электронная
160 128
печатная A5
719
18+
Сэхсвет
20%скидка

Бесплатный фрагмент - Сэхсвет


5
Объем:
642 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-0051-3039-6
электронная
от 160 128
печатная A5
от 719

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Пролог

— «Смерть обрела воплощение», — вслух прочитал Обби.

Ещё вчера надписи не было. Обби провёл пальцами по кирпичной стене, чувствуя, как по коже бегут мурашки от скольжения по шероховатой поверхности. Поднёс руку почти вплотную к глазам — подушечки пальцев окрасились в белый. Свежак.

Он ещё раз осмотрел надпись — вместо первой буквы «о» неизвестный автор нарисовал стилизованное лицо Старика с сигаретой в зубах. Обби покачал головой. Он не понимал, как можно шутить над такими вещами.

Обби попал в портовый район двадцатилетним пацаном. Обычная история — связался с плохой компанией в колледже, попробовал интокс. Правда всплыла, и, чтобы не подставлять свою шкуру, парни подставили шкуру Обби. Ему грозил срок, но будущий биолог решил, что лучшим выходом будет сбежать, попутно поквитавшись с предателями. Итог — двое «друзей» в реанимации, один в коме. А Обби оказался в порту.

Первым человеком, которого он там встретил, был бродяга, предложивший составить компанию по выпивке. Сильный стресс в тандеме с паникой решили за него, и Обби согласился. Когда он очнулся после попойки, бродяга исчез, забрав все его вещи и анальную девственность. Дальнейшая судьба определилась сама собой.

…Обби оторвался от воспоминаний, услышав серию звуков в переулке. Кто-то прошёл там, громыхнул тяжёлой крышкой контейнера и выкинул в него что-то — Обби давно научился определять такие действия на слух.

Язык заскользил по растрескавшимся, шершавым губам. Еды не было почти двое суток. Вдруг произойдёт чудо, и в контейнере окажется сочный кусочек бифштекса? Обби сглотнул.

Создатель, надеюсь, там будет хоть что-то.

Обби заглянул в переулок. Темно, как в жопе. Мрачное, грязное место меж двух обшарпанных зданий, куда не проникал даже тусклый свет электрического фонаря. По бокам, рядом с чёрными ходами забегаловок, стояли ящики для отходов. Некоторые были переполнены, отчего в воздухе витал отвратительный смрад. Во всем переулке не было ни души, стояла полная тишина.

Доковыляв до нужного, как он считал, мусорного бака, Обби остановился и потянул носом. Едой не пахло даже близко — всё перебивал запах тухлятины.

— Надежда умирает последней, — пробормотал Обби, залезая в контейнер.

Свалившись на гниющую кучу, бродяга принялся рыться в ней, пытаясь отыскать мифический бифштекс. Голод затмил его сознание — он даже не подумал о том, что, будь здесь еда, она лежала бы сверху. Обби раскапывал нечистоты, ломая ногти; острые края пластиковой посуды царапали загрубевшую кожу. Вони он уже не чувствовал.

Вдруг его пальцы наткнулась на что-то мягкое. Обби улыбнулся. Он рванул это что-то, опасаясь потерять добычу в груде мусора, и внимательно рассмотрел находку. Бифштекс. Кишащий личинками.

— Сука!

Обби в сердцах лягнул пластмассовую стенку контейнера, и, отбросив тухлятину, попытался выбраться наружу. Движение получилось слишком резким — в глазах тут же потемнело, и Обби упал. Лёжа на спине и подыхая от разрывающего его чувства голода, он понял, что смотрит на кусок гнилого мяса. Почему-то он уже не вызывал сильного отвращения.

А, какого хера?

Кое-как выбравшись из контейнера, Обби сел на ледяную землю, привалившись спиной к баку. Держа ужин в руках, он собирался с духом и параллельно вытаскивал личинок. Разум протестовал против того, что должно было сейчас произойти.

Чёрная полоса, убеждал себя Обби. Такое бывает с каждым. Не может быть всё время плохо. Сегодня он пересилит себя, а завтра найдёт целый бургер. Или ломоть мясного хлеба. О, как давно он не ел мясной хлеб!

Ну же. Просто зажми нос и представь, что ешь мясной хлеб. Мясной хлеб, такой мягкий и тающий во рту… Создатель, что бы сказала мама, увидев меня сейчас?

— «Ты должен выжить, сынок», — вот что бы она сказала, — прошептал Обби. — «Любой ценой».

Сделал глубокий вдох, зажал нос — и вдруг понял, что в переулке он не один.

В нескольких шагах перед ним возник силуэт. Сначала Обби подумал, что это бродяга, услышавший возню в контейнере. Но когда человек подошёл ближе, всё стало до ужаса ясным.

Незнакомцем оказался старик лет семидесяти, облачённый в чёрную мантию, колыхающуюся на ветру, которого не было. Белоснежные волосы, ниспадающие на лоб из-под капюшона, были расчёсаны и ухожены; морщинистое лицо, словно изваянное из серого камня, излучало уверенность, спокойствие и вызывало чувство благоговения. К подобным людям обычно тянутся, идут за ними.

Вот только этот — не был человеком.

— Здравствуй, Обби, — произнёс Старик. Голос не выражал никаких эмоций.

— Эм… пр… здра… — промямлил Обби. В горле встал ком, и бродяге пришлось прокашляться, прежде чем продолжить: — Кхм! Я не… кхм-кхм… как там у вас это положено… твою мать! Когда и как?

— Завтра вечером, в девятнадцать сорок одну. Пищевое отравление.

Обби посмотрел на бифштекс и отбросил его, словно тот обжёг руку.

— Но я же не съел… — прошептал он.

Старик не услышал:

— У тебя есть выбор, Обби. Ты можешь уйти со мной или умереть здесь. Подумай как следует, и завтра, когда я приду, сообщи о своём решении. В твой чип уже поставлена метка компенсации.

Компенсация… Да, Обби знал, о чём речь. В таких ситуациях всем положена компенсация. Даже такому ничтожеству, как он.

— Жаль, что так вышло. Удачи, Обби.

И Старик растаял в воздухе.

* * *

Обби в нерешительности стоял у дверей «Кортала». Желудок разрывало от голода, натруженные ноги гудели, но бывшего бродягу терзал вопрос: пустят ли его, несмотря на компенсацию? Ведь от него разит помоями, да и вид не лучше — спутанная борода, драное меховое пальто, которое он спёр по случаю надвигающихся морозов у другого бродяги, босые ноги, покрытые толстой коркой грязи… Но тут дверь приоткрылась от сквозняка, и в нос ударил восхитительный аромат жареного мяса с луком. Обби отбросил сомнения и зашёл в бар.

От усилившегося запаха еды закружилась голова. Обби выбросил руки вперёд, чтобы не упасть, и упёрся во что-то мягкое. Оглушительный женский визг и мужской мат слились для него в единый звук, и Обби, не желая получать по морде в свой последний день, закричал:

— Старик! Ко мне пришёл Старик! Не трогайте меня, прошу! Старик!..

— Да мне насрать, грязный ты ублюдок! Не лапай мою тёлку! — Амбал ростом под два метра навис над Обби. — Я тебя размажу по полу, говноед!

— Я тебе не тёлка! — вспыхнула подруга здоровяка.

Обби отступил на пару шагов назад, закрывая лицо руками, готовясь к удару. Но его не последовало — упоминание Стариков всё-таки внушало толику уважения. Плюнув напоследок в лицо Обби, пьяный громила со своей «тёлкой — не тёлкой» вышли из бара.

Подошёл вышибала:

— Чё надо, морда?

— Старик, пришёл Старик… — пробормотал Обби, протягивая правую руку.

— Ты ждёшь, что я пожму её?

— Нет… там чип, компенсация… я говорю правда. — От волнения бродяга начал коверкать слова.

Вышибала ухмыльнулся, но достал портативный сканер и считал информацию с ладони. Ухмылка его стала удивлённой.

— Ну надо же! Что, вытянул счастливый билет, да, вонючка? Шучу, шучу. — Он хлопнул Обби по плечу. — Ну что ж… чего сначала изволит господин? Жрать или в душ?

Обби выпрямился.

— Поесть. Мясной хлеб и какие-нибудь овощи, только немного. — Обби хорошо знал, что после голодания переедать нельзя. — Чистую, тёплую одежду. Потом душ и спать…

— Сделаем. Дуй на второй этаж, там есть спальные комнаты. Номера с десятого по пятнадцатый, выбирай любой. Душ в конце коридора. Жратву принесут минут через десять-пятнадцать.

— Спасибо… — прошептал Обби и медленно начал подниматься на второй этаж. Вслед донёсся крик:

— Запачкаешь там что-нибудь — вылетишь отсюда сразу же!

Спустя пятнадцать минут Обби, сидя на корточках, осторожно жевал мясной хлеб с тушёными овощами, запивая чистой, прохладной водой. Создатель, как же вкусно! Шестнадцать лет он питался всяким дерьмом, жрал объедки из мусорных баков, а теперь вот дорвался. И даже мысли о том, каким образом он получил на это право, не расстроили его аппетит.

Окончив ужин, Обби захотел тут же завалиться на кровать и уснуть, но вспомнил просьбу ничего тут не запачкать. Да, Обби расценил это как просьбу. Теперь он такой же как все, пусть и ненадолго, а значит, его могут просить. Он направился в душ, где вымылся, побрился и почистил зубы. Блаженство! Старую одежду он выкинул в мусорное ведро, не желая её больше видеть, не то что надевать.

Обби вернулся в номер и обнаружил на постели свёрток. В воздухе витал терпкий аромат духов. Наверное, девушка-официантка. Безумно приятный запах, так разительно отличающийся от тех, к которым он привык. Он постоял некоторое время, принюхиваясь и наслаждаясь.

Внутри свёртка Обби нашёл комплект нижнего белья, футболку, старые спортивные штаны, тёплую вязаную водолазку, и самое главное — добротные, хоть и явно ношеные зимние ботинки. И, Создатель Всемогущий, пачку крепких «Фриджис»!

Обби торопливо раскурил сигарету, пустил несколько дымовых колец и счастливо улыбнулся. Просто замечательно.

Натянув одежду на чистое тело, он рухнул на кровать — и словно оказался в куче пенопро… пороло… пролистиро… он забыл, как называются эти штуки. Такие небольшие, до охерения мягкие шарики. Мягкость и воздушность — вот два слова, которые пришли в голову.

Обби уснул, когда часы показали полночь. И не видел никаких снов.

* * *

На следующий день Обби проснулся поздно. Неторопливо позавтракав (Создатель Милостивый, каша на настоящем молоке и любимый мясной хлеб!), он отправился гулять.

Сначала он прошёл по тем местам, где провёл большую часть сознательной жизни. Вот здесь он чаще всего ночевал; вот в этом мусорном баке чаще всего попадались вкусные объедки; а вот в этой подворотне… эх, дрянное дело!.. Она была совсем девчонкой. Но ведь знала же, что с ней могут сделать в таком месте?

Незаметно для самого себя Обби оказался на выходе из портового района, в пограничной зоне между гетто и той частью города, где живут достойной жизнью. Оглянувшись, он окинул взглядом узкие улицы порта, зная, что видит их в последний раз. Плевать. Он направился дальше, ни разу не обернувшись.

По мере того, как день близился к завершению, Обби всё чаще посещали мысли о его жизни. Все те мелочи, которые он видел каждый день и на которые почти привык не обращать внимания, вдруг приобрели огромное значение. Например, он вспомнил рекламное табло, на которое глядел из своего переулка каждый раз, когда просыпался. Обби мог вспомнить каждую вещь, которую там рекламировали. Мороженое. Духи. Свежий патч для лайга, включающий в себя набор скинов и новые поправки к правилам. Опять мороженое. Как ему хотелось всё это попробовать, почувствовать…

Когда Обби уже оказался в черте города, его внимание привлекла девушка, шедшая навстречу. Судя по красной ленте на запястье — студентка сферы здоровья. И такая красивая… Обби улыбнулся ей и мог поклясться, что она подмигнула в ответ.

Глядя на удаляющуюся девушку, он вспоминал времена, когда сам был студентом, и свою красную ленту. Свои стремления, желания, мечты побывать в других городах. Мда. Не сложилось. А ведь были, были такие возможности, которые он упускал раз за разом. Так и упустил всю жизнь.

Обби гулял до темноты, пройдя через весь Дент почти до Вортена, глазея на окружающий мир, кардинально отличающийся от того, каким он привык видеть его в портовом районе. Что больше всего нравилось здесь Обби — никто не пытался оскорбить его, не выказывал презрения или неуважения. Один раз его остановил законник, поздоровался, считал метку и сочувственно хлопнул по плечу, после чего отпустил; молодая пара, с которой Обби столкнулся, заворачивая за угол, рассыпалась перед ним в извинениях. Это и неудивительно, теперь он выглядел как они: гладко выбритый мужчина сорока лет, вышедший на вечернюю прогулку по городу, симпатичный, доброжелательный.

Ожидающий смерти.

Обби взглянул на электронное табло рекламного щита. Как быстро прошло время! Старик придёт уже совсем скоро. Сердце гулко забилось под рёбрами. Несколько минут… Обби остановился и перевёл дыхание.

Надо уйти с оживлённых улиц.

По правую руку находился небольшой парк — несколько деревьев, кустарник по периметру. Место тихое и вроде как безлюдное. То что надо.

Обби перебежал дорогу и спрятался в тени деревьев. По привычке хотел опуститься прямо на землю, но заметил резную деревянную скамью. Подходящее место.

Сердце бешено колотилось. Только теперь Обби понял, что не хочет умирать, особенно после того, как вкусил давно забытой, настоящей жизни. Будь он чуть умнее, смог бы прожить вот так — вкусно есть, по вечерам выбираться на прогулки по городу… У него были бы друзья, с которыми он выпивал бы по выходным и играл в лайг. Была бы женщина, которая бы его любила.

Старик вышел из густой темноты парка. Ни дрогнул ни один листик под его ногами, когда он подошёл.

— Привет, Обби.

Он дёрнулся, как от удара по щеке.

— Да… я… уже пора?

— Что ты решил?

Обби всхлипнул.

— Если я решу… остаться — это будет больно?

— Индивидуально. Но, как правило, всё проходит спокойно.

— А если уйду с тобой?

— Абсолютно безболезненно.

Обби ещё немного помолчал, обдумывая слова Старика. Тот просто стоял и смотрел на мужчину взглядом слепого. Обби сказал:

— Тогда я… уйду. Только не прямо сейчас. У меня же ещё есть время?

Старик не ответил.

— Страшно, — сказал Обби. — Мне очень страшно.

Молчание.

— Можешь спеть мне? — неожиданно для самого себя попросил Обби. — Я помню, как в детстве мама пела мне песню. Я не знаю, как она называется, но там поётся как-то так…

Обби начал напевать мелодию без слов. Голос дрожал, из глаз покатились слёзы. Песня оборвалась посреди ноты.

И Старик, и Обби исчезли.

Часть 1. Старики

Смерть предстоит всему; она закон, а не кара.

Луций Анней Сенека

Глава 1

— Джил Форт!

Девушка не услышала. Подложив руки под голову, она полулежала за партой, вперившись взглядом в полированную деревянную поверхность. Семинар по современной истории был невыносимо скучным, особенно с этой вредной старухой миссис Рот. И Джил совершенно забыла о том, что сегодня должна выступать с докладом. Забыла по нескольким причинам.

Во-первых, её личное проклятие — она постоянно всё забывала. Доктора ещё в детстве говорили, что у неё особое строение мозга, и события имеют шансы закрепиться в памяти, только если сопровождаются сильными эмоциями, позитивными или негативными. Понятное дело, доклад по современной истории не попадал под этот критерий.

Во-вторых, вчера Джил отмечала своё совершеннолетие. Она немного перебрала с глиром, и теперь голова просто раскалывалась. А если учесть, что пила она совсем не часто, то чувствовала девушка себя просто отвратительно. Однокурсник, подаривший этот самый глир, сегодня вообще не явился. Так что Джил мысленно проклинала его — и себя заодно.

Третья причина вытекала из предыдущей. Поскольку ей исполнилось двадцать два, по закону ей полагался первый небазовый имплант. И Джил постоянно об этом думала, в промежутках между приступами мигрени. Такой огромный выбор… главное, не прогадать, чтобы потом не жалеть. Сегодня они с родителями идут в клинику, сразу после занятий. И сегодня же предстоит операция, если она определится с выбором. Какой уж тут доклад… Какой уж тут университет, если на то пошло! И вообще…

— Джил! Создатель Всемогущий, вы вообще здесь?

Джил резко распрямилась, отбросив длинную прядь русых волос с лица. И встретилась взглядом с миссис Рот. Лицо старухи скривилось в усмешке.

— Что, простите? — спросила Джил.

— Ах, мы уже и не знаем «что», верно? Может быть, начнём с доклада, который вы должны были подготовить сегодня, мисс Форт?

— Доклад… да… — Джил огляделась. Все лица в аудитории были обращены к ней. Ухмылка на лице миссис Рот стала совсем уж зловещей.

— К доске, живо!

Девушка поднялась из-за парты и направилась к кафедре. Вообще, Джил училась хорошо, но с современной историей у неё были проблемы. Нет, она знала предмет, и неплохо, но вот с преподавательницей возникли… трения. Возможно, дело было в том, что отец Джил тоже когда-то учился у миссис Рот, и, судя по рассказам, отношения у них были отнюдь не дружеские. А возможно, это была просто личная неприязнь. Поди угадай, что творится в голове у занудной старухи. Джил встала за кафедру.

— На презентацию, как я понимаю, можно не рассчитывать? — притворно вздохнула миссис Рот, усаживаясь за стол. — Что ж, тогда выключай доску. Твой доклад на сегодня будет последним.

Джил провела пальцем по заляпанной сенсорной полоске, и доска с тихим писком отключилась.

— Итак, тема вашего доклада, — сладко улыбнулась старуха.

Что же там было… только бы вспомнить тему, а там наплету чего-нибудь… что-то про Стариков вроде… да!

— «Старики. Возникновение и последствия для общества». — Джил с облегчением вздохнула — что-то вспоминать всегда было приятно.

— Так. Для начала неплохо. Мы все внимательно вас слушаем, мисс Форт.

Джил собралась. До конца семинара оставалось всего десять минут. Немного растянуть доклад, и миссис Рот не сможет засыпать её вопросами. Проходной балл она должна получить… О как это самонадеянно! Девушка вздохнула и начала:

— Первые предпосылки возникновения Стариков появились в… в… простите, я не помню дату. — Джил даже не посмотрела в сторону миссис Рот, не желая видеть её ехидную ухмылку. — В общем, именно тогда, когда начались исследования по точному предсказанию погоды в связи с потеплением и возросшими рисками опасных природных явлений. И только позже возникла идея о прогнозах естественных смертей…

С задней парты раздались смешки — Арсси Флоу рассказал очередной «свежий» прикол из Сети, и двое его дружков-подхалимов заржали, не сумев сдержать смех.

Для кого стараюсь? Ой, себе хоть не ври, ты не стараешься.

Джил повысила голос:

— Если я не ошибаюсь, то уже через десять… да, десять лет возникают первые прототипы Стариков — пока ещё не голограммы, а компьютерная система. Серверы системы решают разместить на Полюсе. Точность этих прототипов была невысока — всего лишь несколько процентов. Да, забыла упомянуть: перед тем как запускать прототипы, был проведён мировой референдум. Лишь… э-э… пять? Да, пять процентов общественности выступило против…

Локк бросил бумажный шарик в Сьюзен. Та отмахнулась.

— Первые точные предсказания с вероятностью около… около… короче, с большой вероятностью — были сделаны спустя год. Но самая знаковая дата для человечества наступила спустя несколько дней… хм… в конце столетия. Вероятность предсказанной смерти становится стопроцентной. Человек умирает в тот день и час, которые были названы в предсказании, от полной остановки работы всех органов. Человечество строит догадки о том… о том, чего само не понимает. Ясно одно — существует нечто, что «отключает» людей…

Никто её не слушал. Оно и понятно — кому захочется слушать девчонку, которая мямлит и путается в словах? Джил мельком взглянула на миссис Рот и нашла ответ на этот вопрос — вот уж кто точно внимал каждому слову, наслаждаясь её провалом. Джил продолжила, стараясь собраться с мыслями:

— Поскольку смерти избежать не удаётся, принимается решение — к каждому, кому предсказана смерть, посылают Старика-голограмму. Образ Старика был выбран на очередном референдуме. По идее, Старик должен был приходить и тактично сообщать дату и причину смерти. Но таким образом Старики функционировали ровно сутки. А потом, вместо того чтобы просто сообщать о смерти, они стали предлагать выбор — умереть здесь или забрать человека с собой. Куда — до сих пор неизвестно.

По всему миру начинаются массовые беспорядки. Некоторые оппозиционные организации пытаются отключить серверы Стариков, уничтожая целые их секции, что ни к чему не приводит — Старики продолжают приходить. Более того, после отключения серверов мировая смертность возрастает на кхм-кхм… дцать процентов.

— Прошу прощения, — перебила миссис Рот. — На сколько процентов, я не расслышала?

Джил закатила глаза:

— Я не помню.

— Понятно. Дальше, пожалуйста.

Джил, косясь на старуху, продолжила:

— Не выяснено, являлось ли это простым совпадением или было ответной реакцией. На всякий случай работа серверов была возобновлена…

Три коротких гудка известили об окончании семинара. Студенты зашевелились, вставая с мест и задвигая стулья под парты. Миссис Рот хотела было что-то сказать, но потом только рукой махнула. Джил выжидающе смотрела на неё.

— Ну что ж, — сказала миссис Рот. — Презентации нет — минус. Качество доклада… ну, вы сами всё понимаете, так что минус, даже два минуса, я бы сказала. Итого — незачёт, мисс Форт. Тему следующего семинара смотрите на сайте. И возьмите тему из первой секции, если хотите сдать мой предмет. Всего хорошего.

Джил, тихо скрипнув зубами, кивнула и быстрым шагом направилась к своему месту. Кинув в сумку планшет, она вышла из аудитории.

Первая секция! Вот же старая вешалка! Дрянь!

Джил спустилась по широкой гранитной лестнице в холл. Однокурсники уже разбежались кто куда, да она и не стремилась ещё раз их увидеть. Обойдя одну из квадратных каменных колонн, установленных по периметру, Джил отстояла короткую очередь в гардероб. Получив свою чёрную кожаную куртку, она бросила короткое спасибо.

— Пожалуйста, — проворчала гардеробщица, и девушка выбежала на улицу.

Джил училась в Многопрофильном Университете Джинспейра. Он считался одним из самых престижных в Нью-Солсте и самым крупным по занимаемой площади. Его выпускники — те, кому удавалось его закончить, конечно, — получали золотую ленту и работали на самых престижных должностях в самых различных отраслях, начиная от сферы суда и заканчивая Торгово-Транспортной Гильдией (ТТГ), что считалось верхом успеха. На ТТГ Джил, конечно, не рассчитывала, но после окончания университета надеялась пристроиться куда-нибудь в сферу культуры.

Перед парадным входом Джил остановилась на минуту, проверяя, не забыла ли она чего. Поток студентов и преподавателей обтекал её с двух сторон. Заметив несколько знакомых лиц в толпе, Джил поспешила отвернуться. Нет, она решительно не хотела сейчас видеть никого из них!

Джил накинула куртку, но не потому, что на улице было холодно, — её немного знобило с похмелья. Поёжившись, она двинулась к остановке.

Наверняка от меня ещё и пахнет. — Джил закинула мятную пластинку в рот. — Может, поставить имплант, который нейтрализует неприятные запахи?

Мысли тут же потекли в другом направлении — теперь они были полностью заняты предстоящей встречей с доктором Хаммондом. Всё-таки Джил немного волновалась, несмотря на то, что импланты уже давно и успешно используются. Дополнительным поводом для волнений служило то, что следующий имплант полагался только по прошествии трёх лет. Ну, и то, что вчера она надралась, как последний алкоголик в разгар запоя.

Когда Джил подошла к остановке, сразу же подплыл ТМП. Металлический, обтекаемой формы вагон висел в нескольких сантиметрах над рельсами, плавно покачиваясь вверх-вниз.

Народу внутри, слава Создателю, почти не было — пожилой мужчина, дремавший в заднем ряду, и двое подростков в центре, что-то оживлённо обсуждавших.

Джил зашла в вагон и села на ближайшее место у окна. ТМП тронулся с места, за стеклом стремительно замелькал привычный городской пейзаж.

Подростки разговаривали слишком громко, и Джил волей-неволей стала свидетелем разворачивающегося спора.

— …ты думаешь, я вру? — спросил парень в чёрной шапке. — Охерел?

— Не, я думаю, врёт твой дружок, а ты за ним повторяешь, — прошепелявил второй. Джил бросила на него короткий взгляд и поняла причину: второй подросток носил брекеты. — Старик не может не прийти, тупая твоя башка!

— Он! Сам! Видел! — повысил голос «чёрная шапка», при каждом слове тыкая в грудь шепелявому. — Видел, как бомжа просто расплющило по асфальту!

— Значит, бомжара выжил.

«Чёрная шапка» посмотрел на друга, как на идиота:

— Люди не живут, если мозг вытекает из башки, кретин! Пятый этаж…

— О, так твой сказочник ещё и мозги рассматривал? — перебил шепелявый. — Может быть, он и пару фото сделал?

Парень опустил глаза.

— Нет. Драпанул оттуда как можно скорее.

— Вот видишь. — Он поковырял пальцем брекеты. — Походу, он и в порту-то не был.

— А хер ты угадал, — сказал «чёрная шапка» и достал телефон. — Вот, смотри!

Шепелявый минуту рассматривал экран.

— Ну хорошо, был, — признал он, возвращая гаджет. — Хоть тут не трындит. Кстати, нам бы тоже стоит попробовать…

Джил вздрогнула: она настолько сосредоточилась на разговоре подростков, что звонок собственного телефона напугал её. Ругнувшись, Джил достала его из сумки, посмотрела на дисплей. Мама.

— Да, мам.

— Привет, Джил. Ну, как прошли занятия? — Голос Эли Форт на той стороне был слегка приглушен.

— Ну… неплохо. Я тебе потом расскажу. А вы где?

— Уже в клинике. Только что общались с доктором Хаммондом.

— И как он тебе?

— Ты знаешь, очень даже ничего. Такой подтянутый, стройный…

— Ма, прекрати, — хихикнула Джил. — Я же не об этом спрашиваю.

— Погоди, тут твой отец на меня нападает, — Джил услышала какую-то возню, потом смех и улыбнулась. — Я снова тут. Так вот, если серьёзно, он нам очень понравился. Выглядит профессионалом в своём деле, всё нам объяснил, рассказал, показал сертификаты и дипломы. Ну, ты ещё поговоришь с ним сама, но я думаю, тебе он понравится. Кстати, — Эли понизила голос до шёпота, — ему всего тридцать два, и он ещё холост…

— Так, мам, всё, пока, — Джил не переставала улыбаться.

— Подожди-подожди, тут отец тебе хочет пару слов сказать. — Снова какая-то возня, и в трубке зазвучал низкий голос Гаррдена Форта:

— Привет, дорогая.

— Привет, пап. Я вижу, мама всё никак не уймётся?

— Твоя правда, намучался я с ней уже… — хмыкнул Гаррден. — Шучу, шучу… так вот, о чём это я? Ах, да. Ты всё-таки не передумаешь?

— Пап…

— Ты же знаешь, что мы с мамой обходимся без дополнительных имплантов, и это никак не влияет…

— Пап, пожалуйста. Мы ведь всё уже обсуждали тысячу раз. Это полностью взвешенное и окончательное решение.

— Ладно-ладно. — Отец быстро капитулировал, как и всегда. — Но мне нужно было спросить, понимаешь?

Джил вздохнула:

— Понимаю. Пап, не волнуйся, ладно? Я уже взрослая самостоятельная девочка.

— Порой мне кажется, что даже слишком. Но ладно, чего понапрасну воздух сотрясать. Ты скоро подъедешь?

— Да. Уже почти на месте.

— Хорошо, ждём. Пока.

— Пока-пока.

Джил спрятала телефон в сумку и встала — ТМП подъехал к клинике.

* * *

Джил с родителями сидела в приёмной доктора Хаммонда, который рассказывал о том, как проходят подобного рода операции. Эли была права: доктор Хаммонд излучал доброжелательность, а тон его голоса был успокаивающим — как-то сразу верилось, что ничего плохого с тобой не случится. Впрочем, все хорошие врачи обладали подобными качествами. Эли была права ещё и вот в чём — Хаммонд действительно был очень симпатичным.

— …и в зависимости от выбранного типа импланта проводится предварительная корректировка нервной системы — на тот случай, если мозг будет отторгать новые возможности. Это совершенно безопасно, мы каждый день проводим подобные операции, они доведены практически до автоматизма.

— Это хирургическая операция? — спросила Эли.

— Если вы о настройке нервной системы, то резать ничего не придётся. — Хаммонд улыбнулся. Он сидел за рабочим столом, вертя в руках миниатюрную модель человеческого мозга. — Хотя операции и проводятся под наркозом, но просто для того, чтобы не доставлять неудобств. Мы подключаемся к нервным узлам путём точечных проколов. Иглы выполнены из особого материала и не доставляют никаких болевых пост-эффектов. Разве что места проколов могут зудеть некоторое время. А дальнейшее зависит от того, какой имплант вы решите себе поставить. — Хаммонд посмотрел на Джил.

Девушка переглянулась с родителями.

— Я… пока не решила, — сказала Джил. Головная боль почти прошла, но знобило её по-прежнему. — Можно мне ещё подумать?

— Конечно, мисс Форт. Мне как раз нужно отлучиться ненадолго, минут на пятнадцать, так что я оставлю вас здесь. Но если не выберете — ничего страшного. Подумайте и приходите снова. — Хаммонд развернул монитор, на котором был открыт каталог клиники. — Пожалуйста, тут самая полная информация об имеющихся в нашем распоряжении имплантах. Изучайте, я вернусь через пятнадцать минут. — Доктор вышел, прикрыв за собой дверь.

Эли проводила взглядом Хаммонда и обернулась к дочери:

— Ну, как он тебе?

— Внушает доверие. — Джил пересела в кресло возле стола и стала просматривать информацию на сайте. — Я почти успокоилась.

— Ну, я же говорила, что он тебе понравится, дорогая. Я вот у него ещё спрашивала, что…

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 160 128
печатная A5
от 719