электронная
90
печатная A5
312
18+
Шлюха

Бесплатный фрагмент - Шлюха


Объем:
108 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4493-0372-1
электронная
от 90
печатная A5
от 312

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Пролог

— Братики у тебя красивые, — Павел Валерьевич масляным взглядом оценивает сексуальный наряд дочери.

Катя ловит его взгляд в зеркале, расплывается в улыбке:

— Да, они хорошие.

Папины пальчики бережно поправляют ленты подвязок на упругих ягодицах, чёрные резинки чулок тянутся вверх. Его взгляд прикован к промежности, где стринги едва прикрывают расщеплённые контуры писи.

— Хочешь их? — кладёт руку на её попу, полностью захватывает ближайшую к себе правую ягодицу, сжимает её.

Катя выгибает спину, прозрачное ажурное платье-вуаль, вышитое цветами, колышется на голом теле. Соски загрубели, топорщатся толстыми шариками на бурых ареолах.

— Хочу, — срывается с приоткрытых губ. Она опускает веки, во рту быстро пересыхает. Папина ладонь ныряет под вуаль, толстые пальцы щепоткой стягивают стринги в сторону, находят губы влагалища. Средний перст погружается в горячую дырочку, выходит и разглаживает мокрые губки, скользит вперёд к выбритому лобку. Папа растирает клитор, подготавливает её к мальчикам.

— Ты сделаешь всё, что они попросят, — он ласкает её, заигрывает с горячим влагалищем.

— Да, папа, — она шире раздвигает ноги, стройные бёдра расходятся в стороны под тазом. Двумя руками она облокачивается на стену, алые ногти-лодочки со стразами скребут обои.

— А потом вернёшься ко мне, когда закончишь, — делает усилие, и два пальца ныряют во влагалище.

Катя дрожит в коленках, силиконовые шпильки отрываются от пола. Она готова кончить здесь и сейчас, но пока не время. Зелёные зрачки расширяются, губки, напомаженные вишней, разлипаются. Катя движется навстречу, требуя продолжения. Но он неумолим. Возвращает трусики на место, сдавливает упругую ягодицу, полностью помещающуюся в ладонь.

— Да, папочка, — Катя улыбается, в этот раз выдыхает с облегчением. Они ещё успеют развлечься, а пока она должна доставить удовольствие двум красавцам, которые с недавнего времени положили глаз на её достоинства. Они ждут её в спальне, два братика — Иван и Тимур.

Покачивая бёдрами, Катя идёт по коридору. Папин взгляд прикован к её попе. Она чувствует желание отца, знает его любовь. Останавливается перед дверью, закидывает подол платья на талию и двумя руками растягивает ягодицы в стороны. Стоит так, выгнув спину, коварно улыбаясь. Он не видит её улыбки, может только догадываться. Наклонившись вперёд, она виляет задом, растягивает попу пальчиками, играет напряжёнными ягодицами. Наконец открывает дверь, и яркий солнечный свет на мгновение заполняет коридор, ослепляет её. Лишь на короткое мгновение полумрак коридора заливается светом.

1

Иван первый заподозрил неладное. Ритмичный скрип кровати, приглушённые стоны, доносившиеся из комнаты сводной сестры, да ещё в три часа ночи, быстро привели его в чувство. Пропало желание сходить по-маленькому, он весь превратился в слух. За Катиной дверью продолжалась знакомая игра звуков: пружины в старом диване предательски попискивали. Он представил Катю, лежавшую на спине. Как она развела ноги в стороны, поджимает коленки. Двумя руками она ласкает себя, растягивает губы разомлевшего влагалища, гоняет скользкие пальцы в розовой дырочке. Ваня тут же возбудился, запустил руку в трусы. Он улыбался, думая о сестрёнке. До сих пор он воздерживался от фантазий, слишком уж близко она находилась в семейной иерархии по отношению к нему. Но теперь Катя сама дала зелёный свет, позволила себе неосторожность мастурбировать среди ночи. Может, она в наушниках, представил он, слушает плеер? Это ещё больше раззадорило Ивана. Фантазировать о сводной сестре, с которой едва знаком, казалось неприличным. Но всё же… Он обернулся, в коридоре стоял шкаф. Нашёл носок в нижнем ящике, разогнался и кончил, прислушиваясь к усилившимся скрипам за дверью. Сперма лилась в мягкую плотную ткань, его член, торчащий рогом, влетал в Катино горячее влагалище. Так он представлял себе секс, подслушивая в темноте под Катиной дверью.

В этот момент кровать в комнате заскрипела сильнее, Катя вставала, и Ваня запрыгал на цыпочках по коридору в зал, где он спал до этого. Дверь оставалась приоткрытой, он только успел прошмыгнуть внутрь, прикрыть за собой не плотно, так, чтобы не хлопать. Ему хотелось взглянуть на Катю. Скорее всего она пойдёт в туалет или ванную, думал он. Если пойдёт на кухню, то он успеет отскочить и нырнуть под одеяло. Все его мысли крутились вокруг голенькой Кати в халатике, она только что задорно мастурбировала у себя в комнате, в фантазиях он кончил в неё. Теперь она, расслабленная, вышла сделать пи-пи или попить водички. Или и то, и другое.

Щёлкнул выключатель света в ванной, дверь приоткрылась, и Ваня со всей отчётливостью увидел грузную фигуру Павла Валерьевича, отчима, в длинном махровом халате. С выдающимся вперёд животом он стоял, понурив голову. Мужчина нырнул в ванную и, не прикрывая плотно двери, скинул с себя халат. Тот опустился на стиралку. Под волосатым животом Ваня увидел поникшую палку члена в презервативе. Павел Валерьевич быстро стянул резинку с провисшим мешочком спермы, завязал конец в узелок и, отложив презерватив на халат, начал смывать сперму с члена. Он стягивал кожу с толстого негнущегося члена одной рукой, другой набирал в пригоршню воды и поливал бледно-фиолетовую головку. Тёр её пальцами. Закончив, он вновь накинул халат и вышел. Член к тому моменту уже висел вялой колбасой. Щелчок выключателя тихо кликнул, отчим замер в коридоре. Ваня, дрожа от возбуждения, нырнул под одеяло. Медленные шаги Павла Валерьевича по коридору воровато проследовали мимо зала. Он шёл на кухню избавляться от улик, выкинуть использованный презерватив в мусорную корзину.

Засыпая, Ваня думал о стройной восемнадцатилетней Кате под боровом-отцом. Как отчим медленно жарит девчонку на старом диванчике в маленькой комнате. Как тихо и ритмично скрипят пружины, как женское приглушённое кряхтение нарушает тишину.

«Как давно они занимаются этим?» — Ваня перевернулся на другой бок. Чувство неприязни к отчиму, озлобление охватили юношеский разум.

2

Ваня жил наедине с тайной много дней. Мама всё так же купалась в любви отчима, новоявленные родители ворковали голубками, тёрлись носами, как подростки. Если бы она знала, что муж обманывает её, спит с родной дочерью, мучился Ваня, она бы так не радовалась.

Ночью он часто просыпался, прислушивался к звукам в квартире, прежде чем идти в туалет. Скоро его бдительность была вознаграждена: он вновь услышал шаги в коридоре, потом шёпот, свист прикрываемой двери. Опять крался Ваня к Катиной комнате, слушал скрип кровати, нежный шёпот и мяукающие стоны. Опять он возбудился и кончил.

Отчим и сводная сестра днём ничем не выдавали интимной связи, хоть и проявляли щенячьи нежности по отношению друг к другу. Мама во всей этой ситуации оказалась крайней, рассуждал Ваня.

Он хотел рассказать кому-нибудь, поделиться переживаниями. Выбор пал на старшего брата.

3

Тимур был на год старше Ивана, сообщение об отчиме вызвало недоверие:

— Фигня какая-то.

— Не веришь?

— Да ладно. Может, тебе приснилось? Или показалось?

Они сидели в зале, «комнате для мальчиков», как шутила мама. После переезда Хомичей к Космылёвым пришлось потесниться.

— А презерватив? — надулся Ваня.

Тимур пожал плечами.

— Всё равно нужны доказательства, — сказал он, немного погодя, прищурившись.

— Зачем тебе доказательства? — Ваня переключал в этот момент каналы. Ничего интересного кроме футбола не показывали. Он вернулся к скучной игре.

— Ну, чтобы маме сказать, — Тимур, похоже, сам сомневался в правильности выбора.

— Думаешь, стоит? — Ваня оценивающе посмотрел на брата. Как он, готов разбить сердце матери?

Тимур вздохнул и нахмурился:

— Конечно, лучше не говорить.

— Но с другой стороны, если не сказать, тоже плохо.

— Чего?

— А ты бы сам хотел, чтобы тебя обманывали? — Ваня встретился глазами с Тимуром.

Тот хмыкнул, посидел, задумавшись, поглядывая в окно.

— Знаешь, лучше в нашем случае вообще не рассказывать маме, — сказал он наконец. — Поговорить с Катей. Может, она тогда перестанет спать с отцом.

— Тоже вариант, — Ваня улыбнулся. — Когда будем говорить?

— Да хоть сегодня!

— А давай!

— А давай!

Братья рассмеялись, хоть и напряжённо. Чувствуя поддержку друг друга, они испытали охотничий азарт.

«А если она ни в чём не виновата, если Ване всё приснилось?» — мелькнула мысль у Тимура. Обвинять человека без доказательств казалось непростительной, грубой ошибкой. Уже подходя к Катиной комнате, он пошёл на попятную, зашептал:

— Давай ты сам предъявишь ей обвинения? Я ведь не видел ничего.

— Чего, испугался? — Ваня смерил брата презрительным взглядом.

— Да не хочу я, чтобы она думала, что я тоже подслушивал. Давай ты мне потом расскажешь, как всё прошло? Я считаю, что нам нужны веские доказательства, — Тимур облизнул губы.

— Какие ещё доказательства? — шёпот стал слишком громким, и они вернулись в зал, перешли на голос.

— Какие, ну видео, например.

— Видео? И где я тебе видео ночью раздобуду?

— Ну не ночью, может они и днём этим занимаются.

— И что ты будешь целыми днями следить за ней?

— А что? — Тимур уставился на брата с хамоватой улыбкой.

Ваня улыбнулся в ответ. Действительно, подсматривать за Катей казалось заманчивой идеей.

— Ну не знаю, оборудование нужно специальное, — он задумался.

— Да какое там оборудование, — оживился Тимур. — Фотик зарядим на восемь часов, звук выключим и вперёд. Надо только спрятать понадёжнее.

Ваня с сомнением посмотрел на брата. План обретал реальные очертания.

4

В субботу они специально отправились с мамой на рынок, чтобы оставить отчима с сестрой одних в квартире. Они надеялись, что фотокамера, спрятанная в коробку из-под рассады, запечатлеет момент инцеста. Вечером, пока Катя крутилась на кухне, Тимур заскочил к ней в комнату, достал камеру и унёс с собой в зал. Ему хотелось первым исследовать материал. Ваня ушёл играть в футбол.

Тимур не сильно надеялся на успех. Достал карту памяти, заполненную под завязку, вставил в лэптоп. Долго сливались гигабайты видео. Пустого скорее всего, думал Тимур. Ведь Катя могла заниматься сексом с отцом в любой другой комнате.

Наконец, предусмотрительно выключив звук, он принялся проматывать запись. Поначалу на экране действительно не происходило ничего интересного. После завтрака Ваня улучил момент, включил камеру. Вот он уходит из комнаты, хмурится, изучая коробку из-под рассады. Вот проходит полчаса. Ничего нового, комната пуста. Наконец в дверях появляется Катя. Тимур запустил просмотр с этого места. Она, как обычно, идёт по комнате в своей домашней одежде — тёмно-синих полуспортивных штанах и пуловере. Неожиданно начинает раздеваться. У Тимура мурашки забегали по коже. Он никогда не видел Катю голой, хоть и представлял себе немного, какая она. Она стягивает пуловер, белоснежный бюстик удерживает грудки. В следующий момент на пол опадают спортивные штаны. Попа в белых трусиках мелькает на экране. Обычные белые трусики. Катя извлекает из сундучка, стоящего в углу, различные предметы гардероба, которые окончательно приводят Тимура в состояние боеготовности. Он и до этого чувствовал возбуждение, теперь же, когда Катя, не стесняясь, стягивает с себя нижнее бельё, меняет его на эротическое, его член задирается. Заложенный набок, он оттягивает резинку трусов.

Тимур почувствовал горячий прилив крови к голове, смотрел во все глаза на Катю, как она натягивает тёмные чулочки, чёрные стринги, поясок. Как разглаживает подвязки чулок на попе, выискивая оптимальную степень натяжения. Его рот невольно приоткрылся, когда на пороге комнаты появился Катин отец-здоровяк. Он был в махровом халате, радушный. Привлёк Катю к пузу и сразу поцеловал в губы. Она обвила плечи отца, скользнула руками под халат. Опускаясь поцелуями, она стояла боком к камере. У Тимура окончательно сорвало крышу, когда он увидел длинный толстый хер, торчащий между полами халата. Большая розовая мошонка колыхалась, оттянутая двумя овальными орехами. Катя точными движениями взялась за член, присосалась к бледно-фиолетовой головке, которая оплыла по стволу. Павел Валерьевич прикрыл глаза, он величаво дышал, вздымалась грудь. Его ладони легли на голову дочери, обхватили её. Лёгкими движениями таза он задвигался вперёд-назад. Катя вторила ему, хоть и опускалась неглубоко. Её пальчики с ярким алым маникюром растягивали отеческую мошонку, находили яйца. Видно было, как ей нравится играть с яичками.

Тимур, привыкший дрочить на порно, на секунду застопорился, но, не выдержав, достал член из штанов. Пока он так смотрел видео, мама с отчимом отдыхали в спальне, Катя читала книжечку, она редко заглядывала в зал. Тимур был предоставлен самому себе и зрелищу, которое разворачивалось на экране, поэтому, не стесняясь, принялся дрочить.

Павел Валерьевич скинул халат и поставил дочку лицом к креслу. Она повалилась на коленки, раздвинула бёдра под собой. Отчим быстро раскатал по стволу презерватив, стянул набок чёрную полоску стрингов и, не взирая на общественные запреты, вогнал колом торчащий хер в Катино выбритое влагалище, которое словно нежная мякоть устрицы разложилось навстречу внутренними губками. Павел Валерьевич драл дочь, не сдерживаясь. Как ломовой конь с яйцами, он сношал её мощно и уверенно. У Тимура от возбуждения голова шла кругом. Он дрочил так же резко и дико. Отчим сначала цеплялся толстыми ладонями за Катины бёдра. Её задница полностью скрывалась под растопыренными пальцами. Потом намотал Катины волосы на кулак и вцепился ей в плечи. Она откинула головку, повинуясь натяжению волос, выгнула спину. Она стала похожа на гимнастку с оттопыренной попкой. Так они становятся в конце выступления. В какой-то момент Тимур поймал взглядом Катины опьянённые глаза, закатившиеся. Она прикрывала веки и быстро водила язычком по губам. Её взгляд, направленный на отца, говорил о многом: о том, как ей хорошо, как она кайфует от каждого жёсткого проникновения.

Стянув Катю с члена, Павел Валерьевич перевернул её. Она тут же уселась в кресле на коленки. Отчим сорвал презерватив с члена, поставил левую ногу на подлокотник. Вся картина минета предстала перед Тимуром. Тугой мужской живот с кратером пупка куполом свисал над твёрдым мохнатым пахом. Из коротких седоватых зарослей торчал белый кол, покрытый фиолетовыми венками, увенчанный бордовой залупой, расщеплённой снизу пополам. Розовые яйца цеплялись тонкими высокими складками кожи, раскачивались в такт с движениями таза. Руки-клешни Павла Валерьевича вновь накрыли голову дочери. Она с остервенением взялась за отеческую плоть, ныряла насколько могла. Несчастные пять сантиметров — на больше её не хватало. Он взял хер в правую руку. Она отпустила руки, подняла любвеобильный взгляд на папочку. Сколько весёлого взаимопонимания было в этих глазах, Тимур покачал головой.

Её язык вываливается. Мускулистая рука папочки гоняет палку со звериной скоростью. Наконец палка выстреливает густыми перламутровыми плевками, которые едиными сгустками срываются в ротик, скатываются на язык. Последующие плевки сползают по залупе, которая, зажатая в кулаке, стала жирнее, бордовее. Толстая дырочка на конце расширилась, как ноздря. Павел Валерьевич склоняется над дочерью. Она по-прежнему смотрит вверх открыв рот, заполненный спермой. С задорной улыбкой в глазах встречает Катя папин взгляд, её губы перепачканы спермой. Он шепчет что-то сладкое, густой комок слюны отделяется, секунду висит на тонкой нити и спускается дочери в рот. Она ловит его со смехом, накрывает головку члена, бросается сосать с новой силой. Он уже разжал кулак, Катя заканчивает ласки двумя руками и ртом. Облизывает весь ствол продольными мазками, опускается под основание и по очереди втягивает отеческие яйца. Те большими пухлыми шарами играют при нажатии. Павел Валерьевич улыбается, заглядывая вниз. Дочь пытается полностью засунуть мошонку в рот. Он опять что-то говорит, притягивает Катю за личико, она поднимается. Целует её в губы, увлекает за собой на диван. Они лежат в обнимку, укрытые его халатом. Катина попа в стрингах, её чулочки со стрелочками мелькают время от времени. Они греются в гнёздышке, воркуют о чём-то. Временами порыв страсти накрывает любовников, Павел Валерьевич покрывает тело дочери поцелуями, опускается к киске. Он лижет её, толстыми пальцами раздвигая губы. Но и это невольное развитие увядает под гнётом времени, которое неумолимо бежит вперёд. Он уходит, она остаётся лежать, потом, уставшая, но весёлая, меняет сексуальный наряд на повседневную одежду.

«Она любит его!» — Тимура больше всего поразило это открытие. Пока шло видео, он дрочил. Кончил он себе на майку. Отчим вылил густую сперму Кате в рот, его же горячие струи стекли по животу, осели в пупок.

Как бы он хотел быть на месте отчима!

5

Ваня пришёл с футбола поздно вечером, на вопрос о результатах видеонаблюдения получил короткий положительный ответ.

— Что, серьёзно что ли? — он изумлённо уставился на Тимура.

— Да, — брат вздохнул. — Можешь посмотреть.

И потом, когда Ваня бросил всё и принялся просматривать видео, он задумчиво добавил:

— Не нравится мне всё это.

— Чё? — Ваня с азартом наблюдал за действием на экране.

— Некрасиво так подсматривать.

— А маму обманывать красиво? А с дочерью родной красиво трахаться?

— Нет, конечно. Чё теперь делать, ума не приложу.

— Чё делать, чё делать, — Ваня проматывал вперёд, делая вид, что его не интересуют детали. — Надо сказать Кате, что мы всё знаем. Пускай завязывает это дело, а то мы всё маме расскажем.

— Ну и чё? Расскажешь ты. Сделаешь только маме хуже. Тут надо хитрее быть, — Тимур лежал на спине, подложив ладони под затылок, раскинув локти в стороны. Изучал потолок.

Ваня хмыкнул:

— Хитрее? Это как? — сам расплылся в хитрой улыбке.

— Надо Кате парня найти, чтобы она вышла замуж и уехала отсюда.

— Ну это не скоро будет, я думаю, — Ваня ухмыльнулся.

— Значит, надо как-то мешать им заниматься сексом, чтобы они не думали, что всё так просто! — у Тимура на лбу появилась складочка, явный знак того, что он злился.

— Ну вот ночью, например, — рассуждал Ваня, чуть погодя, — как ты собираешься им мешать?

— Не знаю, можно в туалет по очереди ходить.

— Точно, будем по будильнику в туалет ходить! — Ваня захихикал. Он уже лежал под одеялом. Повернувшись лицом к Тимуру, он с удивлением изучал напряжённое лицо брата.

«Не всё так просто! — думал Ваня. — Видно, Катя его тоже возбуждает!»

С этой весёлой мыслью он заснул. Перед глазами мелькали картинки дня: отчим трахает родную дочку. Шлёпает наотмашь, наматывает волосы на кулак.

Интересно было бы подрочить на это видео! А ещё лучше трахнуть Катю!

6

Хомичи переехали к Космылёвым в конце лета. Ваня с Катей заканчивали школу, поступили в университет: она в Лингвистический, он в Государственный на Журфак. Тимур перешёл на второй курс Университета информатики и радиоэлектроники. Первого сентября дети, как их ласково называла мама, отправились на учёбу. Вместе завтракали, добирались на автобусе до метро. Там их пути расходились: Тимур выходил первым, дальше Катя, наконец Ваня. Он доезжал почти до конечной.

С первых дней знакомства, ещё когда фургончик с вещами Хомичей заехал задом в подъезд, братья взялись ухаживать за сводной сестрой. Проявляли галантность, шутить старались не пошло, стеснялись использовать мат. Катя оказалась очень даже симпатичной: стройной девушкой с длинными русыми волосами, миловидным личиком. И улыбалась она всегда обворожительно. Скромная, молчаливая, она сразу очаровала парней детской непосредственностью, умением стильно одеваться, носить короткие обтягивающие платья не вызывающе, а с достоинством. Дворовые парни млели при виде Кати, спрашивали у братьев Космылёвых, есть ли у неё парень и какого цвета трусики она носит. Ажиотаж вокруг сводной сестры передался Ване и Тимуру суровым пониманием: честь Кати — их честь, теперь они хранители. Кто посмеет обидеть Катю словом или делом, будет держать ответ. Так они и отбили охоту у особо рьяных дворовых ловеласов облизываться на Катю.

7

Тимур завёл будильник на наручных часах на три часа ночи — время, когда, судя по отзывам брата, Катя трахается с отцом.

Тихая мелодия слоями рассеяла туман сна. Он выключил будильник на автомате. Долго лежал, ничего не понимая, силясь вспомнить, зачем он очутился в полной темноте с открытыми глазами. Он проваливался в сон, но чувство незавершённости возвращало его. Он что-то забыл здесь. Наконец мозг включился в работу.

Тимур тихо поднялся с кровати, брат спал. Направился к двери, она всегда была приоткрыта, чтобы не шуметь ночью. В туалет не хотелось, но он старался ради мамы. Или так ему казалось. Если ходить ночью в туалет, то у Павла Валерьевича пропадёт желание наведываться к дочери, думал он.

На самом деле в глубине души Тимуру хотелось подслушать хоть разок, принять пассивное участие в том, что описывал Ваня как «характерный скрип кровати и тихие крики любви». Одного видео было недостаточно, невольно хотелось застать их врасплох. Хоть он и боялся этого момента. Если отчим будет выходить от Кати, наткнётся на него у двери в туалет, то, может, перестанет шастать к ней по ночам, рассуждал Тимур. Ему хотелось хоть как-то оправдать шпионаж. Выставить свои действия правомочными.

На пятый день ночных прогулок к туалету он наконец добился результата. За Катиной дверью действительно происходило нечто невообразимое: тихий ритмичный скрип дивана сопровождался сдавленным шёпотом и звуками, похожими на мышиный писк. Тимур почувствовал, как член становится колом, растягивает трусы в палатку. Он корил себя за слабость. Надо было войти в комнату и включить свет. Сказать что-нибудь гадкое, но он боялся ошибиться. В конце концов Катя могла просто мастурбировать. Или поигрывать ногой, слушая громкую музыку в наушниках. Куча разных вариантов рассеивалась перед одной истиной, которую Тимур принимал с тяжёлым сердцем: Катя трахалась с отцом. Вернее, он ебал свою дочь. Регулярно и по возможности жёстко. С этим ничего нельзя было поделать. Равно как и с эрекцией, которая неизменно возникала, когда возникали такие мысли.

Диван заскрипел чуть пожёстче, быстрее, пружины натянулись, застыли, потом наступила фаза расслабления. Скрип поднимающегося тела. Тимур проскользнул по коридору в зал, наблюдал сквозь щёлочку, как Павел Валерьевич покидает комнату Кати, закрывает за собой дверь в ванной. Затем отчим выходит, выключает свет и идёт в спальню. Ничего как бы не произошло.

Тимур крался на цыпочках к туалету. Его план вспугнуть любовничков с треском провалился. Они и не думали пугаться. Он приложил ухо к Катиной двери, сквозь щёлочку внизу лился тусклый жёлтый свет ночника. Катя приводила себя в порядок. Видимо. Внезапно злость охватила Тимура. Катя переехала к ним как чистая непорочная сестрёнка, они защищали её честь во дворе. Она держалась скромно, строила из себя цацу. А ночью предавалась разврату с отцом. Хороша девица, нечего сказать! Восемнадцать лет девочке! Сколько же она так ебётся, если совсем тормозов не имеет?

Тимур взялся за ручку, надавил и вошёл. Диван находился за углом слева, Катя лежала головой к дальней стенке, ноги согнуты в коленках, румяное лицо частично скрыто.

— Не спишь? — вполголоса спросил Тимур. Он едва сдерживался, чтобы не взорваться.

Она удивлённо вскинула глаза, пролепетала:

— Что-то не спится, — уставилась на него вопросительно. Зайти, конечно, никто не запрещал, особенно в четыре часа ночи, особенно если сквозь щель под дверью льётся свет, но всё равно без стука, без спроса. Ни Тимур, ни Ваня даже днём к ней не входили, хоть она и оставляла дверь открытой.

Тимур стоял перед ней в семейный трусах, это ещё больше смутило её. Он сделал два шага вперёд и замер посреди комнаты. Сложив руки на груди, уставился на неё буравящим взглядом, выражавшим всё: презрение, ненависть, ярость. Ей сразу стало не по себе.

— Думаешь, я не знаю, чем ты тут со своим отцом занимаешься? — прошипел он сквозь зубы.

Она захлопала ресницами, ротик невольно приоткрылся. Катя быстро соображала, металась между двух огней, внешне никак не проявляя волнения. Лишь руки задрожали под одеялом.

Она беззвучно вздохнула, так глубоко, что чуть не задохнулась, голова закружилась, и сон сразу как рукой сняло.

— Тимур, — она выдавила улыбку. — Он меня просто обнимал, тебе показалось.

Затаив дыхание, она следила за выражением лица сводного брата. Как много ему известно? Станет ли он рассказывать об этом маме? Она молила его немым взглядом не выдавать тайны, не видеть в случайных ночных звуках тайны.

— Показалось? — Тимур хмыкнул, стал в позу петуха. — Ты спишь с ним, неужели тебе не стыдно?

В его неумолимом взгляде Катя видела абсолютную уверенность в своей правоте. Этот взгляд и надломил её, она вдруг поняла, что не сможет так просто отвертеться.

Нервно сглотнула, отвела взгляд к стене. Всё кончено, теперь Тимур расскажет маме, и та закатит скандал. А потом будет мстить. Или чего хуже: подаст на развод. Всё из-за одного неосторожно подслушанного звука.

— Можно с тобой поговорить? — Катя бросила отчаянный строгий взгляд на Тимура. Он сразу поменялся в лице, критично уставился на неё:

— О чём? — спросил, продолжая стоять перед ней, расставив ноги на ширину плеч, сложив руки на груди.

— Присядь, — она рукой указала на свободный край дивана.

Он нехотя опустился рядом, согнул под собой левую ногу, используя правую для равновесия.

— Ты когда-нибудь любил? — спросила она грустным голосом.

Презрение медленно покидало Тимура, его лицо стало задумчивым, но вдруг вновь переменилось. Глубокая морщина протянулась над переносицей:

— А ты не могла влюбиться в обычного парня?

— Я и влюбилась.

— В кого?

— В тебя.

Он посмотрел на неё удивлённо, левая бровь приподнялась, недоверчивая улыбка заиграла на губах.

— Не веришь? — Катя улыбнулась светлой улыбкой.

Он хмыкнул, отвернулся.

— Ты мне сразу понравился, — она приподнялась и села так близко к нему, что он невольно попятился.

Её рука скользнула по ноге и сразу проникла под просторную ткань семейных трусов. Катя возбуждённо приоткрыла губки, выискивая член. Вот он! Ухватилась за разбухшую колбаску, погладила её.

— Какой красивый! — прошептала она, улыбаясь. — Можно я возьму его в ротик? — она спрашивала и одновременно наклонялась, тянулась губами к паху. Тимур сидел на левой ноге, ей пришлось стянуть с него трусы. В своём стремлении поскорее присосаться к члену она ни на секунду не теряла инициативы. Казалось, она думает и живёт только одной этой мыслью — поскорее взять член Тимура в рот.

Он вздохнул и задрожал, когда она накрыла его ротиком. Она стянула кожу, член быстро затвердел, прижался к лобку. Она оттягивала его молодую эрекцию, целовала головку, которая кривилась внутрь. Яички Тимура заиграли в пальчиках. Катя полностью выскользнула из-под одеяла, усадила Тимура на край дивана, сама опустилась перед ним на колени. Опускаясь, она затягивала его яички в рот, смотрела вверх, где он, откинувшись назад на локти, тяжело дышал. Он смотрел беспомощным молящим взглядом, прикрывая веки, смачивая сухие губы. Его сердце мощно и редко колотилось, от чего мелко вздрагивала и грудь, и кожа на животе. Катя ощутила странное удовлетворение от контроля, который произошёл между ними, передался от её губ к его члену. Страсть разгоралась: она вытянула грудки из маечки и, наклоняясь, гладила соски мокрой головкой, потом вновь ныряла ротиком на каменный разбухший член. Её шаловливый глаза уже свободно, миролюбиво, без лишнего заискивания встречались с глазами Тимура. Он лежал перед ней, полностью отдавшись её власти, её сводный братик, который теперь не станет рассказывать маме глупостей по одной простой причине: он сам совершает глупость, имя которой любовь. Она обжала член двумя ручками, надела сверху ротик и мощными ритмичными нажатиями принялась агрессивно сосать. Много времени ей не понадобилось. Рука Тимура нашла её лицо, волосы, он любовно гладил её, кончал беззвучно в ночной тиши. Охая едва заметно, испуская вздох, похожий на предсмертный, он опустился на спину. Поверженный. Она поймала и проглотила всё, что он выплеснул, и ещё долго доглаживала языком его член, спускаясь к мошонке, вытягивая яички, поигрывая с ними. Наконец она встала и поцеловала твёрдый пресс парня, поднялась к дельтам мышц на груди, приникла к солнечному сплетению щекой, дотянулась горячим кончиком язычка до сосочка. Тимур гладил её по головке, обнимал за плечи, его по-прежнему твёрдый член не хотел опускаться, завалился набок, упираясь ей в животик. Он руками спустился к попе, ухватился за ягодицы, раздвинул их, поиграл колобками. Катя игриво повиляла бёдрами, усмехаясь ему в грудь. В этот момент Тимур нашёл её губы, и они слились в поцелуе. Весьма страстном и непредсказуемом, потому что уже через минуту Тимур вновь ощутил прилив крови в члене.

— У тебя есть презерватив? — шепнул он.

Она кивнула. Открыла выдвижной ящик стола, достала оттуда пенал, в котором хранилась упаковка на все случаи жизни.

— Вот, — возбуждённая улыбка предвкушения застыла на её детском личике.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 90
печатная A5
от 312