электронная
72
печатная A5
366
18+
Секс, трава, виагра

Бесплатный фрагмент - Секс, трава, виагра

Рассказы о наболевшем

Объем:
200 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4474-1754-3
электронная
от 72
печатная A5
от 366

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Музыка

Вечер. Из окна — лёгкий приятный ветерок.

Она: Тебе нравится Мадонна?

Он: Ну, как сказать. Поёт и поёт. Хорошо поёт…

Она: Я её обожаю. Как она может кому-то не нравиться? А тебе что нравится?

Пауза.

— Мне? Мне Круг нравится. Песни его.

— Да ты с ума сошёл. Это же блатняк, уголовщина. Как можно это слушать?

В раздражении отталкивает его и немного добавляет громкости на ноутбуке. Из динамиков льётся Мадонна.

— Ну, мне нравится, — рассеянно отвечает он.

— Как может нравиться шансон?! — распаляется она. — Это же песни уголовников.

— Ласточка, я всё знаю и понимаю, но мне нравится этот жанр, мне нравятся эти песни. Я вырос на них. И вообще, Круг не сидел ни разу. Он только поёт о тюрьме…

— Погоди, — перебивает она его, — а Мадонна тебе нравится?

Пауза.

— Хорошо поёт. Но меня не задевает. Я нормально отношусь к Мадонне. Но слушать её, как ты, днями и ночами, не хочу. Не вставляет.

— Чтооооо?! — заводится она. — Что тебя не вставляет? Она поёт о любви, у неё каждая песня — шедевр. Не то что твой уголовник.

— Он не мой. И он не уголовник. И вообще, он не сидел, я же уже говорил.

— Какая разница — сидел не сидел. Раз поёт блатные песни, значит, уголовник. И как его можно сравнивать с Мадонной вообще?

— Никак нельзя сравнивать, — соглашается мужчина. — Как можно Круга сравнивать с лесбиянкой?

— Да при чём тут её сексуальная ориентация? Мы о музыке вообще-то говорим. Или о чём?

— О музыке, — снова соглашается он.

— И что мы будем слушать весь вечер? Твоего уголовника или Мадонну?

— Мы будем слушать лесбиянку, — смеётся он, — весь вечер только её, как ты и хочешь…

Он подливает вина в её бокал, добавляет туда минералку, как она любит, и примирительно дотрагивается до её спины.

— Сделай чуть-чуть погромче, пожалуйста…

…Утро. Она стоит у окна. Он садится в машину. Из-за закрытых окон пробивается «Владимирский централ».

— Скотина какая, — сжимает губы она.

— Ссучка, — улыбаясь, шепчет он и выруливает со двора.

Свидание вслепую

— Но-но, но-но-нон, но. Но-но, но-но-нон, но, — напевала она эту привязавшуюся песенку.

Её компания уже набрала в палатке всё, что хотела, заплатила за какой-то ликёр и шоколад и медленно двигалась нетвёрдыми шагами вдоль по аллее. А она пританцовывала и продолжала напевать, глядя на меня. Я сидел за столиком, пил кофе и ждал брата.

— Танюха, — прокричали из компании, — ты идёшь?

— Нет, — ответила она, на мгновенье прервав свою песенку. И потом опять заладила: — Но-но, но-но нон, но…

И вдруг, без перехода, мне:

— А я вас знаю. Я вас давно знаю. Вы мне нравитесь. Очень. Вы на меня просто внимания не обращаете, я в соседнем доме живу. Но вы мне нравитесь. Я вас люблю, наверное.

Я осторожно поставил чашку с остатками кофе на столик.

— Девушка. Вы, это, вы просто выпили немного. Вы компанию свою догоняйте.

— Да, я пьяная, — согласилась она, — но трезвая я бы вам не призналась. А вот сейчас признаюсь. Вы мне нравитесь. Я вас хочу. Очень. Хотите меня? Я вас хочу, очень.

Если честно, я обалдел. Не каждый день к тебе подходят молодые девушки и предлагают себя, попутно признаваясь в любви. Но… не вовремя. Ах как она была не вовремя. У меня тут новые отношения, ухаживания, любовь-морковь. И проводы старой любви, которая не хотела отпускать, цеплялась и рвала сердце на части. Как пишут сейчас в Фейсбуке — всё сложно. Тогда не было Фейсбука. Но было всё так сложно, что просто караул. А тут эта, со своим но-но.

— Но-но, но-но-нон, но, — продолжала она, — а я о вас всё знаю, я за вами давно наблюдаю, и вы мне нравитесь, — и затем совсем нелогичный вопрос:

— А тебя как зовут?

— Хех… Василий, — улыбнулся я, назвавшись именем брата, которого, кстати, и ждал за этим самым столиком уже минут десять. Но этот оболтус, как обычно, опаздывал. Он недавно дембельнулся из ВДВ и к гражданской жизни был мало приспособлен. Всем начинал рассказывать про армию, про голубые береты и прочее, прочее, прочее… Разница между нами была два года, мы были очень похожи, только я постарше и поспокойнее.

— Но-но, но-но-нон, но. Я тебя хочу. Пойдём куда-нибудь, — не унималась девчонка.

— А пойдём. Только быстро, — вдруг сказал я. Решение пришло мгновенно.

— Я быстро не хочу, — пьяно улыбнулась Таня, — я хочу медленно.

— Медленно так медленно, — согласился я, встал, взял её под локоть и повёл в сторону своего офиса.

— Мы куда? — прильнув ко мне, спросила она.

— Ну, не домой же, — отозвался я, — в контору ко мне. Она тут, в соседнем здании, в полуподвале. Там как раз никого нету, пятница, вечер. Только надо тихо себя вести и свет не включать. А то сторож милицию вызовет.

— Я буду как мышка, — захихикала девушка, и опять завела, пританцовывая, — но-но, но-но-нон, но.

Через две минуты мы были около двери моего офиса. Я отключил сигнализацию и открыл дверь. Завёл танцующее чудо в юбке и на ощупь провёл её к кожаному дивану. Она тут же обняла меня и постаралась поцеловать.

— Погоди, — попросил я, — я буквально на пять минут. Надо кой-чего уладить. Ты пока раздевайся и жди меня. Ок?

— Ок. Приходи только быстрее, — попросила она.

Я выскользнул из кабинета, прикрыл дверь и вернулся к столику. Вася уже ждал меня.

— Опаздываешь, — нагло заявил он. Но я не отреагировал, а, сев напротив, внимательно начал его разглядывать.

— Чего? — спросил он.

— Василий, у тебя сколько времени не было секса? — вкрадчиво спросил я.

— Грешно смеяться над больным человеком, — парировал брат. Затем задумался и честно ответил:

— Два года и скока там месяцев. В армии у меня был секс тока с плитой для миномёта. Зато безотказный и по взаимному согласию.

— Стоп, стоп, стоп, — остановил я его. Иначе он опять заведёт свою шарманку про ВДВ и тяжёлые армейские будни. — А хочешь сейчас?

— Чего сейчас? — не понял брат.

— Чего, чего… трахнуться хочешь? С молодой, красивой, правда, немного пьяной девушкой.

Василий озадаченно посмотрел на меня.

— Ты серьёзно?

— Уху, — ответил я и быстренько ввёл его в курс дела. — Только не включай свет и не разговаривай, отвечай односложно: да или нет, — напутствовал я его. Вася, ошалевший от такого предложения, только кивал головой и, как положено, односложно отвечал — аха, да.

Проводив братишку до двери офиса, я вернулся к уже родному столику и принялся ждать. Вернулся он минут через 40. Довольный, как мартовский кот. Улыбка до ушей.

— Ну что? — поинтересовался я.

— Что за девочка? — вопросом на вопрос ответил Вася. И потом, не дожидаясь ответа, начал отчитываться: — Я всё, как ты говорил. Односложно. К ней под бочок. А она! Ух. Горячая штучка. Я офигел. А она… Только это, под конец заминка вышла, — брат потупился.

— Что случилось? — спросил я.

— Да ничего страшного, — продолжал Василий. — Только когда мы закончили, она лежит, мурлычет, как заведенная: но-но-но, и потом вдруг говорит, что она меня очень любит и называет меня по имени. А я не удержался и спросил: «А откуда ты моё имя знаешь?» Она каааааак вскочила, штору с окна сорвала, а там фонарь светит. Она вещи в охапку и полуголая на улицу. Красивая…

— Нормальная, — поправил я брата, — тебе сейчас все девушки красивые. А это нормальная. Дурная, правда, и пьяная. Да и не такая и молодая, ближе к тридцатнику.

— Хорошо, — согласился брат. — Нормальная. Но всё равно классная. И страстная. И попка у неё…

— Подробностей не надо, — оборвал я его. — Всё, забыли.

На душе стало как-то погано. Сердце стучало в голове от пятой выпитой за вечер кружки кофе. Вечер медленно превращался в ночь. Становилось всё темнее и темнее. Всё тише и тише. Но всё равно казалось, что где-то там за углом звучит надоевшая песня: но-но, но-но-нон, но… но-но, но-но-нон, но…

Справка

Как я её хотел. Как желал. Голова шла кругом, так хотелось её… Шутка ли, полтора месяца воздержания. А я здоровый мужик, 39 лет. Самый активный возраст… Но нет. Она не соглашалась. Или, как сказали бы мои друзья, не давала. Но я с ними её не обсуждал. Потому что не хотел её обсуждать. А просто хотел её и всё тут. До головокружения. Желал.

Она была свободна. Я с недавнего времени тоже. Казалось бы, в чём проблема? Но нет. Она говорила: «Нет. Я ещё не готова». И я ждал. Стиснув зубы. Ждал, когда она будет готова.

Ухаживал, естественно. Я умею красиво ухаживать. Тем более за женщиной, которую хочешь и которую любишь. Цветы, милые подарки, смски и незапланированные праздники. Всё было. Даже с избытком. Выкраивал время от работы, мчался через весь город. В дверях ждала её дочка, которая через неделю моих ежевечерних захаживаний на огонёк, забравшись ко мне на коленки и глядя прямо в глаза, спросила:

— Можно, я буду называть тебя папой?

— Можно, — ответил я. И сердце ухнуло куда-то вниз.

Так что на пороге меня встречала наша дочка Алёнушка и гадала, что я сегодня необычного привёз ей в подарок.

Вот такая была странная ситуация. Приезжал, как домой, но ночевал у себя. На съёмной квартире. Один. Естественно, проблемы не было затащить в свою холостяцкую берлогу на одну ночь какую-нибудь знакомую одинокую девушку. Но я любил её. Я считал, что это моя будущая единственная и неповторимая жена, и ждал.

Целовались, обнимались, не без этого. До одури. Казалось, ещё чуть-чуть, и падут оковы. НО… в самый последний момент она отстранялась и говорила:

— Сейчас Алёнка уже домой придёт, потерпи. Не сегодня.

Или ещё какая причина была. Но обычно прикрывалась дочкой. Хотя дочка звала меня папой.

И я, как тупой телёнок, убирал руки с её груди и ждал. Ждал, ждал, ждал… Полтора месяца. Пока не поставил вопрос ребром. Напомнил, что нам почти по 40. Что мы вообще-то планируем семью. Что уже и квартирку трёхкомнатную подобрали. Я был горяч и убедителен. Шутка ли — полтора месяца без женщины.

Она меня внимательно выслушала, вздохнула и сказала:

— Мне нужна от тебя справка.

— Какая справка? — не понял я.

— О венерологических заболеваниях, — буднично пояснила она, — о том, что ты ничем не болеешь. Я жуткая трусиха насчёт всех этих болезней. А у меня тут дочка, Алёна. И я боюсь, вдруг у тебя что-то есть и ты нас заразишь.

Было впечатление, что по голове чем-то ударили. Мягким и тяжёлым. И её слова так же тяжело падали на онемевший затылок. Молоточками. Маленькими деревянными молоточками. С войлочными подкладками. Как в пианино.

— Да, да, — отозвался я, — я всё понимаю.

Наскоро попрощался и уехал домой. Ночевать. Один.

Утром, после завтрака, позвонил приятелю. Поговорили о погоде, о том о сём. В конце разговора спросил его о медицинской фирме, что проверяет на наличие паскудных болезней. Он в прошлом году умудрился из отпуска привезти хламидий: привез и принялся лечиться — пока его жена с детьми гостила у мамы. К приезду супруги его полностью вылечили, и он о фирме, которая оказала ему лично и всей его семье неоценимую услугу, отзывался только в восторженных тонах.

— Дык они переехали, — сказал он, — на соседнюю улицу. С Картаузской на Лидицку 30. А тебе зачем?

— Да не мне, — соврал я, — знакомый спрашивал. Его жена заставляет анализы сдать. Ребёнка хотят сделать. Вот и хотят удостовериться, что всё путём будет, без осложнений.

— Так пусть к своему доктору сходят, — посоветовал друг. — Это же коммерческая фирма, они страховки не принимают. Надо будет бабло платить.

Я, естественно, согласился с ним и обещал передать его совет своим вымышленным знакомым. После обеда поехал на Лидицку 30, зашёл в подъезд, поднялся на 2 этаж. Белый коридор и ряд стульев вдоль стены. Две двери. Ординаторская и выдача анализов. И время приёма этих самых анализов. До 12.00. Пришлось уехать ни с чем.

Через день вновь приехал на Лидицку. С утра. Тот же коридор, те же стулья. Передо мной две молодые девицы, ожесточённо стучащие по своим айфонам, и парень в наушниках. Посидел, ожидая своей очереди. Девицы периодически бросали на меня подозрительные взгляды. Парень посидел минут десять, потом вдруг сорвался с места и убежал. Вызвали девиц. Они зашли и через минуту уже вышли. Весёлые.

Моя очередь. Захожу. Врач среднего возраста, пожилая медсестра. Сажусь, говорю, что мне надо справку, что я ничем не болею.

— Аха, — говорит врач, — это стоит 2000 крон. И мы не принимаем страховку.

— Хорошо, — отвечаю я.

— Платить сразу, — не унимается врач, — у вас деньги с собой? А то у нас оборудование дорогое, экспресс анализы. Всё будет готово уже завтра к обеду.

— Я похож на человека без денег? — вопросом на вопрос отвечаю я.

— Нет, — улыбается врач, взглядом задерживаясь на моих золотых часах.

Медсестра вручает мне пластмассовую колбочку, и я иду в туалет. Пытаюсь туда помочиться. С первого раза не получается. Стою, как дурак, перед унитазом с колбочкой в руке и спущенными штанами и пытаюсь вызвать у себя мочеиспускание. Потею. Наконец выдавливаю из себя достаточное количество мочи. Мою руки и несу драгоценную колбочку обратно. Там у меня из вены берут кровь и отпускают восвояси.

На следующий день ровно в 12.00 я захожу в уже знакомый коридор. Затем в ординаторскую.

— Поздравляю, — говорит доктор, — у вас ничего нет, вы здоровы. И протягивает справку с красивой печатью. Этот лист ватмана даже на стенку повесить хочется. Настолько он красочно оформлен.

— Я знаю, что здоров, — отвечаю я, — спасибо.

Два дня вожу эту справку с собой, не решаясь показать любимой женщине. Наконец вечером, еще в дверях, протягиваю ей этот листок.

— А что это? — удивляется она.

— Справка, как ты и просила.

Внимательно читает. Разглядывает печать. Ещё раз перечитывает. Милые губы шевелятся, когда она просматривает список болезней, которыми я не болею: СПИД, гепатит, сифилис… Затем, не поднимая глаз, спрашивает:

— А что ты сдавал?

— Кровь и мочу, — бодро рапортую я.

Затылок опять немеет. По нему стучат молоточки.

— А соскоб?

— Какой соскоб?

— Соскоб, — поясняет она, — с крайней плоти берут соскоб. На анализы.

Молоточки весело стучат по затылку.

— Не брали у меня соскобов. Ты скажи, какая именно тебя болезнь интересует, которой нет в списке. Я сдам ещё анализов. Мне не жалко. Соскоб — это не болезнь. Скажи название.

— Да нет, — она ещё раз глазами пробегает список. — Я просто слышала, что ещё соскоб берут для чего-то. Для каких-то анализов. Но раз не брали, значит не надо. Спасибо за справку.

— Пожалуйста, — пытаюсь улыбнуться я. — И когда мы, наконец, будем вместе? В постели. Не на кухне или в коридоре. И желательно без одежды.

Она задумчиво смотрит на меня. И затем внезапно называет дату. Через 10 дней.

— Мама заберёт Алёнку на неделю. И ты можешь остаться ночевать. А сейчас чаоооо.

И выталкивает меня за дверь. И я еду по уже знакомому мне маршруту к себе. Но уже с надеждой, что через 10 дней я никуда ехать не буду. Я буду спать в обнимку с любимой женщиной. И всё будет замечательно у нас…

10 дней прошли. Приехала её мама. Забрала Алёну. Перед расставанием я чмокнул её в маленький носик и пообещал встретить через недельку на вокзале. И сводить посмотреть Вацлава на коне. Уехали. Мы остались вдвоём. Поужинали, попили чаю. Я помыл посуду. Она ушла в ванную. Затем невидимой тенью проскользнула в спальню. Тишина. Протёр помытую посуду. Тщательно вытер стол. Убрал сахар в шкаф.

Вроде всё чисто. И всё в порядке. И в спальне меня ждёт любимая. Иду в спальню. Полумрак от ночника. И в этом полумраке белеет её лицо на подушке.

— Что-то ты долго, — улыбается она, — я уже заждалась.

Присаживаюсь на край кровати, беру её за руку. За руку, которую целовал несчётное количество раз. Глажу руку, вглядываюсь в знакомое лицо. Хочу сказать что-то доброе, милое и ласковое, но почему-то ляпаю совсем другое. О чём секунду назад даже и не думал.

— А справка у тебя есть?

Тишина. Пауза. Лицо на подушке каменеет. И по затылку снова начинает стучать.

— Чтооооо?!

— Справка у тебя есть? — глупо улыбаюсь я, прислушиваясь к подступающей боли в затылке. — Я ведь тебе справку предоставил. А ты нет.

Опять пауза. Её рука исчезает под одеялом.

— Пошёл вон. Вон, я сказала.

Она срывается на крик.

— Негодяй! Немедленно вон. Или я сейчас полицию вызову и скажу, что ты пытался меня изнасиловать. Вооооон!!!

Я медленно пячусь к двери спальни. Спиной открываю дверь, попадаю в коридор, взяв куртку и обувь, выскальзываю в подъезд дома. Там быстро обуваюсь и надеваю куртку. Почему-то на цыпочках выхожу во двор и сажусь в машину. Завожу, еду. Знакомый до одури маршрут. Вспоминаю девочку по имени Алёна.

— Прости, маленькая, — шепчу я. — Я не буду твоим папой… Потому что мама у тебя дура.

Мыльная опера

Квартиру я нашёл через знакомых. Городок у нас маленький, все друг друга знают. Поделился с кем-то своей квартирной проблемой — и через пару дней мне позвонили. Третий этаж, балкон, почти центр, вид из окна на парк с соснами. Без мебели. И цена божеская. Договорился о просмотре. Приехал через час, зашёл в квартиру. Всё в порядке вроде. Ремонт, правда, лет 10 не делался. Но для меня это не проблема. Я всё равно собирался всё покрасить и новые обои наклеить. Не люблю в ободранных квартирах жить.

Хозяин, низенький лысоватый тип с бегающими глазами, показывал квартиру и бубнил про дороговизну, про то, что он её раньше посуточно сдавал, да вот теперь времена не те настали… Зашли на кухню. Тоже всё пусто, ободранно. Только к одной из стен был прислонен надувной матрас — два на два метра. Розовый. Как-то он смотрелся странно в этой пустой кухне.

— Это девушка придёт, заберёт, — пояснил хозяин, когда я спросил про этот причудливый вид мебели. — Вы воздух из него стравѝте и в кладовку засуньте. А она придёт и заберёт. Я ей уже звонил.

Заберёт так заберёт. Мы ещё поторговались насчёт арендной платы и ударили по рукам. Я внёс залог и получил ключи от этого обшарпанного гнёздышка. На следующий день пара молдаван убрала всю эту обшарпанность, и мы въехали в квартиру. Матрас я спрятал в кладовку и тут же благополучно забыл про него. Но спустя неделю о нём напомнила мне жена.

— Тут матрас был. Моя знакомая с работы хотела бы его забрать. Это её.

— В кладовке, — отозвался я. — Ты на работу его попрёшь или она сама за ним зайдёт? И кстати, зачем ей такой большой надувной матрас посреди нашего леса?

— А она тут с любовником встречалась, — улыбнулась жена. — Посуточно квартиру снимали и, чтобы на мебель не тратиться, купили матрас. Она мне утром об этом рассказала. Кстати, она нас пригласила на плов через две недели. У неё муж с рейса возвращается, как раз на следующие выходные будет дома.

— Интересное кино, — протянул я, — матрас любовника, а на плов с мужем. Что за подруга-то?

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 72
печатная A5
от 366