электронная
20
печатная A5
302
18+
Ржавый калейдоскоп

Бесплатный фрагмент - Ржавый калейдоскоп


Объем:
152 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4474-8404-0
электронная
от 20
печатная A5
от 302

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Часть первая

Серый туман с зелеными искрами

На море стоял туман.

Сергей Иванович Онопко, один из дежурных грузового порта города Одессы, потянулся, не вставая со стула, и зевнул. Часы на столе показывали 04:59. «И дальше будет только хуже», подумал Онопко. Пять часов утра. Воскресенье. Разумеется, они и по воскресеньям находили, чем заняться, крысы портовые — вернее сказать, им это занятие все время находили, но — сейчас-то!.. Дежурный испытывал непреодолимое желание положить голову на стол и вздремнуть минуточек если не шестьсот, то хотя бы шестьдесят, авось полегчает…

Часы щелкнули. Цифры в трех из четырех окошек сменились с легким шуршанием. Онопко зажмурился — и вдруг зазвонил телефон.

— Кому там?.. — проворчал дежурный, снял трубку и буркнул: — Дежурный Онопко слушает…

— Корабль! — рявкнуло ему в ухо.

Онопко попробовал было сообразить, чей это голос, но тут же отказался от этой затеи — растреклятый аппарат искажал голоса звонивших непредсказуемо.

— Какой еще корабль? Не должно…

— Иваныч, глаза надень!

Дежурный уставился в окно — и оторопел с трубкой, припечатанной к уху.

Корабль, считай, был уже в порту. Небольшой, серо-стального цвета, со странными коричневыми разводами — словно кто-то поелозил кирпичом по бортам, — с парой четырехствольных автоматических пушек на носу и на корме, он возник из ниоткуда, может быть — из этой уродливой, клубящейся над водой грязно-серой тучи — и он приближался, бесшумно и вроде бы неторопливо, но дежурный уже понял, что сейчас будет.

— Ах ты ж паскуда! — простонал Онопко, хватаясь за микрофон и утапливая пальцем руки с все еще зажатой в ней телефонной трубкой кнопку громкой связи: — Эй! На борту! Немедленно дайте полный назад!!!

Корабль не реагировал. Онопко схватил валявшийся на столе бинокль и поднес его к глазам. Изображение в окулярах расплывалось, и пришлось, отпустив кнопку связи и бросив гукающую телефонную трубку, срочно подгонять фокус.

И в тот момент, когда Онопко был уже готов снова заорать на весь порт, корабль-идиот притерся к причалу, проскрежетал по нему левым бортом, лишь слегка сбавив скорость, и впилился носом в пирс.

— Вы!.. Мудаки на букву ч!.. Совсем охренели?! — завопил дежурный.

Корабль, разумеется, не ответил, тупо покачиваясь и постукивая корпусом о бетон причала. Онопко принялся разглядывать рубку.

— Плавучая могила, — пробормотал он, вставая из-за стола, и утер пот со лба. Начался денек…

Онопко подошел к окну, распахнул одну из створок и крикнул паре рабочих, которые опасливо приближались — и на кой же черт? — к кораблю:

— Стоять, вы, дурни!

— А чего он? — подал голос один из работяг.

Дежурный истерически хихикнул, спохватился, погрозил рабочим кулаком и вновь уставился на корабль. Надо доложить…

Однако, наведя окуляры бинокля на нос корабля, он снова отказался верить своим глазам. Значки, отдаленно напоминавшие привычную кириллицу, никак не желали складываться в название. Что там, их даже подсчитать оказалось невозможно!

— Это от недосыпа, — ошеломленно пробормотал Онопко и все-таки вызвал береговую охрану.

Три катера береговой охраны появились довольно быстро, всего минут через шесть или семь, но за это время дежурный сделал еще одно открытие: какое-то шевеление на борту корабля все-таки происходило. В бинокль можно было разглядеть редкие белесые пряди, слабо шевелившиеся за стеклами рубки, и шевеление это походило на волосы утопленника под водой — Онопко однажды довелось такое увидеть.

— Что за черт?..

Катера — каждый с четверкой моряков береговой охраны на борту — тем временем приблизились к кораблю. На центральном поднялся на ноги офицер с мегафоном.

— Экипаж корабля… — Он на мгновение запнулся и перестроил фразу: — Экипаж неизвестного корабля! Приказываю вам выйти на палубу с поднятыми руками! Повторяю! Экипаж неизвестного корабля!..

Разумеется, никто ниоткуда не вышел. Несколько солдат с АК-47 в руках рассредоточились по пирсу.

— Экипаж неизвестного корабля!.. — продолжал надрываться офицер с катера.

Тишина и пустота. Офицер отдал мегафон одному из подчиненных, сказал несколько слов в рацию и махнул рукой. Со всех трех катеров взметнулись веревки с крюками на концах, и моряки принялись взбираться наверх. Те, что были на берегу, также подобрались поближе. Двое из них вышли на открытое пространство.

Корабль молчал.

— Петренко, Зимовский — к рубке, — негромко скомандовал старший лейтенант Рябов, когда отряд береговой охраны оказался на палубе. — Лядов, Фрумкин — у люка, остальные — за мной! — и он, чуть пригнувшись, двинулся по лестнице, ведущей внутрь корабля.

— Фонари включить, — сказал Рябов.

Коридор без единого огонька тянулся в обе стороны от лестницы вдоль всего корабля.

— Что это тут, — пробормотал кто-то из матросов.

— Отставить треп! — приказал Рябов.

— Товарищ старший лейтенант… — начал было матрос Черных, но Рябов только зыркнул на него, и тот решил промолчать.

— Черных, Абумов, ждете здесь, остальные — вперед!

И Рябов первым пошел в сторону носовой части корабля.

Абумов посмотрел вслед удалявшемуся отряду, потом посветил в противоположную сторону. Там был тупик. Рядовой глянул под ноги и тихо спросил товарища:

— Это что такое?

— Где? — отозвался Черных, в это время осматривавший зачем-то потолок.

— Где-где… внизу, блин! — шепотом ругнулся Абумов.

Черных тоже посмотрел на пол.

— Не знаю, — озадаченно сказал он. — С каких это пор на военных кораблях паласы расстилают?

Над головой раздались шаги.

— Стой, кто идет! — сказал Абумов, и оба солдата нацелили автоматы вверх, в люк.

— Старшина Короленко, — ответил знакомый голос. — Где Рябова девали, изверги?

— Туда пошел, товарищ старшина, — Абумов указал рукой направление.

— Хорошо. Мы тогда в другую сторону. — И он сделал знак еще двоим матросам следовать за ним.

Впрочем, не прошло и минуты, как все трое вернулись.

— Чепуха какая-то, — пробормотал старшина. — Ни одной двери… Где там ваш Рябов?

— Наш, — машинально поправил его Черных, всматриваясь в темноту. — Наш Рябов…

— Тупик. — Рябов оглянулся. — Швейцер, как там у вас?

— Тоже тупик, товарищ старший лейтенант…

— Так не бывает, — хмуро сказал Рябов.

И в этот момент пол под ногами дрогнул раз, другой, возник низкий, давящий на уши гул — и в стене рядом с Рябовым распахнулось овальное отверстие. И еще одно возникло за спиной Швейцера и его приятеля Заблудовского.

А потом тонкие белесые нити метнулись к четверым солдатам и втащили их в нутро корабля.

— Кричали, что ли? — вскинул голову Короленко.

— Э… Кажется… — начал Абумов, но старшина не дал ему договорить:

— Николаев, Вольф — за мной!

Им не удалось сделать и пяти шагов. По обе стороны коридора открылись люки — так Короленко это понял — и что-то схватило его и Николаева. Вольф успел затормозить, но, судя по воплю, сцапали и его.

— Абумов, Черных, живо от!..

Старшина не договорил. Белесые нити скользнули ему в открытый рот и дальше — в носоглотку, пищевод и легкие. Он закашлялся, попытался было сжать зубы — и захрипел от выворачивающей его наизнанку боли.

И еще он понял, что ни Абумов, ни Черных больше не помощники.

Онопко прошиб холодный пот. В свой треклятый бинокль он видел…

Как двое матросов, осматривавших рубку, взмахнули руками и провалились куда-то вниз…

Как один из тех, что стояли у люка, отпрянул в сторону, ударился ногой об ограждение борта и свалился в воду, а второго что-то схватило и втащило в этот люк…

Как корабль дал вдруг задний ход и подмял под себя катер береговой охраны…

Как матрос с другого катера, оставшийся за штурвалом, выскочил за борт…

И еще Онопко слышал выстрелы. Оставшийся на катере начал палить вверх, а кто-то из матросов на берегу выпустил пару длинных бессмысленных очередей по кораблю.

А корабль тем временем развернулся и, быстро набирая ход, двинул в открытое море, таща за собой два катера береговой охраны — в одном из которых еще оставался один размахивающий автоматом солдат.

Онопко следил за кораблем, пока тот не вплыл в облако тумана, то самое, грязно-серое со слабыми голубыми искорками, вспыхивавшими то тут, то там. И — если только это не было обманом зрения вследствие нервного перенапряжения, — Онопко увидел, что корабль начал меняться.

А после — пропал.

Матрос Лукьянов не знал, что ему делать. Он сидел, вцепившись левой рукой в штурвал, и пытался прицелиться из своего автомата — но куда?

Потом со стороны корабля раздался громкий треск. Обшивка пошла трещинами, словно корабль что-то взламывало изнутри, как безумная улитка, решившая избавиться от своей раковины.

Лукьянову больше всего хотелось упасть на дно катера, закрыть голову руками и, может быть, заснуть. Или — проснуться. Но он не мог. Левая рука не подчинялась. Единственное, что он смог сделать — это отвести взгляд от того, что проглядывало сквозь трещины расползающейся обшивки…

А море и небо уже сменили свои привычные цвета.

Корабль-Матерь

…С интересом, лишенным чувства, наблюдал он себя и того, частью кого он стал. Кто был, в свою очередь, частью кого-то еще, большего и неизмеримо важного — именно Этому следовало отныне служить, отныне и до конца…

…Решил осмотреться, не углубляясь. Сосредоточился на себе и тех, кто пришел с ним извне. Изначально их было восемь, но двоих, проникших в фальшивую рубку, уже можно было не считать: их разумы отныне были перемешаны друг с другом и поглощены Разведчиком — вот как звался тот, частью кого он был! — а все остальное использовано для укрепления корпуса. Остальные пятеро находились рядом с ним. Их обнаженные тела он видел одним глазом — и, возможно, еще чем-то, — а через нервы второго глаза Разведчик сейчас проверял его на пригодность. Сгодится ли он для усиления зрения и слуха Разведчика?..

…Наблюдал за еще двумя, подвергнутыми проверкам. Оба извивались, странно замедленные, разевающие рты в неслышном — вовсе не неслышном, просто сейчас ему не требовалось слышать — крике…

…Остальную троицу Разведчик проверял на выносливость. Они должны были стать внутренними стражами или атакующими, поэтому спешить было нельзя…

…А Разведчик спешил. Он чувствовал это. Что-то пошло не так. Вероятно… Вероятно, То, кому они служили — отныне и до конца, — было в большой опасности…

…Поэтому Разведчик проник одному из возможных усилителей во вторую глазницу и в рот — и слабое человеческое тело вдруг переломило в позвоночнике, а на выдранных из глазниц белесых нитях повисли красновато-серые ошметки…

…И вдруг он увидел-услышал-почувствовал…

То, кому они служили — отныне и до конца, — Мать — была атакована.

В небе неприятного для человеческого глаза — впрочем, ко всему привыкаешь — бледно-розового цвета кружили истребители, простые одномоторные монопланы. Они защищали два больших четырехмоторных бомбардировщика, готовых вот-вот оказаться над целью.

Затем два истребителя нырнули вниз, их пулеметы открыли огонь по похожему на небольших размеров остров Корабль-Матерь, зенитные пушки которого, находившиеся в нескольких бородавчатых наростах на корпусе, плевались в ответ короткими дротиками и зарядами в форме коренных зубов человека. Эти заряды, на первый взгляд неуклюжие, прошибали в крыльях и корпусах самолетов здоровенные дыры.

Вскоре после начала боя нападавшие понесли первые потери. Один из истребителей, пробитый двумя дротиками, рухнул в океан буквально в паре метров от Корабля-Матери, и почти одновременно с ним второй, лишившийся большей части левого крыла, упал прямо по курсу Разведчика, шедшего на помощь к «Той, кому он служил».

Оставшиеся истребители силились заставить зенитные орудия корабля умолкнуть. Одна из выплевывавших дротики башен лишилась под свинцовым ливнем опоры и неловко завалилась набок, другая, стреляющая «зубами», чуть погодя была разрезана пулеметной очередью от середины к верхушке. Еще одну снес истребитель с забрызганной кровью кабиной.

Бомбардировщики добрались до цели и разделились, пролетая над Кораблем-Матерью параллельным курсом. Правый, с одним уже дымящимся двигателем, открыл бомболюки слишком рано — из десятка бомб лишь одна зацепила цель, проделав в плоти обшивки корабля приличных размеров дыру. Командир левого решил чуть выждать.

И, когда правый бомбардировщик уже лег на крыло, уходя от цели, зенитные орудия Корабля-Матери и Разведчика, подошедшего, наконец, достаточно близко, сосредоточили весь огонь на левом. Так что сбрасывать бомбы было просто некому. Некому было даже скорректировать падение самолета, чтоб он нанес хоть какой-то урон врагу. Он пролетел в сторону, откуда явился Разведчик, и взорвался от удара о воду.

Но перед этим палубу Разведчика сотряс удар.

…Увидел, как одного из будущих охранников подняло вверх, протащило до одного из двух входов в их комнатку. Некоторое время человек висел там, вытаращив глаза и оскалив зубы, а потолок втягивал в себя его руки. Потом человек, кажется, закричал — не мог не закричать, — когда его грудная клетка раскрылась изнутри, превратившись в ловушку, готовую упасть на того, кто войдет…

…Вторгшийся сейчас продвигался вперед по низкому коридору, опустившись на колени…

…Разведчик выбрал одного из будущих внутренних стражей. По полу скользнула пиявка, розоватая, с отчетливо проступавшей по телу сетью почти черных кровеносных сосудов. Пиявка быстро добралась до выбранного, поднялась по его ноге, скользнула по груди к лицу и начала протискиваться в широко раскрытый рот, сворачивая человеку челюсть и ломая глотку…

…Разведчик оплел паутиной ноги стража чуть выше колен и, помедлив, отсек их. Крови было немного. Когда паутина поставила человека на пол на обрубки ног, он тут же с неожиданной ловкостью подбежал к входу в комнату и встал там, вцепившись левой рукой в стену…

…Вторгшийся уже почти дошел. Паутина не остановила его…

…Стена словно нехотя вбирала в себя пальцы стража, пока пол врастал в его культи. Страж вытянул правую руку вперед — и кости предплечья и кисти, отбросив ненужную плоть, стали белым гарпуном…

…Которым страж и ударил в темноту коридора…

…Раздались пять выстрелов. Пять пуль вонзились в стража, от грудной клетки до лба. Левой рукой вторгшийся перехватил гарпун и рванул на себя, выдрав не до конца сформировавшееся костяное оружие из локтевого сустава. Еще через мгновение — все так же замедленное — острие гарпуна вошло в правую глазницу стража и вышло из затылка. А вторгшийся уже подобрал свой странный клинок, короткий, розоватый со светло-зелеными разводами, и рассек стража снизу вверх, от левых ребер до правого плеча, вытянутого сейчас в сторону стены…

…Вторгшийся проскочил мимо павшего стража, едва не попав под удар ловушки на потолке, вскочил на ноги — серые протезы, левая от середины бедра, правая от самого паха, — и раздавил пяткой голову ловушки…

…Затем он в три взмаха клинка убрал несколько прядей паутины, пытавшихся его схватить. Одна все-таки обвилась вокруг запястья правой руки, протеза от самой шеи, но цепкие пластиковые пальцы ухватились за эту прядь и вырвали ее из потолка…

…Клинок рассек еще несколько прядей паутины — и последний, так и не созданный страж повалился на пол…

…Разведчик, уже понимая, что опоздал, выпустил двух пиявок. Ту, что направилась к лежащему, вторгшийся пригвоздил ударом, вторую, уже взобравшуюся на другого — не на него — разорвали в клочья пули…

— Кто ты? — спросил единственный пленник с заполнившими его правую глазницу белыми нитями, начавший вспоминать, кем он был когда-то… всего лишь этим утром.

— Зитц.

Это прозвучало как странный писк и два щелчка. Но он понял — несмотря на все протезы, несмотря на закрытое маской респиратора лицо, странные, свисавшие чуть ниже плеч зеленые лианы толщиной с палец вместо волос, серо-зеленую кожу, — что перед ним женщина.

— Ты убьешь меня? — спросил бывший когда-то Заблудовским на незнакомом до сего дня языке.

— Да, — ответила Зитц и вогнала клинок ему в грудь.

Пленник, так и не ставший стражником, поднялся на ноги. Он практически ничего не чувствовал и не понимал, кроме того, что вот эта жутко и странно изуродованная женщина — враг, с точки зрения того, кто их пленил — решила пока оставить его в живых.

— Ты… Зачем?..

Женщина наморщила лоб. «Не понимает», догадался освобожденный. Она меж тем прошлась по комнате, глядя в потолок и срезая или вырывая свисавшую оттуда паутину. Наконец, остановившись, она поманила рукой освобожденного и сказала несколько слов — если только это были слова.

— Я тоже не понимаю, — освобожденный развел руками.

Женщина своим клинком прочертила на потолке пару пересекающихся линий, потом ткнула пальцем левой руки снизу вверх. Освобожденный посмотрел на крест, помотал головой. Тогда женщина сделала вид, что обхватывает что-то руками и поднимает это вверх.

— Поднять? Поднять тебя? — освобожденный повторил ее жест.

Женщина коротко кивнула. Он подошел вплотную, чуть присел, глянул мельком на ее левую грудь, обхватил бедра, прямо под тощими ягодицами, и поднял к потолку. Пластик правой ноги больно врезался в руку.

Женщина, вцепившись в его плечо, пыталась вскрыть потолок как консервную банку — и ей это удалось. Лезвием клинка она кое-как расширила отверстие, похлопала освобожденного по плечу и что-то сказала. Тут все было понятно — мужчина перехватил ее чуть пониже, приподнял — и ей удалось вползти в помещение наверху. Затем женщина еще немного увеличила дыру, улеглась на живот и протянула мужчине руку.

— Ты не сможешь! — запротестовал он.

Действительно, вряд ли она смогла бы… Но ее раздраженная реплика и рука, требовательно протянутая вниз, заставили его подчиниться.

— Ну, давай попробуем…

Освобожденный без особой надежды взялся за руку — и вскрикнул от боли. Ладонь словно в тисках сжало. Пришлось ухватиться второй рукой за пластиковое предплечье и, почувствовав, что его отрывают от пола, мужчина подумал вдруг, что крепление протеза может и не выдержать…

Выдержало. Освобожденный пролез в дыру, уперся локтем в пол и только теперь увидел, что шею и левое, живое плечо женщины обвивают уже не пряди — целые канаты паутины.

— Дальше я сам! — крикнул освобожденный.

Женщина, словно поняла его, тут же разжала руку и перехватила канат, который тащил ее назад.

Освобожденный кое-как выбрался из дыры, поднял торчащий из пола меч и парой неловких ударов обрубил канат. Затем вложил меч в руку женщины — и тут ему самому захлестнуло шею.

Зитц, получив обратно свой клинок, быстро срезала то, что ее держало, отхватила еще несколько тянущихся прядей, обернулась — и увидела, что мужчину, которого она вытащила, уже растянуло на полу. Белые нити приковали его к полу, а в рот пыталась влезть пиявка, чуть меньше тех, что были внизу. Зитц ухватила тварь за хвост, шваркнула об пол и отбросила то, что осталось, подальше. Она уже собиралась освободить пленника — во второй раз, везет ему, — как обнаружила, что кровь прилила к половым органам мужчины и он готов излить семя.

Зитц встала над ним на колени, сдвинула шорты и, одной рукой направляя его в себя, опустилась ниже.

Мужчина вскрикнул, дернулся раз, другой, наполняя ее, его глаза закатились, язык вывалился из раскрытого рта — и только тогда Зитц аккуратно провела лезвием клинка по паутине, стягивающей его шею.

— Не думай, что мне это нравится, — заметила она, вставая и приказывая своему телу накрепко запереть собранное семя.

Бывший пленник ничего не соображал. Но Зитц сейчас мало интересовали его переживания. Далеко ли они от Корабля-Матери и как ей теперь выбраться отсюда на Остров Истинных? Женщина оглянулась. Сейчас они находились в запасной рубке Разведчика, предназначенной как раз для людей. Странное излишество на самостоятельном корабле, но сейчас…

Впрочем, бросив взгляд в мутноватое лобовое стекло, Зитц увидела ответ на первый вопрос. Высокий красновато-белый борт Корабля-Матери возвышался прямо по курсу, до самых небес, и створки, готовые впустить Разведчика, уже начали расходиться.

Это было плохо. Зитц шагнула к тому, что можно было назвать «терминалом» для управления кораблем — большому, почти до ее груди, выросту-сталагмиту в центре рубки — и опустилась перед ним на колени. Вряд ли Разведчик даст ей возможность сделать хоть что-то, но… Она прижалась к выросту лбом, и «лианы» впились в него. Не пытаясь как следует соединиться, она, как только возникло ощущение связи, приказала кораблю свернуть влево и одновременно прибавить скорость.

Поворачивать Разведчик отказался, а вот со скоростью удалось. Кораблик ворвался внутрь Матери, частично обломав створки дока, от удара его развернуло и поставило в распор меж двух окостеневших причалов.

Крыша рубки поднималась. Освобожденный удивлено глядел вверх, но вместо неба он увидел высокие темно-красные своды пещеры, напоминавшей чей-то пищевод. А потом над ними встал огромный — так сначала показалось освобожденному — страж. Он был похож на демона: багровый, словно лишенный кожи, с парой неровных, направленных вперед рогов, росших из висков, с частоколом тонких острых зубов в безгубом рту, с широченными плечами и мощными руками, в которых он сжимал свое оружие — алебарду, чье лезвие составляли пять загнутых ребер.

Освобожденный перевел взгляд на женщину, что спасла его… Но та замерла, не делая попыток защититься, и только смотрела на демона — а он прыгнул вперед и занес алебарду над головой.

Освобожденный вскочил, отшвырнул безвольную, как кукла, женщину в сторону и еще успел заметить, как она ударилась о стену и взгляд ее прояснился…

Зитц, кажется, никогда еще не видела ничего прекрасней того воина, что встретил их внутри Корабля-Матери. Она даже не могла поднять автомат.

А потом она оказалась у стены, и мужчина, чьим семенем она только что наполнила себя, упал под ударом топора.

Клинок — подобного оружия боялись все творения Корабля-Матери как ничего другого — валялся на полу у ноги воина. Но Зитц не нуждалась в клинке. Она рванулась вперед, поднырнула под удар когтистой лапищи — и пальцы ее правой руки сомкнулись на горле врага.

— Прости…

Оставив подрагивающее тело, Зитц окинула взглядом док. К ней спешил еще один здешний страж, коренастый, одновременно громоздкий и словно просвечивающий насквозь, с костяными серпами вместо рук.

Зитц упала на колено — Разведчик дернулся, силясь развернуться, — подняла автомат и выдала длинную очередь. Страж остановился, сделал еще три неуверенных шага и упал на колени, роняя на пол ошметки внутренностей из разорванного пулями живота.

Автомат умолк. Патроны кончились. Зитц решила не лезть вглубь Корабля-Матери, а попробовать сбежать. Падая, она видела, как Разведчик тянет за собой какое-то суденышко. Возможно, оно все еще было там, за кормой.

Зитц подобрала свой клинок и собиралась было выбраться на наружную обшивку Разведчика, но тут зенитная пушка на его носу шевельнулась.

— Ах, ты!.. — прошипела женщина и спрыгнула вниз.

Она решила выбраться из корабля тем же путем, что и проникла в него. Так она окажется под прицелом только одной, кормовой пушки, а от носовой ее прикроет «рубка».

Зитц спрыгнула на нижнюю палубу, с некоторым удивлением отразила нападение одной пиявки и нырнула в коридор.

Пробитое ей отверстие изрядно заросло, но Зитц удалось расширить его. Это оказалось лишь немногим сложнее, чем резать внутреннюю перегородку — корабль был близок к истощению своих ресурсов и взять материал для латания пробоины ему было неоткуда. Зитц выползла наружу и, прижимаясь к обшивке, подползла к зенитному орудию, торчавшему на корме. Разведчик старался опустить стволы так, чтобы нападавшая оказалась на линии огня, но ему это не удавалось — мешал твердый «воротник», вдоль которого эти стволы двигались по горизонтали. Однако орудие все-так следовало обезвредить, потому что при стрельбе назад или вбок воротник уже мешать не будет.

Зитц, лежа на спине прямо под башней, ухватилась правой рукой за ствол одной из нижних пушек и нанесла несколько ударов клинком. После недолгого сопротивления ствол был обломан. С остальными Зитц обошлась так же.

Суденышко уцелело. Разведчик не просто приволок его с собой — он догадался укрепить канат своими нитями и приковать находившегося там человека к штурвалу, сделав того частью лодки. Зитц соскользнула вниз по канату, срубила пленнику голову, отсекла обе руки и вышвырнула, что могла, за борт. Потом настал черед каната.

Теперь можно было плыть — надо лишь догадаться, как эта штуковина работает.

— Жаль, что ты не самолет, — пробурчала Зитц, мрачно разглядывая приборную панель лодки.

Разумеется, лодки — может быть, даже подобные этой — на Острове Истинных имелись, но для рейдов на Корабли-Матери ни лодки, ни что-то более крупное не использовалось — главными естественными врагами таких Кораблей были их сородичи, поэтому и защищены они были лучше всего от нападения с воды, ведь ничего летающего Корабли-Матери выродить из себя не могли.

Зитц коснулась пальцами стеклышка, под которым прятался циферблат — символы на нем были незнакомые, но о назначении можно было догадаться, запустив двигатель, — положила левую руку на руль, а правой повернула плоский кружок, торчащий вертикально посреди панели.

Мотор чихнул, зафырчал, и лодчонка двинулась вперед, собираясь протаранить Разведчика. Допускать этого не следовало. Зитц ухватилась рукой за рычаг рядом с этим кружком и опустила его вниз до упора. Лодка замерла на секунду — и неспешно поплыла прочь от Разведчика.

— Отлично. Осталось только выбраться…

Остров Истинных

Истинная Иллара Эт Эдда мерила шагами пол комнаты докладов, заложив руки за спину и глядя под ноги. Ох уж эти ее ноги. Всегда они чего-нибудь да желали. Сейчас, например, ноги желали бы, чтобы вместо мягких бесшумных туфель на них были сапоги, черные, блестящие, с высокими звонкими каблуками, стук которых мог разноситься по всем пятистам коридорам Крепости.

Но Истинная Иллара Эт Эдда не могла позволить своим ногам командовать собой. И уж тем более — демонстрировать всем пятистам коридорам Крепости чувства, которые никак не могли быть истинными.

Поэтому Истинная, мягко ступая с пятки на мысок, в третий раз задала вопрос, который ее, пожалуй, не очень-то и интересовал, но она просто обязана была получить на него ответ — правильный ответ.

— Чем вы объясните потерю большей половины своего отряда?

И командир Бэй, все так же стоя навытяжку, руки по швам, в третий раз ответил неправильно:

— Корабль-Матерь был готов к нашей атаке, Истинная.

Иллара Эт Эдда не удостоила ответчика взглядом.

— Командир. Вам следовало просто добраться да Корабля-Матери, сбросить на него бомбы и отойти. Ничего более.

Командир Бэй на мгновение стиснул зубы, надеясь, что это укроется от Истинной.

— Нам это не удалось, — сказал он, глядя в стену.

— Это было вашим заданием. И вы должны были его выполнить. Тактика нападения на Корабль-Матерь была проверена и утверждена. Если я не ошибаюсь, — добавила Иллара после небольшой паузы.

— Истинные не ошибаются, — ответил Бэй, склонив голову, — но здесь проверенная и утвержденная тактика, — на этих словах Иллара Эт Эдда развернулась лицом к командиру, и он на мгновение запнулся, — не сработала. У этого Корабля-Матери противовоздушных пушек было больше, чем у последних трех, вместе взятых…

— Истинных не интересуют детали ваших просчетов, — Иллара взмахнула рукой, отметая объяснения. — Исправить их — в ваших интересах, командир. И, возможно, нам следует дать вам шанс сделать это. Возможно…

— Благодарю за честь! — отчеканил командир, щелкнув каблуками.

Иллара улыбнулась — про себя, — глядя на побледневшее лицо командира Бэя. Обычно смуглый, как все слуги, сейчас он словно старался хоть внешне сойти за одного из Истинных. Но каковы причины этой бледности? Иллара подумала и решила, что причины следует искать в осознании командиром ответственности, лежащей отныне на его плечах.

— Можете идти, командир, — сказала Истинная Иллара Эт Эдда.

Бэй молча поклонился, коснувшись лба кончиками пальцев обеих рук, и поспешно вышел.

— Возможно, — повторила Иллара, оставшись одна. Ее кулачки вдруг сжались так, что длинные ухоженные ногти впились в белую гладкую кожу ладоней. — А возможно, и нет. Нужны ли нам столь расточительные слуги?

— Ну-ну-ну, — раздался знакомый голос. — Нельзя же так, девочка.

Иллара обернулась. Истинная Рада Эт Эдда, сестра и мать, неслышно вошла в комнату докладов и спокойно вглядывалась в лицо Иллары, сестры и дочери.

— Ты все слышала, сестра?

— Да, — Рада повела плечом. — Пойдем. Тебе следует переодеться. Ты нервничаешь.

— Он не выполнил задание…

— Со слугами это бывает. Ты должна бы уже привыкнуть, сестра.

— Они не Истинные… — начала Иллара, и Рада докончила:

— Поэтому ошибаются. — И, пожав плечами, добавила: — Но если бы он был Истинным, вряд ли он стал бы солдатом — и тогда в нашем разговоре не было бы нужды.

Они вышли в коридор. Четыре служанки, поджидавшие Истинных, молча поклонились, и женщины неспешно направились в сторону покоев Иллары.

— Следует ли дать ему шанс? — спросила она сестру.

— Разумеется. И чем быстрее, тем лучше. Если я правильно поняла, — Рада слегка улыбнулась, — Корабль-Матерь все еще слишком близко к нашим водам. Его следует оттуда убрать.

Иллара взглянула на себя в зеркало. Да, возможно, ей следовало быть более сдержанной. Возможно… Но как он посмел?..

Она расстегнула платье и позволила ему соскользнуть на пол.

— Да, командир Бэй, будь ты Истинным, ты не стал бы солдатом. — Иллара приподняла ладонями свои груди, чуть сжала их пальцами. — Ну что ж…

Истинная прошла в ванную, скинула туфли и медленно опустилась в горячую воду. Закрыв глаза, она снова увидела лицо командира Бэя — такого, каким он был три или четыре года назад. Мальчишку, выполнявшего разные деликатные поручения ее сестры и матери. И — да, это ему удавалось неплохо.

— Может быть, мне следовало приблизить тебя к себе, командир Бэй? — промурлыкала Истинная Иллара Эт Эдда, и ее рука скользнула по животу вниз. — Может быть… Но ты все же слишком дерзок, командир Бэй… Слишком…

Раздался стук в дверь. Иллара крикнула:

— Кто там?

— Прошу меня простить, Истинная… — раздался знакомый голос из-за двери.

Иллара Эт Эдда улыбнулась:

— Входи, Арк.

Дверь чуть скрипнула, открываясь, и в комнату несмело вошел мальчик четырнадцати лет. Чуть младше, чем Бэй был тогда.

— Истинная?..

— Иди сюда, — позвала его Иллара.

— Истинная позволяет мне войти? — дрогнувшим голосом спросил Арк, стараясь отвести взгляд от дверного проема ванной комнаты.

— Истинная приказывает тебе войти! — Ну что за чудо этот мальчик. Так краснеть каждый раз… — Я слушаю.

— Я… Истинная, меня послали сказать, что Зитц вернулась.

— Что это — Зитц?

— Это… Зитц — это воин, Истинная. Она была сегодня среди тех, кто не вернулся из рейда…

Рука Иллары замерла, сжатая ее бедрами, пока разум Истинной осознавал и сопоставлял сказанное Арком.

— Так. Понимаю. И что?

— Она утверждает, что… — мальчик снова запнулся, — что вернулась со свежим семенем…

Истинная Иллара Эт Эдда вскочила и повернула к мальчику раскрасневшееся лицо.

— Ее отвели в медчасть?

— Она… она там, Истинная, — мальчик отступил назад.

— Иди, Арк, и передай, что я немедленно подойду.

Мальчик поклонился еще раз и выскочил из ванной, а потом и из покоев. Щелкнула дверь. Иллара наскоро вытерлась и покачала головой. Ну надо же… Теперь главное — чтобы никто не перехватил инициативу. Конечно, неплохо бы еще, чтобы семя не оказалось бесплодным или испорченным.

Зитц мрачно смотрела на медика, возившуюся с капелькой того, что она принесла в себе. Ассистентка медика тем временем разглядывала остальное, заправленное в большой шприц без иглы. Лучше бы на их месте была парочка толковых механиков, но они сейчас наверняка в ангарах, чинят самолеты, которые вернулись…

Если такие были.

Истинная Иллара Эт Эдда без стука влетела в медчасть — и остановилась как вкопанная. Женщина-солдат с лицом, больше похожим на лик самого страшного кошмара, взглянула на нее, молча выбралась из кресла и поклонилась, коснувшись лба пальцами левой руки. Правая рука сейчас лежала на столике неподалеку, вместе с респиратором… О последнем Истинная искренне сожалела.

Иллара Эт Эдда справилась с собой и заговорила:

— Приветствую тебя, солдат. Ты привезла?..

— Я привезла семя, Истинная, — ответила та шепотом.

— Оно…

— От человека из тех, что привез Разведчик, Истинная.

— От иноземца!

Солдат кивнула. Молча.

— Я разрешаю тебе сесть, — сказала Иллара, решив не обращать пока внимания на непочтительность женщины-воина, и обратилась к медику: — Что ты можешь сказать о нем?

Медик, чуть помедлив, ответила:

— Простите меня, Истинная, но сейчас я могу, пожалуй, только предположить, что семя может взойти. Однако его безопасность пока…

— Все понятно. Как насчет хранения?

— Мы не уверены, Истинная, выдержит ли оно заморозку…

Иллара приблизилась к медику. Та была почти Истинной, как и командир Бэй. К тому же кожа ее была настолько бледной, что медик вполне могла бы сойти за одну из них, если бы женщина не была бесплодной… Вопрос оставался лишь в том, подчинится она или нет?

— Послушай, Карла, — негромко сказала Иллара. — Ты ведь сможешь сейчас пересадить небольшую часть семени в подходящий сосуд? Если это не повредит остальному?

Карла облизнула губы.

— Истинная…

— Я понимаю, Карла, это не совсем соответствует правилам, но можем ли мы рисковать? Если оно не перенесет заморозки… Ты понимаешь?

Карла, помедлив, кивнула.

— Я понимаю. Думаю, что это возможно, Истинная. Я…

Кто-то постучал в дверь, и Карла шепотом произнесла, прищурясь:

— Кого вы предлагаете в качестве сосуда?

— Амину Эт Адда, — ответила тут же Иллара и добавила, увидев удивление в глазах медика: — и себя. Там хватит на пятерых…

— Вряд ли.

Стук в дверь повторился.

— Закончим этот разговор там, Карла, — Иллара коснулась пальцами влажной ладони медика и указала на операционную. — Пока же пусть они войдут.

— Войдите! — крикнула Карла.

— Благодарю, — раздался незнакомый голос, и в медчасть вошли техник в сером комбинезоне и с чемоданчиком в руке, и… командир Бэй.

— Зитц! Мы думали, ты погибла!

Воин попыталась встать, но Бэй положил руку ей на плечо.

— Не вставай. Как тебе… О. Истинная, — наконец-то заметил. — Прошу прощения, я несколько…

— Взволнованы, командир? — закончила за него Иллара. — Я полагаю… Что ж. Мы оставим вас ненадолго.

Пока техник осматривала плечо Зитц, та вкратце пересказала историю своего возвращения. Сначала она хотела надеть респиратор, но командир остановил ее.

— Ничего.

А когда Зитц закончила говорить, Бэй кивнул, невольно, в тон собеседнице понизив голос:

— Да. Катер я видел. Но все же…

— Этот Корабль-Матерь — что-то новое, — Зитц покачала головой. — Пушки — они совсем не такие, как раньше, командир.

Тот кивнул. Еще бы. И сам он не первый раз ходил в рейды на Корабли-Матери, а уж что касается Зитц, то она до этого уже неоднократно видела их изнутри и могла сравнивать как никто.

— И что ты об этом думаешь?

— Командир, я думаю, что наши соседи из Пыльного Техникума лишились каких-то своих разработок.

Зитц сказала это еще тише, чем обычно, и Бэй понял, почему. Действительно, давать такую информацию в руки Истинных было бессмысленно. Они просто не поверят. Решат, что это очередная попытка оправдать «просчеты командира Бэя».

— Как ее рука, Лия? — поинтересовался он у техника чуть громче, чтобы в соседней комнате услышали его голос.

— Ну что тут скажешь… Конечно, я могу сейчас приделать ее здесь или у нас в мастерских — там все-таки инструментов больше, но… Во всяком случае, былой прочности ожидать уже не приходится.

— Значит, Пыльный Техникум? — нахмурился командир.

— Думаю, да.

Из операционной вышли медик и Истинная. Карла направилась к Зитц, а Иллара выглянула в коридор и приказала слуге:

— Быстро, найди Истинную Амину Эт Адда и пригласи ее сюда.

— Ну, как вы себя чувствуете? — спросила Карла, фальшиво улыбнувшись Зитц.

— Нормально, благодарю. Мне понадобится только обезболивающее.

Карла кивнула и отошла к шкафчику с медикаментами.

— Тебя зовут Зитц, солдат, не так ли? — Иллара подошла и встала рядом с командиром Бэем.

— Истинная, — Зитц поклонилась.

— Ну что же, Зитц. Думаю, ты заслужила награду. Тебя проводят в мои покои, там тебя обмоют и нарядят, а затем нам предстоит обед.

— Благодарю за честь, Истинная, но…

— Нет, солдат, просто благодарности вполне достаточно. — И Иллара переключила свое внимание на техника: — Ты сможешь починить ее руку?

— Да, Истинная, но… — Иллара подняла было брови — опять это «но». Однако техник договорила: — К сожалению, это будет лишь временной мерой. Зитц следует отправить в Пыльный Техникум для починки либо, если это невозможно, замены протеза. Разумеется, если Зитц как солдат нам нужна.

— Понятно… Что ж. Примите сейчас свою «временную меру», а отправку в Техникум… Впрочем, думаю, откладывать не будем. — И опять Зитц: — В таком случае, наш с тобой обед обратится в ужин.

— Да, Истинная. Благодарю вас.

— Итак. После починки ты должна посетить мои покои. Командир Бэй проследит за этим. До встречи, солдат Зитц.

И Истинная с облегчением покинула общество слуг.

— Награда, — пробормотал Бэй, когда он, Зитц и Лия шли сумрачным коридором по направлению к ангарам.

Он завидовал? Бэй немного обдумал этот вопрос и решил, что, пожалуй, да, немного. Зитц теперь предстоял ужин с одной из Истинных, а ему надлежало «исправлять просчеты». Каким-то образом. Да и неспроста Иллара Эт Эдда сказала, что он должен проследить за тем, чтобы Зитц «посетила ее покои». Это было…

— Пф!.. Пх!.. Пфх!.. Кх-х-х!..

Бэй и Лия, шедшие по обе стороны от Зитц, отпрянули. Командир ударился плечом о стену и уставился на согнувшуюся пополам Зитц. Она схватилась за живот одной рукой, плечи тряслись, колени чуть подогнулись. И эти ее хрипы… Бэй и Лия переглянулись.

— Зитц… — позвал Бэй. — Зитц, ты чего?..

И тут до него дошло. Зитц смеялась.

— Прошу прощения, командир, — сказала она, прекратив смех — словно радио переключилось на другую программу, — но эта награда… — Она снова хохотнула и выпрямилась. — Вы должны меня понять.

— Должен бы…

— Вы бы хотели оказаться на моем месте, не так ли, командир Бэй? — тихо спросила Зитц. — Или вы, Лия?

Техник, помедлив, неуверенно кивнула — и Зитц сняла респиратор.

— О, Истинная Иллара Эт Эдда идет на большую жертву, — прошептала она, глядя куда-то вперед. — Она готова предоставить мне свою ванну и своих слуг… более того — сидеть за одним столом, разделить трапезу, кто знает, может быть, даже беседовать со мной… О да, большая жертва. А?

Командир торопливо оглянулся вокруг. Если кто-то услышит эти слова, и передаст их Истинным — не обязательно Илларе, любой Истинной и любому Истинному…

— А что они могут предложить еще?

И Зитц надела респиратор.

Ужин

Стук в дверь покоев Иллары раздался, когда за стенами крепости Пятиста Коридоров почти стемнело. Хозяйка покоев, разумеется, видеть этого не могла, поскольку они находились в глубине крепости, как можно дальше от внешних стен.

— Войдите!

Дверь отворилась и раздался голос командира Бэя:

— Истинная позволяет нам войти?

— Истинная приказывает вам войти, — ответила Иллара.

Она сидела за столом, в своем любимом платье, тонком, темно-синем с сиреневым, оттенявшем белизну ее кожи, в перчатках и туфлях, с книгой в руках. Командир Бэй поклонился и отступил в сторону, пропуская вперед Зитц. «Похоже, он вообразил себя ее слугой», подумала Иллара. Что ж, догадка верная.

Зитц остановилась и замерла в поклоне. Истинная разглядывала ее простой бледно-зеленый плащ, какие в крепости носили солдаты с избытком протезов, поскольку форма, даже пошитая специально, моментально приходила в совершенную негодность. Нижняя часть лица Зитц на этот раз была скрыта простой повязкой на манер Пыльников. И Истинная с трудом удержалась от приказания не снимать эту повязку.

— Входите. Оба. Зитц, моя ванная комната и моя служанка к твоим услугам. Думаю, — Иллара едва не улыбнулась, — что командир Бэй тоже не откажется тебе помочь. А остальные слуги пока накроют на стол.

Зитц еще раз поклонилась и сказала еле слышно:

— Истинная…

— Идите, — Иллара кивком указала в сторону ванной и вернулась к книге, давая понять, что разговор окончен.

Но, когда солдаты скрылись из поля зрения, Истинная Иллара Эт Эдда ощутила ничем, казалось бы, не обоснованную злость, и лишь потом сообразила, что эта злость была вызвана спокойствием, безразличием, которое выказал командир Бэй по отношению к приказу. А может быть, он слишком туп и просто не понял, что это было одним из заготовленных для него наказаний?

Зитц вошла в ванную и кивком поприветствовала девочку-служанку в коротеньком голубом платьице. Командир Бэй снял плащ с плеч женщины и повесил на вешалку, стоявшую у стены. Зитц тем временем убрала с лица повязку и теперь избавлялась от шорт. Бэй отвел взгляд от фигуры подчиненной — и увидел, что служанка, и так бледная, что твоя Истинная, совсем позеленела и сейчас хлопнется в обморок. Похоже, она никогда прежде не видела таких, как Зитц. Неудивительно, коль скоро она прислуживала во внутренних покоях. Это, конечно, не мужская половина крепости, но и сюда солдаты попадали редко. Такие — особенно.

— Тебя как зовут? — тихо спросил он.

— У… Уна…

— Уна, я здесь справлюсь сам, а ты…

— Я при… принесу одежду?

— Правильно.

Девочка благодарно кивнула и сбежала. Бэй спросил:

— Начнем?

— Да. Лия просила с правой рукой пока осторожнее.

— Понял.

Бэй взял ковш, набрал воды и поднес Зитц:

— Попробуй, как…

Он осекся.

— Ничего, командир, главное, чтобы не очень горячая, — спокойно сказал Зитц.

— Есть!

Бэй улыбнулся и вылил воду женщине на голову, промыл то, что заменяло ей волосы, невольно вздрагивая от прикосновений лиан. Потом он взялся за мягкую губку, разительно отличавшуюся на ощупь от привычной ему грубой мочалки, и аккуратно провел по ее левому плечу. Когда его рука двинулась вниз по позвоночнику Зитц, Бэй подумал, что, будь на ее месте другая, он бы уже с ума сходил от желания, но тут…

Он посмотрел в зеркало. Зитц стояла, прикрыв глаза. Похоже, ей это нравилось. Почему нет? Но вдруг на ее отражение наложился образ Истинной Иллары Эт Эдды, и командир Бэй действительно ощутил желание — желание, чтобы Иллара или кто-то из Истинных оказался на месте Зитц и ощутил на своей шкуре, каково это: быть такой, как она.

— Командир? — шепотом спросила Зитц, видимо, почувствовав смену его настроения.

— Ничего, — буркнул он. — Тебе нравится?

— Угу, — отозвалась она. — Надо будет подать Истинным идею…

Командир представил себе реализацию этой идеи — и расхохотался:

— Таких, как ты, слишком мало.

— Если все будут так же осторожны, как вы, меня одной хватит надолго.

Иллара Эт Эдда взглянула на вышедшую из ванной комнаты Зитц. Та была облачена в длинный просторный халат с широкими короткими рукавами и, если бы не лицо, ее общество было бы вполне… сносным. Разумеется, Истинных не мог оскорбить чей-то внешний вид, но все же Иллара почувствовала себя неуютно. Да и слуги внутренних покоев были непривычны к подобному зрелищу, что и доказала малышка Уна, выскочившая из ванной, как лягушонок. Такая же зеленая.

— Присаживайся, — Истинная указала на место напротив себя.

— Благодарю, Истинная.

Зитц поклонилась и устроилась на стуле… который предупредительно — не слишком ли он предупредителен? — пододвинул ей командир. Похоже, окончательно вошел в роль слуги.

— Бэй, — произнесла Иллара, — сейчас ваше боевое задание: ухаживать за нами. Думаю, с ним вы справитесь.

— Я оправдаю ваше доверие, Истинная.

Командир Бэй — слуга Бэй — быстро вспомнил, чему его когда-то учили. Он откупорил бутылку белого вина и наполнил бокал Истинной. Низшим вина не полагалось.

Когда кушанья были поданы, Иллара Эт Эдда необдуманно взглянула на Зитц — и с огромным трудом заставила себя проглотить пару кусочков жареной рыбы, запивая их большими глотками вина. Ее сотрапезницу видимое невооруженным глазом отсутствие аппетита у Истинной, казалось, вовсе не смущало. Иллара холодно пообещала себе припомнить это пренебрежение… потом. Сейчас же ничего не оставалось, как заговорить о деле.

— Итак, Зитц… — Та подняла голову, и Иллара вновь поспешно отпила из бокала. — Я хочу услышать твое мнение: почему ваша сегодняшняя атака на Корабль-Матерь не удалась? Кто в этом повинен?

Зитц отложила вилку и внимательно посмотрела в лицо Иллары.

— Истинная дозволяет мне говорить прямо? — тихо спросила она, прервав затянувшееся молчание.

— Я приказываю тебе говорить прямо! — ответила Иллара.

Она намеренно исказила официальную форму ответа, но Зитц не подала вида, что заметила это. Возможно, и не заметила. Кончики пластиковых пальцев солдата сомкнулись.

— Дело в том, что мы впервые столкнулись с Кораблем-Матерью, который был столь хорошо защищен от атаки с воздуха, — сказала Зитц, аккуратно подбирая слова. — Не была проведена разведка. Не было поддержки с воды… Думаю, это главные причины.

— То есть, ты утверждаешь, что атака, проведенная с применением утвержденной тактики?.. — Истинная не договорила, позволяя солдату закончить мысль.

— Была самоубийством, Истинная.

— Ты знаешь, что учитель командира Бэя был одним из тех, кто принимал участие в создании этой тактики?

— Да, Истинная. Мне также известны возражения против окончательного варианта, в котором не учтена способность Кораблей меняться.

— Это всего лишь животные, — Иллара повела плечом.

— Да, Истинная. Но эти животные могут управлять людьми.

— Мы тоже управляем людьми.

От Зитц не укрылась тихая угроза, упрятанная в этих словах.

— Верно. Ответила ли я на ваш вопрос, Истинная?

И Зитц спокойно отправила в рот кусочек рыбы.

Второй шанс

Двигатели взревели, и бомбардировщик поднялся в воздух.

Командир Бэй мрачно оглянулся. Команда новичков… за редким исключением. Всех опытных воинов он усадил за штурвалы истребителей. Их было шесть. Бомбардировщик отрядили всего один. Зато — неожиданно — Истинные дали добро на проведение ночной разведки. Потерь не было: самолет-разведчик прошел высоко над потрепанным Кораблем-Матерью и ухитрился сделать несколько нечетких фотоснимков, на которых, однако, можно было разглядеть, что Корабль, похожий на надгрызенный мышами лежалый пирог, не восстановил и половины разрушений.

Кроме того, в рейд отправились три небольших катера. Они должны были возникнуть перед Кораблем-Матерью и отвлечь внимание на себя, по возможности не подвергаясь риску.

Бомбардировщик шел первым. Вскоре его нагнали истребители. Командир Бэй не выспался и чувствовал себя неуютно — ему показалось, что он снова, неизвестно ради чего, ведет людей на смерть.

— Эй, птицы! — произнес он в болтавшийся у самых губ микрофон.

В ответ раздался нестройный хор голосов:

— Да, командир!

— Лада, Рим, слетайте-ка вперед…

— Не предупредим ли мы врага своим появлением, командир? — осторожно спросила Лада.

— Может быть… Но вам не нужно долетать до него. Меня интересует, не отправил ли Корабль-Матерь кого-нибудь из своих кораблей в поиск.

— Ясно, командир. Пойдем прямо на него, затем уйдем направо. — Лада, как это за ней водилось, понимала все с полуслова.

— Да, — Бэй снова посмотрел через плечо. — Надеюсь, вы поможете мне выполнить это задание, иначе…

— Иначе вас заставят подчистить языком все взлетные полосы? — спросила Ири, сидевшая в пулеметном гнезде по правому борту самолета.

Второй пилот хихикнула. Бэй изогнул бровь и посмотрел на нее. Прокричал пулеметчице:

— Это точно! Все пять, одну за другой, Ири. Но я очень надеюсь, что вы не бросите меня…

— Ни в коем случае, командир! — отозвалась Ири, а второй пилот добавила:

— За такое зрелище я готова заплатить даже участием в нем.

— Командир, — раздался напряженный голос Лады. — Цель движется к вам встречным курсом.

— Может, нас все-таки заметили?..

— Нет! — вмешался Рим. — Цель уходит от облака тумана…

— Разведчик! — воскликнул Бэй.

— Бездна — наш дом, — произнес Рим и умолк, уступая командиру.

— Кто-нибудь из вас хочет домой? — продолжил Бэй старую формулу.

— Нет!!! — хором ответили его люди.

— Прости нас, Бездна… Начали.

Первыми заговорили автоматические пушки шедших обратным клином катеров. Они длинными очередями ударили в уцелевшие с прошлого налета зенитные орудия Корабля-Матери, торчавшие на корме — и одно из них не выдержало обстрела и провалилось вовнутрь себя.

— Внимание! — Командир Имра, командовавшая катерами, подняла руку, вглядываясь в противника. — Цель открывает доки!

— Отходите, Имра, — отозвался по радио командир Бэй. — Наша очередь. Истребители!

И четверка истребителей нырнула вниз.

Корабль-Матерь выпустил свои малые, неразвитые пока корабли, коконы, состоящие практически из одних только нитей. Щенков, ни разу еще не побывавших в бою. Они выскочили из четырех открывшихся доков и рванули к катерам поддержки.

Крайние катера разошлись в стороны, уходя с линии огня центрального.

Шесть истребителей — Лада и Рим успели присоединиться к нападающим — снесла еще пару пушек Корабля-Матери. Оборона не успела среагировать на атаку с воздуха и сполна расплачивалась за эту свою медлительность. Лишь один из монопланов поймал дротик фюзеляжем.

— Хайт! — рявкнул в микрофон Бэй. — Ты как?

— Теряю высоту! — бодро отозвался пилот подбитого самолета.

— Уходи к Острову! Там тебя будет проще достать из воды!

— Понял!

— Удачи…

Командир Бэй усмехнулся. Теперь можно и делом заняться.

Таможенный контроль

Зитц выбралась из самолета первой. Ее взгляд сразу отыскал похожее на коробку для рыбы здание таможни и знакомый сверкающий силуэт рядом с ним.

Лия спустилась следом и поинтересовалась:

— Ну, как, сильно тут что изменилось? — И ответила сама себе: — Де нет, вроде. Как думаешь?

— Все по-старому, — подтвердила Зитц, протягивая правую руку робко выглядывающей из люка самолета коротко и не очень аккуратно стриженой девочке: — Спускайся. И не бойся ничего.

Девочка кивнула и, неловко ухватившись за палец Зитц, поставила ногу на верхнюю ступеньку трапа. Она совершенно не была привычна к таким пустым открытым пространствам. Возможно, подумала Зитц, девочке кажется, что это все вокруг — море и что она сейчас наверняка утонет.

Что ж. Не без этого…

За первой девочкой вышла вторая. Ей помогла Лия. Эти две девочки были похожи не только стрижкой, не только возрастом — им обеим было лет по двенадцать, — не только одеждой — обе они были в простых коричневых комбинезонах и грубых ботинках, — и не только испытываемым ими страхом. Их лица несли на себе печать умственной неполноценности. Тем не менее, они обе оказались вполне обучаемы, а вторая, цеплявшаяся сейчас за рукав Лии, была к тому же феноменальным счетчиком, по скорости счета вполне сопоставимым с неуклюжими и, по слухам, вечно ломающимися машинами инженеров Техникума.

В люке появилась третья девочка — скорее девушка. Ей было пятнадцать, длинные черные волосы спадали ниже плеч, а на лице застыло надменно-пренебрежительное выражение. Она спустилась на землю сама, не ожидая ничьей помощи.

— Кайса, — раздался голос из самолета, — помоги Даре.

Третья помогла спуститься четвертой, самой маленькой. Даре не исполнилось еще и десяти, и она была самым важным их товаром. Девочка предназначалась специально для Совета.

За маленькой Дарой в люке показалась высокая девушка в светло-зеленой форме войск Острова Истинных, коротких сапожках и с длинноствольным автоматом — стволом вниз — за спиной. Она осмотрелась, стоя на верхней ступеньке трапа, и потом осведомилась:

— Куда нам?

Зитц указала рукой в направлении «коробки из-под рыбы».

— Туда, командир Ветта. Следуйте за мной.

Формально командир Ветта была главной в их группке, но она ни разу не бывала за пределами территориальных вод. В отличие от Зитц, которую впервые привезли в Техникум около трех лет назад, еще до того, как она выучила местный язык. Да и потом она ездила, в основном с той же целью, что и сейчас — отремонтировать либо заменить поврежденные протезы. Поэтому Ветта резонно решила положиться на более опытную путешественницу и принялась было с любопытством оглядываться вокруг, как вдруг ее привлекла ярко блестящая на солнце фигура.

— Зитц, это… этот человек направляется к нам.

— Человек! — фыркнула было Кайса, но жесткая прохладная ладонь легла на плечо девушки.

— Ни слова, — тихо, но внятно произнесла Зитц и затем обратилась к Ветте: — Это местный страж и помощник в одном лице. Если позволите…

— Конечно, Зитц, — кивнула Ветта, и перевела взгляд на приближавшегося.

Действительно, реакция Кайсы вряд ли была такой уж неуместной и тем более предосудительной. Страж был высокий, тощий, с длинными тонкими ногами и руками, и весь он состоял из набора сверкающих серебром протезов. Собственно, из человеческого в нем было только лицо — да и то, глаза ему заменяла серебристая пластинка с одним красным огоньком, а само это лицо было закреплено на пластиковой яйцеобразной голове. И даже белые ровные зубы, обнаженные в радостной улыбке, наверняка были искусственными.

— Доброе утро, дамы! — воскликнул страж. Улыбка так и оставалась приклеенной к лицу, а приятный мужской голос раздавался из прорези небольшого динамика, скрытого за его грудной пластиной. — И юные дамы! — страж поклонился девочкам и замер в поклоне.

— Доброе утро, господин Киров, — ответила Зитц. — Мы прибыли с Острова Истинных…

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 20
печатная A5
от 302