электронная
55
18+
С любовь-you

Бесплатный фрагмент - С любовь-you

Стихи, баллады, посвящения

Объем:
78 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4474-5558-3

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Издателю

— Да что хорошего-то, Господи? —

Прошлись вы по фотографии,

С которой, не переча все-таки,

Убрали мне глаза и волосы.


— Да, что плохого-то, о Господи? —

Прочтите заново стихи мои.

В них лишь глаза одни, да волосы,

Да дух младенца, дам без возраста.


В них ведь ни капли нет животности,

В них даже чувственности нет, о Господи!


Глаза мои? Мои глаза и волосы

В каком должны остаться это возрасте?


На сердце руку, мой Издатель,

Я удивила вас. Читатель настолько ж

Будет удивлен.


И ничего плохого в том,

Что вслед за первым выйдет том

Второй, и третий, и четвертый,

Да мало ли еще какой…


Мы с вами встретились, Издатель!

Вы все учли, о чем просила. И не перечили.

Спасибо!


Еще одобрил бы Читатель наш с вами

Творческий союз.


А если нет? Я соглашусь, что фотография

Ужасна. Слова — банальны, а сюжет

Не так уж лихо и закручен.


Да что там? Его просто нет.


Идеи не свежи, бэушны, а

Адресаты — равнодушны

И коммерсантам дела нет

До поэтических побед.


А если — да?

23.08.2003

История и перспективы

Дорогой мой Читатель, перед Тобой — попытка возродить одну из длительно существовавших в России традиций. А именно — традицию составлять и вести семейные альбомы. В частности альбомы со стихами и… нравоучениями опытных людей.

В старину такие книги назывались «картинными». Эти книги пришли в Россию из Германии и Франции во второй половине ХVIII столетия. Первоначально в них изображались достопримечательности и описывались занимательные эпизоды из жизни. Чуть позже появились альбомы гербов и родословных.

А в ХIХ веке семейные огромные «картинные» книги трансформировались в маленькие книжки-альбомы (в восьмушку листа) с разноцветными листами в кожаных и вышитых переплетах. Эти книжки уже были рассчитаны на зрителя. Их брали с собою на бал и показывали друг другу в перерывах между танцами. Так, например, княжна Полина показывала знакомым девицам дружеские послания от «княжны Алины», а также — завитки волос, засушенные бабочки, цветки и травинки, оставленные в ее альбоме на долгую нежную память.

Альбомы девиц начинались советами матерей: «Дарю тебе альбом, моя Людмила, не для того чтобы заставить тебя следовать глупой моде. Не мода, а рассудок должны руководить тобою, друг мой, а потому здесь помещены правила и нравоучения опытных людей…» Затем следовали соответствующий тексту рисунок и излияния подруг. Обо всем этом мы узнаем от замечательного автора Корниловой А. В. в ее исследовании «Картинные книги».

Не менее интересные подробности о культуре ведения семейных альбомов можно найти в книге Т. Г. Цявловской «Рисунки Пушкина». Например, из приведенного автором рассказа современницы Пушкиной, актрисы Колосовой, общавшейся с поэтом, мы узнаем, что: «Пушкин… исписал несколько страниц (ее альбома) очень милыми стихами и что-то нарисовал», «Обертку альбома и я сама, и мои подруги испестрили разными росчерками, «пробами пера», «карикатурными рожицами». «Но стихами и рисунками в моем альбоме Пушкин не ограничился. Он имел терпение скопировать все росчерки и наброски пером на бумажной обложке переплета: подлинную взял себе, а копиею подменил ее, и так искусно, что мы… долгое время не замечали этого «подлога».

Многое Пушкин писал и рисовал специально для друзей: «…семнадцатилетней Елизавете принадлежал альбом, в котором по настоянию девушек записал Пушкин имена любимых женщин (так называемый «донжуанский список» Пушкина) и где нарисовал множество портретов друзей, женщин, встреченных интересных друзей. Многие из рисунков в этом альбоме — плоды шуток, рождавшихся в дружеской среде хорошеньких девушек, нравящихся Пушкину.

Некоторые рисунки, находящиеся в альбоме, туда вклеены. Они вырезаны откуда-то, может быть, из старого альбома».

«Картинные» книги и книжки-альбомы давно стали музейными реликвиями, как и сами привычки писать милые глупости, хранить прядки волос, засушенные цветки и травинки. Однако в редком современном сборнике стихов не найдешь чего-нибудь вроде: к «княжне Полине» от «княжны Алины». Альбомная лирика витает в воздухе, не находя пока себе места у семейного очага.

Когда говорят о Музе, то имеют в виду особ женского пола. Например Алину, Полину, Марину и т. д. А мне кажется, давно пора под Музой понимать также и особ мужского пола. Эта книжечка, например, адресована по преимуществу мужчинам, в каких автор была когда-либо влюблена, любила (разлюбила) или все еще любит, а уж помнит-то — непременно!

Включенные в сборник стихи посвящены живущим в городе Омске мужчинам и женщинам. Притом почти все из этих мужчин и женщин, слава Богу, живы. Поэтому автор продолжает надеяться, что когда-нибудь все некогда любимые ею мужчины, по преимуществу и — женщины, встретятся на выставке, посвященной случившемуся с ними, чтобы возможным стало взять чувства в руки, как об этом поет, видимо, Земфира Рамазанова: «Сорви мои чувства, храни, как гербарий, на слабости мускул себя разбазарив…» Я от себя бы добавила: «и на чувствах себя разбазарив…»

Под «гербарием» здесь мы будем понимать этот альбом со стихами, а под чувствами — сами стихи, подобные пожелтевшим от времени засушенным бабочкам, цветкам и травинкам, оставленным на долгую и, как знать — нежную память.

Мне также хотелось бы обратить внимание на стихи тех, кто из лимонов умеет делать лимонад: предпринимателей, имиджмейкеров, рекламодателей, врачей и социальных работников. С XVIII века в России существовало уже несколько тысяч ежегодных регулярных ярмарок, на которых зазывалами, разносчиками, бродячими актерами, фокусниками и т. д. в качестве рекламы товаров использовался речитативный уговор — раешний стих.

Вот так квас —

В самый раз.

Баварский со льдом —

Даром денег не берем!

В современном мире для целей рекламы используются акротексты, берущие начало в акростихах, в которых начальные буквы стихов составляют слово или фразу. Например:

Сезонные скидки!

Удивительное разнообразие моделей!

Мужской и женский ассортимент!

Кожа, наплак, замша, мех…

Итальянский производитель.

Используются в рекламных целях также и специально придуманные стихотворения (здесь от рекламного агентства «ЗЁБРА»):

Чтоб деловая репутация

Была чиста и непорочна,

Должна реклама подаваться

ИЗЁБРетательно и точно.

Выразительные средства высшей формы языка — поэзии — такие, как: эпитеты («ослепительный хрусталь»), сравнения («крымские вина, как «мелодия»), метафоры, гиперболы, приемы олицетворения, фразеологизмы и другие средства запоминаются лучше и на дольше.

Логично предположить, что коммерческое использование рифмы, ритма и образа пойдет дальше и усложнится. Заходишь, например, в бутик рубашек для мужчин и слышишь: «Вы так ослепительны в этой рубашке лимонного (веселого, безумного и т. д.) цвета…»

А как вам это? «Ткань „Испанская лиса“ — достижение ума…»

Есть еще полезные сферы применения поэзии и сочинительства стихов — это клиническая психология и психиатрия. Известно, как полезно для улучшения памяти заучивание стихов. Мне приходилось читать о пользе написания стихов для пациентов, страдающих шизофренией.

В этой книжке стихи более чем 30-летней выдержки. Они ценны, как мне кажется, самим своим фактом запечатления. Большой Истории до частностей не очень-то много было дела. А согласись, дорогой мой Читатель, что остаться в Истории пусть маленьким, но следом — приятно, а главное — полезно. Большие открытия складываются из маленьких частных открытий. Всякая жизнь является примером или антипримером. Или я ошибаюсь?

С надеждой на дорогое читательское понимание я могла бы закончить свое обращение к Тебе, дорогой мой Читатель, пушкинским: «Я плачу… если вашей Тани вы не забыли до сих пор…», но заканчиваю собственным: «Но плакать чтоб — нет! Избегаю морщин… Ты будешь, прости, но у-веко-вечен…»

Как, например, Читатель, который берет почитать книги в пункте сбора раздельного мусора. Низкий поклон всем моим возможным и невозможным читателям.


Ваша Татьяна Л.

Я выбирала жизнь

Я выбирала жизнь. И — точка!

Мне было все равно: сын или дочка.

Мне было все равно: с ним или — без.

Не женщина во мне жила, но бес.


Его желания, его расчеты

И сам он по большому счету

Мне стали безразличны. Жизнь

Я выбирала, чтобы жить.


Кормить, варить, стирать и мыть…

Да-да, вот так банально плыть

По жизни в счастье безграничном

Наедине, в кругу друзей, публично.


Не он мне нужен был, но — Ты,

Не сын, но — Дочка. Я матерью

Хотела стать. Верь и не верь мне,

Дочка!

1985—2003

Как трудно дышать

Как трудно дышать.

Тяжел кислород,

Привычней слой нижний:

Цинк, ртуть, углерод.

Я корчусь от боли,

Я падаю вниз.

Проклятый диагноз:

С рождения нищ!

Показана плоскость,

Показана клеть,

О далях и высях

Думать не сметь!

Но я поднимусь

Пусть в стотысячный раз.

Так важно подняться

Однажды

Хоть раз!

Отвергнуть фатальность,

Раздвинуть предел,

Взять высоту, где не сер снег,

А — бел.

Взять

И, окрепнув, идти вперед,

Чтобы привычным

Стал кислород!

08.1990

Маленькая Трагедия

Ты ярче всех, но ростом невелика ты.

Никто не виноват, все виноваты!

Ведь знали — не стандарт. Зачем же брали?

И столько, столько лет тренировали?

И вот теперь, когда всех ярче,

Ока-зы-ва-е-тся, что многих старше,

Стоящих позади, таких

Высоких.


Душа была близка, близка к победе,

Но так устроен мир, мы — чьи-то дети:

Есть генофонд, и есть среда у семя,

И сжатое притом гимнасток время.


В шестнадцать лет — в тираж.

Гимнасток — горе! Хоть впереди, как знать,

Моря и горы.

И тысяча причин для перспективы,

Но жребий выпасть мог куда счастливей:


В шестнадцать лет — звездой

Ковров, помостов.

Но кто-то удался лицом и ростом,

А кто-то, в общем, — нет,

Не в этом дело.

История полна, полна примеров:

Хотя бы Галима, Татьяна, Ира…

Их рост не признан был за эталонный

В мире.


Но вот борьба и то, что было свыше,

Их сделало на сто, на сто голов

Всех выше,

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.