрела на небо. Яркая голубая лазурь наполовину с оранжевой землёй сливались на горизонте в выжженную солнцем бесконечность. Я ощущала, как ветер треплет волосы, обволакивает тело и не даёт дышать — я падала. А потом, спустя мгновение, всё пропало. И моё тело затопила боль.

Глава 7. Искажённое отражение

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 100
печатная A5
от 572