электронная
от 280
печатная
от 397
16+
Рыжая Фрея

Рыжая Фрея

История теорий дождя

Объем:
142 стр.
Текстовый блок:
бумага офсетная 80 г/м2, печать черно-белая
Возрастное ограничение:
16+
Формат:
145×205 мм
Обложка:
мягкая
Крепление:
клей
ISBN:
978-5-4490-1848-9
электронная
от 280
печатная
от 397

О книге

Три сказки для взрослых детей о тайнах вселенной и смысле жизни. Одна сказка исландская: о скрытом народе, рыжей лошадке по имени Фрея и девушке по имени Катла, которая хотела изучать звёзды. Другая сказка российская: о том, как Аля Зайцева встретила за границей погибшую родственницу, которой досталась запасная жизнь. Третья сказка греческая: об очень странном случае из жизни философа Фалеса Милетского.

Отзывы

Александр Гришаев

Есть книги, которые оставляют глубокий след, и короткая повесть под названием "Рыжая Фрея", на которую я случайно наткнулся просматривая колонки на "Снобе", оказалась первой, которая подействовала на меня с такой силой за последние 20 лет. Меня не отпускало около месяца. Было сложно думать о чём-то другом, сложно вообще концентрироваться на работе. Ощущение было, как будто заболел, как будто это - инфекция, которая в тебе сидит. Я откровенно не понимаю, как автору удалось такое создать. Если "Рыжая Фрея" на вас этого впечатления не произведёт, вам, наверное, повезёт, но если произведёт, то повезёт еще больше. Есть книги, читая которые сразу понимаешь что перед тобой - настоящая, большая Литература мирового уровня. Начав читать книгу со странным названием "Рыжая Фрея", абсолютно неизвестного мне автора, у меня мгновенно возникло именно это ощущение. До этого со мной такое случалось всего один раз, в пятом классе, случайно взяв в школьной библиотеке каких-то "Хранителей", какого-то Толкина. Есть книги, которые отражают современный нам мир и наше место в нём. "Рыжая Фрея" делает именно это, исподволь и без морализаторства, но очень точно и беспощадно. Есть книги, которые переносят тебя в пространстве. Те, кому довелось побывать в Исландии, наверняка окунутся в то, что они чувствовали в этом удивительном месте, а те, кто там не был, надеюсь, поставят себе цель сделать это хоть раз. Есть книги, которые надо прочесть всем, у кого есть хоть какая-то тяга к науке. В школьном возрасте для меня такой стала "Чайка по имени Джонатан Ливингстон", отрывки из которой печатались в "Кванте". "Рыжая Фрея" - гораздо сложнее, глубже, и неоднозначней. Есть книги, которые можно и нужно перечитавать по многу раз. "Рыжая Фрея" содержит неизвестное мне пока количество слоёв, и открываются они далеко не сразу. Такие книги заставляют думать, показывая окружающую нас реальность с совершенно неожиданной стороны. Есть книги, которые надо прочесть в молодости, хотя бы для того, чтобы стремиться в жизни к чему-то большему, чем зарабатывание денег, посадка деревьев, стоительство домов, и выращивание детей. "Рыжая Фрея" - одна из этих книг. Есть книги, которые надо прочесть в зрелом возрасте, не просто чтобы поностальгировать о себе 20-летней давности, а чтобы еще раз честно взглянуть на того, кем стал, и то, чем занимаешься, и, может быть, попытаться что-то изменить в своей жизни. Есть книги, которые просто надо прочесть. "Рыжая Фрея" - именно такая книга.

21 марта 2018 г., в 23:40
Татьяна Замировская

Истории, которые пишет Константин – не совсем сказки (хотя, безусловно, они функционируют в пространстве архетипов – но архетипов узко локализованных, где находится место и пост-советской школьной хтони, и североевропейским легендам), скорей, это философский sci-fi, где на первый план выходит science-тематика: квантовая реальность и эффект наблюдателя, проблема интерпретации реальности сознанием, отчуждение уехавшего как зависшего в лимбе между мирами, язык как коммуникативное препятствие и одновременно единственная возможность зафиксировать невозможное. Эти маленькие повести показались мне долгожданным доказательством взаимосвязанности всего – та самая квантовая запутанность, где малейшее изменение состояния одной частицы как-то влияет на состояние другой, находящейся черт знает где, и это все правильно и логично, и прекрасно, и странно, и невозможно; фраза «беспомощное всесилие в мире за стеклом» и вовсе вызвала кромешное узнавание того, что, узнав, уже невозможно назвать. Писать о таких сложных штуках у Константина получается легко; так же легко, наверное, написана «Тибетская книга мертвых» как инструкция – туда иди, туда не иди, этого не бойся, ты умер и это нормально, вот мы тебя за руку держим. То есть, когда странные вещи описываются просто, тепло и дружелюбно, и объясняются какой-то примордиальной, до-сознательной логикой. И при этой языковой и смысловой легкости все его герои ужасающе живые, с особо наведенной резкостью (когда читаешь эти тексты, превращаешься в подростка – именно в 13 лет все литературные герои выглядят настолько отчетливыми). И все, что с ними происходит, случается с читателем в режиме «узнавания», re-cognition. «История теорий дождя» в этом смысле меня потрясла – читая ее, точно знаешь, что будет дальше, но сказать точно, что именно – невозможно, потому что знающий ты в тебе еще не до конца осуществился. Реальность, где мы встречаем наших умерших родственников в маленьком европейском городе, какая-то слишком реальная. Умение писать тексты, существующие одновременно во всех временных точках их коммуникации с читателем – штука редкая. В каком-то смысле напоминающая фильм Arrival, менее знаменитый рассказ Теда Чианга, и еще менее знаменитый в массах, но повлиявший на все вышеперечисленное, роман американского фантаста/поэта Сэмюэля Дилэни “Вавилон-17”, основанный на теории лингвистического релятивизма и утверждающий, что изучение всякого нового языка превращает тебя, по сути, в alien’а, трансформируя твое видение мира. Константин пишет про пост-языковую или пред-языковую реальность, про то, что находится «между появлением и исчезновением», про несовершенство человеческого сознания, которое вынуждено постоянно фиксировать разрывы между реальностью и восприятием (герои его странных сказок часто пытаются вспомнить, где они уже слышали или видели уже виденное или слышанное, и у читателя постоянно случаются такие же звенящие дежавю: это уже где-то было, только не с нами, и не здесь, и это был не текст). Как честно написать про эту афазию вечного невспоминания, про все эти сложнейшие квантовые штуки в форме чудесной исландской сказки про рыжую лошадку и девочку («Рыжая Фрея») – честно говоря, загадка. Но вот получилось, осуществилось. Еще, возможно, опыт жизни в иной культуре, ином языке трансформирует русский язык из носителя культурного кода во всего лишь одну из возможностей рассказать историю. Родной язык покинувшего его территорию «расколдовывается», перестает быть тоталитарным, восстанавливая свою коммуникативную функцию, и в нем появляются долгожданные провалы и зияния, как то самое «слово, означавшее светлую грусть, любопытство и то зыбкое чувство, которое бывает июньской ночью, если смотреть на зарю». И вот именно таким, расколдованным языком, наверное, и можно писать эти «истории перехода», в которых так много логики и науки, и так же много любви.

4 марта 2018 г., в 18:16
Анастасия Степанова

Константин Зарубин – один самых интересных и любимых мной современных авторов… Я представляю, что когда-нибудь его будут читать все мои друзья. Все близкие и дорогие мне люди. И вообще – все люди. Потому что он знает людей. Знает о них даже то, что не всегда явно… Потому что люди – это «существа, которые рождаются и умирают, а в промежутке хотят невозможного…» (рассказ про рыжую Фрею). В каждую историю этого писателя всегда хочется… Попасть. Оказаться внутри – среди всех его людей и не только людей. И это больше, чем вера. Все буквально так и происходит – я вдруг оказываюсь посреди рассказа. Впереди и позади меня – может и выдуманная, но до мурашек точно описанная и невероятно придуманная кем-то реальность. Вот я – наблюдаю за звездами, я – еду на лошади по исландской безграничности, я – бреду по ручьям с мокрыми ногами и несу не себе свой собственный уже груз, снова я – ищу и спасаю себя от самой же себя… И знакомлюсь со скрытым народом. Прикасаюсь к тайна. Прикасаюсь рукой к белой отметине рыжей Фреи. И я, именно я, хочу все-все это успеть исправить. Или оставить… Так как есть? Другая правда. Другая придуманная реальность. Но в каждой из этих реальностей я могла бы жить или даже была когда-то. Я думаю… “Постоянно думаю всякие разные мысли, которыми нельзя поделиться” (рассказ про теории дождя). Разве можно поделиться любимым писателем? Странно? Здесь все странно. И все правда. Как иначе назвать то, что я вступаю в диалог с этими рассказами, текстами, а ответ получаю извне – от своих друзей, от чужих людей? Все происходит само собой, естественно, по внутренним вечным законам. Но все мы находимся так далеко друг от друга. А при этом близки до невозможности… После прочтения «Истории теорий дождя» я все время неосознанно сочиняю себе свою добавочную жизнь. Какой она будет? Какой могла бы быть? Где? Какой там была бы я?.. Я рано перестала планировать жить вечно, но планы мои наверняка были написаны у меня на лбу. Снова цитата. И, думаю, в тех потусторонних мирах, где рождаются рассказы Константина, о моих мечтах и надеждах уже давно все известно. Но, погружаясь в возможное, на деле я не удаляюсь от жизни. Наоборот – реальная жизнь приближается ко мне настолько близко, насколько я сама не боюсь себе и ей этого позволить. В этих рассказах даже самый пугающий быт обретает глубокий смысл. И помогает. Помогает начать понимать… Поэтому. Со всеми. Кто «не боится страдать смыслом жизни». Кто не боится «столкнуться с иными мирами». Кто не боится верить, что «любая вероятность, что выше нулевой, заслуживает чьих-нибудь усилий»… Я хочу делиться этим писателем. Он действительно умеет рассказывать истории «единственно верными словами». На любом языке.

19 февраля 2018 г., в 8:08

Автор

Константин Зарубин родился в 1979 году в городе Сланцы Ленинградской области. Учился, жил и преподавал в Санкт-Петербурге. Учится, живёт и преподаёт в Швеции. Пишет колонки для проекта «Сноб».
Над книгой работали:
Наталья Ямщикова
Иллюстратор
Меган Кейс
Фотограф