электронная
180
печатная A5
555
18+
Рога

Бесплатный фрагмент - Рога

Секретная рота

Объем:
420 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4490-7689-2
электронная
от 180
печатная A5
от 555

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Эпилог. Невоенный лейтенант

Редкие светильники слабо справлялись с сырой тьмой подземелья, выхватывая из нее лишь островки пола и низы стен. На потолок же их свет не попадал совсем, и старой крысе, разбуженной шлепаньем кирзачей по лужам, на секунду показалось, что долговязый офицер и два солдата шагают не по узкой кишке сырого туннеля, а по широкому бескрайнему полю под черным бездонным небом.

«Да нет… Лун слишком много… Там наверху вроде бы только одна была… или две?» — она грустно почесала лысину на боку: так давно не выползала наружу, что даже уже и забыла.

Туннель соединял научную и командную половину секретной военной части, и по его запущенному виду было видно, что переживала она не лучшие свои дни. Стены облупились, с потолка капало, по блестящим на полу лужам плавал мусор. Лейтенант, шагающий во главе компании, тоже был какой-то невоенный, сутулый, нескладный. Форма на нем сидела мешком, на носу очки с толстенными стеклами и шагал, как старуха, оттопырив задницу.

Туннель закончился, они отворили тяжелую стальную дверь. За ней снова был коридор, но уже сухой и чистый. Прошагав метров сто мимо разных отделов и комнат, военные остановились у кабинета без таблички. Лейтенант поправил китель, затолкал белобрысую челку под фуражку, взялся за ручку и, помедлив несколько секунд, рывком распахнул дверь.

— Вы арестованы, товарищ профессор! — прокричал он грозно и направил пистолет на пустое кресло, за рабочим столом. При этом палец его или от волнения, или от неопытности дернул курок. Раздался выстрел. Грохот разнесся по коридорам лабораторий. Пуля разбив графин на столе, увязла в набивке спинки, а не ожидавший отдачи лейтенант выронил оружие из рук.

— Повезло Профессору… — скривился в презрительной улыбке сопровождавший его сержант, подобрал пистолет и, поставив на предохранитель, вернул начальнику.

— Да уж… Похоже, его здесь нет… — стрелок смущенно почесал стволом за ухом и вышел в коридор.

Высунувшиеся на шум из дверей соседних помещений головы научных сотрудников возмущенно повернули свои окуляры в его сторону. Лысины Профессора среди них не наблюдалось.

— И здесь тоже… Хм, и где же он тогда? — невоенный лейтенант приложил ладони ко рту и громко прокричал: — Товарищ Профессор… Ау-у… Где вы-ы-ы-ы?..

Звук голоса гулко прокатился по помещениям, и не успело затихнуть эхо, как зазвонил телефон. Он вздрогнул и вопросительно взглянул на сержанта. Тот пожал плечами. Телефон не унимался, тогда лейтенант, вернулся в кабинет и поднял трубку:

— Да…

— Петя?… — спросил из телефона усталый голос.

— Я, Василий Семенович.

— Хочешь поговорить?.. Приходи в караулку… У тебя пять минут.

— Бегу… — Петя бросил трубку. — Быстрей! — крикнул он солдатам и выскочил из кабинета.

Мелкой рысью преодолели они еще несколько коридоров и остановились у двери в караульное помещение. Лейтенант, на этот раз не раздумывая, рывком распахнул дверь, вскинул оружие, но представшая перед ним картина заставила его забыть заготовленные слова.

В комнате тревожно мигала большая, облупившаяся красная лампа, в такт ей противно верещал зуммер. Возле распахнутого настежь щита самоликвидации стоял старик в поношенном военном мундире без погон и обеими руками держался за рычаг рубильника.

— Аккуратнее парни, без резких движений. Замедление здесь не предусмотрено, взрыв произойдет мгновенно, — предупредил он вошедших.

— А-а-а!!! Зачем!?..Что вы делаете, Профессор!?.. — лицо лейтенанта исказилось ужасом.

— Что по мою душу полковник послал?.. — грустно усмехнулся старик. — Ах, Петя, Петя… Меньше всего я думал, что это будешь ты — мой любимый ученик. А ведь я доверял тебе, как себе, тебе хотел оставить все дела… Как же ты мог, Петя?..

— А что мне оставалось делать? Начальник поставил меня перед выбором… — начал сбивчиво оправдываться любимый ученик, размазывая выступившие слезы. — Я люблю вас и нашу работу, но не могу так больше… Я устал. Десять лет под землей… Я еще молодой… Я жить хочу… Товарищ полковник говорил, что повезет меня в Москву, в Америку, что я буду известным ученым. Обещал лабораторию, теплое море… Жену… А здесь… что здесь?.. Фальшивые картинки на окнах и солдатская еда каждый день… И вы не волнуйтесь, вас мы не арестовываем, а просто задерживаем,.. а потом тоже возьмем с собой… Вы должны не гнить здесь, как червь, а поделиться со всем миром своими открытиями и получить за них славу, которую заслужили…

— Понятно, Левашов… И ты продался… — перебил его старик. — Ну, что же, может так даже и лучше…

Он горестно вздохнул и, пару секунд подумав, продолжил:

— Всю жизнь я отдал созданию этого оружия… Работал день и ночь… Но враги оказались хитрей. Пользуясь подлостью и предательством таких, как ты, они захватили мою Родину и, поставив у власти своих подлых марионеток, сейчас рвут ее тело… Твой полковник тоже из них. Вчера я случайно узнал, что он, подлец уже продал нашу лабораторию вместе со мной, тобой и всеми нашими работами на Запад.

Лицо Профессора скривилось, словно он откусил от тухлого яйца:

— Эх, если бы ты знал, как я их всех ненавижу!.. И как жалею, что не успел воткнуть свой осиновый кол в их гнилое тело!.. А ведь если бы еще годик… Да что там?!.. хотя бы месяц!.. Но… — он в отчаянии уронил голову, но сразу же гордо вскинул обратно. — …они ничего не получат, Петя. Здесь погибнет все, включая и то, что я успел передать тебе, — он показал взглядом на лобастый череп ученика.

— Что?!.. Но я не хочу умирать! — лейтенант прицелился старику в голову и, отчаянно стараясь придать твердости голосу, предупредил: — Уберите руки с рубильника, Василий Семенович, вы мне как отец, но клянусь, я выстрелю!

На его бледном от страха лице переливались багровые пятна. Он еще никогда в своей жизни не целился из настоящего оружия в живого человека, тем более, в того, которого любил и боготворил, как гениального ученого.

Профессор отвел взгляд от испуганных глаз ученика и, опустив голову, с горечью в голосе продолжил:

— Не думал, Петя, что мы с тобой простимся вот так… Но ты знай, несмотря ни на что, я все равно люблю тебя, как сына, ни в чем не виню и с радостью обнял бы на прощанье, но не могу отнять рук… Да, сознаюсь, мог бы сделать для тебя больше. Но как уж вышло, так и вышло. Прости и ты меня, Петя, и прощай…

В слезящихся глазах вспыхнул огонь решимости. Он расправил плечи и тихо, но уверенно произнес:

— Рано или поздно Коммунизм все равно победит.

И резко рванул ручку вниз.

Заметив это движение, любимчик Петя поспешно нажал на курок, но выстрела не последовало — не снял с предохранителя. Но и у старика с рубильником тоже было не все в порядке, он отчаянно дергал ручку, но та не сдвигалась.

— Стреляй же, сука!!! — бешено заорал сержант.

— Не стреляется! — чуть не плача, прокричал в ответ лейтенант, изгибаясь, как уж, и изо всех сил давя на курок.

Тогда сержант, грубо оттолкнул его и сам дал короткую очередь. С такого расстояния все пули попали в цель, и продырявленный Профессор повис на рубильнике.

Несколько секунд все стояли молча, наблюдая как дергается в агонии его тщедушное тело. Потом лейтенант опустился на колени и зарыдал, как ребенок, а сержант, с опаской посматривая на щит, подошел к старику.

— Вот ведь ученая голова, — усмехнулся он, внимательно осмотрев место происшествия, — веревкой примотаться догадался, а самую важную херовину не вытащил…

И правда, покойный понадеялся на свою ученость и не прочитал написанную крупными буквами подробную инструкцию, висевшую рядом с рубильником. А там белым по красному было написано, что сначала нужно вытащить предохранительную чеку, а потом уже дергать рычаг и взрывать себя и весь объект.

Не соверши он эту досадную ошибку, события в Мире, несомненно, пошли бы совсем по-другому, и не было бы этой поучительной книжки.

Глава 1. Гутины

Начало девяностых. Первая в мире страна рабочих и крестьян повержена и медленно умирает. Мерзавцы, погубившие ее, прорвались к власти и делят еще теплую тушу. Все остальные предоставлены сами себе и творят, что хотят. Голод, холод, беззаконие…

Сергей Сергеевич Гутин или Серега, как его все называют, всю жизнь проработал инженером на военном заводе. Двадцать с лишним лет на одном и том же, как у Христа за пазухой. Карьеры не сделал, но оклад свой, умноженный на разные коэффициенты всегда получал регулярно, плюс премии, а также детские садики, санатории и прочие бесплатные блага. Даже квартиру получил, как раз, перед перестройкой.

А сейчас холодная война закончилась. Оружие побежденным делать запретили, завод сидит без работы. Увольнять, вроде, не увольняют, но и дел никаких, зарплаты и уж, тем более, премий тоже не дают.

Когда-то шумное здание КБ опустело. Кто поумнее уехали на историческую родину, кто пошустрее разбежались по разным кооперативам. Остались только самые верные заводчане, кому больше идти некуда. В Серегином отделе, например, из шестнадцати человек осталось всего пять. Из них две деда, которым одному год, другому полгода до пенсии и Маргарита на седьмом месяце беременности. Сегодня, кстати, все три на больничном. И еще недавно студента из института по распределению прислали, но в последнее время и он куда-то пропал и уже недели с две не появлялся.

Так что Серега сегодня в комнате один, к нему пришел Петро — Петр Витальевич, приятель со второго этажа, они сидят за столом в тени кульмана и ностальгируют:

— А помнишь, Петро, как мы в восемьдесят…, не помню каком, твой полтос обмывали?..

— Ну, а как же? В восемьдесят втором, каком еще? В феврале тогда еще Леня ласты склеил… Да… — Петро сделал важное лицо, — Знатный был банкет… Две тыщи с лишним прогуляли. Одного только коньяка три ящика куплено было…

— Да брось… Ты в прошлый раз, вроде, тыщу говорил, а до этого, вообще, четыреста? — Серега еще промолчал из деликатности, что и коньяка на столах он что-то тоже не припоминает.

— Да пошел ты!.. Две тыщи! Лопни мой глаз! — завелся с пол-оборота бывший юбиляр. Оба еще не обедали, а голодные люди, как известно, очень вспыльчивые. — Да у меня и чек сохранился. Могу показать…

Они с минуту поперепирались на эту тему, после чего Серега, как принимающая сторона решил уступить:

— Ну, ладно, ладно, Виталич… Это, может, я тебя с Семенюком перепутал… Ну да, конечно… Извини, Петро, — и чтоб замять инцендент, спросил весело: — А помнишь, как еще Вована потеряли?

— А-ха-ха! — охотно забыл все разногласия Петро, — Как же, как же…

— Вот ведь комик был… Залез, главно, в женский туалет. Все домой уже собираются, Танька, жена с ног сбилась ищет, а его нет нигде. В милицию звонить уже хотела, а потом одна девка из официанток и говорит, что у них в туалете на третьем этаже перед кабинкой чьи-то мужские ботинки стоят. Все туда, дверь сломали, а он там на полу, костюм снял, аккуратненько на бачок повесил, носки на батарее, унитаз обнял и спит… — оба заржали.

— Вот алкаш был… Где он теперь?

— Вован-то? Так давно уж загнулся. Года два назад… Говорят, не то что-то выпил.

Оба, как по команде, с грустью посмотрели на стоящую между ними на столе трехлитровую банку, до половины налитую мутной желтой жидкостью.

Им сегодня повезло. Завхоз Тереньтьич попросил помочь. Рулон чертежной бумаги килограммов триста спускали по лестнице с четвертого этажа (лифт уже месяц, как сломался), а потом запихивали в чебурашку к какому-то хмырю. Часа два кожилились, зато заработали литр смеси для чистки плат, СБС — спирт с бензином. Не гранд шампань, конечно, но после соответствующей обработки пить можно. Согласно заводскому рецепту, они добавили воды, тщательно взболтали, помыли руки, приготовили закуску и сидели ждали, когда отстоится и можно будет опохмелиться.

— Хватит уже, давай сливать.

— Да куда!?.. Рано, — Витальевич посмотрел на часы. — Восемь минут всего прошло.

— Ну и нормально… Прозрачная уже?

— Кончай… Пусть хотя бы час постоит…

— Чего!?.. Час!? — Серега чуть не заплакал. — Вот Тереньтьич — ворюга!.. За бумагу, поди, миллион с коммерца снял, а нам спирта нормального пожалел.

— Да когда он нормальный-то был? Вспомнил… Не ссы, пил я эту бодягу сколько раз, и, как видишь, живой. Только нужно все по технологии делать.

— Ну да, ты же технолог. А я то и забыл, — настроение у Сереги резко испортилось. Обед кончался, а у них все еще не в одном глазу. Он поднялся и подошел к окну.

Их здание стояло напротив КПП и ему с высоты открывалась вся картина постигшего завод бедствия. На занесенной снегом дороге перед воротами скопилась длинная вереница грузовиков с различными материальными ценностями, ждущих проверки на выезд. Первым в очереди стоял МАЗ-длинномер, выше бортов нагруженный железным прокатом. Мужик с заметным даже с четвертого этажа носом, видимо, хозяин груза, о чем-то спорил с караульной. Толстая тетка с карабином через плечо рукой в перчатке без пальцев сердито тыкала то в накладные носатого, то на его неестественно распухшую машину, а тот, воровато оглядываясь, совал ей в карман что-то очень похожее на банкноты. Наконец его аргументы сломили сопротивление стражницы, она перестала жестикулировать, отделила от пачки его бумаг свой листок и, сунув куда-то за пазуху, махнула рукой невидимой за грязным стеклом будки КПП подельнице. Обмерзший сосульками шлагбаум поднялся, и длинномер медленно пополз на свободу. Его место занял новый, такой же перегруженный чем-то, стыдливо прикрытым брезентом, и из кабины выскочил похожий мужик…

— И что мы с тобой, Петро, ни какое товарищество не организовали?.. С ограниченной безответственностью… — вздохнул Серега и отвернулся. — Сейчас торговали бы себе. Тут купил, там продал. Красота…

— Мне-то на пенсию летом, а вот ты, не знаю, какого хрена тут делаешь?

Серега вздохнул еще глубже. Конечно, он понимал, что здесь давно уже нечего ловить, и с таким же успехом, но с большим удовольствием он сидел бы дома у телевизора, но жена всю жизнь мечтала видеть его начальником. А сейчас, по ее мнению, он был близок к этому, как никогда. Два вышеупомянутых деда, как раз и были начальником их отдела и его замом. Ему нужно было только подождать…

— Ну что там?.. Не пора еще?

— Семнадцать минут… Только что смотрел.

— Да что это еще такое!?.. В какой это книге написано, что именно час ждать надо!? — истерично завопил Серега. — Что Менделеев или там Складовская-Кюри проводили опыты с этой дрянью и доказали научному миру, что шестьдесят минут надо ждать, а не семнадцать?..

Его приятель в это время, положив голову подбородком на столешницу, завороженно глядел на жидкость и даже не шевельнулся в ответ.

Серега раздраженно плюнул в мусорную корзину, сел на свое место и тоже уставился на банку. В ней шел восстановительный процесс. Дурацкая испорченная какими-то язвенниками жижа, подчиняясь законам природы превращалась в два хороших и нужных продукта. Более легкий бензин всплывал, а утяжеленный водой спирт тонул. Желтый слой вверху, бесцветный внизу и между ними мутный, который становился все тоньше и тоньше.

— Вот так и мы с Зойкой, жили-жили сорок лет и разбежались, — горько вздохнул Петр Витальевич. — Дети уехали и, оказалось, что и не было между нами ничего больше…

— Да-а-а… — понимающе пропел Серега, — А я о другом подумал, Виталич. Вот был наш СССР. Сколько там всяких было республик намешано, и вроде крепкая была страна… А вот партии не стало, оставила она людей в покое и все мигом разлезлось.

— Да тебе в депутаты надо, ишь какие мысли у тебя правильные.

— Обязательно… Вот сейчас капнем и начну над программой работать…

Тут снаружи дверь кто-то дернул, потом сильнее, и не сумев открыть, начал энергично трясти туда-сюда. Они, конечно, подпирали ее стулом, но, как выяснилось, не надежно. Не прошло и пяти секунд, как бесцеремонный посетитель расшатал и преодолел их преграду:

— А, КаГеЧеПисты, закрылись! — Саня, инспектор из Отдела кадров влетел в распахнутую дверь и, бодро пробежав между рядами столов, просунул свою наглую рожу к ним за кульман. — Бухаете? Проклятые нарушители дисциплины!

Он застиг Витальевича за процессом медленно-медленного опускания драгоценной банки под стол.

— Тьфу на тебя, придурок! — тот уже почти донес ее до пола. — Убью… — начал он, сделав свирепое лицо, источать какую-то угрозу, но внезапный прострел в поясницу помешал ему, — Ой!!!…

— Убьет тебя, если стряслось… Он такой!.. — закончил за приятеля Серега и, поспешно забрав у того груз, аккуратно, как сапер тикающую мину, стал возвращать на стол.

— А вы что перепугались-то?.. По привычке что-ли? Так сегодня везде бухают. А что еще делать-то? — ухмыльнулся Саня, по красной физиономии и по неестественной веселости которого было видно, что знал он это не понаслышке.

— Вали отсюда, гандон. Мы тут не пьем, а научные опыты ставим, — Петро, превозмогая адскую боль распрямился, чтобы побыстрее удостовериться, что внезапное вторжение незваного гостя не нанесло ущерба ходу процесса. — И как, бля, этот прихлебатель знает, где какая халява подается!?..

— Да, ладно ты, Виталич… — нисколько не обиделся Саня. От выпивки его можно было отогнать разве только палкой и то, если с гвоздями. Он принял вид серьезного ученого и приблизил лицо к сосуду:

— Ну что ж, нормально все идет… Дистиллированной разбавляли?.. Одобряю… Минут через пять, думаю, можно сливать. Трубка-то есть?

Виталич, открывший было рот для последующих гонений на халявщика, осекся на полуслове. Как сливать-то, они не подумали.

— Ну вот!.. Вот же!.. — Санино лицо расплылось в радостной улыбке. — Куда вы без Александра Семеновича?.. Закусочку, вижу, приготовили, — он приподнял журнал «Знание сила», скрывающий тощие бутерброды с морской капустой, — стаканчики, — кивнул на две разнокалиберные кружки с одинаково коричневым от чая нутром. — А самое главное забыли… Ну ничего, Александр Семеныч вас в беде не бросит, щас принесет, — и так же стремительно, как и ворвался, исчез в дверях.

— Блин! Этого клоуна нам только не хватало…

— Да ладно, Петро… Хрен с ним… Пусть выпьет немного, говна не жалко… Хоть новости последние узнаем.

— Да уж, конечно, щас его пушкой не отогнать. А пошлем, растрезвонит всем, еще больше придурков набежит…

— Что не закрываетесь- то? — пулей вернувшийся Саня сделал бдительное лицо и, плотно закрыв за собой дверь, старательно подпер ее стулом, — Неразумно, господа КеГеЧеписты. Халявщики кругом.

— Сам ты КеГеЧеПист, — поморщился Виталич. — Раз уж упал на хвост, веди себя прилично.

— Сорри, мой генерал. С этой секунды перед вами само приличие… — Саня достал из кармана красный резиновый шланг. — Вот ваша трубка, кстати, своя собственная… У бабушки от кислородной подушки отрезал… А также… Ба-бааам!.. — пропел он туш и торжественно поднял над головой какой-то пакетик, — чтобы вы больше не говорили, что Александр Семенович — халявщик…

— Что такое?! Наркотики?!.. — встрепенулся Виталич, — Неет! Вали с ними отсюда! Мы не употребляем…

— Фу, генерал! Как можно!?.. Вы безнадежно отстали от моды. Сейчас бензосмесь с наркотиками уже никто не пьет… Только с Инвайтом. Вот, рекомендую: самый дифицитный, грушевый, — он поднес яркую картинку Витальичу к самому. носу. — Прошу удостовериться, все в рамках закона. «Просто добавь воды», как говорится, или в нашем случае бензина.

— Мудозвон, он и в Африке мудозвон, — отвернулся Виталич, нахмурившись.

— Вот в Африке ни разу не был… В Канибадаме был, в Нагайбабакском районе был и даже мимо деревни Мышегробово проезжал, а вот в Африке не был, — парировал доморощенный комик и, заметив, что шутка не прошла, решил зайти с другого конца: — Кстати, как там наш пациент? — сделав из большого и указательного пальцев подобие монокля, он начал внимательно наблюдать сквозь него за ходом процесса в сосуде, — Ну что же, я бы сказал, что операцию можно начинать. Как вы считаете, коллеги?

— Давно пора, — радостно согласился Серега.

— А я думаю, рано, — недовольно пробурчал Виталич, — В отходы много уйдет…

Мутная полоска между слоями спирта и бензина, и в самом деле, была довольно-таки толстовата.

— Так ты же сам говорил, час, — в голосе Сереги читалось раздражение. — Сколько уже прошло?

— Сорок три минуты…

— Можно и подождать, конечно, но Александр Семенович смысла в этом не видит, так как знает секретный способ очистки, доставшийся ему по наследству от бабушки.

— Это от той, которая от удушья умерла? — Витальич кивнул на трубку.

— Нет от другой, но и та тоже может, если в ближайшее время шланг не вернем…

— Спасать надо бабушку, Петро… Кончай формализм разводить.

— Кстати, господа депутаты, поскольку мнения электората разделились, нам возможно прийти к консенсусу, прибегнув к голосованию, — репортажи с различных партийных съездов и пленумов были тогда в стране самыми популярными шоу и их бюрократическая лексика с успехом использовалась разными остряками. — Кворум у нас имеется…

— Ну, мудозвон… — Виталич не выдержал, улыбнулся. Трубы у него горели не меньше чем у собутыльников, и он сдался: — Да мне что больше всех надо что ли?.. Пора, так пора… Давай свой шланг.

— Желаете сами, генерал? Пожалуйста… Однако, не царское это дело. Я, как самый ненужный на этой подводной лодке, могу сделать эту грязную работу… Вы не против?..

— Да, ради Бога, больно надо, — Виталича кривляния инспектора очень раздражали, особенно на голодный желудок.

— Давай, давай, Санек, начинай уже, — Серега поставил пустую банку, в которой напиток изначально принесен был от Тереньтьича, на пол.

— Плачу наличными… Отлично!… — Саня причесал пятерней волосы, зачем-то заправил и без того мятый пиджак в штаны и, держа шланг двумя пальцами на вытянутой руке, стал на цыпочках приближаться к столу. Серега прыснул от смеха. Виталич тоже ухмыльнулся:

— Ну, клоун!..

— Молчать, когда работает невероятный мистер Джевахарлар Неру!.. Вы закроете ему чакры!..

Артист обрадовался наконец, что нащупал контакт с публикой и продолжал уже на волне вдохновения. Он решил превратить банальное переливание в яркий спектакль из жизни заклинателей змей. Извиваясь и приплясывая, как индийская танцовщица, он опустил один конец воображаемого пресмыкающегося в банку, а другой запихал в рот.

— Не дунь только, придурок, — всерьез испугался Витальич.

Саня плавными танцевальными движениями стал его успокаивать.

— Может хватит, Махмуд Эсамбаев, выделываться!.. Скоро уже рабочий день закончится, — не вытерпел тот.

Заклинатель бросил гневный взгляд в его сторону, выкинул еще пару коленец и, резко втянув в себя жидкость из сосуда, набрал полный рот.

Тут в представлении произошла заминка. Весельчак прекратил дергаться и застыл на месте с вытаращенными от ужаса глазами. Вместо того, чтобы просто наполнить шланг и опустить его в банку на полу, он решил при этом вперед всех отведать живительной росы. Видимо, давно не имел дел с бензиновыми растворами и позабыл, как отвратительны они на вкус.

— Глотай, чудик. — заржал Виталич. — Не смей выплевывать добро.

— Давай, давай, Санек… Что остановился на самом интересном месте?.. — Серега начал подбадривать друга хлопками в ладоши.

Но тому было не до танцев. Рот жгло, ядовитые пары не давали дышать. Самое простое было бы выплюнуть эту дрянь, но это значило потерять лицо. Немного повращав выпученными глазами, Санек решился и сделал судорожный глоток…

На это было больно смотреть… Виталич приблизил к дергавшемуся в рвотных порывах лицу артиста крупный кулак:

— Только наблюй тут, сука!..

Это возымело действие, бунтующий пищевод шутника расслабился, и яд успешно проскочил в желудок.

— О!!! Бля!!! — Саня размазал ладонью обильно хлынувшие из глаз слезы. — Крепкая, падла!!!

— А то!.. — Витальичу понравилось завершение шоу, — Это тебе не шербет, или что вы там у себя в Индии пьете?

— Ты, это… того… — Серега показал на зажатую в руке у Санька трубку и все еще пустую банку…

— А… Я, я, натюрлих, — небольшой химический курьез не отбил у Сани любовь к перевоплощению. Наоборот, новая порция алкоголя, поступившая в его и без того воспаленный мозг, родила в нем новый образ. Сейчас он стал писающим мальчиком, приставил недавнюю змею к соответствующему месту и, изобразив на лице наслаждение, начал облегчение. В совокупности с бодро побежавшей струей получилось очень похоже. Но зрителей это уже не интересовало. Они склонились на верхней банкой. Витальич придерживал шланг у самого дна, а Серега просто контролировал.

— Ну, что там на палубе?.. — новая статическая роль стала надоедать Сане — Не пора выключать? — на палубе молчали. — Э, алле, что сдохли там? Не пора? Спрашиваю…

— Вот, бля, связались с идиотом… Ссы спокойно, я сам выключу, — пробурчал Виталич, наступал ответственный момент.

— Все, — заорал Серега.

— Рано…

— Желтую уже сосет…

— Рано…

— Да ты чо?!.. Хватит нам… вытаскивай!..

— Вот щас в самый раз, — Виталич, как заядлый рыбак, выдернул шланг.

Саня дождался окончания струи, весьма натурально стряхнул последние капли и сделал вид, как будто спрятал шланг в трусы. Виталич улыбнулся во весь рот и отдал ему второй конец:

— Молодец. На, отнеси быстрей своей бабушке. Только концы не перепутай, — настроение у него явно улучшилось.

— Э-эх, — Серега радостно потер ладони, аккуратно взял вожделенный сосуд и поставил на стол.

Напитка получилось почти полная банка, граммов восемьсот. Это было хорошо. Но вот выглядел он, мягко говоря, не очень аппетитно.

— Надо было раньше выключать, — он поболтал пальцем в банке, разгоняя радужные пятна, плавающие по поверхности, вынул его, понюхал и произнес с легким разочарованием: — Даже не девяносто пятый…

— Эй, артист, ты как себя чувствуешь? Живот не крутит? — Витальич внимательно посмотрел на подозрительно притихшего Санька.

— Нормально, — вяло ответил тот.

— Что за ответ?.. Где твой искрометный юмор?

— Да пошел ты… — отмахнулся от него инспектор, он и в самом деле был какой-то бледноватый.

— Ты нам обещал секретный способ очистки… Так давай, самое время.

— А… Это пожалуйста, — Саня достал из кармана зажигалку, поднес к банке и крутанул колесико. Никто не успел ничего сообразить, как бензин вспыхнул, и оранжевое пламя взметнулось до потолка.

— Ты что творишь, урод!?.. — Серега с Витальичем в панике забегали вокруг костра.

— Спокойно, коллеги, — начал их успокаивать Санек, — Бензин сгорит, пламя станет синим, закроете банку, и оно погаснет.

— Банка то стеклянная, идиот!!!

Виталич сватил с полки какой-то толстый справочник и бросился закрывать им банку, но не успел. Стекло лопнуло раньше, не выдержав перепада температур, горящая жидкость хлынула на стол, и Серегины бумаги, разбросанные на нем еще с советских времен, вспыхнули, как порох. Виталич едва успел убрать оставшийся бензин от огня. Бегом отнес его подальше в угол, схватил там чайник и начал лить из него на пламя, а Серега, сорвав с себя пиджак, стал хлестать им по пылающему столу. Но от их судорожных усилий пожар не становился слабее, наоборот огонь перекинулся на соседние столы…

Спас положение сам поджигатель. Он сбегал в коридор, принес огнетушитель и начал поливать все вокруг вонючей пеной. Через пару минут катаклизм был побежден.

— Ох ты, блин! Совсем забыл, у меня же дела… — Саня бросил пустой баллон на пол и, стараясь не смотреть в глаза друзьям, побыстрей выбежал из еще дымящегося кабинета. — Пока, мужики.

— Ну и я тоже наверное пойду, — протянул мокрую руку Сереге Витальич. — Я вспомнил, мне отчет еще доделать надо… Давай…

— Давай, — пожал ее Серега. Взял двумя пальцами один из листиков морской капусты от размытых струей огнетушителя бутербродов, положил в рот, выплюнул и рассеянно произнес: — И я тоже, наверное, пойду… Давно пора…

Серегина жена — Клара Карловна, в отличии от мужа, дождалась когда руководящая должность упадет ей в руки. В связи с перестройкой в их универмаге продавать стало нечего и некому, поэтому многие уволились, и ее мечта исполнилась, из простого товароведа она превратилась наконец в главного, правда, сейчас единственного на весь магазин. Сначала сильно обрадовалась, даже банкет организовать собиралась, но когда поняла, что подчиненных у нее от этого не прибавилось, слегка подразочаровалась. Но настроение, все равно, последние дни у нее было приподнятое.

Универмаг располагался в самом центре города, и их директор Аббас Закабасович не зря мутил со всякими там акциями. В конце концов здание стало принадлежать ему одному и, он смог продать половину его какому-то банку. На месте, посередине торгового зала, где пролегала граница, новым хозяевам именно сегодня понадобилось возводить стену. Они нагнали для этого тучу иностранных работников, а те устроили на месте работ настоящую войну с натуральными обрушениями, химическими атаками, перестрелками из перфораторов и оккупацией туалетов. Совершенно пустой до этого магазин наполнился жутким грохотом, строительной пылью, едкими запахами и нахальными черными рожами. Если раньше какие-то потенциальные покупатели и забегали к ним хотя бы погреться, то сейчас и это стало невозможно. Поэтому Аббас Закабасович решил закрыть магазин и отпустить всех до понедельника в неоплачиваемый отпуск.

Всвязи с каникулами придя домой пораньше, Клара Карловна была очень удивлена. Еще и трех часов не было, а муж ее, который в жизни никогда раньше шести с работы не появлялся, сидел в гостиной на краешке дивана и, скромно поджав ноги, смотрел на нее глазами срущей собаки.

— Ты чего это дома, негодяй? — так она изредка называла мужа, когда не имела к нему никаких особенных претензий, — И не пьяный… Что случилось?

— Да так ничего…

— А телевизор что, сломался?

Зомбоящик у них обычно работал постоянно, как батарея центрального отопления.

— Работает… почему…

— А что не включаешь?..

— Да что-то не хочется…

— Вот еще чудо… Уж не заболел ли?..

Она подошла и положила ладонь ему на лоб.

— Температура нормальная… А что это ты какой-то обгорелый? Волосы и ресницы все… — она приблизила к нему обильно напудренное лицо, — И бензином воняет… А… Машину разбил, гад!!! Говорила я тебе, не ездить, говорила, что гололед седня!.. Ах ты ж паразит, да как же я сейчас ее ремонтировать буду… Денег совсем нет, запчасти такие дорогие! Да что же делать-то теперь!?.. Вот ведь навязался, гад, на мою голову!.. — моментально воспламенилась она, потом осеклась, — А нет… — вспомнила, что только что, когда подходила к дому, видела их Москвича у подъезда целым и невредимым. — А ну, говори щас же, сволочь, что натворил!!!

Муж молчал. Она замахнулась на него рукой и открыла было рот для последнего предупреждения. Но Серега ее упредил:

— Клара, кажется, меня уволят, — решился вымолвить он наконец, и на глаза его навернулись слезы.

— За что это?..

— Я тут совсем ни причем… Это Санек и Виталич устроили пожар на моем столе в кабинете, а подумают на меня, — и он торопливо начал выкладывать, как все было.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 180
печатная A5
от 555