электронная
108
печатная A5
349
16+
Социальная среда

Бесплатный фрагмент - Социальная среда

Объем:
198 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4474-6190-4
электронная
от 108
печатная A5
от 349

Эту книгу я посвящаю моему другу Дмитрию Бекалюку, который заинтересовался моим творчеством, поддерживал и давал советы. В основе книги лежит история из его жизни.

Предисловие

Сначала он делает маленькие шаги, временами падая и поднимаясь — это его детство. Затем наступает взросление, разделенное на множество этапов.

Он с трудом идет по вязкому болоту, убеждая себя, что это направление верно. Совсем рядом — идеально ровная дорога, путь по которой значительно легче, но ноги несут его вперед, по трясине.

Он выходит к безлюдной остановке и садится в автобус, внутри которого целый мир, тысячи незнакомых лиц, музыка, смех, разговоры. Разные люди приглашают его к себе, но он идет вперед по салону.

И автобус становится чем-то другим. Он плавно перерастает в электричку. Слышится стук колес, виднеются дома за окном. Каждый участок вагона — своеобразный уголок, в котором существуют люди, зовущие к себе.

Он направляется дальше и переходит в другой вагон. И снова люди. Пытается остановиться, но кто-то внутри желает идти вперед, даже больше его самого.

Электричка набирает скорость. Из вагона в вагон она плавно перерастает в скоростной поезд. Он идет вперед и встречает все меньше людей. Пытается ухватиться за перила, но остановиться все равно не в силах. За окнами — одинокий лес, без домов. Черные стволы деревьев. На его пути появляется девушка. Ему известно ее имя. Она просит остановиться, но его несет дальше.

В следующем вагоне чувствуется холод. Здесь нет ни единой души. Он поворачивает обратно и понимает, что вернуться уже нельзя. Позади ничего нет. Он остается один на один со своей безысходностью и страхом.

А затем открывает глаза. Приходит осознание того, что это был просто дурной сон, без значения и смысла, который мгновенно теряется в закоулках памяти. И продолжается жизнь.

Он встречается лицом к лицу с жизненными обстоятельствами, но вскоре убегает от них, сначала в один город, потом в другой. Становясь на путь поиска, преодолевая расстояние автобусами, электричками и поездами.

Он совершает остановку, начиная новый этап на новом месте. И вспоминает сон, отражающий предпосылки жизненного пути. Почему-то он всплывает в памяти именно сейчас.

Глава 1

Середина недели, полдень. Парень лет двадцати заходит в кафе и, осматриваясь, выбирает свободный столик прямо около входа. Кладет на стул сумку и, не дожидаясь официанта, идет делать заказ. Затем возвращается на место и внимательно осматривается вокруг. На столиках лежат меню, народу в зале семь человек, шестеро, сидящих парами, разговаривают почти шепотом, на стене телевизор, показывающий новейшие тенденции моды, рядом три циферблата, настроенных на время в Лондоне, Москве и Нью-Йорке, обои зелёного цвета гармонично сочетаются с фотопейзажами.

Двое в деловых костюмах проходят мимо в зал для курящих, заказывать бизнес-ланч. К ним сразу подбегает официантка, вторая о чём-то задумалась, стоя в ожидании других клиентов. О чём её мысли — неизвестно, однако время от времени все представляют себя кем-то, кроме себя самого.

Мы живём в двух мирах. В одном ходим на работу, общаемся, к чему-то стремимся. Во втором садимся на свои космические корабли и бороздим бесконечные просторы своего воображения, считая, что каждая фантазия о реальности имеет право на существование. Парень за столиком возле входа сидит и ждет кого-то.

Этот парень — я.

Кто-то подумает — глупо, что человек рассказывает о себе в третьем лице, однако кому-то другому, вроде меня это может показаться даже забавным.

И вот в кафе заходит она. В прошлый раз мы встретились здесь же. Сижу и жду, пока она купит себе пончиков — один шоколадный и два клубничных, их несложно отличить по цвету глазури. Смотрю, как укладывает всё в пакет, расплачивается и идёт к выходу, прямо мимо меня. Собираюсь сказать «привет», но вместо этого вырывается:

— Здравствуй.

— Ой, это ты! — радостно удивляется девушка. — Тоже любишь здесь посидеть?

— Точно, присоединяйся.

— Вообще-то, я спешу, у меня лекция скоро…

— Через двадцать минут, — уверенно говорю я.

— Да, а откуда ты знаешь?

— У параллельных курсов почти одинаковое расписание, за исключением некоторых лекций. Например, у нас пара по эстетике в конце недели, а у вас в начале.

— Ясно.

Она присаживается напротив меня, и мгновение мы смотрим друг на друга. Карие глаза, длинные светлые волосы, заколка над левым ухом, светлая рубашка в полоску, аккуратно заправленная в брюки, сверху пиджак, в приоткрытой сумочке виднеются ручки разных цветов и блочная тетрадь.

— Вчера мне хотелось спросить, как тебя зовут, но ты так быстро убежала…

— Света, а ты Антон, да? Лекцию по истории современного искусства помнишь? Мы сидели рядом.

Молния на её сумке сломана, с заколки половина краски стёрта — такое ощущение, что эти вещи принадлежали кому-то другому, но потом достались ей.

Официант приносит мой заказ — две кружки и сахар, ставит на столик, уходит.

— Ты будешь пить сразу и чай, и кофе?

— Нет, кофе я не очень люблю, это тебе к пончикам, — пододвигаю ей кружку, сам отпиваю чуть-чуть из своей чашки.

— Спасибо, — Света явно удивлена. — Тогда угощайся, какой будешь, шоколадный или…

— Давай клубничный, у тебя ведь их два.

Она достаёт мне облитый розовой глазурью пончик, себе такой же. Мы откусываем по кусочку, затем добавляем сахар в чашки. Она смотрит на меня:

— Антон, слушай, ты точно никого не ждёшь?

— Уже нет.

— Значит, кого-то ждал?

— Честно говоря — тебя.

Это правда. Неделю назад, когда мне встретилась эта девочка с параллельного курса, я сразу подумал, что неплохо было бы познакомиться. Мы стояли в очереди за пончиками в этом же самом кафе, она впереди, я — за ней и пока ждали, немного… пообщались (на «поболтали» явно не тянет). Она первая меня узнала и…

— Привет.

— Привет, — ответил я.

— Как дела?

— Хорошо.

— У меня тоже, отдыхаем. Я по средам сюда захожу, во время перемены перекусить.

Потом подошла её очередь, она быстро сделала заказ, который аккуратно положила в сумочку, бросив напоследок: «ещё увидимся». Где-то в середине этого маленького диалога мне захотелось спросить её имя, но почему-то так и не получилось…

Наверное, в тот момент она пыталась вспомнить, где мы могли встречаться, но не смогла. Но я прекрасно помнил лекцию, ее имя и номер группы на обложке тетради.

Она робко пододвигает к себе кофе, взглянув на меня, словно спрашивая разрешения. Потом смотрит на настенные часы.

— Так зачем ты меня ждал?

— Хотел узнать твое имя.

— И все?

Она не настаивает на ответе и, несмотря на то, что времени предостаточно явно торопится, чтобы не опоздать в институт.

— Знаешь, если бы мы не сели рядом на лекции по истории современного искусства, я бы тебя и не заметила. Ты, кстати, какую оценку за тест получил?

— Сто баллов.

Она удивленно смотрит на меня:

— Что, правда? Мне кажется мало кто смог получить больше восьмидесяти, там было очень много вопросов с подвохом. Конечно, особо никто не старался — все-таки оценка ни на что не влияет, но ты молодец!

Подобные лекции в нашем институте называют открытыми. Проводятся они раз в несколько недель и прийти туда может любой студент вне зависимости от факультета и курса. Явка на них не обязательная, поэтому аудитории почти всегда остаются полупустыми. Все зависит от того, кто именно преподаватель и что он будет читать.

— И часто ты на такие лекции ходишь? — спрашивает Света.

— На такие — нет, потому что я на психологическом факультете.

— А я думала, что на историю ходят только по рекомендациям своих преподавателей.

Света быстро доедает свой пончик и сидит, допивая кофе и все так же поглядывая на часы. Время истекает, ей нужно уходить.

— Спасибо за кофе, — говорит она. — Но пора бежать.

— Сейчас у тебя лекция по эстетике, а потом? — спрашиваю я.

— Что — потом?

— Какие планы потом?

— Ни-ка-ких, — отвечая по слогам, она одновременно качает головой.

— Тогда прогуляемся вместе?

Света снова делает глоток кофе и внимательно смотрит мне в глаза. Что она пытается разглядеть, мне остается непонятным.

— Ладно. Через два часа около входа, только не опаздывай.

Я все еще сижу, допивая чай и сквозь большое окно провожаю взглядом быстро удаляющуюся девушку. Одновременно представляю, что будет через пару часов. Мысленно я уже там, у входа в институт.

Мне двадцать три. На улице хорошая погода. Жизнь прекрасна.

Когда мне было восемь лет, мой отец неожиданно пропал. Он не вернулся домой в один из долгих зимних вечеров. До сих пор остается гадать, что же с ним произошло, и, наверное, по этой причине я отчетливо помню те дни, когда мама стала разговаривать со мной гораздо реже, перестала улыбаться и, уложив меня спать, уходила на кухню и сидела там в одиночестве. В нашей однокомнатной квартире стало невыносимо тихо без разговоров родителей, включенного телевизора и, казалось, что даже воздух пропитался какой-то тревожностью. Ночами я лежал и не мог заснуть, представляя маму, сидящую на кухне в полумраке.

Несколько раз выходил к ней посреди ночи и жаловался на бессонницу. Она шла со мной обратно в комнату, садилась рядом и тихо рассказывала какую-то сказку. В такие моменты я понимал, что она не стала любить меня меньше, чем прежде, или относиться как-то по другому. Просто замкнулась в себе, в своих переживаниях и тревогах.

Из дома незаметно исчезли фотографии с папой и, словно нарочно, избегались темы, связанные с ним.

Я постоянно молчал. От недостатка общения нашел утешение в книгах. В маминой библиотеке было только что-то из спецлитературы по психологии: книги про взаимоотношения, развитие мышления и памяти, управление сознанием, про оказание влияния на людей и русская классика. Я брал с полки любую и читал. Книги просто заменяли неизвестно кем отнятый у меня кусочек жизни. Прочитав одну страницу, я иногда неосознанно мог начать ее заново, совершенно не вникая в смысл.

Этот безмолвный период жизни пролетел, словно один миг. Сейчас воспоминания о нем похожи на грубый монтаж, из которого убрана большая часть событий. Бессонные ночи, невыносимое молчание, бессмысленные строчки текста. Здесь моей памяти практически не за что зацепиться.

Постепенно состояние мамы стало улучшаться. Она работала таксировщиком на местных транспортных маршрутах, целыми днями вбивала в компьютер данные и перекладывала бумаги с места на место. Временами готовила мой любимый вишневый пирог. Мы каждый вечер проводили вместе, и угнетенное состояние незаметно сменилось чем-то другим. В какой-то момент мама осознала, что дальше так продолжаться не может, что мне нужна ее любовь и забота. И потихоньку гнетущая атмосфера в нашем доме рассеялась. Однако склонность к чтению стала для меня привычкой, и каждый вечер перед сном я читал книги из домашней библиотеки, уже начиная понимать их смысл и проникаясь интересом.

Я начал снова гулять, общаться со сверстниками. Позже в моей жизни появилась одна девочка. С нового учебного года ее перевели в мой класс. Она пыталась наладить контакт с некоторыми ребятами. Но почему-то все разговаривали с ней очень неохотно.

Потом — я заговорил с ней.

Потом — мы стали вместе ходить домой из школы, и у нас нашлось много общих интересов. Мы делились впечатлениями от книг Лондона и Дюма, слушали одну и ту же музыку, ходили вместе в школьную столовую. У нас дома не было компьютеров и игровых приставок, родители не ездили на фордах или пежо, не баловали дорогими подарками по незначительным поводам. Мы оба любили читать и могли рассуждать о книгах бесконечно. Временами, начиная говорить, понимали друг друга с полуслова. Иногда тема разговора внезапно пропадала, в беседе повисала пауза, и мы на мгновение замолкали, поглядывая друг на друга. В такие моменты она всегда брала инициативу в свои руки и быстро находила новую тему для разговора. Поэтому мне было легко рядом с ней.

И чем дольше мы были вместе, тем сильнее во мне прорастало незнакомое ранее чувство какой-то легкой эйфории. Не знаю, чувствовала ли она то же самое по отношению ко мне или что-то другое, но очень скоро мы стали сидеть за одной партой на всех уроках. Как ни странно, одноклассники восприняли это вполне нормально, без подшучиваний и издевательств. Время, потраченное на дорогу из школы до дома, пролетало неумолимо быстро, даже когда мы никуда не торопились. Наши прогулки казались вполне естественным событием — утром вместе в школу, днем вместе из школы. Но каждое мгновение этих прогулок в то время занимало в моей душе отдельный, свой уголок.

По прошествии множества лет образ девочки-которая-со-мной-заговорила, в моей памяти прорисовывается невероятно точно и детально.

Я забыл ее имя спустя долгие годы. Но наши прогулки помнил очень отчетливо.

Она знала многое обо мне, я — о ней. Ее родители вместе работали на каком-то заводе, стабильно, дважды в месяц получали зарплату. Она не засиживалась вечерами перед телевизором, не любила долго расчесывать волосы перед зеркалом, много читала, иногда помогала родителям готовить, училась на «хорошо» и «удовлетворительно». Носила простые футболки с разными надписями, обычные тканевые кеды, длинные волосы завязывала сзади розовой резиночкой. Ничего необычного в ее внешности не было.

Однажды, в начале октября, когда мы возвращались из школы, неожиданно начался дождь, хотя утро выдалось солнечным, и поэтому мы были легко одеты. Лето понемногу начало уступать место осени. Мы шли по улице, чувствуя усиливающиеся капли. Остановившись на перекрестке, в спешке начали выискивать магазины и открытые подъезды малоэтажек, чтобы спрятаться от дождя. Она выдыхала теплый пар, подставив ладони ко рту, пытаясь их согреть. Я почувствовал, как сильно они замерзли, когда обхватил их своими руками. В тот момент наши взгляды пересеклись.

— Ты только не отпускай меня, держи крепко-крепко, ладно? — вдруг попросила она. — А то я опять замерзну.

— Конечно.

Мимо проходили люди. Их плащи и пальто были мокрыми от дождя. А мы стояли и молчали. Она спросила, все ли со мной в порядке.

Прикосновение ее ладони тогда казалось мне чем-то необыкновенным. Но у меня не нашлось слов, чтобы выразить это. Промокнув до нитки и, наконец, сдвинувшись с места, каждый в своих мыслях мы держались за руки, и мне оставалось только гадать, о чем она думала в тот момент.

Иногда, перед тем, как заснуть, я воображал, что между нами существует невидимая связь, о которой никому не известно, кроме нас двоих, происхождение которой не смогли бы объяснить ученые, да и вообще никто на свете. Но об этом некому было рассказать, и подходящих слов все равно бы подобрать не получилось. Конечно, мама могла меня выслушать, но о существовании моей подруги она не знала. В классе было пять-шесть хороших ребят, но мне редко доводилось с ними общаться о чем-то, кроме школьных занятий. Они не проявляли ко мне особого интереса и держались своих маленьких компаний. А девочка-которая-со-мной-заговорила мало с кем общалась, кроме меня. Может, поэтому мне и казалось, что я для нее какой-то особенный человек. Единственный друг, о котором ей известно все. Но на всех наших прогулках она ни разу не призналась, что относится ко мне как-то по-особому, и я понимаю ее, как никто другой. Наши будничные разговоры не имели даже близкого отношения к этому. Единственный раз, когда мы держались за руки, стал для меня возможностью понять ее детские чувства лучше.

Гораздо лучше, чем когда-либо.

Темы наших разговоров время от времени стали иссякать, словно говорить нам было уже не о чем. Иногда, когда мы сидели за партой или где-то во дворе, шагали по улицам, наши тела невольно соприкасались, взгляды встречались друг с другом, но понять, что она думает обо мне, казалось невозможным. Кем я был для нее? Другом, с которым можно поговорить, одноклассником, сидящим рядом на всех уроках, или кем-то другим?

Однажды я рассказал ей про отца. Услышав о том, что он пропал, она не стала строить догадки, не спросила, было ли мне тяжело.

— Не переживай, все у нас будет хорошо, — сказала она тогда. — Люди просто так не пропадают. Их обязательно надо искать.

Потом говорила что-то еще, но что именно, я потом никак не мог вспомнить.

Время неспешно шло вперед. На улице постепенно становилось холоднее, казалось, что вскоре вот-вот выпадет первый снег. Мы все так же продолжали ходить вместе. Начиная с этого момента, воспоминания будто потеряли четкость, и сейчас я вижу их какими-то расплывчатыми картинками. Пытаюсь вспомнить последний месяц зимы. Образ девочки-которая-со-мной-заговорила будто смазан на фоне хорошо знакомой скамейки возле детской площадки. Мне видны лишь очертания ее тела, пытаться разглядеть что-то еще бессмысленно. Мы смотрим друг на друга, не произнося ни единого звука.

Пытаюсь вспомнить, что было полугодом позже, и воспоминание вырисовывается довольно четко. Солнце, наконец, начало дарить тепло, которого мы так сильно ждали. Я стою на том же самом месте, засунув руки в карманы джинсовки и подняв голову, любуюсь облаками. В их причудливых формах можно разглядеть силуэты разных животных. Солнце приятно согревает кожу. Оглядываюсь по сторонам в поисках кого-то. Но я один. Совсем.

Глава 2

«Мозг не способен запоминать все, что с нами происходит. Для этого ему просто не хватит места…» — так начиналась очередная глава одной из книг, не раз прочитанных мной в детстве. Мне было многое известно про психологию, мышление, я знал много разных статей, методик и тренингов памяти. Все это содержали в себе книги из маминой библиотеки, которые я читал вечерами перед сном.

В семнадцать лет я начал замечать, что когда пытаюсь вспомнить что-то из прошлого, все произошедшее прорисовывается довольно детально. Будто в голове прокручиваются определенные сцены из какого-то фильма. Только иногда из этих фильмов будто специально кто-то вырезал кусок. И все мои попытки воссоздать его оказывались бесполезными. Меня это никогда особенно не волновало. «Что-то мы помним, что-то забываем» — говорил я себе. В книгах по психологии было написано, что забытое когда-то слово или мысль может вспомниться не сразу, а в момент, когда меньше всего этого ждешь. Поэтому в какой-то период жизни я на долгое время перестал беспокоиться о своих воспоминаниях.

Провалами в памяти это едва ли можно было назвать. Мне прекрасно помнилось, что происходило в жизни вчера, неделю назад, месяц. Воспоминания сохранялись в голове так же, как и у всех нормальных людей. Только некоторые, давно прошедшие события воссоздавались с «вырезанными кусками». Я сделал вывод, что нехватка этих кусков возмещается детальностью и точностью моих воспоминаний.

В маленьком городке, где я родился и вырос, нет ни одной похожей улицы. Сворачивая с центрального проспекта, проходящего через весь город кривой линией, мы с легкостью вновь возвращаемся на него через дворы, площадки и проулки. На улице, где я жил, стоят только пятиэтажки, на соседней дома выкрашены в красно-синий, через квартал они все до единого расположены торцом к дороге, а на соседней — вдоль. Каждая улица по-своему характерна. Чтобы люди в маленьком городе не заблудились и даже ночью нашли дорогу домой.

С наступлением темноты по тротуарам переставали ходить люди, по дорогам ездить машины. Можно было, не боясь пройтись по проезжей части, наслаждаясь тишиной. Меня знал продавец в продуктовом магазине возле школы, но не знали ребята из соседнего дома. Я почти не общался с соседской девочкой, но дружил с парнями, живущими на другом конце городка.

Одним из лучших друзей стал Андрей. Мы познакомились в возрасте семи лет, встречались во дворе недалеко от моего дома и играли вместе. Ходили друг к другу в гости. Он рос уверенным, жизнерадостным, общительным человеком. В целом качества, полностью противоположные моим. Наверное, в детстве это сыграло определенную роль.

Все эти годы мы периодически поддерживали связь. Несмотря на то, что росли в разных условиях и у каждого из нас были свои увлечения, это совершенно не мешало общаться. Книги его не интересовали, их заменил компьютер с играми разнообразных жанров, какими-то программами, интернетом. Позже Андрей стал единственным близким другом, с остальными я не стремился общаться без необходимости, не находил в этом интерес. Примерно через год после нашего знакомства он уехал в другой город к родителям.

Через год, когда он вернулся, мы начали общаться снова.

А когда повзрослели, четко определили цель — ехать в Москву и поступать в институт. Мне казалось, что вдвоем это будет сделать куда проще, чем одному. Когда я спросил, на какой факультет он будет поступать, получил предельно ясный ответ:

— Программистом каким-нибудь буду. Игры создавать или программы.

В то время, когда он определился со своей жизнью, я все еще думал над тем, стоит ли мне идти на психологический или выбрать что-то другое. Я сам себя мучил мыслями о том, что не смогу поступить или не потяну саму учебу. Об этих переживаниях не знал никто.

Перед глазами всплывают очередные воспоминания. Впервые, оказавшись на вокзале, я уезжал из родных мест в совершенно другой, незнакомый город. Остановившись у нужного места на перроне, мы молча стояли, слушая отзвуки чьих-то голосов. Их периодически заглушали объявления о прибывших поездах, монотонный стук колес.

Передо мной стояла цель: поступить в институт, стать хорошим специалистом, найти работу и вместе с письмами присылать домой немного денег и вернуться обратно, отучившись в институте и заработав денег. В день отъезда, на душе у меня было тревожно. Будто я должен был сделать что-то важное, но не сумел, и если уехать, последний шанс исчезнет навсегда. До сих пор не могу вспомнить, что же именно мне нужно было сделать, но это что-то нечто очень важное.

Вокзал в нашем городе являлся пересадочным узлом для пассажиров, пересаживающихся из одних поездов дальнего следования в другие. Время здесь текло по-особому. Это был огромный зал ожидания. Повсюду стояли ларьки с едой, на электронном табло менялись расписания пригородных поездов, пересадочные станции вокзала и платформы были переполнены людьми.

Наш поезд медленно прибывал к платформе. Рядом со мной, на своем багаже сидел Андрей. Около него, не спеша выкуривая сигарету, стоял его дядя. Почему в тот момент рядом не было моей мамы, я вспомнить не мог.

Поезд окончательно остановился. Андрей улыбнулся, глядя на меня, и я попытался ответить ему тем же, но не смог. Я уезжал, оставляя всю свою жизнь за спиной.

Он невольно стоял чуть впереди и отдал свой билет первым. Странное чувство, гложущее где-то внутри, на мгновение усилилось. Я уже развернулся, чтобы вернуться домой, но вдруг встал, как вкопанный, увидев что-то. Дальше вспоминается только отчетливый голос проводницы:

— Ваш билет, пожалуйста!

Будто в каком-то сне я отдал билет, она быстро сверилась с паспортом и вернула все обратно. Сзади уже напирали люди. Идя по тому вагону, мне показалось, что теперь все окончательно было решено. Дядя Андрея помогал нам укладывать вещи под сидение в купе и показывал, как работает механизм, раскладывающий кровать. Мы перекинулись парой незначительных фраз, потом объявили, что провожающим следует покинуть вагоны. Перед тем, как выйти, он положил руку мне на плечо и сказал:

— Не волнуйся ни о чем, все будет хорошо. Лучше начни новую интересную жизнь в Москве. Не думай о прошлом.

Когда дядя Андрея вышел из вагона, мы смотрели друг на друга через окно до тех пор, пока поезд не тронулся.

Он очень быстро набрал скорость и на всех парах повез нас навстречу новой жизни. Андрей сидел напротив меня и что-то рассказывал, а я смотрел на пейзажи за окном. Он очень обрадовался тому, что в купе для четырех человек мы ехали вдвоем и высказал предположение, что больше к нам никто не подсядет.

Когда поезд сделал вторую остановку, за окном было уже темно. Мы разложили газировку и еду на столе. Мой друг успел несколько раз переписаться с кем-то по телефону, умять пару бутербродов, что-то со мной обсудить, снова переписаться с кем-то и снова что-то обсудить. Дверь в купе открыла девушка лет двадцати пяти. Рыжая, лицо все в веснушках, стройная фигура. Она скромно поздоровалась и только после этого вошла. Мы помогли ей убрать черный чемоданчик на колесах, затем познакомились. Ее имя начиналось на букву «В», что мне помнится очень хорошо.

То ли Вера, то ли Вика села рядом с Андреем, и мы втроем разговорились. Поддерживать диалог в основном старалась именно она. Разложив на столе свою еду и угостив нас конфетами, то ли Вера, то ли Вика начала рассказывать что-то о себе. И почему-то в качестве слушателя она выбрала именно меня, хотя казалось, что Андрей лучше подходил на эту роль. После знакомства он проявил к девушке больший интерес.

Я сидел и слушал ее, а Андрей вскоре улегся на верхнюю полку, уставившись в телефон и предоставив нам возможность сесть у окна друг напротив друга. Девушка уже повесила свой малиновый пиджак на крючок, распустила волосы, закатала рукава на рубашке и сменила туфли на резиновые шлепанцы. Вместе с этим она приобрела какой-то более домашний облик, хотя все еще оставалась в малиновых брюках, опоясанных широким черным ремнем, белой рубашке с красной полоской. В нашем городке так никто не одевался и я сразу подумал, что живет она в Москве, изредка заезжая в наши края.

На тот момент я обладал обширными знаниями по психологии и социологии, моим любимым наукам. Слушая мою попутчицу, я как бы между прочим сказал, что собираюсь поступать на психологический факультет. Ее это сразу заинтересовало и она начала выспрашивать разные детали. Узнала, что с детства я прочитал много учебников и книг, запомнил множество определений и статей.

— Составишь мне компанию? — спросила она, вынимая из кармана пачку тонких сигарет.

Я согласился. Мы вышли из купе и направились к тамбуру. Несмотря на вечернее время в некоторых купе бодрствовали люди. Не до конца закрыв дверь, заряжали свои телефоны и планшеты, сидели на разобранных полках, глядя в окно. Из-за некоторых дверей доносились негромкие разговоры и звуки радио. Тамбур пустовал. Автоматическая дверь закрылась, оставляя нас наедине. Прикурив, девушка грациозно выдохнула дым и продолжала расспрашивать меня о психологии. Потом ее любопытство резко иссякло, она замолчала. Может, поняла по моим немногословным ответам, что говорить об этом не очень хочется. Сообразив, что тема может перейти в другое русло я, сам от себя не ожидая, рассказал о своих тревогах по поводу поступления.

— Ты сможешь, — гораздо увереннее меня сказала она. — Не сомневайся.

Потом сделала последний выдох, одновременно выкидывая сигарету в стенную пепельницу. И посмотрела на меня каким-то новым, лукавым взглядом, слегка улыбаясь.

— Тем более, ты парень умный. Сразу видно.

Идя обратно, я почему-то был уже точно уверен, что поступлю. Все сомнения исчезли, словно их никогда не было. Я испытал резкий эмоциональный подъем. Зайдя в купе, я увидел, как Андрей с любопытством рассматривает полученную зубную щетку, пакетик сахара с белыми буквами «РЖД».

— Смотри! — он гордо показал мне свою добычу. — Они еще и упаковку салфеток в комплект запихнули.

Потом мы с другом вышли из купе, предоставив девушке возможность переодеться, затем переоделись сами и легли по своим местам. Мне, как и было написано в билете, досталась нижняя полка. За окном был виден лес, мелкие поселки и мелькающие деревянные столбы железнодорожных путей. После бессмысленной попытки уснуть под монотонный стук колес, я начал смотреть в окно, пытаясь найти в этих пейзажах что-то и замечая, как время будто замедлило свой ход. Казалось, прошла целая вечность, пока поезд не начал медленно снижать скорость, готовясь совершить очередную остановку на вокзале какого-то города. Постукивания колес слышались все реже, за окном виднелись горящие в темноте вывески привокзальных магазинов, ларьков и торгового центра. За ними пятиэтажки, развилка с указателем безлюдных улиц.

Этот город спал.

И только вокзал с прибывшим ночным поездом жил своей жизнью.

В нашу дверь постучали. Я незамедлительно повернул защелку и открыл, увидев последнего попутчика, купившего билет в это купе.

На порог шагнула бабушка с небольшим пакетом в руках. Не говоря никому ни слова, она заняла свое законное место на нижней полке напротив меня. Быстро и умело расстелив свой комплект «РЖД» на полку, закрыла дверь и легла, чтобы сразу заснуть.

Андрей, скорее всего, уже видел сны. Когда бабушка улеглась, воцарилась тишина.. Я даже не заметил, как заснул и отчетливо помню, что проснулся посреди ночи от дверного щелчка. Взгляд сразу упал на часы Андрея, оставленные на столе. Четыре часа.

— Антон, — тихо прошептала попутчица, вставая со своей полки.

— Что-то случилось? — сонным голосом спросил я.

— Мне не хотелось тебя будить, прости, — она слегка нагнулась ко мне и попросила еще тише. — Раз ты проснулся, можешь сделать кое-что для меня?

Что было дальше, моя память отказывается воспроизводить. Пытаюсь сосредоточиться и вспомнить, но в голове вертится только одно — в ту ночь мы вышли из купе и куда-то направились.

Снова открыв глаза в том же поезде, я обнаружил, что уже утро. Андрей готовился идти умываться, то ли Вика, то ли Вера сидела и смотрела в окно, а бабушка вообще куда-то ушла, успев даже сложить постель.

— Как спалось? — спросила у меня девушка.

— Хорошо.

— Вставай. Мы приезжаем через два часа.

Эта новость заставила меня мгновенно вскочить. За окном проплывали дачные поселки, леса и поля. Мы приближались к Москве. Когда все по очереди умылись и принялись завтракать, никто ничего не говорил. Время тянулось ужасно медленно. Девушка периодически поглядывала на меня, будто хотела что-то сказать, но продолжала молчать.

Я точно помню, что с ней мы попрощались до того, как выйти из вагона.

— Может, еще увидимся, — сказала она напоследок, зачем-то подмигнув мне.

Каждый из нас понимал, что это практически невозможно. А точнее сказать, шансов случайно встретиться у нас было в два раза меньше, чем собрать роял флеш в покере, обменяв все карты. Купе было местом нашей мимолетной встречи.

Когда мы вышли из вагона, Андрей заканчивал разговаривать с дядей по телефону, уверяя его, что все хорошо. Оглядываясь вокруг, я смотрел на бесчисленное множество людей. Никто из них и не обращал внимания на двух подростков с тележками на колесах.

— Пойдем? — спросил Андрей, убирая телефон в карман.

— Пошли, — согласился я.

Мы схватили багаж и двинулись к выходу с вокзала, вливаясь в общий поток идущих куда-то людей.

Глава 3

После приезда в Москву все получилось именно так, как планировалось. Мы оба поступили в один институт. Андрей выбрал для себя факультет информационных технологий, а я психологический. Заранее решив не жить в общежитии, мы довольно быстро сняли однокомнатную квартиру за умеренную плату. Хозяева оставили свой старенький нерабочий компьютер. Андрей возился с ним несколько дней и, в конце-концов, оживил. Вечерами он играл в игры и сидел в интернете.

Дядя Андрея и моя мама каждый месяц высылали нам деньги. Мы много гуляли по Москве, обошли все туристические маршруты, путешествуя своим ходом.

Жизнь в незнакомом городе довольно быстро стала привычной. В нем я видел огромное изобилие возможностей, чего нельзя сказать о родном городке. Мне, казалось, не хватит всей жизни, чтобы побывать во всех уголках Москвы. Поначалу, для меня этот город оставался огромным залом ожидания, с возможностью в любой момент сесть на поезд и вернуться домой. Но вскоре я перестал думать об этом. Жизнь внезапно стала более активна и стремительна, чем раньше. Учебные дни быстро проходили один за другим, складываясь в учебные семестры, скопившиеся дела периодически давили своим количеством. Это требовало от меня научиться расставлять приоритеты, чтобы знать, какие дела отложить, а какие нет. Очистить телефон от ненужных программ, напомнить одногруппнику, чтобы вернул тетрадь, сдать книгу в библиотеку и взять другую, распечатать учебный план.

Я с первого курса получил доступ в институтскую библиотеку и всерьез занялся учебой, старался посещать все лекции и мероприятия, подружился со многими одногруппниками. В первые недели обучения обнаружил в себе скрытый раньше талант — способность находить в людях интересные стороны. Стоило мне попасть в новый коллектив, я без труда начал общаться с людьми. Понял, что у каждого найдется что-то интересное: свое увлечение, своя цель в жизни, мнение о разных вещах и проблемах. Понял, что один человек — одна длинная история, насыщенная индивидуальным контрастом чувств и опытом пережитого. В школе все было иначе, там я мало с кем контактировал, кроме девочки-которая-со-мной-заговорила, поэтому придя первый раз в институт, боялся занять какую-то отстраненную от всех позицию.

Но, все сложилось иначе. На первом курсе я присматривался к одногруппникам и пытался найти свое место среди них.

В группе каждый вел себя по-своему и оттого сразу становилось ясно, кто может стать потенциальным другом. Коллектив формировался случайным образом и затем существовал своей жизнью. Он делился на компании и индивидуальности, оставаясь при этом единым целым. Когда начиналась перемена после сдвоенной пары, все куряги выходили на улицу, подымить и обсудить лекции, незадолго до начала которой группа в полном составе собиралась возле аудитории. Даже те, кто вообще ни с кем не разговаривал. Они могли просидеть час возле двери, ожидая начала занятий, уставившись в экран своего телефона.

В группе имелись небольшие компании, занимающие на лекциях последние ряды, были и одиночки, почти ни с кем не общающиеся без необходимости, пары друзей, всегда сидящих рядом. И несколько харизматичных ребят, притягивающих к себе сверстников словно невидимым магнитом. Они, как и сейчас, умели поддержать беседу, ко многому относились спокойно, рассуждали трезво, хоть и не очень рационально.

И я никогда не считал себя одним из таких, не смотря на то, что сформировал хорошие отношения почти со всеми в группе. Никто по-настоящему не был мне другом, не искал общие интересы, не звал куда-то после учебы. И сколько себя помню, никто из сверстников ни разу за всю жизнь не изливал мне душу.

На лекциях со мной садились одни и те же люди, небольшая компания. На переменах мы вместе слонялись по институту, ходили к разным преподавателям, или просто сидели возле аудитории в ожидании лекции. Иногда я тащил ребят за компанию на открытые лекции. После нескольких удачно пройденных тестов и сессий по многим дисциплинам за мной закрепилось положение хорошиста. Когда в очередной раз проводился какой-то тест, ребята заранее спрашивали, знаю ли я материал, затем просили сесть в середину или конец аудитории. Некоторые брали в руки листы, но ничего не писали, а просто сидели, поглядывая в мою сторону. Когда я быстро решал все задачи, мой тестовый лист тут же начинал переходить из рук в руки втайне от преподавателей.

На втором курсе я решил устроиться на подработку по выходным. С финансами у нас не было проблем, интересно было попробовать заработать самому. Андрей меня в этом не поддерживал, но и отговаривать не стал. Я проработал два месяца, возил документы в разные филиалы одного банка. В целом доход получился небольшим и когда увольнялся, мне выдали зарплату немного меньше обещанного.

Несколько раз мы с Андреем меняли съемную квартиру, ругались со скандальными хозяевами, искали подходящие варианты.

Когда мы успешно перешли на четвертый курс, твердо решили, что купим билеты и поедем домой.

Первое время я часто думал о родном городе. Мне казалось, что если перестану время от времени вспоминать облик своей мамы, дядю Андрея, дом, в котором жил — они исчезнут из моей памяти точно так же, как стертые куски воспоминаний из моего детства. Андрей посоветовал не придавать воспоминаниям особого значения и вообще не думать о прошлом, а жить сегодняшним днем и строить планы на будущее. То же самое говорили и другие люди. Однако мне все же хотелось попробовать восстановить память, пока я находился вдали от дома и своей семьи.

Временами, идя по улице или сидя в метро, я пытался вспомнить самые значимые моменты своей жизни и восстановить те самые стертые куски. Прокручивал в голове всю свою жизнь, связывал события в одну картину, логически пытался дорисовать пробелы в памяти.

Андрей об этом не знал. Мы редко встречались в коридорах института, общались каждый со своими одногруппниками, приходили домой в разное время. Дома не часто удавалось поговорить, потому что он почти всегда сидел за компьютером, сосредоточившись на какой-нибудь игре. Лишь иногда мы находили время, и пили пиво на кухне, вспоминали родные места, знакомых и друзей или обсуждали предстоящие лекции и курсовые.

У Андрея были свои причины ехать со мной в Москву, кроме мечты об учебе в институте. Он долгое время встречался с девушкой, живущей со мной в одном дворе. За неделю до того, как мы покупали билеты на поезд, между ними произошла ссора, послужившая причиной не общаться совсем. Ссора, которая выплеснула накопившиеся в девушке переживания по поводу отношений. Она долгое время держала их в себе, о чем никто даже не догадывался. После окончательного расставания он утверждал мне, что пытался все наладить, но не смог. Целую неделю он ходил сам не свой. Говорил, что ему опротивели лица знакомых, живущих в нашем городе, что наша поездка в Москву сделает жизнь лучше, а все, кто думает иначе, пусть до конца своих дней остается в своем маленьком городишке.

Для Андрея переезд стал новым этапом и поводом все забыть. А для меня — он стал поводом все вспоминать.

Я с нетерпением ожидал лета, до которого осталось меньше месяца, чтобы вернуться домой на каникулы и повидаться с мамой. Мы совсем перестали с ней общаться по телефону. Со временем я стал звонить домой все реже и реже и даже не помнил, когда это было в последний раз.

Глава 4

Я иду вдоль территории института, затем через дворы в ближайший парк. Света нога в ногу шагает рядом и молчит, время от времени поглядывая на меня. Потом что-то говорит, и мы начинаем болтать без остановки. Разговор пошел о лекциях в институте, преподавателях и студентах. Ее явно заинтересовало, что я посещаю все открытые лекции. Подходя к пешеходному переходу, она вдруг отвлекается от темы и решает уточнить:

— Так значит, ты знал, во сколько я приду, что закажу, знал, что у меня есть свободное время и специально сел возле выхода, что бы меня подловить?

— Именно так, — спорить я не стал.

— Ты интересный человек, Антон. Мало кто стал бы так делать.

Довольный таким ответом я поясняю:

— Это было не сложно.

Возле дороги останавливаются люди, поглядывая на светофор. На проезжей части машины тормозят на красный свет, пропуская пешеходов. Мне невольно вспоминается родной город, с его небольшим количеством обитателей. Иногда он всплывал в моей памяти, когда казалось, что я уже привык к большому потоку людей, постоянному движению и шуму столицы.

Мы переходим дорогу и берем курс на парк. Света продолжает что-то рассказывать про институт, но я на секунду отвлекаюсь и пропускаю часть ее слов мимо ушей:

— … потом пришлось идти обратно к ней и пересдавать, представляешь? А ведь если бы не этот дурацкий вариант решения, можно было бы и сразу сдать! И она меня еще спрашивает, зачем я вообще решила пойти учиться на психологический? Вот ты, Антон, почему именно этот факультет выбрал?

— Мне все говорили, что из меня выйдет хороший психолог.

— А, ну, как и у меня. Родители сказали — иди по нашим стопам, не сомневайся, так я и пошла. Ну, прямо так не говорили, но подразумевали всегда, что именно так и будет, — в ее голосе звучало много разных эмоций. — Отец, то есть. Он у меня периодически проводит разные тренинги для продавцов-консультантов в нескольких фирмах. И мне вроде это самой нравится, только очень уж все сложно. У тебя кто-то из родителей тоже в этой сфере работает?

— Вообще-то нет.

В подробности я решаю не вдаваться, потому что не хочется говорить про свою семью, маму, у которой мало денег, и без вести пропавшего отца. Да, и про свою жизнь тоже. Но Света сама не продолжает эту тему и неуверенно спрашивает:

— Хотя, конечно, психология вполне изучаема, как другие науки и работу по этой профессии вполне можно найти, правда ведь?

Я с интересом откликаюсь ответом на вопрос:

— Она удачно справляется с решением проблем, если обратиться к ней, как к науке. Но, связь между проблемами и применяемыми понятиями в реальной жизни довольно размыта. Думаешь, вследствие этого психология может быть точной наукой?

— Ну, нет, — задумавшись, неуверенно отвечает Света.

— Правильно! — во мне прорастает энтузиазм рассказывать. — Не существует психологии, как науки. В точной науке всему есть свое название — это терминология. А она основана на фактах. Как думаешь, получается, что в психологии есть факты?

— Нет.

— Есть! Это те самые изжившие себя наблюдения, истинность различных утверждений, результаты различных тестов. Это опора, но ее легко можно подвергнуть сомнению. Ведь, у каждого своя индивидуальная ситуация, свое мироощущение и свое восприятие. Понимаешь?

— Кажется, да, — Света задумчиво улыбнулась. — Кстати, мы направляемся в какое-то конкретное место, да?

— Нет, просто гуляем.

— Тогда давай…

Договорить она не смогла, потому что в кармане завибрировал мобильный. Она достала обычный сенсорный смартфон, такие есть у большинства абитуриентов начальных курсов и взглянув на дисплей, сразу принялась писать ответ на чье-то сообщение. Краем глаза я увидел мобильную версию чата социальной сети для знакомств. Чуть больше полугода назад Андрей зарегистрировал в ней меня. Он хотел, чтобы я поискал себе девушку, но знакомиться с человеком не видя его лица, не слыша голоса и не зная, кто он оказалось не для меня.

Мы замедлили шаг.

— Слушай, Антон, через час мне придется встретиться с одним человеком, — вздыхая, говорит она. — Просто он мне только что написал. Я совсем забыла про него, хотя обещала сегодня. И так уже много раз откладывала.

Мне не хотелось, чтобы она оправдывалась, но подходящего ответа найти я не мог. Видя мое молчание Света, решила, что я расстроился.

— Не обижайся, ладно? — робко спросила она. — Мы с тобой еще обязательно увидимся.

— Хорошо.

Хоть мой ответ прозвучал без особого энтузиазма, она так пристально смотрела на меня, что я невольно улыбнулся. Ее обещание сильно обнадеживало. Она слегка улыбнулась в ответ. У нас было еще время, чтобы пройтись чуть дальше вглубь парка, и по другой дороге вернуться обратно к выходу. В нашем институте довольно редко встречаются девушки, одетые в рубашку и брюки. Но мне нравилось, как она смотрелась в этой одежде, пусть даже с короткими рукавами.

Мы продолжали движение, все так же идя нога в ногу. Солнце начало печь чуть слабее, захотелось пить, но на территории парка никто не торговал водой. А Света, сняв пиджак и повесив его на сумку, продолжала разговаривать со мной. Несколько раз она поправляла заколку в волосах, чуть замедляя шаг. На повороте мы, не сговариваясь, повернули и направились на выход, оставив за спиной палящие лучи солнца.

Раньше мне казалось, что начать общение с незнакомой девушкой в двадцать три года, будет такой же непосильной задачей, как и в школе. Что мне всегда будет трудно просто заговорить первым и начать что-то обсуждать с едва знакомой собеседницей. И только девочка-которая-со-мной-заговорила, пропавшая из моей памяти по неизвестным обстоятельствам ровно так же, как и из жизни, останется в сердце навсегда. Возможно, в эмоциональном плане она влияла на меня не так сильно, как мне теперь это вспоминается.

Однако сегодня мне хочется почувствовать себя тем самым мальчиком из детства. Я расспрашиваю Свету о ней самой, пытаясь найти в ее жизни что-то схожее с моей. Конечно, общего у нас было мало, книги читать она не любила, с людьми держалась немного отстраненно, хоть и училась на психологическом.

Но в общении и поведении мне видится в ней какая-то простота. Она говорит прямо, на чистоту, без каких-либо намеков, она немного смутилась, когда пила кофе. Про себя я назвал ее девочка-без-заморочек. Конечно, если я сделал бы ей такой комплимент, она могла неправильно понять.

— … не смотря на все это, очень мало людей идут работать по специальности, на которую учились в институте. Это немного странно, да? — Света продолжала тему «работа после учебы».

— Ага, — понимающе подтверждаю я. — Люди сами не знают, чего они хотят.

— Или родители навязывают им свое мнение. Тебе, наверное, в этом плане повезло, Антон, раз родители по другим специальностям работают?

На мгновение мы замолчали, все еще продолжая идти. Мне нечего было на это отвечать.

— Но, меня долгое время мучили сомнения, — сказал я, лишь бы Света в затянувшемся молчании не подумала, что сболтнула лишнее. — Потом встретилась одна женщина, она смогла убедить в том, что все получится. Мне кажется, это сыграло определенную роль, придало уверенности. Вообще-то я живу с другом, который сказал, что решил поступать и поступил вместе со мной. Он в отличие от меня всегда знал, чего хотел.

— Наверное, хорошо иметь такого друга.

— Да, если учесть, что в учебе ему частенько везет, в отличие от меня. Он, правда, считает, что знания никуда не денутся, а работу в Москве всегда можно найти.

— Многие так считают, — заверяет Света, пожимая плечами.

— Мне этого не понять — честно признаюсь я. — Зачем тогда вообще учиться? Разве что с дипломом работу можно найти получше.

Асфальтированная дорога заканчивалась выходом из парка. Мы зашли в метро и молча ехали вниз на эскалаторе. Света стояла на ступеньку ниже, что-то ища в своей сумочке. На середине пути, она зачем-то повернулась, словно убедиться, что я все еще стою позади нее. Мой поезд уехал, как только мы сошли со ступенек. Свете надо было в другую сторону, но она не торопилась.

— Спасибо за кофе.

— Значит, до следующего раза? — уточняю на всякий случай.

— Да, — чуть замявшись, она продолжает. — На самом деле мне не очень хочется туда идти.

— Почему?

— Потому что сегодня я встретила тебя. Но, надо кое с кем увидеться, поэтому до скорого.

— Пока.

Ее поезд подъехал сразу после этих слов. Девочка-без-заморочек неспешным шагом вошла в вагон и села, на этот раз не оглядываясь.

И хотя у меня не было ее номера телефона, мне хорошо запомнился профиль в социальной сети, и было известно ее расписание. Осталось вспомнить пароль от своего, и я легко смогу ее найти. Думаю, это должно ее удивить.

Пока я ехал домой, из головы не уходили размышления об институте. Света посчитала, что мне повезло. Меня никто не заставлял не то, что поступать, а даже просто ехать в Москву учиться. Разве что Андрей и его дядя говорили со мной об этом. А когда мы с другом окончили школу и он собрался ехать, мне подумалось, что это единственный шанс получить высшее образование, да и просто повидать другой город, в который один я бы ни за что не отправился.

Странно. Я не могу вспомнить, как говорил с мамой о поступлении в институт, как спрашивал ее мнение и делился своими мыслями. Возможно, раньше я это помнил. Но сейчас — нет. Еще один вырезанный кусок из воспоминаний.

Все-таки, если бы мама была против, я бы никуда не поехал, не оставил бы ее одну. Эта мысль заставляет успокоиться и отбросить глупые сомнения. В некоторых случаях фантазия — худший враг человека. Но, не смотря на все доводы, меня периодически беспокоило тревожное чувство, возникшее, когда мы с Андреем стояли в очереди на поезд в Москву. К чему оно относилось, я не знал. И мама не пришла провожать, в тот момент ее просто не было рядом. Может, чувство тревоги каким-то образом было связано с ней?

Так и не найдя ответ на свой вопрос я, расслабившись, сажусь на освободившееся место в вагоне, включаю музыку и закрываю глаза.

Дома ждет бардак на кухне, пиво в холодильнике, учебники и тетради на столе, книги на книжной полке.

Открываю дверь квартиры, и тишина застает меня врасплох. Обычно из колонок компьютера звучит музыка, а так же заклинания, звуки перестрелок и драк из очередной онлайн игры. Но, на этот раз Андрей сидит на кухне и переписывается с кем-то по телефону через смс. Как ни странно, кухня пребывает в образцовом порядке без моего вмешательства. Все убрано и расставлено на местах. В раковине не валяется грязная посуда, в чайнике есть вода, на плите не стоят пустые сковородки и даже цветы на подоконнике начинают расцветать.

— Сегодня рейда нету что ли? — интересуюсь я.

— Да надоело уже, сколько можно играть? — спрашивает Андрей больше у самого себя.

Я понятия не имел, что такое рейд, просто запомнилось слово, которое иногда звучало от Андрея. Если сегодня рейд — надо обязательно быть онлайн, захватывать или отбивать замок в виртуальном мире! Телефон на столе завибрировал — моему другу кто-то написал смс. Я достал свой и набрал номер. Сегодня нужно позвонить маме и все у нее выяснить, узнать как у нее дела, все ли с ней в порядке и ждет ли она моего возвращения…

— Ты кому звонишь?

— Маме.

Идут гудки. Я поднимаю глаза и вижу, что Андрей, как-то обеспокоенно смотрит на меня. Совсем не в его духе.

— Боюсь, она не возьмет трубку, — он пытается говорить, предполагая, но притворство плохо удается. Мой друг констатирует факт.

А я все продолжаю держать в руках телефон, ожидая ответа.

Глава 5

В детстве мне думалось, что воспоминания будут со мной до конца жизни, даже если я покину родной дом и уеду куда-то далеко-далеко. И каждый раз, когда мне станет грустно, я с легкостью смогу их вспоминать, закрывая глаза, и смотреть, будто кинофильм на старой видеокассете.

Но незначительные события, люди, места, в которых я жил и неоднократно бывал в детстве, постепенно стирались из моей памяти. Позже казалось, что причиной этому стал переезд в другой город. Поначалу незнакомый и непривычный, совсем не такой, каким я себе его представлял. В моей жизни практически все стало новым. За несколько лет даже вещи, взятые с собой в поезд из дома, уже давно пришли в негодность. Старый мобильный телефон, блокнот с вырванными страницами, зубная щетка были выброшены и заменены на новые.

Суета на дорогах и тротуарах столицы с раннего утра стала привычной, как и продуктовые палатки на остановках и переходах и непрерывно отъезжающие и приезжающие поезда на разноцветных ветках метро.

Каждый раз, думая о маме и о родном доме, я все больше чувствовал себя одиноким. И я понимал, что кроме Андрея настоящих друзей у меня сейчас нет, но делиться с ним своими переживаниями все же не хотелось. Поэтому возникающие беспокойные мысли я сразу же отбрасывал прочь. А иногда думал о том, что у меня даже нет ни одной вещи, напоминающей о доме. Только номер в записной книжке мобильного телефона, абоненту которого уже давно не поступали звонки от родного сына. И как могло случиться, что я совсем перестал ей звонить?

Наши телефоны лежат на столе. Андрей достает две бутылки пива из холодильника, протягивает одну мне и пару минут мы сидим в тишине.

— Почему мама не берет трубку? — спокойно спрашиваю я уже не первый раз.

— Да говорю же, работает она в это время.

Голос Андрея звучал поначалу как-то неуверенно, но сейчас ответ был твердым. Больше я не задавал вопросов. В голове стало пусто, ни единой мысли, будто их разом выкачали. Не хотелось ни о чем ни думать, ни говорить. Временами я все больше и больше боялся себе признаться в том, что что-то со мной не так. Это чувство усилилось, вызывая беспокойство. Будто то, что нужно было сделать уже давно, сейчас совершенно не имеет смысла. Поезд ушел.

Мы оба молчали долгое время, Андрей, казалось, о чем-то размышлял, периодически посматривая на меня. Потом он неожиданно завел тему о предстоящей сессии, и мы оба ухватились за нее, словно за соломинку. Мне нужно было отвлечься, а разговор — лучшее лекарство, кроме, пожалуй, сна.

Через пару часов захожу в социальную сеть (впервые за многие месяцы), с легкостью вспоминаю свой пароль и ввожу адрес профиля Светы.

«Привет, это я, Антон. Когда встретимся в следующий раз».

Под ее фотографией бледными буквами горит надпись online, но она не отвечает.

— Девчонку решил себе поискать? — обрадовался Андрей, который уже давно хотел, чтобы я с кем-то познакомился

— Нашел уже.

Он дружески хлопает меня по плечу:

— Молодец, так держать.

Решив чем-то скоротать время, беру учебник по социологии, открываю очередную главу и сажусь читать, изредка поглядывая на монитор.

Но в тот день от нее не пришло ответа.

И в следующие два дня тоже.

Мне подумалось, может она заходила в социальную сеть только ради того, чтобы написать человеку, с которым собиралась встретиться. А теперь найти ее нет возможности, разве что мы случайно столкнемся где-то в коридорах института. Я даже еще раз сверил ее расписание и заглядывал в аудитории, в которых у нее должны быть занятия, пытался найти ее глазами. Бесполезно. На выглядывающего из-за двери парня удивленно смотрели лектора с других кафедр и сидящие за партами студенты. Раньше я бы просто забыл про всю эту ситуацию, не принимая ее в расчет, но сейчас она меня беспокоила. Я задавался вопросом, почему Света согласилась пойти со мной в парк, но затем внезапно исчезла, сказав напоследок, что предпочла бы остаться со мной? Может, сначала я ей понравился, а потом она передумала?

Спустя три дня после того, как я написал Свете сообщение, в институте должна была проходить открытая лекция по истории современного искусства. Я сходил на эту лекцию, чтобы еще раз послушать материал и был уверен, что Света обязательно туда придет. В аудитории я искал ее глазами, но так и не нашел.

На следующий день во время большой перемены мое внимание привлекли двое полицейских, ходящих по институту. Явление это было крайне редкое, студенты с интересом поглядывали на них. Двое вооруженных людей в форме подошли к паре студентов из моей группы и начали о чем-то спрашивать. Один из них указал рукой на меня. И, естественно, они сразу подошли ко мне.

После некоторых ненужных вопросов о том, обучаюсь я здесь или нет и есть ли при себе студенческий билет, проверить из какой я группы и как меня зовут, стала известна причина их появления. Оказалось, что они разыскивают Свету, один из них показал мне ее фотографию, задав вопрос о том, знаю ли я эту девушку. Ребята видели, как мы вдвоем пошли гулять после института. Я рассказал им все: про знакомство, про нашу прогулку, про человека, с которым она пошла на встречу после меня… Они общались довольно вежливо, но, похоже, не восприняли всерьез слова о «незнакомце из социальной сети».

После этого разговора я некоторое время ходил сам не свой. Мне почему-то думалось, что полицейские не собираются искать Свету, а расспрашивали просто для галочки — выполнить свою работу. А если о незнакомце из социальной сети знал только я? Ведь это, возможно, единственно верный путь, по которому нужно пойти, чтобы найти ее.

Когда они ушли, одногруппники целый день только о них и говорили. И, конечно же, разговоры не обходили стороной меня самого. Ко мне приставали с расспросами: что спрашивали у меня полицейские, что я им рассказывал, и куда мы ходили с той девочкой.

От этого я сам начал еще больше размышлять, что могло с ней произойти и почему ее разыскивают. И решил перед последней парой позвонить Андрею, который уже отучился и сидел дома за компьютером. Необходимо было попробовать один вариант — взломать страницу Светы в социальной сети и посмотреть, кто именно писал ей вечером, когда мы расстались. Как только в голову пришла эта мысль, я тут же позвонил своему другу в перерыве между лекциями.

— Ты что, думаешь, это так просто? — голос Андрея звучал вполне удивленно. — Думаешь, я хакер какой-нибудь?

— Попробуй, это очень важно.

— Конечно, важно! Только начал встречаться с девушкой и уже решил проверить, нет ли у нее кого-то…

— Она пропала несколько дней назад, — перебил я Андрея. — Ее уже разыскивают, понимаешь? Ее страница сохранена в истории, я вчера на нее заходил.

Из динамика послышался вздох. Казалось, что сейчас будет еще больше вопросов, но вместо этого прозвучало другое:

— Ладно, посмотрим, что можно сделать.

По дороге домой из института, сидя в вагоне метро, я размышлял над другими вариантами поиска Светы. Эта тема все больше и больше затягивала меня, по мере того, как разные мысли приходили в голову. Мы были едва знакомы и мне мало что известно о ней. Но, почему-то плохое предчувствие не покидало. Я сидел и вспоминал каждое слово в нашем разговоре.

И пришел к выводу, что скорей всего она живет с родителями, потому что слишком много говорила о них. Если предположить, что она не вернулась домой в тот день, когда мы расстались в метро, ее родственники должны были искать ее у всех друзей и знакомых. Заявление о пропаже человека рассматривается только через трое суток после случившегося, этот факт мне был знаком еще с детства, когда моя мама ходила в полицию.

И с трудом верилось в то, что Света могла отправиться к кому-то ночевать или куда-то уехать. Она показалось мне слишком простой, семейной, совершенно не той, что может гулять всю ночь до утра, когда вздумается, при этом никому не позвонив и не предупредив. Она живет, руководствуясь мнением родителей и друзей.

Открыв дверь и войдя в квартиру, я услышал негромкую музыку из компьютерных колонок. Андрей сидел в интернете и листал какие-то страницы. Взглянув на меня, он еле сдержал улыбку, и я сразу понял, что новости хорошие.

— Мне удалось! — воскликнул он.

Открыв одну из вкладок интернета, он показал мне профиль Светы.

Я быстро переоделся и сел за компьютер, попутно рассказывая о произошедшем в институте, нашей прогулке в парке и полицейских. Андрей, крайне довольный, что его старания были не зря, поделился тем, что сначала не мог подобрать пароль, а потом нашел электронную почту, на которой был зарегистрирован профиль, и взломал ее с помощью простого ответа на секретный вопрос. Если бы Света была умнее и придумала что-то посложнее, ничего бы не получилось.

В спешке сделав себе чай с бутербродом, сажусь за компьютер и вхожу в личные сообщения Светы.

У нее очень много народу в друзьях. Кто-то постоянно ей писал и каждый день она кому-то отвечала. Она часто была в сети. Сосредотачиваюсь и пытаюсь вспомнить примерное время, когда мы гуляли по парку. Но почему-то не могу. Я вспоминаю, что ни разу не смотрел на часы во время прогулки с ней. Придется отталкиваться от крайностей — время, когда закончилась ее последняя пара и время, когда я вернулся домой тем вечером. Перелистываю сообщения до того дня и смотрю ее переписку.

В тот вечер, когда мы расстались, ей написали три человека. И каждый просил о встрече. Есть только одно «но».

— Ну, что там? — Андрей уселся рядом со мной.

— Три человека просили ее о встрече, каждый — отдельно в личном чате. Совершенно разные люди. Света говорила, что идет на встречу с одним человеком. Только с одним. Следовательно, она написала только одному из них и встретилась только с ним.

— И с кем же?

Я вздыхаю, ища глазами ответ на экране монитора, но так и не нахожу его.

— Не знаю с кем. Она никому из них не ответила, судя по чатам.

— Значит, ни один из них не подходит? — предполагает Андрей.

— Наоборот, подходят все трое. Я четко видел, как она набирала ответное сообщение кому-то именно в этой социальной сети, только с мобильной версии. Ошибки быть не должно. Возможно, она просто не стала отправлять сообщение и нажала отмену, но все равно пошла на встречу, заранее зная, что ее будут ждать. Решила, что по пути позвонит или напишет.

Андрей рассказывает, что как только вскрыл страницу девушки, он сразу же поставил статус «offline», при этом он очень кстати заметил, что последний раз она заходила три дня назад. Все сходится. Андрей оставляет меня в одиночестве и идет готовить ужин. Теперь мне предстоит попробовать еще кое-что. Выхожу из профиля Светы и захожу в свой. Открываю страницу поиска и поочередно ввожу ники людей, с которыми она общалась.

Выскакивает три чата, двое в сети, один — нет. У последнего чат более тусклый — ему написать нельзя. Некоторое время сижу, положив пальцы на клавиатуру и думаю, как лучше составить сообщение. Тема: «очень важно». Сообщение: «Здравствуйте! Три дня назад пропала девушка, зовут Светлана. Если вы недавно встречались с ней, пожалуйста, дайте мне знать, потому что она до сих пор не вернулась домой». Сижу и перечитываю то, что написал. Слишком длинным сообщение делать не стоило. Все должно быть кратко и по существу. Похоже, то, что надо. Отправляю первому, копирую и отправляю второму.

Первый отвечает сразу. Тема: «очень важно». Сообщение: «к сожалению, я видел ее последний раз примерно два месяца назад. Вы ее друг? «Развернув чат на полное окно, я поднимаю глаза к верхней части экрана и только теперь вижу появившуюся надпись: «группа: родственники». Похоже, моя попытка самому сойти за родственника не увенчалась успехом.

«Да, я ее друг»

«Мы можем с Вами встретиться?»

Сижу и думаю, что ответить. Пишу в строке «зачем» и тут же стираю. Почему ему это нужно, вроде бы и так понятно. Скорей всего он уже был в курсе ситуации и пытался сам найти Свету или помочь ее родителям. Нажимаю на картинку его профиля, одна из тех, что в качестве стандартных предлагаются на выбор пользователям при регистрации. Сердце на белом фоне, проткнутое металлической стрелой насквозь. Ник: «Евгеша». Возраст: 34 года.

Не похож он на завсегдатая социальной сети. Стандартная картинка и имя — довольно редкое сочетание. Остальные графы и вовсе не заполнены. Не дождавшись моего ответа, он пишет мне снова: «Мне очень нужно найти Свету, пожалуйста, давайте встретимся или хотя бы расскажите, когда вы виделись с ней в последний раз».

То месяцами ее не видит, то срочно найти хочет. Пока я размышляю над этими мыслями, неожиданно приходит сообщение из второго чата: «Привет я общался с ней только здесь к сожалению хотя неоднократно хотел встретиться и погулять последний раз предлагал ей это четыре дня назад как раз». Парень с возрастом двадцать один год и ником: Чело [В] ечег не удосужился расставить знаки препинания, отправив мне свое сообщение. Я сразу же отвечаю:

«И вы встретились?»

«Нет но если нужна помощь в ее поисках помогу чем смогу»

В голове внезапно появляется великолепная идея. Пишу первому: «Я согласен на встречу». Затем второму:

«не хочу обсуждать это здесь, лучше встретиться»

«Согласен можно завтра только где и когда»

Через несколько секунд «Евгеша» отправляет мне сообщение, в котором предлагает встретиться рядом с институтом Светы, возле кафе. Как раз в том самом, где мы с ней сидели, поедая пончики. Пишу, какое время мне удобно, «Евгеша» соглашается, переписываю место и время встречи во второй чат. «Чело [В] ечег» тоже соглашается.

Захожу в профиль третьего, последнего написавшего Свете человека. Если он появится в сети до завтрашнего дня и подтвердит, что встречался с ней вечером три дня назад, будет от чего отталкиваться или даже что рассказать полиции. Им самим будет проще искать, используя эту информацию.

Если, конечно, Света все еще не вернулась домой.

Глава 6

В восемь часов меня будит будильник. Андрей некоторое время ворочается на соседней кровати и продолжает спать дальше.

Включаю компьютер и захожу в сеть. Надежды оправдались: не смотря на раннее время суток, третий, написавший Свете пользователь, появляется в сети. Быстро пишу ему сообщение с темой «очень важно». Жду ответа, уставившись на экран монитора и одновременно просматривая данные его профиля.

Ник: «Твой аноним».

Возраст: не указан.

Ответа не приходит, и я толкаю Андрея, а затем иду умываться.

Через сорок минут, когда мы оба уже полностью собрались, и настала пора выходить, «Твой аноним» наконец-то отвечает. Сообщение его очень короткое: «что за Светлана?».

Кидаю ему ссылку на ее профиль. Проходит еще минут пять, прежде чем он отвечает снова:

«Да, иногда мы пересекались с ней в одном месте, я работаю недалеко от ее института. Но последний раз виделись довольно давно»

«Вы не могли бы со мной встретиться?»

«Для чего?»

Объясняю, что хочу узнать, говорила ли Света что-нибудь о том, что она куда-то собирается или, может быть, упоминала кого-то в разговорах. Потому что она должна была встретиться с кем-то, пошла на встречу и не вернулась домой. Вижу, как «Твой аноним» начинает писать ответ, и сижу жду, глядя на монитор. Но пишет он довольно долго, затем останавливается, все стирает и снова набирает текст: «к сожалению, не могу вам сейчас все рассказать, мне надо идти».

Повторяю свою просьбу о встрече.

Как ни странно, но он отвечает мне, что сегодня работает и сможет выйти только в обеденный перерыв, или я могу подъехать к нему. Соглашаюсь на первое. Как раз в обеденный перерыв он будет там, где мне и надо — в кафе напротив института.

Значит, такова судьба — встретиться нам четверым.

Целый день я сидел на парах и размышлял, правильно ли поступаю. Каждый из троих, общавшихся со Светой людей, назначал ей встречу. Возможно, она все же не пошла? Тогда почему она не вернулась домой в тот день?

Стоило признать, что попросив взломать профиль Светы, я получил совершенно не то, чего ожидал. И, наверное, не то, чего хотел. Вместо ответов на свои вопросы я наткнулся на еще более непонятные обстоятельства. Мне предстояла встреча с незнакомыми людьми, хотя возможно это была пустая трата времени, если со Светой все в порядке. Я взял мобильный телефон, указанный в ее профиле при регистрации для подтверждения пароля, но на мои звонки она не отвечала, так как абонент не доступен, и три дня не была в сети, хотя до этого, как выяснилось, заходила каждый день.

Выйдя из института после третьей пары, я направился на место встречи, пришел туда раньше на десять минут и стал наблюдать за идущими в мою сторону людьми, пытаясь узнать в них «Твоего Анонима», «Человечка» и «Евгешу».

На светофоре загорается зеленый, и люди переходят дорогу, кто-то мне навстречу, кто-то наоборот. С двух сторон от меня, по двум разным пешеходным переходам идут два человека. Остановившись на перекрестке, оба возле меня, они поглядывают в разные стороны, словно что-то высматривая.

Загорается красный свет.

— Ты случайно не Антон? — спрашивает меня один из них.

— Да, это я.

— Антон? — сразу подхватывает второй, тот, что помоложе.

Первый протягивает мне руку. Указывая свой возраст в профиле, он явно не хотел никого обманывать, ровно столько же ему и на вид. Потертые джинсы, светлая рубашка в полосочку, маленькая мужская сумка на плече, недорогие часы на левой руке. Он рад меня видеть, и хочет разговаривать, но подозрительным взглядом косится на второго.

— А я Марат, кстати, — второй тоже жмет мне руку.

— Я думал, что вы вместе пришли. Зачем надо было звать на встречу кого-то постороннего?

— Я все объясню!

Телефон вибрирует, оповещая меня о новом сообщении от «Твоего Анонима»: «Я в кафе, а вы где?». Сразу пишу ответ: «Скоро буду».

Марат молча за нами наблюдает. Обычный с виду парень, почти наверняка еще студент, как и я. Бриджи со множеством карманов, в сочетании с майкой, не смотря на то, что на улице гуляет ветер. Руки в карманах, волосы растрепаны, небрит. Ничего особенного в его внешности и манере разговора совершенно нет. Ему как будто очень любопытно узнать, кто этот третий.

— Меня Евгений зовут.

— Очень рад. Насколько мне известно, вы — дядя Светы.

— Да.

— Она ушла из дома три дня назад и все еще не вернулась? — спрашиваю я.

Евгений кивает. И подчеркивает, что именно поэтому он волнуется и сразу же решил встретиться, как только прочитал мое сообщение.

Три человека заходят в кафе, и выбирают место в зале для курящих. В это время дня основная масса посетителей, то есть студенты, все еще на парах и поэтому в зале почти нет людей. Три человека садятся за стол и ждут официанта. Два молодых парня и мужчина — с виду обычная компания. Каждый, кто выходил на контакт со Светланой через социальную сеть.

К нам подходит официантка.

Марат заказывает колу, Евгений — кофе, а я, некоторое время, раздумывая, прошу шоколадный пончик и клубничный коктейль.

Двое моих новых знакомых начинают разговор между собой, что меня немного удивляет. Марат уточняет, действительно ли девушка пропала три дня назад, начинает строить предположения, что она может находиться у кого-то из друзей или одноклассников. Евгений спрашивает, откуда он знает Свету и тот отвечает, что просто нашел ее страничку в социальной сети и начал переписываться. Евгений его перебивает и говорит что-то еще, делает это эмоционально, ставит акцент на ключевые слова в предложениях, жестикулирует, продолжает говорить без остановки, не пытаясь выслушать собеседника. Марат совершенно наоборот, слушает спокойно, не пытается перебить. В нем не наблюдается абсолютно никакой напряженности. Я отвлекаюсь от наблюдений и начинаю осматриваться по сторонам в поисках четвертого собеседника.

— Так что ты хотел сказать важное по поводу Светы? — отвлекает меня Евгений.

— Мы гуляли в парке и перед тем, как она пропала, сказала, что собирается встретиться с человеком, который прямо при мне прислал ей сообщение в социальной сети на телефон. Потом мне стало известно, что в тот вечер ей написали кроме меня еще трое с предложением встретиться.

— А как ты это узнал? — перебивает меня Марат, изображая на лице любопытство.

— Взломал ее страницу в сети и прочитал диалоги. Потом написал каждому из троих, но все ответили, что никто не встречался с ней, а это неправда.

— Значит, получается, что это мы двое, кто-то еще и один из нас врет? — задумчиво спрашивает Марат. — Но, она действительно могла ни с кем из нас не встретиться, а домой не вернуться в силу каких-то других обстоятельств и…

— Нет, не могла, — грубо перебивает Евгеша.

Ему никто не отвечает. Мне хочется спросить, почему не могла, но вспомнив про Олега, сразу же пишу ему сообщение Олегу: «увидите троих человек в зале для курящих, я сижу среди них, подходите».

Вскоре к нам подходит человек в темных брюках, пиджаке, светлой рубашке с галстуком и туфлях, на вид ему лет тридцать. Он аккуратно выбрит, волосы уложены, костюм поглажен, но смотрится, как необходимость дрескода на работе, нежели его собственный выбор стиля. Он присаживается на единственный свободный стул за нашим столом и смотрит поочередно на всех. Судя по всему, никто из сидящих рядом ему не знаком.

— Кто из вас Антон?

Я молча и демонстративно поднимаю руку.

— Всем привет. Меня зовут Олег, — представляется он.

— Третьим будешь! — несерьезно восклицает Марат, смотря прямо на Олега.

«Твой аноним» его не понимает, но молчит. Ему представляются все остальные. Затем недолгое молчание, собеседники временами поглядывают друг на друга.

Я еще раз пересказываю Олегу то, что говорил остальным, еще раз спрашиваю, встречался ли он со Светой в тот вечер. Он внимательно выслушивает меня, не перебивая, а затем отвечает:

— Нет! Слушай, Антон, наверное, ты просто ошибся?

— Света сказала, что собирается пойти на встречу, мы вместе дошли до метро, — поясняю я. — Она набирала ответное сообщение в телефоне, хотя отправила его или нет, со стопроцентной уверенностью утверждать не могу. Однако, это и не нужно, она точно поехала на встречу.

— С кем?

— С одним из вас.

Каждый из моих собеседников некоторое время молчит, посматривая на остальных, словно пытаясь оценить их поведение. Тишину нарушает Марат, обращаясь к дяде Светы:

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 108
печатная A5
от 349