электронная
144
печатная A5
425
18+
Согнутые люди

Бесплатный фрагмент - Согнутые люди

Объем:
260 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4493-1661-5
электронная
от 144
печатная A5
от 425

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

В течении 2016 года в результате самоубийства погибли 720 подростков. В 2017 году Российской Государственной Думой был принят закон, по которому создателю групп смерти назначено уголовное наказание до 6 лет тюремного заключения. Статья 110 УК РФ (Доведение до самоубийства) переведена в разряд тяжких преступлений.

Вместо пролога

НЕУДАЧНЫЙ ДЕБЮТ

Москва, офис телекомпании «Москва ТВ»,

16 декабря 2016, 10:29

Главный и единственный офис мелкого телеканала «Москва ТВ» ещё благоухал свежей краской и привлекал к себе внимание новой пластиковой облицовкой, ковровыми дорожками в коридорах и мягким светом с претензией на стиль и вкус. Какая-то надоедливая возня и шум, оторвали генерального директора телеканала Бориса Львовича Ротберга от кучи рисунков, лежащих на столе. Он нервно поёрзал в кресле и нажал кнопку вызова секретаря. Ему не ответили. Подождав минуту, Борис Львович поднялся и направился к выходу. Желая открыть дверь, он наткнулся на препятствие и чуть не свалил стоявшего на стремянке рабочего. В дверях приёмной показалась Регина, тридцатилетняя миловидная женщина держащая в руках тарелочку с пирожным, которая сразу же стала объяснять:

— Борис Львович, рабочие оформляют ваш кабинет. Вот, сами посмотрите, а я лишь на секунду отлучилась. Простите меня. Вам нравится оформление? Взгляните.

Она указала на дверь, на которой сверкала табличка: «Генеральный директор телеканала „Москва ТВ“ Ротберг Борис Львович».

Генеральный посмотрел на табличку и мрачно произнёс:

— Когда сдохну, можете открутить, на памятник сгодится. Только годы жизни надо дорисовать.

Улыбки моментально слетели с лиц рабочих и секретаря. Ткнув пальцем в Регину, он приказал:

— Зайди ко мне немедленно, а то по селектору тебя не докричишься.

Женщина схватила со своего стола планшет и последовала за директором. Усевшись в кресло, Борис Львович взял в руки кипу листков из твёрдого картона и, потрясая ими в воздухе, спросил:

— И так… Что это?

Регина подняла брови и с удивлением переспросила:

— Это?

— Ну да, вот это что? Или ты тут видишь слона?

— Ну-у-у… Хм… это эскизы.

— Эскизы значит!

— Да. Мы наняли художника и он вот… нарисовал.

— Подождите-подождите… Мы на рынке почти семь лет…

— Пять… — осторожно поправила женщина.

— Ну, допустим, что пять, хотя замыслам тоже нужно время, чтобы родиться. Или ты думаешь, что вот так раз — и на пустом месте тебе телеканал? — он разложил на столе картонные эскизы и, указав на них, спросил. — Как ты думаешь? Вот с этими каракулями могут нас воспринимать серьёзно? Вот…, к примеру, вот эта мазня… Что это за перелетный дятел полярный?

Регина посмотрела и хриплым голосом ответила:

— Ну, это как бы голубь, который несёт ветвь, то есть весточку, вести… в общем… новости.

— Тогда тут больше подойдёт сорока и к хвосту ей надо пририсовать список отмороженных журналистов, которые согласятся творить под таким логотипом…! Есть у вас такие люди?

— Ну кадрами занимаются эти… отдел кадров, а утверждаете кандидатуры вы. Кстати, резюме художника вами так же утверждено.

— Правильно, утверждаю я. Тогда пририсуйте мою голову этой «вороне», чёрт побери! Так будет достоверней. А писанина в резюме прямо противоположна его способностям. И у меня совершенно нет ни времени ни желания ждать, когда он докажет обратное.

Регина молчала, искоса поглядывая то на дверь, то на начальника, который продолжал перебирать рисунки.

— Танцующий земной шар с видеоплёнками… акулы какие-то, на что это вы намекаете? Акулы пера что ли? Это прошлый век, к тому же у нас вся аппаратная на цифре работает, у нас цифровое вещание. Вы вообще понимаете, где вы работаете? Одно из важнейших искусств, как когда-то сообщил всем товарищ Ленин… А мы сейчас похожи на сурикатов, которые стоят столбиками и ждут, когда им подадут аккредитацию в Думу или Кремль.

В кабинете повисла напряжённая пауза. Директор хлопнул ладонями по подлокотникам и продолжил:

— Ну хорошо, давайте оставим живность в покое и обратимся к неодушевлённым предметам, вернее к их изображениям. Вот буквы «ТВ», почему в какой-то серой тени? Серость — это недосказанность, убогость… Вот как раз убогость я явно вижу. Убогость, а не будущую популярную новостную телекомпанию. Понятно?

— Понятно, — кивнула головой Регина. — А что делать? К тому же художник требует платы за работу.

От такого известия Борис Львович даже икнул:

— Что?.. Какой платы?.. Увольте его, к ё***ой матери… а ещё лучше расстреляйте… Или внедрите в НТВ, ВГТРК или в любую конкурирующую компанию. Пусть он там творчествует. Как раз поможет нам избавиться от конкурентов.

— Но Борис Львович…

— Моя фамилия Ротберг, понимаешь? Ротберг! Я взял фамилию бабушки и дедушки, а вообще по родителям я Саушкин… Как ты думаешь, человек с фамилией Саушкин может пробиться на рынок продажи информации? А? Могу я сделать свой бизнес?

— Ну я не знаю…

— Так я знаю! Ротберг — это как логотип. Понимаешь? Ротберг а не Саушкин. А из всей этой мазни я не вижу даже намёка на Ротберга! Кстати даже на Саушкина не тянут. Где наш юрист? Пусть он объяснит этому «художнику», что всё, что он нам тут намалевал никуда не годится. А если юрист не в состоянии будет оспорить договор, то я и его уволю, Пусть идёт клеить обои, а мы найдём другого специалиста, который способен будет доказать, что земля плоская или квадратная, если это нужно в интересах нашего предприятия. У меня всё. Иди и позови сюда этого студента! Как там его?

— Колчин Дима, Борис Львович!

— Давай сюда этого Колчина Диму… Детский сад какой-то…

Регина направилась было к выходу, но Борис Львович остановил её:

— Значит, чтобы я больше об этом художнике не слышал, а вот это забери и отдай ему.

Всё же одну из картонок он оставил себе и бросил её в стол. Секретарь быстро собрала эскизы и удалилась из кабинета, в котором через несколько минут появился практикант. Увидев его, Ротберг раскинул руки в стороны и добродушно произнёс:

— Ага-а-а, вот будущая звезда новостных каналов! Ну, проходи… Проходи, дорогой коллега!

Студент непонимающе заморгал глазами и осторожно приблизился.

— Теперь с тобой разберёмся. Твоя фамилия Колчин, — неожиданно зарычал директор, резко сменив тон.

— Да, Борис Львович.

— Эта фамилия не пойдёт.

— Почему?

— Тебе надо изменить её… Ну, к примеру, Колчерян или Колчинс… Колчак! А? Как тебе Колчак?

Колчин удивился и, оглянувшись, спросил:

— Простите, а для чего?

— Для чего? Аудитория любит, когда репортаж ведёт журналист с иностранной фамилией, но при этом, изумительно владеет русским языком. А под фамилией Колчак, ты будешь восхищаться снежными пейзажами столицы. Адмирал Колчак вообще-то был исследователем Арктики. Понимаешь?

Борис Львович внимательно смотрел на практиканта, выдержав паузу, он выпрямился в кресле и сдвинув брови, произнёс:

— Я прочитал твою докладную записку и хочу тебя обрадовать… Да что там радовать… я хочу тебя поздравить, что начало твоего проекта с треском провалилось. Я говорю, однозначное нет, нет и нет! Поздравляю, господин студент! И не благодари меня. Мы же коллеги, одно дело делаем.

— Но почему?

— Да потому. Социальные группы смерти… Как ты собираешься оживлять свою тему? Тебя на километр не подпустят к материалам. Ты кто, переодетый Малахов что ли, а может Шеин, Норкин, Поддубный? Кто ты такой, может переделанная Салима или Стриженова? Да менты после первого вопроса засунут микрофон в твою задницу, не так, как тебе нравится, а поперёк, а потом заставят сожрать твой же блокнот с твоими дурацкими вопросами. В общем, иди и не беси меня. Займись лучше обзором реконструкции Москвы, массовым исходом москвичей в новые хаты. В общем, давай, а мне сейчас не до тебя.

— Но Борис Львович, ведь тема подростковой смертности…

— Послушай меня, п***юк экранный! Забудь и всё. Что ты хочешь рассказать, а самое главное — доказать?

— Я хочу рассказать о группах смерти.

— И что? Ну группы смерти…, ну ездят придурки на электричках, режутся, прыгают с высоток и что?

— Но это же проблема… Может они и придурки, но это, прежде всего дети.

Борис Львович скривился и ответил:

— Ишь ты какой… а власть?.. Что власти делают для профилактики? Можешь не отвечать, я тебе сам скажу, что ничего не делают, нет результатов. А значит, если ты засветишься на голубых экранах страны со своими репортажами и заявишь о государственном бессилии, сюда явятся крепкие ребята с недружественными намерениями и в лучшем случае, меня возьмут статистом в «Карусель», буду изображать слона или пингвина, на худой конец дерево…

— А я?

— А ты попытаешься превратиться в узника совести… Но и тут можешь пасть не разевать, в конце концов, если повезёт конечно, будешь клеить левое видео для жёлтых каналов и убеждать озаботов, что ты самолично снял какую-нибудь голую б***ну в туалете, которая нанюхалась кокаина. Репортаж из толчка, прямой эфир, автор Колчин Димка! Ты меня понимаешь?

— Но ведь нескольких человек выявили и, кажется осудили?

— Выявили и осудили, но от этого проблема не исчезла. Это всего лишь один или пара ублюдков. И что? Этого мало! Нужен результат, методы борьбы, а их у властей пока нет, как я понимаю. Так что рано лепить правду- матку… очень рано.

— Но Борис Львович… — начал было студент.

— Что Борис Львович? Я сказал что нет, и не стелись, иначе не поступлю. Теперь вот это… Акция «Не будь чуркой». А что ты этим хочешь сказать? Россия — это большой дом дружественных народов. Какие-такие чурки у тебя тут завелись?

— Да нет же, Борис Львович. Дело не в национальности.

— Не в национальности?..

— Ну да…

— А в чём тогда?!

— Я предлагаю нашему каналу провести акцию и призвать водителей на дороге соблюдать правила и уважать друг друга. То есть показывать повороты, не подрезать, и пешеходов это тоже касается… Ну там много всего. Можно поработать с сотрудниками ДПС.

— Вот скажи, тебе что, действительно заняться не чем? А может у тебя папы не было? Ну что ты лезешь к этим ментам со своими акциями? Тебя что, на дороге обидели, какая у тебя машина?

— У меня пока нет машины, но водительское удостоверение есть. Правда практики нет. Отец иногда разрешает брать его автомобиль, — развёл руками Колчин. — Я специально езжу на маршрутке и представляю обстановку на дорогах Москвы.

— Ну, понятно, на папиной машинке гоняешь значит. И кто же будет твой родитель? Комерс наверно или депутат? Кстати, я принял тебя сюда, потому что мне порекомендовали, при чём порекомендовали настоятельно. Я, конечно, вижу, что в тебе есть способности, но вот пока рано тебе в самостоятельное плавание пускаться.

Директор вздохнул и спросил:

— И так, откуда ты такой умный взялся?

— Мой отец офицер полиции. Работает в ГАИ.

— Вот как! Ну и чему ещё тебя научил твой родитель?

Юноша помялся и произнёс:

— Он научил быть вежливым на дороге.

— Всем кланяться что ли? — ехидно переспросил директор.

— Нет, кланяться не обязательно, а вот, когда автомобиль ставят на обочину, то выключать фары ближнего света, тем более, если вы припарковались на обочине «встречки», не загораживать проезды и выезды. Мне кажется, что не трудно пропустить автомобиль, который выезжает с прилегающей территории…

— Ну- ну… — с интересом произнёс Ротберг.

— А вот, к примеру, если двигаться в общем потоке, то не стоит пренебрегать подачей сигналов. Ведь при общем движении человек развивает логическую цепочку действий других водителей, поэтому нужно предупреждать о своих намерениях и манёврах. Так что, моё определение «чурка» никакого отношения к национальности не имеет. Я, скорее всего, позиционирую такое понятие к отдельной прослойке нашего общества, которые игнорируют правила, будь то водители или пешеходы или другие люди. Вот я о чём, Борис Львович.

Лицо Бориса Львовича растянулось в кошачей улыбке.

— Ага-а-а… вот оно что! Ну, так теперь мне понятно.

— А что вам понятно?

— И что, ты собираешься половину эфирного времени объяснять, что чурка, это не то, что можно подумать с первого раза?

— Нужно запустить рекламный спойлер…

Директор подался вперёд, демонстрируя интерес к теме:

— А почему бы тебе не сделать серию репортажей о коррупции в полиции?..

Произнеся это, он, словно услышал себя, и тут же довольная мина слетела с лица. Борис Львович отчаянно замахал руками и сказал:

— Значит так, студент, надеюсь, ты понимаешь, что про полицию… это была шутка? Я хочу получить хотя бы разовую аккредитацию в Кремле, чтобы наш репортёр мог хотя бы постоять у входа в зал, где Президент страны проводит пресс-конференции, а ты тут со своими чурками лезешь. Инновации, реновации, вот тебе темы проектов, можешь сделать их авторскими, иди и восторгайся макетами ландшафтов весенней столицы. В общем, убирайся, мне некогда. И ни какой самодеятельности, иначе отберу удостоверение и выгоню к е***ей матери!

— Но Борис Львович, у меня есть знакомый в Следственном Комитете, вы вместе с ним занимались велосипедным спортом….

— Колчин!.. Крути педали отсюда и не беси меня! — произнёс Борис Львович и стукнул ладонью по столу. — Твой спорт тебе может пригодиться, если подвяжешься пиццу развозить. И не приближай этот час, коли ты решил стать журналистом и работать на телевидении.

Колчин медленно развернулся и опустив голову, побрёл к выходу из кабинета. Проводив его, Борис Львович вновь достал картонку с эскизом повертел её в руках и запустил в воздух. Пролетев бумерангом через весь кабинет по невероятной траектории, картонка залетела под стоящий шкаф и скрылась из виду.

— Ну вот там ей и место! — довольно произнёс директор.

Внезапно с улицы раздался звук старого клаксона, а затем громкий стук, который привлёк его внимание. Две «просаженные» машины со спиленными пружинами стояли одна за одной. Собравшиеся люди о чём-то отчаянно разговаривали, размахивая руками. Из под смятого капота задней машины валил густой белый пар.

— Вот так-то! «Вёдра с болтами» нашли друг друга, — произнёс вслух Ротберг. — Неужели они думают, что это красиво? Реально, это каким придурком надо быть, чтобы так машины портить.

Он взял в руки телефонную трубку и набрал номер:

— Алло! Полиция? Тут ДТП. Пришлите наряд… Адрес? Так адрес такой…

Борис Львович сообщил адрес.

— Представьтесь пожалуйста, — настойчиво попросили на том конце.

— А зачем? — переспросил Борис Львович. — Моя фамилия… Э-э-э… Шторкин Вася, Василий Борисович… пенсионер я. Просто прохожий. Шёл мимо и вот тут две машины врезались друг в друга, а живу я в деревне, я не местный, приехал по делу.

Поморщившись, он обратился к окну в ожидании приезда патрульных.

— Ну вот так-то, Вася Шторкин. Что хорошего ездить как на заднице и болтаться, повиснув на «лежачем полицейском». Деревянные мозги… А вот, кстати, и полиция.

К столкнувшимся машинам подъехал патрульный автомобиль ДПС, из которого появились два полицейских. Собравшись вернуться за стол, он ещё раз взглянул в окно и увидел, как к месту аварии бежит человек, в котором был узнаваем стажёр телеканала.

— Э-э-эй… Это ты куда направился? Вот же паршивец такой!

Колчин приблизился к группе людей стоявших возле машин.

— Ну ничего, ничего… На другой стороне своего нового проекта, ты мне заявление об уходе напишешь! Хренов Познер…

К своему удивлению он увидел, как один из полицейских пожал руку Колчину и стал что-то говорить, показывая руками то на машины, то на водителей, при этом Колчин снимал интервью на камеру сотового телефона. Затем он подошёл к водителям и те так же стали что-то объяснять в окружении полицейских, бурно размахивая руками. Один из молодых людей, попробовал было развернуться и уйти, но ловко схватив за шиворот куртки, полицейский вернул его на место, поставив перед Колчиным.

— Так это… так это же наверно папкины подчинённые… Вот оно что! А то так бы давно уже послали к чёртовой матери или в машину запинали. Ну- ну, меня не проведёшь, ходил к папочке на работу в танчики играть после уроков, а там наверно восхищались, что вырастит дитё и будет генералом, самым главным в ГАИ.

Борис Львович поправил шторы и вернулся в кресло, продолжая размышлять вслух:

— Станет генералом, а прежде начиная с лейтенантов, будет кровь пить с граждан. Ну, посмотрим, что ты там наснимаешь, Димка Колчин.

Он наклонился к селектору и, нажав кнопку, приказал:

— Регина, а ну-ка верни этого шрайбекуса сюда. Что он там делает?..

— Чег… кого вернуть?.. Куда? Борис Львович, вы о чем… ком? — переспросила секретарь после недолгой паузы.

— Студента верни на рабочее место! Вот кого! — нервно ответил Ротберг и, отжав кнопку связи, добавил. — Как можно быть такой тупой курицей! Хотя больше чем уверен, что сейчас сидит «гуглит», кто такой шрайбекус. Ну, ничего… это только на пользу.

Посмотрев на часы, он взял в руки пульт и уставился в экран огромной телевизионной панели. Промелькнула реклама, затем заставка и секундомер показал одиннадцать часов утра. Прозвучала музыкальное вступление новостного блока и появилась молодая девушка, которая похлопав глазами, улыбнулась и произнесла:

— Доброе утро! В эфире региональный новостной канал «Москва ТВ»…

— Господи! Откуда они взяли эту шаболду? Господи, что она делает на моём канале? Ей в «Дом- 2» надо… «Региональный новостной канал»… нет, мне не видать федерального статуса с таким отношением…

Глава 1. Внеклассный час

Москва,

средняя школа №762,

19 января 2016, 12:42.

— Тормози, подруга! — услышала Маша обращение Ники, девочки, которая считалась самой красивой в классе.

Несколько девочек выглядевших совершенно не школьницами обступили новенькую.

— Ну… чё глазками бегаешь, не знаешь где отлить? — не унималась Ника. — Можем проводить, если не боишься.

Девочка Никита из свиты Ники, пытаясь сдёрнуть, зацепила пальцем юбку новенькой. Маша остановилась, но не ответила.

Ника и остальные хихикнули, но улыбка сразу слетела с лица и она произнесла:

— Значит так, слушай сюда, мочалка! Пацаны все разобраны, если хочешь, можешь подцепить кого-нибудь из восьмого класса. Трусы свои им покажешь, так неделю спать не будут.

Маша поправила сумку и ответила:

— А они знают, что уже разобраны?

— Чего?

Новенькая осмотрела одноклассниц и встала спиной к стене исключая возможность нападения сзади.

— А ты знаешь… я верю тебе! Так расскажи подробней, как это у тебя было первый раз?

Ника изменилась в лице. Но, тут же вернув себе самообладание произнесла:

— Что у меня было в первый раз?

— Ну как что? — напирала Маша. — Когда ты первый раз трусы восьмиклашкам показала?

Девочка оглядела своих спутниц и ответила:

— Да ты дерзкая, однако!

Маша сняла с плеча сумку и протянула одной из окруживших ей девочек, произнеся:

— Да не дерзкая я. Но стараюсь бить первой. А не ударила тебя сейчас только потому, что за твоей спиной расположен стенд. Ты ударишься своей и без того дефективной башкой, повредишь себе шею и небольшое количество мозга и будешь до конца своих дней ходить под себя и ездить на кресле… Незавидная перспективка! Правда?

Ника стояла, раскрыв рот. Выдержав паузу, Маша протянула руку и, получив обратно свою сумку, произнесла:

— Не будем ссориться и испытывать судьбу, девочки. Подружками мы всё равно не станем, а вот ровные отношения лишними не будут.

— Чего-чего? — в недоумении произнесла Ника.

Где отлить-то тут можно? — нарочито громко произнесла Маша. — Покажешь? Или мне самой поискать?

К беседующей группе быстро приблизилась девушка по имени Оля Матонина, которую все называли Матанга.

Дыхнув запахом выкуренной сигареты, она произнесла:

— Розовый сходняк окучивает новенькую?

— Чего тебе надо? — спросила Ника. — Наш разговор тебя не касается.

Матанга усмехнулась и ответила:

— Конечно не касается. Я стразами не вышиваю, да и за щель свою не переживаю, что неокученной останется как некоторые. Собрала вокруг себя флешмоб из мальвин. Тьфу…

— Послушай, Матанга… — начала было Ника.

Матанга жестом оборвала её и сказала, обращаясь к Маше:

— Ну что? Останешься с этими?.. Твой выбор, а нет, так пошли со мной.

Она резко развернулась и, сделав шаг, замерла на месте. Немного повернув голову, она ткнула пальцем в Нику и пропела:

— Взрослеть пора, девочки… взрослее-е-еть! Хватит уже недорослей очаровывать…

И направилась прочь в сторону класса мимо группы подростков, которые с интересом наблюдали за развивающимися событиями.

Дойдя до двери, она развернулась и произнесла:

— Ну а вы чего пялитесь? Или решаете кто первый новенькой присунет? Дебилы!

Мальчишки громко рассмеялись и один из них ответил:

— А чего? Матанга, хочешь тебе присунем? Только ты там пирсинг сними…

• А я люблю, когда там зубками расстёгивают, нежно так, а не мамкиным молоком пачкают, понял, сосунок! Могу показать, да боюсь, вдруг потолки в туалет белить сорвешься, ну или прям тут затвор передёргивать начнешь…

Маша надела на плечо свою сумку и, ткнув пальцем в Никиту, сказала:

— Ещё раз так сделаешь, и вся школа будет ценителем твоих форм.

— Чё? — произнесла в ответ Никита.

— «Чё» — по- китайски жопа…

Звонок прервал их начинающуюся было перепалку, и все направились в класс.

Подойдя к своему месту за столом, Маша увидела на стуле разлитый йогурт и остановилась в нерешительности. Тут же стояла Матанга, которая с интересом наблюдала за новенькой. В класс вошёл учитель и громко объявил:

— Так, рассаживаемся по местам!

Оля указала рукой на испачканный стул и решила:

— Мне кажется, что выбор очевиден. Бери свой сумарь и давай за мной.

Маша взяла со стола учебник и тетрадь и направилась за новой будущей, как ей показалось, подругой. Расположившись за предпоследним столом, на котором скоро появились общая тетрадь с изображением всадника в капюшоне, учебник по обществознанию, пачка сигарет и зажигалка, Оля нервно переворачивала содержимое сумки и, наконец, выдохнула, достав гелевую ручку:

— Вот она, зараза…

Матвей Львович, учитель обществоведения и классный руководитель, посмотрел на Матангу, на разложенные вещи и спросил:

— Оля, ты демонстрируешь свой протест?

— Какой протест? — спросила та.

— Я о сигаретах.

— А что сигареты? Где написано, что их нельзя носить в сумке?

— Знаешь, мне нравится, что ты разбираешься в юридических тонкостях. Давай так: я не стану тебя убеждать во вреде никотина, тем более, что курю сам, но прошу, постарайся больше не демонстрировать свою привязанность к курению, тем более, мне так кажется, что причина твоего поступка совершенно в другом. Отнесись к моим словам как к просьбе и не более. Но решение за тобой. Тем более если ты не прислушаешься ко мне, то я не стану чувствовать себя ущемлённым.

— А что тут такого? Я не понимаю! — огрызнулась Оля.

— Да всё так… — ответил Матвей Львович, подходя к столу.

Он взял в руки пачку с зажигалкой и положил её в сумку Матанги:

— Давай сравним ситуацию. Приятно, скажем, смотреть на красивое обнажённое тело. Но в быту это очень личное. А в обществе это должно быть к месту… Ну скажем на картинах или в камне. Все предметы, которые окружают нас, как ни странно имеют взаимодействие с миром. Некая связь, закономерность. Статуя Давида, скажем в музее закономерность, а в маршрутке некоторым образом, абсурд. Я бы даже сказал, что это пошло. Но если непонятно… Просто поверь мне на слово.

Осмотрев класс, учитель объявил:

— Дети…

Его оборвал смех.

— А мы уже выросли, Матвей Львович.

Он улыбнулся и продолжил:

— И всё же позвольте… именно дети. Позвольте мне оттянуть момент расставания, ведь очень скоро я вряд ли смогу вас так назвать. Так вот! Сегодня мы проведём урок в свободном формате. Мы ничего не будем писать, а просто побеседуем на тему взаимоотношений между… между вами и взрослыми.

— Только можно без нравоучений? — выпалил Герасимов Кирилл, классный лидер мальчишек и школьный «красавчег».

— А может в шашлычку закатимся, там под сочок и потрём? Как это нам лучше друг к другу относиться? У нас же внеклассный часик? — в тон своему товарищу весело спросил один из «основников» класса Сергей Аверков.

Учитель усмехнулся и спросил:

— А скажи-ка: есть у тебя деньги на шашлычку?

— Денег нет, так, мелочь одна. Так что, надо бы добавить, — смутился подросток.

— Ну хорошо, только Сергей, тут такое дело… Рассуждать о том, хватит денег или нет — надо в кругу мужчин что ли… но не при девочках, это точно. Мужчина начинается не с жиденькой бородки, которая прорастает на твоём румяном личике, а прежде всего с уверенности и правильности в своих поступках, которые не несут отрицательный резонанс в обществе.

— Это как? — спросил Сергей.

— Ну скажем… Переведи через дорогу старушку и посмотри в её глаза или помоги женщине подняться в автобус с тяжёлыми сумками. Что будешь ты при этом чувствовать? А ты будешь чувствовать себя мужчиной, поверь.

— А чё, — парировал Аверков. — Я за Махой из «гэшек» сумку же таскаю, так там одних помад серьёзный груз. А уж женщина она или нет, то есть наш секретик. А то в нашем классе все какие-то калечные фифы.

— Да сам ты калечный… — возмутилась Егоршева Катя. — Да кто с тобой пойдёт? Разве что вон, Нинка клюнет! Возомнил из себя, сам не знаешь кого. Тарзан недоделанный.

Весь класс оглянулся на Нину Спицыну которая занимала статус девочки тихой и неразговорчивой. У неё не было близких подруг как таковых, но вокруг неё время от времени вились отъявленные троечники, когда дело шло к написанию контрольной работы. И она, по своей душевной доброте не отказывала в списывании, но, тем не менее, держала дистанцию.

— Ребята! Успокойтесь! — прервал начинавшийся спор учитель.

Он подошёл к большому окну и стоял так несколько секунд, затем, не поворачиваясь, произнёс:

— А ведь вы знаете, пройдёт еще не так уж и много времени… если не принимать во внимание, что вы уже на пороге большой жизни…, и скоро совершенно не узнаете Спицыну Нину. Зная её способности и невероятную целеустремлённость, она скоро превратится в красивую женщину. Строгий деловой костюм, убранные стилистом волосы… Но я не о том. Природная красота и ум…, вот редкое сочетание, которое затаилось в этой девочке лишь на время. Эти достоинства сравнимы с прекрасным вином. Нужно время от ростков винограда до фужера. Не так уж это и много, если учесть относительность этого понятия. Мне кажется… Да я даже больше чем уверен, что на прекрасной традиции такой как встреча одноклассников вы ещё вспомните мои слова. Поверьте, друзья мои, со мной произошло подобное, иначе я бы не стал вам этого рассказывать.

— Ну допустим, — произнесла Ника. — А мы что же, к тому времени когда Спицына заблагоухает, превратимся в старух?

— Ну что ты Ника. Конечно же, нет! Природа и цивилизация наделила вас потрясающей красотой. Мне кажется, вряд ли вы так выглядели, если бы вам довелось жить в пещерах и разделывать мамонтов. Технические революции тоже влияют на физическое развитие людей. Я думаю, что ты Ника прекрасно это осознаешь. Но есть одно «но».

Девочка открыла рот, не зная как сформулировать вопрос, но Матвей Львович опередил её:

— Именно «но», существенное «но»… Ты пытаешься вырваться во взрослую жизнь, сказать точнее — тебя несколько тяготит обстоятельство, что ты ещё учишься в школе. Поэтому нанося на своё лицо яркий макияж ты старательно желаешь скрыть свой возраст а тем самым доказать, что ты уже состоялась как молодая женщина. Конечно, приятно, когда на тебя обращают внимание взрослые ребята. Поверь, всё это у тебя ещё будет. Но таким образом ты наносишь непоправимый вред своей коже. Ты заменяешь её силы бороться со старением. А это необратимые процессы. При правильном подходе тебе придётся пользоваться косметикой, но это будет очень и очень не скоро, к тому же, понадобится самый минимум. Лишь небольшие штрихи.

— Да женщина без косметики — как белая моль, — парировала Ника.

— Да, — тут же ответил учитель. — Именно женщина! Но более, старшего возраста, когда года берут своё, а хочется выглядеть моложе… но ни как не ты, Ника. Проснись, умойся и просто посмотри на себя в зеркало, внимательно посмотри. Возможно не сразу, но ты разглядишь…

— Ага, разглядит в себе будущую Спицыну, только в розовой пижамке и с розовой щёткой во рту, — поддела Матанга, перебив Матвея Львовича.

Класс взорвался громким смехом, все, кроме Ники. Она поднялась из-за стола и стала собирать свои вещи, едва сдерживая слёзы.

Учитель поднял руку и когда смех стих произнёс:

— Ника, я прошу тебя, задержись ненадолго, а если ты всё же решишь уйти, я не стану тебе мешать.

Он осторожно усадил девочку на её место и обратился к Оле:

— Оля, ты напрасно так иронизируешь. А теперь задумайся, ты только что попыталась обидеть своих одноклассников, я сейчас о Нине и о Нике, таких разных, совершенно непохожих друг на друга, но знай, что жизнь это не колесо обозрения, где всё медленно и красиво, а внизу ждёт смотритель. Жизнь это кульбиты, вихри вверх, падения вниз…, но это я к тому, что однажды или Ника или Нина, могут оказаться именно теми врачами или спасателями, а может полицейскими или дипломатами, которые будут тебе нужны в этот момент. Но я поручусь за этих девочек, если такой момент наступит, они выполнят свой долг, а тебе будет стыдно.

— Ни чё так расклад, — после паузы произнёс Аверков. — Ага, им только в мусарню идти и осталось.

Матвей Львович вернулся за свой стол и спросил:

— Серёжа, вот скажи мне, ну а почему именно мусарня?

— Ну это так ментов кличут, — ответил подросток.

— Хорошо, у меня есть два момента, позволь, я задам тебе парочку вопросов. Скажи: что именно плохого сделали полицейские тебе лично?

Аверков пожал плечами и, помолчав, ответил:

— Да в общем-то ничего. Я так, за компанию. Их же никто не любит. Ну а я, почему должен выделяться?

— Ну, допустим, — кивнул головой учитель. — А теперь поясни мне: почему именно «мусарня»?

Подросток усмехнулся и, оглядев в поисках поддержки класс, ответил:

— Ну так потому что мусора они… Мусор в общем….

— Это все аргументы? — спросил Матвей Львович.

— А чего, мало? Мне кажется, веско и доходчиво. К тому же теперь, у нас свой собственный «мусорёныш» завёлся.

Учитель снял пиджак, повесив его на спинку кресла и закатав рукава рубашки, вздохнул, улыбнулся и ответил:

— Ну хорошо, теперь послушай меня ну и остальные, кому это может быть интересно. И так понятие «мусор», появилось оно в царской России. Это жаргонное выражение, обозначающее сотрудников Московского Уголовного Сыска иначе как МУС. В современной России такого подразделения полиции уже не существует. Есть уголовный розыск. Так скажи мне Сергей: зачем ты так открыто демонстрируешь свою неосведомлённость и, если хочешь — необразованность. Ну не называешь же ты стрелка- пехотинца — мушкетёром, стрельцом или богатырём? Нелепость какая-то…, не так ли?

— И как же их называть тогда?

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 144
печатная A5
от 425