электронная
54
печатная A5
549
18+
Серийный убийца хочет меня целовать

Бесплатный фрагмент - Серийный убийца хочет меня целовать

Объем:
426 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-0050-4115-9
электронная
от 54
печатная A5
от 549

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Благодарность

Спасибо большое моему любимому мужу, Денису Горовенко, за то, что не устаёт поддерживать меня и находит правильные слова для мотивации! Благодаря ему мне хочется продолжать заниматься писательством, несмотря ни на что! Это тот человек, который даже в самом плохом обязательно найдёт что-нибудь хорошее! С ним я стала добрее и улыбчивее. А ещё идейнее. Поэтому-то во мне такой неисчерпаемый запас идей для творчества. Всё от большой любви.

Я каждому желаю найти такого же человека, который будет дарить нереально крутые эмоции и вызывать ярчайшие чувства. А также будет очень крепко прижимать к себе во сне, шептать в волосы всякие нежности, и, конечно, согревать холодные ноги.

Мне не выразить всю ту благодарность, что переполняет меня. Денис, я очень тебя люблю и надеюсь провести с тобой бесконечность!


Хочется отдельное спасибо сказать Марии Кокориной за то, что она когда-то посоветовала мне прочесть прекрасную книгу Джулии Кэмерон «Право писать». С ней я открыла для себя новые горизонты и стала писать каждый день.

Маш, спасибо огромное! Ты тогда вытащила меня из творческого застоя.


Говорю большое спасибо человеку, который легко сориентируется в любом городе ночью и найдёт дорогу домой, — Александру Мартынову. Я счастлива от того, что судьба привела нас обоих в город Калуга в нужный момент. Это знакомство принесло большие творческие плоды.

Сашка, удачи тебе в творчестве и успехов вашей музыкальной банде Blood Mary.


Спасибо Юле Поповой за то, что помогла окунуться мне в волшебный мир флористики. «Волшебная лавка» родилась после тех многих незабываемых часов, что я провела в её цветочном отделе. Юля самая настоящая фея цветов!

Спасибо тебе, Юля! Желаю тебе ещё больше вдохновения и творческого воодушевления!


Ну и, конечно, огромную благодарность я выражаю своему редактору, К. К., за то, что всё ещё терпит меня! Хотя признаться, совместное творчество с ней делает меня очень счастливой. Это не похоже на рутинную обязанность, скорее каждая правка с ней для меня словно праздник. До этого я считала редактуру самым скучным занятием в мире. Ну и ещё К.К. пинает меня под зад и не даёт лениться. Это круто, чувствую себя дисциплинированной, этого мне очень не хватало! И ко всему прочему, эта девушка меня очень поддерживает и неустанно повторяет, что мне нужно быть терпеливее! А так, может, я давно опустила бы руки.

К.К., я считаю настоящей магией то, что мы нашли друг друга! Ну и попутно получили высшее образование, которое наконец-то по-настоящему пригодилось. Спасибо за продуктивное сотрудничество! И такую неожиданную дружбу!

Действующие лица

Райтен Эванс (25 лет) — музыкант, временно проживает в Hope Rise, родом из Flowless Bay.

Олли Хилл (26 лет) — доставщик пиццы, сосед Райтена, кузен Айви Бейкер, живёт в Hope Rise.

Селеста Майт (35 лет) — школьная учительница, живёт в Blackberry Meadow.

Эрик Майт (40 лет) — архитектор, муж Селесты Майт, живёт в Blackberry Meadow.

Колин Майт (19 лет) — сын Селесты и Эрика Майт, живёт в Blackberry Meadow.

Мэй Майт (13 лет) — дочь Селесты и Эрика Майт, живёт в Blackberry Meadow.

Терри Майлс (18 лет) — ученик выпускных классов, живёт в Blackberry Meadow.

Кёртис Мартинс (27 лет) — художник, живёт в Blackberry Meadow.

Айви Бейкер (20 лет) — студентка колледжа, кузина Дарлин Фуллер, кузина Олли Хилл, живёт в Blackberry Meadow.

Китти МакФлауэр (20 лет) — предприниматель, живёт в Blackberry Meadow.

Хэнк Росс (35 лет) — поставщик, живёт в Blackberry Meadow.

Лэндон Хьюз (25 лет) — театральный деятель, живёт в Blackberry Meadow.

Оуэн Крафт (40+ лет) — театральный деятель, живёт в Blackberry Meadow.

Мики Долс (18 лет) — ученица выпускных классов, живёт в Blackberry Meadow.

Дарлин Фуллер (21 год) — студентка колледжа, кузина Айви Бейкер, живёт в Blackberry Meadow.

Пролог

Райтен

[Наши дни]

Поначалу сбежать казалось не такой уж и глупой мыслью. Но сейчас, сидя в полупустой электричке, парень внезапно пришёл в себя.

Что я делаю? Это же дикость какая-то! Даже вещей с собой не взял! Только гитара в чехле.

Повседневность вокруг зашкаливала. И он пытался не выделяться из толпы, да только его душевная боль ухала в груди так сильно, что могла прорваться наружу. И что было бы тогда? Взрослый парень с одной лишь гитарой за душой внезапно начинает в голос выть! Вы только представьте! А все эти люди спокойно себе едут на работу. А от Райтена разит перегаром. Что они вчера пили? Кажется, намешено было всё. Парень оглянулся. Нет, он был один. И среди всех его друзей не нашлось такого же придурка, как он. Значит, только он допил до белочки. Ну а как ещё объяснить свой пьяный поступок? Сидит себе, а поезд едет куда-то вдаль. Электричка дальнего следования, и парень даже не в курсе, куда его несёт под звонкий скрежет колёс.

Вид за окном практически не меняется. Меняется только тот факт, что Райтен понемногу трезвеет. Да, кажется, он уже в себе. И, кстати, не такая уж это была безумная идея. Сейчас всё кажется не таким уж и страшным. Бросить всё? Да нормально! Наверное, он исполняет заветную мечту сотни таких же отчаявшихся, как он. Взять всё и бросить к херам собачьим! Ну а что, очень даже заманчиво! Но так страшно, что практически никто и не решается. А он решился. Взял и бросил. Главное, хорошо, что гитару не оставил нигде. Но это скорее профессиональное. Рабочий инструмент, с ним парень всегда будет сыт. Ну а подкупающие своей выразительностью карие глаза помогут ему во всём остальном. Райтен был очень симпатичным парнем. Отращивал баки, переходящие в тонкую полоску бороды вдоль всего подбородка. Он знал, что у музыканта должен быть свой неповторимый стиль. И в этом он преуспел. Пару месяцев назад у него был последний сеанс тату: он добил рукав в стиле олд скул. Вечно таскался в потёртой джинсовке, чёрных джинсах и болотных кедах. Так что был вполне узнаваем.

Правда, это было до того, как он сбежал. Вряд ли теперь его кто-то узнает за пределами его родного города Flowless Bay. Столько времени было потрачено на разработку собственного стиля и на создание собственной группы. А его группа! Да уж вряд ли они обрадуются его поступку. Они только начинали появляться на местных сценах. А он просто взял и свалил.

Нет, он не отправился искать себя. Или начать всё сначала. Или найти свою музу. Или испытать на себе что-то новое, что впоследствии станет отличной темой для песни или даже альбома. Нееееет. Он просто сбежал. Как последний трус. Не захотел оставаться в унизительном положении.

Да чёрт его знает на самом деле! Не думал он совершенно ни о чём! А вот сейчас, когда за окном лишь размытый пейзаж, он мог думать, сколько ему влезет. И пытался найти мотивы для своего поступка. И продумать, что будет дальше. Не брать же ему билет назад? Нет, это совсем было бы глупостью. Зачем-то он же здесь оказался. Почему бы не попытаться разобраться в этом?

И он, немного успокоившись, закинул ноги на сидение напротив и погрузился в сон.

Селеста

[Наши дни]

В спасительной прохладе своего кабинета Селеста наконец-то осталась одна. Окна нараспашку, и дышать-дышать! Она уставшим движением потёрла переносицу. Всё было так тривиально. Ещё один рабочий день подошёл к концу, но ей не хотелось домой. Там было ещё хуже. Селеста заперла дверь, чтобы никто не увидел её за постыдным занятием. Она достала из своей маленькой лакированной сумочки вишнёвые сигареты. Бордовый след от помады отпечатался на фильтре. Она курила прямо в классе, где только что студенты внимали её громким речам. А ей было тошно. Тошно от всего. Она не хотела идти домой, потому что сегодня ей исполнилось 35. Это так много… И так быстро пролетело время. Когда? Когда она успела постареть?

Селеста смотрела на школьный двор и видела резвящихся детей. Тут же кучковались учащиеся выпускных классов. Было очень людно, и любой из них мог задрать голову и увидеть, как миссис Майт беззазорно дымит сигаретку. Они все полны жизни. Их переполняют чувства и эмоции. У них впереди безграничные возможности. Мир открыт для них. Тем больше она видела ужасающую разницу. Раньше она не думала, что 35 — это много. Но теперь… Видя, какая пропасть между ней и этими выпускниками… Она понимала, что стала старой.

Но когда она успела постареть? Всё-таки?

Но и вспомнить-то в жизни было нечего. Дым сигареты обжигал. Всё прошло, не успев начаться. Жизнь резко оборвалась, когда она увидела свой первый положительный тест на беременность. Ей тогда едва исполнилось шестнадцать. И всё. Замужество. Один ребёнок за вторым. Теперь их уже двое. И муж. Необласканный. А какой ласки он хочет от неё? Какой? Она чувствует себя старухой, в то время как он вступил в ту пору, когда мужчина становится статным и привлекательным. А она не молодеет, к сожалению.

Её натуральный цвет волос был пустого пепельного цвета. Нет, не те модные оттенки пепла, в который красятся поголовно все подростки. Мышиный, серый. Она бы давно уже перекрасилась, да вот только всю жизнь слушала наставления своей консервативной матери, что краситься нельзя. Выпадут волосы. Сначала верила ей, когда сама была подростком. Потом подросла, и уже боялась экспериментировать, ведь время экспериментов неминуемо прошло. А потом и вовсе ей стало 35. А она всё ещё с этим мышиным цветом волос. И кажется, что её красивое лицо с выразительными скулами теряется на фоне этих блеклых волос. Может, поэтому её никто не замечает?

Она увидела, как её ученица выпускного класса смотрит через весь двор прямо на неё. Таким пронзительным и словно понимающим взглядом. Но Селеста где-то в глубине души даже хотела, чтобы её заметили. Хоть кто-нибудь. Она хотела быть заметной! Неспешно выпустила струю дыма.

Как же ей хотелось испытать все те беззаботные радости жизни. Как у этих подростков.

Кёртис

[Наши дни]

Руки покрывали следы краски: тут был целый спектр. По этим следам можно было сразу понять, что писал художник. Десятки оттенков синего. Это было бушующее море, а может, океан. А ещё здесь были приглушённые оттенки зелёного: подводные течения сталкивались, но при этом не смешивались. Даже лицо Кёртиса было в краске, ведь он нервничал и всё время тёр лицо тыльной стороной ладони. Картина не получалась. Это должно было быть просто море. Он хотел нарисовать штиль. И это был бы красивый песочный пейзаж. Голубая лагуна. И бывшие деревянные подмостки — сейчас просто палки, торчащие вверх — выглядывали из воды. Кёртис хотел передать, что море живёт своей жизнью: эти подмостки были мокрыми выше уровня воды в данную секунду. Может, отлив. А может, следы от набегавших волн.

Но вместо этой чудной картинки в голове на деле у него получался агрессивный пейзаж. Он будто слышал, как рокочет море. Как волны стремятся разбиться друг о друга. Неустанное противостояние. Одно течение против другого. И будь между ними корабль, ему было бы суждено быть уничтоженным. Море гневалось. Или океан. Кёртис знал, что невозможно диктовать рукам, что писать. И писали они то, что было на душе. Боль, отчаяние, злость, невозможность. Отсюда шторм.

И он всё никак не мог насладиться оттенками синего. В них не хватало живости. Но когда Кёртис спохватился, то понял, что пытается перенести свои воспоминания на картину. Её глаза были такого насыщенного синего оттенка, что ни одна краска мира не могла передать его.

И он злился. Ещё больше злился. Почему она не может дать ему даже спокойно рисовать? Это же всего лишь пейзаж!

И всё равно ей нужно было влезть в его голову своими глазами, полными буйства синих красок.

На сегодня достаточно. Парень знал, что ничего дельного уже не получится. Нужно вовремя остановиться, пока он не испортил картину окончательно. Завтра он к ней вернётся. Но сейчас злость брала над ним верх.

Он схватил тряпку и принялся небрежно оттирать краску от рук. Проклятая любовь-океан бурлит в нём неистовыми потоками, и он не в силах успокоить стихию. Он сел на диван и уставился на мольберт, откуда дерзко пялилась на него картина. Эта картина насмехалась над ним. Не это он хотел нарисовать. Не это!

Он снова погрузился в размышления о том, что чистая случайность позволила ему прикоснуться к божественной красоте. Иначе как ещё можно объяснить, что он — такой обычный и ничем не примечательный — стал для неё всем, пусть лишь на какое-то время?

Кёртис относился к тому типажу людей, что вызывает постепенное привыкание. Сначала смотришь на него и думаешь, ну ничего особенного, честное слово. А потом, стоит больше проводить с ним времени, и ты уже видишь в нём что-то притягательное. И чем больше времени проходит, тем больше красивого ты в нём отмечаешь. И вот эти завитки на щеках, когда он улыбался — вот что было красиво с самого начала.

Некоторым людям просто необходимо носить улыбку на лице.

Айви

[Пятью годами ранее]

Проболтав с кузиной всю ночь в комнате общежития, которую им наконец-то удалось снять, Айви теперь совершенно не могла сосредоточиться на лекциях. Она, пожалуй, никогда ещё не ощущала себя такой свободной, как сейчас. Первокурсница, покинувшая родительский дом, она могла делать всё, что захочет. Наконец-то. Она ощущала себя впервые такой взрослой и даже решила начать курить на регулярной основе. Не как раньше: от случая к случаю. Нет. Она покупала теперь себе пачку сигарет с ментолом каждый день. И пока шла по студенческому городку от общежития в сторону кампуса, могла спокойно наслаждаться утренней сигаретой. Она выбирала дальнюю дорогу от общежития: вдоль моста, ведущего из студенческого городка в центр.

Айви с Дарлин были кузинами, но им всегда хотелось связать свою жизнь так плотно, словно их соединяли нерушимые узы. И сейчас мечта становилась реальностью. Они смогли снять одну комнату в общежитии. И решили, что обязательно, когда обе окончат колледж, будут жить в одном большом двухэтажном доме. Они даже обсудили его планировку. Обе любили представлять солнечную кухню с огромными окнами, выходящими на задний дворик с качелями. А что, неужели это так странно жить двумя семьями в одном доме? Но они совершенно не собирались разлучаться по жизни. Жить вместе, рожать в одно время детей, растить их так, словно они какая-то шведская семья. Странно? Только не для них. Нет, это не пахло инцестом. Хотя, чего скрывать, пару раз они практиковали долгие поцелуи с языком и немного увлекались процессом, но это был максимум. Девичьи развлечения. Не более. Все ведь так делают, правда?

Но этой ночью, вооружившись двумя упаковками пива и солёными орешками, девушки проболтали до самого утра. И Айви даже чувствовала, что всё ещё немного пьяна, но это не мешало ей пойти сегодня на лекции. Ну это сейчас, потому что учёба только началась, и она ещё не в том положении, чтобы начать прогуливать. В отличие от Дарлин, которая была уже второкурсницей. Она была старше и всегда являла себя примером для Айви. Но, думается, их обеих эти роли не устраивали. Хотя, может, всё-таки Дарлин немного и упивалась своей властью над кузиной, чего греха таить. Но Дарлин была довольно серьёзной касательно учёбы и не позволяла себе прогуливать. Поэтому обе они разошлись по своим корпусам. Дарлин отправилась изучать скандинавские языки, Айви — античную литературу. Всё было довольно скучно: «Одиссея» и «Иллиада». Не очень-то интересно для девушки, переживающей пик полового созревания.

Айви вчера наслушалась фантастических рассказов об оргазмах. Сама она никогда ничего подобного не испытывала и даже не знала, как они выглядят. Обе они пришли к выводу, что такое явление пропустить невозможно. Значит, девушка всё-таки не успела этого испытать. Не моргнула же она в этот момент! В отличие от кузины, которая всегда была на шаг впереди. Но обе, в возрасте плюс/минус двадцати лет, понимали далеко не всё в женской анатомии и в сексуальной религии. Может, влияние родителей сказывалось, да и в целом культура страны. Но обе девушки были на 100% уверены, что только мужчина может доставить оргазм. А если его не было, значит, мужчина попался с браком. Вот так просто. И это понимание наделало много шуму в жизни Айви. Она начала понимать, что у неё было слишком много половых партнёров для двадцати лет. И все они были одноразовыми и безликими. И всё это к чему? Чтобы испытать такой волнующий оргазм. Само слово вызывало какой-то сакральный трепет.

Айви пыталась понять, где она ошиблась. Первый раз у неё был по любви, тут даже сомнений быть не могло. Оба немного выпили для храбрости — дело было на вечеринке — и отправились в спальню Айви покорять новые горизонты. Он использовал самые дешёвые презервативы, а она не подумала о том, что нужно подстелить что-нибудь, ведь первый раз напоминает кровавое побоище. Но всё было довольно странно. В себе девушка его даже не почувствовала, и дело было не в выпитом алкоголе, а скорее в размерах: к этому пониманию они пришли с Дарлин позже. Ну и никакой крови не было. Почему? Она не думала об этом. Наверное, так бывает. И всё. Вот она молодость — беззаботное отношение к происходящему. Второй раз они попытались снова, но никакая большая любовь не могла смириться с таким разочарованием.

После Айви хотелось экспериментировать. Найти того мужчину, который окрасит её жизнь радужными красками. Но кого бы она ни пробовала, эффекта не происходило. Да, она уже начала понемногу что-то ощущать. Но то ли все её партнёры были мальчиками-с-пальчиками, то ли она слишком многого ожидала. Забегая вперёд, хочется отметить, что всё-таки первое. Хотя и второе тоже присутствовало.

Пьяные с Дарлин они решили, что будет довольно забавно и относительно честно, если они начнут встречаться с одними и теми же парнями. Для чистоты эксперимента, конечно же. Но это было под действием алкоголя. Сейчас, с наступлением утра, эта идея казалась практически безумной. Разве это не было каким-то извращением?

Да ну. Встречаться с одними и теми же парнями они точно никак не смогут. Ведь обе они были полными противоположностями друг друга. Не может быть, чтобы они могли обе понравиться одному и тому же парню. Дарлин вся такая женственная, любительница каблуков и ярких красок. Айви — вечно в чёрном, футболки с музыкальными группами и порванные кеды. Что у них было общего? Разве что любовь к сигаретам с ментолом.

Но со своим первым парнем Айви не сожгла мосты. Она ещё надеялась, что всё как-то само наладится. Но он зачем-то сказал ей, что на самом деле она у него не была первой. Это очень обидело и ущемило самолюбие. Ведь он-то был у неё первым! Первее некуда! И сейчас она всё думала о том, что ей делать дальше. Стоит ли с ним встречаться? Или продолжать искать что-то дальше? Эх, 20 лет.

Купила большой стакан латте в дешёвом кафетерии и отправилась на занятия, попивая горячий напиток и досадуя, что не взяла сахар. Неужели мысли постоянно будут крутиться в голове? Без остановки, без передышки, без перерыва на обед?

Её волосы подхватил ветер: они были двух цветов. Основной цвет рыже-кирпичный, а нижние волосы — чёрно-угольные. Как и сами волосы Айви, так и всё в её жизни не было однозначным.

Китти

[Наши дни]

Оканчивая экономический колледж, Китти имела все представления о том, как нужно открывать свой бизнес. Она знала обо всех подводных камнях, что могли её ожидать на этом длинном пути. Финансовая составляющая и бухгалтерский учёт — вот где нужно было попотеть. Остальное — пустяки. И вот в свои двадцать девушка уже открыла свой первый бизнес. Без чьей-либо помощи. Ну то есть, конечно, родители помогли ей первичным капиталовложением, но в остальном она всё делала сама. Наверное, она была немного прагматичной и серьёзной на фоне своего бывшего парня.

Поначалу ей казалось, что они отлично друг друга дополняют. Она такая с деловой хваткой, с большими планами на жизнь и даже с конкретными задачами, и целями на ближайшие пять лет. И он: творческая личность, склонная к алкогольным посиделкам и ничегонеделанию. Нет, ну а что он делал? Писал свои картины и складировал в своём гараже. Всё. Прятал свой маленький скромный талантик среди пыльных холстов и старой мебели. Китти пережила тот период в их отношениях, где страшно гордилась собой: он рисовал снова и снова только её одну. Так она поняла, что по-настоящему прекрасна. Белые-белые волосы от природы, насыщенные синие глаза, тонкая чистая кожа, розовые едва полноватые губы.

Но потом и это наскучило. Это даже было больше похоже на поклонение. Или фанатизм. В свою очередь, давайте смотреть объективно, Кёртис был далеко не красавчиком. У парня от чрезмерного курения оттенок кожи стал серого цвета, честное слово! И походка вразвалочку, спина сгорбленная — следствие его долговязости. И, кстати, улыбка у него была в точности как у Гринча, похитителя Рождества: на щеках появлялись круглые завитушки. Но это ей определённо нравилось. Наверное, именно эта необычная странная улыбка и привлекала её так долго.

А потом ей надоело тешить своё самолюбие. Этих Китти-портретов стало так много, что они уже не вызывали у неё удивления и тем более восторга. Скууууучнооооо. А больше, кажется, он ничем не мог её удивить. Во всяком случае, он даже не пытался как-то разнообразить их отношения. Да и разговаривать обо всём этом не любил.

А потом она решила сосредоточиться на себе. Сама открыла небольшую цветочную лавку и стала заниматься флористикой. Это её так вдохновило и увлекло, что она не сразу обратила внимание на ухаживания взрослого мужчины. Он был её поставщиком. И каждые два-три дня привозил свежие цветы, которые благоухали так сладко, словно она была героиней какой-то чудесной сказки. И снова её внешности пели дифирамбы, только теперь они были в новинку.

Всё было в новинку для Китти. С открытием цветочного магазинчика с названием «Волшебная лавка» вся её жизнь переменилась. Теперь она не была такой скучной и однообразной. Цветы повсюду. Дикое разнообразие. Экзотика в каждом бутоне. Она с удовольствием начала читать книги о флористике. Узнавала всё новые факты о тех или иных цветах. Это было так захватывающе. Мир цветов был для неё чем-то волшебным. А она чувствовала себя цветочной феей.

Кто бы ей сказал раньше, что Китти увлечётся цветами и даже откроет собственную лавку, она бы ни за что не поверила. Всю жизнь она отличалась сдержанностью и скрупулёзностью. Учёба была в удовольствие, несмотря на то, что её направление можно было смело назвать сухим и скупым на эмоции. Нет, только не для неё.

А тут цветы. Повсюду. Слишком ярко и ароматно. Дикость какая-то. Какая нелепость — торчать за прилавком, собирая букеты. Разве для этого она получала высшее образование? Но хоть убейте, ей было в кайф.

Было в кайф абсолютно всё. Заходить в цветочный холодильник и чувствовать нестерпимый холод. Отбирать цветы для букетов. Сочетать одно с другим. Использовать декоративные элементы вроде маленьких божьих коровок или бусинок. Даже отстригать секатором упругие стебли с характерным звуком «щёлк». Ей нравились закрытые лилии. Они были столь грациозны и невинны, постепенное раскрытие бутонов радовало глаз. Лёгкое пробуждение ото сна. Или рождение чего-то прекрасного. Нравилось разбавлять цветочную яркость сочной зеленью. И прекрасные как на подбор запахи смешивались в носу, рождая ни с чем несравнимый новый аромат. Это был запах цветочного безумия, которым заболела Китти.

Может, впервые Китти стала понимать Кёртиса с его любовью к творчеству. Она тоже стала представительницей творческих меньшинств. Человек вне системы. Создатель прекрасного.

Лэндон

[Пятью годами ранее]

Разве так сложно ответить на один простой вопрос? Кто ты?

Лэндон хотел бы иметь точный ответ, чтобы не вдаваться в лирические отступления. У него было столько увлечений, что он никак не мог понять, кто же он такой. Лэндон. И в каком направлении стоило бы остановиться. Ему 25. И он уже попробовал себя на разных поприщах. Но, конечно, однозначно было то, что он был человеком искусства. На данном этапе жизни он увлёкся театром. Играл в любительских постановках, разъезжал по гастролям и прикладывался к бутылке. А что, ему была по вкусу творческая жизнь! Наслушаешься там и тут всякого, встретишь совершенно потрясающих людей. И повсюду был налёт необычности. Как будто он раскусил саму жизнь. Так и должно быть. Легко, весело и интересно.

Только мать вечно бубнила, что он слишком взрослый для всей этой ерунды. Пора задуматься о настоящей работе. Постоянной.

А что есть постоянство, мам?

Нет, постоянство — это неинтересно. Вчера Лэндон продавец ноутбуков, сегодня бармен, а завтра, быть может, самый востребованный актёр Голливуда.

А сейчас ему просто нравилось быть обычным барменом. Он любил три вещи в жизни: трепаться без остановки, быть навеселе, а также находиться в центре внимания. Так что на сегодня работа барменом в клубе Fabulous — лучший подарок судьбы.

Он считал себя весьма привлекательным, с самомнением у него всегда всё было в порядке. Блондин с небрежной шевелюрой. Парень любил запускать руку в густые волосы, это придавало ему уверенности. Глаза серебристые, но слишком холодные. Телосложение стройное и даже скорее худощавое. На плече остался портак — армейская татуировка. Во всём этом было что-то привлекательное, так считали девушки. И он этим беззазорно пользовался. Ничего никому попутно не обещая. Он попробовал многих. Он попробовал всяких. Но попытайся он вспомнить что-то конкретное, просто не смог бы. Нечего было вспоминать. Всё безэмоционально и однотипно. Это не означало, что парень пресытился, и ему пора было остановиться. Нет, это означало лишь то, что он слишком просто относился к интимным отношениям. Сначала алкоголь и бесконечные разговоры. И если собеседница его впечатляла, он заходил дальше. Но после секса не было ничего. Никогда не было продолжения. С этих девушек больше нечего было взять. И он даже не пытался оправдаться перед ними. Они должны быть благодарны уже за то, что им довелось отведать лакомый кусочек. У Лэндона был большой агрегат. Он мог не запомнить девушек, но они всегда запоминали его.

Мики

[Наши дни]

В выпускном классе все становятся, как один, похожи. Одни и те же переживания. Одни и те же страхи. Одни и те же надежды на светлое будущее. Большие ожидания. И снова бесконечные страхи. Но в начале года всё ещё не так устрашающе. Кажется, что в запасе ещё есть время.

Это заблуждение. Времени нет никогда. Это всего лишь иллюзия.

Я бы написала книгу, если бы у меня было больше времени.

Я бы занялась спортом, если бы у меня было больше времени.

Я бы нашла работу, если бы у меня было больше времени.

Но что было по факту? Одна сплошная лень заняться чем-то, что действительно принесло бы какие-то плоды.

Но давайте по порядку. В ноутбуке Мики было довольно много вордовских документов и простых блокнотов. Там были отличные идеи для романов. Точнее это были всего лишь росточки. Но если немного подождать и правильно ухаживать, неминуемо вырастет небольшое и славное деревце. И если окружить его любовью и заботой, то оно вырастет на радость садоводу и превратится в большое прекрасное древо. Однако вот в чём сложность. Это ж надо постоянно что-то писать, развивать мысли, понимать мотивы героев. И даже не столько понимать, а сколько объяснять читателю. Мики не имела столько информации о своих героях. Они были плоскими и скорее ненастоящими. Так что идея так и оставалась идеей. Начинать всегда было сложно, не зная, что должно произойти на последующих пустых страницах. Продолжать было так же невыносимо сложно, ведь закрадывался простой и вполне логичный вопрос. А зачем это всё? И правда. У Мики не было друзей, жаждущих прочесть её творение. Она была слишком скромной и неуверенной в себе, чтобы попытаться издать свою книгу. И речи быть не могло о том, чтобы выставить её в Интернет на всеобщее обозрение. Стыдно и страшно. Вот что на самом деле стопорило любое начинание Мики в писательском деле. Страх. Она до безумия мечтала о карьере писательницы, но то были лишь мечты. Хотела славы и восхваления, может, даже поклонения. Но боялась, что на неё всё-таки обратят внимание и внезапно поймут, что она — ничто. Пустышка. И тогда люди разочаруются в ней и станут относиться с презрением. Ведь разве она из себя что-то представляет? Нет.

Она красилась в божоле, надеясь тем самым раскрасить свою унылую жизнь. Божоле — слишком смело для неё, ведь этот цвет — претензия на фиолетовый. Правда, скорее куда более спокойный намёк на него. А в остальном всё было просто. Карие глаза, тонкие брови, простое чистое лицо, матовая помада бежевого оттенка. Слишком простая и немного полноватая. Это по мнению самой Мики. При росте 154 см она весила 52 кг. Всё это вполне себе нормально, однако девушка мечтала скинуть от двух до семи кг. И вот мы подобрались ко второму пункту. Было бы время, она бы обязательно занялась спортом! Только вот настолько ей это казалось недостижимым, что она даже не удосужилась придумать, каким спортом хотела бы заняться. Просто не было времени, понимаете? Зачем думать о том, что бы ты сделал, будь у тебя время?

Ну и, конечно, стоило найти работу. И даже не ради заработка. А чтобы перестать шугаться людей. Мики часто ощущала себя недостойной простого человеческого общения. Ну нечем ей впечатлить людей. Не-чем! Что она могла рассказать им? В её жизни ровным счётом ничего не происходило. У неё не было постоянного хобби, что поглощало бы её внимание целиком и полностью. Не было любовных переживаний. Не было ничего. В её-то 18 лет!

Так что же тогда было?

Тоска.

Одиночество.

Мечты что-то изменить.

Дарлин

[Пятью годами ранее]

Золотые туфли — вот что было постоянным этой осенью. Они смотрелись отлично с любым гардеробом. Аккуратный бант и открытый большой палец. Вполне оригинальные, но в то же время классические. Девушка лишь на первый взгляд казалась типичной блондинкой. Дарлин красилась в блонд уже много лет, это был её цвет. Но стоило немного с ней пообщаться, и становилось ясно, что она неглупая блондинка. Нет. Скорее наоборот. Она была очень умной, и порой это качество сильно досаждало окружающим. Попробуй объяснить людям, что ты не зубришь ночи напролёт, а просто схватываешь всё налету. Они тут же возненавидят тебя ещё больше.

Всё в жизни Дарлин получалось легко и без особых усилий. Можно было только позавидовать. Всё успевала. Была отличницей. К тому же имела работу. После колледжа она отправлялась в престижный бар-ресторан, где бутылка шампанского стоила в десятки раз больше её зарплаты. Зарабатывала она, кстати, очень даже хорошо. Могла позволить себе курить дорогие сигареты.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 54
печатная A5
от 549