электронная
232
печатная A5
433
18+
С тобой я дома

Бесплатный фрагмент - С тобой я дома

Объем:
210 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4483-4651-4
электронная
от 232
печатная A5
от 433

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Моей семье по обе стороны фамилии и Саше —

тому, из-за кого это всё

Спасибо

Паша Глазко, Рома Цыбульский, Дима Лаевский, Настя Климович, Таня Железнякова, Алиса Нехай, Андрей Великоселец — мои нежно любимые, спасибо, что мы столько лет вместе. Люблю ваши семьи, любуюсь тем, кем вы стали, кого выбрали себе в пару, всегда буду помнить о том, как все начиналось, как мы начинались.

Саша Мартьянов, Оля Попко, Саша и Юля Вершки, Оксана Ванчук, Оля Цветкова, Денис Амитон, Костя Кузнецов, Лена Черноголова, Юля Макарова, Наташа Суша, Лена Колосова, Таня Данилушкина, Вера Сирота — я храню вас во внутреннем сердечном кармане. Вы неповторимые, вы мои.

Павел Зыгмантович, Ксения Желудова, Таня Тихомирова, Леша Поросятьев, Алла Шилец, Маша Гулина, Зоя и Алесь Пришивалки, Даша Жук, Саша Белковец, Катя Оаро, Саша Зантович — я восхищаюсь тем, что и как вы делаете. Просто никогда не сдавайтесь и продолжайте.

Оля Демидюк, спасибо, что вдохновила на то, чтобы не «мечтать о книге», а взять и сделать.

Юля Гиль — спасибо за логотип Гнезда и иллюстрацию для обложки этой книги.

Юля Брайчук — спасибо за ее дизайн.

Маша Пархимчик — спасибо за бережную корректуру, острый глаз и восхитительное чувство сарказма.

Моим из Fabula Branding, моим из TUT.BY, всем, кто помнит «хроники чумы» из ЖЖ, и, конечно же, читателям Гнезда — тем, кто верил, что эта книга непременно появится, даже больше, чем я сама.

Фото: Костя Кузнецов

С любовью и благодарностью,

Ольга Примаченко (Какшинская)

Going home for Christmas

Жизнь состоит из мелочей, которые наполняют ее такой красотой и нежностью, что перехватывает дыхание. Тому, кто вырос, но не разучился удивляться, то есть тем девочкам и мальчикам, которые до сих пор вешают на елку мандарины и в качестве желания загадывают счастье, а не «порш», это близко и понятно. Потому что это работает. А еще — всегда дает надежду.

Если однажды остановиться и позволить себе сойти с безумной карусели луна-парка для взрослых, можно сильно удивиться, осознав, как много прекрасного есть в моменте здесь и сейчас. Моменте, который не требует от тебя ничего, кроме желания быть в нем.

Например, в том утре, когда ты просыпаешься задолго до будильника, за окном снег, а в комнате пахнет мятными пряниками. По углам разлита тишина, и можно еще несколько часов не вылезать из нагретой телом постели, чтобы успеть досмотреть сон, в котором тебе семь, и ты — счастлив.

Поджарить на завтрак до легкого хруста хлеб, заварить крепкого кофе и наконец-то открыть ту банку малинового варенья, которую так давно передавала мама. Достать с полки любимую книжку и начать читать наугад со случайной страницы. И вдруг понять, что все — хорошо и правильно. И ты давно уже доказал все, что хотел. Особенно тем, кто не верил. И которым, может быть, и не хотелось, но пришлось. Теперь наконец-то можно расслабиться и отпустить. Себя, прошлое, время, это неожиданное состояние полного мира внутри. Когда вдруг становится так тепло, уверенно и спокойно, будто бы тебя кто-то обнял.

Я не знаю лучшего способа вернуться домой, чем просто идти. С благодарностью принимать каждое мгновение и видеть в нем или урок, или подарок, или приглашение к приключению. Примерять свои ступни к следам людей, которые вдохновляют, и все яснее осознавать, что счастье начинается в голове: когда перестаешь судить, осуждать, ныть, нервничать. Когда больше не боишься любить, быть уязвимым, жить с одним сплошным родничком в области сердца. Ну потому что как иначе почувствовать, что ты живой, что ты не умер в какой-нибудь обычный вторник между деловыми встречами, сложными переговорами и так долго откладываемым визитом к зубному врачу?

Как дорога в тысячу миль начинается с первого шага, так и путь домой рождается под ногами того, кто устал скитаться. Кому однажды перестает быть достаточно пресной еды в упаковке из пластика, постоянно меняющихся бейджиков «Hello, my name is…», ночей в отеле на краю света и обмена визитками там, где хотелось бы просто напиться в баре внизу и вместе поплакать.

Так много тех, кого надо уважать, так мало — кого есть за что любить. И за кем идти, и по ком скучать, и ради кого — принимать решения…

Поэтому так хочется сказать: «Эй, сумасшедший карусельщик, давай уже, заканчивай». У меня есть дела и поважнее этого бессмысленного кружения на лошадке: отвезти маме хурмы, научиться печь имбирное печенье, выбросить из дома все, что его захламляет, купить платье. Пересмотреть все рождественские комедии, а потом, увлекшись, — и собственные взгляды на жизнь.

А еще пообещать себе: что бы ни случилось — не сдаваться, не перечеркивать сделанное, не жалеть. Ни себя, ни времени, ни усилий. Потому что все — опыт. Все в какой-то момент окажется важным. Все — пригодится.

И неважно, что в путешествии домой часто приходится идти с пустыми карманами. Возможно, именно поэтому идти по дороге получается

с такой

легкой

душой.

Соединить по линии перфорации

Точка невозврата — это такая точка, в которой у самолета, летящего над океаном, уже не хватит горючего, чтобы вернуться обратно, хотя

лететь дальше и небезопасно.

«Однажды в жизни каждого человека наступает такой момент, когда нужно встать и ограбить банк». Я всегда вспоминаю эту цитату из Фишера, когда сталкиваюсь с необходимостью принять решение. Принять свое и смириться с чужим.

Быть решительной я научилась еще в детском саду, когда мальчик Сережа оторвал моему любимому резиновому гному голову — с особым торжеством, «специально». В тот день Сережа узнал, почему не стоит злить женщину, и особенно — ломать ее игрушки.

И это не ода женской мести — это утверждение решения, принятого однажды и навсегда: никогда и никому не позволять обращаться с тобой или с тем, что тебе дорого, как с чем-то незначительным. В противном случае ты обесцениваешь все, что сделала до этого момента, — а значит, все, что сделало тебя.

Спасибо, Господи, что я не понимаю полумер и компромиссов, желания как можно изощреннее обмануть систему, любви в одну сторону и тайной надежды на результат в отсутствие действий.

Не понимаю мужчин, которые говорят: «Я спасу тебя от всего на свете», но первыми причиняют такую боль, по сравнению с которой внешняя опасность кажется ерундой, о которой даже не стоит печалиться.

Не понимаю женщин, которые искусно манипулируют мужчинами, используя как аргумент в любом споре угрозу уехать жить к маме, но так никогда и не решаются выкатить свой розовый чемоданчик, набитый тряпками, за порог (потому что черт его знает, как оно там, за порогом-то, это тебе не словами бросаться — там темно).

И еще меня очень злит, когда я слышу фразу: «Добро пожаловать в реальный мир, Оля».

Словно реальный мир — это всегда какая-то феерическая ж… па. И чтобы хоть немного в нем соображать, нужно родиться в самом злом и страшном районе города, с малолетства бухать по дворам, плохо учиться, мало где работать, мало что зарабатывать, в конце концов окончательно «спиться с пути», но зато навсегда получить право с видом матерого волка сидеть на лавке у подъезда и рассыпаться в ужасных банальностях вроде «Жизнь — это вечная борьба».

Так вот, для меня это — не «реальная» жизнь. По крайней мере, в моей Вселенной.

Да, так можно жить, да, это один из семи миллиардов возможных сценариев, но я не верю в рок и фатум, я верю в решения. Где быть, с кем спать, чем себя травить, в какую зависимость втянуть, чтобы потом мучительно долго от нее избавляться. Когда сказать «Да», когда — «Нет», когда — «Я не знаю», а когда — просто стукнуть врага по голове лопаткой и убежать.

Я знаю, что принимать решения сложно. Чувствовать, как ежедневно рвется старая кожа, слышать, как хрустит ментальная раковина, ощущать, какие колоссальные перегрузки испытывает зона комфорта. Но жизни не пристало губить саму себя — я повторяю это, как мантру, когда что-то начинает идти не так. Возвращаюсь на несколько пунктов назад и пытаюсь отследить, где именно начала сползать в кювет: наверняка же были какие-то сигналы и знаки, на которые я легкомысленно закрывала глаза, не желая видеть, — сродни младшей из сестер, которая, прельстившись богатыми дарами опасного хищника-жениха, твердила себе, что его борода «не такая уж и синяя…».

Отмотав до собственной точки невозврата, я не поворачиваю назад, а меняю дорогу. «С этого момента и впредь я буду действовать по-другому». Не «Дура я, идиотка я — ни амбиций, ни силы воли», а «С этого момента и впредь я буду действовать по-другому».

По-другому — значит начиная с сейчас.

Я верю, что любые решения стоят того, чтобы их принимать. И не бояться менять, если они перестают работать.

Потому что проявлять смелость так же важно и радостно, как готовить на завтрак блинчики. Как петь. Как заниматься любовью.

Как стоять полночи у окна и смотреть на первый снег — в состоянии идеального обнуления.

Улыбаясь.

Безрадостные женщины творят безрадостную любовь

Безрадостную любовь чувствуешь издалека, еще на пороге. В доме с такой любовью из углов тянет сыростью, подушки набиты всхлипами, наполнены желчью, отравлены горечью. А случись в нем однажды что-нибудь честное и хорошее, так жильцы все равно не поверят, лишь удивятся да перекрестятся — «Чур меня!».

Безрадостная любовь — это когда где угодно лучше, чем дома, с кем угодно легче, чем с тем, с кем спишь. Потому что пресные поцелуи, сухие объятия, укоры, уколы, ножи и вилки. Всегда сюрприз, в какую секунду, что сработает детонатором на этот раз: слово, взгляд, интонация или жест.

Никто не пользуется правом хранить молчание: в безрадостной любви клевать другого — за развлечение. Любовь как унижение и поражение, когда приходится участвовать в самой тяжелой гражданской войне — в своей семье. Дверь захлопывается нарочито громко и показательно, и тот, кто за ней оказывается, на неопределенное время становится пропавшим без вести: неизвестно, вернется ли, когда все образуется и успокоится, не окажется ли последним номером в списке погибших на опознание — в спешке дописанным нервным неровным почерком, неразборчиво, синими мажущими чернилами, от руки.

Безрадостные женщины не ищут радости, не умеют ее создавать, не служат ее источником. С ними жить — как въехать в красивый, но мертвый дом: сколько ни топи, внутри всегда будет холоднее, чем на улице, и роскошный огромный камин окажется даже не электрическим — искусно нарисованным красками на стене.

Безрадостные женщины радоваться боятся. У них любое событие — предвестник какого-то пиз..ца. Реальность через таких не течет, а спотыкается, как о камни: ни тебе спонтанности, ни чудес. Невероятно строгие к себе, они и от других ждут сурового подчинения: как вообще ты можешь смеяться, если жизнь — это игра на выживание, выбывание? Стоит лишь чуть-чуть расслабиться — и все, трындец. Так что сотри с лица дурацкую улыбочку победителя — еще не время, не место. Этот праздник еще не на твоей улице — он за три квартала от тебя.

У таких некрасивые платья, скучные мысли, холодные пальцы. Мужчины рядом с такими тоже мрачные, вялые, впалые, с прогоревшей проводкой, сгнившими перекрытиями, без света, без цели. И это понятно: мы же поставляем энергию ближнему, если у того силы закончились. Но энергетически нулевые партнеры по жизни — как бездонные ямы: сколько им себя ни отдавай, заполненных краев не увидишь, зато недовольства будет, как от сумасшедшего горшочка с кашей, — через край.

Помни: всякий раз, когда вместо решения проблемы ты предпочитаешь просто поныть о ней, безрадостная женщина в тебе поднимает голову выше. Всякий раз, когда вместо радости за кого-то ты уходишь в зависть и болезненное сравнение, безрадостная женщина в тебе по-мужицки раздается в плечах. Всякий раз, когда ты говоришь или думаешь о себе или о чем-то из своей жизни с пренебрежением или злой досадой, безрадостная женщина в тебе получает власть. Получает всласть. И однажды из обыкновенной безрадостной женщины ты превращаешься в шальную бабу.

Довлатов писал: «Не деньги привлекают женщин. Не автомобили и не драгоценности. Не рестораны и дорогая одежда. Не могущество, богатство и элегантность. А то, что сделало человека могущественным, богатым и элегантным. Сила, которой наделены одни и полностью лишены другие». Вот так и мужчины с возрастом ищут в женщине не смазливое личико, а умение радоваться — создавать радость, умножать, подкармливать, как ржаную закваску, выпекать потом из нее ароматный домашний хлеб.

Ищут такую женщину, к которой хочется возвращаться с любой дороги —

и не просто очень спешить,

а почти

лететь.

Чувство снега

Я никогда не думала, что морозы могут так сильно выбить меня из понятного и привычного. Ну казалось бы, чего там: оденься тепло, обмотайся шарфом, натяни шапку на уши — да иди.

Главное, не забывай завещания Бродского про выход из комнаты, наблюдай, как по-детски радостно солнце лижет мосты, замечай, как там, где у него прилипает к металлу язык, остаются пятна.

Время замерло. Задохнулось на полуслове, подавилось буквами — и не может ни выплюнуть, ни проглотить. На проспекте по вечерам мало машин, еще меньше людей — люди прячутся по домам, с любопытством смотрят в узкие щели. Кожа на руках шелушится, лицо обветривается. Воздух из легких, отправленный в путь под мерный сердечный стук, превращается в тонкое кружево на ресницах.

Самый большой страх — что весна никогда не придет. Беременная летом, босая, простоволосая — навсегда останется петь колыбельные январю, танцевать с февралем, по ночам хотеть соленых огурчиков, по утрам — клубники. Да плевать она хотела на город и на меня — что ей мерзнущий лоб, что ей двести моих одежек. Ветер воровато прячется по углам, нападает внезапно, сбивает с ног. И в конце резким прицельным ударом в голову — сбивает с мыслей.

Я скучаю по бегу, по легкому телу, по десятку цветастых платьев в шкафу, по рассветам, встреченным на балконе за чашкой чая. По возможности уместить нужное в один рюкзак. Лечь спать в одной стране — проснуться за тысячу километров.

Однажды старая женщина объясняла мне, нужна ли страсть в отношениях. Я пила сладкую домашнюю настойку, ее собака гавкала и кусала мне руки. Она потеряла мужа и уже два года живет одна: в окружении нескольких тысяч книг в квартире под чердаком.

На прощанье старая женщина подарила мне книгу — «Философию любви» в двух томах. Так я узнала, что любовь — это «прекращение дурной бесконечности» в сексуальных отношениях между мужчиной и женщиной, а тринадцатый подвиг Геракла — в сорока девяти дочерях Фесая, которых он оплодотворил за одну ночь.

«Сахар не ешь, водку не пьешь, сигарет не куришь. Чего ты вообще тогда приперлась? Если я упаду со скуки, просто накрой меня и уйди…»

На самом деле этот пост — о любви.

Расти с открытыми глазами

Взросление наступает незаметно, как время туманов. Сначала учишься работать, потом — менять работу, потом — останавливаться, найдя свое. Обзаводишься связями, оттачиваешь мастерство, определяешься с приоритетами.

Покупаешь машину, снимаешь квартиру, приобретаешь свое жилье. Однажды дорастаешь до решения завести семью, построить дом или открыть собственное дело. А потом работаешь, работаешь, работаешь на эти решения. Ошибаешься, разочаровываешься, разочаровываешь сам — но продолжаешь расти туда, где горят маяки, в ту сторону, куда бьется сердце.

И вот здесь интересно наблюдать, как взрослеют пары. Как проходят через этап принятия решений, определяющих совместное завтра, когда на смену очаровательной голожопой романтике приходит уверенный и стабильный быт: «А у нас в квартире газ, а у вас? — А у нас водопровод! Вот!».

Когда вдруг открывается, что «самосовершенствоваться», будучи в паре, не так уж и легко. Видеть усталость друг друга, раздражение от недосыпа, моменты слабости. Переживать периоды обиженного молчания и иногда — апатичного равнодушия, которое наступает, когда силы не просто закончились, а исчерпались в ноль. Переживать это все под одной крышей, под одним одеялом.

В такие минуты редко думаешь, а правильно ли ты поступаешь, этому ли тебя учили умные книги и твой психолог, не теряешь ли ты лицо, не опускаешься ли до уровня базарной хабалки… (Эх, если бы голос еще так предательски не дрожал, когда говоришь, и хватило бы сил дожить до утра, которое вечера мудренее.)

Растить себя одному сподручнее, чем вдвоем: никто не мешает, не лезет с непрошеными советами, не сбивает с курса. Но гармония души, достигнутая в одиночку, — состояние, которое только в одиночестве и работает. Свалится как снег на голову Другой, заявится в твой монастырь со своим уставом — и блаженство закончится. Хочешь не хочешь, а придется садиться за стол переговоров — учиться жить.

Я убеждена: играться в «личностный рост» нужно до брака. Разобраться с системой ценностей, залежами «Хочу», «Не хочу», «Не хочу, но буду» и «Не хочу и не буду никогда», а потом уже переходить на новый уровень и строить семью, то есть развивать ваше с мужем или женой общее дело, а не частный бизнес в виде себя, требующий неусыпного внимания и вложений.

Есть время познавать себя и есть время познавать себя в семье — никакого другого времени не остается. Ну разве что любоваться, как падает снег, и есть пенку с малинового варенья.

Удивительную вещь скажу, но отношения и есть лучший тренинг для развития в нас прекрасного: больно, радостно, действенно и бесплатно.

Не поймите меня превратно — я всеми руками за умные и хорошие книги, толковые тренинги и программы. Но только если они направлены на то, чтобы оба чувствовали себя лучше, а не одного унесли в новый дивный мир, где все возможно, а второй при этом остался пахать как вол, чтобы было чем рассчитаться по кредиту. Потому что, когда первый из этого нового дивного мира возвращается, мир второго для него внезапно становится тесным, маленьким и убогим.

«Настоящая» и «правильная» любовь — это не та, где вы идеально совпадаете по краям, любите одно и то же и «так похожи», а та, которую вы оба хотите построить, хорошо отдавая себе отчет, зачем вам вообще все это нужно, и нужно ли. Колоссальная, титаническая работа, но куда более благодарная, чем постоянно циклиться на том, что ты чувствуешь, и насколько это совпадает с твоим истинным предназначением, и не мешает ли Другой твоему внутреннему росту, не связывает ли крылья.

Когда что-то идет не так, фраза «Я в домике» — плохое средство: нельзя притвориться, что тебя нет, надеясь, что таким образом растворятся и проблемы.

Душа растет, проходя через реальность. Ты никогда не сможешь по-настоящему понять, с кем живешь, пока эта самая жизнь не случится с вами во всей красе.

Семья и быт — это вызов, который нужно принять, чтобы узнать о собственной силе и слабости, трусости и отваге, способности или неспособности защищать, поддерживать и беречь.

Я за то, чтобы в семье искали не «себя и собственное я», а единое, общее.

Потому что семья начинается с буквы «мы».

Время делает нас красивее

Думая о женской красоте, я всегда вспоминаю поговорку о том, что есть цветы ранние и есть цветы поздние, и красота вторых раскрывается не каждому и не сразу — через возраст, любовь и роды, долгую дорогу к себе и мир в душе.

Тысячи часов ретуши дали мне возможность по миллиметру изучить женское тело: острые ключицы, тонкие пальцы, нервные губы, татуировки, родинки… и страх, который возникает, когда оказываешься по ту сторону объектива, — страх встретиться с той частью себя, о которой ты ничего не знаешь и не хочешь знать.

На фотографиях предвкушаешь увидеть себя изящной и хрупкой, такой, которая никогда ни о чем не просит, не ждет, не боится времени, уходит первой: в глазах отражаются огни больших городов, тело — чувственное и тугое. Мужская рубашка на голые плечи смотрится лучше любого маленького черного платья, а легкая синева под глазами — это тень от ресниц.

Такую сложно представить ревущей ночь напролет, когда наутро лицо превращается в месиво и нужен день, чтобы прийти в себя, и надо звонить, и врать, и брать выходной, заваривать крепкий чай и долго смотреть в потолок, прислушиваясь, как внутри внезапно стало гулко и пусто.

Такую сложно представить в такой ситуации — а ведь нет ни одной, которая бы через это не проходила. Не находила себя однажды сползающей по стенке в ванной в беззвучной истерике в какую-нибудь особенно темную ночь, будучи больше похожей на потрепанного зайца с вельветовыми проплешинами и костяной пуговицей вместо глаза, чем на ту, которая никогда ни о чем не просит, не ждет, не боится времени, уходит первой…

Ни одна из таких ночей не проходит бесследно.

Ни один из звонков, ни одно пробуждение в мертвой семейной кровати, когда от пустых простыней так отчетливо веет предательством — тянет холодом прямо по позвоночнику, что кажется:

жизнь впереди долгая, а ты — Гренландия. Температура внутри падает, дрейфуют льды.

Со временем учишься читать чужое тело, как книгу, видеть горькие и счастливые главы, оставленные кем-то пометки, вырванные из жизни страницы.

Главное — листать бережно.

Не загибать уголки.

***

При этом при всем мы — очень красивые, со всеми нашими трещинками и сколами. Потому что они — про жизнь и долгую дорогу домой. Про все эти чертовы борщи, стиранные руками пеленки, забрызганные маслом поверхности, уставшего ангела за плечом, отросшие фамильные корни. Про все наши сложные выборы, «да» и «нет», оргазмы и всхлипы. Про то, как приходит зима, пока ты едешь в метро, про похмелье наутро, боль в пояснице, шарлотку, которую некому есть, самостоятельно застегнутую молнию на платье.

Про мгновения, когда мы остро ощущаем, что живы, что счастливы, — такие прозрачные, легкие, будто светимся. Вот про это — для этого! — морщинки и трещинки, недостатки и шероховатости: чтобы было чем зацепиться за жизнь и Другого, и совпасть, и срастись, прорасти — один в одного.

…Глядя на свои ладони, не ума и сердца я вижу линии, а сплетенные нити:

вот колючая, суровая, крепкая — ей привязана к мужу;

а вот нежная, тонкая, шелковая, это — дочь.

Изучая следы на теле, читаю прошлое.

Принимая следы на теле —

становлюсь красивее,

чем вчера.

К себе — нежно

Только еще один договор, еще один клиент, еще один заказ, а потом… Потом ты, конечно, дашь себе отдых, возьмешь перерыв, соберешь чемодан и уедешь в какую-нибудь глушь, где меланхоличные коровы, чай с травками и нет никакой иной связи, кроме как с Космосом. Никаких бумаг, пометок «срочно», презентаций и диаграмм, только ты и вечность, ты и небо — такое красивое, что тебе хочется от него детей.

Мы помним, что загнанных лошадей пристреливают, но никогда не думаем в таких категориях о себе. Это другие перенапрягаются и сгорают, это у других едет крыша от усталости и стресса, а мы — мы еще бодрячком, смотрите: просыпаемся по будильнику, одной рукой готовим кофе, другой — яичницу, зорко следим за котом, кот — за нами. Потом звонки, разбор сообщений в рабочей почте, перерыв на обед, совещания в душной переговорке.

«Ой, что это тут только что пролетело?» —

«Это полгода. Они тут часто пролетают…»

…пока за окнами листья превращаются в снег, снег — в листья, ты ходишь на свадьбы друзей, на годовщины их свадеб. И, как в фильме, единственное, чего хочется, так это чтобы ближайшие тридцать лет тебя не трогали, пока ты работаешь, а потом — потом все у тебя будет «хо-ро-шо».

Вот только вспомнить бы, где между всем этим ты, ну и заодно — кто ты.

Не для друзей, родителей, босса, мужа — а здесь, внутри. Когда последний раз ты жила не по графику, не по часам? Вдохновенно творила херню, с наслаждением опаздывала, не приходила, потому что не хотела? Помнишь ли ты еще, как пахнет клубника, купленная на рынке? Как давно закрывала зонт в разгар дождя?

В потоке дней и вязкой патоке мыслей так легко перестать замечать, как ты меняешься. Как становишься все требовательнее к себе, нетерпимее к чужим ошибкам. Слабость превращается в роскошь, которая не по карману, причем, пожалуй, это единственное, что не по карману, потому что в мире, где все продается, можно приобрести все, кроме нее.

Быть к себе нежнее — это искусство, тем сложнее осваиваемое, чем больше и выше цели ты привыкла перед собой ставить и достигать. Ведь если не ты, то кто, и если не сегодня, то когда? В спину дышат молодые и злые, а тем, в свою очередь, бедные и голодные. Каждая победа на счету, в резюме имеет значение каждая строчка. Связи решают, а ты — не можешь решить задачку из учебника сына-третьеклассника: «Буратино дали пять яблок, два из которых он потерял. Сколько яблок осталось у Буратино?». И ты думаешь: три, а выходит — неправильно, ведь ты же не знаешь, сколько яблок было у Буратино вначале.

Кажется, что впереди у нас еще много времени, чтобы дожить до вечера, выходных, отпуска, окончания проекта — и отдохнуть. То есть вся эта концентрация сил и внимания — явление временное, преходящее, и тебя точно хватит, чтобы все успеть. Но потом вдруг раз — и не хватает. Организм начинает бастовать, интерес к жизни теряется: растянуться бы пластом на полу и заснуть на несколько тысяч лет. Потом проснуться, перевернуться на другой бок — и заснуть еще на столько же.

Познавать свои пределы интересно, если не превращать это в спорт. Без боли нет цели — порочная практика, не имеющая ничего общего с тем, что обычно называется радостью жизни. И если ты однажды сломаешься, никому и дела не будет до твоих призовых медалей и ленточек.

Так что будь к себе нежной, пожалуйста.

Оставайся живой.

«Начни жить сейчас». Письмо для Нины

Нина, сегодня ты сказала, что последние полгода живешь в каком-то странном состоянии: будто время остановилось, а ты зависла, и ничего не происходит, сколько бы сил ты ни прикладывала.

Ты не помнишь, когда у тебя последний раз был выходной, чтобы можно было лениво шататься в тапках по дому и ковыряться в носу, а не лететь сломя голову в другой город, чтобы отвезти к ветеринару чью-то собаку.

Ты не умеешь говорить о деньгах и часто работаешь за три рубля, но во имя высокого, хотя ни лекарства, ни хлеб, ни бензин в этом городе до сих пор не отпускают бесплатно. При этом ты, как и любая другая нормальная девочка, хотела бы купить себе дорогие качественные итальянские сапоги и съездить на Балтику, а не считать, на чем еще можно сэкономить, чтобы купить в родительский дом новую кухню.

Нина, у тебя три высших образования, безупречный английский, стажировки за рубежом и такая рабочая дисциплина, что Штирлицу и не снилась. Поверь, ты стоишь гораздо больше того, что могут предложить многие из тех, кто сегодня захлопывает перед тобой дверь.

Не забывай, чего это все тебе стоило, и научись адекватно себя оценивать, а не как цыганка — сколько дадите. Не работай за копейки, или, хорошо, работай, но тогда не жалуйся, что тебе все чаще садятся на шею, и ты не знаешь, что с этим делать.

Потому что ответ очевиден: все происходит, потому что ты позволяешь этому происходить. Тараканы в чужих головах никогда не переведутся, они будут продолжать устраивать там оргии и вечеринки с шампанским, только… при чем здесь ты, Нина? Хорошей прилежной девочкой ты была до пятого класса. Теперь можно не напрягаться и быть собой.

Сколько я тебя знаю, ты всегда все делала ради кого-то, всегда — чтобы что-то кому-то доказать. Словно такая, какая есть, со своими слабостями и недостатками, ты не достойна любви или уважения. Что только через боль и «Не хочу, но надо» можно достичь тех высот в карьере и жизни, когда все вокруг в едином порыве восхищения замрут и наконец-то признают: «Вот теперь мы тобой гордимся, Нина, ты — крутая!» Ну так вот: ты крутая и без этих слов, Нина. Просто по факту. Потому что умеешь беззаветно и по-настоящему любить, как большая преданная собака. И такая же, как она, надежная и храбрая.

Помнишь, как однажды я на какое-то время осталась практически без зрения, и мне страшно был нужен кто-то, способный отвезти меня в больницу и остаться рядом? Именно ты была первой, о ком я подумала. Потому что ты знаешь об этом поганом больничном бессилии все: пережитая в далекой юности спортивная травма навсегда закалила твой характер, и ты приобрела тот титановый стержень внутри себя, который до сих пор учит тебя не сдаваться и идти вперед, сжав зубы, там, где другие уже превращаются в сахарное желе.

Поэтому ты такая сильная, Нина. Такая красивая. Прекрати оглядываться на других, прекрати считать себя неудачницей на их фоне. Ни у кого из тех, кто тебя знает, не повернется язык так о тебе подумать или сказать. Тогда зачем ты ведешь эти мысленные монологи с химерами у себя в голове, зачем даже на мгновение допускаешь мысль, что им можно верить?

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 232
печатная A5
от 433