18+
Серая зона. Обратный прогресс

Бесплатный фрагмент - Серая зона. Обратный прогресс

Альтернативная история
Триллер
Современная проза
Книга снята с публикации
Объем:
582 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4493-4324-6

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Краткое содержание предыдущих книг серии

2018 год. Украина. Затянувшееся на востоке страны АТО стремительно перерастает в полноценную войну, в которой Украина терпит сокрушительное поражение. Страна распадается на части. Юг и восток образуют Новороссию. Решительные протесты со стороны народных масс побуждают президента и правительство бежать на запад страны, где основывается новое государство — Галичина со столицей во Львове.

Остальная территория бывшей Украины превращается в серую зону, где больше не действуют общепринятые законы и порядки, а правит закон силы. Лишенные привычных благ жители бегут из осколков страны нескончаемым потоком.

Естественно, после падения центральной власти повсеместно в регионах начинается ожесточённая борьба за власть.

В Белореченске — крупном райцентре в Киевской области — тоже стремятся не отставать от последних тенденций военно-политической жизни.

В городе действуют три силы. Это остатки населения, основавшиеся в Центре и возглавляемые мэром Станиславом Пугачем, преступная группировка, сплотившая менее многочисленные группы под командованием вора в законе Юры Бешеного и отдельная группа обычных граждан, которую возглавляет бывший системный администратор Игорь Золин.

Мэр города Станислав Пугач стремится взять все районы под свой контроль. Он — профессиональный политик и идёт на любые меры, чтобы добиться желаемого.

Первым делом он пытается договориться с Шумилами, но смотрящий за районом Юра Бешеный отвергает его предложение, что становится камнем преткновения между официальной властью и бандитским анклавом.

Игорь Золин и община, возглавляемая им, оказываются в гуще событий, и парню приходится применить весь свой ум и хитрость, чтобы не только выйти победителем из этой схватки, но и попросту остаться в живых.

Но всё же ему удаётся объединиться с Шумилами и взять город под свой контроль. Первым делом Игорь задерживает своего предшественника и обещает жителям публичный суд над Пугачем. Сам он уверен, что горожане вынесут Станиславу смертный приговор, и никоим образом не намерен этому препятствовать, наоборот, подогревая градус ненависти к бывшему мэру списком его злодеяний.

Но уже спустя несколько дней всё меняется. Пугач, имея последний козырь в рукаве, дожидается визита Золина и рассказывает ему о транзите оружия из Новороссии через территорию серой зоны и то, какую выгоду может принести это предприятие, если обеспечивать охрану составов силами белореченских военных.

Сначала Игорь наотрез отказывается. Его цель — с нуля выстроить новое государство, где он будет единственным правителем и не будет зависеть от чьих-либо решений из вне. Но это его мечты, реальность же разительно отличается.

Принимая дела, Игорь видит, что на то, чтобы решить стоящие перед ним вопросы и проблемы уйдёт очень много времени и средств. Средств у него фактически нет, а городу для полноценного существования нужно еще многое. Ведь в Белореченске нет ни электричества, ни воды, ни газа, ни телефонной связи. Восстановить всё это своими силами нереально. В городе попросту не осталось квалифицированных специалистов, которые могли бы взяться за данную работу.

Поэтому, постепенно вникая в проблемы Белореченска, предложение Пугача уже не кажется Игорю таким нереальным.

Но, с другой стороны, суд над Станиславом уже на носу, и механизм, запущенный самим же Золиным и нацеленный на то, чтобы уничтожить Пугача, раскрутился настолько, что резко остановить его не получится.

Поэтому парень решается на отчаянный шаг — в последний момент, когда нужно вынести публичный приговор бывшему мэру, Игорь объявляет, что нельзя построить что-либо хорошее на крови даже такого негодяя, как Пугач, и он лично выжмет из своего предшественника всё, что тот украл у города.

Народ слегка ошарашен таким поворотом событий, но всё же встречает решение молодого мэра с одобрением, восхищаясь его великодушием.

Игорь не любит терять времени даром, поэтому на следующий же день отправляется к Пугачу, чтобы поговорить более предметно о сути договора. Станислав сводит его с Владом Зинченко, который должен будет в дальнейшем выступить в роли посредника между Золиным и новороссийским куратором.

В это время в центре города насилуют и жестоко убивают девушку. По Белореченску быстро расползаются слухи о маньяке. В связи с этим Игорь активизирует работу полиции на поимку убийцы, в то же время лично участвуя в поисках наряду с горожанами, но, увы, поймать преступника не получается.

В оговорённое заранее время Игорь и его товарищи выезжают в Умань, где им предстоит встреча с новороссийским куратором.

В ходе встречи сторонам всё же получается договориться, но тем не менее, в обратный путь Игорь отправляется в грустном и подавленном настроении — больше всего он не хочет от кого-либо зависеть, но обстоятельства толкают его на это.

Уже вскоре в Белореченск прибывают специалисты из Новороссии, которые, согласно договорённостям, достигнутым в Умани, будут заниматься возобновлением подачи в городе электроэнергии. Первый состав с оружием успешно проходит через территорию серой зоны, и работы по запуску Белореченской ТЭС начинаются.

Тем временем активизируется работа новороссийских консультантов и в прочих сферах жизни города. В оставшейся работать единственной школе города создаётся юношеская организация «Прогресс», целью которой является вырастить новое поколение белореченцев, учитывая сложившуюся за последнее время обстановку. Организация пропагандирует здоровый образ жизни, занятие спортом и тягу к учёбе. Несмотря на то, что для многих школьников в приоритете совершенно другое, численность вступивших в «Прогресс» растёт весьма стремительно.

Подростки из общины Игоря переселяются в центр города, чтобы иметь возможность продолжать обучение в школе, и, естественно, не могут оставаться в стороне от данного вопроса. Никита с Валей по примеру остальных вступают в «Прогресс» в первых рядах. Аня с Алёной категорически не согласны с отдельными правилами и принципами организации, поэтому не торопятся присоединяться к остальным. Андрей поддерживает позицию девушек. Богдан колеблется, но в итоге всё же выбирает позицию Никиты с Валей, и вступает в «Прогресс».

В это время в парке в центральной части города находят расчленённый труп очередной жертвы маньяка. На этот раз ею оказалась ученица восьмого класса, и, естественно, «Пргоресс» не может в такой момент оставаться в стороне. Школьники тут же бросаются на активные поиски убийцы, и в итоге задерживают и избивают уже бывшего капитана полиции Сергея Денисова, так как он показался им подозрительным.

Денисов же, еще с самого начала не одобрявший действия Игоря и уволенный в тот же день из-за разногласий с Золиным, еще больше уверяется, что это новый мэр руками подростков решил расправиться с ним и решает приложить всех усилий, чтобы открыть людям глаза на новоявленного правителя. Но его доводы никто не воспринимает всерьёз, что только еще больше выводит мужчину из себя.

На следующий день в Белореченске хоронят Свету Волощенко — убитую маньяком восьмиклассницу. Проститься с девочкой приходит едва ли не весь город. Игорь со своими соратниками тоже присутствуют на похоронах. Естественно, приходит и «Прогресс».

По окончании церемонии прощания присутствующие рассаживаются по автобусам, чтобы поехать на кладбище. В этот момент происходит конфликт между Андреем, Алёной и Аней, которые до сих пор еще не состоят в рядах организации, с прогрессовцами. Двое парней стоят на входе и пропускают в автобусы, отведённые для школьников, в первую очередь членов «Прогресса».

Аня не сдерживается, и начинается словесная перепалка. К ней подключается и Алёна. Андрей вступается за девушек, после чего у них происходит драка с Богданом, к которой подключаются и остальные прогрессовцы. В результате Андрея в бессознательном состоянии отвозят в больницу.

Игорь, ставший свидетелем данного инцидента, окончательно понимает, что школьники заигрались в «Прогресс», и нужно принимать безотлагательные меры, чтобы разрешить растущую проблему.

Глава 1

Центр. Городская больница. Вечер.


Еще несколько часов после случившегося на похоронах Андрей пробыл в больнице. Его спутницы на протяжении этого времени не отходили от дверей приёмного отделения, ожидая новостей по поводу состояния парня.

Раз за разом вспоминая состояние Андрея, когда его погрузили на носилки, Алёна вздрагивала. Только сейчас она поняла, что значит потерять близкого человека или, по крайней мере, подойти к этой черте. Девушке было невыносимо оставаться в неведении, но, с другой стороны, она понимала, что в данной ситуации никак не может помочь своему возлюбленному, поэтому практически беспрерывно плакала.

Аня утешала её, как могла. Конечно, реакция Богдана на произошедшее заметно подкосила девушку, но она понимала, что подруге сейчас намного хуже, чем ей, поэтому старалась успокоить её.

Когда на улице стало понемногу смеркаться, двери приёмного отделения распахнулись, и оттуда вышел врач, принимавший Андрея. Это был довольно крепкого телосложения мужчина средних лет с суровым взглядом тёмно-карих глаз и густыми чёрными усами. Увидев девушек, врач застыл на некоторое время на месте с задумчивым выражением лица.

— А, вы, наверное, по поводу того парня, которого привезли после драки? — спросил он у подруг.

— Да-да, — дрогнувшим голосом ответила Алёна, — как он вообще? С ним всё в порядке? Надолго он здесь?

— Ну да, а как вы хотели? Его же вроде только побили, а не грузовиком переехали. Сотрясение, конечно есть, но в остальном ничего серьёзного. Да и на его месте, при такой красивой поддержке я бы здесь особо не задерживался.

Девушки улыбнулись. Алёна громко выдохнула и с выражением искренней благодарности обняла врача.

— А когда мы сможем его увидеть? — поинтересовалась Аня.

— Ну когда? Да пусть еще час-два побудет у нас, понаблюдаем его, да и выпустим.

— А это… — совладав с волнением, обратилась к нему Алёна, — не навредит ему? В смысле, может лучше, чтобы он немного пролежал у вас, подлечился?

— Да ну, не выдумывай. Кто же с сотрясением в больнице лежит? Тем более теперь. Последнее время у меня в отделении в основном лежат те, кто ходить уже не может. Да и лечить, сама понимаешь, особо нечем. Так что сегодня же передам его вам из рук в руки. Только скажите, чтобы в ближайшее время в драки больше не лез.

— Да это не он виноват в той драке, — заступилась за парня Аня, — так получилось, что ему пришлось нас защищать.

— Да? Ну и молодёжь сейчас пошла — ни культуры, ни понятий элементарных. И кто же это к девчонкам драться лез?

— А это из «Прогресса». Организация такая школьная, знаете?

— Да слышал что-то, — пожал плечами доктор, — только, насколько я понял, они правильными делами занимаются — учёбу подтягивают, спорт. А лезть в драку, да еще и к девчонкам — это, я считаю, последнее дело.

— Ну, как видите, не все на самом деле представляют собой тех, кем хотят казаться.

Мужчина больше ничего не сказал, и, откланявшись, направился на крыльцо курить.

Известие о том, что состояние здоровья Андрея нормализовалось, немало обрадовало Алёну, перед глазами которой всё еще время от времени возникали картинки бездыханного парня с залитым кровью лицом.

Еще около двух часов девушка в нетерпении мерила шагами больничный двор. Конечно, понимала она и то, что на сегодняшней драке их проблемы не заканчиваются, и отголоски случившегося еще долго будут преследовать троицу. Ведь, как-никак, они жили в одном подъезде с тремя членами «Прогресса», а со всеми остальными ходили в одну школу.

Но сейчас ей не хотелось об этом думать. Главное, что с Андреем всё в порядке, а остальное не так уж и важно.

Аня сидела на ступеньках у входа и размышляла о своём. Горечь от поступка Богдана и его отношения к ней всё еще тлела в сердце девушки, но ненависти к парню она не испытывала. Скорее, появилась какая-то пустота, как будто любимый в один момент стал ей абсолютно чужим человеком. Но Аня понимала, что, несмотря на все её внутренние терзания, подруге сейчас гораздо хуже, поэтому она не стала нагружать её своими переживаниями.

Наконец, в дверях появился Андрей. Выглядел он плачевно. Из рассечённой брови торчали хирургические нитки, лицо было покрыто кровоподтёками и гематомами, тёмно-синяя футболка и джинсы местами грязные и порванные.

Вне себя от радости, Алёна бросилась ему на шею. Еще слабый от пережитого сегодня, Андрей едва устоял на ногах.

— Я так рада, что с тобой всё хорошо, любимый! — воскликнула девушка, целуя его в губы.

— Алён, ты полегче, а то придётся Андрея назад возвращать, — предостерегла её от таких бурных проявлений радости Аня, заметив болезненное выражение на лице парня, — ну как ты?

— Да как? Вроде ничего. Бывало и похуже, только не помню когда, — ответил Андрей, усмехнувшись. Улыбки промелькнули и на лицах девушек.

— А что Богдан и остальные? — спросил парень после недолгого молчания.

— А что они? — с нотками возмущения в голосе произнесла Алёна, — У них же сегодня похороны лучшей подруги. Нет, может, так и нельзя говорить о мёртвых, но большинство из них, в том числе и наши друзья… бывшие, её вообще даже и не знали.

— Да, Андрей, — поддержала её Аня, — если бы они были нормальными друзьями, то пришли бы тебя проведать. А так…

— Если бы они были нормальными друзьями, — сказала Алёна, — то никогда бы не стали тебя бить. И это же Богдан с Никитой начали драку. Остальные в то время просто сидели в автобусе и смотрели в окно. Так что, не вижу смысла продолжать общение с ними. Да и, думаю, они тоже особо к этому стремиться не будут. Скорее, они считают, что поступили правильно.

— Они просто оступились, как и многие, кто вошел в этот «Прогресс», — с оттенком грусти произнёс Андрей.

— Может и так, но это еще не означает, что не нужно думать своей головой.

— Ладно, давайте пойдём хоть куда-нибудь отсюда, — предложил парень, — а то меня, если честно, тошнит уже от этой больницы и всех этих запахов…

— Куда пойдём? — спросила у друзей Аня.

— Не знаю, — ответила Алёна, — куда угодно, но уж точно не домой. Я этих пидарасов не хочу вообще видеть после того, что случилось.

— Да и я, если честно, тоже домой возвращаться не хочу, — сказала Аня, — вообще не знаю, как теперь мы с Богданом будем после такого общаться.

— Да ладно, не переживай на счет этого, — решил успокоить её Андрей, — просто первое время вам обоим нужно немного успокоиться, чтобы эмоции улеглись. И Богдан, я думаю, поймёт, что поступил неправильно по отношению к тебе. Так что, всё у вас еще будет хорошо.

— Знаешь, дело уже не в Богдане, а в том, что я не знаю, нужно ли это мне самой. Может, конечно, всё еще наладится, но я лучше буду готовиться к тому, что мы разойдёмся. По крайней мере, тогда будет не так больно и обидно.

— Ну и молодец, подруга, — поддержала её Алёна, — я думаю, он тебе не пара, да и вообще, с твоими данными можно претендовать на кого-то действительно стоящего. Ладно, что-то мы реально здесь задержались, пошли уже.

И троица направилась к выходу с больничного двора. Никто из них не задумывался, куда идти, поэтому, не сговариваясь, молодые люди, не спеша направились вдоль центральной улицы.

Алёна практически беспрерывно рассказывала Андрею о том, что чувствовала на протяжении этих нескольких часов, которые они провели не вместе. Девушку как будто прорвало, и спутники не решались её перебивать.

Так они миновали «Пегас», а за ним и главную площадь города, и вышли к парку Винниченко. Троица собиралась расположиться на лавочках вокруг уже давно не работающего фонтана в центральной части парка, но, заметив еще издалека довольно многочисленную группу молодых людей в чёрной одежде, остановилась.

— Наших не видно там? — спросил Андрей.

— Да какая на хрен разница? — буркнула Алёна, — Там, где они, нам места нет. Я не хочу продолжения того, что было сегодня на похоронах.

— Я тоже не хочу их видеть. Пошли лучше на пляж, — грустно сказала Аня.

Никто не стал возражать, и подростки направились в сторону центрального городского пляжа. К счастью, там школьников в чёрной одежде им не встретилось. Было только несколько влюблённых парочек, расположившихся на песке и пенсионеров, выгревающих старые кости в лучах заходящего солнца.

Небо на западе горело, и алые отблески отражались на тихой глади реки, подёрнутой лёгкими волнами. Таким же розовым светом были залиты и белая церковь на горе, и мост на Гранитный массив. На некоторое время залюбовавшись живописным закатом с возвышенности, троица стала спускаться к пляжу.

Аня купила всем по бутылке пива в магазине по дороге. Конечно, в актуальных условиях им было, на что потратить последние карманные деньги, но на этот раз никто не возражал против покупки алкоголя, сойдясь на том, что сейчас нужно немного расслабиться.

Стоить отметить, что деньги теперь жителям Белореченска доставались с одной стороны достаточно сложно, а с другой и легко. Заработать приличные деньги в городе было просто нереально, зато можно было найти их, и первое время горожане активно искали забытые «заначки» в покинутых богатых домах или магазинах. Занимались этим практически все от мала до велика, поэтому вскоре в окрестностях Центра искать было уже попросту нечего. Но и сейчас отдельные группы подростков ходили в отдалённые районы в поисках денег или того, что можно было продать.

— Ну и, — нарушила установившееся ненадолго молчание Аня, сделав глоток «Жигулёвского» местного разлива, — что думаете дальше делать?

Признаться честно, этот же вопрос сейчас тревожил и остальных её друзей, но ответа на него они, сколько ни старались, найти не могли.

— Не знаю, — сказал Андрей, — может, поговорить с нашими всё-таки? Я же не думаю, что им вообще до нас всё равно.

— Да? Ты что, мало получил, еще хочешь?! — взъерепенилась Алёна.

— Я тоже считаю, что это не самая лучшая идея в нашем случае, — поддержала её Аня, — ты же видел их. Они теперь, как зомби. Своими мозгами не думают, а слушают своего фюрера.

— Фюрера? — удивился Андрей, — Это ты Штангу с Гитлером сравниваешь?

— Гитлер здесь ни при чём, хотя, схожесть есть. Фюрер — это вождь по-немецки. Смотрели, может, такой фильм «Эксперимент «Волна»? Там, короче, школьный учитель во время внеклассных занятий предлагает ученикам примерить на себя жизнь в фашистском государстве. Со временем им начинает это нравиться, и они выдумывают правила, форму одежды, приветствие. Всё, как в нашем «Прогрессе», только называется «Волна».

— И чём заканчивается? — поинтересовался Андрей.

— Тем, что руководство школы даёт указание учителю закрыть этот проект, но ученики уже слишком увлечены, и ситуация выходит из-под контроля. Один из них от отчаяния стреляется прямо в школьном спортзале, а учителя арестовывают.

На некоторое время между ними зависло гнетущее молчание.

— Хочешь сказать, и у нас может что-то подобное случиться? — спросил Андрей, решив разбавить тишину.

— Думаю, вполне может. Ты же понимаешь, что настроение толпы предсказать нельзя. Тем более, когда это люди нашего возраста. Я вообще считаю, что это уже началось. Сегодня, когда тебя избили, они почувствовали своё превосходство, что они сильные и вместе смогут всё, что угодно. Но у этого процесса есть обратное действие — полагаясь на толпу, каждый в отдельности её член теряет свою индивидуальность и уверенность в своих силах.

— То есть, с ними можно справиться по отдельности? — спросил Андрей.

— Ну, теоретически, да. Только это совсем не так просто, как кажется на первый взгляд…

— Подождите, — прервала их беседу Алёна, — я вот сейчас не пойму, вы что, правда, собрались против них выступать?! По-моему, сегодня всем нам хорошо дали понять, что лучше этого не делать. Не то, чтобы я боюсь, просто глупо лезть втроём против толпы.

— Богдан, Никита и Валя — наши друзья, — сказал Андрей, — и мы обязаны им помочь.

— Помочь?! О чём ты?! Это их выбор, и они его сделали! На этом наши пути должны разойтись. Я понять не могу, тебе что, мало того, что сегодня было? А ты не подумал, чем это могло закончиться, если бы вокруг не было никого из полицейских и старших вообще. Да они бы тебя в отбивную превратили, и нас вместе с тобой! Если вы не поняли, они вообще отбитые, они до конца пойдут! Кто на их пути встанет — растопчут и не заметят!

Голос Алёны звучал всё громче и приобретал всё более возмущённых ноток, поэтому еще некоторое время никто из её спутников не решался перечить девушке.

— Ну и что тогда предлагаешь ты? — спросила, наконец, Аня.

— Смотрите, — сказала Алёна, — этот «Прогресс» долго не продержится. Вот увидите — рано или поздно он лопнет или сам собой, или произойдёт что-то, как в том фильме, и его закроют официально. Поэтому, лично я считаю, что лучшим выходом будет переждать это время. Если же мы будем действовать так, как говорите вы, то очень скоро превратимся во врагов «Прогресса», и, думаю, тогда вряд ли проживём дольше, чем их чёртова организация. Поэтому, смотрите, какой есть вариант выхода из ситуации: так как все мы не хотим больше жить с нашими «друзьями», предлагаю переселиться обратно на Дунай. Насколько я знаю, там десятую школу частично откроют с осени для детей работников электростанции, вот мы туда и пойдём. А если будут какие-то проблемы, можем к тому же самому Игорю обратиться. Он вроде бы еще не так зажрался, как остальные наши мэры, так что, думаю, должен помочь.

— Не знаю, Алён, — спустя некоторое время произнесла Аня, глядя на медленно текущую реку. Вид беспрерывно движущейся воды успокаивал и настраивал на размышления, — Игорь, может, и поможет нам в этом вопросе, но вряд ли он будет рад таким заявлениям.

— Это еще почему? — удивилась девушка.

— А ты как думаешь, этот «Прогресс» сам по себе здесь, в Белореченске, вдруг взял и появился?

— Намекаешь на то, что Игорь его организовал?

— Не знаю, лично он это сделал или нет, но то, что «Прогресс» создавался с его на то согласия, могу сказать точно. Ты же видишь, какой Игорь — он всё держит под контролем, если что не так, сразу же вмешивается в ситуацию. Поэтому вряд ли и здесь обошлось без него.

— Но подожди, я же не думаю, что он одобрит избиение Андрея.

— Это да, но он просто может не придать этому должного значения, спустить всё на тормозах, если существование «Прогресса» ему выгодно.

— Но я же сама видела, как он вычитывал Штангу в стороне. Думаю, к нему она прислушается, раз уж для своего кодла даже цвета его любимые выбрала, — с оттенком презрения в голосе произнесла Алёна и усмехнулась, — может, она тайно в него влюблена?

— Если так, то против Наташи у неё нет шансов. Да и тем более, что она беременна, — сказал Андрей.

— Знаете, лично я думаю, что вы не правы, — решила озвучить своё мнение Аня, — нет, понятно, что Игорь далеко не дурак, чтобы вообще хоть даже в шутку сравнивать Наташу с этой чмошницей. Но мне кажется, для Третьяк он кумир. Если она и влюблена в него, то точно не как девушка в парня.

— Это еще с чего ты решила? — хмыкнул Андрей.

— Я просто внимательная и умею делать выводы из того, что вижу. И мне кажется, что у Сашки… не совсем традиционная ориентация.

На некоторое время её собеседники замолчали. На лицах их отразилось неприкрытое удивление.

— Ты хочешь сказать, что Сашка-лесбиянка? — спросила Алёна.

— Утверждать не могу, но есть вероятность, что это так. Я пару раз видела, как она Алину — подружку свою — за задницу лапала.

Глаза Алёны расширились так, как будто она и сама увидела только что озвученное подругой, и в следующую секунду девушка громко расхохоталась.

— Точно! — воскликнул Андрей, — Поэтому она такая… ну, больше на пацана, чем на девку похожа — и фигура, и манера одеваться, и даже голос… Ну-у-у, вот это новость! Чё ж ты нам раньше об этом не рассказывала, Анька?

— Не было времени, да и забывала просто. Тем более, я же точно сказать не могу, так это или нет.

— Да конечно так! А как же еще? Теперь всё стало на место — в ней реально мужского больше, чем в пацанах, поэтому она ними и руководит. Да, это, конечно… — Алёна покачала головой и улыбнулась, — новость номер один.

— Интересно, что в «Прогрессе» скажут, если узнают об этом? — расплылся в широкой улыбке Андрей и оглядел девушек.

— Только не говори, что хочешь кому-то это рассказать, — нахмурившись, сказала Алёна, — по-моему, я вам предложила хороший план. Давайте просто пересидим на Дунае, пока всё не кончится само собой. Нас только трое, а их — целая орава. Нам с ними не справиться, так зачем рисковать лишний раз, когда можно просто спокойно жить? Как бы там ни было, Игорь должен нам помочь. Не думаю, что он забыл нас и то, что мы тоже участвовали в той войне.

— Извини, но я останусь при своём мнении, — решительно сказал Андрей, — нет, если честно, не вижу смысла вам в это лезть — вы же девчонки. А я должен помочь нашим друзьям, да и, возможно, еще кому-то, кто может пострадать от их действий.

— Знаешь, Алёна, я тебя понимаю, — сказала Аня, — мне самой уже надоела эта бесконечная война, жертвы, смерти… Но пойми и другое — если бы Игорь рассуждал, как и ты, он бы не принял вас тогда на Дунае, а сказал бы, что ему не нужна война с Шумилами. Но он не побоялся трудностей. Он поставил перед собой цель и достиг её. Где бы он был, если бы хотел пересидеть, когда всё закончится? Уж точно не в мэрском кресле.

Слова Ани заставили Алёну задуматься. С одной стороны подруга была права, с другой — девушка действительно устала от всех этих потрясений и отчаянно жаждала спокойствия.

Она уже было открыла рот, чтобы что-то ответить, но так и не успела этого сделать. Длинная косая тень легла перед ними на песок, и подростки дружно обернулись, с опаской оглядев подошедшего.

В нём они с удивлением узнали капитана Денисова, которого «прогрессовцы» поймали этой ночью.

— Игорь вам не поможет, — сказал он молодым людям хриплым голосом. В отдыхе его отчётливо чувствовался перегар.

— Вообще, подслушивать чужие разговоры некрасиво, — сказала ему Алёна с укором в голосе.

— Вы так громко говорили, что вас и подслушивать не обязательно было, — сказал мужчина, садясь на песок немного поодаль от подростков, — я так понял, вам тоже досталось от этих малолетних ублюдков? — кивнул он на Андрея.

— Досталось, — сухо подтвердил тот, отвернувшись к реке.

— Вам не удастся с ними справиться втроём, — спокойно продолжил капитан.

— А с чего вы решили, что мы окончательно решили что-то делать? — спросила Аня, — Может, мы назавтра уже передумаем.

Сергей смерил её внимательным взглядом и, усмехнувшись, достал из кармана спортивных шорт помятую пачку красного «Киева» и закурил.

— Не передумаете, — сказал он вскоре, — я вижу, что вы серьёзно настроены. Поэтому начнёте ставить им палки в колёса, что-то пойдёт не так, и вы окажетесь в глубокой заднице. Я вчера видел этих парней и знаю, что они готовы на многое. И на Игоря вы зря рассчитываете. Он такой же, как и Пугач, а может, и еще хуже.

— Послушайте, товарищ… полицейский, — повысив голос и смерив мужчину раздраженным взглядом, обратилась к нему Алёна, — мы вас сюда не звали и ваши советы нам не нужны. Если не ошибаюсь, вас подозревали в изнасиловании и убийстве двух девушек. Так с чего вы решили, что мы будем вас слушать?

— Ну, хотя бы потому, что вы не поддерживаете «Прогресс». А если вы его не поддерживаете, значит, можете размышлять трезво, и должны понимать, что обвинения в мой адрес ничтожны и абсолютно необоснованны. А если уж быть точными, сфабрикованы.

— И кому же понадобилось их фабриковать? — спросила девушка тоном, в котором сквозило явное недоверие.

— Вашему хорошему другу — Игорю Золину.

Услышав это, Андрей вмиг обернулся к нему и внимательно осмотрел мужчину.

— С чего вы вообще это взяли? У вас есть какие-то доказательства?

— Доказательства? — усмехнулся Сергей, — Мне хватает и того, что меня ни за что ни про что упекли за решетку в тот же день, когда у нас с Игорем был неприятный разговор, после которого меня уволили из полиции.

— Но сейчас же вы на свободе.

— На свободе, конечно. Потому что я не причастен к этим убийствам. Но кто знает, надолго ли я на свободе. Это как предупреждение — будешь много болтать — тебя станут подозревать в убийстве, не будешь — живи спокойно, и за убийство сядет кто-то более неудобный, чем ты. Так что, вполне возможно, если я не заткнусь, меня опять закроют. А может, этим малолеткам скормят, а потом скажут, что подростки перестарались, наказывая убийцу своей подруги. Тем более, что с толпы и спросить нечего — нельзя же толком установить, кто именно нанёс смертельный удар.

Некоторое время друзья молчали, переваривая только что услышанное и удивлённо глядя на мужчину.

— Да ну на хер! — наконец, выдавил из себя Андрей, — Игорь, конечно, хитрый и умный, но я сомневаюсь, что он способен на такое. Зачем ему так с вами поступать? Тем более, что он даже Пугача помиловал.

— Пугача он помиловал только потому, что тот сдал ему свои связи в Новороссии, и теперь ваш святой Игорь гонит оружие через нашу территорию, сотрудничая с теми, кто еще так недавно желал нашей смерти. Но теперь все как будто не замечают этого, ну, или не хотят замечать, точнее.

— Люди голодны, а в такой ситуации им важнее поесть, чем помнить о каких-то идеалах, — сказала Аня, — история их, если честно, никогда не интересовала. Это только по телевизору и в школе нам доказывали о важности истории. Но я жила среди обычных людей и знаю, что прошлое всегда было им до одного места.

Денисов смерил её внимательным взглядом.

— Мне — нет, — твёрдо ответил он.

— Мне тоже, — согласилась девушка, — глядя в прошлое, можно увидеть будущее. Но, к сожалению, мало кому это интересно.

— И что же, по-твоему, ожидает нас в будущем?

— Не знаю, — пожала плечами Аня, — возможно, будет отдельное государство, но скорее мы войдём в состав какой-то более крупной страны.

— И судя по действиям нашего мэра, я даже догадываюсь, какой из двух, — он оглядел подростков и, на некоторое время замолчав, продолжил, — только Игорь этот ваш совсем не такой, каким вы его себе рисуете. Он ничем не лучше Пугача. Если тот был таким же мудаком, как и все остальные наши политики, то этот маскируется под народного лидера и героя.

— Почему маскируется? — возмутился Андрей, — Мы всё это время были вместе с ним и видели, какой он в деле. Он никогда не бросал своих и всегда отстаивал наши интересы.

— Ну правильно. С этим я и не буду спорить, потому что будь он другим, у него бы не вышло стать таким вот всеми любимым лидером. За ним бы просто не пошли люди.

— Хотите сказать, что он рисковал свей жизнью и жизнью своей беременной жены просто ради того, чтобы стать мэром? — недоверчиво посмотрела на мужчину Алёна, — По-моему, это как-то не вяжется между собой. Если бы это было до войны, и в Белореченске еще хоть какие-то деньги крутились, можно было бы так подумать, а сейчас, когда город в руинах… Какой ему из этого толк?

— Ты мыслишь в правильном направлении, только не можешь прийти к правильному выводу. Сейчас действительно другое время, поэтому тем, кто стремится к власти, нужно использовать другие средства. Игорь действительно умный — этого у него не отнять, но он использует свой ум вовсе не в тех целях, которые озвучивает. Да, сейчас его интересы совпадают с интересами народа, но кто поручится, что они не разойдутся в дальнейшем? Я, например, точно уверен, что это случится.

— Ну и что вы предлагаете? — спросила у него Алёна, — Как бы там ни было, Игорь сделал для Белореченска и его жителей в такое непростое время больше, чем кто бы то ни было, и это, по-моему, реальный показатель. А ваши обвинения… не знаю. Так, получается, можно обвинить любого человека, который стремится стать влиятельным и добиться признания. Все не без греха, как говорится. А вы, как по мне, просто завидуете ему, что он смог добиться большего, чем получилось у вас.

На некоторое время между ними залегло молчание.

— Да хватит уже мне говорить, что я ему завидую, — нарушил тишину Сергей, — я живу так, как считаю нужным, и как мне позволяет моя совесть. Я не требую для себя большего, чем заслужил, но, по-моему, вы сегодня на своей шкуре смогли прочувствовать, что такая вот слепая любовь порождает монстров.

— О чём вы? — непонимающе спросил Андрей.

— Всё о том же — о «Прогрессе». Разве не из-за них ты сейчас сидишь здесь весь побитый с синяками и гематомами? Разве не из-за них вы рассорились с друзьями?

— Подождите, но мы до этого говорили об Игоре, а не о «Прогрессе», — перебила его Алёна, — не смешивайте одно с другим.

— Вот в том-то и ваша ошибка, что вы их не смешиваете, потому что «Прогресс» — это творение Игоря, у которого много общего с его политикой. Стоит только присмотреться внимательнее, и вы сами всё увидите.

— Но мы же все знаем, что всё началось с приезда этого новороссийского инструктора, — возразил Андрей, — Валерия Владимировича. Он и начал эту тему с «Прогрессом».

— Конечно, он, — согласился с ним Сергей, — но кто пригласил этого инструктора к нам в Белореченск? Уж не думаешь ли ты, что он приехал в серую зону по своей инициативе, чтобы учить наших детей доброму и светлому?

На миг выражения лиц подростков стали напряженными и озадаченными.

— Да, но я не думаю, что с самого начала задумывалось создать «Прогресс» для того, чтобы превратить его в сборище фашистов. Первое время они действительно занимались учёбой и спортом, — сказала Алёна, нерешительно посмотрев на Денисова.

— И сколько прошло с того, первого времени? — усмехнулся мужчина, — Понимаешь, изначально всё выглядит не так, как в конце. Рождается любой человек абсолютно безобидным и беспомощным ребёнком, а становится… по разному. Из некоторых, правда, очень немногих, вырастают действительно достойные люди, из большинства — нормальные, а из отдельных — убийцы, грабители, насильники, серийные убийцы, террористы и прочая шваль. Так что, нельзя сначала сказать наверняка, для чего именно создаётся что-либо, если не знаешь этого в точности. Только в конце можно увидеть истинную цель. А тем более, когда создателем является такой умный человек, как Игорь.

Алёна покачала головой.

— Всё равно, не могу в это поверить, — сказала она вскоре.

— Не можешь — хорошо, — сказал мужчина, — тогда давай подумаем вместе. Смотри, чего изначально добивается Игорь — чтобы его авторитет признали абсолютным и неоспоримым в городе. Он — монополист и не терпит конкурентов. Я уверен, он бы казнил Пугача, не задумываясь, если бы тот был ему бесполезен. И добивается такого признания ваш всенародный любимец всеми возможными методами. Он готов стать героем, если это нужно, он готов бегать по улицам с автоматом наравне с солдатами своей личной армии, он готов принимать сложные решения и делать вид, что днём и ночью думает о благополучии простого народа. Но всё это — средства, а не цель. Что же до результатов его деятельности, то они довольно противоречивы. С одной стороны, он дал людям возможность заработка и в дальнейшем планирует вернуть в город электричество и прочие удобства, но с другой — он пошел на переговоры с Новороссией, а может, и с Россией, с которыми мы еще так недавно воевали. Что будет дальше и что у него на уме — остаётся только гадать. Теперь, что касается «Прогресса». Там тоже изначально всё выглядело просто идеально. Организация, которая пропагандирует среди молодёжи тягу к знаниям и здоровый образ жизни. Казалось бы, что может быть лучше, тем более, учитывая условия, в которых мы сейчас живём? Ведь какая судьба, если разобраться, ждёт нынешнюю молодёжь? Девчонки — на рынок или в бордель, парни — в грабители или наркоманы. И никакого просвета или перспективы. «Прогресс» же наоборот прокладывает вам всем дорогу к светлому будущему. И, несмотря ни на что, школьники, которым по большей части вообще до лампочки всё это, втягиваются и, мало того, принимают активное участие в жизни организации. А почему? Вот представьте, что «Прогресса» нет, и вы предложите создать что-то подобное. Подойдёте к своим одноклассникам на школьной курилке и скажете, что хотите создать организацию школьников, которая будет помогать им с учёбой. Думаю, не сложно представить, как далеко вас пошлют и какими званиями наградят, не отходя от места. Теперь представим, что то же им скажет незнакомый пухлый дядька с добродушным лицом, приехавший с какого-то хера из Новороссии. Результат будет таким же, ну, плюс-минус. Так к какому выводу можно прийти?

— К тому, что не всякий смог бы организовать «Прогресс», — ответил Андрей.

— В точку. «Прогресс» был организован несколькими активистами вашей школы при поддержке самого многоуважаемого мэра города Игоря Золина. Его-то уж никто не посмеет ослушаться. Поэтому группка активистов забрасывает в народ идею, что «Прогресс» организуется с подачки мэра, и он лично возлагает на организацию большие надежды. А кто бы не хотел оправдать надежды народного любимца? Вот все и ринулись вступать в новосозданное общество, причём, я уверен, многие пришли просто за компанию, увидев, что идут остальные. И Игорь Золин выступил в данном случае, как дедушка Ленин для октябрят и пионеров — идейным вдохновителем, вождём, предводителем народных масс, готовым повести их прямым курсом в светлое будущее. Только никаких октябрят и пионеров из вас не получится. Вы — дети, выросшие в мире насилия и крови, на американских боевиках и ужастиках, вашими героями были бандиты, а не дядя Стёпа-милиционер. Теперь об этом даже говорить смешно, но это так. Мало кто из вас сможет воплотить в жизнь идеи, которые пропагандировала эта ваша организация изначально. Из нынешнего поколения может получиться только то, что получилось из «Прогресса». По крайней мере, в вашем возрасте. Для того, чтобы сделать что-то хорошее, вас нельзя оставлять в своё распоряжение, вашу свободу нужно ограничивать и постоянно указывать, что делать и куда идти, чтобы вы не поубивали друг друга. И Игорь это знал, когда разрешил создать такую организацию. Но не стал давать задний ход, потому что ему удобно держать армию школьников при себе. Для них он авторитет, и на этом строится подчинение ему.

— А в этом определённо есть доля правды, — заметила Аня, — вы так подробно всё описали, товарищ…

— … капитан. Ай, хотя какой я уже к чертям капитан? Зовите меня просто Сергей Вячеславович. Хотя, можно просто Сергей.

— Ну ладно, пусть будет Сергей. Хотела спросить, кто вы по образованию — часом не психолог или социолог?

— Нет, я военный. И по образованию, и по профессии.

— Понятно, — кивнула девушка, — но хотелось бы знать еще кое-что. Зачем вы нам всё это рассказали? Не потому же, что просто не с кем об этом поговорить?

— Не потому, — подтвердил мужчина, — вы хотите спасти своих друзей от влияния этого «Прогресса». Я хочу вывести Золина на чистую воду. В этом наши интересы сходятся.

— Лично я думаю наоборот, — твёрдо заявила Алёна, — по-моему, это как раз тот вопрос, в котором наши интересы должны разойтись. Я не собираюсь выступать против оравы фашистов, а о том, чтобы свергать власть, и вообще слышать не хочу. Меня всё устраивает, и я уже в третий раз за последний час предлагаю вам переехать обратно на Дунай и хочу, наконец, получить ответ на своё предложение.

Тон её был достаточно уверенным и раздраженным, чтобы, наконец, заставить друзей задуматься над предложением девушки всерьёз.

— Знаешь, Алёна, тебя можно понять, но сколько мы будем убегать? — сказал Аня, — Ты же видишь, «Прогресс» расширяется с каждым днём. Думаю, скоро он доберётся и до Дуная, и появится в той же десятой школе. Нам не убежать от него, переехав в другой район.

— Ты что скажешь? — спросила девушка у Андрея.

— То же, что и Аня. Нам нужно бороться. Нельзя бежать, — ответил тот поникшим голосом и опустил глаза.

— Да вы сумасшедшие! — воскликнула девушка — С кем бороться? Их уже около сотни, и скоро будет еще больше. Я не пойму, вы что, сегодня не поняли, что они просто сметут, растопчут тех, кто выступит против них? Они не будут разбираться, кто ты и чего ты хотел. И, поверьте, если всё действительно так, как мы только что говорили, их еще и не накажут за наши смерти. Так зачем же идти на смерть, когда можно спокойно жить? Ну придёт этот «Прогресс» на Дунай, ну и что с того? Там будут другие люди, и, вполне возможно, они не будут относиться к нам, как здесь. Получится — вступим к ним и просто будем сидеть тихо, никого не трогая, не получится — уедем из Белореченска и начнём новую жизнь где-то в другом месте.

Андрея заявление его девушки только еще больше удручило. Он не собирался никуда уезжать из родного города в такой ответственный момент, когда от него действительно зависело многое. Но и к расставанию с Алёной парень был не готов.

— А ты готова? — спросила у подруги Аня, — Ты сможешь вообще жить дальше, зная, что здесь творится такое, и что люди, которых ты еще недавно считала своими друзьями, сейчас в беде?

— Я смогу! — воскликнула Алёна и отвела глаза в сторону. Было понятно, что она не уверена в своих словах, и сейчас пытается убедить в первую очередь себя саму, — Они уже сделали свой выбор, и выбрали не нас. Так почему мы должны вытягивать их из задницы, в которую они влезли по своему желанию?!

— Я не думаю, что ты это говоришь всерьёз, — продолжала Аня, — да, в чём-то ты права, и мы не обязаны их выручать, тем более, после того, как они поступили так с нами и Андреем в первую очередь. Но если бы все так думали, вряд ли человечество дожило бы до этого дня. Хотим мы того или нет, мы несём ответственность за них. Они заблудились, поддались чужому влиянию. Пусть они больше не считают нас своими друзьями, но это еще не значит, что нам нужно вычеркнуть их из своих. И пусть дальше наши пути разойдутся, пока они в беде, мы обязаны им помочь.

Алёна лишь раздраженно помотала головой и, резко встав на ноги, подошла к реке и остановилась к ним спиной. Андрей хотел было последовать за ней, но Аня, встретившись с ним взглядом, сказала:

— Не иди. Сейчас ей нужно самой принять решение.

Парень кивнул и остался молча сидеть на песке. Так продолжалось еще минут пять. Никто не решался нарушить установившееся между собеседниками гнетущее молчание.

Солнце тем временем уже окончательно закатилось за горизонт, и берег реки погрузился в мягкие фиолетовые летние сумерки. Голубизна неба приобрела более тёмных и насыщенных оттенков. А река всё так же медленно, величественно и безразлично к чему бы то ни было уносила свои воды куда-то вдаль.

Наконец, Алёна развернулась к своим товарищам и заняла прежнее место.

— Хорошо, — сказала она, — я в деле.

— Я знал, что ты согласишься, — радостно произнёс Андрей, обняв девушку.

— Только с этих пор, — продолжила она уже более холодным тоном, — вы несёте ответственность за меня и за всё, что будет дальше.

— Мы все несём друг за друга ответственность, — спокойно сказала Аня.

— Ну и? Что дальше? — спросила Алёна, окинув вопросительным взглядом сидящих рядом с ней на песке, — У вас есть какой-то план, или хватит уже того, что есть идея?

— Над планом еще нужно подумать, — сказала Аня по-прежнему абсолютно ровным и спокойным тоном.

— Вы знаете, как на самом деле Игорь стал мэром города? — отозвался до этого молча наблюдавший за спором подростков капитан Денисов.

— Он стал мэром города после того, как мы штурмом взяли центр города и захватили Пугача, — ответил ему Андрей.

— Это не вся правда. Для начала он внедрил своих людей в полицию и армию, и те, можно сказать, открыли им путь в Центр. Подставные люди были также и в охране Пугача, поэтому вам так легко это далось.

— Намекаете на то, что «Прогресс» нужно разрушить изнутри? — спросила Аня.

— Именно. Это самый лёгкий путь. «Прогресс» — довольно сложная система. Со стороны она кажется нерушимой. Ваши сверстники едины и отстаивают общее мнение, готовы ради этого на всё. Но по отдельности у каждого из них есть свои тараканы в голове, как и у всех подростков. И если этих тараканов выпустить, то начнётся такое… Короче, система рухнет в один момент.

— Получается, наша задача — просто перессорить их между собой?

— Так и есть. По-моему, не может быть ничего проще.

— Но для начала, как я понимаю, — вставила Алёна, — мы должны к ним присоединиться и стать такими же дебилами, как и они?

— Ну становиться совсем не обязательно. Вам нужно делать вид, что вы такие же, как и они.

— И как вы это себе представляете, особенно после того, что случилось сегодня? Даже при всей их тупости они вряд ли поверят, что мы на следующий день после того, как Андрея чуть не убили, пойдём к ним и будем просить, чтобы нас тоже приняли в «Прогресс».

— Да, тут ты права. Это, конечно же, вызовет у них подозрения. Думаю, вам нужно несколько дней вообще не ходить в школу, чтобы у них создалось впечатление, что вы боитесь расправы. После этого, ваше желание примкнуть к их рядам уже будет выглядеть вполне нормальным.

— Да всё равно как-то это… — Алёна поморщилась, — а что, нельзя как-то без этого обойтись? Ну, чтоб не вступать в ёбаный «Прогресс». Может, мы уйдём в подполье и будем устраивать им какие-то пакости исподтишка?

— В таком случае вы рискуете быть пойманными, и тогда на вас точно повесят всех собак. Если же вы войдёте в состав «Прогресса», это значительно обезопасит вас. Остаётся только дождаться наиболее благоприятного момента, попутно собирая компроматы на своих новых друзей, и тогда вылить это всё им на головы. Молодёжь — народ горячий, так что хорошего скандала хватит, чтобы их рассорить и развалить организацию.

— Мне кажется, план нормальный, — сказал Андрей.

— Ага, готовься стричься на лысо. Скинхэдом будешь, — усмехнулась Алёна.

— Но, я так понимаю, мы будем в дальнейшем обмениваться информацией касательно нашей общей деятельности? — спросила Аня у Сергея.

— Естественно. Только после того, как эти архаровцы меня в полицию сдали, нам лучше открыто не контактировать. Поэтому предлагаю встречаться в определённое время… в заброшенном отделении полиции на Речной. Кабинет двести пять на втором этаже. Когда вы собираетесь к ним идти?

— Ну-у-у, — протянула Аня, вопросительно оглядев своих спутников, еще дня два точно не будем. Пусть у Андрея синяки хоть немного сойдут.

— Хорошо, тогда давайте встретимся в восемь вечера послезавтра. Идёт?

Девушка кивнула, задумавшись. Мужчина уже хотел было подняться, чтобы уходить, но тут она взглядом остановила его.

— Что-то еще? — спросил он.

— Да, хотела спросить одну вещь. Вы же, я так понимаю, не только из-за «Прогресса» это всё задумали. Так вот, я бы хотела знать, что вы собираетесь делать с Игорем, когда мы выполним своё… задание?

Этот вопрос заставил Сергея задуматься. Признаться честно, у него еще не сформировалось какого-либо чёткого плана действий.

— Знаете, давайте лучше будем решать проблемы по мере их поступления. Касательно Игоря сейчас ничего сказать не могу. Думаю, для него и развал «Прогресса» будет ударом. Поэтому давайте закончим с одним, прежде чем перейти к другому.

Глава 2

Умань. Через два дня.


На очередную встречу с Виталием Ростиславовичем Игорь ехал без какого-либо желания. В этом, безусловно, играла роль и личная неприязнь. Игорь считал своего партнёра и в то же время оппонента хорошим руководителем, но и понимал, что они из разных лагерей, а кроме того имеют совершенно разные взгляды и мнения по тем или иным вопросам, поэтому вряд ли когда-нибудь смогли бы стать полноценными союзниками или друзьями.

Помимо этого, Виталий Ростиславович не скрывал своей доминирующей роли в их отношениях. Игорь видел, что мужчина относится к своим собеседникам предвзято и пренебрежительно, как барин с холопами, которые приехали к нему из забитого села и осмелились чего-то попросить. Для него они вряд ли вообще были людьми. Скорее, куратор считал их некоей биомассой, ресурсами, которые можно использовать для достижения тех или иных целей. Нельзя сказать, чтобы Игорь был напрочь лишен подобного мнения, но холодная расчётливость и цинизм куратора, сквозившие в его словах и взглядах, порой нагоняли на парня печаль. Когда власть оказывается в руках таких людей, как Виталий Ростиславович, вряд ли можно быть уверенным в завтрашнем дне, да и вообще в чём-либо. Ведь вполне возможно, что уже завтра ты окажешься отработанным материалом, паршивой овцой, сломанным винтиком в этой беспощадной машине несуществующих на бумаге связей, и тебя просто уничтожат за ненадобностью.

На лицо были и навыки, видимо, выработанные куратором за годы работы в спецслужбах. Когда он говорил, то казалось, каждым словом вбивал своего собеседника всё глубже в землю, нагибал его, подавлял. Специально для того, чтобы тот чувствовал себя на порядок ниже, пришедшим просить подаяние, а не равноценным партнёром.

Также не особо радовал Игоря и тот факт, что едет он с плохими новостями. Виталий Ростиславович еще вчера, когда Влад установил связь между ними, ясно показал, что не в восторге от вопроса парня, но всё же выделил время для того, чтобы его принять.

Прокручивая в голове события последних дней, Игорь направлялся по трассе «Киев-Одесса» в сторону Умани. Кроме него в машине был только водитель — один из парней Толика, темноволосый Петька, по кличке Чёрный, который, несмотря на возраст, смог пробиться в заместители главы службы безопасности.

Погрузившись в мир своих мыслей, Игорь и не заметил, как их белая «Камри» остановилась перед блокпостом в начале улочки, на которой располагался особняк, где была назначена встреча с куратором.

Петька по приказу окруживших автомобиль военных вышел и открыл багажник «Тойоты». Удовлетворившись увиденным, часовые пропустили их.

Когда Игорь поднялся на веранду, Виталий Ростиславович был уже там. Он смерил гостя холодным безразличным взглядом и кивком предложил тому присесть в плетёное кресло напротив.

— Неважно выглядишь, — первым заговорил мужчина, — часом не приболел, Игорь?

— Да нет. На здоровье вроде не жалуюсь.

— Зато приехал пожаловаться на моего подчинённого, — усмехнулся одними губами куратор.

— Ну, не столько пожаловаться, сколько согласовать его и нашу дальнейшую деятельность.

— Для начала я хотел бы получить общую картину, чтобы сделать выводы.

— Общая картина такова: Валерий Владимирович сумел в предельно короткие сроки сколотить довольно сплочённую организацию школьников, которая теперь называется «Прогресс». Сначала всё шло вроде бы, как нужно. Дети увлеклись этой идеей и с головой ушли в учёбу и занятия спортом. Но это продолжалось до поры до времени, пока одна из активисток движения не захотела учредить в организации сектор социальной работы, который последнее время чересчур уж активно принимает участие в жизни города. Иными словами, они делают то, о чём их не просят, и лезут туда, куда бы им не следовало. С этим и связан мой сегодняшний визит сюда. Я был бы вам очень признателен, если бы вы дали распоряжение вашему товарищу немного сбавить обороты.

— И что же тебя не устраивает? По-моему, ты получил то, что хотел. Разве не ты мне говорил во время нашей прошлой встречи, что планируешь построить общество разумных и думающих людей? Лично мне эта идея понравилась, и я даже взял организацию данного… социального эксперимента в свои руки. Было потрачено немало времени, чтобы разработать стратегию действий, был командирован специально обученный сотрудник, который, я считаю, справился со своей задачей довольно неплохо, и тут ты приезжаешь ко мне и говоришь, что хочешь дать задний ход. По-моему, это несерьёзно.

Закончив свою речь, куратор улыбнулся уголком губ и вопросительно уставился на Игоря. Тот понял, что его собеседник в очередной раз хочет поставить его в положение подотчётного, который не оправдывает оказанного ему доверия и не справляется со своими функциями, поэтому решил просто выложить перед оппонентом все карты.

— Всё было бы хорошо, если бы «Прогресс» занимался целями, поставленными перед ними изначально, а не лез в дела, которые лежат вне границ его компетенции.

— О-о, Игорь, как ты заговорил. А куда же делись заявления о хвалёной демократии? Где свобода народу? По-моему, это были твои слова, а не мои. И теперь ты, противореча сам себе, говоришь, что школьники — будущее Белореченска — должны иметь в своём родном городе ограниченные права, что им не нужно вмешиваться в жизнь Белореченска. Где же тут логика?

— Я не говорил, что в списке прав и свобод не должно быть ограничений. Всему нужно знать меру, а «Прогресс» на днях перешагнул грань дозволенного.

— И что же они сделали?

«Ты же знаешь, что случилось от своего подчинённого, так на кой хрен мы тратим время на эти беседы?» — про себя возмутился Игорь и пришел к выводу, что куратор изучает его и то, как он будет действовать в той или иной конфликтной ситуации, как он будет решать ту или иную проблему.

— Дело в том, что на днях в Белореченске произошло жестокое убийство одной из восьмиклассниц. К сожалению, это уже не первое убийство такого характера, поэтому обстановка в городе довольно напряженная…

— А вот это плохо. Напряжённая обстановка тормозит развитие, замыкая на себе всеобщее внимание.

— Я с вами согласен касательно этого вопроса, но с вашего позволения объясню всё до конца, — сказал Игорь достаточно решительно и сделал паузу, посмотрев куратору в глаза. Тот лишь утвердительно кивнул, и парень продолжил, — так вот, «Прогресс» решил вмешаться и самостоятельно найти убийцу. Не стану спорить, некоторые положительные моменты в том, что они сделали, присутствовали, но в конце школьники задержали и избили капитана полиции, которого с какой-то статьи посчитали причастным к убийству девочки.

— Бывшего капитана, — поправил его Виталий Ростиславович.

— Вот видите. А говорите, что не владеете информацией.

— Что потом сделали с задержанным? — не обращая внимания на его слова, спросил мужчина.

— Его отвели в полицейское управление и до утра следующего дня дежурили под ним, пока я не приехал и не договорился с их главной.

— С Сашей, если не ошибаюсь, — дополнил его ответ куратор, — как видите, они вас слушают и уважают. По-моему, это уже достижение. Мало кто может вызвать уважение у подростков, а случаи, когда таким кумиром становится человек при власти — вообще, скорее, исключения из правил. Что же касается их действий, то, по-моему, они поступили вполне адекватно в сложившейся ситуации. Мужчина вызвал у них подозрение своим поведением и, если бы он не сопротивлялся, то, вполне вероятно, остался бы цел. Да и так, если учесть, что это подростки, он еще хорошо отделался. А сдав его в полицию, показали, что не собираются отходить от буквы закона. Так что тебе не нравится, Игорь?

— Мне кажется, вы меня не понимаете…

— А мне кажется, ты просто их боишься, — перебил его куратор, и их взгляды встретились.

Игорю очень не нравилось, когда его подозревали в трусости. Да, с приходом на должность мэра у него появилось, что терять, поэтому он начал действовать осторожнее, но трусом от этого не стал.

— Ладно-ладно, — решил успокоить его Виталий Ростиславович, — а то я вижу, ты обиделся. Обиды нам не нужны. Они, как и прочие чувства, мешают конструктивным отношениям. Но я, хоть убей, всё равно не могу понять, что тебя не устраивает? Насколько я понял, у тебя с задержанным школьниками капитаном накануне случился какой-то конфликт.

Игорь грустно усмехнулся, отведя глаза в сторону.

— Свои проблемы я могу решить сам, — ответил он угрюмо.

— А разве не лучше, когда твои проблемы решаются даже без твоего участия? Ты посмотри — теперь в твоём распоряжении целая армия беспрекословно подчиняющихся солдат, которые жестче, бескомпромисснее и смелее даже тех бойцов, которые охраняют наши составы. Это воины, которые пойдут за тобой куда угодно, хоть в могилу. Тебе остаётся лишь держать марку и быть Игорем Золиным, которого они уважают.

— Тот капитан был невиновен, — после недолгого молчания произнёс Игорь.

— Ты в этом уверен? — спросил куратор тоном, который означал скорее «ты точно хочешь быть в этом уверен?»

— Да, — решительно ответил парень.

— Ну, как хочешь, — пожал плечами Виталий Ростиславович, — всё-таки был шанс проверить солдат в действии, заодно расправиться с хоть и мелким, но врагом.

— Как вы только что говорили, чувства мешают конструктивным отношениям. Я же хочу просто спокойно работать.

— Схватываешь на лету, — с долей явно напускного восхищения в голосе произнёс куратор.

— Я думаю, Валерий Владимирович должен был вам рассказать также и о том, что случилось на вчерашних похоронах. Именно из-за этого я сейчас и нахожусь здесь.

— Как бы там ни было, я хочу услышать это от тебя.

— Ладно. Постараюсь быть краток. Случилось так, что когда школьники садились в автобус, чтобы ехать на кладбище, на входе стояло по нескольку парней в чёрных рубашках, которые пропускали в первую очередь членов «Прогресса». Когда некоторые из не входящих в число избранных высказали своё недовольство по этому поводу, одного парня серьёзно избили. То есть, теперь, когда большая часть учащихся старших и средних классов вошла в «Прогресс», они стали считать себя особенными, людьми первого сорта, которые претендуют на всё лучшее.

На этот раз слова Игоря заставили куратора задуматься. Некоторое время тот сидел молча, глядя куда-то вдаль на расстилавшееся за домом озеро сквозь живую занавесь из оплетавшего веранду плюща.

— В принципе, это действие закона выживания — выживает сильнейший.

— Но мне не нужно, чтобы выживали только сильнейшие. У нас и так населения сейчас тысяч десять в Белореченске. Может, чуть больше, но это не показатель для когда-то двухсоттысячного города. Еще не хватало, чтобы у меня школьники начинали между собой воевать.

— Ну, твои претензии вполне понятны, но… — мужчина пожал плечами, — свернуть так быстро проект «Прогресс» мы не можем. Да и, честно говоря, я бы и вообще советовал тебе хорошенько подумать, а потом уже принимать какие-либо решения по этому поводу. «Прогресс» — это реальная сила и сейчас ты держишь её в своих руках. А эти пару случаев… мне кажется, на это можно закрыть глаза. Они как первые ощущения — непонятные. То ли больно, то ли приятно. Лично я не поверю, что тебе не было приятно, когда они взяли для своего герба твои любимые цвета — чёрный и бирюзовый, да и в остальном… взять хотя бы это преклонение перед твоей личностью… Разве ты не этого хотел?

Виталий Ростиславович вновь заглянул в глаза Игоря, словно пытаясь сквозь них проникнуть куда-то глубже, в мысли парня. Игорь же, изо всех сил внутренне препятствуя такому вторжению, машинально вспомнил то превосходно приятное чувство, испытанное им недавно, и даже на миг засомневался, стоит ли действительно что-либо делать с «Прогрессом».

Но, вспомнив неконтролируемую толпу, бросившуюся бить беззащитного Андрея, всё же решил действовать согласно логическим соображениям, а не своим чувствам и эмоциям.

— Послушайте, Виталий Ростиславович, темпы развития «Прогресса» сейчас довольно угрожающие и действия членов организации относительно не входящих в неё людей внушают опасения. Кто знает, что они сделают, если ситуация выйдет из-под контроля. Вы же видите, насколько они едины и в то же время решительны. Кроме того, они носят одежду одного цвета, одинаково стригутся, придумали себе какую-то кричалку-приветствие. Короче говоря, «Прогресс» с каждым днём всё больше становится похожим на фашистскую организацию.

Собеседник буквально впился в него взглядом, и его лицо вмиг напряглось.

— Послушай меня, Игорь, и сделай правильные выводы, потому что от этого сейчас зависит многое, — произнёс он твёрдо, подвинувшись ближе к парню, — «Прогресс» — это не просто организация школьников, которые чем-то там занимаются в вашем городе. Это — важный социальный эксперимент, цели которого я не собираюсь тебе здесь озвучивать. Но суть не в этом. Суть в том, что сворачивать этот проект в ближайшее время я не собираюсь, и тебе не позволю, — Игорь внимательно посмотрел на него, — ссорится со мной — не лучший выход из сложившейся ситуации, и, скорее всего, приведёт лишь к усугублению и без того сложной обстановки, — добавил куратор, делая ударение на каждом слове, — но я могу дать тебе инструкции по ликвидации «Прогресса», которая может состояться исключительно — запомни это слово — по предварительному согласованию со мной.

Виталий Ростиславович сделал небольшую паузу и продолжил, впрочем, смягчившись.

— Конечно, начиная всё это, мы отдавали себе отчёт в том, что подростки ненадёжны, и вся затея может в один момент полететь к чертям. Поэтому были разработаны и соответствующие меры, которые следует применить в случае, если ситуация выйдет из-под контроля. Во-первых, все мы понимаем, что подростки неосторожны и импульсивны, поэтому нужно накопать компромат на лидеров «Прогресса» и потом в нужный момент выплеснуть правду в люди. Это приведёт к волнениям внутри группировки и дальнейшему отделению от неё людей, а также расслоению её единой структуры.

— Стоп, то есть вы предлагаете мне бросить все текущие дела и ходить под окнами школы, высматривая, кто из них с кем спит в классе после уроков?

— Дай мне договорить, — строго глянув на него, как учитель на провинившегося ученика, произнёс мужчина, — этим уже занимается Валерий Владимирович. Он постоянно находится вблизи них, но напрямую не вмешивается в ситуацию. Тем не менее, нужными данными он обладает, и по нашей команде — если она будет — всю необходимую информацию вы получите у него.

Игорь усмехнулся, удивившись про себя, как плотно за такое короткое время спецслужба успела взять под контроль белореченскую молодёжь.

— Итак, идём дальше. Если это не поможет, есть еще ряд необходимых мер. Все они построены на психологическом воздействии на подростков. И целью их является не внешняя ликвидация организации вами, потому как в таком случае положение может усугубиться только еще больше. Следовательно, нужно смоделировать ситуацию так, чтобы «Прогресс» ликвидировался самими членами организации. Они должны потерять уверенность в своей правоте, засомневаться в ней, а затем и возненавидеть «Прогресс». Должным образом на это может повлиять участие школьников в каком-то сомнительном предприятии либо тоже, осуществлённое их руководством. Еще есть вариант — самый действенный — если вы возьмёте их с собой на какую-то военную операцию. Предвидится у вас что-то подобное в ближайшее время?

— Да, — кивнул Игорь, — мы собираемся взять под контроль одно село на юг от Белореченска, где расположена группа предприятий пищевой промышленности.

— Вот и отлично. Участники «Прогресса» тоже могут принять участие в этой или последующих операциях. Насколько я знаю, Саша просила тебя о совместных учениях с вооруженными силами.

— Да, но учения и полноценная военная операция — вещи разные. И, я считаю, приобщать к такому подростков недопустимо. Я бы не хотел рисковать их жизнями.

— В таком случае не приезжай ко мне и не жалуйся. В этом мире не всё можно решить так, как тебе хочется. Я подарил тебе стаю безотказных цепных псов, которым вместо платы вполне хватит и твоего внимания, а ты вместо того, чтобы благодарить меня, приезжаешь сюда и выказываешь недовольство. Я советую тебе как лучше решить сложившуюся проблему, а ты опять нос воротишь. Мне не нравится такое сотрудничество, если уж быть до конца честным. Обычно я имею дело с более понятливыми людьми, потому что и они знают, с кем имеют дело.

— Но в таком случае кто-то из них может погибнуть, — возразил Игорь.

— И что с того? — холодно спросил куратор, — Ты только что сам сказал, что они тебе не нужны, так в чём опять проблема?

— Проблема в том, что я хотел просто снять напряжение, а не… то, что вы говорите.

— Ты, Игорёк, хочешь одной задницей на двух стульях сидеть. Чтобы и рыбку съесть, и в пруд не лезть. Не выйдет. Время не то. Нужно брать на себя ответственность и принимать решения. Иногда не совсем лёгкие решения, — он сделал небольшую паузу, — вряд ли ты остановишь их по-хорошему. Это как пытаться остановить поезд, набравший скорость. Если попробуешь каким-то явным способом ликвидировать «Прогресс», они тебя возненавидят в первую очередь. Из-за того, что больше всех любят. От любви до ненависти, как знаешь… Потом признают тебя предателем и, возможно, попытаются взять власть в свои руки и ликвидировать тебя и твоих близких.

— Так может, это и была их первоначальная цель? — встретившись с мужчиной взглядами, угрюмо спросил Игорь.

— Не мели ерунды, это меня раздражает. Если бы было так, зачем мне тебе это сейчас говорить и советовать?

— У нас был вариант сделать им что-то типа профориентации, сосредоточить на выборе дальнейшей профессии, пройти практику.

— В целом правильно, но слабо. Они, конечно, отвлекутся немного, по той причине, что это не расходится с основными направлениями деятельности «Прогресса», но эта, как ты говоришь, фашистская составляющая никуда не денется. И ты тоже в этом виноват вместе со своей свитой. Вы же не дали этим подросткам объект поклонения. Ведь их настрой можно было бы направить и на патриотизм. Это, как можно было убедиться по событиям последних лет, тренд довольно сильный, хотя для многих и не продолжительный. Но какой может быть патриотизм в стране, которой не существует? Воюете вы или не воюете, со светом или без света, вы всё равно до сих пор остаётесь серой зоной, неопределённой территорией без имени и прочих атрибутов. Ни названия, ни флага, ни герба, ни гимна. Ведь вроде бы ты мне говорил при нашей прошлой встрече, что планируешь построить новое государство. Так где оно?

— Я считаю, что это не ко времени. У нас не так много подконтрольной территории, чтобы выделять её.

— И это в данной ситуации самое губительное твоё заблуждение. Для тебя это рано, а для подростков в самый раз. Им это нужно для осмысленных действий, чтобы было понятно, за что они борются. А вы, говоря народным языком, прощёлкали этот момент. Пока вы думали, они выбрали себе герб, форму одежды, приветствие, ну и правила с идеологией, которые тебя теперь не устраивают. Но отматывать назад уже поздно. Это всё уже неотъемлемая часть «Прогресса», и с этим нужно либо мириться, либо бороться. Но последнее, опять-таки, отмечу, только по нашему сигналу, ну или если уже убивать будут.

— Ну, спасибо, — хмыкнул Игорь.

— Не за что, — кинул ему в ответ Виталий Ростиславович, — я, кстати, не договорил о, так сказать, аварийном выходе. Детки получают то, чего хотели. И получают сполна. Они же хотят пострелять, ну и пусть себе стреляют. А то, что их враги будут отстреливаться — это уже… побочный эффект, нужно думать заранее, во что ввязывались. Ты уверен, что в этом селе, куда вы собрались, вас будут встречать с оружием?

— Есть информация от людей, которые там были, что их встречали именно так. В принципе, там местные никогда дружелюбием не отличались, так что это неудивительно.

— Ну, это, конечно, хорошо. Избавляет тебя от еще одного сложного выбора.

Игорь резко поднял глаза на собеседника. Во взгляде его сквозило искреннее удивление.

— Хотите сказать… — начал было он, но запнулся.

— Хочу сказать, что если ставишь перед собой цель, нужно её добиваться. Любыми средствами.

Глаза Игоря непроизвольно забегали по сторонам. Он догадывался, о чём говорит куратор, но не мог поверить, что это происходит на самом деле.

— Да, — как будто прочитав его мысли, продолжил мужчина, — в случае, если ситуация вышла бы из-под контроля, вам пришлось бы убить кого-то из них. Не лично конечно…

— Среди моих людей нет таких, кто мог бы решиться на такое…

— О, значит, вы еще не до конца знаете, на что способны некоторые из ваших людей.

Виталий Ростиславович окинул Игоря изучающим взглядом и, улыбнувшись, сделал глоток холодного зелёного чая с мятой из прозрачной кружки.

На протяжении всей беседы его собеседник старался скрывать свои эмоции, но в данной ситуации у Игоря не получилось. Только теперь он понял, каким был куратор на самом деле, но, так или иначе, это уже ничего не меняло.

— Да ладно тебе, — снова усмехнувшись и отхлебнув чая, достаточно дружелюбно произнёс Виталий Ростиславович, — так уж получилось, что все исправления даются людям с болью — хирургические операции, возвращение на место выбитых суставов, визиты к различным костоправам и прочее… тем более, что необязательно погибать им всем. Нескольких вполне хватит.

— Но это может вызвать обратную реакцию. Дети озлобятся и бросятся в бой с еще большим рвением.

— Предположение в принципе верное, но не до конца. Валерий Владимирович передаёт нам все необходимые данные, а наши психологи и аналитики детально исследуют поведенческие процессы участников «Прогресса». И — так как для нас изначально это тоже было важным — выяснили, что может послужить распаду такой организованной структуры. Ведь всё, что состоит из элементов, можно разрушить, нужно только найти способ. Это как подрыв здания — необязательно закладывать тонны взрывчатки, хватит лишь нескольких зарядов направленного действия в определённых местах. Так как подростки живут больше эмоциями, следовательно, это и есть их слабое место. И поверь мне на слово, люди, которые курируют проект «Прогресс» — не меньшие специалисты своего дела, чем, скажем, я. У них за плечами огромный опыт и навыки, выработанные на практике, поэтому у меня нет поводов не доверять им. Так вот, не будем ходить вокруг да около, они пришли к выводу, что первый шаг к развалу «Прогресса» — это пошатнуть уверенность его участников в своём единстве и силе. Первый способ, как я уже говорил, это компромат на руководство. Он приведёт к раздорам внутри организации и, вполне возможно, к смене этого самого руководства, на, скажем, более либеральное. Но этого мало, поэтому я бы советовал использовать комплексный подход, в паре с участием в военной операции. Смерть нескольких из них или какие-нибудь тяжелые увечья послужили бы своего рода прививкой для подготовки ко взрослой жизни. Полученная нами информация чётко говорит о том, что ваши школьники к ней не готовы. Поэтому у многих из них вид крови и смерть товарищей вызвала бы реакцию отторжения. Увидев своими глазами, к чему приводит самонадеянность их руководства, большинство больше не захотели бы продолжать им подчиняться. Здесь на сцену мог бы выйти и ты, вовремя отстранив Сашу от занимаемой ею должности, объяснить, что «Прогресс» зашел в тупик, и предложить свой вариант решения проблемы. Вот, собственно и всё.

Еще некоторое время они сидели молча. Игорь обдумывал только что услышанное, Виталий Ростиславович лишенным всяких эмоций взглядом осматривал спокойную гладь озера, на которой выблёскивали «солнечные зайчики».

— Мне нужно подумать над этим, — наконец, сказал Игорь.

— Это мудрое решение, — кивнул куратор, — я вижу, Игорь, что ты парень в целом не глупый. Твоим способностям могли бы позавидовать политики куда выше рангом, чем ты, но… возраст порой мешает принимать тебе правильные решения. Все мы хотим казаться гуманными, но это не всегда уместно. Ты никогда не сможешь быть хорошим для всех, сколько бы ни старался. Люди эгоистичны. Когда ты делаешь мало, тебя обвиняют в том, что ты гребёшь под себя чужие деньги. Когда ты делаешь много, люди зажираются и начинают либо требовать еще большего, либо говорить, что ты тряпка, о которую вытирают ноги. Ты же живёшь с этими людьми и знаешь их не хуже меня. Да и, общий уровень Белореченска сейчас… не намного лучше забитого села раньше. Запомни, ты — лучшее, что с этими людьми могло бы случиться, и больше им рассчитывать не на что и не на кого. Не позволяй им сесть себе на плечи, а в остальном… продолжай в том же духе. Вопросов ко мне больше нет?

Игорь лишь отрицательно помотал головой.

— Вот и хорошо, — почти дружеским тоном произнёс куратор, хотя Игорь понимал, что это полная фальшь, — так что, не переживай, возвращайся в свой Белореченск и продолжай наводить там порядок. Желаю удачи.

Виталий Ростиславович встал с кресла и протянул Игорю свою руку. Тот с некоторым замедлением отреагировал. Рукопожатие куратора было таким же твёрдым и механическим, как и в прошлый раз.

Ничего больше не говоря, мужчина ушел. Игорь тоже не спеша направился вниз по лестнице.

Глава 3

Следующий день.


Четвёртое августа две тысячи восемнадцатого года стало в новейшей истории Белореченска поистине историческим днём. Ближе к вечеру в город должно было вернуться электричество. Конечно, свет собирались дать поначалу только на массиве Дунаевского, в связи с чем немалое количество жителей города перебрались жить туда.

Это, безусловно, было торжественным событием, которое наряду с окончанием войны значительно укрепило авторитет Игоря Золина, как мэра города. Восстановление электроснабжения, хоть и частичное, свидетельствовало о правильном курсе, который выбрала действующая власть, и вселяло в людей надежду, что самое худшее уже позади, а дальше будет только лучше.

В связи с этим большинство горожан в эту знаменательную субботу с самого утра ходили в предвкушении некоего празднества. Они одевали наиболее нарядную одежду и прохаживались с детьми и родственниками по главной улице и парку Винниченко, как будто это был самый обычный выходной в Белореченске, какие никто особо не замечал и не ценил по-настоящему до минувшей войны, отголоски которой прокатывались по серой зоне и до сих пор.

В связи с тем, что вечером на Дунаевского ожидался большой наплыв людей, активизировались многие магазины и кафешки. Владельцы заведений обещали, что те будут работать сегодня до глубокой ночи, ожидая, что люди будут отмечать знаменательное в жизни города событие, заливая радость большим количеством алкоголя. По той же причине накануне практически все пивоварни города работали без передышки.

Короче говоря, всё население Белореченска искренне радовалось изменениям и находилось в предвкушении хорошего вечера. Слишком уж много боли, горя и потерь выпало на долю этих людей, и теперь ни разруха, ни еще недавно ведшиеся в городе боевые действия, унесшие жизни сотен белореченцев, ни так и не пойманный маньяк, не могли испортить им хорошее настроение.

Того же нельзя было сказать об Игоре. Вчера он вернулся со встречи с куратором темнее тучи, отложил все текущие дела и решил посвятить остаток дня размышлениям.

Своих особо приближенных решился посвятить в подробности разговора с Виталием Ростиславовичем только сегодня утром. Товарищи мэра еще довольно долгое время сидели молча, когда тот окончил свой рассказ. Лица их выглядели озадаченными. Было и без слов понятно, что к таким серьёзным вызовам они были абсолютно не готовы.

— И что ты решил? — спросила, наконец, Наташа, встретившись с мужем глазами.

Игорь, помня, как болезненно его жена воспринимает любые поползновения в таких сомнительных направлениях, долго пытался отыскать правильный ответ, но так и не смог.

— Не знаю, — отрицательно помотав головой, произнёс он, — поэтому и собрал вас всех здесь.

— Игорь-Игорь, — вздохнул Толик, — умеешь ты, конечно, настроение пересрать перед праздником!

— Это не я, — спокойно ответил парень, улыбнувшись уголком рта, — это реальность, и она ждёт от нас решительных действий. Знаете, как бы там ни было, точно могу сказать только одно — если будем медлить, проблемы будут только множиться и усугубляться.

— Ну, судя по последним событиям, ты прав, — согласился с ним Денис, — только это еще не даёт ответа на главный вопрос.

— Да и вопросов тоже немало скопилось, — сказал Игорь, — поэтому с завтрашнего дня работаем в усиленном режиме и с полной отдачей. Все вы знаете, что через неделю у нас с Наташей свадьба, и хотелось бы до этого решить, как минимум организационную часть этих вопросов. Для начала, давайте определим самые остро стоящие перед нами проблемы. Итак, во-первых, «Прогресс» — ликвидировать или сменить вектор деятельности, во-вторых — взятие под контроль Озеровки (уже как-никак август месяц, самое время задуматься над запасами продовольствия), в-третьих — поимка маньяка (здесь без вариантов) и в-четвёртых, нужно всё-таки взяться за всю эту атрибутику будущего государства — герб, флаг, название и так далее. Это, как я уже сказал, планы на ближайшую неделю, так что придётся попотеть.

— Да, нехило, — покачал головой Толик.

— Согласен, — сказал Денис, — может, сбавим немного обороты и сосредоточимся на чём-то одном?

— Не сбавим, — строго отрезал Игорь, — потому что уже и так сбавили, что ситуация из-под контроля вышла. Начнём с того, где наше непосредственное участие в принципе не нужно — с маньяка. Колька, что там у вас с Бондаренко по этому делу?

— Ну что? Дело движется. Отрабатываем версии, подозреваемых. Короче говоря, на месте не сидим.

— Когда результаты будут?

— Ну, этого я сейчас сказать не могу. Сам понимаешь, это тебе не план на заводе делать.

— Кстати, о заводах, — сменил тему Игорь, — завтра нужно будет встретиться с Бешеным, пусть его люди берутся за заводы. Там, насколько я знаю, они уже между собой поделили, кто чем заниматься будет, так что, пусть приступают в ближайшее же время. С символикой понятно, это вопрос не настолько срочный, но на неделе нужно будет всё равно выделить день для этого. Как бы там ни было, здесь наш новороссийский товарищ прав — долго без имени государство не просуществует. Остаётся взятие Озеровки и «Прогресс». На счет первого, предлагаю… в понедельник вызвать сюда Ярослава и обсудить с ним этот вопрос детально — в каком состоянии сейчас находятся вооруженные силы, готовы ли они к проведению операции и так далее. И тогда уже по результатам назначить конкретный день выполнения операции.

— Думаешь совместить взятие Озеровки и ликвидацию «Прогресса», как и говорил куратор? — спросил Денис, смерив парня внимательным взглядом.

— Игорь, не вздумай! — прошипела Наташа, — На нас и так уже немало крови, не бери такой грех на душу.

— Успокойся, — сказал Игорь, прикусив нижнюю губу, — изначально я не собираюсь этого делать, а предлагаю для начала осуществить нашу задумку с профориентацией. Может, всё-таки послушаются, возьмутся за голову, и дурь эта вся уйдёт.

— Вполне возможно, — подтвердил Денис, — только что ты будешь делать, если это не сработает?

— Это я сейчас и предлагаю решить. Остаётся еще вариант с компроматом на идейных вдохновителей этой оравы. Если, конечно, всё так, как сказал куратор, и Валерий Владимирович не подкачает.

— Это палка о двух концах, как говорится, — подала голос Алиса, — даже если ты что-то и накопаешь, еще не факт, что остальные примут это негативно. В крайнем случае, та же Саша может взять на себя вину и объяснить всё — как ни крути, говорить она умеет. И поверь, её могут простить. Народ на самом деле не любит каких-то идеальных людей, потому что таких не бывает. В этом и ошибка всех наших политиков, которые выставляли себя ангелами во плоти. Люди чувствуют ложь, поэтому их никогда толком не поддерживали. До поры до времени это терпели, а потом… вы знаете, чем всё закончилось. Люди не доверяют идеальным — они не настолько тупы, чтобы понять, что идеалов не существует в природе. Им нужны такие же правители, как и они сами — которые ходят с ними по одним и тем же улицам, живут теме же проблемами и задают себе те же вопросы. Короче говоря, когда в «Прогрессе» узнают о грехах той же самой Саши или Тимура, или Лёни, или еще кого из своих, есть вероятность, что они поддержат их вместо того, чтобы сместить.

Слова Алисы заставили всех на некоторое время замолчать и задуматься. В них была логика, подкреплённая жизненным опытом, и мнение девушки глупо было не брать во внимание.

— Нет, кончено, Алиса права, — задумчиво проговорил Денис, крутя в руках ручку, — только опять-таки, мы, во-первых, не зафиксировали никаких нарушений со стороны руководителей «Прогресса», а во-вторых — и это определяющий фактор в данной ситуации — никто не знает, насколько серьёзными могут их проступки.

— Да, здесь вы оба правы, — покачал головой Игорь.

— Никогда бы не поверил, что какие-то малолетки могут быть такой серьёзной проблемой, — сказал Коля, — ну, даже если они ничего такого не сделают, почему нельзя их спровоцировать это сделать? Или на худой конец, подкинуть им наркоты какой-нибудь?

Все замолчали, сосредоточив на нём свои взгляды.

— А что? — улыбнулся Игорь, — Ты, Колька, нет-нет, а иногда такое выдаёшь… Если честно, мне нравится. Давайте рассмотрим этот вариант подробнее…

— Да подождите, — вновь перебила их Алиса, — это то, о чём я только что вам говорила — если у кого-то из них найдут наркотики, другие могут оправдать обвиняемого. Сразу же найдется куча таких, кто поддержит его или её. А с другой стороны, эти председатели у всех на виду, и, я думаю, если бы кто-то из них был предрасположен к наркоте, то об этом уже знали бы если не все, то наиболее близкие друзья. Поэтому если вы подкинете не тому человеку, его друзья хором подтвердят, что он не при чём, а потом еще и подозревать начнут, кто им такую подставу устроил. Тем более, сколько можно подбросить — ну так, если логически подумать? Какой-то минимум — не мешок же килограммовый.

— Да уж, Алиска, что-то ты сегодня все наши планы бракуешь, — сказал Игорь, — может, у тебя своё видение этого вопроса есть?

— Если честно… — сказала девушка и, сделав паузу, обвела присутствующих взглядом, — я понимаю, что вам всем — ну, или почти всем — кажется дикостью, но я бы лучше послушала куратора.

Установившаяся за этим тишина была настолько натянутой и шаткой, что, казалось, никто и не замолкал после слов Алисы. Выражения лиц присутствующих говорили, возможно, больше, чем могли бы сказать слова.

Толик моментально поднял взгляд на девушку внимательно рассматривая, словно пытаясь понять, действительно ли она сказала то, что он услышал. Коля смотрел на неё с некоторой опаской, смешивающейся с удивлением. Лицо Дениса задумчиво удлинилось, а ручка застыла в руках параллельно поверхности стола. Наташа кинула на подругу насыщенный откровенной неприязнью, граничащей с презрением, взгляд, скулы её напряглись, а брови нахмурились. Что касается Игоря, то он даже не смотрел на Алису. Парень молча опустил глаза вниз, закусил нижнюю губу и тяжело вздохнул.

С согласием Алисы рухнула его последняя надежда на то, что его товарищи не примут план, предложенный Виталием Ростиславовичем. Игорь от всей души надеялся, что эта идея встретит резкую критику со стороны сидящих сейчас вокруг него людей, а не только Наташи, осуждавшей любые радикальные шаги, несущие риск жизни и здоровью граждан. А получилось…

Всего один голос. Но как много он значил в данной ситуации! Он доказывал, что идея куратора на самом деле не такая уж циничная и сумасшедшая, какой показалась Игорю вчера. Впрочем, он еще не знал, что скажут остальные.

Момент истины сместился во времени благодаря Наташе, которая и на этот раз не стала молчать, и, так же, как и раньше, вскочила со своего места.

— Алиса, ты совсем уже с головой не дружишь?! Ты понимаешь, каковы могут быть последствия?! Это же дети! Пусть жестокие и опасные, но они… дети…

На последних словах голос её дрогнул, и взгляд девушки, потеряв былую решительность, переместился на мужа.

— Игорь, чтоб ты знал, я не поддерживаю эту идею! Причем категорически. Я обеими руками против того, чтобы вы подставляли под удар детей.

— Хорошо, любимая, присядь пожалуйста, — стараясь говорить как можно мягче, произнёс парень, кивая жене, чтобы та села обратно на стул, — как бы там ни было, нам нужно принять решение.

Наташа просто молча присела, втупив безразличный взгляд в стол перед собой, как будто её протест высосал из девушки все силы.

— Ладно, — немного помолчав, давая ей прийти в себя, произнёс Игорь натянутым, как струна, голосом, — как я уже сказал, нам нужно принять решение. Предлагаю для начала проголосовать за идею, которую подкинул наш партнёр. Я вижу, что среди нас есть как сторонники, так и противники этого варианта, поэтому давайте раз и навсегда решим, возможна ли в принципе её реализация, в случае, если других вариантов у нас не останется. Я понимаю, это тяжелый выбор, но, если сейчас большинство проголосует против, мы просто не будем больше возвращаться к этому. Повторюсь — это самая крайняя мера, и не факт, что она будет применяться. Изначально мы будем придерживаться той концепции, которая была согласована нами позавчера, касательно профориентации. Просто все должны понимать, что ситуация действительно заострилась до предела и развивается вне зависимости от нашего на то желания. «Прогресс» опасен, и в случае, если возникнет реальная угроза жизни и здоровью третьих лиц, нам нужно заранее иметь план, как их остановить. Тем более, никто заранее не может прогнозировать течение военной операции по взятию Озеровки. Кто знает, возможно, нам и не придётся стрелять, и местные сдадутся сами.

— Кстати, что мы будем делать, если так и выйдет? — поинтересовался Толик, — Вдруг им понравится, и они захотят продолжения?

Вновь зависло гнетущее молчание, но теперь все взгляды были обращены на Игоря.

— Если они захотят продолжения, значит, мы им его дадим. Я сейчас говорю не о конкретном случае, а о направлении нашей деятельности в целом. Решимся ли мы на такое, чтобы остановить «Прогресс»?

— Игорь, я прошу тебя, — вновь отозвалась Наташа, говоря в стол, — давай забудем вообще об этом, давай не будем голосовать, — она оглядела присутствующих, — мы же потом до конца дней с себя этот грех не смоем, что бы хорошего не сделали для этого города. Да и о чем хорошем может идти речь, если мы готовы послать этих школьников на смерть? Просто поговори с ними, Игорь. Они же тебя слушают. Так неужели нельзя решить этот вопрос по-хорошему? Почему нужно так вот… — голос её вновь дрогнул, — ты подумай, они же чьи-то дети! Как мы потом будем смотреть в глаза их родителям? Разве есть что-то, что может стоить жизни кого-то из них? — она сделала очередную паузу, борясь со слезами, выступившими на глазах. Но эту битву ей не под силу было выиграть, потому девушка расплакалась. Впрочем, это не мешало ей продолжать, — Игорь, я не узнаю тебя. Я вас всех не узнаю. Посмотрите, кем вы стали? Вы сидите сейчас и обсуждаете вопрос, как убить с десяток детей и еще сколько-то покалечить, чтобы запугать остальных. Вдумайтесь, разве это не чудовищно?! Я сама просила сделать что-то с этим «Прогрессом», но не так же… Игорь, ведь ты всегда говорил, что мы построим что-то лучшее, чем было раньше. Но остановись и задумайся — разве то, что предлагает вам какой-то дяденька, который, не моргнув глазом, приговорит к смерти кого угодно, если это будет нести в себе какую-нибудь выгоду, лучше? Если да, то чем? Что может быть хорошего в смерти пусть и одного такого подростка, которых ты в глаза называешь будущим Белореченска, а сидя здесь, решаешь, стоит ли приговаривать их к смерти? По-моему, это подло и цинично, это… немыслимо! Чем тогда ты отличаешься от Пугача? «Мы устроим им продолжение», говоришь ты. Но тоже самое делали и многие до тебя, когда развязывали никому не нужные войны или не препятствовали их продолжению, только ради того, чтобы списать на них проблемы в экономике или чтобы попросту уничтожить наиболее активных людей, которые действительно готовы за что-то бороться. Тогда чем, скажите мне, мы отличаемся от этих подонков и нелюдей? Поэтому я очень вас прошу, отбросьте этот вариант, не задумываясь. Мы сможем всё уладить и без кровопролития. Было бы желание найти выход, и он найдётся, разве не так мы всегда поступали? Не будьте бездушными тварями, будьте людьми. Пожалуйста…

Было видно, что девушка говорит это, пребывая на грани истерики, и, как только она закончила, тут же закрыла лицо ладонями.

Речь её была достаточно эмоциональной, и вне всяких сомнений тронула всех сидящих в кабинете.

Игорь, не в силах смотреть на слёзы супруги, подсел к ней ближе и крепко обнял, прижав к себе.

— Эмоции Наташи можно понять, — сказал Денис озадачено, когда девушка немного успокоилась, — но решить нам всё равно нужно. Либо мы останавливаемся на существующем варианте, либо придумываем новый. И опять-таки, как я понял, Виталий Ростиславович категорически запретил применять его на практике без его на то разрешения, так ведь, Игорь?

Парень утвердительно кивнул.

— А это означает, — продолжал Денис, — что, вполне возможно, никто из этих подростков не будет принимать участия в военной операции, если они не наделают новых глупостей и, главное, если куратор не даст на то добро. Лично мне кажется, что после того, что случилось позавчера, они будут поаккуратнее, и ничего такого не произойдёт. Следовательно, даже если мы согласимся на такую меру, это еще совсем не означает с точностью, что когда-то она будет применена на практике. Так почему бы нам не проголосовать и не решить этот вопрос прямо сейчас?

— Ладно, давайте проголосуем, — сказал Игорь, посмотрев на свои наручные часы, — уже почти два, а мне еще нужно на станцию заехать, проверить, всё ли там по плану идёт. Так что, давайте для начала проголосуем против этого плана.

Руки подняли Наташа и он сам. Такое положение дел немало пошатнуло уверенность Игоря, но, как бы там ни было, ему не оставалось ничего другого, кроме как смириться с мнением окружающих его людей.

— Два голоса «против», — прокомментировал ситуацию парень, — ладно, теперь поднимите руки, кто «за».

— Подожди, Игорь, — остановил его Денис, — мы все понимаем, что вы с Наташей — муж и жена, любите друг друга, ты не можешь смотреть, как она плачет и все дела, но для нас ценно твоё реальное мнение…

— Это и есть моё реальное мнение, — перебил его Игорь. Ему с каждой минутой всё меньше нравилось настроение за столом, в особенности то обстоятельство, что всегда верные ему люди, которые ранее безоговорочно принимали все его решения, теперь не соглашаются с ним, — Наташа права. Лично я не собираюсь идти на убийство детей. Я не это подразумевал, когда мы начинали строительство нового государства.

— Хорошо, — не глядя в его сторону, сказал Денис, — тогда давайте проголосуем, кто «за».

Он вместе с Алисой подняли руки. Вскоре к ним присоединился и Толик.

Наташа оглядела их ошарашенным взглядом.

— Раз уж на то пошло, объясните нам своё решение, — сказала она, обратившись к друзьям.

— Я уже объясняла сразу и остаюсь при своём мнении, — твёрдо сказала Алиса.

— А ты, Денис, — обратилась к парню Наташа, вытерев слезу со щеки, — почему ты поддержал это решение? Из солидарности с Алисой?

— Нет. Я просто старюсь оценивать обстановку без эмоций. Не спорю, это сложно, но только так можно принять правильное решение. Если мы не остановим «Прогресс», могут погибнут люди…

— Так, как вы собираетесь его останавливать, они тоже погибнут, — возразила Наташа.

— Не перебивай меня, пожалуйста, ладно? — произнёс Денис, стараясь говорить как можно мягче, — Если мы их не остановим и ситуация выйдет из-под контроля, жертв может быть больше. Могут начаться беспорядки и разбои в городе, мы можем потерять всё, чего удалось добиться за это время. Поэтому я за.

— «Потерять то, чего добились», — сухо повторила девушка, — чего добились, можем и восстановить, а детей новых вы где возьмёте? — она махнула рукой и обратилась к мужчине, — А тебе чем школьники не угодили, Толик?

— Дело в том, что буквально на днях я заезжал к Кольке в полицию и изучал подробности одного дела. Это было не так давно, но я удивляюсь, почему сейчас никто о нём не вспоминает. Ситуации ведь до боли похожие.

— Что ты имеешь в виду? — поинтересовался Игорь.

— Я имею в виду случай с сектой, которая называла себя Церковью Семи Печатей, который случился перед тем, как мы взяли город. Колька, кстати, тоже должен быть в курсе, — он посмотрел на парня.

— Ну да, я слышал об этом от своих, — кивнул тот, — это те, которые мэрию сожгли. Только при чём здесь они и эти школьники?

— При том, что ситуация повторяется чуть ли не один в один, если так подумать. Короче, расскажу с начала. Главной среди них была такая себе Вера Цурканова. До того она была в Свидетелях Иеговы, ну и плюс старческий маразм, наверное, свою роль сыграл. Короче, сколотила она свою секту. Поначалу, когда людей было немного, ничего угрожающего старушка не проповедовала. Они проводили служения на Торговой площади, стараясь привлечь как можно больше прихожан. И люди шли. Те, кто вспоминает их в то время, говорят, что эти её поклонники были как будто загипнотизированные. Они тупо ходили за этой Верой мать её Гавриловной и делали, что она им говорила. А она, поняв, что добилась своего, решила выйти на новый уровень. Короче, в один прекрасный день собрала свою ораву и пошла прямо к Пугачу. Перепугала того чуть ли не до смерти, что ему пришлось через какой-то запасной ход бежать. Тогда начальником полиции Денисов был, он к этому делу отнёсся как-то несерьёзно, никого наказывать не стал. И на следующий день — тогда как раз похороны солдат были, которые на Шумилах погибли — эти сектанты стали штурмовать мэрию. Кто был на месте, говорят, это была полная жесть. Сектанты как зазомбированные просто тупо шли на ментов, оттесняли их в задние мэрии. Потом подключилась молодёжь — те не входили в секту, а просто руки чесались, да и Пугач, понятное дело, уже поперёк горла всем стоял. Короче, в мусоров летело всё — кирпичи, камни, палки, дубинками их били, коктейлями Молотова забрасывали. Оттеснили полицаев сначала в холл, а потом и на второй этаж. Те вызвали подмогу и пожарников, потому что мэрия уже вовсю горела. Что было дальше, можно в боевике американском снимать. Пугач с депутатами и ментами на крышу залезли, а мусора и вояки, которые на подмогу прибыли, стали паковать сектантов и молодёжь. Те только еще больше разошлись, а Цурканова их стала подначивать. И, как не странно, у неё это до последнего момента получалось. Большинство не разбегалось до тех пор, когда и так уже было видно, что это конец. Даже когда в них стрелять стали на поражение, они всё равно шли на врага. Потом, короче, часть перестреляли, часть спаковали в автозаки, а Пугача и остальных спасли с крыши, но дело уже не в этом. Дело в том, что с этими школьниками та же история. Их общая идея настолько соединяет между собой, что они готовы насмерть идти.

Рассказ Толика, безусловно, произвёл на слушателей впечатление, потому как они еще довольно долгое время сидели молча.

— Ну так и с чего тогда вы решили, что ваш план сработает, если они готовы идти на смерть? — угрюмо спросила Наташа.

— Подростки всё острее воспринимают, так что на них такое должно подействовать. Вспомните наших вон пацанов, Укола сына и его друга. Они же были в моей группе, когда мы на войска городские напали. Так что вы думаете? Перед боем тоже храбрились так, что всех на куски порвут, а когда кровь унюхали, так хвосты поджали бегом. Поэтому лично я считаю это если не хорошим, то, по крайней мере, оптимальным вариантом решения проблемы. Тем более, если кто и пострадает, то, скорее всего, это будут те, кто этого заслужил. А остальным будет наука. Не хочу, чтобы они устроили кровопролитие в городе и пострадали люди, как с теми сектантами. Им же тоже, по большому счету, никто жить не мешал, да и идея, если подумать, у них бредовая была, но погибших же не вернёшь.

— Ладно, — дослушав мужчину, решил подвести итог Игорь, — у нас два голоса «против» и три «за». Остался Коля, — взгляды всех скользнули на парня, который поёжился на своём стуле, опустив глаза, — тебе нужно сделать свой выбор.

— Я не знаю, — бегло ответил Коля, — это сильно сложно. Да и… почему вы на меня это оставили?

— Потому что ты сам тормозил и не хотел голосовать, — сказала Алиса, — так что не нужно обвинять всех вокруг в том, в чём виноват сам. Голосуй лучше. Ты «за» или «против»?

— Да не знаю. Не знаю я! — воскликнул парень, схватив руками голову с двух сторон и энергично почёсывая волосы, — Почему я? Разве вы не можете решить без меня?

— Потому что нам важен и твой голос, — обратилась к нему Наташа, — так получилось, что он будет решающим, поэтому подумай хорошенько перед тем, как сделать выбор.

— Нет, в принципе, если Коля откажется голосовать, — сказал Денис, — мы можем не принимать во внимание его мнение и определить результаты по тому, что у нас есть — два «против», три «за», так что в итоге получается, что решение принято в пользу плана куратора.

«Да что с вами всеми такое?! — мелькнуло в голове Игоря, и ему захотелось заорать во всё горло, — Еще так недавно мы все были другими. Так что же с нами сталось? Да, приходилось убивать и до этого, но… своими же руками, а не подставляя кого-то под пули. Да, что-то подобное было с бандитами, но то другое. Бандиты — чужие. Были, есть и будут, для них смерть — норма, за ними никто и не заплачет. А здесь — дети… И мы вот так просто, сидя здесь за столом, обсуждаем, стоит ли приговаривать их к смерти! Что же изменилось? Ведь лучше же живём, и сколького добились за это время… Тогда почему так? Когда мы по улицам с автоматами в руках бегали, то были более человечными, чем в этом чёртовом кабинете! Как будто здесь аура такая…»

Когда он вернулся от своих мыслей в тот самый проклятый кабинет, который теперь по праву считался его, там ровным счетом ничего не изменилось.

Покрасневший от жары и от нервного напряжения Коля продолжал всё так же поддерживать голову руками, не в состоянии сделать выбор. Глаза бешено метались по сторонам, словно парень пытался найти какой-то выход и сбежать с его помощью от ответа. Лоб его покрылся испариной.

— Коля, мы долго будем тебя ждать? — с оттенком раздражения в голосе спросила Алиса.

— Не дави на него, — заступилась за парня Наташа, возможно, таким образом пытаясь склонить того на свою сторону, — может, ему не так просто дать добро на убийство детей.

Алиса грозно посмотрела на подругу, губы её дрогнули, и рот уже было открылся, чтобы сказать что-то в ответ, но тут в ситуацию вмешался Игорь.

— Подождите, — сказал он решительно, — я понимаю, что время не ждёт, но давайте всё-таки отложим окончательное решение по этому вопросу. У нас есть предварительные результаты, Коля пусть еще подумает. Я вообще действительно не понимаю, из-за чего мы тут так спорим. Это же, как уже сказал Денис, крайняя мера, и не факт, что нам придётся к ней прибегать. А ссориться из-за этого… не думаю, что это разумно, тем более, что нам удалось добиться немалых успехов в общем деле. И всё только потому, что мы действовали сообща, не собачились между собой и прислушивались друг к другу. Так зачем нам сейчас портить отношения? Сделано много, но сколько еще дел впереди? И если мы будем к каждому подходить так, как сейчас, то в итоге будет получаться как у прошлой власти — драки и скандалы в парламенте, а работы ноль. Народ недоволен, власть гребёт всё под себя, а потом просто сваливает из страны. Вывод — давайте мы сейчас успокоимся и отвлечёмся от всех этих проблем, всё-таки, сегодня у нас, можно смело сказать, знаменательный день. В город возвращается электричество, а это означает, что с сегодняшнего дня мы выходим на новый уровень. И — я рад, что это действительно так — повод для сегодняшней радости — это результат наших с вами усилий. Не моих, не чьих-то из вас конкретно, а всех без исключения. Пусть кто-то и не принимал в этом непосредственного участия, но он выполнял другую не менее важную работу, которая позволила остальным сконцентрироваться на этой необходимой для нас высоте. Уже на следующей неделе должен возобновить работу ряд предприятий, что, естественно, оживит экономику Белореченска, даст новые рабочие места и обеспечит доходом хотя бы часть населения. Это нельзя назвать иначе как победой нашей команды, и я надеюсь, что в дальнейшем мы с вами будем работать так же дружно и продуктивно, как и до этого. В общем, поздравляю всех нас.

На лицах окружающих засветились улыбки, и былое напряжение вмиг растаяло, как будто его и не было. Впрочем, на душе у каждого остался неприятный осадок от произошедшего только что разговора. Перед ними лежал тяжелый выбор, сделать который было неимоверно сложно, так как результаты были весьма сомнительными. И самое худшее, что мнения шестёрки, которая на данный момент управляла городом, отличались кардинально. Игорь понимал, что это первый шаг к распаду их компании, поэтому готов был идти на всё, лишь бы удалить эту трещину.

Сильным потрясением для парня стал и тот факт, что сразу трое из пяти его близких товарищей проголосовали в разрез с его мнением. Как лидера, уже достаточно привыкшего к своему положению и не желающего с ним прощаться, его такое положение дел немало насторожило. Ведь ранее ничего подобного не случалось, и все без каких-либо споров и возражений присоединялись к его точке зрения. Сегодняшние события ясно показали, что может быть и по-другому. В связи с этим Игорь решил, что ему не мешало бы на досуге поразмыслить, правильно ли он поступает и какую позицию занять в дальнейшем. Продолжать выбирать наиболее мирный, но вместе с тем, возможно, и менее эффективный метод решения проблем или же подходить к делу радикальнее, чтобы не встречать неодобрения со стороны своих друзей…

Глава 4

Массив Дунаевского. Вечер того же дня.


Ближе к вечеру, когда и должна была состояться торжественная подача электроэнергии — вряд ли кто мог подумать, что в двадцать первом веке такое событие кто-то мог считать торжественным — настроение горожан становилось поистине праздничным.

Люди со всех концов города собрались на массиве Дунаевского в ожидании чуда. Кто-то уже успел хорошенько набраться в одном из многочисленных открывшихся за последнее время кабаков, кто-то просто прогуливался по Дунаевскому парку, который за полгода стал похожим на локацию игры «Сталкер». Площадь перед Домом Культуры Белореченского шинного завода теперь была буквально заполнена людьми. Помимо прогуливающихся пар, родителей с детьми и рассевшихся на лавочках людей преклонного возраста, нашлось так же и немало желающих подработать.

На площади расположилось сразу несколько палаток, где наливали пиво и квас, а также угощали варёными раками и шашлыками, запах которых разносился по округе, вызывая у присутствующих обильное слюновыделение. Также продавалась сахарная вата, попкорн и кукуруза. Присутствовали и развлечения, среди которых прокат детских электромобилей, батуты, стрельба по шарикам из дартс и тир для стрельбы из пневматических ружей, сооруженный в военной палатке. Кто-то даже привёл на площадь коня, на котором за деньги катал желающих. В общем, жизнь на Дунаевском массиве в этот вечер кипела, бурлила и пестрела всеми красками.

Таким же знаменательным этот день был и для Ани и Андрея с Алёной. Эти пару дней подростки провели на Дунае, наслаждаясь спокойствием и вспоминая эпизоды из жизни, связанные с этим районом города. Не то недолгое время, которое довелось здесь пожить после побега с Шумил — они вспоминали, что было до войны. После случившегося за последних четыре месяца, та жизнь казалась им чужой и недосягаемо далёкой.

Несмотря на договорённость с капитаном Денисовым, подростки еще довольно долгое время не могли прийти к единому мнению. Больше всех окончательный переезд из Центра и разрыв всех связей с друзьями и одноклассниками по-прежнему поддерживала Алёна. Она надеялась, что после тех пары дней, которые её друзья проведут на Дунае, они поймут разницу и останутся здесь в дальнейшем.

Но, как оказалось дальше, далеко не всё зависело исключительно от их мнений и решений. Дело в том, что в связи с подключением массива Дунаевского к электросистеме в первую очередь, много людей из Центра переезжали сюда.

Не заставил себя долго ждать и «Прогресс». Посчитав, что наличие электричества — достаточно веский повод сменить место жительства, совет председателей организации принял решение переехать на Дунай. Что касается школы, то в мэрию города уже была направлена подписанная практически всеми учениками первой школы петиция о желании их перейти в пятую, которая размещалась на территории первого микрорайона массива Дунаевского.

Данное предложение поступило в городскую администрацию всего за несколько часов до начала празднований на массиве Дунаевского и сейчас находилось на рассмотрении. Но, если бы городские власти были не согласны, скорее всего, они бы с самого начала забраковали эту идею, решили школьники. Эта мысль засела им в головы так крепко, что, стоя в толпе на площади перед Домом Культуры шинного завода, парни и девушки в чёрных рубашках и брюках уже вовсю обсуждали, как им будет в новой школе. Как и обычно, нашлись те, кто учился в пятой до развала страны, и сейчас большинство из подростков слушали их рассказы из школьной жизни.

Перед началом торжества Саша собрала всех «прогрессовцев» вместе и разъяснила им правила поведения. Вообще, на днях председатели организации провели для прочих участников лекцию о здоровом образе жизни и объявили, что приоритетом работы «Прогресса» в этом направлении станет полный отказ входящих в сообщество лиц от курения и употребления алкоголя, не говоря уже о наркотиках. Данный пункт в дальнейшем должен был считаться веским поводом исключить лицо, уличённое в нарушении, из организации.

Впрочем, все, в том числе и сами председатели, понимали, что в их возрасте очень сложно устоять от разнообразных соблазнов, да и тем более отказаться от годами выработанных привычек. Поэтому точных временных сроков, с которых по отношению к нарушителям станут применяться какие-либо меры, никто не оглашал.

Что касается Андрея, Алёны и Ани, то они эти двое суток старались держаться от «Прогресса» как можно дальше. Молодые люди еще толком не представляли, как вернутся в школу, но уже начинали понимать, что встреча со старыми друзьями теперь неизбежна, если они будут оставаться в Белореченске. А так как покидать город у них не было желания, троица мысленно готовилась к тому, что хоть и фиктивно, всё же присоединится к ненавистной им организации, которая уже поглотила трёх их друзей.

В виду того, что сегодняшний день считался праздничным, а завтрашний выходным, встречу с Денисовым было решено перенести на завтра.

Подростки пришли на площадь, где собралось несколько сотен человек еще задолго до начала торжественной части, которая была назначена на пять часов вечера.

Как и для прочих горожан, для подростков это был особенный день. С возвращением в дома электричества, возвращалась и часть прошлой жизни, которая еще так недавно казалась недосягаемой, и все они искренне надеялись, что уже через несколько дней этот период борьбы, неопределённости и смуты канет в Лету, и останется лишь в памяти людей. Погибших в это нелёгкое время, конечно, уже не вернуть, но выжившим необходимо как-то жить дальше.

Троица нарядилась в лучшее, что было в их в гардеробе, девушки сделали себе причёски и наложили на лица внушительное количество косметики ради такого повода.

Придя на площадь, они тут же заметили стоящих перед Домом Культуры «прогрессовцев», так как мало кто, кроме них, оделся в чёрное в этот жаркий день.

— Давайте станем где-нибудь подальше, — предложила Алёна, — а то меня подташнивать начинает, когда их вижу. Вообще не представляю, что мы станем такими же.

Никто из её спутников не стал возражать, и, спустившись по ступеням от рынка на площадь, молодые люди расположились у входа в небольшой парк над остановкой.

— Да не ищи его, — сказала Алёна подруге одновременно с сочувствием и раздражением в голосе, заметив, что Аня рыскает глазами по чёрной толпе, — мы же сюда не для того пришли, чтобы ты слёзы лила, а чтобы развеяться. Найди себе лучше кого-то другого. Вон те, — она указала на группу молодых людей, стоявших особняком, — наверное, из десятой школы, дети работников ТЭС. Смотри, они и выглядят, по крайне мере, как люди, и по уровню развития тебе больше подойдут, чем эти… больные на голову.

Взгляды её друзей устремились в сторону новичков. Те действительно выглядели как-то по-другому, нежели местные. Большинство молодых людей были аккуратно одеты и пострижены, а главное, у них в глазах отсутствовало то выражение загнанности и постоянного ожидания опасности, какое присутствовало практически у всех местных.

«Такое чувство, что их война не тронула», — подумал Андрей, и это вызвало у него одновременно зависть и презрение. Но парень решил не делать быстрых выводов, хорошо зная, что первое впечатление бывает обманчиво.

— Подцепишь вон себе кого-то из них, и пусть Богдан обзавидуется. Вряд ли в их «Прогрессе» ему светит что-то стоящее, — продолжала подначивать Аню подруга, заметив, что та обратила внимание на новичков и заинтересованно их рассматривает.

— Алёна, перестань, — сказал ей Андрей.

— С какой это стати я должна переставать? — возмутилась девушка, — Что, опять за друга вступаешься? Мужская солидарность, да? А не забыл, как от друзей по голове получил?

— Алёна, — остановила её уже Аня, — во-первых, перестаньте ссориться. Давайте хоть сегодня от этого всего отдохнём. А во-вторых, я не собиралась себе кого-то цеплять или чтоб меня кто-то цеплял.

— Это еще почему?

— Для начала потому что мы решили присоединиться к «Прогрессу», а не провоцировать их на новую стычку…

— И что, из-за этого ты теперь готова себе отказывать в личной жизни? — с выражением искреннего изумления посмотрела на неё девушка.

— Слушай, у меня, точнее у нас троих, есть цель, и я не собираюсь от неё отступаться.

— Ты еще скажи, что к Богдану готова вернуться.

— Нужно будет, вернусь, если это нам как-то поможет. Но, если честно, мне бы не хотелось этого делать.

Андрей смерил её внимательным взглядом, и в уме восхитился целеустремлённости Ани. Было понятно, что если она что-то еще до сих пор и чувствует к Богдану, то вряд ли даст волю этим чувствам, и как раньше вместе они уже никогда не будут. Но и Андрей больше не переживал об этом — он видел, что Аня достойна лучшего, чем его бывший друг, и поэтому уважал решение девушки.

Но на фоне лишенной всякого разнообразия чёрной массы, Алёна с Аней светили, как две звезды с тёмного неба и их сложно было не заметить, так что вскоре троица заметила приближающегося к ним Богдана. Вид у того был довольно взволнованный. Вполне возможно, оттого, что парень действительно переживал о нынешнем местонахождении своей возлюбленной, которую больше не видел с тех пор, как произошла та драка на похоронах погибшей восьмиклассницы. Вещи свои их оппоненты забрали на следующий день, дождавшись, когда Богдан с Никитой и Валей выйдут из дома, так что вот уже двое суток бывшие друзья не видели друг друга.

— О, смотрите, кто идёт! Это ж надо! — воскликнула Алёна, издали заметив Богдана.

— Алёна, давай ты лучше помолчишь, — видя, что девушка уже достаточно разошлась, предельно осторожно предложил ей Андрей, — как бы там ни было, это их личное дело.

Одарив парня весьма недоброжелательным взглядом, Алёна всё же решила последовать его совету.

— Привет, — сказал Богдан, подойдя к Ане и остановившись в двух шагах от неё. Его виноватый взгляд, скользнув по лицу девушки, уставился вниз.

— Привет, — ответила ему Аня абсолютно бесцветным тоном, даже не глядя на парня.

— Слушай, ты извини меня за то, что там случилось тогда, просто… — начал было Богдан, но голос его осёкся.

— А что было? — совершенно спокойно спросила девушка, как будто абсолютно не понимала, о чём он говорит.

— Да ты же знаешь… на похоронах тогда… я повёл себя не очень красиво. И с тобой, Андрей, извини меня, я просто… не знаю, что на меня нашло. Просто, даже если вы и не поддерживали нас, то могли хотя бы понять и уважать наше мнение…

— Я понимаю тебя, — холодно ответила девушка.

— Да? Так как теперь…? — он не договорил, так и не сумев сформулировать вопроса.

— Как теперь, что?

— Ну, как теперь жить будем? — спросил Богдан и сам, поморщившись, поняв, что это не совсем то, что он хотел сказать.

— Да так же, как и раньше. Спокойно, — осветила Аня, по-прежнему не глядя на него.

Это обстоятельство однозначно раздражало Богдана, что было видно по его напряженному лицу и взгляду, но после того, что произошло между ними ранее, он не решался срываться.

— Да что ты перед ними оправдываешься? — спросила подоспевшая с Никитой Валя, — Ты еще на колени тут упади и упрашивать начни, чтобы к тебе вернулась?

— Валя, что с тобой? — не сдержавшись, спросила Алёна, — Что ты вообще несёшь?! Это их дело, пусть и разбираются. Мы же не лезем в их личную жизнь.

— Это у вас всё личное, а у нас — общее, — резко ответила ей девушка, — и я не особо хочу с тобой говорить.

— Так чего тогда пришла?

— Чтоб олуха этого забрать, который всё рыжую свою не может никак забыть.

— Что тут у вас? — послышался откуда-то позади знакомый низкий голос Саши Третьяк. Вскоре показалась и сама девушка, как всегда, в обществе Лёни и Алины. Оглядев молодых людей угрюмым взглядом исподлобья, она обратилась к троице в чёрном, — я вижу, опять вся компашка в сборе. То вы дерётесь, то миритесь, а мне из-за вас нагоняи получать. Причём, на самом высоком уровне. Давайте расходиться, свидание окончено, пока вы еще какую-то хрень здесь не учудили.

Никита с Валей послушно развернулись и молча пошли к остальным. Богдан еще с несколько секунд стоял, с полными надежды глазами глядя на Аню, но, так и не дождавшись от неё никакой реакции, тоже развернулся, и уже готов был направиться вслед за своими друзьями, как случилось непредвиденное.

— Мы хотим вступить в «Прогресс», — вырвалось довольно уверенно из уст Ани.

Видимо, на тот момент это была самая шокирующая новость, потому как взгляды всех вокруг тут же устремились на девушку. Никита с Валей, уже отойдя на несколько шагов, вдруг встали на месте, как вкопанные, и обернулись назад. На лицах их сквозило полнейшее недоумение. Богдан даже открыл рот от удивления и смотрел теперь на Аню расширенными до невозможности глазами.

С лица Саши Третьяк медленно сползла широкая улыбка, присутствовавшая там до этого. Даже неприкрытая агрессия, сквозившая в её взгляде, в какой-то момент покинула его, сменившись выражением глубокого удивления. Впрочем, это длилось недолго, и вскоре все основные составляющие её внешнего вида вернулись на свои привычные места.

Немалое удивление слова девушки вызвали и у её друзей, которые теперь стояли с таким видом, как будто их ударили по голове чем-то тяжелым. По-видимому, они всё еще пытались понять, действительно ли Аня сказала то, что они только что услышали, или это им показалось. Но по реакции остальных понимали, что всё действительно так.

— Что ты сказала? — спросила Саша у Ани с насмешкой в голосе.

— Мы хотим вступить в «Прогресс». Этих нескольких дней хватило нам, чтобы подумать над случившимся, и мы решили, что поступили неправильно и сами напросились на резкость с вашей стороны.

Саша плотно сжала узкие губы, задумавшись, и лицо её просветлело. На нём снова заиграла хищная улыбка.

— С чего бы это? — спросила она у девушки.

— Просто вы делаете правильные вещи, и нам понадобилось время, чтобы понять это, — абсолютно ровным тоном ответила ей Аня.

Саша покачала головой.

— Все так думают или ты одна? — обвела она взглядом Алёну с Андреем.

Те не нашли ничего лучшего, чем утвердительно кивнуть, всё еще до конца не соображая, что происходит. Конечно, они знали, что этот диалог рано или поздно состоится, но не ожидали, что это произойдёт уже сегодня.

Тем временем толпа вокруг них загудела, и сотни голов повернулись в сторону Дома Культуры. Подростки машинально присоединились к остальным, и увидели Игоря, который, выйдя из центрального входа, направлялся к микрофону.

— Короче так, — сказала Саша, обращаясь к Ане и её товарищам, — с понедельника придёте в школу — не знаю, в какой мы будем — в первой или здесь, в пятой — и будем с вами что-то решать.

Сказав это, она решительно развернулась и направилась к своим. Лёня, Алина, Никита и Валя последовали за ней. Богдан еще некоторое время продолжал молча стоять напротив Ани, вглядываясь ей в лицо, словно пытаясь понять, для чего она это сделала — то ли из искренних побуждений, то ли для того, чтобы быть с ним рядом, но не быть вместе, тем самым раня парня еще сильнее. Но, как бы его сейчас не интересовал ответ на этот вопрос, он всё же не решился задать его и, виновато опустив глаза, пошел к своей новой стае.

Тем временем Игорь, подойдя к микрофону, начал свою речь.

— Добрый вечер, уважаемые горожане. Рад вас видеть сегодня здесь, на этой площади, такими торжественными и радостными. Это лишний раз доказывает, что несмотря на все невзгоды и проблемы, которые мы пережили за последнее время, вы всё еще не утратили веры в нас и надежды на лучшее. Моя задача, как мэра города, оправдать ваши надежды и приложить всех усилий для того, чтобы наш с вами Белореченск развивался и процветал. И, стоя здесь, я рад, что сегодня у нас с вами есть такой важный повод собраться. Скоро в наши дома вернётся электричество, которого в городе не было около полугода. Да, признаю, что обеспечить электроэнергией весь город на данный момент нет возможности, но и с другой стороны, всё население Белореченска сейчас вполне комфортно может разместиться здесь, на массиве Дунаевского. Возобновление электроэнергии — это значительный шаг вперёд по сравнению с тем положением дел, которое сложилось в городе за последние несколько месяцев. Даже это время меньше чем через час станет для Белореченска тёмным прошлым, о котором мы скоро будем лишь вспоминать. Это прошлое научило нас многому — бороться за правду и отстаивать своё мнение, принимать нелёгкие решения, помогать друг другу в трудную минуту, защищать своих родных и близких и многому другому. Но самое главное, чему нас научило это нелёгкое время — это быть людьми. И я надеюсь, что каждый усвоил эти тяжелые уроки жизни и сделал правильные выводы. Главный вывод, который сделал я — вместе люди способны на многое, если у них есть цель и есть желание её достичь. Мы с вами уже достигли многого и продолжим двигаться к нашей с вами главной цели — созданию сильного и процветающего независимого государства. К нам согласилось присоединиться уже несколько окрестных сёл, и в скором времени мы проведём переговоры с жителями близлежащих районов, так что начало уже положено, и сворачивать с этого пути лично я не намерен. Поэтому обещаю сделать всё от меня зависящее для достижения этой цели и надеюсь на вашу поддержку.

Игорь сделал паузу, оглядев толпу. Люди, восприняв его последние слова буквально, разразились громогласным гулом одобрительных возгласов. Парень улыбнулся и, поклонившись им, поставил микрофон обратно на стойку и освободил место для следующего выступающего.

Следом за ним выступил Денис и еще несколько депутатов городского совета. В заключении вышел новый директор Белореченской ТЭС Столяров Анатолий Петрович. Он рассказал присутствующим в подробностях о том, как восстанавливалась работа станции, и с какими проблемами им пришлось столкнуться, а также ввёл в курс дела касательно приблизительных сроков подключения прочих районов города. Понимая, что людям уже порядком надоело слушать сухие цифры и техническую информацию, которая им и не особо интересна, Анатолий Петрович быстренько подвёл итог своей речи и присоединился к остальным выступавшим.

С минуты на минуту в дома и на улицы Белореченска должен был вернуться свет. Толпа на площади застыла в ожидании. Все говорили вполголоса, как будто боясь спугнуть момент. Для многих это было настолько важно, что глаза некоторых женщин взмокли от слёз, кто-то шепотом молился.

В ожидании, когда вот уже несколько месяцев тёмные улицы Белореченска озарятся светом электрических ламп, стояли и Игорь со своими наиболее приближенными товарищами. Мэр успел убедиться в надежности Анатолия Петровича, поэтому не сомневался в том, что всё пойдёт, как и задумывалось, и в последний момент что-то не сорвёт все планы. Тем не менее, присутствовало какое-то напряжение, но, скорее, оно было приятное. Наверное, Игорь ждал этого момента больше всех остальных, ведь данное событие можно было без преувеличения считать его заслугой.

И вот на небольшом табло, вывешенном на фасаде здания Дома Культуры, зажглись ярко-красные цифры. Присутствующие поняли, что цифры показывают обратный отсчет, и до включения света оставалось меньше минуты. Идея этого небольшого, но весьма эффектного в данном положении трюка принадлежала Денису, который решил таким образом подчеркнуть лишний раз важность происходящего для города.

Когда обратный отсчет прошел отметку в десять, разговоры и гомон в толпе улеглись. Еще немного, и… к ним вернётся один из важных атрибутов цивилизованного общества.

И вот, это случилось. Зрелище, представшее глазам горожан, в виду того, что они пережили за последнее время, было действительно впечатляющим. На площади перед ДК и по всей улице Дунаевского вдруг засияли белым электрическим светом десятки фонарей, свет зажегся и в холле Дома Культуры, и в окнах домов, где прошлые хозяева забыли его выключить, а нынешние поспешили включить.

Конечно, Игорь не собирался в дальнейшем тратить столько электроэнергии впустую, потому как мало кто из горожан был в состоянии платить за свет. По этой причине в ближайшее время оплата коммунальных услуг считалась полностью добровольным делом. Так должно было продолжаться до тех пор, пока в Белореченске не создадут должное количество рабочих мест, а его жители не будут получать надлежащие доходы.

Но в этот торжественный вечер никто, даже и сам мэр, не хотел думать об экономии. Всем хотелось радоваться и веселиться, с головой окунуться в празднование такого важного для всех события.

Как только улица озарилась светом электрических ламп, по толпе прошла волна одобрительных возгласов и, прокатившись по площади, она взорвалась, словно прибой о скалы громогласным рёвом. Люди пребывали в экстазе от случившегося. Кто бы мог подумать, что свет обычных уличных фонарей когда-либо сможет повергнуть толпу людей в такую неистовую радость.

Наташа, стоявшая рядом с Игорем, взяла его за руку. Сейчас все проблемы и тревоги, связанные с сегодняшним заседанием их шестёрки, которая теперь фактически сосредоточила всю власть в городе в своих руках, в один миг покинули её голову. Эмоции толпы передались девушке, и воздух вокруг как будто наполнился восторгом, испытываемым людьми, которых в этот момент здесь было уже больше тысячи. Они, как туча муравьёв, заполонили всю улицу, и теперь кричали, прыгали и обнимались от радости.

Это была победа. И Игорь, пребывая еще некоторое время под впечатлением от реакции горожан и общей картины веселья, обнял жену и слегка улыбнулся. Наверное, он один до конца знал цену этой победе.

Глава 5

Всеобщий экстаз затронул в первую очередь ряды подростков, которые были наиболее восприимчивы ко всякого рода значимым событиям. «Прогрессовцы» взорвались оглушительными криками восторга, перекрикивая прочих.

Возможно, Аня с Алёной в этот момент сказали бы что-то осуждающее в их адрес, если бы сами не испытали целую бурю эмоций, захлестнувшую их с головы до ног. Девушки кинулись друг другу в объятия, и еще не привыкший к такой их тесной дружбе Андрей скривился, недовольствуя по поводу того, что Алёна теперь уделяет ему меньше внимания. Но возмущение его длилось недолго, так как парня подхватила волна радости, прокатившаяся по толпе и вылившаяся в море всеобщего веселья.

Алёна, оглянувшись на него, обняла и поцеловала парня, видимо, понимая свою ошибку. Торжественное настроение держалось еще минут с десять, и, когда подростки взглянули в сторону ДК, Игоря и его ближайших соратников там уже не было. В виду поднявшегося галдежа они, по-видимому, решили, что говорить еще что-либо не имеет смысла, и отправились праздновать свою победу.

— А мне кажется, он всё-таки молодец, — сказала Алёна.

— Ты об Игоре? — спросила Аня.

— Ну да. Сколько мы без электричества жили, и Пугач этот вообще и не чесался? Хотя сам, я уверена, жил, ни в чём не нуждаясь. А Игорь всё-таки о людях заботится. Он реально такой же, как и мы. Поэтому, лично я думаю, что мы зря того мента послушались, и лучше нам перестать с ним тягаться, а то, чего доброго, под раздачу попадём, когда его накроют.

— Я бы не стала делать таких поспешных выводов, — сказала Аня, — давайте лучше пока не будем отклоняться от плана. Всё-таки пока он от нас ничего не требует, а если что, мы всегда можем отказаться, потому что у него нет способов нас заставить. И он сам это понимал, когда подошел к нам с тем предложением, так что, думаю, лучше проверить его слова.

— Ну, даже если он прав, что с того? Да, пусть Игорь и не всегда поступал правильно. Но мы это в принципе и так знаем — как-никак, вместе с ним воевали против Центра. Ну и что? Тогда время такое было. Чтобы выжить самому, нужно было убить другого. Ничего не поделаешь, это война. Так зачем теперь, когда всё устаканилось, начинать ворошить прошлое? По-моему, это может привести к началу новой войны.

— Может, Алён. Только, если пораскинуть мозгами, я вижу, что Игоря поддерживаешь не только ты и большинство горожан, а еще и «Прогресс», который ты так ненавидишь, и который наших друзей превратил в подобие зомби. Получается, при таком раскладе ты стоишь с ними по одну и ту же сторону баррикад.

— Да пусть и так. Если их не трогать, думаю, и они нас не тронут. Тем более, ты только что за нас договорилась. Поэтому вступим к ним и будем делать вид, что тоже поддерживаем всю эту их фигню.

— А ты не думала, что они просто так нас после всего, что случилось, не примут, а если и примут, то будут приглядывать за нами или давать какие-то специальные задания, чтобы проверить на самом ли деле мы так хотим с ними быть?

— Давайте на один вечер забудем о «Прогрессе», ладно? — вмешался в их разговор Андрей. Ему, если честно, уже порядком надоели эти размышления, которым не было ни конца, ни края, и которые по большому счету не приводили ни к какому решению.

Девушки переглянулись между собой и посмотрели на Андрея.

— Если честно, я за, — сказала Аня.

— Я тоже, — поддержала Алёна, — куда пойдём?

Они оглянулись по сторонам. Большая часть людей, которые присутствовали на площади во время торжественного события, всё еще находились тут. Они просто разбились на группки и громко обсуждали произошедшее, шутили и болтали между собой. Некоторые компании распивали принесённый с собой алкоголь. По большей части это была водка или пиво, изредка встречалось домашнее вино.

— Может, в кафешке какой-нибудь сядем? — предложил Андрей.

— Да ну! При таком наплыве народа, они уже, наверное, все забиты, — сказала Аня.

— Лично я предлагаю взять выпить в магазине и пойти в парк, — сказала Алёна, — думаю, там места на всех хватит.

Возражений это предложение не встретило, и троица направилась в ближайший магазин. Признаться честно, купить спиртное, несмотря на его обилие в этот день, было сложно. В виду огромных очередей, которые начинались на улице, этот процесс был достаточно длительным, а из-за жары и духоты, царившей внутри помещений, еще и малоприятным.

Очередь продвигалась медленно, и подростки мысленно проклинали на чём свет стоит всех, кто стоял перед ними, но в других магазинах, как было видно издалека, дела обстояли не лучше. Минут через десять молодым людям всё же удалось протиснуться внутрь раскалённого за целый день под палящими лучами солнца металлического павильона. Помимо духоты, царившей внутри, присутствовал еще и стойкий запах перегара, исходящий от клиентов, которые пришли уже на дозаправку.

Но даже не это больше всего разочаровало подростков. В виду стабильного спроса, к тому времени, когда они оказались внутри, большая часть ассортимента алкогольного отдела была уже подчищена, и особого выбора у них не было. Оставалось несколько бутылок водки и самогонки и с три десятка бутылок пива менее ходовых сортов. Данный факт, конечно же, не мог не повлиять на настроение молодых людей, но что-либо менять было уже поздно, и они, продвигаясь понемногу к кассе, наблюдали, как полки с алкоголем редеют еще больше.

Но когда казалось, что ситуация хуже некуда, и парню с девушками придётся пить дешевую самогонку или пиво «Шумилы крепкое», спасение пришло, откуда не ждали. В зал магазина из подсобного помещения вошли двое мужчин с ящиками бутылок в руках.

На радость подростков, перед которыми в очереди стояло на тот момент еще двое, пришедшие стали заполнять полки магазина и холодильник с пивом содержимым ящиков.

Но, когда они подошли к кассе, троицу ждал довольно неприятный сюрприз.

Продавщица, скользнув по ним серьёзным взглядом, спросила:

— Восемнадцать есть?

Этот вопрос заставил сердце всех троих уйти в пятки.

«Неужели мы только зря полчаса стояли и душились здесь?! — про себя подумал Андрей, — И что ей, жалко нам пару бутылок пива продать? Всё равно, никто не контролирует».

Откуда-то с глубин подсознания стала подниматься волна гнева, и когда уже Алёна открыла было рот, лицо продавщицы вдруг растянулось в довольной улыбке, и она рассмеялась.

— Ха, испугались? — подколола их женщина.

— Да ну вас. С такими шутками, у меня чуть сердце не стало, — махнул рукой Андрей.

— Ладно уж. Сегодня, думаю, всем можно понемногу. Как-никак, света уже почти полгода не было, так что заказывайте. Только с умом, а то, не хочу, чтобы вы потом бэкали дальше, чем видите.

Подростки усмехнулись и взяли бутылку красного вина «Степная роза» и по две бутылки «Пшеничного» и «Светлого» пива, производства пивоварни №14, расположенной в центре города.

Довольные, что получилось так удачно скупиться, молодые люди направились в парк Дунаевского массива, располагавшийся за Домом Культуры шинного завода.

Еще издали стало понятно, что они — не единственные, кто тесным кафешкам предпочёл празднование на открытом воздухе. Даже на входе в парк лавочки были заняты многочисленными компаниями горожан, для которых возвращение тока в электросети города было достойным поводом, чтобы выпить немного — но по большей части всё-таки много — за здоровье мэра Игоря Золина, который им такой повод дал. Люди живо обсуждали последние события в городе, смеялись, шутили, на один вечер позабыв о всех своих проблемах, к которым на следующее утро прибавится еще и похмелье.

Молодые люди проходили по парку еще минут с десять и, так и не найдя свободной лавочки, решили последовать примеру наиболее неприхотливых в этом вопросе горожан и присели просто в высокую траву в тени берёз.

Андрей открыл всем по бутылке пива, и они молча сделали несколько глотков. Аня, задумавшись о чём-то, помотала головой и улыбнулась одними губами.

— Что? — спросила её Алёна.

— Да-а-а… знаешь, никогда бы раньше не подумала, что когда-то буду радоваться тому, что у меня дома теперь есть свет. А тем более в две тысячи восемнадцатом году, когда в других странах роботов создают и на Марс летают.

— Ну, что сделаешь? — пожал плечами Андрей, — Каждому своё.

— Жаль только что нельзя выбирать, что твоё, а что нет, — печально произнесла девушка, — какими вообще абсурдными могут быть сами люди! Вместо того, чтобы двигаться вперёд, осваивать тот же космос, искать решения глобальных проблем, миром правит кучка людей, которые имеют целью собственное обогащение и подчинение всех своей власти. И для чего? Чтобы потом просто хвастаться друг перед другом своим богатством или могущественностью. Разве это не глупо?

— Не знаю, — снова пожал плечами Андрей, — так просто есть, и продолжается из года в год.

Алёна ничего не сказала. Согнув ноги в коленях, она молча смотрела куда-то в траву.

— Вот именно, что это просто продолжается, и никто не задумывается над тем, правильно ли это. Нет, есть, конечно, люди, которые задаются такими вопросами, но их немного, и по большому счету они не решаются что-либо менять. А жаль. Ведь мнения одного человека иногда хватит, чтобы изменить целый мир. Как люди жили до того, как кто-то не придумал то же электричество, двигатель внутреннего сгорания, компьютер, мобильный телефон? Ведь такая мысль сначала появилась у кого-то одного, и он либо сам, либо с командой единомышленников, воплотил идеи в реальность. И эти единицы вошли в историю человечества, именно они изменили этот мир. И я почему-то уверенна, что на такие поступки и открытия люди идут не только ради того, чтобы их просто запомнили и печатали их имена в учебниках. Хочется верить, что эти люди делали свои открытия искренне, стараясь сделать проще жизнь всего человечества.

Она сделала паузу и оглядела своих друзей. Андрей с Алёной, обнявшись, смотрели на неё.

— Так почему, я не пойму, не найдётся такого изобретателя, который найдёт модель идеального устройства цивилизации, где люди не будут поклоняться деньгам и богатству, где у них не будет нужды воевать друг с другом, а наоборот будут жить в гармонии с природой и друг с другом и с умом распределять имеющиеся в наличие ресурсы? Вы только вдумайтесь, сколько денег находится на счетах всех этих миллиардеров, которые сейчас фактически правят миром? Да, я понимаю, что большая часть из них — это фонды тех предприятий, которыми они владеют, но если даже десятую часть их направить на борьбу с раком и сердечно-сосудистыми заболеваниями. Сколько жизней можно было бы сохранить! И не пришлось бы родителям тех детей, которым нужна срочная операция, давать объявления по телевизору и в Интернете. Но в жизни всё происходит наоборот — с каждым годом всё больше и больше детей болеет раком и умирает. По-моему, это страшно… — голос её дрогнул, — а еще страшнее безразличие, которое проявляют те, от которых действительно что-то зависит в этом мире. За те деньги, которые просто тратятся на какие-то понты и развлечения, можно было бы легко накормить голодающих в Африке и Азии. Но по большому счету это никому не нужно. Планета продолжает вращаться, а с каждой минутой этих людей становится на одного меньше…

Она замолчала, и на некоторое время зависло молчание.

— Ладно, Ань, — обратилась к ней Алёна, по-дружески обняв девушку, — я не спорю, что это действительно не справедливо, но давай сегодня не будем думать о печальном. Фактически, мы и сами сейчас в не намного лучшем положении оказались, чем те же страны Африки. Мы понимаем, что ты у нас слишком уж глубокая личность, но я предлагаю хоть на время забыть обо всём плохом и просто отдохнуть один вечер. Вы как? — окинула она вопросительным взглядом своих друзей и протянула бутылку с пивом, чтобы чокнуться с ними.

— Поддерживаю, — сказал Андрей и цокнул горлышком своей бутылки о бутылку Алёны.

Аня усмехнулась и проделала ту же процедуру.

С количеством выпитого разговор между подростками понемногу оживился. Они быстро приговорили по второй бутылке пива, чтобы то не нагрелось еще больше и перешли к вину. Напиток оказался достаточно вкусным и ароматным со слегка терпким привкусом.

— Я вот думаю, придём сейчас домой, телефон сразу на зарядку поставлю, — мечтательно произнесла Алёна, — он у меня, конечно, не до конца разряженный — на всякий случай оставила немного батареи, но всё равно, так хоть фотки на нём можно будет посмотреть, вспомнить былые времена.

— Нужно будет к родителям сходить, ноут забрать. У меня там и стихи, и еще много чего, — сказала Аня, грустно вздохнув, — я и так к ним уже давно не наведывалась. Сегодня в толпе высматривала, так вроде не было. Да уж, что-то я совсем распустилась с вашим Богданом. Раньше вообще не такой была.

— Раньше все не такие были, — сказал Андрей.

— Кстати, да, — кивнула Алёна, — я заметила одну вещь… нет, у меня, конечно, с предками отдельная история, но, если честно, я ни от кого еще не слышала, чтоб за родителями скучали. С нами со всеми как будто что-то произошло… Только не могу понять, что именно. Нам хорошо без них, и это странно.

— В принципе, это можно объяснить тем, что у нас переходной возраст и все дела, — сказала Аня, отхлёбывая вино из пластикового стаканчика, — каждому хочется быть самостоятельным и независимым. Да и предки нас как будто дружно понимать отказываются. Вот так и получается.

— Да-а-а, я тоже по своим замечал такое последнее время, — сказал Андрей, — как будто другими людьми стали. Такое чувство, что они назло не хотят понимать, что мне нужно и чего я хочу.

— На самом деле это мы стали другими. Гормоны зашкаливают, оттого и хочется всего и сразу, а у родителей наших свои заботы и проблемы, поэтому им не до этого.

— Но, получается, если так, то после переходного возраста мы станем такими, как были раньше? — спросила Алёна.

— Ну-у-у, может так, а может, и нет. Этого я не знаю. Знаю только, что у всех подростков нашего возраста обострены чувства и восприятие, поэтому мы такие… какие есть, короче говоря. И еще знаю, что все подростки гораздо более жестокие, чем даже взрослые люди. Поэтому нам и нужно остановить «Прогресс», пока они не натворили чего-то непоправимого. Они просто не чувствуют своей силы, а если и чувствуют, то думают, что её можно пускать в ход, когда захочешь, чтобы чего-то добиться.

На некоторое время все замолчали. Приятное тепло креплёного вина завладело телом и разумом каждого, и сейчас о многих вещах подросткам думалось гораздо проще, чем до этого.

— А что мы будем делать, если не сможем предотвратить чего-то… — начал было Андрей и прервался, окинув взглядом девушек, — ну, в смысле, если нас заставят участвовать в чём-то… противозаконном или заставят избить кого-то?

Аня пожала плечами.

— Не знаю. Надеюсь, до этого не дойдёт. А вообще, будет видно. Конечно, я бы могла допустить, что они исправятся и займутся серьёзными делами, если бы у них главной была не Саша Штанга.

— Да уж, — согласилась с подругой Алёна, — эта кобыла разве что кулаками махать может.

— Ну, как оказалось, она еще и неплохой командир, раз за ней пошли остальные, — сказал Андрей.

— Может, это не она — не плохой командир, а у остальных своих мозгов нет? — хмыкнула Алёна, — Как вообще умный человек может идти за этой… бычкой? Таким только за мастерскими курить и маты баллончиком на стенах выписывать.

— Всё так, — согласилась Аня, — но, что ни говори, за ней идут остальные.

— Значит, нужно сделать так, чтобы они не шли. Дискредитировать эту суку в глазах её друзей!

— Ну, для этого еще нужно найти повод.

— Думаю, повод найдётся. Третьяк только с трибуны себя показывает такой святой, что хоть к ране прикладывай. По ней видно, что в жизни она не такая. Если разобраться, её авторитет держится на том, что её поддерживает Тимур и его друзья. А так, была бы она самой обычной чмощницей, и никто бы её толком и слушать не стал. Как вариант, можно их поссорить между собой.

Вдруг витающий в парке гомон десятков голосов нарушил более мощный нарастающий с каждой секундой гул. Шум приближался, распадаясь на отдельные возгласы и фразы. Молодые люди, как впрочем, и остальные присутствующие, обернулись в сторону, откуда доносился гул.

— О, вспомни про говно… — усмехнулся Андрей.

Девушки поморщились.

Со стороны Дома Культуры по дорожке, диагонально пересекающей парк, двигалась орава одетых в чёрное подростков. Было их около тридцати человек, и во главе оравы безошибочно угадывалась крепко сбитая фигура Саши Третьяк, которую, как и всегда, окружали её близкие друзья — Лёня, Алина, и Тимур. Невооруженным взглядом было понятно, что все они уже изрядно пьяны.

— Да-а-а, — протянула Аня, закатив глаза, — скоро от них нигде в городе не спрячешься. Куда не пойди, везде эти умалишенные.

— Могу поспорить, они считают себя крутыми, — хмыкнула Алёна, — дебилы, блин! Как на них посмотрю, так и в школу идти не хочется, честное слово. Может, всё-таки в десятую пойдём? Не думаю, что приезжие такие же тупые, как и наши.

— Здесь дело уже не в тупости, а в массовости, — пояснила ей Аня, — стадный инстинкт. «Прогресс» распространяется, как вирус, заражая умы. Могу поспорить, что очень скоро в десятой будет то же, что и здесь. Поэтому, это нужно остановить, иначе никак.

Тем временем чёрная орава, достигнув середины парка, разразилась громким «Мы — „Прогресс“!» и сами же ответили «За нами будущее!»

Люди вокруг притихли, сконцентрировав на молодёжи всё внимание.

— Блядь, и это мы тоже должны будем так кричать? — с выражением глубокого отвращения на лице произнесла Алёна.

— Ну, что поделаешь? Придётся чем-то жертвовать ради высшей цели, — сказала Аня.

Тем временем «прогрессовцы» уже миновали то место, где сидела троица, и направились дальше, к выходу с парка. Люди провожали их заинтересованным взглядами, и обсуждали между собой появление в городе школьной организации.

— Слушайте! — воскликнула Алёна, резко хлопнув по плечам своих спутников, — А давайте за ними пойдём?

— Ха, это как-то по-детски, — усмехнулся Андрей, — мы уже, кажись, вышли из того возраста, когда за кем-то следят.

Аня, по-видимому, придерживалась другой позиции по поводу сказанного подругой, потому как задумчиво посмотрев на неё, сказала:

— А что? Идея неплохая.

— В каком смысле? — не понял парень, — По-моему, я чего-то не догоняю.

— Ну, это неудивительно, и только лишний раз доказывает, что парни развиваются медленнее девчонок, — сказала Аня, поднимаясь.

— Ну, можно и без оскорблений было объяснить, — недовольно произнёс Андрей.

— Если без оскорблений, то Алёна только что подала хорошую идею, которая могла бы помочь нам в том, что мы затеяли. Ты же видел, в каком они состоянии? Как раз такие, какими обычно делают всякие глупости. Поэтому остаётся лишь проследить за ними, и, вполне возможно, узнаем что-то новое.

Поднявшись с травы и прихватив с собой недопитую бутылку вина, подростки направились к выходу из парка. Оказавшись на Ивовой улице, они заметили ораву «прогрессовцев» которая двигалась в сторону «восьмёрки».

Несмотря на то, что с непривычки быстро опьянели, троица всё же соблюдала все необходимые меры предосторожности и, вместо того, чтобы преследовать толпу, одетую в чёрное, по улице, они перелезли через забор детсада, и прошли по его территории.

Укрываться за альтанками, качелями и разросшимися кустами пришлось недолго, так как преследуемые свернули на территорию пятой школы, находившейся тут же, за детсадом. Не став блудить долго, они расположились на турниках и трубах с краю футбольного поля, которое находилось по другую сторону от садика, где по-прежнему продолжали укрываться Андрей с девушками.

С каждой минутой их всё больше увлекало это занятие, и троица нашла наиболее удобное место для наблюдения за ближайшей к забору альтанкой, окруженной густо разросшимся кустарником, так что достаточно хорошо просматривалось происходящее на поле, и в то же время наблюдающие могли оставаться незамеченными.

— О, и наши здесь, — сказал Андрей.

Между остальных троица безошибочно различила своих друзей. Сердце Ани при виде короткостриженого Богдана в чёрной рубашке с короткими рукавами и чёрных брюках среди таких же «чёрных», защемило. Особенно ей больно было видеть его улыбку, когда парень разговаривал или шутил со своими новыми друзьями.

Тем временем «прогрессовцы», достав из рюкзаков прихваченный с собой алкоголь и нехитрую закуску, сходу дёрнули по рюмке самогонки. Ни для кого не стало неожиданностью, что первый тост говорила Саша. Она была достаточно краткой, просто подняв свою рюмку и сказав «За „Прогресс“!», но, тем не менее, это вызывало такую же ярую поддержку со стороны её товарищей, как и все остальные речи девушки.

— Ох и дебилы! — шепотом произнесла Алёна, осудительно покачав головой.

Аня нервно закусила нижнюю губу и опустила взгляд, когда Богдан вслед за остальными опрокинул в себя рюмку водки. Ей стало до боли обидно в первую очередь за парня, который так легкомысленно взял, и с головой нырнул в реку, не зная её глубины. А кроме того, было досадно и за свои чувства к нему. Девушка понимала, что «Прогресс» ледоколом прошелся по их отношениям, и они вряд ли когда-нибудь смогут сойтись вновь, а даже если это и произойдёт, уже ничего не будет, как прежде. Жалко было Богдана, жалко потерянного на него времени и убитых чувств, жалко себя…

Аня всхлипнула и отвернулась, надеясь, что это останется незамеченным со стороны Алёны и Андрея. Но подруга успела увидеть одинокую слезу, катившуюся по щеке девушки, и тут же пришла на помощь.

— Да ладно тебе, Анька, — осторожно обняв её, сказала Алёна, — будет у тебя еще всё. И найдёшь ты себе кого-то получше этого… предателя.

— Да я не из-за этого… — шумно вздохнув, произнесла Аня, — просто между нами всё было так… не скажу, что идеально — особенно из-за Васи — но… это было так, как должно быть. Так, как я хотела бы, чтобы было. И тут вдруг, в один момент всё оборвалось… Из-за какого-то чёртового «Прогресса», из-за того, что для него он стал важнее! Разве это не глупо?

— Глупо, еще как. Но ты не переживай. Мы еще им всем жару зададим, что больше не захочется ничего организовывать, — говорила Алёна с напускным запалом и возмущением в голосе, поэтому, когда они встретились взглядами с подругой, то дружно рассмеялись, впрочем, сдерживая эмоции, чтобы не быть услышанными расположившимися на стадионе «прогрессовцами».

Те же успели выпить еще по рюмке, и теперь живо обсуждали последние события в городе и в школе. Но до сидевших в некотором отдалении Андрея, Алёны и Ани их фразы долетали лишь частично.

Еще после двух рюмок на фоне плохой закуски и уже выпитого ранее, один из парней не выдержал и решил опустошить желудок. К счастью для троицы, дежурившей в альтанке, он направился в другую сторону и проблевался у забора, вдоль которого были расположены вкопанные в землю покрышки и различные лестницы и переходы для занятий ДПЮ.

По-видимому, его поступок вызвал цепную реакцию, так как после него к забору направилось сразу две девушки.

— Фу-у-у! — брезгливо протянула Алёна.

— Да, пить нужно уметь, — согласилась с ней Аня, — вот как мы, например.

Подруги опять дружно рассмеялись, и Андрей, сидевший рядом, услышал в их смехе нотки глумления над оппонентами. Впрочем, он и сам, особенно после избиения, не питал к тем ровно никаких тёплых чувств.

В это время Тимур и Назар, поддавшись воле естественного позыва, направились к забору, чтобы немного облегчить давление на мочевые пузыри.

— Ох и бесстыдники! — с насмешкой кинула им вслед Саша, — А если кто-то увидит?

— Ну тогда пусть смотрит и завидует, — кинул ей в ответ Тимур.

Парни не стали отходить далеко и решили справить нужду у ближайшего забора — того самого, за которым сидела троица шпионов.

Андрей сразу же отвернулся, но девушки и не думали этого делать. С расширенными до невозможности глазами они пристально наблюдали за спортсменами. Андрея сильно смутило такое внимание его девушки по отношению к половым органам других парней, поэтому он поспешил одёрнуть Алёну. Та не стала выказывать ему недовольства.

Аня задержалась на своём сторожевом посту не намного дольше её, и, развернувшись, чуть не повалилась на землю со смеху. Она с силой зажала рот руками, и из глаз её брызнули слёзы. Примерно то же случилось и с Алёной. Подруги схватились друг за друга, словно боясь, что поодиночке вряд ли смогут удержаться на ногах. Чтобы преодолеть приступ неудержимого веселья девушкам потребовалось около минуты.

Но даже и расцепив свои объятия и сев рядом, опёршись на стену альтанки, подруги не сразу вернули себе способность говорить.

— Да-а-а, видно правду говорят, что у качков они маленькие, — вырвалось у Алёны, и девушек снова охватил приступ смеха.

— Да хватит вам уже! — прошипел на них Андрей, осторожно выглядывая из-за угла, — Нашли, над чем смеяться!

— Ну да, там смеяться и правда не над чем, — еще больше прыснула со смеху Алёна.

— Ну, или еще реально поискать нужно, — успела произнести Аня, перед тем, как её обуял новый приступ.

Андрей понял, что лучше просто переждать, поэтому больше не пытался их как-то сдерживать.

— Обещаю тебе, Анька, что если сюда подойдёт Богдан, то я отвернусь, — сказала Алёна, успокоившись, и они, еще немного посмеявшись над этим, наконец, затихли, переводя дух.

— Честно говоря, даже не думала, что когда-то буду ржать над таким, — сказала Аня, — слишком уж они преувеличили свои размеры. «Пусть завидуют!» Ха, да кто такому завидовать будет? Там же во! — она подняла мизинец, и они с Алёной улыбнулись.

— Может, хватит уже? — укоризненно посмотрев на них, сказал Андрей.

— Ну ладно, не будем, — похлопала его по плечу Аня, — а то ты что-то сильно близко к сердцу это всё воспринимаешь. Надеюсь, это только из мужской солидарности.

Девушка улыбнулась ему, взгляд парня остался таким же хмурым.

Тем временем на улице заметно смеркалось. Солнце уже давно скрылось за крышей девятиэтажки, расположившейся напротив пятой школы, и футбольное поле погрузилось в полумрак. Мягкие летние сумерки сменяла густая синь надвигающейся с востока ночи.

На улице становилось прохладно, но разогретые спиртным подростки не обращали на это никакого внимания. Впрочем, с десяток их разошлось по домам, и на школьном стадионе остались самые стойкие, среди которых, конечно же, председатели «Прогресса» со своими друзьями. Остались также и Богдан с Никитой и Валей. Как было заметно из разговоров, Никита пользовался уважением в новой среде.

На улице стемнело окончательно, но расходиться компания упорно не хотела. Андрей с девушками уже задумывались над тем, чтобы плюнуть на всё это и пойти домой, как вдруг обсевшие гимнастические снаряды «прогрессовцы» поднялись и направились к школе.

— Что это они собрались делать? — спросила Алёна.

— По ходу они в школу идут, — сказал Андрей.

— Ага, решили на ночь глядя примериться к новой школе, — прокомментировала происходящее Аня.

Тем временем подростки уже были на крыльце школы. Входные двери оказались закрытыми, и они остановились там, задумавшись, как быть дальше.

Вдруг от толпы отделились двое парней и, обойдя левое крыло школы, исчезли за углом. Минут через пять они открыли остальным двери в школу и, толпа хлынула внутрь.

— А это уже незаконное проникновение со взломом, — сказала Аня.

— Думаешь, за такое их кто-то будет в тюрьму сажать? — хмыкнула Алёна, — Если б так, я бы уже первой бежала в полицию, чтоб их сдать.

— Не думаю, но еще не вечер. Пошли лучше, посмотрим, что они дальше творить будут.

Друзья перелезли через забор и тоже направились к школе.

— Предлагаю для начала пройтись вокруг и посмотреть, где они засели, — сказал Андрей.

— Согласна, — кивнула Аня, — так им будет сложнее нас заметить, да и мы, если что, убежать сможем.

Не сговариваясь, они свернули за угол, куда пошли те двое, что открыли двери школы. Далеко идти не пришлось. Троица тут же остановилась, заметив метрах в тридцати от себя три больших квадрата желтого света, ложившиеся на землю и кусты под окнами.

В третьем с конца классе на первом этаже горел свет.

— Это они, — сказала Аня, — видно, засели в классе, через который залезли те двое. Пошли посмотрим. Только аккуратнее.

Скрываясь в зарослях, окружавших узенькую дорожку, ведущую вдоль школы, друзья пробирались в сторону светящихся окон. Не успели они миновать и половину пути, как в открытое окно сквозь решетку высунулись две головы, одна из которых явно принадлежала Саше Третьяк. Второй была Алина. Обе закурили.

— И это кто-то еще борется за здоровый образ жизни, — шепотом произнесла Аня, — сами бухают, курят…

В этот момент речь её вдруг оборвалась, а взгляд прикипел к окну. Так же завороженно за происходящим наблюдали и товарищи девушки.

У них были все основания удивляться, и главной причиной было то обстоятельство, что в этот момент Саша с Алиной целовались. Видимо, они пользовались тем, что это не могли заметить сидящие в классе, вот только не учли, что за их ласками может наблюдать кто-то с улицы.

Троица, засевшая в кустах, всё еще не в состоянии до конца осмыслить происходящее, не моргая, наблюдала за девушками. Еще немного, и те, громко чмокнув губами, оторвались друг от друга. По голосам, доносившимся изнутри, было понятно, что их любезности остались без внимания находящихся в классе. Докурив, подруги выкинули окурки, и те, описав дугу, приземлились неподалеку от Андрея и девушек, рассыпавшись снопами оранжевых искр.

— Фу, гадость! — поморщилась Алёна, когда девушки вернулись в класс.

— Ну, почему сразу гадость? — слегка растерянным тоном произнёс Андрей. Признаться честно, в нём созерцание целующихся девушек вызвало диаметрально противоположные чувства.

— Только не говори, что это нормально, — укоризненно посмотрела на него Алёна.

— А то ты не знала, что всем парням такое нравится, — усмехнулась Аня, ответив за Андрея.

— Да ну на хрен! Может, тогда и нам с Анькой при тебе целоваться начать? — спросила Алёна у Андрея.

Тот решил оставить её вопрос без ответа. Признаться честно, парень и без того уже ревновал свою возлюбленную к Ане, так как теперь Алёна уделяла ему куда меньше внимания из-за того, что сблизилась с новой подругой. Но Андрей понимал, что, заявив об этом открыто, рисковал попасть в неловкое положение, поэтому промолчал.

Зато Алёна не унималась.

— Нет, я еще понимаю, чтобы хоть обе девчонки нормальные были. Да, Алина эта еще куда ни шло, но Саша Штанга — это, конечно, полнейший трэшак! Да, Андрей, не знала, что у тебя такой извращённый вкус.

— Да ладно тебе, перестань, — решила угомонить её Аня, — для парней это, как валерьянка для котов, так что Андрей не виноват.

Алёна усмехнулась.

— Это типа Сашка у них за парня?

— Ну, по-видимому, да, — ответила Аня, — хотя, в принципе, тут и гадать нечего. Она сама по себе на пацана похожа, а теперь всё реально на места стало. Я поначалу думала, почему она не старается как-то одеваться хотя бы, чтоб фигуру эту пацанскую скрыть, а теперь…

— Да уж, — помотала головой Алёна, всё еще пребывая в шоке от увиденного, — наверное, что-то серьёзное у этой Алинки в жизни должно было случиться, раз она под Сашку легла.

Её спутники на этот раз промолчали, и троица продолжила наблюдение. Веселье внутри было в полном разгаре.

Глава 6

Самые стойкие из «прогрессовцев» продолжали пить водку, «шлифуя» её пивом. На закуске они, видимо, решили сэкономить, потому как кроме нескольких бумажных пакетиков с чипсами и сухариками на учительском столе ничего не было.

Саша взяла с парты заряжавшийся от розетки телефон и быстро нашла в нём раздел музыки.

— А теперь — дискач! — воскликнула она и включила «Rockabye».

Давно позабытые ритмы разлились по классу и подняли волну бурного одобрения со стороны присутствующих.

Уже изрядно захмелевшие девушки тут же повскакивали со своих мест и, быстро освободив пространство в центре класса, стали энергично двигаться в такт музыке. Движения их в виду выпитого алкоголя нельзя было назвать особо ритмичными, но для таких же пьяных парней они, по-видимому, выглядели достаточно хорошо, потому как те не заставили себя долго ждать и присоединились к ним.

Градус веселья возрастал с каждой минутой. Дорвавшись до алкоголя, от которого большинство уже давно отвыкло, подростки не знали меры и это, естественно, дало свои плоды. Все чувствовали себя предельно раскованно, хотя многих и тошнило, но танцы немного протрезвили их, и спустя минут двадцать присутствующие вернулись к столу и взяли в руки очередную рюмку.

— Давайте выпьем за «Прогресс», — обратилась ко всем Саша Третьяк, которая либо не помнила, что этот тост за сегодняшний вечер звучал уже далеко не впервые, либо просто не придавала этому особого значения, — мы — «Прогресс»!

— За нами будущее! — отозвался неровных хор пьяных голосов, отдельные из которых звучали весьма надрывно.

Парни с девушками опрокинули в себя рюмки с водкой и запили «Лимонадом», также разливаемым на одном из местных предприятий.

Две девушки сразу же стремительно направились к выходу — по-видимому, им не пошла последняя рюмка. Взяв друг друга под руки, они неудачно штурмовали двери, с грохотом треснувшись о них, чем рассмешили остальных.

— Да откройте им дверь, а то еще здесь нарыгают! — кивнула сидящая на учительском столе Саша парням, стоявшим поблизости.

Следом за девушками, с теми же симптомами на выход побежал и один из парней-десятиклассников. Было и без лишних слов понятно, что с алкоголем они явно перебрали, но останавливаться подростки не спешили.

Саша включила на телефоне «Кружит» Монатика, и они с девушками вернулись на импровизированный танцпол. Следующей песней стала «К чёрту любовь» Светланы Лободы, затем «На лабутенах».

Парни постепенно подключались к девчонкам, так как танцы не давали им пьянеть так быстро. Богдан танцевал рядом с Никитой и Валей, стараясь держаться своих. Никита между тем, теперь больше общался с Пашей и его компанией, в которой, благодаря своей правильной по меркам «Прогресса» и твёрдой позиции, теперь чувствовал себя как рыба в воде. Как это иногда бывает, когда люди сходятся на основе общих интересов, адаптировался парень среди еще вчера совершенно чужих ему людей чрезвычайно быстро, чего нельзя было сказать о Богдане.

Не то, чтобы его не воспринимали всерьёз или продолжали задираться с ним, как было раньше, просто у парня не сложилось с новыми друзьями таких тёплых отношений, как с бывшей компанией. Больше всего на этом сказались чувства парня, так как он всё же переживал из-за разрыва с Аней и прекращением дружбы с Андреем.

Последнего он знал чуть ли не с детства, и они всегда были лучшими друзьями, помогали друг другу в сложных ситуациях, без каких-либо сомнений лезли друг за друга в драку, доверяли друг другу самое сокровенное. Теперь же Андрея, как его лучшего друга, не стало, и Богдана терзали угрызения совести по поводу своего поступка.

Аню же он еще совсем недавно считал своей судьбой. Для него девушка сияла яркой звездой на фоне всех остальных особей женского пола, которых ему довелось знать, и которые встретились бы ему в дальнейшем. Аня однозначно была особенной, и Богдан прямо-таки восхищался ею, поэтому расставание с ней, да еще и по его вине, всё никак не шло из головы парня. Масла в огонь подлила и сегодняшняя встреча, которая словно подняла со дна его души уже успевший образоваться там осадок разочарования, тоски и злости на самого себя и весь мир.

Тем не менее, Богдан никогда не принадлежал к тем, кто долго терзает себя сожалениями о несбывшихся мечтах и рухнувших надеждах, поэтому он твёрдо решил для себя не омрачать такой отличный вечер всевозможной ерундой, а оторваться по полной в компании новых друзей.

Уже с пару раз он замечал на себе неоднозначные взгляды одной восьмиклассницы. Девушка была довольно привлекательной длинноволосой брюнеткой со смазливым личиком и красивыми карими глазами, что выгодно выделяло её на фоне подруг.

«Сразу видно, что она — первая девчонка в своём классе, — заключил Богдан, приплюсовав к привлекательной внешности уверенные движения и поведение девушки, — может, что-то и срастётся сегодня».

Парень попытался отогнать от себя эти мысли, прикрываясь верностью Ане и надеждой на то, что они еще смогут быть вместе, но это был слабый аргумент на пьяную голову, да и тем более Аня была где-то далеко, а симпатичная незнакомка — рядом.

Но Богдан имел чувство собственного достоинства, и потому, раз подморгнув брюнетке, когда они в очередной раз встретились взглядами, больше не оказывал её каких-либо знаков внимания.

Девушку, по-видимому, это задело, потому как вскоре Богдан обнаружил, что она со своими подругами танцует уже в непосредственной близости от их компании. Рома и Руслан быстренько взяли в оборот её подруг, и теперь танцевали с ними под медленные ритмы «Абсолютно всё» в исполнении Мота и Бьянки. Никита танцевал с Валей, без пары остались только Паша и Богдан.

Паша попробовал было пригласить на танец симпатичную восьмиклассницу, но та отказалась, несмело направившись к Богдану.

— Не пригласишь девушку на танец? — спросила она довольно мягким голосом, скрестив руки на груди.

Богдан, с важным видом оглядев её с головы до ног, ответил:

— Это можно.

И они, довольно близко прижавшись друг к другу, поплыли в ритме медленной музыки.

— Ты не подумай, что я ко всем так напрашиваюсь, — сказала вскоре девушка.

— А я и не думаю, — встретившись с ней взглядами, усмехнулся парень, — видел, как ты того олуха отшила. Как зовут?

— Настя. А ты?

— Я — Богдан. Ты из восьмого?

— Да. Как догадался?

— Несложно. Ты тусуешь с восьмиклассниками.

Они вновь встретились взглядами и расхохотались. Разговор пошел оживлённее, и, когда предводительница компании по окончании песни включила «Лирику», танцующие заметно оживились. Настя не стала отходить от Богдана, несмотря на то, что темп музыки немного изменился. Время от времени она окидывала его заинтересованными взглядами, двигаясь довольно соблазнительно.

Волна желания в парне росла с каждой секундой, и вскоре он уже попросту не хотел ей противиться, потому притянул девушку поближе, и хотел было поцеловать её, но Настя ловко увернулась в последний момент и, облокотившись спиной ему на грудь и обняв рукой за шею, продолжила танцевать

Парень прекрасно понимал, чего хочет его новая знакомая, да и самому ему теперь хотелось того же. Но ради приличия он всё же дал девушке дотанцевать и показать тем самым всю глубину своего желания.

К тому времени подобные чувства испытывали уже многие из танцевавших. Под конец девушки на «танцполе» вели себя более чем откровенно. Одна из подруг Насти, танцевавшая с Русланом, и вовсе сорвала с себя чёрную рубашку и танцевала в лифчике. Парень уже было потянулся, чтобы прямо при всех расстегнуть его, но спутница легонько отвела его руки и, лукаво подмигнув, выбежала в темноту коридора. Руслану не нужно было особое приглашение, поэтому он тут же покинул класс вслед за девушкой.

Саша выключила музыку и позвала всех к столу.

— Понимая, какое у вас уже настроение, не будем держать желающих уединиться. Давайте выпьем еще по рюмке, и кто захочет, пойдёт трахаться, как кролики, кто захочет — остается здесь допивать, что осталось.

С этими словами она открыла еще одну бутылку водки и налила всем по рюмке.

— Мы — «Прогресс»! — выкрикнула девушка.

— За нами будущее! — ответили ей остальные и дружно опрокинули в себя рюмки.

Запив, но не закусывая, Богдан с Настей буквально выбежали из класса, держась за руки и остановились возле дверей, ведущих в холл школы, озираясь по сторонам.

— Куда? — спросила девушка. В голосе её слышалось нетерпение.

Вместо ответа Богдан потянул её вверх по лестнице на второй этаж. Когда они оказались в коридоре, Богдан резко развернул её и, прижав к стене, принялся жадно целовать.

В какой-то момент, когда до близости оставалось всего ничего, у Богдана как будто перед глазами восстала Аня и их первый раз в магазинчике на дунаевском рынке в то время, как на улице продолжало идти ожесточённое сражение. Богдан помотал головой, словно пытаясь вытряхнуть оттуда совершенно неуместные мысли.

— Что с тобой? — спросила Настя, заметив за парнем этот странный жест.

— Ничего. Всё хорошо, — сказал он и вошел.

Это чёртово дежа-вю начинало изрядно действовать ему на нервы. Образ Ани всё чётче возникал перед глазами Богдана, и от этого нервное возбуждение внутри него постепенно сменяло сексуальное, пожирая желание.

В какой-то момент Богдану захотелось остановиться и оставить Настю здесь на подоконнике. Бывшая возлюбленная всё не шла у него из головы, как будто предотвращая преступление, которое совершал парень против их отношений.

Но Богдан был слишком горд, чтобы ударить в грязь лицом, поэтому продолжил.

Глава 7

Увидев через окно, как Богдан мило воркует о чём-то с танцующей с ним девушкой, у Ани всё сжалось внутри. Алёна, заметившая, как вмиг напряглось лицо подруги, попробовала её успокоить.

— Это же просто танец, Ань. Так даже и в младших классах танцуют. В этом нет ничего…

Но, поняв, что девушка совершенно не реагирует на её слова, Алёна запнулась.

Сердце Ани защемило еще сильнее, когда она увидела, как Богдан привлёк новую знакомую к себе и попытался её поцеловать. Когда она развернулась к нему спиной и стала тереться о парня, как готовая к соитию самка, у Ани всё поплыло перед глазами. Она как будто слышала, как трещит по швам её мир, и с грохотом рушатся кирпичики их с Богданом отношений.

Девушка понимала, что Богдан сейчас стоит у черты и вполне готов её перейти. Понимала, что вот-вот случится непоправимое, после чего её жизнь, возможно, разделится на «до» и «после». Несмотря на внешний холод и спокойствие, Аня была чувственной натурой, внутри которой всегда бурлили чувства и эмоции. Теперь же этот котёл по всем признакам стал закипать, и слёзы хлынули из глаз девушки вперемешку с тихими всхлипами.

Аня тут же почувствовала руки Алёны, которая осторожно обнимала её за плечи, и услышала её голос, доносившийся приглушенно, словно сквозь какую-то пелену.

— … не нужно плакать, — услышала девушка, когда к ней вернулась такая способность, — на нём мир не заканчивается. Ты ведь сама мне говорила, что привыкаешь быть без него, так чего сейчас плачешь? Он подонок, мудак, идиот, раз заставляет тебя плакать. Зачем он тебе такой? Не нужно плакать, успокойся.

Аня вытерла слёзы и встретилась взглядом с подругой. В глазах её сквозила боль и обида, которая заставила Алёну проникнуться куда большей ненавистью к Богдану, да и ко всему «Прогрессу», который так изменил его.

— Он сего-о-одня по-о-одходил-л-л, — дрожащим голосом произнесла Аня, — потомуу-у-у, что хоте-е-ел пом-м-мириться. Я это чувств-вовала. А сейча-а-ас…

Девушка разразилась новой порцией рыданий, и Алёна принялась её утешать с новой силой. Андрей сидел в растерянности и не знал, что ему делать. В связи с разразившейся драмой главная цель их визита была позабыта, и теперь никто уже не наблюдал за классом, в котором находились «прогрессовцы». Парень хотел было об этом напомнить, но не рискнул нарываться на неприятности и стал смотреть сам.

Тем временем Саша выключила музыку, и они выпили еще по рюмке водки. Девушка говорила достаточно громко, и прятавшиеся на улице могли слышать каждое её слово.

Спустя минуту истерика у Ани прекратилась. Она сидела, всхлипывая и вытирая мокрые от слёз глаза и щёки.

— Он ушел? — спросила она, посмотрев исподлобья на Андрея.

Понимая, что сейчас любое неосторожное слово может привести к новому взрыву со стороны девушки, Андрей растерялся и не знал, что говорить.

— Андрей? — вопросительно посмотрев на него, произнесла Алёна.

— Он ушел или нет? — спросила Аня достаточно громко, даже не посмотрев на него.

— Да, — вылетело изо рта Андрея как будто само собой, вопреки его воле.

Лицо Ани вновь скривилось в страдальческой гримасе, и её спутникам показалось, что девушку вот-вот накроет новый приступ истерики, но этого не произошло. Шумно выдохнув и вытерев с лица остатки слёз, Аня еще с несколько секунд сидела молча.

— Он пошел вместе с ней? — спросила она у Андрея, по-прежнему неморгающим взглядом глядя куда-то в темноту перед собой.

Парень переглянулся с Алёной, ища у неё хоть какой-то поддержки, но не нашел ничего подобного в глазах девушки, поэтому просто дал утвердительный ответ. Как не странно, на этот раз он дался ему куда легче.

«Какой смысл сейчас врать? Думаю, она всё равно узнает. Да и покрывать Богдана… Он свой выбор уже сделал», — подумал Андрей.

В этот момент Аня резко поднялась и направилась к углу школы.

— Ты куда? — испуганно спросила у неё Алёна, бросившись вдогонку.

— Пойду туда. Хочу просто посмотреть ему в глаза.

— Ты что, совсем уже сдурела?! Их там целая толпа, и они все пьяные! Остановись! Андрей!

Парень к этому времени догнал их, но пока не осуществлял каких-либо попыток остановить Аню.

— Да стой же ты! — продолжала Алёна, хватая подругу за руки и плечи, но та каждый раз решительно вырывалась, — Какой смысл сейчас туда идти? Ты уже всё увидела, больше там смотреть не на что. Андрей, ну скажи хоть ты что-то! — в отчаянии обратилась она к парню.

— Ань, постой и успокойся, — начал было Андрей, соображая, какими доводами крыть девушку в данной ситуации, — хоть Богдан мой друг — по крайней мере, был им — я не советую тебе туда идти и больше вообще добиваться чего-то вместе с ним. Каким бы он не был, я сейчас вижу, что он тебя не достоин. Богдан сделал свой выбор, и мы свой сделали. Поэтому сейчас я прошу тебя успокоиться и продолжить то, за чем мы сюда пришли. Потому что только развалив «Прогресс», мы сможем по настоящему наказать виновных во всём этом. А если ты сейчас прибежишь туда и начнёшь что-то доказывать, то провалится вся наша затея, и мы будем знать, что они победили.

Последние слова Андрея, придуманные им на ходу, по-видимому, возымели на девушку наибольшее влияние, так как она остановилась на полпути к дверям школы и развернулась к своим спутникам, оглядывая их бегающим взглядом голубых глаз, в которых светилась решимость и готовность действовать.

— Хорошо, — согласилась она, и повторила дрогнувшим тоном, — хорошо.

Они развернулись и направились обратно. Из окна класса, где праздновали знаменательное событие члены «Прогресса», теперь торчало сразу три головы. Все курили.

Переждав немного, пока парни выбросили окурки в траву и скрылись внутри, троица вернулась на свою прежнюю позицию, стараясь не шуметь. Впрочем, такая конспирация, учитывая, что все, кто находился в классе, были уже изрядно пьяны и сами голосили так, что было слышно довольно далеко, была излишней.

Большая часть компании оставалась в классе и продолжала пить, окружив учительский стол. Саша Третьяк, выпив еще рюмку, вышла в коридор.

— Алинки уже нет, — заметил Андрей, — наверное, к ней пошла.

— Ага, только куда, мы всё равно не знаем, — сказала с досадой в голосе Алёна.

Аня, сидящая рядом с отсутствующим взглядом, молча продолжала наблюдать за тем, что происходило в классе. По недвижимым зрачкам и напряженному выражению лица было понятно, что девушка над чем-то размышляет, впрочем, её спутникам в виду последних событий не нужно было долго гадать, чтобы понять, что сейчас поглотило все мысли их подруги.

Как будто в помощь Андрею с Аней, которые очень хотели бы знать, где в данный момент пребывают Саша с Алиной, из окна класса, находившегося почти в конце крыла, под которым они дежурили, высунулась рука, держащая сигарету. Впрочем, с такого расстояния был заметен лишь маленький оранжевый огонёк, время от времени мелькавший в ночи.

Андрей кивнул в ту сторону, вопросительно посмотрев на Алёну.

— Пошли, — шепнула та и, прихватив с собой Аню, которая до сих пор находилась в состоянии шока от предательства Богдана, они, старясь особо не высовываться из-за кустов, направились в том направлении.

До тех пор, как трио достигло нужного окна, курило там уже двое, и на удачу шпионов это были как раз Саша с Алиной. Считая, что сейчас их никто не видит, девушки позволяли себе куда большее, чем ранее. Наиболее активной была Саша. Она обнимала Алёну сзади и целовала её в шею.

Андрей с Алёной застыли, глядя на всё это из кустов, не в состоянии произнести ни слова. Даже Аня, сколько не была убита горем, в этот момент была прикована взглядом к происходившему в окне.

По-видимому, мужского в Саше было больше, чем в некоторых парнях, так как вела себя она точно не как девушка. Докурив и выбросив сигарету в кусты, она схватила Алину за шею и притянула к себе, поцеловав её в губы.

Той же, как видно, нравилось такое отношение к себе, потому как она не выказывала какого-то явного недовольства и отвечала Саше взаимностью. Вскоре девушки скрылись в темноте класса.

— Вот блядь! — не удержался Андрей.

— Да, как бы это гадко не выглядело, сейчас я с тобой согласна.

— Ты вроде бы говорила, что у тебя телефон не полностью разряжен, — подала голос Аня, вглядываясь в тёмные окна класса.

— Хочешь записать это на видео? — воодушевился Андрей.

— Не получится, — с оттенком разочарования произнесла Алёна, — слишком темно. Это же телефон, а не профессиональная видеокамера. Да даже если бы камера была, всё равно без света ничего не получилось бы.

— А было бы круто их заснять, — раздосадовано сказал Андрей, — в принципе, понятно, что они так шифруются, на их месте то. Хотя не думаю, что до сих пор никто не знает…

— А ради того, чтобы узнали вообще все, лично я готова на всё, — решительно сказала Аня.

— И о чём ты сейчас говоришь? — спросила, повернувшись к ней Алёна.

— О том, что если для съёмки нужен свет, значит, нам нужно его включить.

— И что дальше? Скажешь, чтобы они продолжали, а мы пока постоим и поснимаем, как они…? — спросила девушка, не став озвучивать подробностей.

— Понятное дело, что они заметят, но нам даже пара удачных кадров будет ценнее золота, — продолжала стоять на своём Аня.

— Ну и как ты собираешься это всё провернуть?

— Нужно чтобы ты оставалась здесь и была наготове со включенной камерой на телефоне, и когда я или Андрей включим свет, засняла самое важное.

— Да? И как ты или Андрей туда доберётесь? — недоверчиво спросила Алёна.

— Очень просто — через центральный вход. Не думаю, что мы среди них прям в розыск объявлены, что нас тут же узнают, да и они сейчас все далеко не тем заняты, чтобы шпионов высматривать. А дальше нужно найти этот класс и включить свет. Выключатель должен быть где-то возле двери, это точно. А пока их залепит светом, у тебя будет секунд пять-десять, чтобы снять…

— Да? А дверь в класс ты как откроешь? Или думаешь, что Штанга настолько тупая, что оставила открытой дверь, чтобы каждый желающий смог увидеть, как они… По-моему, из этого ничего не выйдет.

Аня еще с несколько секунд молчала, а затем резко мотнула головой, как будто сбрасывая с себя все сомнения и колебания.

— Какой-то выход всё-таки должен быть, — решительно заявила она, — они же тоже как-то открыли этот класс. Ладно тот, через который влезли, но в этот же они должны были попасть снаружи, из коридора.

— Значит, вполне возможно, он был открыт, — предположил Андрей.

— Да ну, кто бы оставлял открытыми классы в закрытой школе? Их всегда закрывают на ключ, это без вариантов, — сказала Алёна.

— Но они попали внутрь, — повторила Аня, выделяя интонациями каждое слово, — а значит, сможем попасть и мы.

На некоторое время повисло молчание. Все размышляли, как им быть дальше.

Впрочем, Андрей времени зря не терял. С самого начала он занял наблюдательный пост у окна и из-за угла наблюдал за тем, что творилось внутри.

Конечно, видно было не слишком хорошо, но в виду того, что ночь была недостаточно тёмной, парень всё же мог различить в полумраке помещения то, что так его интересовало.

Признаться честно, поцелуи девушек в окне породили в нём целую бурю эмоций. Как бы всем им не противна была Саша Третьяк, на Андрея это зрелище произвело неизгладимые впечатления. Он видел подобные сцены в порнографических фильмах и видео, которые, как и прочие подростки просмотрел немало, но на экране монитора это смотрелось далеко не так эффектно, как в жизни.

Впечатления Андрея заметно отличались от мнения девушек. В принципе, частично он мог их понять, так как в пацанской среде Шумил, в которой он вырос, подобные отношения между парнями считались, наверное, самым серьёзным смертным грехом.

С другой стороны, считал парень, у девушек должно быть всё по-другому, но долго мыслить трезво его мозг был не в состоянии, пока глаза напряженно пытались различить в темноте подробности акта нестандартной любви между главой «Прогресса» и её подругой. Он стоял у окна, позабыв обо всём на свете, включая и причину своего нахождения здесь.

От этого состояния его пробудил довольно сильный удар кулаком в бок, в секунде снявший всё возбуждение как рукой. Андрей скривился от боли и тут же развернулся от окна.

— Что там? — с упрёком во взгляде, впрочем, негромко спросила его Алёна, — Что-то интересной увидел?

— Уже нет, — потирая ушибленное место, произнёс Андрей, и они вместе отошли обратно под прикрытие кустов.

— Насколько я поняла, ты с самого начала нас не слушал, поэтому объясняю, что мы придумали. Аня говорит, что можно пробраться туда, и попробовать аккуратно открыть дверь класса шпилькой — шпилька у неё есть, и немного опыта в подобных делах тоже имеется. Открыв дверь, нужно включить верхний свет, чтобы я могла сделать несколько кадров. Как тебе план?

Андрей только пожал плечами, попутно сглотнув слюну, представляя, какими могут получиться те несколько кадров.

— Да перестань уже о них думать! — словно прочитав его мысли, раздраженно произнесла девушка, — Скажи лучше, как тебе наш план?

— Не знаю. Рискованный немного. Что они потом сделают с теми, кто свет включил?

— Они будут растеряны и не сразу поймут, что к чему, — вступила в разговор Аня, — поэтому времени, чтобы уйти, будет вполне достаточно. Если что-то не срастётся уже на этом этапе, то оно того стоило. За то, чтобы опозорить эту суку и показать всем, какая она, я готова сдохнуть.

— Поэтому ты и не пойдёшь, — решительно заявил Андрей, — если даже кто-то и пойдёт, это буду я. Но на вашем месте я бы лучше для начала проверил мобильный. А то, если у меня всё получится, а у вас в последний момент телефон не включится или батарея сядет, как в фильмах, это будет…

— Как в фильмах не будет, — перебила его Алёна, доставая из кармана свой «Самсунг Эдж», — пока ты там на всяких кикимор таращился, я успела об этом подумать и всё проверила.

Она разблокировала телефон и развернула экраном с заставкой-селфи хозяйки, снятого видимо в коридоре их родной десятой школы. На ней Алёна с гордым выражением лица позировала перед камерой, одетая в кремового цвета пиджак поверх чёрной кофточки, и с ярким макияжем на лице. Андрей невольно загляделся на снимок, и девушка, усмехнувшись уголком губ, спрятала телефон обратно в карман.

— Батареи хватит еще где-то на сутки, может, немного меньше, но главное, что её вполне достаточно для нашей затеи, — сказала Алёна.

Подростки переглянулись. Все понимали, что довольно рискованно лезть в гнездо пьяных «прогессовцев», которые уже успели доказать, что пойдут на многое ради защиты своих интересов, но для всех троих их цель стоила дороже.

Андрей уже было открыл рот, чтобы сказать что-то, но в этот момент случилось непредвиденное. С противоположной стороны крыла, где в одном из классов так и продолжал гореть свет, донёсся громкий женский крик.

Глава 8

Полина Андреевна — изначально учительница зарубежной литературы, которая теперь преподавала русский и украинский язык, а также украинскую литературу в первой школе — в этот день праздновала важнейшее для города событие в компании своих коллег. Большинство из учителей, оставшихся в городе, представляли собой люди преклонного возраста, которые никуда не поехали в первую очередь потому как знали, что на новом месте вряд ли устроятся работать по специальности, а мести дворы не хотели. И хоть сейчас на зарплату учителя в Белореченске разгуляться уж точно было нельзя, эти люди всё равно остались на своих местах. Слишком уж за годы работы в школе они срослись с этой системой и уже не представляли себя вне её.

Что же до Полины, не лишенной привлекательности девушки двадцати пяти лет, то она и сама толком не знала, почему осталась в Белореченске. Скорее, её держали в городе призраки прошлого. Ведь жизнь Полины была вовсе не такой безоблачной и благополучной, как могло показаться с первого взгляда. Мало кто знал её истинную историю, для всех она была симпатичной, вежливой, умной и улыбчивой девушкой, у которой вряд ли могут быть серьёзные проблемы в жизни.

Но, так уж сложилось, что она родилась в довольно неблагополучной семье. Отец работал на обувной фабрике и часто пил. Сказать по правде, Полина не могла вспомнить, когда видела его трезвым.

Мать работала в химчистке и была высокой грузной бабой. Все, кто знал их семейство, удивлялись, как у таких непутёвых и невзрачных родителей смогла родиться такая смышлёная и красивая дочь. Когда девочка подросла, её внешняя несхожесть с родителями не раз становилась поводом для её отца лишний раз заехать матери кулаком в голову. Вообще, стоит сказать, что их семейство никогда не отличалось положительной атмосферой в доме и нормальными взаимоотношениями. Ссоры, склоки и драки были в маленькой квартирке на втором этаже старого дома в порядке вещей.

Полина ненавидела узколобость и тупость своих родителей и порой считала, что Бог послал их друг другу в наказание за какие-то кармические долги, и самой заветной мечтой девочки было вырваться с концами из этого дурдома.

Так получилось, что когда Полина училась в школе, к ней прониклась пониманием классная руководительница девушки, и с тех пор она тоже хотела стать учительницей. Полина понимала, что вряд ли эта профессия принесёт ей большие деньги, но, по крайней мере, так она сможет предостеречь своих учеников от ошибок, совершаемых её родителями и тысячами таких же, как они, безразличных к своей судьбе людей и не дать им стать такими же.

Но благородные намерения дочери встретили резкое отторжение у её родителей. Те не собирались давать и гривны на её обучение, и прочили Полине работу официанткой в какой-то дешевой забегаловке. Споры по этому поводу доходили до драк, скандалов, слёз, синяков и уходов девушки из дома.

Нередко Полину принимали к себе подруги, иногда оставляла девушку ночевать у себя и классная руководительница Галина Вячеславовна. Стоит признать, она была широчайшей души женщина, и Полина во всём хотела брать с неё пример.

В итоге девушка всё-таки устроилась работать официанткой в одно не слишком претенциозное кафе. Но не для того, чтобы до конца жизни таскать подносы и сдерживать себя, когда какой-то пьяный мужик пытается «клеить» её, заходя в этом порой слишком уж далеко. Она работала там после школы и по выходным только для того, чтобы оплатить учёбу в педагогическом колледже.

Девушка была не только целеустремлённой, но и расчётливой в хорошем смысле этого слова. Она изначально планировала получить высшее образование, но, так как полный курс обучения в институте стоил слишком дорого, Полина решила для начала отучиться в местном Белореченском колледже, который был в плане ценовой политику куда более доступным.

Не осталась в стороне и Галина Вячеславовна, принимавшая участие в жизни девушки и во время её учёбы. Она порой давала ей деньги безвозмездно и тайком от Полины договаривалась со знакомыми преподавателями, чтобы к девушке относились предельно лояльно и не драли с неё денег за всё подряд.

Полина была смышлёной девушкой и без труда закончила колледж с красным дипломом, а затем поступила учиться в Киевский педагогический институт. Здесь учиться было, конечно же, намного сложнее, но и этот барьер на пути к своей мечте Полина преодолела. Слишком уж дорога ей была цель, которую она преследовала, поэтому отступиться так просто не могла.

Получив заветный диплом, девушка не осталась в Киеве, а вернулась в родной Белореченск, несмотря на то, что перспектив здесь было в разы меньше. И вовсе не пословица, что не место красит человека, а человек место, движила тогда её решениями и поступками. Полина вернулась, потому что знала — именно в таких вот райцентрах живут те, кому необходима её помощь. У столичных жителей, равно как и у жителей крупных городов куда больше возможностей, и не использовать их может разве что последний лентяй, а вот в Белореченске, несмотря на то, что по меркам райцентров это был вне всяких сомнений крупный город, выбора у людей по сути и не было. Девушки могли устроиться официантками, кассирами в супермаркет, либо обшивальщицами мебели на фабрику, парни могли эту самую мебель собирать либо устроится охранником в тот же супермаркет. Тех, у кого было высшее образование, брали еще в торговые агенты. Остальные места были попросту заняты теми, у кого были нужные связи.

Полина же хотела помочь таким же, как и сама, молодым людям найти свой путь в жизни и сделать это ответственно с полным пониманием значимости данного процесса, чтобы потом не пришлось жалеть за зря потраченную жизнь.

Работать с детьми было сложно, но Полине нравилось искать к ним подход. После первых проб и ошибок, она всё же нашла взаимопонимание со школьниками и многие из них даже полюбили её и её предмет, ведь девушка старалась объяснять основные моменты так, чтобы было понятно для всех, и на своих уроках выкладывалась по полной программе.

Война и разруха в стране не могла обойти её стороной, и выживать Полине с каждым днём становилось всё труднее. С родителями она не общалась уже долгое время, живя на съёмной квартире, на аренду которой вместе с коммунальными платежами уходила большая часть её и без того небольшой зарплаты и денег, которые девушка зарабатывала репетиторством. Но, несмотря на это, Полина была счастлива. Счастлива уже оттого, что нашла себя в этой жизни, добилась цели и занималась делом, к которому у неё лежала душа.

Когда платить за квартиру стало бессмысленно, девушка перебралась в другую, хозяева которой покинули её, сбежав в Галичину. Туда же Галину Вячеславовну забрали её дети. Женщина предлагала Полине ехать вместе с ней, но та отказалась.

Не для того девушка прошла такой трудный путь, чтобы в конце сбежать, поджав хвост и испугавшись трудностей. У Полины, несмотря на то, что выглядела она как спокойная и хрупкая девушка, был твёрдый стержень, который помогал ей преодолевать все жизненные трудности и невзгоды, встающие на пути. И теперь она решила, что обязана увидеть, как её родной город возродится из руин и по возможности принять в этом активное участие.

Прослушав вместе со своими коллегами торжественные речи мэра города и прочих людей, причастных к поводу сегодняшнего праздника, Полина почувствовала себя воодушевлённо. Несмотря на все сложности, Белореченск восстанавливался. Новая власть, похоже, действительно серьёзно взялась за дело, и этим встретила просто-таки колоссальную поддержку народа.

Состояние всепоглощающей радости и общей эйфории буквально пробирало стоящую в толпе девушку, и ей порой даже хотелось плакать. Наконец, все горести и невзгоды покинули Белореченск. Город выстоял и теперь стремительно и решительно поднимался с колен. Возврат в дома электрического света предзнаменовал новый этап развития послевоенной жизни города, поэтому, когда широкая улица Дунаевского озарилась белым светом электрических фонарей, Полина всё же не смогла сдержаться и прослезилась. Впрочем, она была такая не одна. У многих женщин в этот момент выступили слёзы на глазах, и они принялись обниматься, пытаясь скрыть тщательно затёртые миновавшей войной эмоции.

После того, как торжественная часть закончилась, люди стали разбредаться в разные стороны, и у нескольких палаток, стоящих тут же на площади, появились очереди. Некоторые отмечали, не отходя далеко, припасённым заранее алкоголем.

Компания учителей не стала уподобляться таким и направилась в парк Дунаевского массива. Там они распили несколько бутылок вина, тоже купленного заранее, чтобы не стоять в очереди, приправляя выпитое разговорами о перспективах жизни в Белореченске.

Евгений Георгиевич — еще один молодой учитель из их компании — расхваливал на все лады нового мэра и его деятельность, в том числе и в образовательной сфере.

Прошлись и по «Прогрессу», члены которого как раз миновали лавочки, на которых сидели учителя. Многим, несмотря на полезную составляющую деятельности организации, она казалась перебором. Примерно такого же мнения придерживалась и Полина, которая, признаться честно, последнее время опасалась сборища подростков в чёрной одежде. Их организованность и порой чересчур резкие действия и высказывания лидеров молодёжного движения настораживали старших.

Но, даже несмотря на выпитое, никто не спешил критиковать «Прогресс». Все считали организацию личной инициативой мэра и подозревали, что он не особо обрадуется, если узнает, что кто-то открыто критикует его творение.

Завуч, Нина Григорьевна, вспомнила сегодняшний разговор с директором школы, в котором последний упомянул о том, что, вполне возможно, в виду изменившихся обстоятельств и переезда большей части жителей города на массив Дунаевского, им придётся дружно переехать в пятую школу, находящуюся здесь. У части присутствующих эта идея не вызвала одобрения, для других не было особого значения, где жить и работать. Так или иначе, с электричеством всем им будет гораздо легче.

После того, как весь алкоголь был выпит, компания еще немного посидела в парке, а затем направилась гулять по освещённой фонарями улице Дунаевского.

Полина на радостях даже прокаталась на лошади по площади у ДК шинного завода, затем продолжила прогулку с коллегами. Вечер, и помимо праздничного повода был чудесным, и большинству людей не хотелось так быстро возвращаться домой.

В виду того, что алкоголь в этот день на Дунае лился рекой, участились и случаи пьяных драк. По большей части дерущихся оперативно разнимали полицейские, следившие за соблюдением порядка во время празднований, но всё же, как бы там ни было, атмосфера на улицах с темнотой становилась достаточно неблагоприятной, поэтому компания учителей стала не спеша редеть.

Евгений увязался за Полиной, когда девушка сказала остальным, что направляется домой. На самом деле, она хотела проверить квартиру Галины Вячеславовны, находившуюся в пятиэтажке как раз неподалёку от пятой школы. Та оставила ей ключ, уезжая в Галичину, чтобы девушка могла воспользоваться квартирой, если это понадобится.

Полина была сообразительной и, быстро сложив дважды два, не забыв при том в уме поблагодарить классную руководительницу, решила по случаю навестить жилище Галины Вячеславовны.

«Как-никак, если школу переведут сюда, на Дунай, мне всё равно придётся переезжать, а так и квартира уже есть», — подумала девушка.

— Я всё-таки, наверное, провожу тебя, — предложил уже во второй раз Евгений, — а то маньяка этого так и не поймали до сих пор…

Несмотря на то, что Полина была довольно скромной девушкой, настойчивость молодого физика даже она сочла достойной какого-нибудь шестиклассника, но уж точно не взрослого мужчины. Было понятно, чего на самом деле хочет от неё мужчина, но девушка не стала отказываться от его любезностей хотя бы из-за того, чтобы проучить Олесю, которая, услышав, что Евгений планирует проводить домой Полину, тут же упомянула, что её тоже необходимо кому-нибудь проводить. Олеся была тридцатидвухлетней разведёнкой, живущей с семилетней дочерью и находящейся в активном поиске надёжного спутника жизни, на плечи которого можно будет крепко усесться и болтать ногами, свесив их вниз. Истинные намерения девушки выдавал всегда яркий макияж и броская одежда, но, несмотря на это, нельзя было сказать, что Олеся так уж печётся о своей внешности, о чём свидетельствовали широкие бока, делавшие её похожей на бочку, и с недавних пор появившейся второй подбородок.

Евгений сделал вид, что не заметил сказанного Олесей, повторил своё предложение уже более настойчиво, и Полина согласилась, скосив на Олесю не лишенный лёгкого презрения взгляд. Девушка не любила таких людей и на работе старалась держаться от распутной коллеги подальше.

Олеся ответила ей еще более недоброжелательным взглядом, но возобновлять разговор не стала, боясь попасть в неловкое положение.

Глава 9

Дойдя до перекрёстка на «восьмёрке», компания развернулась, и Полина с Евгением нырнули в первую же арку.

По дороге парень старался по мере способностей развлекать свою спутницу, рассказывая ей различные весёлые, по его мнению, истории и анекдоты, но Полина по большей части не слушала его, отвечая время от времени улыбкой исключительно из вежливости.

В какое-то мгновение Евгений даже попробовал взять девушку за руку, но Полина, стараясь быть предельно вежливой, высвободилась из его не особо сильной хватки. Она хорошо знала Евгения и понимала, что если он позволит себе что-то более смелое, стоит лишь дать ему более-менее решительный ответ, и он отстанет. Парень не привлекал её ни внешне, ни своим относительно небогатым внутренним миром. Впрочем, сейчас в этой его природной замкнутости Полина разглядела и нечто угрожающее.

«В принципе, часто из таких и получаются какие-то маньяки или извращенцы», — подумала девушка, смерив своего спутника внимательным взглядом.

Высокий, не в меру худой, с растерянным детским выражением лица и в очках с узкими линзами, сидящими на слегка длинном носу. Парень никогда не пользовался уважением со стороны школьников, но, судя по внешности и поведению, к этому ему было не привыкать.

«Хотя… дрыщ дрыщём, — усмехнулась Полина, — вряд ли он что-то сможет мне сделать, даже если захочет».

Между тем, Евгений воспринял её усмешку, как ответ на очередную его шутку и широко улыбнулся в ответ.

В это время они как раз свернули на территорию пятой школы.

— С чего это там свет горит в такое время? — спросила Полина то ли у парня, то ли у самого себя, заметив три желтых квадрата на первом этаже школы.

— Может, он изначально был включен, — пробубнил себе под нос Евгений.

Подойдя немного ближе, парень с девушкой поняли, что это предположение неверно. Из открытого окна до них долетали приглушенные звуки музыки и голосов, между прутьев решетки виднелось две головы с торчащими во ртах сигаретами.

— Это что, школьники себе решили праздник здесь устроить?! — возмущённо произнесла Полина.

Евгений поморщился, не став каким-либо образом комментировать происходящее.

Его спутница решительно направилась в ту сторону, и парню не осталось ничего, кроме как последовать за ней. Слишком уж не хотел Евгений ударить в грязь лицом перед девушкой.

Подойдя ближе, Полина остановилась, внимательно вглядываясь в окна класса, где был включен свет. Веселье там шло полным ходом. Больше десятка парней и девушек избрали себе один из классов в качестве места проведения шумной вечеринки. Часть парней, рассевшись за учительским столом, распивала водку, закусывая чипсами и сухариками, некоторые из них танцевали с девушками.

Взгляд Полины остановился на одной из парочек, которая вела себя чересчур раскованно. Парень, не стесняясь, щупал девушку, где только можно. Та же вовсе не сопротивлялась и похотливо тёрлась о него всем телом.

Это зрелище до глубины души возмутило Полину, и она, не став ждать, бросилась по направлению ко входу в школу. Евгений, собравшись с силами, всё же оторвался от картины школьного разврата и направился следом.

Догнав девушку за углом, он легонько схватил её за локоть и приостановил.

— Подожди, — сказал парень, — что ты собираешься делать?

— Разогнать их оттуда, что же еще?! — возмущённо произнесла Полина, — Ты же видел, что они там творят. Все пьяные в стельку, не соображают ничего, а как раз в таком состоянии люди, особенно подростки, и совершают ошибки, о которых потом жалеют.

— Ты, конечно же, права, но мне кажется, что мы тоже совершим ошибку, если пойдём туда сейчас и вдвоём. Это же эти, из «Прогресса». Видела, они все в чёрном?

Глаза девушки вмиг озарились вспышкой презрения.

— И что с того? Ты их боишься? — спросила она у Евгения.

— Боюсь? Нет, — чересчур быстро, чтобы это было правдой, ответил тот, — просто подумай сама. Нас только двое, и никто не знает, где мы. Их много и они пьяные. Мало ли что может взбрести им в голову. Поэтому, если ты уж так хочешь их разогнать, давай лучше позовём кого-то еще. Всё-таки полицейских сегодня на Дунае хватает.

Полина кивнула, не удостоив его ответом, и направилась прежним курсом. По-видимому, доводы парня её не переубедили. Впрочем, целеустремлённость, подкреплённая выпитым вином, не могла позволить девушке отступить, и она, войдя в школу через открытую дверь, направилась в то крыло, где в классе горел свет.

Евгений, двигавшийся менее уверенно, догнал её за первым поворотом, ведущим в коридор из холла школы. Девушка стояла, как вкопанная, глядя расширившимися до размера пятикопеечной монет глазами куда-то на лестницу.

Посмотрев в том направлении, Евгений резко стал рядом с ней. Несмотря на полумрак, царивший на лестничных пролётах, учителя без трудов заметили парочку школьников. Довольно крупный парень — с виду он напоминал Тимура или кого-то из его спортивных друзей — страстно целовался с девушкой раза в два меньше него.

— Так, а ну ка быстро прекратили! — выкрикнула разгневанная Полина.

Парень с девушкой резко остановились и вместе обернулись, недовольно глядя на пришельцев, посмевших так бесцеремонно прервать их в самый разгар страстей. Учителя безошибочно узнали в парне Назара, а в девушке — одну из восьмиклассниц, которая, по-видимому, в этот вечер клюнула на накачанного парня постарше.

— Встали бегом! — прикрикнула на них учительница, — И за мной, — в очередной раз окинув их презрительным взглядом, не терпящим возражений тоном сказала Полина и зашагала в сторону дверей, из щели под которыми ясно виднелась полоска желтого света.

Дверь была не закрыта, и учителя беспрепятственно попали внутрь. К тому времени действо, происходившее там, было в полном разгаре. Две пьяные девушки вылезли на парту, которую специально выставили посреди класса и довольно неуклюже танцевали на ней что-то наподобие стриптиза под какой-то клубный трек. Когда Полина и Евгений зашли в класс, те были уже без рубашек, а остальная часть толпы, окружив парту, подначивала их одобрительными возгласами, чтобы они не останавливались и раздевались дальше.

— А ну прекратили это, быстро! — прокричала Полина довольно громко.

По судорожно передёрнувшимся в этот момент школьникам и растерянным выражениям их лиц было понятно, что те не ожидали чего-то подобного, тем более в такой момент.

— Вы что здесь устроили?! — продолжала вычитывать их Полина, — Что, градус в голову ударил, так уже и раздеваться сразу нужно?! — обратилась она к двум девушкам, которые так и продолжали стоять на парте в лифчиках и брюках, — Быстро слезли оттуда, обе!

— Да чего вы так разошлись, Полина Андреевна? — с оттенком возмущения в голосе произнёс Паша, — Праздник же, надо веселиться…

Учительница смерила его полным немого упрёка взглядом, и понимающе закивав, ответила:

— Праздник, говоришь? Ну, так чего вы родителей с собой не пригласили? Пусть бы посмотрели, как вы празднуете.

— Мы приглашали, но они не захотели просто, — нашелся кто-то из парней, и по толпе прошелся смех.

— Что, умные сильно? — подключился к Полине Евгений, который, видя, что школьники не оказывают какого-либо сопротивления, заметно осмелел, — Я посмотрю, какими умными вы будете на моих уроках. Всех запомню, кто сегодня здесь был, и тогда…

Подать голос было, по-видимому, самой неудачной идеей молодого учителя, потому как в ответ ему с задних рядов тут же ответил низкий бас одного из парней.

— Да пошел ты на хуй, терпила херов!

На несколько секунд запала мёртвая тишина. Смешки, волна которых поднялась вслед за репликой парня, вмиг стихли, и теперь все замерли в ожидании продолжения. Как-никак, на каком-то глубинном уровне подростки понимали, что они — ученики, а эти двое, которые мешают им веселиться — учителя, со всеми вытекающими из этих отношений последствиями.

Оглянувшись, все поняли, что тем наглецом, а по меркам школьников, смельчаком, который попробовал поставить на место надоедливого учителя и рассказать ему, кем его считают, оказался Данил.

Как было видно, тот и не собирался прятаться или делать вид, что не понимает, почему к нему приковано всеобщее внимание. Парень зло ухмылялся и сверлил стоящего на расстоянии десяти метров от него Евгения Георгиевича. Глаза его излучали твёрдую уверенность.

Евгений же, напротив, как-то вмиг обмяк и съёжился. Было понятно, что он вовсе не ожидал такого резкого отпора.

Полина в свою очередь ничуть не растерялась. Гневно посмотрев на парня, она спросила твёрдым тоном:

— Что ты только что сказал?

— Я сказал этому терпиле, чтобы он шел на хуй, — улыбаясь, повторил Данил, отчётливо выговаривая каждое слово, — а чё? Чё-то не так?

— Завтра узнаешь. А сейчас, ноги в руки, и бегом домой. Мы проконтролируем.

— Это с кем? — усмехнулся парень и, встав с парты, не спеша направился в сторону Полины, — С этим утырком?

— Выбирай выражения. Евгений Георгиевич…

— Евгений Георгиевич, — резко перебил её Данил и тут же понизил голос до мягкого и вкрадчивого, — Евгений Георгиевич твой — просто кусок говна, которое больше ничего не может, кроме как вонять.

— Да как ты вообще смеешь так говорить об учителе?! — вскипела от злости Полина и направилась к нему.

— И что? — усмехнулся парень, — Что ты мне сделаешь? — спросил парень, когда девушка остановилась в шаге от него с занесённой над головой рукой, — Может, ударишь? Но какой тогда из тебя педагог?

На секунду в классе воцарилось напряженное молчание. Взгляды всех были прикованы к Полине и Данилу. Те смотрели друг на друга. Девушка — с неприкрытым отвращением к оппоненту, парень без каких-либо стеснений с улыбкой на лице разглядывал её, — а ножки у вас, Полина Андреевна…

— Заткнись! — вскрикнула девушка, отвесив Данилу звонкую пощёчину.

Тот потёр щёку ладонью и с запозданием для вида скорчился от боли.

— Мне кажется, Полина Андреевна, так не должен себя вести учитель, — раздался голос Саши Третьяк у неё за спиной. Девушка вместе со своей подругой Алиной подоспели на место происшествия, по-видимому, услышав возмущённые крики учительницы.

— Да?! — вскипела Полина, — Так может, ты объяснишь своим этим… — она обвела взглядом присутствующих, — как нужно себя вести.

— «Своим этим…» — повторила её слова Саша, — да, вижу я, вы нас и за людей не считаете. Мы для вас, оказывается, «эти», — она сделала недолгую паузу, а затем продолжила с выражением напускной горечи на лице, — знаете, Полина Андреевна, мне — да и, думаю, всем нам — очень жаль, что человек, которого мы слушали и уважали, относится к нам, как к какой-то толпе идиотов.

— Я этого не говорила, — ответила учительница, — но если ты слышала, как только что с нами разговаривал Данил, то должна понять, что у меня есть все причины быть резкой.

— Может, Данил и не прав, но, — Саша кивнула кому-то сзади Полины, — вы своим поступком и словами перешли все границы. Нам кажется, что мы должны объяснить вам, что к чему и кто есть кто.

— Что-о-о? — дрогнувшим голосом спросила девушка и стала осматриваться по сторонам, но в этот момент три пары рук схватили её сзади и завалили на парту.

Полина не сразу поняла, что случилось, и попробовала высвободиться, но, когда у неё этого не получилось, девушка впала в шок.

— Отпустите меня сейчас же! — громко выкрикнула учительница, когда к ней вернулась способность говорить. Впрочем, какой-то частью своего сознания Полина понимала, что этого никто не будет делать, а для неё самой всё только начинается.

Тем временем Евгений, с неприкрытым ужасом в глазах наблюдавший за всем этим, окончательно понял, что нужно бежать. Честно говоря, он еще с самого начала не поддерживал идеи разгонять «прогрессовцев». Парень пошел за Полиной лишь потому, что та уже давно ему нравилась и сегодня он, рассчитывая, что девушка выпила достаточно, надеялся на близость с ней.

Теперь же окончательно отрезвлённый происходящим, он понимал, что, скорее всего, его будут бить, и бить, возможно, сильно, а так как драке Евгений еще со школьных лет предпочитал бегство, то не стал изменять своим жизненным принципам и, воспользовавшись тем, что всеобщее внимание сконцентрировано на Полине, быстро рванул к двери.

Но, по-видимому, быстро это казалось только ему самому, потому как побег его заметили практически все, кто находился в классе. Вслед парню неслись насмешки и издёвки, но для Евгения главным было то, чтобы его не побили. Уже было уверовав, что спасён, молодой учитель услышал позади себя топот ног и чей-то полный ненависти и презрения возглас «Стой, сука

Дрожь пробрала его, и он ускорился. Еще со школьных лет, будучи таким же невзрачным и занудным, как и теперь, Евгений привык к тому, что его, мягко говоря, не особо уважали, поэтому сейчас, недолго думая, применил уже давно проверенную тактику — развернулся и побежал прочь.

Но какими-либо выдающимися способностями в этой сфере он не обладал, поэтому побег продлился недолго.

Да и парням, бежавшим за ним вслед, особо стараться не пришлось, так как большинство из них дружило со спортом.

Уже выбежав в холл и преодолев полпути до входных дверей, Евгений почувствовал, как чья-то рука легла ему на плечо и резко рванула в сторону противоположную той, куда он направлялся.

Это был Назар. Он довольно сильно тряхнул учителя, так что тот враз обмяк и повис на его руке. Глаза Евгения, расширившись от испуга до невозможности, заметались по лицам обступивших его парней. Выглядел он откровенно жалко.

— Ну что, влип, очкарик? — процитировал Назар фразу из известного кинофильма, отлично подходившую под сложившуюся ситуацию, и его товарищи ответили громким смехом.

А вот Евгению было не до смеха. Он понимал, что сейчас его будут бить, и отчаянно хотел, чтобы этого не случилось.

— А ну быстро отпустите меня! — то ли от внезапно вернувшейся к нему храбрости, то ли от крайней степени отчаяния заорал учитель во всё горло, — Я сейчас же пойду в полицию и всё им расскажу, чем вы здесь занимаетесь!

Дальше всё произошло так быстро, что никто сразу и не сообразил, что случилось. Даже сам Тимур, который ударил со всей дури Евгения в лицо.

Будучи изрядно пьян, парень не соизмерял своей силы и, видимо, перестарался. Голова его жертвы откинулась назад, как боксёрская груша, сам учитель повалился на пол без признаков сознания.

На несколько секунд в холле школы воцарилась пронзительно звенящая тишина. Наверное, каждый из стоящих тогда над бездыханным телом учителя физики хотел нарушить эту тишину, но все они пребывали в некотором шоке от случившегося, поэтому не могли произнести ни слова. Подростки дико озирались по сторонам и бросали испуганные взгляды то на Тимура, то на его жертву.

— Ты чё сделал? — выдавил, наконец, из себя Руслан, — На хера было его бить?

— Заткнись! — угрюмо кинул ему Тимур, — Не хватало мне здесь еще истерик.

— Да ну на хуй, дядя! — продолжал нервничать Руслан, — Я на такое не подписывался. Не обижайся, Тимур, но я сваливаю. Пацаны, вы со мной?

Парень вопросительно уставился на своих друзей. Паша с Ромой переглянулись между собой, но не сдвинулись с места.

— Ха, думал, твои друзья такие же крысы, как и ты? — спросил Данил.

— Я не крыса, — уже менее уверенно произнёс рыжеволосый Руслан, — просто я…

Голос его вдруг прервался, и он поникшим взглядом своих серых глаз осмотрел остальных. Тимур решительно подошел к нему и, взяв за ворот рубашки, притянул к себе.

— Послушай, Русик, — прошипел он ему на ухо вкрадчивым тоном, в котором явно слышалась неприкрытая угроза, — еще раз ты что-то такое вякнешь, и я сломаю тебе хребет, уяснил?

Руслан, стараясь не показывать испытываемого ним испуга, кивнул.

— Вот и отлично, — отпустив его, сказал Тимур уже всем, — мы же с вами вместе, а потому должны стоять друг за друга горой. Мы — «Прогресс»! — воскликнул он.

— За нами будущее! — ответили ему парни, впрочем, не особо дружно и уверенно.

— Вот и отлично, — кивнул Тимур, — этот притрушенный хотел нас всех сдать ментам. И что, по-вашему, мне оставалось делать, а? — парень на миг замолк, оглядывая своих товарищей, — Нужно же кому-то брать на себя ответственность. Поэтому сейчас, когда всё уже случилось, нужно подумать, как быть дальше. Для начала проверьте у него пульс.

Сам Тимур не стал этого делать, потому что, даже несмотря на алкоголь, не успевший выветриться из его головы, боялся того, что натворил, и сейчас изо всех сил старался не показывать этого окружавшим его парням.

Назар нагнулся над лежащим на полу Евгением и приложил два пальца к его шее. Некоторое время лицо его было напряженно-сосредоточенным, затем парень посмотрел на своих товарищей и отрицательно помотал головой.

— Предлагаю поговорить с Сашкой и вместе решить, что делать, — сказал Данил, нарушив установившееся неловкое молчание.

— Так и сделаем, — ответил Тимур и направился к классу. Остальные последовали за ним.

— Всё-таки не нужно было его убивать, — тихо сказал Назар Тимуру, поравнявшись с ним, чтобы никто больше не услышал этого.

— Знаю, — со злостью выдавил из себя его друг и вошел в класс.

Всё праздничное настроение с присутствующих там сняло, как рукой. Никто больше не пил и не танцевал. На смену музыке пришла тишина, нарушаемая лишь негромким шепотом переговаривающихся между собой сбившихся в группки подростков.

За то недолгое время, что парни отсутствовали, здесь даже парты возвратились на свои места, а весь мусор и пустые бутылки были собраны в углу класса, как будто оставшиеся там рассчитывали, что вот-вот сюда должна нагрянуть какая-нибудь проверка, и таким образом, это может смягчить наказание за все их проступки.

Полина Андреевна сидела за одной из первых парт в ряду возле стены со связанными руками. Голова её свисала на грудь, как будто у какой-то неживой куклы.

— Из-за двух уёбков, блядь, которые лезут, куда им не нужно, вся движуха скисла! — раздражительно воскликнул Тимур, войдя в класс.

— Что у вас? — с серьёзным выражением лица спросила у него Саша, — Поймали?

— Поймали, а куда бы он делся?

— И где он?

Тимур ушел от прямого ответа, только кивнув девушке в сторону окна.

— Дай сигарету, — когда они расположились у подоконника, сказал парень.

Саша прекрасно знала, что Тимур спортсмен и обычно не курит, по чему поняла, что случилось нечто серьёзное.

Глава 10

Услышав крик, донёсшийся из открытого окна в другом конце крыла, Андрей и его спутницы бегом направились в ту сторону, старясь при этом особо не высовываться из-за кустов.

Когда они оказались на месте, то увидели Полину Андреевну, которая в обществе Евгения Георгиевича, заявилась в класс к разошедшимся «прогрессовцам» в самый разгар веселья.

Те, никак не ожидавшие такого поворота, теперь выглядели довольно растерянно, чем вызвали улыбки на лицах троицы, засевшей под окнами и наблюдавшей за происходившим внутри.

— Ха, доигрались, пидарасы! — не скрывая радости и не подбирая слов, сказала Алёна.

Тем временем с парты сняли двух девушек, которые в пьяном угаре поснимали с себя рубашки, а Полина Андреевна продолжала вычитывать школьников с выражением неприкрытого возмущения на лице.

В этот момент случилось непредвиденное. Когда начал говорить Евгений Георгиевич, в ответ ему с конца класса донеслась ругань. Троица, засевшая на улице, тут же устремила свои взгляды в ту сторону. Оказалось, смельчаком, который решил ответить учителю в весьма резкой форме, был Данил. Он продолжал нагло смотреть на педагогов, и, когда те стали возмущаться, решительно пошел на них.

То, что творилось дальше, вызвало бурную реакцию у наблюдавших за всем из кустов.

— Ого! Молодец, Полина Андреевна! — похвалила женщину Аня, когда та залепила наглому парню пощёчину.

— И эта чмощница уже явилась, — с пренебрежением в голосе прокомментировала приход Саши Алёна.

Но случившееся затем заставило всех троих в один момент затаить дыхание. Полине Андреевне начали крутить руки сразу трое парней и завалили её на парту.

В это время Евгений Георгиевич, с ужасом наблюдавший за всем со стороны, быстро ринулся к дверям.

— Вот гандон! — не сдержалась Аня.

— Согласна, — выдавила из себя Алёна, — не мужик, а чмо какое-то!

Тем временем парни бросились вслед за беглецом, а девушки, под руководством Саши связав руки Полине Андреевне, усадили её за парту, а сами быстренько стали наводить порядок в классе. Сделать это было непросто после того, что там творилось, но кое-как они всё же справились. Видимо, внезапное вмешательство учителей в их развлечения сумело протрезвить разошедшихся подростков.

Спустя пару минут вернулись парни. Взгляды их нервно бегали по сторонам, лица были угрюмыми. Тимур с ходу пригласил Сашу отойти к окну и попросил у неё сигарету.

— Он же вроде спортсмен, — подал голос Андрей, но никто из его спутниц не стал каким-либо образом комментировать происходящее. На их удачу ночь была тихой, и голоса Саши с Тимуром без труда можно было расслышать с того места, где засела троица. К тому же из-за темноты, царившей на улице, самих их разглядеть было невозможно.

— Чё случилось? — спросила у Тимура Саша, когда они закурили.

— Мы его убили, — сказал парень, выдыхая облако сизого дыма в ночной воздух, а затем добавил, — точнее я. Так вышло, я не хотел.

Впрочем, в голосе его напрочь отсутствовали нотки какого-либо сожаления или раскаяния. Тимур говорил сухо, просто констатировав факт.

Услышав это, Алёна прикрыла рот ладонью, и они втроём переглянулись.

Саша же еще некоторое время молчала. Было понятно, что она слегка шокирована произошедшим, но не особо жалеет о чём бы то ни было.

— Ну и? Что дальше делать будем? — спросила девушка спустя некоторое время.

— Это я у тебя хотел спросить.

— Думаю, идти и сдаваться в полицию ты не собирался? — спросила девушка у Тимура.

— Нет, конечно. Я что, на ебанутого похож?

— А остальные чё там? Съехать не думали?

— Русик поначалу рыпался, тот, что Пашкин друг из девятого. Пришлось ему объяснить, как себя нужно вести в команде. А так, никто вроде не возражал.

— Это хорошо. От трупа нужно избавиться. Причём, избавиться так, чтобы он потом не всплыл.

— Тут, кстати, ставки недалеко.

— Как вариант подойдёт. Лично я предложила бы заброшенные погреба в яру, который к ставкам выходит. У меня раньше подружка здесь была, так я к ней приезжала и этот райончик более-менее знаю. Если его засунуть в какой-то из погребов, а потом еще и прикопать сверху, то его уже хрен когда найдут. Это дело решаемое. Но на этом наши проблемы не заканчиваются.

Посмотрев на Тимура, она кивнула назад.

— Ты о Полине Андреевне? — спросил он.

— О ней самой. Теперь она — свидетель, и молчать точно не будет.

— Так ты хочешь… — он многозначительно посмотрел ей в глаза.

— Я не хочу. Полинка — баба нормальная, её все любят. И мы можем даже её отпустить. Но тогда… сам понимаешь. Тебе придётся сесть за убийство Евгеши, а может, и кого-то из пацанов за собой потянешь. Оно нам нужно?

Тимур шумно выдохнул и покачал головой.

— У нас нет другого выхода, — сухо произнесла Саша, выдохнув сигаретный дым через ноздри, — так что… нужно что-то решать с ней.

— Не знаю. Жалко как-то. Баба-то и правда хорошая.

— Это уже не важно, Тимур. Важно то, что, если мы сейчас дадим слабину, завалится весь «Прогресс». Сам подумай, за кого нас потом будут в городе считать, если на тебя такой косяк ляжет. Про остальных тоже будут думать, что мы убийцы и уголовники. Мы тогда от этого не отмоемся никогда. Нет, кончено, ты неправильно сделал и должен был бы понести наказание, но лично я тебя могу оправдать. Я верю, что ты не хотел и просто не рассчитал силы.

— Он угрожал пойти к мусорам, — дрогнувшим голосом произнёс парень.

— Вот видишь. Ты просто перестарался, но хотел-то как лучше. Так зачем тебе из-за какой-то глупости в тюрьму садится, судьбу себе ломать, когда всё только начинается и впереди столько возможностей? Лично я считаю, это несправедливо. Поэтому, как бы нам было не тяжело это сделать, мы должны что-то решить с Полинкой. Такова жизнь — рано или поздно нам приходится делать выбор.

Еще с некоторое время они молчали. Подкурили по второй — как-никак, решение, которое им предстояло принять, было весьма тяжелым.

В этот момент к ним подошел Назар.

— Я тут краем уха ваш разговор слышал, — обратился он к парню с девушкой, — и у меня есть один вариант, который будет для нас самым удачным. И проблему, — он кивнул назад, — решим, и сами сухими из воды выйдем.

Саша с Тимуром переглянулись.

— Ну и? Выкладывай, что за план, — сказала Назару девушка.

— План почти гениальный, — усмехнулся парень, протискиваясь между ними и тоже закуривая, — конечно, немного неприятный, но выбирать у нас не из чего. Вы вот, когда с ней закончите, тоже хотите её вместе с Женькой того… закопать?

— Наверное, — ответила Саша, — а что? Есть другие варианты?

— Есть. И причём никого прятать не нужно. Вы же, если не забыли, маньяка нашего так и не поймали. Поэтому можно подстроить, что это типа он на них напал. Евгешу вальнул сразу, а Полинку изнасиловал и убил…

— А дальше что? Если ты не забыл, этот маньяк их еще и потрошит, — сказала Саша, — и кому ты предлагаешь этим заняться? Не думаю, что среди нас найдётся такой псих.

— А ты не спеши с выводами. Я, например, совсем другое хотел предложить. Смотри — маньяк успевает изнасиловать и убить Полину Андреевну, а в этот момент ей с запозданием приходим на помощь мы. Мы сидели себе возле школы и услышали чьи-то крики. Они были слишком далеко, поэтому, когда мы добрались до места, всё было уже кончено. Маньяка спугнули и догнать не смогли. Это был среднего роста и комплекции мужик, а подробнее мы рассмотреть не успели, потому что он побежал… ну, к ставкам, например.

Саша пристально посмотрела на него.

— Ну видишь? Можешь же, когда хочешь. Идея не плохая. Нужно только обдумать всё хорошенько.


*****


— Это всё реально происходит, или это прикол какой-то? — шепотом спросила у товарищей Алёна.

— По-моему, реальнее уже некуда, — ответила ей Аня, — это как раз то, о чём я и предупреждала. Они настолько себя любят, что жизнь человека для них — ничто. Им уже по барабану, насколько далеко это может зайти. Они идут до упора.

— Но нужно же что-то делать, — вступил в разговор Андрей, — мы же не можем просто так всё оставить.

— Да, Полину Андреевну нужно выручать, — поддержала его Аня, — она — самая классная учительница в нашей школе, да и человек хороший.

— Вот именно, — сказала Алёна, — я вообще не могу понять, как так можно?! Они же не первый год её знают, и… — слов у девушки больше не нашлось, и она лишь покачала головой.

— Это всё только слова, и если мы будем дальше тупить, то они сделают то, что задумали, — поторопил своих спутниц Андрей.

— И что ты предлагаешь? — спросила Аня.

— Не знаю точно, но, думаю, одни мы с ними не справимся. Нужно кого-то позвать на помощь.

— А пока мы будем кого-то искать, они могут её… — запинаясь, произнесла Алёна, и волнение не дало ей закончить фразу.

— Другого выхода у нас нет. Значит, предлагаю сделать так — я останусь здесь и, если что, попробую их отвлечь, а вы пока сбегаете за подмогой и приведёте её сюда.

— А если они решат куда-то уйти отсюда?

Андрей на миг задумался.

— Тогда, Алёна, оставишь мне свой телефон, только не звони, чтобы меня не спалить. Я сам позвоню… чёрт, куда? Другого телефона-то нет, — он закусил губу, задумавшись.

— Толку с того? Сети всё равно нет, — сказала Алёна.

— Да, ты права. Но всё равно, идите и найдите кого-то, кто может помочь, и приведите их сюда. Если что-то изменится, я постараюсь как-то дать вам знак.

— Пошли к ДК, там полицейских сейчас до хрена пасётся, — предложила Алёна, — или нет. Давай лучше пойдём к Игорю. Они, наверное, должны сейчас дома быть.

Аня смерила её недоверчивым взглядом.

— К Игорю? А ты не забыла, что это он стоит за этим чёртовым «Прогрессом»? Нам нужно найти капитана Денисова.

— И чем он нам поможет, один? Он его забьют насмерть, как и Евгешу, — возразила ей Алёна, — да и сколько мы будем бежать до Центра? А до дома минут десять, если поторопиться.

Андрей на миг задумался. Выбор был сложным, так как недавно они приняли сторону капитана Денисова, а тот состоял в оппозиции к новой городской власти. Но, как бы там ни было, идти или даже бежать сейчас в центр города за помощью выглядело глупо. На кону стояла жизнь молодой девушки, которая была виновата лишь в том, что оказалась не в том месте не в то время, и потому нужно было действовать безотлагательно.

— Так и сделаем, — сказал, наконец, парень, кивнув Алёне, — у нас просто нет времени. Пока вы сбегаете и приведёте полицейских или Игоря и остальных сюда, пройдёт где-то полчаса. Надеюсь, к тому времени Полина Андреевна будет еще жива…

Девушки пристально посмотрели на него и дружно кивнули.

— Пойдём, как только они отойдут от окна, чтобы не спалиться, — сказала Аня.

Но в такой сумбурный вечер не имело смысла что-либо планировать, так как события совершенно не хотели развиваться по чьему-либо сценарию, и балом правил случай.

Глава 11

Узнав об убийстве Евгения Антоновича, остальные школьники загудели. Совершение преступления, а тем более, тяжкого, не входило в их планы на вечер. Некоторые захотели просто уйти, но Саша остановила всех.

Она уже открыла было рот, чтобы что-то сказать, но тут взгляд её устремился в сторону, где сидела Полина Андреевна. Учительницы на месте не было.

— А где Полина?! — чуть не выкрикнула Саша, обведя присутствующих вопросительным взглядом.

Никто из них не мог дать ей вразумительного ответа на этот вопрос. Девушка встретилась глазами с Тимуром, и тот, кивнув, бросился к двери. За ним последовала добрая половина парней.

— Значит так, уважаемые, — обратилась предводительница движения к остальным, — пока мы с вами здесь праздновали, кое-что случилось. Евгений Георгиевич стал угрожать нашим парням полицией, и они… слегка перестарались. Короче, эту проблему теперь предстоит решить нам всем вместе. Потому что мы — «Прогресс»!

— За нами будущее, — после некоторой паузы довольно неуверенно и вразнобой ответили ей подростки.

Не став обращать внимание на их несобранность, Саша продолжила. Она понимала, что если любая информация по поводу сегодняшнего вечера распространиться за пределы организации, им всем будет худо.

— И если вы хотите, чтобы мы и в дальнейшем оставались вместе, как и сейчас, нужно действовать сообща и держаться друг друга, кто бы не выступал против нас, а поверьте, есть в городе люди, которым мы мешаем, и прежде всего, это те, кто выступает против нашего уважаемого мэра Игоря Анатольевича Золина. Они копают под него и в конечном итоге хотят занять его место, — признаться честно, Саша не знала тех, кто метил на место Игоря, но на каком-то интуитивном уровне ей были не чужды грязные политические приёмы отдельных управленцев. Девушка понимала, что разрозненных страхом людей можно объединить, только предоставив им еще большую опасность, — скажу честно, я не знаю, чем закончится вся эта история, но мы сегодня приложим все усилия, чтобы это нигде больше не всплыло. Да, мы, конечно же, поступаем неправильно, но в такое время, как сейчас, нельзя не соизмерять цену тем рискам, на которые приходится идти каждому из нас. Мы важны для города, каждый из нас. Потому что будущее всегда в руках молодёжи, кто бы что не говорил. Сегодня мы совершили ошибку… но на ошибках учатся, и пусть это будет для каждого из нас уроком. Тем, что больше никогда не должно повториться. Поэтому, если вам действительно важен «Прогресс» и вы хотите лучшего будущего для нашего родного города, вы должны молчать о том, что случилось сегодня. Сейчас нужно будет здесь убраться и всё закрыть, как было до этого. Если вас завтра будет кто-то спрашивать, где мы были, скажите… что мы сидели возле теплопункта за мастерскими школы. Это всем ясно?

Присутствующие закивали. Теперь они слушали своего лидера предельно внимательно и внимали каждому её слову.

— Теперь, что мы будем делать дальше… Значит так, сейчас девки убирают класс, выносят весь мусор с собой и идут домой.

— А маньяк? — спросила одна из восьмиклассниц дрогнувшим тоном.

— Маньяк? — повторила Саша, сосредоточено поморщившись. Она хотела отвесить что-то едкое наподобие «а тебя что, еще сегодня не насиловали?». Как-никак девушка придерживалась совершенно других взглядов на сексуальные отношения, и к традиционалкам относилась с долей пренебрежения, но на данный момент понимала, что сейчас это не к месту, и в любом случае никоим образом не повысило бы её авторитет в организации, — значит, с вами пойдут несколько парней. Насколько я знаю, он нападает на тех, кто ходит в одиночку. Пойдут те, кому я скажу. Остальные остаются на месте и ждут дальнейших указаний.


*****


— Она сбежала! — сдерживаясь, чтобы не произнести это громче, чем нужно, воскликнула Алёна, — Вот молодец, Полина Андреевна!

— Да уж, — покачала головой Аня. В голосе её чувствовалась куда меньшая доля восторга нежели у подруги, — только надолго ли?

— Да, — подтвердил Андрей, — этих пидарасов больше, и бегают они быстрее.

— Но она может спрятаться где-то в школе и закрыться, — возразила Алёна.

— Алён, это не наша школа, и у неё нет ключей, чтобы открыть какой-то из кабинетов. Да и, если бы у неё получилось где-то закрыться, что им стоило бы выбить дверь? — парень махнул рукой, — Давайте вернёмся к первоначальному плану. Вы бегите за помощью, а я остаюсь здесь и слежу за тем, что будет дальше твориться. Если что, попробую их отвлечь. До тех пор, как вернётесь, я постараюсь устроить, чтобы вы поняли, куда идти.

— Справишься? — спросила у него Алёна, окинув парня серьёзным взглядом.

Андрей кивнул. Девушка поцеловала его на прощание, и они с Аней растаяли в темноте ночи.

Глава 12

Полина Андреевна была без преувеличения шокирована поведением подростков. Ведь она видела многих из этих парней и девушек каждый день на протяжении вот уже трёх лет, хорошо их знала, да и вообще… это были её ученики, и ранее девушка не могла даже подумать о том, что они в какой-то момент превратятся в таких чудовищ, каких она видела сейчас перед собой. Не могла до сегодняшнего вечера, когда это всё стало реальностью.

Конечно, она опасалась «Прогресса» и ранее и понимала, что подросткам дали слишком уж много власти и свободы. Возможно, в другое время это было бы вполне разумным и продуктивным решением, но не сейчас, когда жители города, да и всей серой зоны, ощущали на себе влияние прошедшей войны. Это было что-то наподобие радиации, не имеющее ни цвета, ни запаха, но, тем не менее, оно несло за собой довольно длинный шлейф последствий, затрагивающих все сферы жизни оставшихся среди руин уже несуществующей страны людей. И любой рационально думающий человек мог бы понять, что создание такой мощной и сплочённой организации, как «Прогресс», в которую войдут подростки, имеющие на многие вещи свой собственный взгляд, совершенно противоположный мнению взрослых людей и решительно выступающих против всего, что считают неправильным, чревато непредсказуемыми последствиями.

Тем не менее, сейчас всё это было реальностью, которой Полине приходилось противостоять. И одним из самых нежелательных последствий для неё было приведение в действие приговора Данила. Девушка боялась этого, как огня. Ведь он был её учеником, парнем на десять лет моложе… И то, что он сделал несколькими минутами раньше, не умещалось ни в какие рамки конкретно для Полины.

Нельзя сказать, что её взгляды на отношения противоположных полов были излишне консервативными, просто девушка относилась к сексу довольно умеренно, не возводя его в культ, как многие из её учеников. Во многом на эту сферу её жизни, конечно же, повлияли отношения родителей. Мать не была большой красавицей, о чём ей достаточно часто напоминал отец, как словами, так и своими многочисленными изменами. У их дочери даже сложилось мнение, что отец не женился на матери, а взял её как бесплатный обслуживающий персонал.

Но женщина из года в год терпела такое отношение и продолжала куховарить и обстирывать не любившего её мужчину. Впрочем, она тоже вряд ли его любила, как казалось Полине. И, так как их союз нельзя было считать браком по расчету, девушка считала их совместное существование на одной жилплощади просто неудачным стечением обстоятельств, бесполезной тратой времени, и для себя категорически не хотела такого будущего, поэтому делала всё, лишь бы выйти из этого порочного круга.

Кроме того, Полина имела чувство собственной гордости, и не подпускала к себе кого попало. Она потеряла девственность в девятнадцать с парнем, с которым тогда встречалась. Через год они разошлись, и с тех пор у неё было всего три половых партнёра, каждого из которых девушка тщательно отбирала. И главными критериями для неё был вовсе не размер кошелька и не образ брутального мачо с рельефными мышцами и «кубиками» на животе. Полине нравились спокойные и тихие парни, впрочем, не лишенные внешней привлекательности. Брутальности и грубости в мужчинах девушка не терпела — ей вполне хватило примера отца, чтобы понять, что таким с ней не по пути.

То же, что прочил девушке её ученик, было для неё и вовсе недопустимо, поэтому пережив первый шок от его прикосновений, она стала лихорадочно соображать, как быть дальше.

К счастью, одна из девушек то ли от того, что была слишком пьяна, то ли специально, чтобы дать учительнице возможность избежать позора, завязала верёвку, стягивающую ей руки довольно слабо, и Полина чувствовала, что легко сможет избавиться от неё в нужный момент. Но этого момента еще нужно было дождаться.

В класс вернулись парни и, оглядывая их из-под нависшей на глаза чёлки, девушка не увидела между ними Евгения.

«Неужели сбежал? — усмехнулась про себя она, — Да уж, убегают все быстрее, чем бегают».

Никакой обиды на парня она не держала. Прежде всего потому, что не ждала, что тот заступится за неё, так как вообще ни от кого ничего не ждала и всегда рассчитывала только на себя.

Но по встревоженным и напряженным лицам парней а также из разговоров, последовавших далее, девушка поняла, что случилось нечто гораздо худшее нежели то, о чём она подумала сразу.

«Убили?! — эхом прокатилось в её голове, и Полина еще долго не могла оправиться от хватившего её шока, — Как же…? Это же… Разве они не понимают, что сделали? И почему они так спокойно всё воспринимают?! Как можно лишить человека жизни, бросить его где-то и после этого просто стоять и спокойно говорить?!»

Случившееся не укладывалось в её голове. Это уже однозначно выходило за все рамки. Внезапная мысль, что она тоже виновата в смерти Евгения, пронзила мозг Полины.

«Мы могли бы не входить в школу. Я могла последовать его совету и… и это я его втянула во всё это!»

Данная мысль больно резанула сознание девушки, но в какой-то момент она всё же сумела взять себя в руки и понять, что, как бы там ни было, оставаться здесь и горевать за погибшим коллегой ей придётся недолго. И теперь, помимо изнасилования, кто знает, что придёт в голову её мучителям?

Поэтому, аккуратно оглядевшись вокруг, она заметила, что большинство подростков собралось посередине класса и встревоженно обсуждают случившееся, временами поглядывая в сторону своих лидеров, курящих, высунувшись в открытое окно.

Шаг за шагом у неё сложился первоначальный план действий по выходу из сложной ситуации. Девушка понимала, что действовать нужно не спеша и довольно уверенно, чтобы её не заметили и не вернули на место.

Она аккуратно развязала верёвку, связывающую руки, и осторожно огляделась по сторонам. Растирая слегка затёкшие запястья, Полина убедилась, что не привлекла ничьего внимания к себе, и путь свободен, аккуратно встала со стула и, как ни в чём не бывало, направилась к выходу.

Для неё это был настолько напряженный момент, что, несмотря на внешнее спокойствие, сердце девушки, казалось, вот-вот разорвётся. Полина почувствовала, как кровь приливает к лицу и на лбу выступают капельки пота. Все голоса в классе вмиг слились в единый неразборчивый гул.

Вдруг из этого шума отделился и долетел до неё чей-то возмущённый и довольно громкий голос, но девушка буквально заставила себя не останавливаться.

«Иди! Иди же! Иди! — упрямо твердил её внутренний голос, — Осталось совсем немного, так что иди. Если остановишься, они тебя сразу же заметят. Даже если уже заметили, выйди хотя бы в коридор и тогда уже…»

В этот момент у Полины от нервного перенапряжения закружилась голова и затряслись руки. Что-то запекло в груди, как будто сердце раскалилось на огне… Девушке показалось, что еще немного, и она упадёт в обморок.

Но в этот момент её окутала темнота коридора. Сердце стало биться немного ровнее и даже дышать стало легче. Никто не спешил ей наперехват, и сзади больше не слышались возмущённые возгласы.

Полина прекрасно знала, что это ненадолго, и очень скоро её отсутствие заметят, поэтому, ускорившись, стала соображать, куда идти дальше. Она не знала планировки пятой школы, так как та была вовсе не такой, как первая и остальные, в которых девушке приходилось бывать. Тем не менее, Полина понимала, что бежать через центральный вход будет неразумно, так как бросившиеся ей вдогонку первым же делом направятся туда и заметят её, когда она будет пересекать школьный двор.

Поэтому девушка, недолго думая, бросилась по лестнице на второй этаж, предварительно заглянув в пустой холл школы. Там, метрах в двадцати лежало бездыханное тело Евгения, который еще каких-то пятнадцать минут назад сопровождал её домой, развлекая всевозможными шутками и историями, и совсем не собирался умирать в этот чудный летний вечер.

От увиденного у Полины спёрло дыхание. Ей казалось, что после этого она не сможет больше и шагу ступить, но внезапно раздавшийся в классе, где находились «прогрессовцы» шум, вмиг освободил её голову от этих мыслей, и действиями девушки всецело завладел инстинкт выживания.

Она стремглав помчалась вверх по лестнице, миновав второй этаж, и, оказавшись на третьем, пустилась бежать по длинному коридору в дальнее крыло. Полина понимала, что ей нужно покинуть школу как можно быстрее, обойдя центральный вход, и теперь искала любой возможный путь к отступлению.

Глаза выхватили в сумраке ночи пожарную лестницу, спускавшуюся от крыла, находившегося посередине, но на беду девушки в нём было только два этажа. Конечно, она могла вылезти из окна третьего и с крыши спрыгнуть на лестницу, но Полина решила трезво оценивать свои возможности и не геройствовать, когда этого не нужно, поэтому последовала дальше.

Добежав до лестницы, ведущей вниз, девушка стала спускаться. Достигнув промежуточного пролёта между третьим и вторым этажом, сняла свои балетки, чтобы двигаться бесшумно и продолжила спускаться босиком, ощущая ступнями холод бетонных ступеней.

Снизу уже слышались грубые басовитые голоса парней. Они искали её, и Полине было неприятно это осознавать, хоть она и знала, что так будет. На какую-то долю секунды девушка почувствовала ненависть к своим преследователям, но, понимая, что сейчас ей нужно мыслить трезво, как никогда, вернулась к рациональном мышлению.

Когда она спустилась на первый этаж, парни собрались в холле школы вокруг Тимура, и тот раздавал им указания.

Лестница, по которой спускалась Полина, выходила в довольно тёмный коридор, ведущий в холл, и здесь её было практически не видно. Сквозь окно в конце, в виду того, что ночь была довольно тёмной, проникало немного света, который освещал лишь небольшой участок коридора.

«Лучшим вариантом для меня было бы вылезти через это окно, пока они не разбрелись по школе, — мелькнуло в голове девушки, — здесь достаточно темно, чтобы стать сбоку, повернуть ручки и открыть окно, а потом прикрыть его, когда вылезу».

Но, как оказалось, времени на то, чтобы осуществить это, у неё не было. Закончив совещаться, «прогрессовцы» разбрелись по школе в поисках пропавшей учительницы. С пятеро из них направились на улицу, видимо, чтобы, окружив школу, не дать Полине сбежать через какой-либо другой выход.

Двое пошло и в сторону коридора, где находилась девушка.

«Что же делать? Что же делать? — лихорадочно мелькало в её мозгу, — Через окно уже не выйду. Бежать на второй? Но они и туда тоже пошли, так что меня легко там перехватят».

Взгляд её заметался по сторонам в поисках выхода. Выпрыгивать в окно, разбивая его собой, девушка не решилась, поскольку понимала, что результат этого может быть довольно плачевным. Да и кроме того, так её точно заметили бы преследователи.

Вдруг взгляд Полины выхватил в темноте в паре метров от себя приоткрытую дверь. Секунды хватило ей, чтобы принять решение, а точнее, снова передать управление своим телом инстинкту самосохранения, и девушка быстро юркнула за дверь.

Оглядевшись вокруг и заметив, что находится в длинном тёмном коридоре, тусклый свет в который проникал только из нескольких прямоугольных окошек, расположившихся под потолком, она закрыла за собой дверь и, нащупав ручку замка, провернула его изнутри.

Сделано это было довольно своевременно, так как спустя несколько секунд парни, направившиеся в этот коридор, заметили дверь и стали дёргать за ручку.

Несмотря на то, что дверь по естественным причинам не поддавалась, нервное напряжения внутри Полины продолжало расти. Она была недалека от истерики, и когда один из её преследователей с размаху ударил кулаком в дверь так, что затрещала обшивка из тоненьких деревянных планок, девушка прикрыла себе ладонью рот, чтобы вдруг не закричать. Близость людей, которые хотят надругаться над ней, а потом, вполне вероятно, убить, вводила Полину в шоковое состояние.

Но девушка понимала, что это лишь усугубляет проблему, поэтому изо всех сил постаралась успокоиться и восстановить шаткое равновесие своей нервной системы. Продолжая закрывать рот ладонью, она сползла по стене на пол и несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. Это был стандартный совет участникам всевозможных конкурсов и олимпиад, который учительница всегда давала своим ученикам, участвовавшим в такого рода мероприятиях. Теперь же это понадобилось ей самой. Нельзя сказать, что Полина окончательно успокоилась, но, тем не менее, ей стало значительно легче. Возможно, это было всего лишь действие самовнушения, но в сложившихся обстоятельствах данная мера оказалась действенной, и это было важно.

Парни еще несколько раз громко стукнули в дверь и попытались её вырвать, но та не поддалась. Полина тем временем решила обследовать остальную часть коридора. По доносившимся из противоположного конца запахам масла и смазки, безошибочно можно было догадаться, что учительница попала в крыло, где ранее проводились уроки трудов.

Ведя по стене ладонью, она продвигалась вдоль коридора наощупь. Первая обнаруженная дверь справа оказалась закрытой. Девушка не захотела дёргать её, чтобы не привлечь внимания «прогрессовцев», и направилась дальше.

На её удачу открытой оказалась дверь в конце коридора, ведущая в класс для парней, где по помещению были расставлены парты с прикреплёнными к ним тисками и отгороженные друг от друга металлической сеткой. В конце помещения и вдоль окон стояли старые токарные и сверлильные станки. Всё это было покрыто сверху толстым слоем серой пыли, которую можно было различить даже при тусклом свете, проникавшем из окон.

Задерживаться здесь надолго Полина не собиралась, поэтому стала искать выход. Покинуть помещение через окна не представлялось возможным, так как они были защищены решетками, ячейки которых были более узкими, чем стоявшие на окнах других классов на первом этаже.

Девушка прошла в подсобку учителя трудового обучения и к превеликой радости обнаружила там дверь, ведущую прямо на улицу. Затаив дыхание, Полина провернула ручку замка и тот, предательски громко щелкнув, открыл дверь.

«Третья открытая дверь, — подумала она про себя, — думаю, это последняя удача на сегодня, и дальше нужно рассчитывать только на себя».

Девушка еще некоторое время просто стояла на месте, прислушиваясь к звукам на улице. Не услышав ничего подозрительного, она осторожно приоткрыла дверь и выглянула в образовавшуюся щель.

Данный выход вёл на открытые спортивные площадки сбоку от школы, отгороженные сетчатым забором. Между ними и школой было еще некоторое пространство, окруженное живой изгородью густо разросшихся кустов.

«В принципе, довольно удачно еще и вышла, — мелькнуло в голове Полины, и она перевела взгляд на одну из пятиэтажек, стоявших через дорогу от спортивных площадок школы на Ивовой улице. В голове девушки тут же сложился план дальнейших действий, — нужно добраться до квартиры Галины Вячеславовны. До неё недалеко, да и они же не будут вскрывать каждую квартиру в каждом доме. Пересижу там до утра, свет включать не буду, а завтра уже что-нибудь придумаю».

В этот момент она решила попробовать поставить себя на место своих преследователей, как часто делали герои и героини детективов, которые Полина любила читать. Стало понятно, что «прогрессовцы» после того, что случилось, будут землю когтями рвать, лишь бы найти и ликвидировать её. Конечно, они всего лишь подростки, которые, в виду своего возраста менее собраны и организованы, но для них теперь найти беглянку было жизненно необходимо. Она знала слишком много о них и, мало того, не имела малейшей причины или желания молчать об убийстве своего коллеги, следовательно, её вчерашние ученики, скорее всего, попытаются уничтожить свою любимую учительницу.

Полину пробрала дрожь. Её сознание напрочь отказывалось верить в реальность происходящего. Это уже больше походило на сюжет какого-то триллера.

Откинув прочь все размышления, девушка стала думать, как бы ей незаметно перебраться через площадки. Конечно, она могла добраться до проулка между ними и забором детсада, но в таком случае у неё было больше возможностей оказаться замеченной кем-то из «прогрессовцев, которые точно крутятся у входа в школу.

Вдруг из-за угла спортзала вышло двое парней. Заметив их, Полина мысленно поблагодарила случай, что подождала немного и не решилась перебежать к домам немного раньше. Понимая, что эти двое однозначно будут проверять дверь, за которой она затаилась, девушка закрыла её на замок.

Через покрытое толстым слоем пыли и паутины стекло она проследила за парнями, которых послали на её поиски. Те, разделившись, обследовали заросший высокой травой пустырь сразу у стены школы, отгороженный кустарником.

Взгляд Полины в это время скользнул вниз и остановился на белой блузке, одетой в честь праздника.

«Она меня за километр выдаст, как маяк», — подумала девушка и задалась вопросом, как решить эту проблему.

Первой мыслью было снять блузку, но вспомнив, каким холодом на неё дыхнуло с улицы, когда она открыла дверь, Полина отбросила эту мысль и окинула глазами помещение в поисках чего-то, что могло бы пригодиться в данной ситуации. Взгляд её остановился на рабочем халате учителя трудов.

«Как раз то, что нужно», — подумала девушка и, сняв халат с вешалки, надела на себя.

У Полины была по-девичьи хрупкая фигура, поэтому халат повис на ней, как мешок, а полы его доставали практически до пола. Кроме того, от него резко воняло машинным маслом и прочими техническими жидкостями.

Тем не менее, он был тем, что могло спасти её в трудной ситуации, поэтому девушка не стала обращать никакого внимания на все неудобства и с чувством благодарности отнеслась к своей находке. Ко всему прочему, халат был серого цвета, который очень сложно было заметить в сумерках, и это являлось однозначным плюсом для Полины.

В этот момент двери подсобки, выходящие на улицу, кто-то сильно рванул с снаружи. Вскоре последовал еще один рывок.

— Да закрыто здесь, и так понятно, — послышался голос одного из парней.

— Проверить всё равно надо, — сказал другой, — кто знает, как она из школы вылезет.

— Если уже не вылезла.

— Если бы вылезла, мы бы её увидели. Ну или другие. Так что, пошли дальше.

Девушка не горела особым желанием продолжать играть в их игры, поэтому, подождав, пока парни свернули за угол, открыла дверь и, выйдя на улицу, направилась в сторону спортивных площадок. Без труда преодолев отрезок, ограждённый кустами, оглянулась по сторонам и, не заметив вокруг никого, быстрым шагом пересекла спортивную площадку, выбравшись на улицу сквозь широкие прутья забора.

«Не так уж и сложно», — подумала она про себя и перебежала через дорогу, скрывшись в тени растущих под домом орехов.

На мгновение затаилась за толстым стволом одного из них и огляделась по сторонам. Поблизости никого не было. Только со стороны школы долетали отдалённые звуки голосов.

«Вроде выбралась».

Девушка шумно выдохнула и, крадучись, направилась вдоль дома ко второй пятиэтажке, располагавшейся напротив детсада, в которой и находилась квартира её бывшей классной руководительницы.

Полина была не из тех, кто радуется победе на половине дела, поэтому двигалась с предельной осторожностью, постоянно озираясь вокруг и прислушиваясь. Так она пересекла проезд между домами и добралась до нужного ей второго подъезда.

Не мешкая, девушка вошла внутрь и первым делом сбросила с себя серый халат, запах которого к этому времени порядком её раздражал. Затем стала подниматься по лестнице на третий этаж, где располагалась нужная ей квартира.

Не успела она достигнуть площадки второго этажа, как двери подъезда с шумом распахнулись, и на лестнице послушался гулкий топот ног, стремительно поднимавшихся вверх.

На секунду Полина оторопела от этого, но, молниеносно поняв, что к чему, тоже рванула вверх по лестнице. В доле секунды оказалась у заветной двери и, просунув ключ в замочную скважину, повернула его. Первый замок поддался без труда, а вот второй заклинил.

«Нижний замок плохо открывается. Нужно сначала нажать, а потом повернуть ключ», — вспомнились девушке слова Галины Вячеславовны, и она последовала совету хозяйки квартиры.

Догонявшие её «прогрессовцы» были уже на промежуточной площадке между вторым и третьим этажами. Во главе них бежала Саша Третьяк.

— Ну что, попалась, сучка?! — победоносно ухмыльнувшись, выкрикнула она Полине.

«Что она себе позволяет?!» — возмутилось сознание девушки, пока её дрожащие руки продолжали открывать неподдающийся замок.

Наконец, что-то в двери громко клацнуло, и ключ провернулся. Полина мгновенно выдернула его из скважины и, нырнув за дверь, потянула её на себя. Но в этот момент дверь рванули с другой стороны, и в коридор ввалилось сразу несколько человек.

— Думала от нас убежать? — раздался словно откуда-то издалека противный хриплый голос Саши Третьяк, и в этот момент кто-то так сильно толкнул Полину в грудь, что она отшатнулась и повалилась на пол.

«Это конец», — промелькнуло в этот момент в её мозгу.

Глава 13

Аня и Алёна бежали что было духу. Они понимали, насколько важно им сейчас успеть вовремя.

Во-первых, таким образом всем, наконец, станет известно, что на самом деле представляет прославляемая в народе организация «Прогресс», и всплывут на всеобщее обозрения сотворённые ими злодеяния. Конечно, девушки и сами довольно долгое время пребывали в шоке от новости, что «прогрессовцы» убили Евгения Георгиевича. Они знали учителя недолго и поверхностно, но сам факт убийства их сверстниками взрослого мужчины, который просто хотел утихомирить их пьяный шабаш, просто ошеломил Аню с Алиной.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.