электронная
180
печатная A5
357
18+
Сказки и притчи

Бесплатный фрагмент - Сказки и притчи

Для взрослых

Объем:
118 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4496-7450-0
электронная
от 180
печатная A5
от 357

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Предисловие

Многие люди не замечают, что жизнь очень похожа на сказку.

В ней встречаются и Кощеи, которые над златом чахнут и считают себя бессмертными, и Змеи Горынычи, которые обожают сеить смуту и войны устраивать, и Бабки-Ёжки — страшные и неопрятные, вредные тётки, и богатыри, которые всех спасают, и прекрасно-лицые и добрые сердцем царевны, бывают и злые красавицы, вроде тех, что постоянно сомневаются в своей внешней привлекательности, и лешие бывают, и водяные, и русалки…

Только современные люди всё реже читают сказки, поэтому отвыкли, разучились различать положительных и отрицательных персонажей, вот от этого то и все их беды и начались!

И все сразу побежали к психологам, на тренинги и к разным шарлатанам, называющим себя кудесниками и магами. А всего то надо — сесть и открыть книгу, да почитать сказку. В мире очень много сказок и каждая из них описывает ту или иную ситуацию.

Помните, как говориться: «Сказка — ложь, да в ней намёк: добру молодцу урок!» То есть сказка она имеет сюжет не правдоподобный, но по сути своей учит нас добру.

Сказка — урок доброты!

Читайте сказки! И всё у вас будет хорошо!

И непременно читайте сказки своим детям — только так их можно научить добру и воспитать в них прекрасные качества, развить детскую фантазию и дать малышам истинное понимание жизни: научить отличать плохое от хорошего.

Волшебное семечко

(сказка)

Однажды в холодный вьюжный февральский день постучался в хижину старика путник. Старик тот был беден, жил на краю села в самой ветхой лачуге. И всего богатства у него было — внучка да коза.

— Пусти меня переночевать! — взмолился путник.

— Куда же я тебя пущу, — ответил старик, — Сами теснимся в старом домишке, да вон коза с нами. Да и куда я тебя положу? Кроватей у нас нет. Я на лавке, да внучка на печке, да коза за печкой.

— Да, я гость не привередливый, — упрашивает его путник, — Могу и на пол на соломе лечь.

Пожалел старик путника, холодно да промозгло на улице было, действительно, не ночевать же ему зимой под открытым небом. Впустил его старик. А время к вечеру уже клонилось. Сели они ужинать.

— Только ты на нас не обижайся, — говорит старик, — Ужин у нас скромный: чёрствый сухарь, да щи с кислой капусты.

Сказал так старик, а сам внучку кличет. А внучка резво спрыгнула с печи, взяла ухват и в печь сунула, вытащила щи в глиняном горшке, горячие с пенкой, дымятся, аж, да на стол поставила.

Достал старик котомку с сухарями, вытащил несколько корок и перед гостем положил на стол, а сам чуть не плачет, и говорит:

— У нас путник, мука давно закончилась, а то бы Машенька испекла нам сейчас знатный каравай. Ты не смотри, что она у меня маленькая, зато печь мастерица!

А Машенька тем временем щи по мискам деревянным разливает, улыбается и что-то про себя напевает.

Взял гость сухарь в одну руку, а деревянную ложку в другую и давай щи хлебать, да приговаривать:

— Ай, вкусны у тебя щи, старик! Ай, да хорошая у тебя в доме хозяйка! И не беда, что маленькая, главное, что трудолюбивая, да покладистая!

Подивился старик, думает: «Что это гость такое бормочет?! В щах этих то проку что? Вода да капуста одни!» — отвечает он, — Картошка нынче плохо уродилась, а мука давно закончилась, вот и щи постные получается.

А путник, знай, своё твердит.

«Коли с голоду, так и каша из топора вкусна!» — подумал старик, а гостю ничего более не сказал, а попросил только Машеньку гостю кровать приготовить.

Забежала Машенька за печку, схватила оттуда сена охапку, да и рядом с печкой разложила, а сверху одеяльце своё стёганное бросила, всё помягче будет. А гость наелся, и уж стал глаза руками растирать, да ртом мух ловить.

Уложили они гостя спать, да и сами лучину погасили и легли: дед на лавке, тулупом накрылся, а шапку под голову положил, а внучка на печке, благо там зимой тепло, даже жарко бывает.

Утром рано дед проснулся и видит: гость уж в дорогу собирается.

— Что ж, — говорит дед, — Погода нынче скверная! Зима! Но раз тебе надо в путь, так ты и ступай с Богом!

— Спасибо вам за стол, за крышу над головой! — благодарит его путник, а сам тулуп свой уж подпоясывает.

— Экий пояс у тебя диковинный! — подивился старик, — Весь в узорах! Знать женщина хорошая тебе его расшивала! Прям как настоящие цветы и птицы на нём!

— Спасибо тебе старик! И внучке твоей передай мою благодарность! — с этими словами вытащил путник из-за своего расшитого пояса мешочек холщовый и старику подаёт.

Обрадовался старик, думает: деньги! Ан нет ошибся, открыл он мешочек, а в нём семена.

А путник ему и говорит:

— Благодарность моя не простая! Семена эти волшебные. Как снег сойдёт, да солнышко пригревать станет, посади их в землю! А лучше пусть внучка твоя посадит, у неё рука лёгкая, счастливая, — улыбнулся он да подмигнул деду.

Подивился старик, пожал плечами. Проводил он путника за околицу, а сам сел в доме на лавку и призадумался. Достал мешочек с семенами, высыпал горстку в руку и стал рассматривать их на своей сухонькой ладони. А семена все разные были. И всего их семь штук он насчитал.

Проснулась внучка, слезла с печки и у деда спрашивает, мол, где странник?

— Ушёл! — со вздохом ответил старик, — Ну и ладно! Нам то вдвоём с тобой лучше, Машенька! Всё до весны немного дотянуть осталось.

— А что это у тебя, деда, за мешочек? — спрашивает Машенька.

— А это путник нам в благодарность оставил, — говорит со вздохом дед, — Сказал, мол, весна придёт, Машенька пусть в землю посадит. Только что это за семена я не пойму! Вроде все они разные. Вот сама посмотри! — и старик протянул ей мешочек.

— И не беда, что разные! — воскликнула Машенька, — Наоборот, хорошо, значит, вырастут из них разные растения, а они в свою очередь свои семена дадут! Не грусти, деда! Весной их в землю посажу! — сказала она так и в кармашек спрятала мешочек с семенами.

* * *

Пришла весна. Снег растаял. Достал дед борону из сарая, да кобылку у соседа одолжил и стал землю пахать. А внучка за ним следом идёт и песню напевает. Вытащила она из своего передника мешочек с семенами и стала их разбрасывать по полю, а сама приговаривает:

— Из этого семечка уродись хлеб пшеничный, высокий, да колосистый, чтоб ни морозь, ни тля не брала, а Машенька с дедушкой полный амбар урожая собрала!

Кинула она второе семечко и говорит:

— Пусть растёт картошечка знатная, круглая, ровная, да опрятная. Ни жука, ни засухи, ни сорняка не знает! А кто её собирать начнёт, мешков двадцать авось наберёт!

Слушает её дед да дивится только! Думает: «Семечек то всего семь, где там целое поле засеять!»

Остановил он кобылу, да и говорит внучке:

— Машенька, старенький я стал, мне всё поле то одному тяжело вспахать, да и семян у нас с тобой немного, посади ты свои семечки здесь, как есть и посмотрим, что вырастет!

— Нет, дедушка! — отвечает Машенька, — Нужно непременно всё поле вспахать! Ведь ждёт нас урожай обильный в этом году. А коли ты устал, так ты отдохни, а я за сыном соседа нашего сбегаю, за Митенькой. Уж он молод, да силушки в нём побольше будет! Вот он нам и подсобит немного, а мы им осенью урожаем отдадим.

Сказала это и побежала Машенька за соседским сыном.

— Эх! Да какой там урожай! — только рукой махнул дед ей во след, — Ну да ладно, беги!

Вот пришёл Митенька — сын соседский, шестнадцать годков ему поди уже этой весной исполнилось. Сила в руках и в плечах его, да удаль молодецкая! Как налёг он на соху, да так ладно и пошли они по полю. А за ними Машенька идёт, да песни поёт.

Кинула она третье семечко, да говорит:

— Вырасти солнышку на радость, а нам на маслице! Как поспеешь, будут люди жать, да масло литься. А Машенька блинчиков напечёт и всех угостит!

Бросила она четвёртое семечко в землю и говорит:

— Вырасти репка большая, золотистые бока!

А над пятым прошептала:

— Эх, хорошо бы яблочка нам в сентябре отведать!

Вот и шестое семечко в землю посадила, а сама поёт:

— Дедушка мой стар, а я ещё слишком мала, чтобы такой урожай вырастить и собрать, поэтому нам понадобится помощник. Пусть из этого семечка вырастет помощник нам сильный, да крепкий, чтобы удали его на семерых хватило! — сказала Машенька это и семечко в землю бросила.

К тому времени Митенька всё их поле вспахал. Небольшой участочек у них был, и тот в низине, вода оттуда позже всего сошла, вот и пахать, да сеять они опосля других только могли.

А седьмое семечко Машенька припрятала, вдруг ещё пригодится.

Ночью дождик прошёл, как сказал дед: «К удаче это!»

На следующий день пришли они на своё поле, а там уже росточки молодые проросли сквозь землю.

Подивился дед, что так быстро.

— Так ведь ты сам сказал, что мы давно всё поле не засеивали. Земля отдыхала — сказала Машенька, — Вот и семена быстрые всходы дали.

Дошли они до дерева, что разделяло участки, смотрят: сидит под деревом паренёк, ростом не высокий, но видом важный.

— Ты кто? — спрашивает его Машенька.

— Помощник я! — отвечает он.

— А звать тебя как? — спрашивает старик, а сам только диву даётся. Ведь семечек было семь, а ростки на всём поле взошли.

— Как так? — спрашивает он у Машеньки.

— А это потому дедушка, что семена волшебные были! Вот ты, тоже тут вырос? — спрашивает она у паренька.

— Я тут родился и рос! — подтвердил паренёк, — А как меня звать не знаю. Сами придумайте! Так и будут звать!

— Дедушка, давай его назовём Никола, в честь святого Николая Угодника, ведь сегодня его день! — сказала Машенька. Так и порешили.

И стал Никола у них жить, да Машеньке с дедушкой во всём по хозяйству помогать. А как пришла осень, так оказалось, что на их поле самый большой урожай собрали: и зерна, и картофеля, и репы. Ими и амбары наполнили, да ещё на базар возили для продажи. А масла то из семечек надавили поди бидонов восемь! А уж яблочками всю детвору угощали в округе, до того сладкие яблочки были!

Прослышал про ту удачу богатый купец Аркаша, да и захотел он выяснить, в чём тут дело. Поехал он на окраину села к старику и его внучке Машеньке, а чтоб не узнали, кто он, переоделся нищим бродягой.

Таким вот в виде нищего в лохмотьях встретил его Николка у изгороди.

— Устал я, далеко иду, а всё не дойду никак! Можно мне у вас переночевать? — а сам глазами повсюду рыщет, откуда, мол, у них такое везение, да урожай хороший.

Пожалели они нищего бродягу, пустили его переночевать.

Сели все вечор ужинать, а Аркаша то суп нахваливает и вдруг ненароком спрашивает: «Откуда, мол, такое чудо?»

Не увидела злого умысла в его вопросе Машенька, да всё как есть ему и рассказала, и про гостя необычного и про семь волшебных семечек.

Слушал-слушал гость, да так дивился, что весь суп мимо рта пронёс. И спрашивает он вдруг у Машеньки:

— А где же седьмое волшебное семечко? Их ведь семь было!

— А я его припрятала, — говорит Машенька, оно в маленьком горшочке за печкой лежит, часа своего ждёт, потому, как не придумала я ещё, что нам следует из него вырастить. Может, следующей весной решим. Дедушка хочет бахчу посадить, может так и сделаем.

Наступила ночь. Легли все спать. Дед на лавке, Никола на сундуке с мукой, а Машенька на печке. Нищему же Аркаше за печкой на соломе постелили. Там раньше коза жила, но с тех пор, как Никола появился они сарайку новую построили и ещё коз двух купили и одного козла. Молока и сыра у них в хозяйстве теперь было предостаточно.

Дождался Аркаша, когда все уснут крепко, а сам полез за печь, за горшочком заветным, в котором семечко волшебное припрятано. Да только темно было, и там рядом стояла сковорода с обычными жареными семечками подсолнечника. Дед любил семечки лузгать, так накануне Машенька ему целую сковородку нажарила.

Аркаша в темноте то рукой махнул, горшочек то и разбился, семечки со сковороды во все стороны посыпались. Шуму сделалось! Испугался Аркаша, схватил первое попавшееся семечко и бегом из дома. Только пятки сверкали.

Утром проснулись все и подивились, что пропал их нищий.

Машенька в печку заглянула и ахнула:

— Беспорядок какой! — догадалась она, что это был не простой нищий, и семечко волшебное он приходил украсть.

— Да только в темноте не нашёл его? Или нашёл? — недоумевала она.

Все семечки перемешались, и волшебное семечко было среди них, но как его отличить она не знала. Махнула она рукой, вздохнула и ссыпала все семечки обратно в сковородку, а черепки от разбитой посуды собрала, да на двор вынесла.

И вот пришла деду охота до семечек, взял он горсть, вышел во двор, сел на крылечко, вздохнул, да и говорит:

— Эх! Хороша жизнь! И вроде наладилось хозяйство наше с Машенькой! Да и помощник у нас появился — Никола. Теперь и мне помирать не страшно, есть на кого внучку да хозяйство своё оставить. Вот только стар я стал, разболелся! А мне бы вот хоть лет на десять помолодеть, или хоть на двадцать, а лучше на тридцать годков! Порадовался бы я ещё солнышку, да правнуков понянчил! Эх! Помирать то совсем не охота! — думает так, а сам семечки щёлкает. И так получилось, что среди них то волшебное семечко было. Не заметил дед, как его проглотил.

Проснулся он на следующее утро, и чувствует, силы в нём будто прибавилось. Подивился дед. Взглянула на него Машенька и ахнула: И не дед вовсе! Вроде и волос больше на голове стало, и седины меньше.

Догадалась Машенька, что дед случайно семечко волшебное проглотил и оно жизнью сквозь него проросло. Обрадовались все! И стали они жить ещё лучше! А бахчу потом сами посадили.

Аркаша то хитрый, да бестолковый был, бегал он с простым семечком, да всё думал и гадал, что ж ему из него вырастить, так не одну весну пропустил. А вконец сам с ума сошёл.

А семечко то обычное было, его потом курица во дворе склевала.

Вот и сказки конец!

Делу — венец.

А когда придёт и ваше время —

Посадите в землю своё семя доброты,

Чтобы собирать с него чудесные плоды!

(05–06.01.17)

Болтливые уши

(сказка)

Жила была одна женщина, звали её Нинель. И всё бы ничего, вроде и муж у неё был хороший, работящий и дом крепкий, крыша поди не протекала. Только у Нинель был один недостаток — болтливый язык.

Многие удивятся и скажут: что же это за недостаток такой для женщины, мол все женщины болтливы, да любопытны. Все, да по-разному.

Однажды зашла Нинель к соседке за солью, да засиделась у неё до вечера, всё никак наговориться не могла. Соседку ту звали Валентина. Приходит вечером муж Валентины, Илья, с работы, а дома не убрано, щи не варены, есть нечего, дети бегают, озорничают.

Илья и спрашивает:

— Что ж ты, Валентина целый день то делала?

— Да, тут, понимаешь, Нинель за солью зашла, — начала было оправдываться Валентина.

— Какая ещё Нинель?! — возмутился муж, — Что с того, что она на пять минут за солью зашла?

— Ах, если бы на пять! — вздохнула Валентина, — Она столько новостей мне порассказала, — начала было она.

— Что мне до её новостей?! — рассердился Илья, — У меня дети голодные, я усталый с работы пришёл, а ты весь день какую-то Нинель сидела слушала?! Ух! Бабы! Ещё раз увижу эту Нинель в нашем доме, ножницы возьму, да косы этой козе пообрезаю! Чтоб ноги её больше не было в нашем доме! — сказал так Илья, кулаком по столу стукнул, да увидел, что испугал жену, смягчилось его сердце и говорит он:

— Ну, ладно! Ты на меня не серчай! Да только эта баба болтливая ни тебе, ни мне житья не даст, потому что мы с тобой — семья, а она как сорока. Так что в следующий раз дверь ей не открывай! — наказал так Илья жене своей, да и на работу наутро ушёл.

Валентина только детей к матери отвела, да за хозяйство принялась, суп варить поставила, да тесто для пирогов, чтоб вечером своих домашних побаловать, как слышит в дверь кто-то стучится.

— Кто там? — спрашивает Валентина.

— Это я, Нинель! Открой!

— Чего тебе? — насторожилась хозяйка.

— Кое-что сказать тебе надо очень важное, да срочное! — сказала Нинель из-за двери.

— Что такое? — удивилась Валентина, да по простоте своей дверь то и отворила.

Нинель тут и впорхнула, да опять своё начала рассказывать.

— Ты знаешь, у меня такое чувство! Я прям даже не знаю, как сказать. Ты помнишь нашего лекаря?

— Ну да! — кивнула ей Валентина, — Хороший лекарь этот дядя Амвросий.

— Так вот сегодня представляешь, я к нему прихожу, а он мне такой говорит…

Наступил вечер, щи у Валентины выкипели, а тесто перестояло. Опомнилась она только в пять часов, когда надо было к матери за детьми идти и говорит Нинель:

— Ты, Нинель, извини! Мне надо за детками к маме сходить!

— Так ты ж меня не дослушала! — обиделась Нинель.

— Так времени у меня уже нет тебя слушать! — рассердилась Валентина.

— Ладно! — смирилась Нинель, — Я с тобой схожу, как раз по дороге до расскажу, чем дело кончилось.

— Не надо! — решительно заявила Валентина, — Мне ещё готовить ужин надо! Детей да мужа кормить.

— Как так! — удивилась и немного обиделась Нинель, — Значит, тебе какой-то суп дороже нашей дружбы! Ну знаешь! Если у тебя случится что-то такое, и тебе нужно будет с кем-то поговорить, я тебе так же про суп отвечу! — сказала Нинель и ушла.

— Ну, слава Богу! — обрадовалась Валентина и за детишками своими к матери побежала. Привела деток домой, играть усадила, а сама пожарила по-быстрому картошки с лучком и грибами мужу на ужин.

Пришёл Илья вечером домой и спрашивает:

— Что за запах такой кислый, Валентина?

— Да, тесто прокисло! — отвечает ему жена.

— Как так?! — удивился Илья.

— Да, соседка зашла, заговорила меня, вот и забыла я, отвлеклась немножко! — оправдывается Валентина.

— Эх! — вздохнул Илья, сел на скамейку, да призадумался. Жена его Валентина женщина добрая, да доверчивая была, только вот как ей помочь, чтобы эту болтливую сороку Нинель она больше на порог к себе не пускала.

Пошёл он к своей матери, совета у неё спросить, а та и говорит ему:

— Вот тебе перстень, да не простой он! А волшебный! Надень его своей жене на пальчик, да заветные слова скажи: «Ты у меня одна в целом свете! И нет никого тебя лучше!»

— И что будет? — удивился Илья.

— А вот сам увидишь! — ответила ему мать, — Только сделай, как я сказала! Помни, перстень то волшебный!

— Хорошо! — обрадовался Илья, пошёл домой. Пришёл к жене своей Валентине, обнял её крепко, поцеловал жарко, да и говорит:

— Ты у меня одна, Валентина, в целом свете! И нет никого тебя лучше! — и с этими словами волшебный перстень ей на пальчик одел.

Обрадовалась Валентина подарку, да словам мужа, да только не знала она, что в перстне том волшебный опал заключён был. Два дня прошли спокойно в делах, да в семейных хлопотах по дому. Нинель не показывалась, обиду свою таила.

На третий день у Нинель произошло событие, никому не рассказать о котором было бы просто святотатством, и она, как обычно, отправилась к Валентине. А Валентина в то время дома сидела, рубаху своему младшему сыну шила.

Нинель постучала в дверь:

— Это Нинель! У меня такое случилось, что ты, когда узнаешь, то…

— Чего тебе? — спокойно ответила Валентина.

— Да, вот! Про дружбу нашу давнюю вспомнила, пришла за советом, — схитрила Нинель.

Валентина впустила соседку, за стол усадила, чаю ей налила и говорит:

— Ну! Рассказывай! Что у тебя опять случилось?

Хотела Нинель слово сказать, да в этот момент взгляд её случайно на волшебный перстень упал, что на пальце у хозяйки был, и она как-то неожиданно сама для себя онемела.

Хочет сказать что-то, а язык словно одеревенел, только рот раскрывает, как рыба на суше, а ни звука издать не может.

Удивилась Валентина и говорит:

— Что это с тобой, подруга? Поди и вправду случилось что-то?!

А Нинель глаза выпучила от напряжения и рукой показывает куда-то.

— Что-то не пойму я тебя! — говорит ей Валентина.

Наконец дар речи вернулся к бедняжке, правда далеко не в полном размере и она спросила:

— Что за чудесное кольцо?! — сказав это Нинель словно поморщилась вся.

— Мужа подарок! — ответила Валентина, — Да! Красивое!

— Он мне, когда его дарил, такие слова чудесные сказал, — продолжила Валентина.

— А что ты ёжишься вся? Неужто у меня холодно? — спросила она Нинель.

— Нет, так, — ответила та, — А что это за прелестную рубашечку ты шьёшь? А вышивка какая милая! — тут Нинель испугалась, да обеими руками рот закрыла.

— Да! Сыночку моему подарочек на пасху готовлю, — ответила Валентина, — Младшему, Коленьке! — и, взглянув на подругу, добавила, — А что ты? Зубы что ли разболелись?

— Нет! — тихо ответила Нинель.

— У нас на пасху принято подарки друг другу делать, — продолжила Валентина, — Я обычно шью или вяжу что–нибудь, а Илюша, вот баловать любит нас всех, то пряничков деткам с ярмарки привезёт, то игрушки какие из дерева смастерит. Дети потом сидят, да разрисовывают их красками — им радость, да занятие, а мне — спокойно. А вы как? Яйца красить будете? А как ты кулич печёшь? Что в тесто добавляешь?

— Я? — удивилась Нинель, — Да, не знаю, покупаю обычно, или мать приносит.

— Как так? — удивилась Валентина.

— Не люблю я готовить! — призналась Нинель.

— А ты мне вроде что-то рассказать хотела? — вдруг вспомнила Валентина, — Вроде, как за советом, говоришь зашла?

— Да! — кивнула Нинель.

— Так по поводу чего ты совет то спрашивать хотела? Я думала, что ты за формой для пасхи. Но раз ты не будешь ничего делать… не любишь…

— Нет! — покачала головой Нинель, — Форма для пасхи мне не нужна! И вообще домоводство это не моё!

— А что же тебе по душе? — спросила Валентина.

— Я люблю сплетничать, бездельничать, платья примерять, лицо красить, да на себя в зеркало любоваться, да глазки чужим мужикам строить, — сказала так Нинель, и сама своей смелости подивилась.

— Знаешь, что-то скучно мне с тобой стало, — сказала вдруг Валентина изменившимся голосом, — Шла бы ты домой, да наперво лицо свежей водой умыла, а то побелка наполовину осыпалась уже.

— Да платье своё сними, да постирай сначала, прежде чем надевать! А красоваться в новом, да чистом принято. А что до чужих мужиков, так разве что лекарь Амвросий на тебя позарится, и то, потому что близорукий, — с этими словами выпроводила Валентина из своего дома Нинель.

— Я тебя не оскорбляла! — сердито сказала Нинель на пороге.

— Так я тебя тоже не оскорбляла! — ответила Валентина, — я тебе по-доброму дружеский совет дала. И, пожалуй, дам ещё один! Найди себе подруг по своей душе! А ко мне больше не приходи! — с этими словами захлопнула она дверь перед Нинель.

Вечером пришёл муж Валентины домой и говорит:

— Ну как ты тут без меня? Скучала, наверное?!

— Да, нет, — ответила Валентина, — Тут соседка заходила, Нинель, поговорили мы с ней, чаю попили. Чувствую, больше не придёт.

— Что так? — удивился Илья.

— Да что–то не интересно мне с ней стало, — ответила Валентина, — Скучная она какая-то!

— Скучная? — удивился Илья и украдкой на кольцо посмотрел.

— Да! И поговорить мне с ней не о чем, понимаешь! — пожаловалась Валентина.

— Как же так? — удивился Илья, — Вроде раньше до вечера бывало сидели?

— Так-то раньше было, — ответила Валентина, — Раньше она всё о себе рассказывала, про свои дела сердечные пересказывала всё, да надоело мне одно и то же слушать. К тому же у меня своя жизнь поинтереснее будет! Да только Нинель, ведь, это не интересно!

С тех пор и вправду Нинель больше к Валентине в гости не приходила. Люди поговаривают, что уехала Нинель в другой город жить. Как знать, может нашла она там себе достойных подруг. А у Валентины в семье всё хорошо. Живут они с мужем и детками душа в душу и радуются.

(19–29 марта 2018)

Каждый может дать лишь то, что имеет

(сказка наоборот)

В одном селе жили два человека, один был богат, но скуп, а другой беден и добр. Бедняка звали «Здоровья и Удачи!», а богача — «Может кому сгодится».

И однажды пришёл в то селение путник, звали того странника «Возвращаю».

Постучался путник в дом сначала к богатому селянину, так как надеялся, что тут его точно на ночь приютят и обогреют, словом, окажут ему добрый приём. Вот только «Может кому сгодится» был хозяином хитрым, да всё добро к себе обеими руками загребал.

Попросил путник у него хлеба или чего другого поесть. Приказал «Может кому сгодится» кухарке выдать путнику сухарей прошлогодних, да воды из колодца.

Попросил во второй раз путник у хозяина переночевать его пустить. Рассердился хозяин, говорит:

— Дом мой не харчевня, и не постоялый двор! — с тем и отправил путника спать в хлеву среди овец, да баранов.

Переночевал странник, а на следующее утро снова просит хозяина:

— Одежда моя уже стара, поизносилась местами! Ты человек богатый, не одолжишь ли мне что из твоего сундука?

Разозлился «Может кому сгодится» и велел конюху отдать путнику свои старые вещи.

На прощание путник и говорит хозяину:

— Ну, спасибо тебе, хозяин, за хлеб, за ночлег, да за кафтан! И пусть пошлют боги тебе доброту ответную! — с этими словами ударил он трижды своим посохом о землю, плюнул через левое плечо, да и зашагал своей дорогой. Никто не обратил на его слова внимания, да только бабы сказывали, что мол громыхнуло где–то за горизонтом.

К вечеру пришёл путник в дом бедняка по имени «Здоровья и Удачи!» и попросился переночевать с дороги! А тот простой человек был, говорит:

— Заходи, гостем будешь! А только живу я просто, не удивляйся.

Накормил его хозяин горячей кашей, так что путнику и просить не пришлось.

— Знамо дело! С дороги проголодался небось! — только и сказал хозяин.

— Ты на печь залезай! А то у тебя кафтан то худой весь, небось продрог в нём! А я покамест на сундуке посплю, — сказал «Здоровья и Удачи!».

Утром проснулся гость, а хозяин ему и говорит:

— Вот, гляди-ка, что я в чулане нашёл, это поди поновее твоего кафтана будет. Вещь знамо не новая, да только где там, сам видишь, в чём хожу! Тут подлатаю, там зашью, да и носится.

Подивился путник, да и говорит хозяину:

— Благодарю тебя, добрый человек, за теплый приём: за кров, за стол, за печь, да за кафтан. И пусть пошлют тебе боги за твою доброту ответный дар! — сказал так, посохом три раза в землю ударил, обнял хозяина, да и в путь свой дальше отправился.

Говорят, ребята в тот день видели над селом радугу.

Да только с тех пор многое в том селении переменилось!

Богач торговлей занимался, а бедняк землю пахал.

Только вдруг посыпались проблемы на богача, то товар с браком ему привезут, то при продаже его торговки ткани перемеряют ему в убыток, то вдруг покупатели жаловаться стали, товар обратно несут, кричат:

— Что, мол ты нам такое продал? Разве это сносить ещё можно? Оно ж всё по швам в разные стороны расползается!

А богач только за голову схватился, день и ночь сидит, убытки подсчитывает. И что делать дальше не знает. Хоть лавку закрывай!

А бедняк вышел утром в поле, осмотрелся. Хорошо взошли всходы, даже там, где, как ему весной помнится, семян не хватило.

— Знатный урожай в этом году! — подивился «Здоровья и Удачи!».

А вечером к нему в гости брат приехал, помог, да часть урожая на ярмарку отвёз, вернулся с подарками: новым кафтаном для брата, да саженцами вишни.

— А что? — говорит, — Будем деревца сажать! Хорошая у тебя земля!

А потом и яблони посадили.

Прошло несколько лет.

«Может кому сгодится» совсем разорился, ходит по своему дому в обносках, да прошлогодние сухари доедает.

А «Здоровья и Удачи!» живёт хорошо, дом новый просторный они с братом построили, за садом ухаживают. Яблоками, вишней, зерном и картошкой торгуют. И все его товар нахваливают. А он цены не заламывает, да обходителен одинаково со всеми.

Вот как бывает! Кто к другим добр, тому и Бог помогает!

(07.03.18г.)

Сказка про Павлушу

(сказка)

Жил был на деревне один молодец, красивый, да статный, вот только родом не знатный. Звали того молодца Павлуша, и любил Павлуша бить баклуши, а по-нашему говоря, бездельничать. Бывало спит он до обеда на печи, сопит, да похрапывает, а рядом котейка домашний посапывает.

Ближе к обеду мать будила Павлушу:

— Вставай, сыночек! — говорит, — Уже тень за плетень, так и день к вечеру клонится. Вставай! Ещё успеешь солнышку поклониться!

— Ну, мама! — возмущался тот.

— Вставай! Вставай! Я уж щи и кашу сварила! Да спекла каравай! — мать ему говорила.

Ну и как тут не вставать? Раз уже разбудила мать?! К тому же в животе пусто, урчит утробно, явно хочется пожрать.

Потянулся Павлуша, зевнул во все уши, да с печи слез.

— Одевайся! Да воды сходи принеси! — говорит ему мать и ведро подаёт.

— Ну, так умыться бы сначала, да позавтракать хорошенько! — говорит Павлуша.

— Так вот и сходи за водой! А то чем умываться то будешь? Ты поди не кошка, не языком же! — отвечает мать.

— Ну ладно! — сокрушённо вздыхает Павлуша.

Вот ушёл он на колодец за водицей, а мать к иконе Божьей матери припала и молится, говорит ей такие слова:

«Матерь Божья, прошу тебя, молю, уж научи ты моего сыночка уму-разуму! Дай ты ему работёнку какую, что-ли! Стара я уже стала, а вдруг помру, так сынок мой совсем без меня, родненький, пропадёт! Ух, боюсь я за него! Сердце моё материнское всё в тоске, да в тревоге по нём! Уж я — мать, так и ты — Божья Матерь, научи сына моего уму-разуму! Прошу-молю тебя! Услышь рабу свою Евфросинию!

Во имя Отца и Сына и Святого Духа! Аминь!»

И перекрестилась трижды двумя пальцами.

Встала старушка с колен, вздохнула тяжело, да за тесто для пирогов принялась, опара к тому времени знатно поднялась.

Вернулся Павлуша с колодца, принёс полведра воды, мать на него посмотрела и спрашивает:

— Где же это ты, Павлуша, так долго ходил? И отчего ведро то не наполнил как следует?

— Так я чего? — говорит Павел важно, грудь вперёд колесом выкатив, — Я так сообразил, чего это я буду воду сюда нести, здесь значит умоюсь, всю воду поистрачу, и что же мне опять за водой на колодец идти? И я тут хитро смекнул: а умоюсь-ка я рядом с колодцем, там и воды вдоволь и тащить никуда не надо! А это я тебе пол ведра принёс, для самовару! — важно добавил он.

— Что же ты при людях то чужих что-ли мылся? — изумилась мать.

— А то что? — спросил Павлуша, — Да и не было там никого в этот час.

— Ну и Слава Богу! — вздохнула мать.

— Вот только девка одна с ведром к колодцу приходила, — добавил Павлуша, — Увидела, как я купаюсь, да смеяться стала, говорит: «Ты чё это, Павлуша, зря воду расплескал, ты полезай в колодец! Так и ты чистым станешь, и вода в колодце не убудет!» Ну вот поэтому я только полведра и принёс! — признался Павлуша.

— Экая противная девка! — сокрушённо сказала мать.

— Это да! — согласился Павлуша, — Сама тощая, а глаза огромные, да ещё идёт и косой своей дорогу подметает за собой, словно лиса хвостом! Я прям подивился даже, неужто такие девки бывают!

— Ладно! Ладно! — успокаивает его мать, — Ты, Павлуща, садись, отобедай!

— Как? Уже обед? — спохватился Павлуша.

— Да, коли ещё провозишься, так скоро ужинать придётся! — проговорила себе под нос его мать и громко добавила, — Обед! Обед, Павлуша!

— Ну, ладно! — согласился Павлуша, — Так и быть отобедаем давай с тобой что-ли!

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 180
печатная A5
от 357