электронная
72
печатная A5
345
18+
Шифр

Бесплатный фрагмент - Шифр

Объем:
168 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-0050-4197-5
электронная
от 72
печатная A5
от 345

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Часть 1

Глава 1

Работа дознавателя отчасти связана с бредом, безумием и идиотизмом. Кому что нравится. Иначе как именно так то, чем я занимаюсь каждое рабочее утро, назвать нельзя.

Разбирать заявления наших граждан — тот еще мартышкин труд. Особенно утром, когда хочется не работать, а обнять подушку и поспать пару часиков. Говорят, врачи пишут, как курица лапой. Видели бы те, кто так говорит, свои каракули! Порой без лучшего дешифровщика всех времен и народов — пол-литра водки — и не разобрать, что именно хочет мне рассказать очередной заявитель. Клянусь, если меня когда-нибудь попрут из полиции, то я подамся в лингвисты, или кто там еще занимается расшифровкой древних письмен… Я же любого профессора в этой области за пояс заткну!

Но это все лирика. Сотрясать воздух я, лейтенант Паша Томин, могу долго и нудно. Пока начальство не услышит. И не загрузит работой еще больше, чтобы неповадно было. А мне это не нужно. И так три дела на мне незакрытых висит. Так что обо всем по порядку…

Сегодня утром, придя в РУВД, я, как обычно, забрал несколько заявлений у дежурного, которые ему оставили за ночь и утро до начала рабочего дня, и прошел в свой кабинет. По-хорошему, дежурный должен был отдать начальнику на рассмотрение, но по недавно установившемуся негласному правилу их рассматриваю и распределяю я. Как будто мне больше заняться нечем.

В целом большая часть заявлений была рутинной. С такими и участковый справится. Где-то алкаши гражданину Ситову спать всю ночь не дают; гражданка Попова просит бросить в темницы белокаменные своего супруга, козла рогатого; потерялась кошка у гражданки Вершиной… Тьфу, блин. Скука смертная. Но другого мне в производство и не доверят. Все-таки в РУВД я работаю всего лишь месяц. Так что потерянные телефоны, повздорившая друг с дружкой алкашня, супружеские доносы — других дел, Томин, ты не увидишь до следующей звездочки… А жаль.

Прочитав большинство заявлений, я наткнулся на нелепую записку, сделанную на обычном тетрадном листе. Именно она и вызвала мои горестные стенания о трудной работе дознавателя, которые вы слышали ранее.

Просидев с ней несколько минут и отчаявшись прочитать, что в ней написано, я отправился к дежурному. Мне хотелось узнать, вдруг он озаботился запомнить, кто ему принес эту тарабарщину. Шансы с самого начала были равны нулю, но все же попытаться стоило…

Чем-то меня зацепила эта бумажка, другой бы выкинул её в мусорное ведро и забыл, а я… Может, со скуки херней маялся, а может, тупо сбрендил на этой работе.

— Толя! — позвал я дежурного, подходя к окошку дежурной части.

— Чего тебе, Томин? — с недовольным видом уставился на меня Толик. Конечно, я же отвлекал его от архиважного для любого полицейского дела — сна.

— Слушай, тебе кто это принес? — сунул я в окошко бумажку с абракадаброй.

— Тебе что, делать нечего? — не удостоив листка даже взгляда, спросил Толик. — Откуда я всех упомню… Хотя, постой, — произнес он, когда я разочарованно вздохнул. — Дай взгляну.

— Конечно, — с радостной улыбкой кивнул я и передал листок Толику.

Секунду он мрачно смотрел на него, а потом спросил:

— Это ты так подшутить над мной решил, Томин? Что это за херня?

— Да это я тебя хотел спросить! Кто это принес?

— Слушай, Томин, иди нахуй. Иди, ищи дураков в другом месте…

— Эх, Толя, я к тебе, как человеку, а ты, — махнул я рукой, отобрал у него листок и пошел обратно в свой кабинет.

В спину мне донеслось недовольное ворчание:

— Блять, весь сон перебил…

Вернувшись в свой кабинет, я еще долго медитировал над этим листком с абракадаброй. Я её и так и эдак пытался прочитать — все одно, ни фига не понимал. И потихоньку в мою бедовую голову закралась одна мыслишка. Ведь хоть поход в дежурку и не увенчался успехом, но все же одну дельную идею с разгадкой этого листка Толик мне подкинул.

Шутка. Это наверняка был чей-то розыгрыш. К примеру, оперов, которые, как мне кажется, еще во время учебы перепутали заведение — они еще те клоуны. Или следователя Щукина, что меня особо не взлюбил, хрен его знает почему. Правда, его все РУВД едва терпеть могло, такой у него был характер. Или даже начальника РУВД, он у нас вообще весельчак, массовик-затейник…

В общем, любой мог приложиться к этому листочку и сейчас, наверное, ржал, представляя, как я корячусь, пытаясь прочитать, что на этом листке написано.

Может, Толик прав, и зря я в телегу эту впрягся? Все это тупой розыгрыш и место ему в мусорном ведре? Не удивлюсь, что когда я наконец прочту эту записку, то там будет сказано что-то типа «Томин, ты — идиот! Хватит хуйней страдать, дело гражданки Пироговой уже горит, твою же мать!» А что, вполне может быть…

Только вот не верил я, что это чья-то шутка. Хотелось мне, знаете ли, чтобы в этой записке была скрыта какая-то тайна… Ну а что вы хотите от полицейского, который только месяц как получил диплом? Конечно, я знал, какая мне предстоит работа, но и не предполагал, что она будет в сотни раз скучней, чем мечтал.

Но это все мечты глупого мальчишки, а дело гражданки Пироговой и правда нужно было закрывать, чтобы не висело на мне. Все сроки уже прошли, состава преступления, я, как ни старался, не обнаружил, так что пусть гражданка Пирогова ищет свое ведро самостоятельно. А над этой абракадаброй я подумаю чуть позже.

Я потянулся, хрустнул суставами и придвинул к себе поближе дело гражданки Пироговой. Начиналась обычная рабочая рутина…

— Здорово, Паш, — распахнулась дверь, и в кабинет влетел Саня, мой сосед по кабинету и наставник. — Я опоздал или ты так рано?

— Я, — усмехнулся я в ответ. — Меня же никто по утрам не греет в постельке.

— Давно бы к Настьке подкатил, чего менжуешься…

— Да иди ты, — отмахнулся я. По Насте-следачке вздыхала вся мужская часть РУВД, а не только я один. Но Саня подшучивал по этому поводу только надо мной. Над другими ему уже надоело.

— Ну и дурак. Ты парень видный, — засмеялся Саня.

— Лучше чайник поставь, — попросил я, переводя тему.

Саня кивнул и щелкнул выключателем электрического чайника, а потом обратил внимание на мой стол:

— Гражданка Пирогова и её ведро?

— Естественно, — пожал плечами я.

— Все мучаешься? Или таки решил закрыть? — спросил Саня.

— Закрыть, конечно. Срок уже прошел. Состава преступления нет.

— Так она же еще напишет! — усмехнулся Саня. — И опять тебе скинут.

— Будто и сам не знаю, — буркнул я.

Дело гражданки Пироговой велось уже несколько месяцев. Сначала его вел Саня, но потом, когда я пришел в РУВД, он передал его мне. И оно портило статистику весь мой первый месяц работы. Сколько раз я его порывался закрыть, кто бы знал. Одна беда — я знал, что уже на следующий день после получения уведомления, гражданка Пирогова снова бы явилась в РУВД писать заявление. Да и треклятые сроки о принятии решения о возбуждении уголовного дела…

Расскажу эту историю с самого начала, чтобы вы понимали всю его абсурдность. Несколько месяцев назад, а именно в мае, гражданка Пирогова, жительница подконтрольного нашему РУВД пригородного поселка, обнаружила на своем участке кражу: пропало ведро. Побегав немного по поселку, гражданочка изъявила желание обратиться не к своему участковому, а напрямую в РУВД с заявлением. Сказано — сделано. Заявление дежурным было принято, начальник его рассмотрел и передал в канцелярию, откуда оно по номенклатуре перешло к начальнику участковых уполномоченных полиции. Тот в свою очередь дал резолюцию по материалу о поручении его рассмотрения участковому, что был приписан к этому пригородному поселку.

На тот момент все сроки продления уже были похерены, но участковый, недавно вышедший с больничного, своим волевым решением задним числом выписал постановление о продлении срока проверки и принялся за работу.

Только вот согласно заявлению гражданки Пироговой подозреваемых в краже у неё было половина поселка, если не больше. И всех участковому, естественно, не получалось опросить в положенные законом сроки. Кто-то уехал на рыбалку или уже пару недель как не просыхал… А отказать в возбуждении уголовного дела участковый был уже не вправе без протокола опроса подозреваемых. Поэтому он, немного побегав и расписавшись в собственном бессилии, передал материалы по делу гражданки Пироговой в отдел дознания, то есть Сане.

Саня в возбуждении дела, недолго думая, отказал, но через неделю заявление о краже ведра у гражданки Пироговой вновь было на столе у начальника РУВД. И все понеслось опять по заколдованному кругу делопроизводства. До того дня, когда я переступил порог нашего РУВД. После чего дело о ведре спихнули на меня, и я уже месяц боролся, пытаясь его закрыть. А сегодня как раз вновь вышел срок продления проведения проверки, чему я был несказанно рад. Возможно, хоть на этот раз я это дело наконец закрою.

— Ну что ж, удачи тебе в этом нелегком деле, — произнес Саня и только хотел налить себе кипятка в чашку, как заметил лежавшую на моем столе записку.

— А это что? — спросил Саня.

— Да хрен его знает, — пожал я плечами. — Белиберда какая-то.

— Ну-ка, дай посмотрю… — подцепил листок Саня и попытался прочитать. Через несколько секунд неимоверных усилий мыслительного аппарата он сдался и спросил: — Что это за хуйня вообще? Признание в любви Наташе пишешь?

Наташка была нашим экспертом-криминалистом, и, в отличие от Насти, мужчины её сторонились. Кроме меня. Криминалистика — наука тонкая, и мне она всегда была интересна. То есть к Наташе у меня был чисто научный и дружеский интересы. Но подколоть меня по этому поводу Саня считал своим ежедневным долгом.

— Нет, среди заявлений лежала, — ответил я.

— Хм… И что ты? — улыбнулся Саня, уже заранее зная ответ.

— По закону должен принять, — развел руками я. — Будто сам не знаешь. Только вот что мне с ним делать…

— А ты его прочитал?

— Нет, конечно, — усмехнулся я. — А ты можешь?

Саня театрально прокашлялся и начал читать:

— Кнкщке… Ой, да ну нахуй! Язык сломаешь. Выброси её нафиг в мусорку. Нахуя тебе еще геморрой?

— А вдруг там что-то важное написано? — спросил я.

— Ага, какой-то дитятя развлекается, а мы тут головы себе нагружаем, — со скепсисом в голосе отозвался Саня.

— Бля, Саня, я и сам понимаю, что это скорее всего чей-то тупой розыгрыш. Но не могу её выкинуть. Хочу её прочитать, хоть убей, — с жаром воскликнул я.

— Знаешь, ты это с таким энтузиазмом говоришь, что и я проникся, — произнес Саня после короткого раздумья. — Дай-ка, еще раз взгляну.

Я протянул ему листок. С минуту Саня пытался прочитать текст, написанный в записке, а потом сказал:

— Ну что тебе, Паша, я могу сказать… Прочитать эту абракадабру я, честно, не в силах! Но…

Я вздохнул.

Саня, которого я перебил, строго на меня посмотрел и продолжил:

— Но мне кажется, что это шифр.

— Шифр? Ты в шпионов в детстве не доиграл? — улыбнулся я.

— Возможно, — легко согласился, пожав плечами, Саня. — Но чем-то похожим мы еще в школе пользовались, шпаргалки писали.

— Да? — удивленно посмотрел на него я. — Значит, ты сможешь это помочь мне расшифровать?

— Помочь помогу, но немного, — кивнул Саня на свой стол, заваленный бумагами. — Сам понимаешь.

— Конечно, ты мне только подскажи, а дальше я как-нибудь сам, — сказал я.

Саня надолго задумался. Я молча ждал. И лишь спустя несколько минут Саня все-таки заговорил:

— Смотри, каждый шифр имеет ключ. Без ключа этот шифр практически невозможно расшифровать вручную. Эта записка без ключа, но в ней одна особенность…

— Какая?

— Число «17» видишь? Почему некто его не зашифровал? Мне кажется, это номер дома или квартиры. И тот, кто подкинул эту записку, намеренно так сделал — оставил это число. А ты как думаешь?

— Значит «гкткн» — это «дом»? — догадался я.

— Скорее всего. Шифр, по сути, примитивный. У нас в школе посложнее был.

— Мне он все равно непонятен, — пожал плечами я, взглянув на записку.

— Ну почему же. Тут все просто. Давай будет отталкиваться от того, что «гкткн» — это «дом», ладно?

— Но почему ты так решил? — спросил я.

— Ну, вообще-то ты первым это предложил, — усмехнулся Саня. — Значит так. Смотри на это слово. Возможно, я ошибаюсь, но человек, написавший эту записку, воспользовался действительно одним из самых примитивных шифров. Заменой букв на числа и обратно.

— А это как? — удивился я.

— Ты вообще чем в школе занимался? — засмеялся Саня.

— Учился я. А не хуйней маялся, — буркнул я в ответ.

— Ну, как видишь, моя хуйня полезней твоей учебы, однако, — хлопнул меня по плечу Саня. — Этот шифр используется вот так. Берем алфавит, в нем, как ты, наверное, знаешь, тридцать три буквы, каждой из букв мы присваиваем свое число…

Саня взял листок и быстро написал на нем все буквы алфавита, поставив напротив каждой число.

— Ага, значит «г» у нас «4»… — попробовал я начать расшифровку, но Саня меня перебил:

— Постой, не все так просто. Теперь мы записываем свое послание при помощи чисел. К примеру, мое имя будет выглядеть так, — он быстро написал внизу алфавита число «1911533». — Далее, — продолжил рассказывать Саня, — неким буквам в произвольном порядке присваивается цифра от нуля до девяти. Именно они и составляют ключ. Но так как у нас его нет, нам придется его выяснить. И тут нам помогает сама записка. По сути, число «17» ни к чему не обязывает. Но если моя интуиция меня не обманывает, тут написан какой-то адрес, поэтому слово «гкткн» — это у нас «дом». Как видишь, буква «д» имеет однозначное число. И ты его уже назвал…

— Четыре? — спросил я.

— Да, именно так. Значит, остаток слова «кткн» или четыре буквы, или две. Я считаю, что две — «ом», это наиболее приемлемый вариант. Теперь посмотри внимательно вновь на текст. Нам известно теперь целых три буквы. И мы можем попробовать найти их в тексте. С «д» мы пытаться не будем экспериментировать, слишком много риска ошибиться… Начнем мы с «о». Смотри, — Саня внимательно прочитал текст записки и, взяв у меня со стола красную ручку, в нескольких местах перечеркнул, написав сверху букву «о». — Но это мало нам что дает, не так ли?

— Ну да, — пожал плечами я. Признать, что ни хрена не понял, и попросить повторить Саню еще раз у меня просто не хватало духа.

— Значит, пойдем другим путем, — улыбнулся Саня. — Напомни мне, под каким числом идет буква «о» в алфавите?

— Шестнадцатая, — посчитал я на пальцах.

— Правильно! Ай, умница, возьми с полки пирожок! — засмеялся Саня. — Взглянем на шифровку. Мы уже с тобой решили, что «о» у нас «кт», так?

— Ну, возможно, — неопределенно ответил я, но Сане и этого хватило за согласие.

— И тогда у нас получается, что буква «к» равна единице, а «т» — шести, — воскликнул Саня и взглянул на меня, видимо, ожидая восторженных возгласов и аплодисментов с моей стороны.

Я молчал. Я все еще ничего не понимал.

— Блять, — уныло вздохнул Саня. — Вот скажи мне, как ты закончил академию?

— Я? — переспросил я и серьезным тоном ответил: — Честно, не помню, мы в тот день всем курсом ужрались в хлам…

— Да я не об этом, — отмахнулся Саня. Он взял записку с красной ручкой и быстро отметил все буквы «к» единичками. — Так наглядней?

— Ага, — кивнул я, наконец начиная понимать.

— Ну тогда дерзай. А мне пора заняться делами.

— Угу, — буркнул я, втыкаясь в записку с красной ручкой наготове.

— На худой конец ты всегда можешь скачать с интернета дешифратор. Их там дохуя, — произнес Саня, садясь за свой стол и зарываясь в бумаги.

— А? — смысл сказанного Саней не сразу дошел до меня. Но когда наконец я понял, то не стал сдерживаться в выражениях: — Блять, Саня, ты ебаный козел! Что, не мог раньше сказать?

— Но ты так внимательно слушал! — заржал Саня.

— Тоже мне, препод выискался, — проворчал я, движением мышки приводя компьютер в сознание. Тот загудел и медленно расцвел неожиданной картинкой на рабочем столе: улыбающаяся Настя, принимающая от меня подарок на восьмое марта. Блять, Саня и до компа моего добрался… И когда только успел…

Решив не обращать на это внимания, я кликнул по иконке браузера и вбил в поисковик запрос. А спустя пару минут загружал уже установленный на компьютер дешифратор.

Скоро, совсем скоро я наконец прочту эту долбанную записку. Если мне никто не помешает. И только эта мысль промелькнула в моей голове, как зазвенел телефон.

Глава 2

— Дознаватель Томин, слушаю, — поднял я трубку.

— Паша, зайди ко мне.

— Хорошо, — ответил я и, не дожидаясь коротких гудков, положил трубку.

— Федотыч? — кивнул Саня на телефон. — На ковер?

— Ага, — кивнул я и сожалением бросил взгляд на экран. Не получалось у меня быстро разгадать эту загадку, а так хотелось. Ведь наверняка там было что-то важное…

— Так пиздуй! — усмехнулся Саня, прервав мои грезы. — Или опять на Настеньку любуешься?

— Да иди ты, — поморщился я и встал из-за стола.

Когда я уже вышел из кабинета, мне в спину донесся Санин голос:

— Ну и зря. А ты ведь ей нравишься, — и на этот раз Саня был совершенно, как мне показалось, серьезен.

Несколько секунд я простоял возле закрытой двери, не зная, что мне делать с этой информацией. Но потом все-таки решил заняться рабочей текучкой, а не амурными делами. Объяснение с Настей, если оно еще будет, подождет. Сейчас меня ждали нагоняи от Федотыча.

Павел Федотович Разин, или просто Пал Федотыч, был своего рода легендой нашего РУВД. Нет, он не был известен поимкой особо опасных преступников, не участвовал в военных действиях, в этом плане он был совершенно обычным ментом, что изо дня в день тянул свою лямку и выполнял свою работу. Легендой он стал благодаря своему возрасту. Сорок семь лет он отдал службе МВД. Практически полвека! Вы себе можете такое представить? Я — нет.

Но если кто думает, что наш Федотыч уже мух не ловит, тот сильно ошибается. Конечно, Федотыч занимает всего лишь должность начальника РУВД. Казалось, за столько лет службы он уже должен быть сидеть в верхах, но дело в том, что многим Федотыч там неугоден, да и любит свое РУВД. А уж про колоссальный опыт и речи нет. Все-таки он видел уже несколько поколений преступников. Так что наш Федотыч еще ого-го…

Правда, по шапке получать от него все равно не сладко, как бы сотрудники РУВД ни любили своего пожилого начальника. Так что грустно мне было идти в кабинет Федотыча. Дело гражданки Пироговой я ведь так и не закрыл. Отвлекся на эту шифрованную записку. А ведь помимо украденного ведра на мне еще два висяка. И как оправдываться перед начальником я даже и не представлял.

— Томин, зайди! — окликнул меня из своего кабинета следователь Щукин, когда я прошел мимо. Этого мне только не хватало! Щукину я мечтал набить морду с самого первого дня службы в РУВД. Не нравился мне он…

— Меня Павел Федотович вызвал, давай позже, — постарался отмазаться я, но не прокатило.

— Ничего, старик пару лишних секунд подождет. У меня к тебя всего один вопрос. Что с моим поручением? — спросил Щукин.

— В работе, все как полагается… — пожал я плечами.

— Слушай, Томин, хули ты выебываешься? Я поручил тебе совсем простое, а ты и это сделать не можешь, так? Неужели надеешься, что твой героический папашка и дальше будет прикрывать твою задницу? Здесь тебе не Академия, Томин, здесь надо пахать!

— Пошел нахуй, Щукин, — едва сдерживаясь, чтобы ему не врезать, произнес я и, развернувшись, вышел из его кабинета.

Теперь вы понимаете, почему я его терпеть не могу? С самого моего первого дня, он, прознав, кем был мой отец, постоянно тыкает мне им и настаивает, что только благодаря имени отца я закончил Академию МВД и смог устроиться в наше РУВД. Сначала я пытался оправдываться, но потом понял, что это бесполезно. Человеком Щукин был гнилым. Но дело свое знал крепко, поэтому и сидел на своей должности.

А поручение его не было таким простым, каким он хотел его показать.

В одном из множества продуктовых магазинов нашего города произошло вооруженное ограбление. То есть разбой. Некий мужчина, по описаниям очевидцев типичный бомж, угрожая ружьем, потребовал у продавщицы… нет, не выручку, а ящик с флаконами тройного одеколона! Продавец не растерялась и, нажав тревожную кнопку, попыталась потянуть время. От нашего РУВД до этого магазина пешком минут пять ходу, но пока полиция раскачается…

Наряд прибыл вовремя и успел застать грабителя на месте преступления. Тот, когда мои коллеги «вежливо» попытались его арестовать, оказал яростное сопротивление, ударил одного из патрульных прикладом в висок и спешно покинул продуктовый, разбив при этом все флаконы одеколона, добытые им с таким трудом. Погоня ничего не дала, преступник сумел скрыться. Продавщица написала заявление, подписала протокол, и это дело поступило в производство Щукина. Но уже на следующий день грабитель сам объявился в РУВД. Им оказался некий гражданин Катенко, без определенного места жительства. В связи с безумной занятостью — а у него на тот момент было очень много дел в производстве — Щукин поручил мне провести допрос гражданина Катенко.

Я всячески отказывался от этого сомнительного удовольствия, но когда увидел резолюцию «Согласен» от Федотыча о поручении мне оперативно-розыскных мероприятий по делу о краже одеколона, покорно вздохнул и принялся планомерно обрабатывать обвиняемого, пришедшего к нам самостоятельно с повинной головой.

Не нравилась мне эта история. Слишком все было просто. Да и ущерба там — кот наплакал — сто сорок рублей. Единственное серьезное, в чем можно было обвинить гражданина Катенко Антона Васильевича, так это в хранении и ношении оружия без разрешения, сопротивлении аресту и нанесении легких телесных повреждений должностному лицу, находящемуся при исполнении обязанностей. Да и то… Сопротивление аресту было, в рапортах патрульные и это, и удар по голове прикладом ружья отразили, да только никакого ружья найдено не было. А гражданин Катенко уверял меня, что был вооружен всего лишь сучковатой палкой, очень походившей на ружье, которое он, скрываясь от наряда в бегстве, выбросил. И не помнил, куда.

Я постарался по его путанному рассказу восстановить маршрут бегства из продуктового магазина. Вместе с участковым обыскали три двора, облазили все в округе мусорки, чуть ли не с собаками прочесали небольшой сквер — ничего. Орудие преступления мной так и не было найдено. И не важно, ружье это было или палка.

Но все-таки мне было за что зацепиться — сам факт разбоя. Однако продавщица внезапно не смогла опознать в гражданине Катенко горе-грабителя. Дело все больше и больше напоминало висяк. И такое встречается. Есть преступление, есть потерпевшие, есть даже подозреваемый, но доказательств нет, и дело не клеится. Даже явка с повинной есть, но она бесполезна, ведь передать дело в суд за неимением доказательств, хотя бы косвенно доказывающих вину гражданина Катенко в содеянном, я не могу. И передать материалы дела вновь в производство Щукина, который к этому времени немного освободился, не хотел. Вот такой я упертый товарищ. Потому что он — козел. Вот так.

Под эти размышления я быстрым шагом дошагал до кабинета Федотыча и постучался в дверь.

— Заходи, присаживайся, Паша, — кажется, головомойка отменяется, Федотыч был в благодушном состоянии.

— Благодарю, Павел Федотович. Вызывали? — спросил я, садясь за стол напротив него.

— Звал. Как отец?

— Нормально, спасибо, — немного замешкался я с ответом. Тут было чему удивляться. Единственный раз, когда Федотыч спросил меня об отце, был в тот день, когда я только-только заступил на службу. Это вызывало вопросы. На моей памяти Федотыч никогда ни с кем не любезничал. Или произошло что-то из ряда вон выходящее, или я совершенно уже ничего не понимаю.

— Ну, ну. Паша, а может, ты не будешь врать? Я тебя не как начальник сюда позвал, — кажется, Федотыч каким-то образом понял мои сомнения. — Все-таки я с твоим отцом много поработал. Не чужой он мне, да и ты тоже…

— Ничего, Павел Федотович, все в порядке, — вздохнул я.

— Ну не хочешь, не говори, — махнул рукой Федотыч. — Значит, поговорим о делах.

— Так точно, спрашивайте, — кивнул я.

— Первый вопрос. Что у нас по делу с ведром?

— Опросить всех подозреваемых не представляется возможным в положенные сроки, но те, кто все-таки были опрошены, имеют алиби на момент преступления. Думаю, дело нужно закрывать.

— Хорошо бы, — вздохнул Федотыч. — Да только не получится. Гражданочка же опять припрется. Знаю я таких людей… Но у меня есть для тебя один рассказ.

— Я вас внимательно слушаю, — подобрался я. Обычно в форме рассказа Федотыч давал нам, молодым, подсказки, как побыстрее закрыть безнадежное дело или поймать преступника. Все-таки он многое повидал на своем веку.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 72
печатная A5
от 345