электронная
108
печатная A5
482
18+
Санклиты

Бесплатный фрагмент - Санклиты

Книга 3. Ангел Губитель

Объем:
310 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4496-3244-9
электронная
от 108
печатная A5
от 482

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Горану и Саяне с нежной любовью


Я — Тишина. Но не твоя.

Твое безумство я и ярость.

Подарок я. Но — не тебе.

Тебе я дорого достанусь.

Лекарство я. Но не твое.

Тебе я стану каплей яда.

Я чей-то рай. Но для тебя

Я буду пламенем из ада.

Свободна я. А ты в — в плену

У рук моих и поцелуев.

За то, что сделал Тишину

Неукротимой знойной бурей.

Я — Тишина.

Ирина Тишкина


Помни сегодняшний день… ибо с этого дня

начинается вечность.

Данте Алигьери

Как ни старайся, когда больно — болит.

Харуки Мураками

Это я — такой, какой есть. Бывший человек.

С. Лукьяненко «Сумеречный дозор»

Пролог

Когда я пришла в себя, кошмар продолжился.

Дизайнерский интерьер номера превратился в декорации удавшегося мальчишника. Ковач лежал рядом, залитый моей кровью, и не шевелился. Но дышал. А вот глава клана срочно нуждался в помощи. Одной рукой берсерк пробил его брюшину и жадно шарил внутри, направляясь к сердцу. В другой руке он держал наготове кинжал.

Беспроигрышный план.

Но не для нас с Гораном.

— Тигран! — закричала я.

Монстр вздрогнул, оглянувшись. На пару секунд в его глазах протаяло что-то человеческое. Именно этих мгновений мне хватило, чтобы рывком поднять молящее о пощаде истерзанное тело и рывком бросить его к берсерку, успев подумать, что это как раз тот случай, когда попытка — все-таки пытка, и еще какая.

Но другого выбора не было.

Как и особых надежд на успех.

Ноги подкосились, и я повисла на этом чудовище. Он даже не стал стряхивать меня с себя, видимо, посчитав неопасной.

Но именно в этом берсерк как раз ошибся. Моя ледяная ладонь скользнула по его плечу к локтю, потом двинулась к запястью. Как только она легла на голую горячую кожу, я сделала это.

Тигран понял — в последнее мгновение. Перевел на меня взгляд, в котором плескалось чистое изумление с оттенком недоверия и…

Все было кончено.

Его глаза погасли.

Навсегда.

Второй раз я отняла человеческую жизнь.

Звериный вопль Наринэ разорвал тишину через мгновение после того, как бездыханное тело берсерка мягко осело к моим ногам. Но ее страдания меня нисколько не волновали. Гораздо больше я была озабочена состоянием Горана.

Зажав огромную рваную рану в животе, мне удалось оттащить его подальше от трупа. Пульс, хоть и слабый, был. Кинжалом Тиграна я полоснула по запястью, и моя кровь потекла в его рот. Иронично, если вспомнить, сколько он отдал мне своей.

— Это невозможно! — Наринэ упала на колени перед братом, рыдая. — Как?! — безумный взгляд уперся в меня, когда она поняла, что он на самом деле мертв. — Будь ты проклята! — выплюнул ее рот, напомнив безумную старуху с ее непонятными ругательствами.

— Уже. — я равнодушно пожала плечами, гладя по волосам моего санклита. — Как и ты.

Дрожа от ярости, девушка поднялась и двинулась на меня. Я была готова принять ее гнев, но за пару метров до цели какой-то мужчина обхватил эту обезумевшую от горя фурию за талию и оттащил назад, несмотря на то, что она визжала и извивалась изо всех сил.

Тело Тиграна унесли. Сникшую Наринэ увели следом.

— Саяна, я хочу поговорить с вами.

Мне пришлось заставить себя выплыть из того спасительного оцепенения, в который погрузилось сознание, и поднять на мужчину глаза.

Среднего роста, весьма упитанный, лысый, с белыми бровями, подслеповатыми глазами и сильно выступающими вперед передними зубами, которые он все время словно пытался прикрыть губами. Похож на крота-альбиноса.

— О чем поговорить? — прошептала я.

— О тех людях, которые имеют для вас значение.

— Хорошо. — мне с трудом удалось подняться, переложив голову Горана на ковер.

Хотя бы так выиграю время, необходимое на его восстановление.

— Родная, не слушай… — прошептал вслед Драган.

— А если так? — когда мы отошли в другой конец номера, Крот протянул мне сотовый.

Видео.

Я нажала на «play».

Понятно, Алекс у них. Кошмар не намерен заканчиваться.

— Выбирайте, Саяна. — мужчина так тепло улыбнулся, словно речь шла о том, чтобы решить, какого щенка взять домой из коробки. Вот только его улыбкой можно было вскрыть вены на запястьях, как писал Рэй Брэдбери. — Кого спасете?

— Это же люди!

— Нет. Это человек и санклит. Достаточно моего слова — и один из них умрет. — мягкий, как пух, и разъедающий, как кислота, голос.

— Я не могу выбирать.

— Тогда умрут оба. Выбор за вами. Думаю, вы знаете, что делать.

— Оставьте нас на пару минут. — тихо сорвалось с моих губ.

— Конечно.

Номер опустел.

Я подошла к Нико — еще без сознания, но пульс есть — и кое-что прошептала ему на ухо. Его рука сжала мою ладонь. Отлично.

Горан уже стоял на ногах, когда я встала. Покачивался, но выглядел неплохо.

— С Ковачем все будет хорошо. — не дожидаясь вопроса, сказала я.

— А с тобой? — мужчина притянул меня к себе, с тревогой вглядываясь в лицо.

Наверное, когда-нибудь. Но точно не в ближайшее время.

Я не стала отстраняться. Наоборот, прильнула к нему еще теснее, стараясь не замечать, как вновь пылает фантомная рана.

— Чем я заслужил? — хрипло прошептал хорват. — Или это уже рай?

— Ш-ш-ш. — мои ладони легли на его грудь и, взлетев вверх, обвили шею.

Губы сошлись изгиб в изгиб.

Стальное кольцо рук замкнулось за спиной. Горан застонал, дрожа всем телом.

Меня тоже трясло — но совсем по другой причине.

Я слегка отстранилась.

— Любимая, — прошептал он, прижавшись щекой к моим волосам. — Родная моя!

— Прости меня, — сквозь слезы прошептала я.

Руки расстегнули несколько пуговок на его рубашке.

— За что, жизнь моя? — он нежно улыбнулся.

— За это. — я приставила клинок к его груди и с силой вогнала его внутрь.

Мой крик совпал с всплеском недоумения в его глазах.

Я вытащила клинок, но он выпал из дрожащих рук. Рыдая, мне удалось уложить Горана на пол.

— Теперь пойдемте, Саяна. — зазвучал над ухом ненавистный голос Крота.

Сначала хотелось спросить, куда. Но потом стало все равно. Потому что хуже уже не будет — мой кошмар сбылся.

Часть 1
Белые ночи, черные дни

Смерть — лишь начало новой жизни.

М. Уэйс «Дитя мертвых богов»

Купить билет, поехать в Питер. Можно даже

одному. Обязательно кого-нибудь встретишь,

влюбишься, в крайнем случае — в город.

Р. Валиуллин «Состояние — Питер»

Глава 1
Полнейший штиль

Где ты, мой ангел-хранитель?

Меня вчера расстреляли…

А. Белянин

У меня сегодня много дела:

Надо память до конца убить,

Надо, чтоб душа окаменела,

Надо снова научиться жить.

А. Ахматова «Приговор»

В трудные времена люди бегут домой, где стены помогают, потолок дает дельные советы, а пол горячо обнимает и все понимает. А куда сейчас податься мне? Идей — ноль. Как говорится, не слышны в мозгу даже шорохи. Я оказалась не готова к тому крутому виражу, что заложила моя судьба, как русские коммунальщики к зиме. Но кого это волнует?

С чего начинается новая жизнь? У нормальных людей — с пробуждения в понедельник утром или в другой выбранный значимый день, не важно. У меня же — с засыпания в отеле и кошмаров.

Всю ночь снился Шерхан. Он подводил меня к зеркалу, в котором из-за «вуали смерти» я не могла разглядеть ни свое, ни его лицо, и шептал:

— Смотри!

— Смотрю.

— Ты не видишь!

Несколько раз я просыпалась с криком и в слезах. Этот кошмар изматывал меня. Но все-таки теперь хотя бы удавалось уснуть. А первые несколько дней приходилось слоняться по Стамбулу, как неприкаянной душе, признаваясь себе, что все это что-то напоминает. Когда-то мои ноги также наворачивали круги по территории поместья Охотников из-за полнейшего отказа сна иметь со мной дело.

Я попросту зависла. Как парусная лодка посреди океана в полнейший штиль. И рада бы двигаться, а никак. Моим парусам срочно нужен был живительный ветер. Чтобы ткань затрепетала, захлопала, как огромная птица, крыльями, надулась упругим полотнищем и понесла по водной глади к…

К новым берегам? Не знаю, так далеко я не загадывала. Пока вполне достаточно было хотя бы сдвинуться с мертвой точки.

Для этого требовалась цель.

Хорошенько подумав, я решила отложить спасение мира до лучших времен, сейчас как-то не до этого, знаете ли, и сосредоточиться на поисках Арсения. В конце концов, из-за меня он угодил в цепкие объятия очередных неприятностей.

Постановке такой скромной цели также немало способствовало и то, что после покатушек по «суровому серпантину жизненных невзгод» моя задница могла похвастаться огромной мозолью и внушительными синяками.

Первым пунктом в плане поиска Сени значилась встреча на набережной с Юлией. Туда я и направилась, попутно пытаясь приспособиться к новым ощущениям.

В отеле я свела «раздражители» к минимуму, закрыв окна, задернув плотные шторы, оставив один крошечный светильник над кроватью и повесив на дверь табличку «не беспокоить». Но улица нанесла мне сокрушительный удар.

Стоило выйти на веранду с небольшим кафе, как со всех сторон набросились ощущения, звуки, запахи, ошеломив, завладев вниманием, закружив в круговерти ярчайших образов, мыслей и сбивчивых воспоминаний. Все они жаждали моего безусловного внимания. Я была как девственница на острове с обезумевшими без женщин пиратами. Да, «Санклитология для чайников» определенно пригодилась бы сейчас!

Горячие лучи солнца гладили кожу, как слепой любовник лицо возлюбленной. Вокруг потоками вились голоса людей — каждый со своей неповторимой интонацией и тембром, да еще и на разных языках — все их я теперь понимала. Ни один звук не ускользал — вот стул дребезжит ножками по каменным плиткам пола, крышка хохочет, приземляясь обратно на сахарницу, шины шелестят по асфальту — неподалеку дорога, на десятки тонов щебечут птахи, ветер, заигрывая с молодыми деревцами, с нежным шепотом вплетается в их зеленые косы, капает вода из водостока, мяукает кошка, выпрашивая лакомый кусочек, переворачиваются листы меню.

Сотни запахов — еды, духов, плетеной мебели, уличной гари, пряностей, переплетались друг с другом, создавая невообразимые сочетания, и заставляли слезы течь из глаз, будто я сунула нос в пакет со стиральным порошком.

Мозг не справлялся, не успевая обрабатывать такой мощный поток информации. Сначала я села за столик, чтобы не упасть прямо на пол, потом прикрыла глаза и задержала дыхание. Хотелось еще зажать уши ладонями, но удалось воздержаться.

Внутри словно рухнула какая-то стена, что раньше тщательно берегла мой покой, разделяя мир на внутренний и внешний, тщательно сортируя, что должно дойти до сознания, а что можно безжалостно отбросить. Теперь я ощущала себя частью всего на свете и, как ни странно, это начинало мне нравиться. Чем-то слегка напоминало ощущение погружения в горячую ванну, когда зимой продрогнешь до костей. Сначала шок и даже боль, а потом блаженство.

Сейчас, правда, до экстаза было далеко, но мне хотя бы удалось более-менее свыкнуться с новым эквалайзером чувств. Сначала привыкли уши, потом я смогла открыть глаза и насладиться буйством красок, пребывая в восторге, как человек, которому после долгих лет очень плохого зрения вернули возможность видеть в полной мере.

Вскоре все встало на свои места. Я даже выпила чашечку кофе, смакуя каждую каплю, наслаждаясь ароматом и гладя горячий шершавый бочок чашки — ей-богу, мне это так понравилось, что возникла шальная мысль украсть ее. Волнение совсем уже было прошло, но тут в кафе зазвучала музыка.

Что-то турецкое, наподобие мелодий для танца живота, незамысловатое. Но мое сердце взорвалось на миллионы радуг! Каждый звук отдельно и вся песня целиком воспринимались мной как лучшее произведение всех времен и народов! Минуту я была уверена, что если бы в космос можно было отправить одну-единственную мелодию, то только эту! Потом поняла, что в таком экзальтированном восприятии виновато то, что я теперь санклит, вытерла мокрые от слез щеки и, посмеиваясь над собой, вышла из кафе.

Как бы то ни было, пришлось признать, что мне понятен поступок Ангела Смерти, который стал человеком — слишком велико было искушение! Сложно отказаться от единения со всей Вселенной, когда чувствуешь движение звезд и поток времени, а они ощущают тебя. Скорее, даже невозможно.

Из-за беспокойства, что Юлия, наверно, уже заждалась, пришлось перейти на бег и попутно застонать от восторга, ощущая, как работает буквально каждая мышца в организме.

Даже не запыхавшись, я подбежала к женщине, прогуливающейся по набережной, и залюбовалась ею. В светлых волосах искрилось солнышко, делая их нимбом. Голубые глаза соперничали с бездонным небосводом. Платье в золотых тонах делало ее похожей на жар-птицу.

— Здравствуйте! — я с трудом подавила желание обнять Юлию. Не думала, что так соскучусь за несколько дней! — Сначала мне нужно вам…

— Гюле рассказала. — перебила она. — Саяна, это никоим образом не влияет на мое отношение к тебе. Но перестань мне «выкать», очень тебя прошу.

— Договорились.

Мы медленно пошли по набережной. Легкий ветерок покрывал водную гладь нестерпимо сияющими чешуйками, от которых отскакивали безумные солнечные зайчики, безжалостно жалящие в глаза. Огромные каменные глыбы, сложенные вдоль берега длинной грядой, жарились на солнце.

Жизнь текла вокруг мощным потоком. А моя остановилась. Она была как горячий необъезженный скакун, который, встав на дыбы, жаждал нестись во весь опор в неведомые дали, а я не пускала, натянув поводья, удерживала на месте. Потому что мне было страшно. Примириться с переменами всегда непросто. Особенно с такими глобальными.

— Как Данила? — спросила я, понимая, что в его жизни сейчас тоже не все гладко.

Думаю, свыкнуться с тем, что мать убила отца, не легче, чем смириться с тем, что любимый сделал тебя санклитом.

— По-разному. — Юлия остановилась у деревянной скамейки. — Присядем? Он то не подпускает меня к себе, выставляет иголки, как еж, то старается помириться. А потом все по новой.

— Он любит тебя.

— Знаю. Но мы никогда не поймем друг друга. Шамиль исковеркал ему и характер, и судьбу. А я это допустила. Молодая была, любила его. Дура.

— Все наладится.

— Надеюсь. — она улыбнулась. — Я отправила его в Петербург. Туда сейчас, похоже, все дороги ведут.

— Ничего не прояснилось?

— Больше вопросов, чем ответов. Но… — она вздрогнула от громкого тоскливого всхлипа чайки, вспоровшего небо. — Назревает что-то крупное, очень. Я собрала неплохую команду, работа идет, но со скрипом. Кстати, — женщина посмотрела на меня. — Твоя светлая голова тоже там пригодилась бы. Но если откажешься, пойму. Может, у тебя были планы?

— Сейчас у меня планы вообще отсутствуют. — я пожала плечами. — Так что помогу, чем смогу. Есть только две проблемы. Во-первых, Арсений куда-то пропал.

— Не волнуйся. Мы обшарили весь Коцит и окрестности, трупа не нашли. Он живучий, как таракан. Везде выживет, вывернется, и еще с наваром останется. Не беспокойся за него, объявится.

— Надеюсь.

— А второе?

— Бумажный вопрос. Паспорт, визы…

— К вечеру все пришлю с курьером. В Петербурге тоже все утрясем.

— Спасибо.

— Жилье предоставим.

— Нет, квартиру хочу снять сама.

— Как пожелаешь. Спасибо за помощь, Саяна.

— Пока не за что.

— Можно спросить о Горане?

Я вздрогнула.

— Нет.

— Извини.

Мы одновременно поднялись и свернули с набережной в небольшой парк. Чайка злорадно захохотала нам вслед, пикируя над водной гладью в поиске новой жертвы на обед.

Странно ощущать себя вне канвы привычной жизни, когда хотя бы примерно знаешь, чем будет наполнен твой день, неделя, месяц. Словно кто-то сложил время в мешок, как следует перемешал и высыпал на стол. Теперь среда легко может следовать за пятницей, январь за июлем, полночь сменит полдень, а закат раскрасит небо алым сразу после рассвета. Полнейший хаос.

Я усмехнулась, быстрыми шагами уходя от набережной. Странные метафоры в голову лезут в последнее время. Хотя какое время, такие и сравнения.

Вот куда меня несет? Понятия не имею, просто иду, подчиняясь новому санклитскому органу чувств, которое окрестила вибриссами, в честь кошачьих усов. Даже любопытно, что будет дальше. Как говорится, пока есть ноги, дорога не кончается, пока есть попа, с ней что-то приключается. Это про меня — стопроцентное попадание.

Разморенный жарой Стамбул добродушно взирал на меня желтыми глазами бесчисленного множества кошек, манил узкими улочками, искушал запахами специй, ласкал кожу нежным солнышком, кружил в уличной толчее, оглушал лавиной звуков. Мы понимали друг друга.

Ноги принесли на автобусный вокзал — огромный, как аэропорт. Интересно, почему именно сюда? Я осмотрелась. Ничего примечательного — длинные ряды автобусов, похожих на гусениц, по большей части почему-то белых и черных, привычная суета и одновременно слаженность работы.

Я пошла дальше, и вскоре взгляд зацепился за одного мужчину. Внешне обычный — средний рост, короткая стрижка, седеющие волосы, залысины, брюшко, нависающее над ремнем. Ничем не примечательный, тут сотни подобных.

Но над другими не было такой густой «вуали смерти». Над некоторыми летали крошечные черные мушки, смазывая черты лица, но не более того. У этого же мужчины «вуаль» вообще не позволяла рассмотреть лицо. Даже у Голлума такой не было.

Я остановилась. К объекту моего интереса подошла женщина — в точности с такой же «проблемой». Он взял из ее рук сумку, и они пошли в здание вокзала. Стараясь не привлекать внимания, я последовала за ними, посмотрела, как они купили билеты и направились на поиски нужного автобуса. И вот когда он нашелся, меня ожидал огромный сюрприз.

Все, кто стоял около большой белой «гусеницы», были с «вуалью», до единого! Нетрудно догадаться, что ничего хорошего пассажирам это не сулило. Похоже, поездка плохо кончится.

А вот и водитель, седой толстячок, бегает с документами. Лица не разобрать, как и у остальных.

— Занятно, да? — раздалось у меня над ухом.

— О чем вы? — я растерянно покосилась на молодую женщину.

Длиннющие рыжие волосы заплетены в косу, лежащую на плече — прямо Рапунцель из мультика, огромные зеленые глаза.

— О том, что скоро их не станет, но никто даже не догадывается, кроме нас с вами.

— Вы…

— Санклит? Да.

Значит, мои вибриссы не ошиблись — то, что она не человек, мне стало понятно сразу.

И как там у них принято поступать в таких случаях? Руки пожать друг другу, визитками обменяться, расцеловаться чопорно в щечки или обняться на радостях? Как-то я не в курсе санклитского этикета.

— Как думаете, от чего они умрут? — новую «подружку» заботили другие вопросы. — Может, у водителя будет сердечный приступ? Старый уже. — она задумчиво склонила голову. — А вдруг их протаранит другая машина? Или на горном серпантине откажут тормоза, и автобус улетит с обрыва?

— Есть и другой вариант. — я скрипнула зубами, пытаясь сдержать раздражение.

— И какой же? — Рапунцель насмешливо посмотрела на меня.

— Все выживут, например.

— Интересно будет посмотреть. — она прислонилась к бетонному столбу и скрестила руки на груди.

— Конечно, зачем помогать, ведь речь идет всего лишь о жизни полусотни человек! — пробурчала я, отходя от нее.

Неприятная девица!

Итак, раз уж вибриссы привели меня сюда, значит, не зря. Что можно сделать? Позвонить и сообщить о бомбе? Рассказать кому-то, надеясь, что поверят и отменят рейс? Броситься в ноги к водителю и умолять не садиться за руль, иначе пассажиров ждет смерть?

Все до единого варианты приведут меня в цепкие руки местных полисменов. Освободиться труда не составит, но автобус к этому времени станет громким заголовком в газетах.

Покружив вокруг злополучной «гусеницы», я пришла к выводу, что нужно проколоть колесо. Дурацкая идея, не отрицаю, но попробовать-то можно. В связи с этим жаль, что не взяла санклитский кинжал, из которого Горан вынул следящее устройство.

Да уж, это как с зонтиком — стоит забыть его дома, как обязательно пойдет дождь. А с другой стороны, хотела бы я посмотреть на лицо Драгана, лицезреющего момент, когда редчайший раритет вспарывает автобусное колесо! Это словно яйцом Фаберже орехи колоть!

Кстати, надо с этим поторопиться, время поджимает. Не с орехами, конечно, а с автобусом.

Стараясь не замечать презрительной насмешки Рапунцель, я окинула людей взглядом. Мои вибриссы сработали на мрачном парне с руками, сплошь покрытыми татуировками. Подойдя к нему, мне удалось вполне реалистично изобразить подвернутую ногу и рухнуть в его объятия.

Отошла я от него порядком облапанная за все места, но довольная — потому как новый санклитский орган чувств и на этот раз не подвел — в кармане наглеца обнаружился складной охотничий нож, незаметно перекочевавший в мою сумку. Похоже, мисс Хайд успешно совершенствует свои воровские навыки.

Улучив момент, я присела у колеса со стороны багажного отделения и, делая вид, что застегиваю ремешок босоножек, пропорола бедное колесо в нескольких местах. Кстати, это оказалось намного сложнее, чем казалось! Хорошо, что никто не заметил. Может, мне просто повезло. А может, и нет.

Я отошла в сторонку. Пока что ничего не изменилось. Покрытые «вуалью смерти» пассажиры сели в автобус. Неприятная девица подошла поближе.

— А может, именно проколотое колесо и станет причиной аварии, вы не думали об этом?

У меня внутри все заледенело. Ведь она права! Я рванулась к водителю и, изображая «блондинку на всю голову», начала причитать о том, что у автобуса мальчишки прокололи колеса, ай-ай-ай и ой-ой-ой.

Побегав вокруг, изрыгая проклятия, расстроенный толстячок начал выгонять пассажиров из салона.

— Вот как-то так. — сказала я, встав рядом с Рапунцель и с удовлетворением наблюдая, как пропадают черные мушки, стоит людям выйти из автобуса.

— Занятная ты. — процедила она сквозь зубы.

— Завидуйте молча, девушка! — парировала мисс Хайд, но повернув голову в ее сторону, никого не увидела.

В воздухе она, что ли, растворилась?

Да и черт с ней. Просто случайная знакомая. Хотя вибриссы мои настойчиво подсказывают, что мы еще увидимся…

Глава 2
Сейчас

Металл Фонтанки змеится в камне…

Я режу вены — течет любовь!

А волчий город глядит в глаза мне,

И скалит зубы, и лижет кровь…

А. Белянин

Питер принял меня в холодные, пахнущие дождем объятия, как старый добрый друг, которому всегда можно выплакаться. Прохладным воздухом он нежно, бережно обдувал кровоточащие раны в моей душе. Слезы на щеках смешивались с легкой моросью из неба — сизого, как голубиные крылья.

Только сейчас пришло осознание, что все это всерьез — Горана больше нет в моей жизни, и это навсегда. Мы разошлись в разные стороны. Возврата к прошлому нет.

Боль, такая сильная, что не удалось вдохнуть, сжала меня в пылающих объятиях. Я встала у парапета, глядя на Неву, и медленно, выдох за выдохом, через всхлипы, начала отпускать прошлое в ее воды.

Встреча на скале, заноза из его груди, первый поцелуй, стальное кольцо рук, волшебная ночь, кинжал в его сердце, глаза так и не разгаданного оттенка, полные любви, дрожь, стоны, торжествующее рычание…

— Прощай. — тихо сорвалось с губ. — Навсегда.

Вода приняла мою боль и понесла дальше, растворяя драгоценные воспоминания в потоке других судеб.

Мудрый город молчал, бережно обнимал и понимал все. Я улыбнулась сквозь слезы, передала ему привет от Стамбула и подставила руку ветру, что нетерпеливо дергал за рукав.

— Ну, пойдем, шалун.

Это так просто — довериться древней душе, позволить ей вести тебя, как когда-то турецкая культурная столица вела меня к Глебу. Слезы выплаканы, пожар потушен. Боль стихнет, мы привыкнем друг к другу, притремся, как говорится. Пусть будет, что будет. Без загадываний наперед, просьб, надежд, планов.

Просто шаг за шагом.

Просто в новую жизнь.

Ведомая ветром, я шла по мостовым под присмотром пристальных взглядов статуй и памятников, сворачивала под изящные арки, гладила шершавые стволы вековых дубов, улыбалась скалящим зубы каменным львам, ловила редкие лучи солнца, проскальзывающие в прорехи между тучами.

Время текло сквозь меня. Колокольный звон неземными переливами подслушанного разговора звезд рвался обратно в бескрайнюю ширь небес, но, равнодушно ими отвергнутый, покорно падал на лица людей колким дождем, навсегда становясь частью души прекрасного града. Звон был одинок и предан, как и я.

Ветер отпустил мою руку возле католического храма и улетел ерошить перья чайкам, устраивать шоу из танца поднятых в воздух бумажек, бросаться брызгами, искупавшись в Неве, грозно завывать в подворотнях, как злобное привидение, и задирать юбочки юным модницам, заставляя их визжать и хохотать.

Побродив вокруг небольшого бледно-желтого здания, я набралась смелости и зашла внутрь. Полумрак, запах, как ни странно, ванили, негромкий шум голосов. Похоже, подходила к концу служба по умершему. Вернее, месса. Я села на деревянную скамью в задних рядах, чтобы не мешать, и только потом подумала, можно ли вообще санклиту заходить в подобные места.

Мне не удалось подавить усмешку. Ну, потолок не обрушился, святая вода не вскипела, кожа дымиться не начала. Будем считать, все в порядке. В конце концов, и у них похороны, и я прощаюсь с собой прежней. И пытаюсь поближе узнать новую Саяну.

Кстати, идея о знакомстве с этой девушкой пришла не только в мою голову, похоже.

Я встретилась глазами с парнем в передних рядах — в третий раз уже, если не ошибаюсь. На вид около тридцати, высокий, худощавый, темные волосы до воротничка рубашки. Все, как мне нравится. Похож на молодого Хью Джекмана.

Осознав, что беззастенчиво рассматриваю незнакомца, я улыбнулась, но глаз не отвела. Похоже, эта новая Саяна куда смелее прежней!

Ну вот, доигралась — он уже идет ко мне! Дожили — знакомлюсь на похоронах! Черт, как унять этот истеричный смех?!

— Здравствуйте. — парень одарил меня слегка смущенной, но очаровательной улыбкой.

Приятный голос.

— Здравствуйте. — хм, вблизи он куда симпатичнее Джекмана, который больше напоминает карикатуру на Пушкина.

Наверное, мое девичье сердце дрогнуло бы, не будь оно вдребезги разбито. В любом случае, верность мне больше хранить некому.

— Я Алекс.

— Саяна.

— Красивое имя. Как и вы. Очень приятно познакомиться. Можно на «ты»?

— Можно.

— Я присяду? — парень сел на скамью рядом со мной. — Ты знала покойного?

— Нет. Просто шла мимо и решила зайти. А ты?


— Знал, но плохо. Саяна, можно пригласить тебя в кино?

— Серьезно? Неожиданно!

— А что тебя удивляет?

— Для начала то, что ты вроде как только что похоронил знакомого.

— Так это только стимул торопиться, ведь жизнь коротка!

— Извини, вынуждена отказаться. Я недавно в городе, нужно снять квартиру. И других дел много.

— Могу помочь. Родственница сдает. Как раз ищет жильцов сейчас. Мансарда с шикарной террасой, вид — мечта! Хочешь посмотреть?

— Хочу.

— Тогда я ей позвоню, может, прямо сейчас и съездим. — шустрый парень достал сотовый и отошел, оставив меня, как говорит Сеня, офигевать в одиночестве.

Вот это и называется ковать, пока горячо!

Вдоволь поудивляться я не успела. Потому что увидела своего бывшего директора. Как мужчина попал в Питер? Я не помню, чтобы этот трудоголик высшей пробы хоть раз выходной брал! Улыбаясь, он быстро шел мне навстречу. Но чем ближе подходил, тем тусклее становилась улыбка и медленнее шаг. Я повела себя точно также.

— Наум Ильич! — радостно вырвалось вначале. — Не ожидала… вас… — язык не повернулся договорить.

Мы остановились в шаге друг от друга, ошеломленные. Оба одновременно осознали то, чего никак не ожидали. Я смотрела на мужчину и отчетливо понимала, что он — санклит. Бывший шеф, вероятно, думал о том же самом, глядя на меня.

Да, это как сонар — смотришь, словно отправляя запрос в его суть, и ждешь ответа, который приносит примерное понимание. По крайней мере, мне было очевидно, что мужчина — санклит, полукровка, как и подавляющее большинство.

— Вы?.. — прошептали мои губы.

— Ты?.. — прошипел он. — Это невозможно!

На секунду я его даже пожалела — уместить в голове, что человек стал санклитом, намного тяжелее, чем примириться с тем, что директор, которого обожали детишки, пожизненный Дед Мороз, санклит.

— Вы поэтому работаете в фонде? Хотите загладить вину за отнятые жизни? Или… — вибриссы безжалостно высветили правду, — все еще хуже? Вы держитесь поближе к больным детям, чтобы… отнимать те крохи, что у них остались, ведь никто и не заметит?!

— Замолчи! — рявкнул он, приблизившись вплотную. — Что ты понимаешь?! Ты — жалкая ошибка! Вот поживешь с мое, познаешь Голод, тогда и поговорим! Думаешь, знаешь, что такое страдание? — мужчина зло рассмеялся. — Я тоже был когда-то наивным пионером без страха и упрека. Это быстро улетучивается, поверь!

Я смотрела на него и не узнавала. Добросердечного человека, живущего работой, спасающего детские жизни, больше не было. Совсем другое существо стояло передо мной — холеный, надменный санклит, ценящий только свою существование.

— Славик! — из груди вырвался стон. — Вы… забрали жизнь этого ангелочка! Подонок! — я вцепилась в лацканы его пиджака. — А ведь могли спасти, дав кровь!

— Чтобы потом быть зависимым от него? Нет уж, спасибо! Да и платить своей жизнью за чужие — глупо!

— Вам в зеркало смотреть не противно?

— Я погляжу на тебя, когда придет время! Голод сомнет, перемелет и вылепит из тебя все, что ему заблагорассудится! Увидишь! — он вырвался и пошел к выходу, оставив меня дрожать в проходе.

— Саяна? — Алекс положил ладонь на мое плечо. — Что с тобой?

— Ничего. — я, как смогла, взяла себя в руки. — Дозвонился?

— Да, можем ехать. — он встревожено вгляделся в мое лицо. — Или перенесем на другой день?

— Нет, поехали. — я быстро вышла на улицу. Что угодно, куда угодно, без разницы, с кем, только бы вытравить эту боль!

Квартира оказалась именно такой, как я мечтала — просторная гостиная, которую в хорошую погоду будет заливать солнце, мебель в любимых золотистых тонах, забавный красный диванчик в форме улыбки, мансарда с двуспальной кроватью наверху и с выходом на большую террасу, увитую зеленью. А вид!.. Крыши старого города, золотые луковицы собора, опрокинутая чаша неба — непередаваемая атмосфера!

Я уже представляла, как буду с ногами забираться на широкий подоконник и, закутавшись в плед, пить чай и смотреть в окно. А с террасы меня вообще будет не прогнать!

— Понравилась. — с довольным видом констатировал Алекс.

— Очень! Беру!

— Я для тебя о скидке договорился.

— Спасибо.

— Так пойдешь со мной в кино? — вновь спросил парень, когда мы оформили документы.

— Прямо сейчас?

— А чего тянуть? — он обезоруживающе улыбнулся.

— Лучше завтра вечером.

— Хорошо. Тогда я заеду часов в семь?

— Договорились. — мне удалось его выпроводить и остаться одной в новой квартире. — Здравствуй, моя хорошая!

Комната отозвалась умиротворяющей тишиной. Ветер шевелил занавески на окне. Сумрак на мягких лапах осторожно крался по паркету. Я не стала зажигать свет, заварила чай и вышла на террасу. Скоро белая ночь вступит в свои права. Не думаю, что буду спать сегодня. Просто позволю мыслям течь свободно. Нам многое нужно обсудить с этим городом…

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 108
печатная A5
от 482