электронная
90
печатная A5
320
16+
Серо-голубой блюз

Бесплатный фрагмент - Серо-голубой блюз


5
Объем:
176 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4493-1122-1
электронная
от 90
печатная A5
от 320

МЕЛОДИЯ ПЕРВАЯ

I

Подоконник был каменно-серый и холодный, покрытый толстым слоем бархатной пыли, в которой Варя проделывала пальцем ровные круглые дыры.

Дети в зале глухо галдели, галдело эхо, и Варя точно знала, что где-то среди них есть Ренат… а рядом с ним, может, прямо у него на коленях, сидит Принцесса Луиза — красивая, очень красивая девочка!

Красивая… может быть, из-за огромных чёрных глаз, таинственных, как потухшие фонари на улицах города… может быть, из-за сиренево-коричневой тучи кудрявых волос… а может, «что-то ещё» или «что-то другое» было в Принцессе Луизе, но Ренат предпочёл именно её. Её!.. а не Варю. И вот она, Принцесса Луиза, дикая, сумасшедшая, с кошачьими кокетливыми ямками на щеках!

А Варя? А Варя была совсем другая. Вся одного цвета, желтовато-серого такого цвета… Худая, с серебряно-серыми глазами, с серьёзным, почти грубым мальчишеским лицом, тёмными, серо-бордовыми, совершенно одинаковыми лентами губ… Тонкие волосы чуть прикрывали скулы и оставляли на её кукольно-матовой коже сиреневые тени. Варя смахивала чёлку со лба, а треугольники теней оставались на её лице ещё некоторое время, а потом медленно таяли… Зачем она такая?..


Вечер. В зале зажигали бледно-жёлтые свечи в мутных серых лампах. Пахло сожжёнными спичками и супом. Дети тяжело выдыхали пар. В этот час всё в приюте начинало шевелиться, жужжать и шептаться. А Варя, давно привыкшая к таким вечерам, так же печально сидела на подоконнике.

Между стёклами окна лежали дохлые прошлогодние мухи и тараканы, а за окном в темноте блестела листва деревьев… блестела и была похожа на неровно оторванные кусочки фольги из-под шоколада…

Солнце поднималось к Вариному окну, а потом вдруг превращалось в глазастую луну и уплывало на небо… Именно тогда Варя услышала звук бьющегося стекла… Она резко обернулась!

Перед ней стоял высокий, коротко постриженный юноша. Под ногами у него кверху дном лежал рыжий пластмассовый поднос, а вокруг в молочном супе плавали и печально мерцали при свете свечей осколки белой тарелки. Незнакомец растерянно посмотрел вниз, а потом ещё более растерянно на Варю.

— У-у-у… в следующий раз лучше бери железную посуду, — с насмешкой сказала Варя.

— А-а… — отмахнулся юноша и потёр ладонью щетинистый подбородок.

— Это был молочный суп с лапшой? — с отвращением спросила девушка.

Молодой человек кивнул.

— Тогда можешь взять мою порцию себе, — закончила она.

— А как же ты? — удивился юноша.

— Отдашь мне хлеб, — предложила Варя.

Незнакомец согласился…

…Весь вечер они просидели за одним столом. Варя молчала и медленно жевала чёрствый сероватый хлеб, а незнакомец жадно глотал суп. Потом вдруг он перестал есть, положил ложку и сказал:

— Меня зовут Артур.

Варя молчала и не поднимала головы.

— Не хочешь узнать, зачем я здесь? — спросил Артур.

Варя отложила хлеб, но головы не подняла.

— А вдруг… — Артур задумался, — …я люблю тебя! — он крикнул это так громко и неожиданно, что Варя вздрогнула и испуганно посмотрела на него.

— Попалась! Наконец-то ты на меня взглянула! — торжествовал Артур. — Поговори со мной о чём-нибудь.

Варя снова принялась жевать хлеб.

— Почему ты грустишь?

Варя не слушала его, она обернулась назад и среди бесконечности детей увидела Рената. Всё было как всегда — Ренат и Принцесса Луиза у него на коленях…


…потом Варя лежала в спальне, зябко кутаясь в тонкое серое одеяло… Вскоре пришли остальные дети, и Артур вместе с ними. Он долго смотрел на Варю, тихо, чуть улыбаясь. Она чувствовала это и никак не могла заснуть.


…Варе часто снился один и тот же сон. Сон о том, как она гуляла по ночному фиолетовому городу. О том, как холод заставлял её дрожать… Потом вдруг из дождя появлялась карета! Варя садилась в неё, и на душе сразу становилось легче. Мечталось, что наконец-то начнётся счастливая жизнь! И всё кругом — яркое, задиристое, звонкое, наполненное какими-то прекрасными звуками…


Потом было утро…

Варя сидела на пятнистом от пыли и облезшей краски подоконнике и смотрела на улицу сквозь стекло. Оно всё было изрисовано подтёками дождевых капель и следами грязных пальцев… А улица стремительно падала вниз и летела вверх от подоконника!

От мокрой, усыпанной лужами и лужицами дороги, поднимался пар. И этот пар, седой и кудрявый, полз вверх, к крышам домов. Пахло дождём и холодом. Огромные белые и чёрные птицы шумно расправляли свои тяжёлые крылья. Птицы сидели в завитках лепнины, которая усыпала все ближние и далёкие дома. Небо было совсем белое, тугое, без единой морщинки, и хотелось скорее выйти на улицу, пробежаться по лужам, забрызгаться грязью с головы до ног, но…

— Откуда здесь такие огромные птицы? — вдруг послышался сквозь утро голос Артура.

— Что?.. — Варя даже не обернулась.

— Птицы… Я говорю, у вас очень странные птицы, — повторил Артур громко и внятно.

— Ах, это… Есть тут один сумасшедший, творит всякие «чудеса»… — она умолкла и вдруг спросила: — Что ты делаешь в приюте?

— А ты? — ответил ей Артур вопросом на вопрос.

— Я здесь, потому что здесь мой любимый человек, — ответила она.

— А он почему здесь?

— Потому что здесь его любимая девушка…

— А почему она здесь? — Артур издевался.

Внезапно белое и гладкое небо сморщилось, стало серым… Послышался раскат грома… Ударила молния!

— Откуда я знаю, почему она здесь?! — воскликнула Варя и выбежала из комнаты.

Окно в пыльную крапинку распахнулось. Колючий мокрый ветер звонко ударил Артуру в лицо.

…Пошёл дождь.

II

Это было трудное время. На площади возвышался эшафот с чёрной, гниющей гильотиной, издалека похожей на зловещий маяк. На одном из её столбов, как будто ворона, сидело радио и каркало звуками военного марша.

Весь город знал в лицо палача — человека средних лет, почти лысого, с редким светлым пухом над ушами, небольшого ростом, но очень хорошо сложённого. Ходил этот человек всегда исключительно в чёрном отутюженном костюме, непременно с галстуком! Высокий истеричный голос и маленькие жёлто-зелёные глазки придавали палачу зловещий вид. Но, как ни странно, его очень любили дети. Может быть, потому, что он часто рассказывал им сказки, а иногда и делал странные, очень странные вещи… Например, с улыбкой на губах доставал из кармана наручники и предлагал их примерить, или грозился отправить своих маленьких слушателей за решётку! С совершенно серьёзным видом повествовал о том, что в прошлой жизни был учителем истории и любил какую-то певичку. Дети не понимали, верить ему или нет, но на всякий случай верили. Настоящего имени этого чудака никто не знал, но ходили слухи, будто его зовут Георгом.

У Георга был не менее странный дружок по имени Латан, тот самый сумасшедший «волшебник», который уродовал птиц. Кроме того, он регулярно читал газету «Новости Нижнего Города», обожал гадкие подробности из жизни Маст и Раст, да и всех остальных небезызвестных участников той скандальной истории…

Жёнушка Латана — толстенная морщинистая старуха по имени Дафна-тюремщица, обожала судиться, причём со всеми подряд. И всегда грозилась отправить за решётку любого, кто ей чем-либо не угодил. А в остальное время она любила готовить щи из крапивы и торговала на главной площади шкурками белок.

Соседом сумасшедшей парочки был Кир — тощенький умственно отсталый мальчик с жидкими и жёлтыми как солома волосами. Этот мальчик обожал часы! Он умел их разобрать, собрать, починить, и всё это при том, что не мог даже разговаривать! Он издавал лишь нечленораздельные звуки. Иногда у него случались судороги, и в такие минуты Варя очень жалела его. Она всем сердцем любила Кира! Было в этом умственно отсталом что-то, чего не было во всех остальных детях, что-то чистое… Глаза его всегда смотрели в одну точку, но оставались светлыми и ясными. Он внимательно слушал Варю, когда она с говорила с ним… одну лишь Варю и никого, кроме неё! Девочке часто казалось, что только из-за него она остаётся в этом городе. Она не могла бы бросить единственное в мире существо, которому на самом деле была нужна.

Мать Кира по имени Надежда была красивой черноволосой женщиной, но с болезненным, усталым и серым лицом. Она почему-то не нравилась Варе, может, из-за жёсткости.

Муж Надежды, огромный мужчина со светлыми соломенными волосами и большими мозолистыми руками, работал на полуразрушенном заводе недалеко от города и очень любил выпить, не то с горя, не то просто так, а в последнее время вообще почти не бывал трезвым. Поговаривали, что он знаком с самим Таем! — тем самым юношей, который бродил в Верхнем Городе и рассказывал истории о Маст и Раст… но точно этого никто не знал.

Время было тяжёлое… Погода издевалась над городом. Постоянно шёл дождь, а то и град, случались ураганы. Всех подряд подозревали в сговоре с Раст или Маст, что каралось теперь повешеньем! Но почему-то никого не вешали. А виселицы тем временем росли как грибы и возвышались над городом печально и зловеще. Дети раскачивались на их прочных верёвках, взлетали ввысь. Столбы мокли под дождями, и черви проделывали в них длинные, спутанные лабиринты… Однажды Варя раздавила одного из таких червей подошвой, и он лопнул с отвратительным звуком, а на земле осталось бурое пятно.

— За что же тебе платят деньги, если ты не казнил ещё ни одного человека? — спросила Варя Георга, кутаясь в тонкую серую курточку. Возвращаясь от Кира в приют, девочка всегда проходила мимо эшафота.

— Да хотя бы за то, что я и в дождь, и в снег стою возле гильотины и пугаю прохожих, — с ухмылкой отвечал Георг.

— Зачем она вообще нужна, если никого не казнят?

— Варюша, понимаешь, я думаю, всё только начинается. У меня будет ещё море работы! Надо только немного подождать, и тогда… — он сжал руку в кулак и театрально потряс им в воздухе.

— Вы так об этом говорите, как будто очень ждёте чего-то страшного.

— Да! Это доставляет мне удовольствие. Наконец-то будет возможность отомстить всем, кто вёл обывательскую жизнь и ничего не делал для города! — он улыбнулся. — РЕВОЛЮЦИЯ! — вот о чём я мечтаю, Варюша.

— Не лучше ли сперва разобраться с войной?

— Не лучше! Сейчас такой удобный момент, чтобы устроить беспорядок!!! Только представь себе — быть сопричастным чему-то великому! Настоящей революции или войне! Это значит быть вписанным в историю!

Варя вздохнула… Ей совершенно не хотелось ни войны, ни революции, ни виселиц, ни гильотин, ни сумасшедших… Ей хотелось нормальной, размеренной жизни… с Ренатом… «Что там, в Верхнем Городе? — часто размышляла про себя девочка. — Неужели и там тоже всё утыкано виселицами?» Вообще, эта война казалась Варе бессмыслицей. Судя по слухам и сплетням, она и не собиралась заканчиваться. Всё это очень волновало Варю, но совсем не так, как волновала её любовь… Рената и Принцессы Луизы…

Вдруг из радио вырвался военный марш! Такой отвратительный, как будто музыку натирали на тёрке!..

— Эта железка скоро совсем сломается, — цокнул языком Георг. — А ты умеешь петь? Может, разучишь мелодию? Марши, которые поются детскими голосами, звучат очень впечатляюще!..

— Нет! — ответила Варя твёрдо. — Я ненавижу музыку…

Девочка с отвращением взглянула на радио. Она ненавидела музыку! Музыка приносила с собой эхо войны Верхнего Города, войны, способной навсегда разрушить её любовь, её жизнь…

Варя повернулась и хотела уйти, как вдруг…

— Это… Ты? — спросил её Георг.

Варя удивлённо обернулась:

— Что?..

 Ты? — повторил палач с каким-то странным испуганным выражением.

Девочка растерялась и на мгновение замерла. Георг выждал паузу, внимательно вглядываясь в Варины глаза. Он искал в них какой-то ответ, но, найдя только непонимание, небрежно бросил:

— Нет… Ничего.

И Варя поспешила прочь, пригибаясь, потому что ей казалось, что радио, каркая как ворона, сорвалось с гильотины и гонится за ней по пустынным улицам города…


И она вернулась в приют и снова сидела на пыльном подоконнике.

Кто-то положил руку ей на плечо. Она обернулась. Позади неё стоял Артур и держал в руке плитку шоколада.

— Вот, возьми, а то умрёшь от голода — сегодня снова весь день дают только лапшу с молоком.

— Я не хочу есть, — ответила Варя и снова уставилась в окно.

— Зато я хочу. Бери скорее, иначе я опоздаю к ужину.

Варя не ответила. Тогда Артур молча положил шоколадку на подоконник и ушёл.

Варя долго ещё сидела на подоконнике и думала о том, что ни один человек, наверное, сейчас не вспоминает о ней! Такой никчёмной! Никому, никому в этом мире нет до неё никакого дела! Даже Ренату!..

Варя видела в окне, как Ренат гулял по мокрой улице и обнимал Принцессу Луизу, а она задирала лицо вверх и смеясь скалила свои белые зубы! А потом они возвращались в приют… И Варя снова весь вечер сидела на подоконнике и тихо смотрела на летящую вниз улицу и на уродливых птиц в завитках крыш.

Было всё-таки что-то в этом Ренате… И оно не давало Варе плюнуть и раз и навсегда забыть о нём…

Шёл дождь…

III

— Что, не идёт сегодня торговля? — наклонился над Дафной-тюремщицей плачущий дождевыми каплями зонт.

— Да, шкурки белок уже не пользуются таким спросом, как раньше, — прокряхтела снизу Дафна-тюремщица, сидевшая на большом заштопанном мешке.

— Где ты берёшь этих оборвышей? Шкурки похожи скорее на крысиные, чем на беличьи, — появились из-под зонта запотевшие очки.

Старуха злобно сверкнула своими маленькими поросячьими глазками:

— Да, пожалуй, белки теперь очень испортились… Куда только катится мир! — бросила она и быстро засобиралась.

Очки незнакомца подплыли прямо к её грязному коричневому лицу и спросили громко и отчетливо:

— Вы ведьма, не так ли? — Эхо несколько раз передразнило этот вопрос.

Огромные птицы тревожно защебетали и умчались в бледную муть небес. Затем стало тихо, и только дождь еле слышно шелестел по лужам, и звук этот был похож на шипение газированной воды.

— В самом деле… — возмутилась было старуха но, закашлявшись, схватилась за горло и не договорила.

Дафна-тюремщица всегда испытывала отвращение к навязчивым людям, особенно молодым, особенно когда они ещё и носили очки!

— Послушайте! — взволнованно сказал ей незнакомец. — Хочу Вас предупредить — должно что-то случиться! Пока не поздно, начните колдовать!

Дождь бился каплями об асфальт. Неприятный звенящий звук рвался в уши…

— Что… что будет-то? — спросила напуганная Дафна.

— Что-то ужасное…

Дафна-тюремщица оторопела.

Незнакомец пожал плечами. Очки спрятались под зонтом. И вдруг из-под него на старуху посыпался настоящий дождь серебряных монет. Снова раздался голос:

— Приятно познакомиться — Добрый Волшебник!

***

Хлюпая мутными оранжевыми щами и лениво ворочая капустными усами, Латан читал свежий выпуск «Новостей Нижнего Города». Дафна-тюремщица хлопала дверцами шкафов и буфетов, от чего в огромном доме гулял веселый шепелявый ветер. Шаркая тапочками по ковру, она медленно и неуклюже переваливалась от одних тарелок к другим тарелкам, а от них — к шкуркам белок…

Дафна-тюремщица одна выполняла все домашние дела. Когда-то давным-давно, когда, может быть, она была юной беспечной девушкой и талантливой ведьмой, ей «посчастливилось» выйти замуж за Латана. С тех пор её затянула кухня, потом — площадь. И вот уже лет тридцать ничего не могла она поделать со своей серой однообразной жизнью, с днями-близнецами, с полным отсутствием фантазии… Часто она жалела обо всём этом, пыталась любыми способами разнообразить своё существование, но потом, вдруг поняв, что это совсем непросто, опускала руки и снова втягивалась в заботы о доме…

Латан никогда не делал ничего полезного, он только фантазировал, изобретал… Дафна-тюремщица была уверена, что всё это исключительно от лени и глупости — ну не любила она, когда он колдовал!

— Нет, ты послушай, что пишут эти негодяи! — воскликнул Латан. — «Вчерашняя битва на севере города, в районе „Серых дворов“, увенчалась победой Маст. Она шла в первых рядах, что придавало»… так-так, ля-ля-ля, «её», да всё остальное, в общем, и неважно!

— Ну и что? — буркнула Дафна.

— Да ничего, просто… какая-то сопливая девчонка… а о ней… пишут все газеты! — брызгая слюной и срываясь на крик, возмущался Латан.

— Ну и что? — безразлично отвечала ему Дафна, протирая полотенцем банку клубничного варенья.

— Вот бы и мне совершить что-нибудь эдакое! Что-нибудь, после чего все забыли бы обо всяких там «маст» и «раст» и писали бы обо мне! — мечтал Латан.

Он встал и подбоченился.

— Да-да, твоими «пташками» и так уже восхищается весь город! — презрительно бросила ему Дафна.

— Послушай! Ну ты же знаешь, что я напутал совсем чуть-чуть! Хотел придать золотистый оттенок их крыльям, хотел, чтобы они освещали город в темноте, а эти мерзкие существа вдруг начали расти!

— Смотри, чтобы снова чего-нибудь не вышло!

— Смотрю, смотрю… Старая зануда, — прошептал он, вытирая рукавом усы…

***

Все дни для Артура стали теперь одинаковыми, бесприютными, серыми и холодными. Он часто бродил по городу, сонному и запуганному — здесь просто нечем больше было заняться. Даже для него, молодого, сильного, огромного как скала, не находилось никакой работы.

Бесконечно вспоминались ему бархатные изумрудные просторы родной деревни, морщинистые материнские руки, строгий отец, сказочник дед, запах свежего сладкого хлеба… Вспоминалось, как, возвращаясь с войны домой, он попросился переночевать в приют… и не мог теперь никак его покинуть! Серая Варя накрепко привязала его своим серебряным, режущим как нож взглядом, своим бесконечным одиночеством, своей грубой мальчишеской манерой общаться! И ничего, ничего, к сожалению, не мог он с этим поделать!!! А Варя почти не обращала на него внимания. Каждое утро она уходила к Киру и сидела с ним до самого вечера, пока его родители не возвращались с работы…


Фиолетовые, некрасиво заляпанные цветочками занавески… на окнах маленькой квартирки… в подвале большого серого дома.

Здесь жил Кир. Кир, у которого не было игрушек… Кир, который не мог говорить… Кир, которого очень жалела Варя. Ей всегда непросто было найти занятие для него и себя, да ещё и растянуть на весь день, но приходилось, и получалось…

Огромный, мускулистый и добрый папа Кира соорудил в крохотной комнатке качельки, и теперь мальчик только и делал, что сидел на них и ковырялся с какими-нибудь часами. А Варя устраивалась рядом и неотрывно смотрела на него, как, например, сегодня…

Приближался вечер…

Подвальное окно светилось загадочным голубым светом… А за ним паутинились ветки кустов… увешенные серым мусором… который трепыхался на ветру… печальными шуршащими флажками… из фольги от шоколада…

Вдруг сквозь шелест и шуршание в комнату проникла мелодия… Сначала Варя опешила, ведь в городе никогда не было никакой музыки, кроме той, что доносилась из сломанного радио Георга. Но та музыка была грубой, израненной помехами приёмника…

То, что слышала Варя сейчас, звучало совершенно иначе! Шелест ветвей и мусора не перечёркивал музыку, а, наоборот, переносил её от дерева к дереву, от куста к кусту… А ветви будто бы забрасывали мелодию прямо в окно! Занавески надувались ею, и вся комната начинала дышать! Эта музыка не была военной, а была нежной, неприлично-искренней! Не выдержал и заплакал дождь…

Варя села на подоконник и выглянула в подвальное окно. На улице никого не было, кроме музыки… Варя стала вслушиваться. Звучал всего один инструмент. Ясно, чисто… Изысканно… Мелодия была такой естественной, как будто рождалась вместе с каждым ребёнком на свете, и Варя почувствовала, что тоже откуда-то всегда знала её. Девочка ужасно боялась, что сейчас прогремят литавры и разрушат эту искренность, этот звук, похожий на её, Варину, любовь! Что и эта музыка тоже превратится в военный марш! Варя закрыла глаза…

Удар!

Раздался громкий удар! И что-то покатилось по полу! Кир!!! Варя обернулась и в ужасе увидела, что мальчик упал с качелей! Он корчился, лёжа на серых досках. Сражаясь с судорогой, он ударялся головой, разбивал локти и колени! А под ним катались механизмы поломанных часов: маленькие детальки, колёсики и винтики…

Варя подбежала к мальчику, но не знала, что делать! Она то хватала Кира за ноги, то за руки, то целовала в лоб, но мальчик только бился сильнее! Раскачивались качели и никак не хотели останавливаться!

А потом…

Музыка стала удаляться… становилась тише, тише, тише… Качели успокаивались…

Дверь в комнату распахнулась! Ворвалась Надежда! Вся чёрная от ужаса! Она схватила сына в охапку и прижала его к груди.

— Что ты с ним сделала?! — закричала женщина. — Ты должна была следить!

Варя не знала, что ответить. Она дрожала всем телом и не могла говорить… почти как Кир…

А он вдруг весь обмяк и успокоился. Варя сделала шаг навстречу, но Надежда воскликнула:

— Вырвать бы тебе за это руки! Никчёмная, никому не нужная сирота!!!

Слёзы ошпарили Варино лицо, и она бросилась вон из этого дома в серый вечерний холод!

За окном полил дождь и зазвучал, будто аплодисменты.


Потом, закутавшись в тонкую серую курточку, Варя долго бродила по опустевшей площади и утирала горячие слёзы… Варя не могла вздохнуть!.. Ей казалось, что на неё свалился весь город и придавил! Она не хотела успокаиваться, а, наоборот, хотела выплакать, наконец, всю свою тоску, всю свою боль! Чем больше Варя повторяла про себя слова Надежды, тем больше чувствовала, как нуждается сейчас в ком-то близком, любимом… Ей хотелось пожаловаться, тихо поговорить о самом сокровенном… «Может быть, Ренат просто не догадывается, что я его люблю? — вдруг подумала Варя и остановилась. — Тогда я должна ему сказать!»… У неё забилось сердце… Так забилось, как будто она проглотила птицу!

Было очень страшно, но Варя чувствовала, что стоит ей сказать Ренату правду, и всё изменится! Чтобы стать счастливым, нужно ведь совершать настоящие поступки! И потом… это же не стыдно — кого-то любить… Ведь это хорошо, когда тебя любят…

Наступала ночь. Свет фонарей обволакивал мокрую улицу фиолетовым…


А…


…Мокрая улица встречала Рената порывами ветра и шёпотом серых листьев под ногами. Где-то позади гордо плыла Принцесса Луиза — красивая, очень красивая девочка…

IV

Артур сидел на одинокой ржавой скамейке в сером вымершем парке и при свете фонаря листал «Новости Нижнего Города». Теперь он часто бывал здесь по вечерам и видел гулявших Рената и Принцессу Луизу. Артур никак не мог понять, чем же этот Ренат так тянет к себе Варю? Что есть в этом маленьком худом жёлтом человечке, чего нет в нём, в огромном как скала?

— Вы играете в шахматы, молодой человек? — спросила большая чёрная шляпа. Звонко постучал об асфальт наконечник зонта.

Артур оглянулся и увидел высокую стройную фигуру, закутанную в плащ.

— Нет, — растерянно ответил шляпе Артур.

— А я думаю, играете, — сказала она, и из-под неё показалась приветливая улыбка.

Незнакомец сел на скамейку рядом с Артуром.

— Да нет же, говорю Вам, я не играю в шахматы! — смутился юноша, не зная, как отвязаться от него.

— А вот Вы сейчас убедитесь, что я прав, — с этими словами незнакомец разложил на скамейке шахматную доску, которая, казалось, появилась из воздуха.

Фигуры сами прыгнули на свои места: чёрно-белым забором застыли маленькие беззащитные пешки, глупо таращились друг на друга вопросительно-осанистые кони, слоны с зубастыми макушками, каплеголовые ферзи и высокие гордые королевы — одним словом, все фигуры неподвижно ожидали какого-то знака, чтобы ринуться в бой! А за ними прятались два трусливых упитанных короля.

Артур сделал ход, незнакомец тоже, потом снова Артур, потом ещё, ещё и ещё…

— Ничья, — в конце концов заключил незнакомец.

Артур пребывал в растерянности.

— Кто Вы? — спросил он.

— Какая разница, Вы всё равно не поверите.

— И всё же?

— Что ж, я Добрый Волшебник.

Артур действительно не поверил, но незнакомцу, конечно, об этом не сказал.

Редкие серые деревья вымершего парка шуршали листвой. Немая статуя кудрявого мальчика покрылась пятнами теней. Они тревожно метались по его мраморному телу…

…Принцесса Луиза громко смеялась! Ренат, жёлтый, коротко подстриженный Ренат, в длинном бесформенном красном свитере, хищно озирался вокруг. Потом он достал из кармана брюк сигарету и спички. Чирк… вш… И по белому невыразительному телу статуи пробежали задиристые рыжие запятые…

— Кстати, юноша, Вы курите? — вдруг спросил незнакомец.

— Нет, — ответил Артур.

— Это правильно, — ответил незнакомец и закурил трубку, — а я вот, хоть и Добрый Волшебник, ничего поделать не могу…

Артур встал и засобирался.

— Постойте, юноша! — воскликнул незнакомец. — Посидите со мной ещё немного. Мне кажется, у нас есть несколько тем, которые нужно обсудить.

Артур ничего не понимал, но остался сидеть рядом с незнакомцем.

— Смотрите внимательно на дорогу, — произнес тот.

Артур в растерянности уставился на дорогу, и вдруг он увидел Варю… сероглазую Варю в тонкой серой курточке. Зябко кутаясь в неё, девочка быстро-быстро шла по улице…

— Вы отдали бы ей свой шарф, — задумчиво сказал незнакомец, — а то вдруг она заболеет… Скажите честно, она вам нравится?

— Да… — ответил Артур, не зная зачем вообще разговаривает с этим странным человеком.

— Вы тоже заметили, что она не такая, как все? — он на мгновение замолчал, а затем вдруг добавил: — Понимаете, иногда жизненно важно ошибиться… Полюбить не того, пойти по неправильному пути…

— Откуда Вы всё это знаете? — спросил Артур задумчиво.

— Я же говорил… Я — Добрый Волшебник.

— Н-да, н-да, — пробормотал Артур.

— Приятно с вами познакомиться, Артур…

Добрый Волшебник встал и скрылся в темноте.

Но Артур не заметил этого, он не отрываясь смотрел на Варю. Она была такой серой, такой белой, такой ледяной, что он испугался! Она вся дрожала, а её ровные обычно губы исказились в какой-то странной гримасе. Артур спрятался в кустах, хотел позволить ей пройти мимо, не пугать её.

Фонарь освещал пустую скамейку…


Фонари отражались в лужах, и от этого казалось, что улица светится снизу, и Варя как будто шла по яркой, то ли фиолетовой, то ли розовой, сцене! Никогда раньше она не чувствовала ничего подобного! С ней происходило чудо!!! Вся природа кричала: «Скажи ему правду!» И Варя следовала этому чувству… Она даже ощутила на своих плечах… ха! — перья! Почти как у огромных городских птиц, белые, но розовые в свете фонарей! Кто-то сказал Варе однажды, что серые глаза могут стать голубыми, если тебе очень хорошо. И она чувствовала — это случится сейчас!

Загорелись жёлтые окна приюта и отразились в лужах… Вдруг подул ветер, и всё задрожало! От этой красоты Варя ничего не узнавала! Она не замечала прохожих… Каких ещё прохожих? Она твёрдо шла вперёд, к статуе мраморного мальчика! И знала, что сейчас победит всё то серое, что окружало её до… Жизнь станет цветной… И вдруг она увидела… Рената… и закрыла глаза…

Он целовал Принцессу Луизу и делал что-то ещё! Варя только успела заметить, что Ренат весь жёлтый в свете фонаря…

Она закрыла глаза…

Она закрыла…

Снова…

Свет фонарей, и дождь, и эти окна! — всё обожгло её снаружи и внутри! Будто она хлебнула горячего молочного супа. Её затошнило…

Она что-то сказала Ренату… Что?! Какой стыд!

Вдруг кто-то бросил камнем в фонарь, который заливал жёлтым Рената и Принцессу Луизу. Искры разлетелись во все стороны! Осколки упали Варе за пазуху… Улица погрузилась в темноту…

В последнее мгновение Ренат сверкнул глазами, захохотал и воскликнул:

— … — Что он там кричал?! Варя не хотела знать!!! У неё на мгновение пропал слух! А когда вернулся…

Слёзы смыли весь город! Варя не видела пути! Привязалась эта мелодия из голубого окна, и Варя захлёбываясь рыдала под её печальные изгибы!

Она бежала некрасиво и быстро, как мальчишка! Вытирала рукавами слёзы, плевала в лужи, которые так обидели её! Она вся с ног до головы была в грязи, но ничего не замечала! Даже дождь отставал от неё! Она старалась больнее ударяться пятками, нарочно врезалась в деревья, фонари и скамейки! Ей казалось, что мало боли! Мало боли! Разбить пятки! Чтобы убить Рената! Нужно что-то больнее Рената! Варе казалось, что одежда её плавится! Варя бросила куртку в кусты и вдруг стала так кричать!!! Так кричать!!! Она кричала в страшное тёмное небо ту мелодию, которая разрывала ей сердце!

Артур бежал следом и… не знал, что делать. Огромные птицы преграждали ему дорогу, разлетались в стороны, бились о дождь! Казалось, что улицы города растут, что им нет конца!

Варя выбежала на площадь!

Вскочила с тюков Дафна-тюремщица!

В темноте Артур догнал девочку и схватил её за локоть.

— Я люблю тебя! Я люблю… — навзрыд кричала Варя в ночную пустоту.

Артур задохнулся и едва не выпустил Варю из рук. Ему было так больно слышать её слова!

— Это я, — дрожащим голосом вымолвил Артур.

Вдруг её вырвало, и она заплакала ещё сильнее.

Они молча стояли под дождём и не могли сделать шаг ни вперёд, ни назад…

— Пойдём в приют… — тихо сказал Артур.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 90
печатная A5
от 320