электронная
270
печатная A5
474
18+
Система

Бесплатный фрагмент - Система

Соглашайся или борись


Объем:
320 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-0050-0199-3
электронная
от 270
печатная A5
от 474

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

ГЛАВА 1

— Соня, Соооняяяя!!! Да отомри же ты! — шипит на ухо Марго, пребольно толкая меня локтем. — На что уставилась?

Я опускаю глаза, чтобы не выдать своего отвращения к жирухе за кассой супермаркета на пересечении Розовой улицы и проспекта Радуги. Я не имею права открыто выражать агрессию, потому что это незамедлительно станет известно Системе. С тех пор, как камеры наблюдения начали оснащать программой-распознавателем эмоций, у жителей В-секторов Мультиполисов (пока это внедрили только в одной из трех частей — для середнячков) добавилось проблем.

Скривился при виде прохожего? Пришел в ярость от чьего-то неосторожного слова? Получишь направление на внеочередной тест, а это, я вам скажу, тот еще головняк! Снимут балл в школе, могут у Родителей списать несколько бонусов, или того хуже — припечатают в анкету — не отмоешься.

У моей одноклассницы Тами, после того, как она поссорилась с какой-то теткой на остановке, начались огромные проблемы: тест показал вторую степень психологической неустойчивости, корректирующие беседы не принесли результата, психотерапия тоже, тогда Тами срезали балл, и она не смогла больше ходить на экономику и право, а, следовательно, потеряла шанс уже в следующем году попасть на практику в Четвертую корпорацию — по своему прямому профилю. К тому же, ее Родитель №2 как раз сдавала экзамен на допуск В-плюс и ее завернули. Мои поздравления!

Рэджи меня просто убьет, если я что-нибудь напортачу: у нее как раз на носу последняя ступень, после которой рукой подать до высшего допуска — класса А — венца карьеры и мечты всех и каждого, кто еще не там. Класс А — это возможность наконец переехать в собственный дом, который будет в другом — А-секторе, завести еще одного ребенка. В общем, это пропуск в Высшее общество. Нужно быть аккуратнее. Впрочем, когда она станет обладателем всех этих привилегий, а вместе с ней и мы, проще не будет, ведь мы окажемся под колпаком — обязательное чипирование всех членов семьи, еще больше анализов и тестов и если угораздит позволить себе чего лишнего — наказание последует незамедлительно! «Ашники» — это пример для остальных членов общества, они должны быть просто безупречны.


Марго приложила руку к сканеру и с нашего семейного счета списали 180 бонусов — цена двух корзин с продуктами без ГМО, бытовой химией без ПАВ, домашней одеждой без синтетики и посудой из стали, дерева и стекла. Да-а, «премиальные» суперы отличаются товарами высшего качества и заоблачными ценами! Но и тем, кто имеет сюда доступ, на счет зачисляют достаточно. Это равновесие — больше зарабатываешь, больше тратишь на лучшее, что можно купить за бонусы, которые когда-то называли деньгами и печатали на машинах, изводя горы бумаги и краски, губя деревья. Кому интересно — можно почитать в книжках из открытого доступа.

К остановке подходит автобус, — скоро, очень скоро у нас будет собственный автомобиль — и мы с Марго вбиваемся в его нутро вместе с еще десятком женщин разного возраста. На заднем сидении смачно целуются две девочки-подростка лет шестнадцати. Я не считаю, что это надо делать так вот открыто при всех, но молчу и даже ухом не веду — камеры. В прошлом году приняли очередные поправки в закон «Об отношениях полов», по которому любые проявления чувств, исключая, собственно, половые сношения, на людях разрешены для лиц старше 14 лет. Любое препятствование реализации этих желаний карается согласно Кодексу Собственной безопасности Системы. А это опять тесты, сеансы психоанализа, в худшем случае даже судебно-медицинская экспертиза и обязательное лишение Родителей бонусов, а самого провинившегося, не достигшего возраста несения полной ответственности, то есть, 20 лет, баллов, необходимых для успешной карьеры.

Девочки целуются с отвратительным чавканьем, и я втыкаю наушники, уходя в классику — «Квин», Элтон Джон — хотя Марго почему-то говорит, что нет иной классической музыки, кроме Чайковского и Шопена с Дебюсси. Бред какой-то! Кто они вообще такие? Экспонаты из музея древностей? Марго внимательно изучает мое лицо. Она давно уже интересуется, не нравится ли мне кто из школы. Хорошо, что в двенадцатом классе половина из нас еще не в отношениях, иначе мне пришлось бы туго.

Первый тест на совпадение полов я, как и все девочки, сдавала в пять лет. Вообще, говорят, у мальчиков также, но я их вообще даже не видела, кроме схемы в учебнике биологии и картинок на уроках истории, поэтому мне пофигу. Сначала нам задавали простые вопросы: «Как ты понимаешь, что такое семья», «Кто твои Родители?», «Каковы их роли в твоем доме» и прочая хрень. Каждые полгода эти чертовы эксперты — врачи, учителя, психологи, соцработники усложняют тебе задачу, постоянно разрабатывая все новые системы оценки психолого-социального статуса представителей подрастающего поколения — правильно ли ты воспринимаешь общество, в котором живешь, и видишь роли, распределяемые между его членами.

А что тут, собственно, понимать? Мы живем на Третьем континенте. У нас президент по имени Томилиус Тео Первый. По большей части он, утверждают, выглядит как мужчина. Но картинка из учебников — одна и та же в каждом — профиль Президента, лично мне ни о чем не говорит: человек с орлиным носом и черной коротко стриженной шевелюрой, серьгой в ухе и жестким подбородком, губами, сжатыми в тонкую линию больше похож на бюст из музея, чем на живого человека. Рядом с ним лик еще одного божества — Верховного Императора Планеты Земля — Фавна Первого. О нем простым жителям континентов известно немного — мудрейший из правителей Новейшей эры, отец всех детей, населяющих Землю. Собственно, для абсолютного большинства обитателей женских половин всех Мультиполисов планеты Верховный Император и Президент конкретного континента, если он не Условная Женщина, как в Первом и Пятом, — единственные представители противоположного пола, которых мы и видели. Многие — за целую жизнь.

Площадь Новой Цивилизации. Так, наш с Марго выход. До дома квартал пешком. Вечер пятницы — настоящее испытание. Все куда-то бегут, на улицах толпы Условных Женщин всех возрастов. Одни хотят веселиться во взрослых клубах, другие запасаются продуктами в супермаркетах премиум- и В-классов — в зависимости от привилегии, чтобы на выходных выбраться на пикник в зеленые зоны, бегут в МФЦ за видом на гостевой или туристический выезд в аналогичные сектора других городов (между континентами мы не летаем, это привилегия исключительно президентов и членов их кабинетов). Мы торопимся домой, потому что сегодня, очевидно, решится наша судьба — Рэджи сдала последний тест на А-допуск и получит результат.

Мы возле дома. Неужели скоро действительно переедем в другой район — фешенебельную зону малоэтажного строительства с собственной приусадебной площадкой и садом, сможем купить автомобиль, завести большую собаку и иногда я буду иметь возможность даже… видеть мужчин! Нет, разумеется, не общаться, просто видеть — по специальным кабельным каналам А-класса и очень редко на сопредельных территориях, ведь «Ашники» наиболее близки друг к другу.

— Ну что, можно поздравлять? — Марго аж подскакивает от нетерпения, завидев в дверном проеме Рэджи — как обычно суровую.

Та отрывисто кивает, мы с Марго визжим и прямо у лифта прыгаем, обхватив друг друга. На шум из своих апартаментов выходит Кайра — Родитель №2 той самой Тами, срезанной по баллам из-за ссоры на остановке.

— Вы что, в лотерею выиграли? — из ее квартиры пахнет скукой и мясной подливкой.

— Нет! — торжественно ору даже не ей, а появившейся за ее плечом Тами. — Мы переезжаем!

— Класс А? — придушенным голосом осведомляется моя одноклассница. Я киваю и она, всхлипнув, убегает, уже рыдая в голос где-то в недрах квартиры люкс-класса.

Да-да, занимать такие огромные площади дозволено только тем, кто стоит на премиум-В ступени или претендует на переход в А-класс. Кстати, «премиалы» имеют множество привилегий, в том числе рестораны и магазины А-класса, но живут все же в многоэтажных коробках, не могут пользоваться личными автомобилями, заводить разрешенных к содержанию в многоквартирных жилых домах животных весом взрослой особи свыше 10 килограммов, перемещаться на дальние расстояния и многое другое.

Мы решаем не праздновать дома, хоть едва дотащили кульки с дорогими продуктами, а Марго, между прочим, — великолепный кулинар, и идем в ресторан «Алые губы» — фешенебельное место, которое нам, в общем-то, не по карману, но это лучшее, на что мы пока имеем право, до вступления Рэджи в новый статус, когда перед нами откроются совершенно иные возможности.

Пока мои Родители заказывают седло барашка, шампанское, устриц и какой-то офигительный десерт, — я даже не перескажу, из чего он сделан — фотографирую обстановку и тут же выкладываю в Сеть — такое правило. Ну не то, чтобы… Просто я вчера отлынила, да и не происходило ничего такого уж, только дважды кого-то лайкнула, посмотрела ролик, прокомментила прикольную картинку — и все на этом. Система жестко контролирует все действия онлайн. Если перестать выходить в Сеть — жди беды. Я слышала такие истории. Так что, пока делать нечего, надо бы запостить, тем более место действительно клевое.

С любопытством разглядываю публику: дамы в декольтированных платьях или даже в таких, когда в разрез на спине видна ямочка между ягодицами. Другие — во фраках и с бабочками. Что и говорить — богема! В нашем квартале все куда проще — легкие сарафаны, свободные джинсы, шляпки-кепки, сумки-пакеты, рюкзачки. Неужели отныне я буду видеть таких вот чудиков постоянно?..

— …Машина с личным водителем, повар, горничная, садовник, нянька, выгульщик домашних животных, семейный доктор, — загибает пальцы Рэджи, поглядывая по очереди то на Марго, то на меня. — И всего-то надо пройти финальные тесты — тебе и Соне. Никаких сюрпризов, то же самое, что и полгода назад, ну, может, поменяют местами пару вопросов или добавят несколько уточняющих. И если все пройдет успешно, Рождество будем встречать уже в собственном двухэтажном доме с тремя спальнями, огромной террасой и бассейном.

У меня головам кругом. Круто, ну что еще сказать!

ГЛАВА 2

Учебный год только начался, а меня уже почему-то тошнит от уроков. Жаль, что мы не переехали хотя бы год назад: я смогла бы пойти в А-школу, а это такие возможности — например, сразу попасть на стажировку в топовые Корпорации и за первый год сделать карьеру, которая для меня растянется минимум на два с половиной.

— Вернитесь с небес на землю, София! — обращается ко мне историчка — седая мадам неопределенного возраста — въедливая и занудная. — Расскажи-ка классу о 2045 годе.

Я нехотя поднимаюсь. Она меня, что, дурой считает? Да любой первоклашка в курсе!

— В 2045 году после Третьей мировой войны, развязанной прежними правителями с целью передела мирового господства, борьбы за захват власти и природные ресурсы, а также за тем, чтобы показать превосходство одних рас над другими, во главу крупных мировых корпораций встали представители новой, продвинутой цивилизации, тех, кого до этого считали меньшинствами. Через пять лет первый гермафродит победил на демократических выборах на Третьем континенте, названном так после Великой реформы-2050. Это был Родитель нашего нынешнего президента Томилиуса Тео Первого. Роль Тео в новейшей истории сложно переоценить: именно он стал идейным вдохновителем Нового мира — мира без войн и распрей на экономической, религиозной, национальной и половой почве. А через 30 лет правления, относительно недавно, всего 18 лет назад, Тео собрался на покой и Третий континент возглавил его сын, наш благословенный Томилиус. Также в это время пять Президентов избрали верховного Императора планеты Земля Фавна Первого — изобретателя Системы.

— Это все понятно, Соня, а что же до других Четырех континентов?

— Что именно? Их президентами стали достойнейшие из достойнейших — на трех правят мужчины, два возглавляют женщины — Коктара, Палея, Томилиус, Викензий и Сторк. Они все и согласились разработать свод правил и норм миросуществования и пользоваться программой, объединившей в себе множество и названной Системой.

— Садись, десять баллов! И один тебе в анкету, — неожиданно подмигивает историчка. — Пригодится на завтрашнем тесте!

— Завтра? Уже?

— А тебе разве не сказали? Да. Завтра. И ты, наверное, будешь доучиваться уже не у нас. Рэджинальдина ходатайствовала о твоем переводе в А-школу. Разумеется, в случае положительного заключения. Но, уверена, за этим дело не станет. Так что, готовься.

Сама не знаю, почему, мое сердце стучит с такой силой, что трудно дышать. Ни разу за все годы я не боялась теста — итогового или промежуточных. Почему же сейчас мне так неспокойно? Говорят, спросить могут о чем угодно, но мне-то скрывать нечего!

Например, одна из старшеклассниц, я тогда училась, кажется, в десятом, каким-то образом смогла взломать электронную библиотечную сеть и скачала, кажется, «Грозовой перевал» какой-то из закрытого гуманитарного преподавательского абонемента, куда доступ имеют только ученые-филологи ведущих учебных заведений Пяти континентов. Не знаю, что за хрень, да только после теста ее Родителей так тряханули, что они все были вынуждены переехать, не знаю, куда точно. Может быть, в С-сектор, где вообще-то живут отбросы общества, хоть нам и показывают другое, но мы все знаем, что там люди низшего сорта — условно пригодные для Системы.

А потом мы все увидели эту девочку в реалити-щоу. Значит, был суд, и ее у властей перекупила одна из корпораций. Не знаю, чем там у них закончилось, ненавижу реалити, это для тупиц. Но, говорят, приносит правообладателям огромные деньги, а для осужденных это шанс не попасть в резервации, что, по сути, означает смерть. Слышала, что те, кому удается выжить в резервациях в качестве заключенного, остаются там работать надсмотрщиками — ужас, а не жизнь. Но это все далеко от нас, нормальных, добропорядочных людей, просто параллельный мир. Чего вообще об этом думать-то?

— Ну ты готова ко всяким там каверзам? — в бок меня толкает Фарна, неопрятная рыхлая девица, вся в прыщах. Мне всегда казалось, что она ко мне неровно дышит. Хорошо, что до обязательного распределения у меня еще два года.

— Ты это о чем?

— Ну, например, — клянусь, она понизила голос только за тем, чтобы, будто случайно, коснуться губами мочки моего уха, — тебя спросят, фантазировала ли ты о сексе с мальчиком. Что ответишь?

Большего бреда я никогда не слышала, поэтому округлила на эту дуреху глаза:

— Это все в далеком нецивилизованном прошлом! Ты что? Это стыдобища какая! Еще и по собственной воле о таком размышлять! Чокнулась ты, что ли, Фарна?

— А за что ты думаешь Арью затолкали в реалити? За глупую книжку? Ха!

— ???

— Не надо было ей проявлять повышенный, прямо скажем, ненаучный интерес к Новой истории, ну, которая до Новейшей была…

— Да знаю я, что это! И?..

— Что, и? Ее, как я слышала, спросили: «Что вы знаете об отношениях между мужчиной и женщиной?». А она возьми да ляпни: «Люди жили как люди и размножались как люди, и знали, что есть любовь». Они ведь заподозрили, что она — на этом месте Фарна буквально прилипла к моему уху, — где-то раздобыла Библию! Прикинь? Проще на улице парня повстречать, чем достать эту книгу! Только тссс! Знаешь ведь, что даже за упоминание этого названия ждет тест! И суд! И реалити! И может быть даже резервация.

Я покрылась липким потом и отскочила от Фарны, будто у нее проказа. Дура набитая! Зачем она мне это все говорит перед самым важным событием в моей жизни?! Хочет, чтобы я провалилась. Ну точно! Ее Родитель №1 ведь тоже его сдавала и на чем-то там срезалась. Все мечты о собственном доме и лабрадоре рассеялись, как утренний туман. Нужно быть осторожнее. Пережить тест, а дальше… Дальше…

Я не знаю, что дальше. Наверное, как у всех, кто через это прошел: жизнь класса люкс, обязательное чипирование всех членов семьи, карьера согласно наклонностям и сильным сторонам характера — мы не называем это талантами, потому что они от бога, а то, что у нас — от науки. Ведь когда по достижении двадцатилетия Система подыскивает нам партнера, учитываются все параметры. Во-первых, пожелания и потребности, во-вторых, совместимость на всех уровнях. И когда мы нарабатываем бонусы, необходимые для разрешения искусственного оплодотворения, проводится еще ряд исследований, чтобы подобрать донорский биоматериал с совпадением параметров не ниже 90%. Так мы все выходим практически идеальными продуктами генной инженерии и селекции.

В женских семьях растут девочки, в мужских — мальчики. Кстати, у женщин есть одна существенная привилегия — одна из Родителей может при наличии медицинских показаний, выносить плод или согласиться на традиционный путь — взращивание в боксе. Мужчинам доступен только этот путь. А женщинам бонус в виде круглого живота и, если хочется экстрима, даже родов через влагалище. Брррррр. Безумие соглашаться на это! Тем более есть какая-то статистика, что один процент рожающих умирает. Я бы это законодательно запретила! Может, это не за горами?

Мы же не какие-то доисторические люди, которые от невежества и неразвитости технологий только так и размножались, бедняги, рискуя умереть в муках и получить больное нежизнеспособное потомство. А если учесть, что специальных технологий подбора партнера и вовсе не существовало, как эта цивилизация не вымерла до пресловутого 2050 года, вообще непонятно! И, между прочим, многих трудов и больших капиталовложений стоило представителям новой расы чтобы вычистить больных, генетических уродов и сделать нашу таковой, какой она и является: здоровой, красивой, процветающей.

Нет, ну если вспомнить жируху за кассой в магазине, бывают сбои. Хотя ей лет шестьдесят, судя по всему, она продукт доисторического хаотичного воспроизводства. По-моему, им запрещено иметь детей с использованием собственного биоматериала.

Ладно. Не буду ни о чем думать. Пойду лучше домой, высплюсь, поем. Рекомендации перед тестом помнит каждый — побольше белковой пищи, здоровый сон минимум 10 часов, с утра глюкоза. Так и сделаю.

ГЛАВА 3

— Имя?

— София

— Идентификационный номер?

— 250415

— Дата регистрации на Третьем континенте?

— 13. 06. 2080.

— Совпадает с датой появления на свет?

— Да.

— Семья полная?

— Два Родителя.

— Имена и номера, пожалуйста.

— Маргериет, 105018; Рэджинальдина, 841681.

— Пол?

— Условно женский.

— Возраст?

— 38 и 40 лет соответственно.

— Социальный статус?

— Категория В-премиум; кандидат категория А.

— Ваш статус?

— Выпускник.

— Средний балл?

— 9,9.

— Баллов в анкете Системы?

— С учетом вчерашнего 118.

— По какому профилю желаете продолжить обучение?

— Гуманитарные науки. Языкознание. История. Право.

Мои ладони потные, будто я вымыла руки и забыла о бумажном полотенце. Я одна в зеркальной комнате. Это впервые. Обычно тест похож на устный экзамен: длинный стол, за ним человек пять-шесть, напротив них стул для испытуемого. Но сегодня все по-другому. Дрожь пробирает от этого яркого света и механического женского голоса, усиленного динамиком. Кто по ту сторону стекла? Сколько их? Что они видят на мониторе, куда выводятся показания датчиков, прикрепленных ко мне? Страх? Нетерпение? Раздражение? Усталость? Равнодушие?

По-моему с формальностями покончено. Они и так знают все, о чем меня спрашивают. Но так положено. Вот сейчас перейдут к более личным вопросам — об отношениях внутри нашей семьи, с соседями, одноклассниками, может быть, как в прошлый раз, спросят о будущем тесте на совместимость — какие у меня от него ожидания, готова ли я создать свою семью, мечтаю ли о потомстве. Что им сказать? То, что хотят услышать или правду, что я не знаю ответов, их нет в моей голове.

— София, вы знаете, у какого из ваших Родителей брали яйцеклетку для вашего появления на свет? — я вздрагиваю и чуть было не сбиваю датчик, установленный на запястье, потому что голос… мужской.

Ну, наверное. Мне так кажется. В общем, мужчина так и должен говорить — четко, низко, глухо и густо. Хлопаю глазами. Сглатываю. Обвожу взглядом пространство с зеркалами, в каждом из которых вижу себя, распятую датчиками в кресле.

— Н-нет…

Соберись! Очевидно же, что у двоих, это же обычная процедура, если нет противопоказаний у одного из Родителей. А, может, они как раз и были, и весь вопрос заключается именно в этом? Но я-то ничего такого не знаю! Черт, черт, черт, медлить нельзя, этому учат на всех подготовительных консультациях — отвечать быстро и уверенно!

— Точнее, у обоих. — Облизываю пересохшие губы.

— Вы в этом уверены? — тот же голос, который приводит меня в ступор. Почему вопросы не может задавать женщина?

— Я ничего об этом не знаю! Меня никогда не спрашивали… — понимаю, что должна отвечать как можно короче, но ничего не могу с собой поделать.

— София, вы знаете, чье семя участвовало в вашем зачатии?

Меня прошибает холодный пот. Я. Не. Знаю. Но уверена в одном: ни одной девочке из нашей школы, чьи Родители шли на повышение, таких вопросов не задавали. Что происходит? Неужели Рэджи где-то накосячила? Или, может, Марго?

— Не знаю, — после секундного промедления говорю чистую правду.

— Какие книги вы читаете?

Я в ужасе! Неужели кто-то слышал наш разговор с дурой Фарной? Говори, не молчи!

— Те, что рекомендованы в рамках школьной программы.

— А кроме?

— Никакие.

— Вы когда-нибудь слышали о жанре любовного романа?

О боже! Если скажу да, мне крышка, но ведь я слышала из уроков литературы, что когда-то этот жанр был у людей очень популярен и изжил себя буквально какие-то полвека назад!

— Да.

— Что именно?

Пересказываю то, что нам говорили на литературе, чувствуя, как увлажняются подмышки.

Неожиданно в комнате гаснет свет и одно из зеркал становится монитором, на котором появляется изображение… не верю глазам, потому что это, кажется, парень! Да, так и есть, ошибки быть не может, это не женщина.

— Кто это?

— Парень.

— Откуда вы знаете? Видели его раньше?

Я, наконец, понимаю, что чувствуют обвиняемые на суде и мне становится еще хуже, еще страшнее. Такое ощущение, что сейчас мне зачитают приговор и отправят в реалити или сразу в резервацию на самые тяжелые работы.

— Никогда. Просто догадалась, — мысленно аплодирую своему уверенному тону.

— Вам он нравится?

— Что? — не сразу понимаю смысл вопроса. Они бы мне еще гуманоида показали!

— Вы назвали бы его привлекательным?

Мне ничего не остается, как всмотреться в его лицо. У парня светлые волосы и карие глаза, открытая улыбка, ровные белые зубы, ямочки на щеках, слегка выступает кадык, несколько пуговиц рубашки расстегнуты и видны грудные мышцы, силуэт крепкий, наверное, мужественный, он выглядит сильным и надежным.

— Не знаю. — Пытаюсь увильнуть, чувствуя подвох.

— Отвечайте, 250415!

— Нет, пожалуй, — так будет правильнее.

— Подумайте хорошенько, София, вы же подключены к Системе, ее не обманешь.

Я дрожу как слеза на ресницах. Все кончено. Система знает, что он мне нравится. То, что я тщательно скрывала 13 лет, выучившись ловко говорить то, что и остальные девочки, начиная с первого теста, когда мне было пять, выплывает на поверхность. Да, да, да, мне всегда была неприятна мысль о том, что я как мои Родители буду заниматься ЭТИМ с такой же женщиной. Я застукала их, когда мне было где-то четыре с половиной, занимающимися сексом в ванной. И поняла, что все внутри меня бунтует против этого, но загнала эти чувства и мысли глубоко в себя, потому что знала, что так думать, значит идти против Системы.

— Этот парень приятной внешности, — решилась я на компромисс.

— Вы бы хотели заняться с ним сексом?

Что? Они там обалдели что ли? До совершеннолетия на тестах запрещены такие вопросы!

— Это запрещенный вопрос! — напоминаю я, поднимая глаза к потолку, туда, где динамик, будто со мной говорит именно он.

Вместо ответа на экране возникает фотография двух женщин, одна из которых ласкает другую. Я видела такое лишь дважды в жизни. Впервые в своем раннем детстве, — тот самый случай в ванной, — второй раз, когда Марго случайно оставила включенным взрослый канал, и они с Рэджи ушли спать. Это произошло не так давно, воспоминания еще не успели потускнеть. Помимо воли мне стало противно и что-то, съеденное на завтрак, взметнулось ракетой из желудка в глотку.

Меня ни о чем не спрашивали. Вместо этого появился второй снимок. На нем голый мужчина целовал женскую грудь. Его неслабое естество готово было что-нибудь проткнуть. Только фото не показывало, что именно. Я старалась отвлечься от мыслей о продолжении того, что запечатлел снимок, но где-то в глубине меня зародилось чувство, которое приходит, когда ешь изысканную сладость. Однажды пару лет назад я ощутила такое во сне и проснулась со странными выделениями на нижнем белье.

Экран погас. Зажегся свет. В комнату вошла женщина, уже не та, что одевала на меня датчики, и бесстрастно отлепила все до одного, обдавая меня запахом жвачки и чистого пота.

Приняв вертикальное положение, я замерла в нерешительности возле дверей, не зная, могу ли идти, и что вообще все это значит. Женщина собрала аппаратуру в специальный ящик с надписью СБС, а я окончательно похолодела. СБС — это Департамент Собственной безопасности Системы. И я точно знаю, что ни одну из школьниц его сотрудники не проверяли, с этим справлялись специально обученные работники школы

— Пойдем! — в дверях появляется еще одна женщина, и уже вдвоем они ведут меня какими-то коридорами.

— Что происходит? — бестолково спрашиваю, крутя головой, будто это чем-то поможет. — Меня будут судить за фотку непонятно какого мальчика? — уже почти ору в спины своим сопровождающим. Но те и ухом не ведут. Через пару минут мы попадаем на какой-то этаж к такой же, как и десятки в этом коридоре, отполированной металлической двери.

Я вхожу внутрь и вижу… мужчину. Высокого, худощавого, в костюме, довольно молодого на вид. Но мне не с кем сравнивать, поэтому я тупо таращу на него глаза. Это может быть еще одной проверкой, одергиваю себя и незамедлительно перевожу взгляд на носы туфель, вспоминая, как, смеясь, мы покупали их с Марго, предварительно перемерив штук двадцать, никак не меньше.

— Садитесь, София, — тот же бархатный низкий голос.

Он меня волнует, но вида стараюсь не показывать, и опускаюсь в глубокое кожаное кресло так, что мои колени неприлично задираются, а низ шелкового платья едет к пояснице. Человек не обращает на этот конфуз никакого внимания, с характерным «пуфф», что издает дорогая кожаная мебель, устраивается напротив, надевает очки в широкой черной оправе, от чего становится еще привлекательнее.

— Понимаете, почему вы здесь?

Я не понимаю, но боюсь в этом признаться. Это проверка, всего лишь проверка, безуспешно успокаиваю себя, чувствуя, как дрожат полжилки. Нужно спокойно отвечать…

— Говорите то, что думаете, что знаете. Не бойтесь. Вам ведь нечего скрывать?

— Нет. Совершенно нечего.

— Вот и хорошо. Повторяю вопрос: вам известно, почему вас сюда позвали? В чем причина?

— Рэджи сдает на переход в А-класс и мы с Марго…

— Кто ваша мать, Соня? — Вопрос бьет меня под дых.

— Я н-н-не знаю… — дура, скажи, что матерей не бывает! — Их ведь не бывает, верно? — Начинаю робко, но под внимательным взглядом голубо-серых глаз обретаю что-то наподобие смелости. — Есть Родители — номер один и два, — в некоторых случаях три и четыре. Но матерей-то не существует!

Мужчина кидает взгляд в бумаги, которые только что раскрыл, и продолжает:

— Как вы вообще понимаете, что такое мать?

Что ему ответить? Неужели он знает, что когда-то давно среди одноклассниц ходила запрещенная книга «Моя сумасшедшая семейка», написанная каким-то детским автором в том еще, старом мире. Иногда вспышки находок из прошлого еще будоражили сообщениями: кто-то хранил на дому запрещенные книги и фильмы, другой — журналы и фотографии, третий — письма родственников старой формации. Обычно все это бушует в Секторе С, где обитают условно пригодные для Системы. Изредка интересные находки удавались полиции нравов и в В-секторах по всем Пяти континентам. Тогда хранивших запрещенку придавали самому строгому суду и продавали в реалити на долгий срок или отправляли в резервации, откуда не возвращаются.

«Семейка» была безобидной книжкой. Ее герои папа, мама, брат с сестрой, рыжий кот и старый пес. И вот с ними всеми на тридцати страницах включая иллюстрации, происходят всякие смешные истории. Она и в запрещенном отсеке-то оказалась, потому что ее еще не успели переделать. По-моему в прошлом году я видела, как ее на литературе разбирают третьеклашки. Теперь в «Семейке» два Родителя, две девочки, кошка и сука кокер-спаниеля. И их приключения отныне не так смешны, потому что одно дело мальчик, стреляющий из рогатки переспелыми ягодами в соседскую бабушку и совсем другое младшая сестра, стучащая в дверь квартиры напротив и убегающая к себе до того, как там откроют. Авторы, конечно, постарались, но, по-моему, все окончательно испоганили…

— Соня, мне повторить вопрос? — глаза холоднее льда.

— Я знаю, кто такая мать. Это женщина, которая воспитывает детей.

— А отец тогда кто?

— Мужчина, — колеблюсь я, но только долю секунды.

Мне не нравится весь этот разговор, ведь вообще-то мы не используем понятия пола в повседневной жизни, не делим людей по этому признаку. Хотя, казалось бы, нам-то кого делить?

— Который делает то же самое.

— Откуда у отца и матери берутся дети?

Мне восемнадцать лет! Я выпускница школы, у меня практика вот-вот начнется. Он что, издевается, в самом деле?!

— От яйцеклетки и семени, разумеется.

— Чем же тогда они отличаются от твоих Родителей?

Тут уж я не медлю:

— Тем, что они допотопные отсталые люди, которые без анализа состояния собственного здоровья и взаимной совместимости по не менее чем пятнадцати параметрам, не спросив разрешения, решили размножиться.

— Это все?

— Все. — На сей счет я спокойна, потому что выдала то, чему нас учат с пяти лет. И я действительно так думаю.

— Что же в таком случае вас взбудоражило в фотографии обнаженных мужчины и женщины?

Мы с ним ступаем на лед, который вот-вот треснет. Я и сама не знаю ответа. Мне просто стало на миг сладко и захотелось. О нет! Захотелось самой оказаться на месте той женщины, которую схватили большие и сильные руки. Стоп! Что это еще такое? Сама не знаю, о чем думаю!

— Я такого просто никогда не видела…

— Охотно верю. Но в отличие от многих других Условных Женщин, кому ее показывали, вы возбудились.


Прихожу в себя я уже на пороге нашей квартиры. Здесь сегодня царит невероятное оживление: Рэджи и Марго собирают вещи. Начали с менее нужного, что раньше прочего можно поместить в коробки.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 270
печатная A5
от 474