электронная
270
16+
Символ могущества

Бесплатный фрагмент - Символ могущества


5
Объем:
332 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-0050-6292-5

Девушка раскрыла темно-серые глаза и посмотрела на фосфорные звезды, приклеенные к потолку. Они все еще излучали легкое зеленое свечение. На дворе стояла сентябрьская ночь, окно было приоткрыто и оттуда доносился шум неспящих машин и дальние возгласы, возвращающихся с ночного клуба студентов. Она уткнулась лицом в подушку, натянула одеяло за уши, и снова прыгнула в кролиную нору своих фантазий.

В своем сне девушка шла по густому дикому лесу. На ней была белая льняная ночнушка с оборками по плечам, руки усыпались гусиной кожей, а на ногах отсутствовала обувь. Она согнула спину и осторожно делала каждый шаг, чувствуя, как влажная почва врезается иглами в пятки. Вокруг туда-сюда сновали белки, таская каштаны и орехи, создавая при этом шуршащие звуки, будто кто-то рядом открывал маленькую шоколадную конфету. Девушка улыбнулась толстому представителю грызунов и пробиралась дальше через массивные заросли деревьев. Сквозь их ветки, небо практически скрылось из виду. На улице стояли сумерки и солнце еле-еле мелкими нарезанными лучами проникало вглубь леса. Девушка прошла мимо трех громадных сосен, миновала, скинувший с себя листья клен, обогнула со всех сторон широкую иву, опустившую сережки веток низко к полу и оказалась на просторной поляне. Под ногами громко хрустели листья, поэтому она не сразу услышала отчетливый, не свойственный мелким белкам, шорох в кустах неподалеку. Звук скорее напоминал притаившегося там волка.

Девушка следовала дальше, глубоко вдыхая сырой аромат сосен и толстого мха на деревьях, пока не увидела просвет в виде арки, открывающий вид на маленький оранжевый городок. А в ста метрах от этого прохода — старый дуб, размером с трехэтажный дом, не менее. Ветки дерева высохли и покорёжились, будто давно окаменели, а на северной стороне необъятного ствола виднелся выжженный символ. Он показался девушке знакомым, и она подошла ближе, чтобы его рассмотреть. Нежные пучки пальцев провели по непонятному символу, вписанному в два глубоких черных круга с пересекающимися изогнутыми линиями извне. Девушка подумала, что знак посередине напоминает ей букву «М».

Вдруг странный шорох из кустов повторился. В этот раз она его услышала и тот час обернулась, но там никого не было. На один короткий миг ей даже показалось, что ближайшее дерево повело ветками в сторону, будто маня девушку к себе. Звук снова повторился. Она тут же ощутила холодок где-то в районе поясницы, а волосы на руках стали дыбом, как это бывает в самых страшных снах. «Ну вот. Сейчас придется бежать» — подумала она. «Наверняка это огромный волк, отбившийся от стада. Они ведь здесь могут быть? Наверняка могут»

Тем временем шорох становился громче и уже больше напоминал шаги человека вдалеке, но как она не присматривалась, вокруг было пусто. И только звуки призрака становились все громче. Сердце сжалось в маленький комочек и начало пульсировать где-то в макушке. Она надула грудную клетку запасом воздуха, будто в следующий момент уже не сможет дышать и резко побежала, не оглядываясь назад. Поселок, виднеющейся между деревьями был все ближе и казался ей единственным спасением. Он освещался мягким солнцем, тогда как в лесу уже наступила темень. «Какая ирония. Свет в конце тоннеля» — подумала девушка и попыталась перебирать ногами быстрее. Бег казался механическим, будто кто-то управлял ею и как она не старалась ускориться, здесь, как в компьютерной игре, не было такой опции.

Как только взору девушки открылся маленький оранжевый городок, кто-то сзади резко схватил ее когтями за руку и внезапно одернул назад. Волк? Нет, он не мог. Медведь? Или может человек? Девушка упала ничком в черную землю, чувствуя, как кости издали визгливый хруст. Что-то горячее поползло вниз по голени, обжигая ее плоть. Боль пронзила тело мелкими осколками, и оно начало пульсировать, подавая сигнал о бедствии. На лице проявилась искривленная гримаса страха, глаза выпучились, губы искривились, кожа пошла красными пятнами и вздутыми венами.

Девушка попыталась руками передвинуть себя, но у нее не получилось. Она всё еще слышала тяжелое дыхание рядом и от этого в ее висках снова и снова загоралось адское пламя ужаса. В мыслях проносилось тысячу худших догадок. Девушка подняла голову с влажной земли и увидела выглядывающую кость из разорванной кожи, напоминающую рог буйвола. Ее левая нога была вся в крови и продолжала неистово пульсировать, испуская потоки крови. Она попыталась дотянуться рукой до места перелома, всхлипнула и закричала от боли. Усилием воли девушка перевернулась на спину, чтобы увидеть того, кто стоял там рядом и просто смотрел. Но все, что она успела разглядеть — это туманная улыбка и сжатый кулак. Все-таки — человек.

В ту же секунду, раздираемую болью и ужасом того, что должно было ее настигнуть, девушка проснулась. Ее грудная клетка надувалась, словно большой шар и также резко выпускала пряный воздух комнаты. Она с облегчением уставилась в родные звезды на потолке.

ГЛАВА 1

Аббигейл Смитт

В наглухо зашторенной комнате истошно зазвенел будильник. Хрупкая девушка, свернувшаяся в комочек на своей постели, резко открыла глаза. Белки исполосало красными венами, выдававшими её усталость. Она старательно потерла веки руками и лениво потянулась за телефоном на белой тумбочке. Звук перестал отбиваться от четырех стен гулким эхом, и девушка, хмуря брови взглянула на себя через экран мобильного. Она вытаращила глаза, словно маленькие планеты, увидев спутанные в клубки волосы и опухшее лицо.

— Пора бы разобраться с этим, — твердо заявила девушка и начала вычесывать колтуны расческой, усевшись перед зеркалом. Её русые волосы спадали тонкой струей до плеч, глаза отражали цвет асфальта после дождя, а нижняя губа пухло выделялась на фоне верхней. Звали девушку — Аббигейл Смитт. Так прозвал её отец, Джером, которого она не видела уже девять лет.

Он был статным брюнетом с острыми, как бритва усами, говорившим о нем, как о человеке резком и до боли упрямом. Джером обеспечивал всю семью и всякий раз, сидя за вечерней кружечкой пива, мужчина не упускал возможности нахваливать свою значимость. Он поглаживал скользкие усы, а мама, подавая горячий ужин, сладко улыбалась на одну сторону. Она подмигивала дочке, чтобы та делала тоже самое, но Аббигейл не собиралась потакать мужчине. Даже в свои неполные шесть лет. Маленькая девочка набивала рот едой и пропускала мимо ушей все разговоры родителей.

Так продолжалось каждый вечер на протяжении шести лет. Они дожидались Джерома с судна, садились за стол и выслушивали байки о том, как сложна работа рыбака. Его жена всегда покорно мотала головой и утешала главу очага, подливая ему еще немного пива. Но в один из ноябрьских дней, обожаемый семьей мужчина, собрал свой кожаный саквояж и скрылся за дверью навсегда. Мать не проронила ни слезинки, только намывала до скрипа старый бабушкин сервиз и объясняла шестилетней дочери, что папа ушел к зубастой лошади.

Только сейчас девушка поняла значение этих слов. Тогда же, маленькая Аббигейл фантазировала, что отец скачет по пустыне, словно ковбой из старого доброго вестерна. «Какой же нужно было быть глупой?» — думала она, всякий раз, вспоминая о папе. Аббигейл тщательно рассмотрела себя в зеркале, выискивая каждую родинку, схожую на те, что были у Джерома под правым глазом. Но бледные пальцы скользнули по гладкой коже лица к шее с коричнево-пурпурным родимым пятном. Она прикрыла его русыми локонами и скривилась.

«Как я могла не замечать, что у нас ничего общего? Ах, точно… У меня же точно такие же длинные пальцы. Мало ли людей в мире, у которых тоже длинные пальцы?» — подумала девушка и зажмурила глаза так, чтобы не иметь искушения взглянуть в зеркало еще раз.

Через пять минут в дверь постучали. Да так громко, что Аббигейл всю затрусило, как от столкновения с оголенными проводами. В проходе появилась стройная темноволосая женщина с железным подносом, на котором красовались белая кружка с кофе, и парочка сэндвичей с ветчиной. По грации походки и осанке, совершенно точно можно сказать — балерина. Она, гордо вытянув длинную шею, поставила поднос на стол перед кроватью и мигом, без единого слова, скрылась за дверью.

«Спасибо, мааам» — подумала Аббигейл и тут же покраснела, как самый спелый арбуз.

Женщина, что скрылась за дверью, совсем не походила на ту, которой была до ухода отца. Раньше, она казалась Аббигейл мягкой, уступчивой и способной сгладить любую ссору. Позже, мать начало всё раздражать и она, будто высохла изнутри, уничтожив в себе всякие чувства. Неуклюжесть дочери донимала её больше всего. Маленькая девочка роняла любую еду на себя, встречала каждый дверной проем и острый угол. А от колких замечаний матери, ей и вовсе не удавалось взрастить такую же кошачью грацию.

— В кого же ты такая? — причитала женщина.

Девочка с криками убегала в свою комнату и сидела там часами, закрывшись тяжелыми шторами и ругая себя за то, что совсем не похожа на родителей.

Аббигейл отогнала мысли о детстве прочь и посмотрела на часы. Восемь часов утра, девушка опаздывала. Она мигом бросила корочки хлеба на тарелку и начала бегать от одного края комнаты в другой. Аббигейл собирала в кожаную обтёртую сумку тетради, ручки, книги, которые валялись просто на полу. Она быстро накидала что-то в смс, завязала волосы в высокий хвост, из которого выпадали пряди, неуклюже натянула серый растянутый свитер и последний раз взглянула на себя в зеркало. В отражении сначала мелькнула грусть, а затем Аббигейл скорчила страшную рожицу, высовывая язык.

Спотыкаясь о порог, она резко вывалилась из комнаты и прошла сквозь узкий коридор. На сей раз Аббигейл пыталась ступать тихо. Ей не хотелось, чтобы мама заметила её исчезновение. Но громкая половица посчитала иначе, издав предательский скрежет. Аббигейл растянула губы на всё лицо, опустив их уголки вниз, зажмурилась и выругалась про себя. В следующий миг, мать уже стояла на пороге кухни.

— Уже уходишь? Может поговорим? — неуверенно произнесла она, поправляя отдающие синевой темные волосы.

— Не о чем разговаривать. Я спешу, — ответила Аббигейл сухо и попыталась не смотреть матери в глаза. Она знала, что если сделает это, то обязательно расплачется.

С минуту женщина просто разглядывала свою дочь, а потом тихо прошептала:

— Зачем ты так со мной?

Снова минутная пауза.

Девушка прокрутила в своей голове все обиды на мать и рвавшиеся наружу слезы вдруг высохли, не успев выйти. На их месте остался лишь гнев и непонимание.

— Ты всю жизнь знала! И хотела исправить меня под себя! Но я не такая! И никогда не буду такой!! — Аббигейл закричала, что-то в её лице исказилось и следующие слова она будто выплюнула, а не произнесла. — Такой идеальной, как ты!

Губы матери слегка дрогнули, а с глаз упали две слезы, прокатившиеся кубарем по её гладким мраморным щекам.

— Но? Я никогда… Я не хотела… Я люблю те… — шептала она, глотая сухость во рту. Но не успела женщина еще что-либо сказать, как Аббигейл обернулась к ней спиной и зашагала к двери. Она быстро заскочила в кроссовки и впервые посмотрела матери в глаза.

— А я тебя никогда не любила, — сказала девушка немного тише обычного, но эти слова были гораздо громче любого крика.

Женщина застыла на месте, и только грохнувшая за дочерью дверь заставила скатиться с её щек еще нескольким слезам.

Аббигейл почувствовала, как незнакомая ей ранее горечь подошла близко к горлу сразу после того, как она оставила мать в одиночестве. Спустя два широких шага вниз по ступенькам, девушка пожалела о сказанном, но гордость, нарастающая внутри каменным забором, давала ей силы идти дальше. Хоть и с трудом. «Нельзя возвращаться. Она никогда не любила меня и сейчас от нее можно ждать лишь истерики. И я останусь виноватой, как всегда» — думала девушка, пока спускалась на первый этаж. А когда Аббигейл села в желтый автобус, направляющийся по скверу к школе, то их ссора вовсе показалась ей правильной. Она наконец-то сказала матери хоть что-нибудь.

Спустя два квартала и три остановки, за

углом показалось небольшое обшарпанное здание. Со всех сторон его обвили многоэтажки, нависая будто тяжелой стеклянной стеной. «Здесь тебе не место» — говорили они.

У крыльца с продавленными каменными ступенями стоял мальчишка c пышной шевелюрой каштановых волос. На нем были очки угловатой формы, которые явно не подходили внешности парня, выгоревшая олимпийка красного цвета и на два-три размера больше него самого, широкие джинсы. Выглядел он, как смесь бунтующего уличного мальчугана и заумного вундеркинда.

— Генриии! — звонко поздоровалась Аббигейл, быстро подбегая к нему и широко улыбаясь.

— Ну здравствуй, пропажа! — сказал парень и распростер объятья.

Аббигейл виновато уставилась на друга, который явно ждал объяснений, приподняв одну широкую бровь. Она громко выпустила из легких воздух, набираясь смелости.

— Слушай, Генри… Мне нужно кое-что тебе рассказать. Но только не здесь… Я хотела зайти в библиотеку после школы. Может ты пойдешь со мной?

Генри скрестил руки на груди.

— В библиотеку? Что ты там забыла? Мало школьной тонны книг? — спросил парень, не без доли сарказма в голосе.

— Всё что я могу сказать — это крайнеее важно! И сейчас мне совсем не до шуток, правда! — ответила Аббигейл и умоляюще взглянула на друга.

Генри сощурил глаза тон-в-тон его синим джинсам, нахмурил косматые брови и подавил желание произнести что-то язвительное. Парень кивнул в ответ девушке, и она бросилась ему на шею.

— Спасибо, Генри! — заливисто вскрикнула Аббигейл, от чего он испуганно выпучил глаза.

Девушка, пружинистой походкой пошагала внутрь здания, и парень молча зашаркал за ней. На фоне процветающего мегаполиса их школа была уже довольно старой и сильно выделялась своим каменным потрескавшимся фасадом. Внутри здания простилался узкий коридор, обставленный железными шкафчиками, а на стенах висело по крайне мере дюжина досок с объявлениями, то и дело роняющими прикрепленные записки на пол.

Ребята протолкались сквозь шумевшую толпу школьников прямиком к окрашенной в бордовый цвет двери с алюминиевой цифрой «21». Здесь, они должны провести четыре часа, два из которых были уроками литературы. В классе стоял характерный шум, переговаривающихся между собой подростков, под потолком летали скомканные записки, а собравшиеся ученики сгруппировались в маленькие стайки. Генри сразу же присоединился к компании парней, рассуждающих о баскетболе. А девушка, не обращая внимания на стоящую рядом шайку крутых разрисованных девиц, хлюпнулась за маленькую парту в углу помещения. Аббигейл подложила под голову свою кожаную сумку и тот час её веки начали предательски смыкаться.

Она снова шла по знакомому лесу, находя покорёженный дуб. Шорох в кустах. Хруст костей. Пронзающая боль. Крик.

— Аббигейл! Аббигейл Смитт! — ядовито орала толстая женщина с выпуклыми, как у жабы глазами. Она стояла над партой девушки, которая только что закричала на весь класс.

— Извините… — тихо пролепетала Аббигейл и быстро оглядела помещение на предмет озабоченных взглядов.

Все смотрели на нее. Один лишь Генри вопросительно разрезал воздух крючковатыми пальцами, и будто пантомим просил девушку что-то написать. Но она только помахала головой в знак несогласия и уткнулась глазами в учебник. Боковым зрением Аббигейл наблюдала за преподавательницей, щеголявшей от одного края класса в другой. Толстая женщина всё еще неодобрительно кидала взгляды в её сторону, вероятно пытаясь уличить девушку за сном снова.

Последующие уроки Аббигейл Смитт, как только не пыталась удержать бодрствование рядом, но глаза то и дело смыкались, роняя шею на плечи. В конце концов, она решила занять чем-то руки, взяла бледно-зеленую тетрадку и разрисовывала поля узорами. Это хоть немного, но помогало. За выдуманными рисунками, девушка не заметила, как в кабинет вошел преподаватель литературы, мистер Кесси. Седовласый мужчина в синем твидовом пиджаке. У него было квадратное лицо, которое подчеркивало такие же несуразные очки в пластиковой оправе. Он бросил на стол потрепанный портфель из кожи, достал оттуда три ручки, два блокнота, четыре книги. Мужчина разложил всё в геометрическом порядке и начал увлеченно рассказывать о японской поэзии. Мистер Кесси твердо стоял на обеих ногах, носки смотрели врозь, а пальцы рук скрестились в единый замок у подбородка. Учитель машинально одернул край своих широких синих штанин и в его поле зрения сразу попала девушка в углу класса. Он попытался демонстративно покряхтеть в кулак, но она всё также старательно чертила свою тетрадку, прикусив язык. Тогда мистер Кесси звонко добавил:

— Снова вырисовываете свои шифровки для Уоллера, мисс Смитт?

Девушка вся побагровела, в горле застрял комок из недоброжелательных слов, и она сразу ответила:

— Нет, мистер Кесси!

— Я уж было подумал, что мне придется снова вызывать в школу ваших родителей, Смитт! — недовольно заявил учитель.

— Не придется, мистер Кесси!! — ответила девушка, злясь от того, что весь класс, а именно 27 насмешливых глаз, второй раз за день устремили своё внимание в её сторону.

«Она какая-то ненормальная», «Ха-ха, так ей и надо», «И почему Уоллер вообще дружит с этой дикаркой?» — доносилось до её парты, и она свирепо всматривалась в глаза учителя. Мистер Кесси ответил не меньшей яростью и повысил голос на октаву громче:

— Молодая леди, сбавьте тон! Вы, с мистером Уоллером не даете другим детям спокойно учиться!

«Ага, будто они именно этого и хотели» — подумала девушка и сразу проглотила эти слова, чтобы не отхватить от надменного старика ещё одно замечание.

— То-то же! — пробурчал себе под нос мистер Кесси и самодовольно отвернулся к доске, быстро чертя мелом неведомые уравнения.

— Хокку, или хайку — это жанр традиционной японской лирической поэзии вака, известный с XIV века. В самостоятельный жанр эта…. — объяснял седовласый преподаватель, но девушка, вцепившись отстранённым взглядом на доску уже была где-то совсем не здесь.

Не успел звонок об окончании занятий прогреметь в третий раз, как Аббигейл уже ждала своего друга на школьном крыльце.

Генри улыбнулся, как Чеширский кот и выронил:

— Чего это ты закричала на уроке, Абби?

Девушка откинула свои русые волосы и маня парня за собой неуверенно начала разговор:

— За эту неделю многое изменилось, Генри.

Аббигейл расстроено опустила глаза под ноги, глубоко вдыхая влажный воздух. Генри же терпеливо молчал, скептически посматривая в её сторону. И через минуту, она таки начала:

— Я перестала нормально спать… Мне постоянно снится один и тот же сон, который просто сводит меня с ума… ээммм… Мне так сложно всё соединить воедино… — Аббигейл остановилась, взглянула ему прямо в глаза, ей стало еще тревожнее и на секунду захотелось всё забыть, не рассказывать ничего и просто продолжить их прогулку, как раньше. Без забот. Но она знала: вернуть прошлое невозможно, поэтому тихо продолжила. — В общем, в этом сне, я постоянно вижу один и тот же символ и мне почему-то кажется, что если я его найду, то пойму, что случилось со мной когда-то.

Генри округлил глаза, на лбу вздулась предательская вена и он нарушил своё терпеливое молчание грубым басом.

— Стой! Я ничего не понимаю! Сначала ты неделю не отвечаешь на мои звонки, смс, не ходишь в школу. Теперь ты заявляешься со странным символом. Что черт возьми происходит, Аббигейл? Давай на чистоту, потому что сейчас это всё звучит, как бред!!!

Ноздри Генри раздувались, как у буйвола на красную тряпку.

— Меня удочерили!! — прокричала девушка на всю улицу, резко остановившись, но никто будто этого и не заметил.

Люди продолжали обходить их стороной, а лучший друг Аббигейл стоял в оцепенении и разглядывал её серые глаза, ища в них ответы на то, как ему лучше сейчас поступить. Друзья с минуту не двигались посреди шумного города. Вдруг, у девушки скатилась крошечная слеза с левого глаза и она быстро вытерла её краем свитера. Аббигейл боялась показать Генри слабость, ведь рядом с ним она всегда непобедимая, сильная и плюющая на чужое мнение девушка. Но не теперь.

Генри приблизился и тихо сказал, — Сочувствую… — он переступил с ноги на ногу, одернул край кофты, рассматривая подругу и добавил, — Но почему ты узнала об этом сейчас? Странно всё это…

Мокрыми глазами она благодарно посмотрела в его сухие синие.

— Поэтому я и хочу пойти в библиотеку! — сказала девушка, но Генри продолжил вопросительно смотреть на неё.

Аббигейл сомневалась поймет ли он, ведь Генри — твердолобый реалист и занудный скептик, который всегда находил всему объяснение. Помявшись пару минут, девушка решилась.

— Символ, который я вижу во сне. Мне кажется он связан с моими родными родителями. Я начала видеть эти сны неделю назад. Тогда, когда узнала об удочерении, понимаешь? Может от стресса я что-то вспомнила?

— Понял. Тогда вперед! — ответил Генри.

Аббигейл от удивления округлила глаза.

— И больше никаких вопросов? Ты пойдешь со мной? — удивилась она.

— Конечно пойду. Я твой друг. И если для тебя это важно, то для меня тоже! Давай найдем этот чертов символ!

Так всё и началось.

ГЛАВА 2

Парень из лифта

Пухлая женщина в двух свитерах и очках на цепочке сидела за своей стойкой администрации и не подала ни малейшего виду, когда в здание вошли люди. Она читала сводку новостей в распиаренном глянце и удивлялась красочной жизни звезд.

— Кхм-кхм… — покряхтела в кулак Аббигейл, дабы привлечь внимание библиотекаря.

Та лениво выглянула из-под стойки, и вооружившись подозрительностью в виде тонкого прищура морщинистых глаз, осмотрела молодых людей. С ног до головы.

— Что изволите? — растягивая каждую букву с манерной важностью, произнесла библиотекарь.

— Извините… Нааам… Нам нужно найти один символ, и его расшифровку, — девушка на секунду запнулась, а затем добавила, — для школьного реферата.

Женщина, угрюмо цокнув языком и поправляя очки на длинном узкому носу, тяжело встала и пошаркала к рядам с книгами.

Друзья сразу побежали за ней, испуганно всматриваясь в нескончаемый коридор стеллажей. Здесь стояло по крайней мере с сотню пыльных рядов, усеянных талмудами, справочниками, романами и прочим. И они уходили настолько глубоко в здание, что в конце зияла черная дыра.

Аббигейл взяла Генри за руку, и они устремились вдаль библиотеки за женщиной. Света становилось всё меньше. Над каждым рядом висела лишь одна маленькая лампочка в сорок Ватт. Библиотекарь, пошатываясь из стороны в сторону на ходу поправляла свои свитера, то и дело включала свет, чтобы разглядеть надписи, которые говорили о тематике полок с книгами. Наконец, они пришли почти вконец здания, и она промолвила:

— Символы друидов, древние руны и прочее. Всё в этих пяти рядах.

— Аа? — хотело было сказать что-то Аббигейл, но женщина перебила её громким заявлением, которое отбилось от толстых стен эхом:

— Ничем больше не могу помочь, — она развернулась на 180 градусов, быстро уплывая во тьме к стойке, где оставила свою желтую прессу о звездах.

Друзья озадачено переглянулись.

— Думаешь, мы здесь что-то найдем? — спросил Генри полушепотом, но девушка в ответ лишь закатила глаза и демонстративно прошлась между стеллажами, включая в каждом дополнительный свет.

Они завороженно ходили от ряда к ряду, боясь сказать хоть слово, дабы не нарушить покой, который здесь царствовал. И наконец, друзья решили остановиться на последнем от стены стеллаже с древними рунами.

— То, что нужно, — прошептал Генри.

Аббигейл кивнула в ответ и взяла первую попавшуюся книгу.

— Начнем с неё, — сказала она, доставая тетрадь из школьной сумки и протягивая её своему темноволосому другу. — Открой на последней страничке, я нарисовала его по памяти. Для тебя.

Генри взял в руки бледно-зеленую тетрадь.

— Хм, интересно… Никогда не видел такое ранее, — всматриваясь в символ, промолвил парень и снял очки, чтобы протереть их краем своей кофты.

— Поэтому мы и пришли сюда. Тут мы его точно найдем.

— А ты не пробовала искать в интернете?

Аббигейл показательно закатала глаза.

— Пробовала, но что я введу? Символ, обозначающий не знаю что с закарлючкой тут, с кругом там?

— Нет, конечно! — улыбнулся Генри, вспоминая о том, что Аббигейл всегда была немного отсталой от современности. — Я помогу. Сегодня же поищу что-то сам.

— Спасибо. А теперь не отвлекайся! — скомандовала Аббигейл, вручая ему целую стопку книг.

Более трех тысяч страниц были пролистаны, а они всё сидели среди безжизненно заваленных книгами стеллажей, но так ничего и близко похожего на символ из сна не находили. Иногда Генри посматривал в сторону Аббигейл и хотел было что-то сказать, но судя по тому, как быстро она листала страницы одну за другой, парень боялся попасть под руку. Так прошло два, а то и три часа тишины вперемешку с шуршанием бумаги. Лишь иногда Аббигейл подавала вздох отчаяния, но с новым усердием бралась за другую книгу. Генри потянулся вверх руками, как кот после спячки, пытаясь размять сгорбленную спину и осторожно прошептал:

— Абби…

— Еще немножко… — ответила девушка, потирая глаза и туго всматриваясь в буквы, расплывающиеся по странице.

— Давай придем сюда завтра, а сегодня я еще сам поищу. Интернет точно поможет.

— Ты со своим компьютером, как с божеством носишься, Генри! — раздраженно выронила девушка, — Книги — единственный источник, где можно найти его. Я чувствую! Как ты не можешь понять!

— Я не буду с тобой спорить. Но нам правда уже пора. К тому же наши родители могут волноваться. Ты хотя бы смс мисс Смитт отправила?

— Нет. Мы поссорились, — опустив глаза, ответила Аббигейл. Она подумала с минуту, щеки наполнились обжигающим теплом, и добавила, — Ладно, пошли. Нужно все-таки помириться с мамой. Я… я сегодня утром такого ей наговорила… она наверняка в ярости.

Парень захлопнул книгу и посмотрел в серые глаза своей подруги.

— Аббигейл, то что они тебя удочерили… Ты же понимаешь, что они все равно твои родители, так? Нусс… Я хочу сказать, это ведь мама была с тобой всю жизнь, а не вот этот символ.

Генри почесал затылок, чувствуя будто сказал что-то лишнее, но Аббигейл натянуто улыбнулась ему в ответ.

Друзья в тишине разложили книги по своим местам, вышли из библиотеки и наполнили легкие кислородом. Только сейчас, на улице, они осознали, насколько пыльным и тяжелым являлся воздух внутри старой библиотеки. Генри приподнял одну ногу и вытянул носок, а другую руку закинул к лицу.

— О, мой прекрасный принц, спасибо, что вызволил меня из башни! — обратился он к Аббигейл, и та звонко засмеялась.

— Да, я чувствую тоже самое, Генри. Ну и мрак же там, — ответила она, сквозь смех на женские жесты со стороны её друга. Он прыгал справа-налево на носочках, сродни принцессе из Диснеевского мультфильма.

Друзья громко хохотали, двигаясь в направлении своих улиц и обсуждая то с какими сказками у них ассоциируются ситуации в жизни. По пути домой, у школьных преподавателей появились новые клички в виде «Злая ведьма», «Белоснежка и семь замечаний» и «Нудная не красавица».

Они прошли три оживленных квартала прежде, чем Генри должен был свернуть на перекрестке, а девушка пройти пятьсот метров к дому.

— Ну что? До завтра? — спросил парень, — Ты же придешь в школу? — в его голосе звучала неуверенность.

— Приду, обязательно. Сегодня поговорю с мамой.

— Хорошо. Позвонишь мне, расскажешь, как всё прошло?

— Конечно, моя принцесса! — Аббигейл крепко сжала парня в объятьях, и хохоча помахала рукой вслед.

Когда друг скрылся за поворотом, ледяная гуща страха и смятения окутала ее, словно влажным зыбким туманом. Аббигейл уже казалось непристойной глупостью искать дурацкий символ из сна. Ведь дома её ждала мама, с которой она понятия не имела, как мириться. Девушка вертела в мыслях извинения весь одинокий путь домой, но как только две ноги стояли под высоткой, подходящих слов так и не нашлось. Она приросла к отрешенному бетону и молча всматривалась в высоту птичьего полёта, где скрывались окна её квартиры.

«Наверное, мама сейчас заказала пиццу и работает на кухне… или же её вообще нет дома…» — задавалась вопросами девушка, оттягивая момент входа в многоэтажное здание.

Она перемнулась с ноги на ногу, сделала несколько нерешительных шагов в сторону двери, потом опять возвратилась на точку наблюдения и наконец повернулась спиной к дому. В её поле зрения попала деревянная лавочка, синий лак на которой потрескался от влаги. Девушка резко хлюпнулась на нее, поджав высоко колени. Она вытянула из кожаной сумки тетрадь, ручку и принялась писать. Еще с детства в их семье, образовалась традиция

извиняться на бумаге. Если кто-то не мог переступить через свою гордость, они вешали стикеры с

извинениями на двери. И когда вся семья выходила на кухню, то обиды уже и след простыл. Такую игру придумала мама Аббигейл и учувствовали в ней лишь они двое. Но в этот раз, стикеров ни на двери, ни на холодильнике, ни где-либо еще не появлялось. И за неделю, девушка уже привыкла не разговаривать с мамой. Будто они и вовсе стали незнакомцами.

Краем глаза она увидела помятый листок бумаги, воткнутый в тетрадь. На нем Аббигейл нарисовала символ со снов. Она достала его, нахмурила брови и пристально разглядывала каждый завиток.

— Что же ты значишь для меня? — прошептала девушка.

В ту же секунду, она вскочила с лавочки и начала оглядываться по сторонам. Девушка прыгала туда-сюда, заглядывая за угол каждой улицы, но вскоре поникла и плюхнулась обратно на дряблую скамейку. Аббигейл снова схватила ручку и закусывая язык, начертила странный символ прямо возле своей ляжки, сдирая при этом остатки синей краски.

«Генри бы оценил всю иронию… или сказал бы, что я сошла с ума» — подумала она и громко выпустила воздух из легких. На секунду, другую, девушка вся напряглась и стала ждать, что вот сейчас что-либо должно произойти. Но всё вокруг указывало на то, что жизнь продолжает свой ход и здесь нет места волшебству. Люди проходили мимо один за другим, машины точно так же сигналили, только погода менялась на вечернюю прохладу. От поднявшегося мерзкого ветра Аббигейл поежилась.

«Господи, какая же я глупая» — думала она, раздраженно собирая вещи и направляясь к дому, — «Начертить символ из сна на лавочке и ждать, что сейчас провалиться земля и я обнаружу новый мир…. Глупая-глупая!»

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.