электронная
Бесплатно
печатная A5
378
12+
Рифмы

Бесплатный фрагмент - Рифмы

Объем:
270 стр.
Возрастное ограничение:
12+
ISBN:
978-5-0050-0851-0
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 378
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно:

Предисловие

В поисках новых смыслов

Представленное вниманию читателя произведение принадлежит к весьма специфическому жанру, чёткие границы которого провести достаточно сложно и сделать это можно, скорее, апофатически, чем катафатически.


С одной стороны, в литературе известен такой вид творчества, как перевод текстов с подстрочников. В этом жанре преуспели многие отечественные поэты советского периода, переводившие, например, стихотворения Мао Цзэдуна на русский язык без знания языка оригинала, т.е. китайского. В данной связи можно вспомнить также феномен аварского поэта Расула Гамзатова, песни на стихи которого были весьма популярны в эпоху 70—80 годов ХХ столетия, причём его всесоюзная известность во многом объяснялась удачными переводами с подстрочников. В аналогичной технике автором выполнены поэтические переложения «Дхаммапады» Будды Шакьямуни, «Двенадцати врат» Нагарджуны и апокрифа «Гром. Совершенный ум».


С другой стороны, представленные в настоящей книге поэтические переложения трагедии Пушкина «Моцарт и Сальери» и отрывка из главы «Великий Инквизитор» романа Достоевского «Братья Карамазовы» явно выпадают из жанра поэтического перевода с подстрочников. Здесь мы скорее имеем дело с жанром, близким к литературной вариации, примером которой могут служить многочисленные современные вариации на евангельские темы, классический вариант которых мы находим в романе Булгакова «Мастер и Маргарита». Однако, в отличие от упомянутого нами выше вариативного жанра, Лариса Баграмова меняет не содержательную компоненту повествования, а только форму преподнесения соответствующего материала.


Так рождается новый литературный стиль, представляющий собой диалектическое постмодернистское возвращение к эпохе архаики путём возрождения изначального механизма смыслопорождения, ныне оттеснённого на периферию эстетического.


Людей, поверхностно знакомых с религиоведческой проблематикой, иногда озадачивает следующий вопрос: почему атомарные составляющие текста Библии именуются стихами, хотя соответствующая информация изложена прозаически? Для специалиста ответ на означенный вопрос предельно прост. Изначально священные тексты древности структурировались исключительно поэтически, поскольку передавались они устным путем из поколения в поколение, причем, в некоторых религиях даже после появления техники письма. Например, священные гимны зороастризма, составляющие «Авесту», были записаны только в эпоху распространения в Иране ислама, поскольку тогда возникла угроза их потери по причине уменьшения количества реальных носителей соответствующей священной информации. До этого времени запись священных текстов не практиковалась, поскольку письменная форма их передачи принижала степень их чистоты и святости.


Почему же, знакомясь с русскими переводами священных источников, мы не обнаруживаем там стихов? Ответ очевиден: стихотворные тексты представляют собой неразрывное единство формы и содержания. По этой причине, изменяя их языковую конфигурацию, мы с необходимостью деформируем и соответствующие ей смыслы. Естественно и обратное: сохранение содержания сакрального текста предполагает полную утрату его поэтической формы.


Аналогичная проблема тысячелетия спустя привела Гейзенберга к формулировке соотношения неопределённостей, составляющего концептуальную основу квантовой механики: невозможно одновременно точно знать координату и импульс элементарной частицы. Точно зафиксировав её положение в пространстве, мы полностью утрачиваем информацию о её импульсе, а точно фиксируя импульс, мы полностью утрачиваем информацию о положении частицы в пространстве. Ранее подобную диалектическую противоречивость движения зафиксировал в своих апориях Зенон Элейский. Представление о скорости тела в точке внутренне противоречиво: если тело пребывает в точке, то оно покоится, если же тело имеет скорость, то оно движется, следовательно, не может пребывать в точке.


Между тем, текст представляет собой диалектическое единство формы и содержания. Следовательно, потеря формы при переводе всё равно искажает исходный текст. Именно поэтому во многих религиях священные тексты принципиально не переводились на иные языки, а подобного рода деятельность приравнивалась к апокрифическому сочинительству.


Мартину Хайдеггеру принадлежит известное изречение: «Язык — дом бытия». Язык — это фундирующий элемент коллективного бессознательного соответствующей нации. Он задаёт специфическую ритмику и уникальный ассоциативный ряд, отличный от аналогичных рядов в других языках. Здесь принципиальное различие между прозой и поэзией: если писатель использует язык как технический инструмент для выражения порождаемых его сознанием смыслов, то поэт полностью погружён в стихию языка, который влечёт его к иным смыслам, задаваемым не самим человеком, а музыкой рифм и уникальным логическим ритмом.


Отсюда ключевое понятие стилистики анализируемого нами произведения — рифмовка. Переводя соответствующие прозаические тексты в стихотворную форму, мы, тем самым, подключаем его к аутентичному источнику изначальных смыслов, в качестве которого выступает язык. Подобный стилистический приём позволяет выйти на новый уровень понимания, прокладывая собственный путь в поисках иных смыслов. Например, перелагая на стихи классические тексты, созданные в рамках той же языковой культуры, что и их поэтическая интерпретация, мы не варьируем исходный текст, а своеобразным образом диалектически омолаживаем его, находя источники дополнительной смысловой энергетики в самом языке.


В этом, на наш взгляд, и заключается основная идея поэтического эксперимента Ларисы Баграмовой, естественным результатом которого и явилось обсуждаемое нами произведение.


Тимур Валентинович Филатов,

доктор философских наук, профессор,

автор ряда книг по метафилософии, философии науки и эсхатологии

Совершенный ум

Древний апокрифический текст «Гром. Совершенный Ум», найденный в 1945 году в собрании коптских рукописей Наг-Хаммади (Египет), является переводом с греческого, выполненным не позднее середины IV века. На русский язык «Гром» был переведён с коптского М. К. Трофимовой (1926—2016) — выдающейся исследовательницей гностицизма.


Он относится к жанру эллинистического откровения, в текстах которого используется форма «ego eimi», или «я есмь», широко представленная в гностической традиции. Текст подробно раскрывает идею недвойственного женского начала, управляющего миром. Оно предстаёт здесь в женской ипостаси Христа — Премудрости-Софии (о тождестве Христа и Софии говорят и православные истолкования). Здесь мы выходим за рамки человеческой этики, привычных представлений о добре и зле, хорошем и дурном, прекрасном и безобразном…


Соответствующая мужская ипостась раскрывается в других апокрифических текстах, где можно найти близкие идеи. Все они свидетельствуют о гнозисе — состоянии мистического прозрения и освобождения. Аналогичный результат является целью восточных духовных практик (например, самадхи в индуизме, ригпа и сатори в буддизме). Разумеется, никакой перевод (как, впрочем, и любые слова) не в состоянии точно передать это состояние, однако он позволит читателю приблизиться к смыслам оригинала.


Валентин Юрьевич Ирхин,

доктор физико-математических наук,

автор ряда книг по философии науки, семиотике и герменевтике сакральных текстов

Глава 13, строки 1—34

Примечание автора: более ранние главы в тексте оригинала отсутствуют


Я гром — совершенный ум.

Я послана силой [знавших].

Я шла к тем, кто полон дум, —

И найдена средь искавших.


[Смотритесь в меня — в себя]!

Кто знал обо мне — смотрите!

Кто слышит — слышьте меня!

Кто ждал — себе заберите.


Прочь не гоните меня!

Не дайте тому, чтоб бранью

Облили меня, [грязня],

И чтоб был мной слух изранен.


Не станет свергших меня!

Нигде таковых не будет.

[Спасайтесь, меня храня!]

Отриньте бездумье, люди.


Я альфа, и я конец.

Святая, полная грязи.

Я дева, мать [и отец].

Я всех элементов связи.


Я множество и ничто.

Я девственна и развратна.

Я родов всех естество —

[И та, что влечёт обратно].


Успокоенье болям.

Невеста и новобрачный.

Мой муж — кто родил меня.

[Я матерь любой удачи].


Отец мой — мой сын и брат,

[Я помощь ему и бремя].

Раба — кто на мне женат,

И госпожа [надо всеми].

Глава 14, строки 1—34

Мой отпрыск меня создал

До времени в род рожденья —

Он силы мне передал,

[И я инструмент творенья].


Опора ему в годах,

Когда он младенец малый, —

Он посох в моих руках,

Когда я слаба и стара.


Со мной будет то, что он

Желает. И я молчанье:

Нельзя сохранить мой сон,

Лишь память — моё звучанье.


Я глас всезвучный в ночи.

Я слово, что многолико.

Я имя, что мной звучит.

[Я максима, что велика].


Кто ненавидит меня —

Те любят святой любовью,

Всех прочь от меня гоня

[Упрёком и сквернословьем].


Кто отвергает меня —

Признайте меня, примите!

А кто признаёт меня —

Прочь от себя прогоните!


Кто правду сказал — те лгут!

Кто лжёт — правотой сияйте!

Кто знает меня — забудь!

А те, кто не знал, — познайте!


Я истина есть и ложь.

Я стыд и бесстыдства сила.

Я смелость и страха дрожь.

Я лик и войны, и мира.


Так почитайте меня!

Велика я и убога,

Богатства [свои храня]

И бедность [избрав дорогой].

Глава 15, строки 1—34

Не будьте ко мне грубы,

Когда я на землю пала!

Сумейте меня добыть

Средь ищущих — [коих мало].


Взгляд отведите, коль я

В навоза свалена кучу.

Не бросите там меня —

Найдёте в царствии лучшем.


И не судите, когда

Я кинута средь презренных,

Когда вкруг меня нужда

[И толпы больных и бедных].


Не поругайте меня

И не бросайте к калекам.

И милосердная я —

И бессердечна от века.


Не ненавидьте меня

За смирность мою и кротость —

И скромность мою [браня],

Считайте её просчётом.


Не бойтесь силы моей —

И в слабости не бросайте.

Пусть страх вам станет милей —

И робость не презирайте.


Я та, кто всегда в болях, —

И беспощадна в отмщеньях.

Я та, что хрупка [в речах], —

И целостна в наслажденьях.


Абсурдность моя мудра —

[Внемлите её совету].

Молчанья пройдёт пора —

Я всех призову к ответу.

Глава 16, строки 1—35

За что изгнали меня?

За дикость мою средь диких?

Но знание всех храня,

Я суд простых и великих.


Я та, чьи обличья есть

На свитках — но не в преданьях.

Я всеми желанна здесь —

И та, что всегда в изгнаньях.


Я та, что зовётся свет, —

Но вы называли тьмою.

Я заповедь и декрет —

[Но вы не поклялись мною].


Кого вы гнали в пыли —

И та, кого вы познали.

Кого вы в прах растолкли —

И та, кого вновь собрали.


Я та, пред кем стыдно вам, —

И та, кого не стыдитесь.

Я та, что есть праздник сам, —

И та, чьи печальны лица.


Моих богов легион —

Я верую — и не верю.

Я ваш наважденья сон —

И мне вы закрыли двери.


Я в истинах не сильна —

Но мудрость собой рождаю.

Я та, что везде нужна, —

И мною пренебрегают.


Вы прячетесь от меня —

И вы у меня в ладонях.

Сокроетесь внутрь себя —

И я вам сама откроюсь.

Глава 17, строки 1—36

Доверитесь — и тотчас

Я скроюсь от вас незримо.

[Я та, что калиф на час, —

И разум необозримый].


Возьмите мои плоды

Печали своей сердечной.

Возьмите себе труды

Из знания бездны вечной.


[Из самого сердца суть] —

И из наветов презренных.

Пусть дерзостным будет путь

Покраж [идей сокровенных].


Чтоб не было стыдно вам,

Возьмите меня бесстыдно —

И свой не стерпев в том срам,

Озвучьте его ехидно.


Идите ко мне все те,

Кто знает меня и верит —

И вы создадите тем

[Бессмертных творений гений]


Уже в начальных шагах.

Идите, как будто дети,

В больших и в малых делах —

[И не устыдитесь этим].


И малое не гоня,

Признайте его на равных

С великим, [завет храня,

Что в знаниях нет неглавных].


Зачем клянёте меня?

Зачем мне ваш дар почтенья?

Избив меня, не ценя, —

Полны теперь сожаленья.

Глава 18, строки 1—35

Не отделяйте меня

От первых, которых знали.

Не изгоняйте, кляня, —

И не возвращайтесь сами.


Не знаете вы о тех,

[Кто стал за меня в ответе] —

Я знаю. [Я мать их всех:

Первейших, вторых, и третьих].


Я ум, и я же покой.

Я поиск — и я находка.

[Воля идущих за мной,

И их переправы лодка].


Я сила ангелов тех,

Что посланы были мною.

Я славных богов успех,

Что вас привлекли собою.


Я сила жён и мужей,

Чьим помыслам я знакома.

Я путник сирый, ничей —

И я в городах, как дома.


Я та, у кого почёт

И слава, и одобренье —

И та, что к себе влечёт

Попрание и презренье.


Я мир — и предлог войны.

Я сущность — и только форма.

[И нет в том ничьей вины,

Что я для людей не норма].


Лишь тот, кто такой, как я,

Постигнет все мои беды.

Кто близок, не знал меня —

А тот, кто далёк, изведал.

Глава 19, строки 1—35

Чем ближе я есть от вас —

Тем дальше, [как эхо к уху].

Я ваших сердец атлас,

Творение душ и духа.


Я прочного трала крюк

И марь, скользящая наземь.

Я связь для всего вокруг —

И я отсутствие связи.


Я статика и полёт,

Из недр и с горы теченье.

Я всех обвинений лёд —

И теплота всепрощенья.


Безгрешна я и грешна:

Я омуты вожделений —

Искусов я лишена,

[Всех страхов] и всех сомнений.


Меня услышит любой —

Но слышать может не каждый.

Была рождена немой —

И словом насыщу жажду.


Внимая, будьте мягки —

И я научу отваге.

И с лёгкой моей руки

Меня покидайте в благе.


Я та, что содержит суть

Внутри, как цурек горячий.

Я та, кто слышит [свой путь],

И та, что ища — [обрящет].

Глава 20, строки 1—35

И я явлюсь [уберечь,

Даруя] природы [милость].

Я истина, щит [и меч] —

И я же несправедливость.


Вы молитесь на меня —

И скверной полны интриги.

[Вы боретесь, смысл браня,

Считая, что он вериги].


Судите же суть мою,

Пока она вас не судит,

[Не прячьте хулу свою]:

Пристрастье свойственно людям.


Кто вас оправдает в том

И кто защитит собою

[Пред всем, что содержит зло

И что осуждать не стоит]?


Кто сможет вас обвинить,

Коль вы оправданы мною,

Преследовать и схватить

[И всячески беспокоить]?


Всё то, что у вас внутри,

Есть ваша внешняя форма.

Кто внешнее вам слепил —

Тот смыслами вас наполнил.


То, что вы видите вне,

Такое же и в утробе:

Всё внешнее [в том огне],

Что внутреннему подобен.


Так слушайте же меня!

Хоть речи неуловимы —

Но слуху доступна я

Как знак своих содержимых.


Я сущность писаний — и

Границы их разделений.

Мой глас как завет звучит,

Как имя святых учений.

Глава 21, строки 4—32

Примечание автора: строки 1—3

в тексте оригинала отсутствуют

Я [истины] свет [и тьма].

Я речь, что собой манила.

[Я сила слова сама —

И слава] словесной силы.


Не поколеблет меня

Иных названий звучанье:

В них, [сущность свою храня],

Озвучу я содержанье


Того, кто меня создал, —

И имя его раскрою.

Услышьте, что он сказал

И что возвестил собою.


Внимайте, земли сыны,

И ангелы поднебесья,

И духи загробной тьмы:

Я то, что [всеобщей вестью]


Явилось [во тьму и свет] —

И только лишь я пребуду.

Судейства такого нет,

Меня чтоб судить. Повсюду


Видно мельтешенье тел,

Погрязших в грехах и лени,

В постыдстве неправых дел,

В страстях [и безумстве мнений]…


Пленяют они людей.

Когда же дурман минует,

То те до скончанья дней

Находят судьбу иную:


Мой мир, и покой, [и свет

Как вестники должных судеб.

Кто словом моим согрет] —

Уже умирать не будет.

Дхаммапада

Дхаммапада — канонический текст палийской Трипитаки, составленный из речений Будды Шакьямуни (по рождению — принц Сиддхартха Гаутама) около III века до н. э. Это один из древнейших и важнейших текстов буддизма, что подчёркивается традиционной стихотворной формой оригинала. Он состоит из 26 глав, включающих 423 строфы, которые связаны ассоциативно и образуют последовательное повествование.


Текст плотно насыщен яркими художественными образами и имеет форму проповеди — эмоциональной речи, обращённой к слушателям. Каждая из этических максим Дхаммапады — законченная мысль, содержательный афоризм, а потому может использоваться самостоятельно, независимо от остальных суждений.


Хотя высказывания Будды относятся к конкретным ситуациям и встречам с разными людьми, текст даёт целостную картину и содержит краткое и ёмкое изложение этики раннего буддизма. Однако этим его значение не исчерпывается. Дхаммпада лежит в основе всех колесниц Учения Будды (этапов духовного пути), порождая всё новые интерпретации его изначальных положений в ходе исторического развития.


Здесь можно найти и обычные моральные максимы, и наставления для аскетической практики, и парадоксальные символические проходы к недвойственности, характерные для тантрической йоги. Именно многоплановость и непреходящая актуальность древнего этического текста привели автора этой книги к идее его рифмовки для современных читателей. Ведь, как во все века, люди испытывают тягу к истинным духовным и нравственным ценностям и мудрым наставлениям.


Следуя прозаическому переводу В. Н. Топорова, автор восстанавливает поэтическую форму исходного произведения (оригинал также имеет рифмованную структуру), но в новом ритмическом формате — пятистрочном анапесте, — привнося в текст свои дополнения, размышления и аллюзии, которые (согласно уже устоявшейся традиции комментирования) она выделяет квадратными скобками.


Валентин Юрьевич Ирхин,

доктор физико-математических наук,

автор ряда книг по философии науки, семиотике и герменевтике сакральных текстов

1. Глава парных строф

1. Обусловлены разумом дхаммы, их разум создал,

Он их лучшая часть, из него их идёт порожденье.

Если кто-то с нечистым [сознаньем] предался делам —

То несчастье за ним совершает своё продвиженье,

Как колёса телеги бегут по возницы следам.


2. Обусловлены разумом дхаммы, их разум создал,

Он их лучшая часть, из него их идёт порожденье.

Если с чистым [сознанием] кто-то предался делам —

Счастье [поступью верной] свершает своё продвиженье,

Неотступною тенью [скользя вслед за ним по пятам].


3. «Он ударил меня, он меня оскорбил, обобрал,

Надо мною он верх одержал [и лихую победу».

Тот, кто помнить об этом и ночью и днём не устал],

Кто обиду в себе затаил [и прощенья не ведал],

Тот от злобы и мыслей гневливых горел — [и сгорал].


4. «Он ударил меня, он меня оскорбил, обобрал,

Надо мною он верх одержал [и лихую победу».

Кто о гневе забыл и сердиться на это не стал],

Кто обиды в себе не таил [и злорадства не ведал,

Тот хотя и горел] — но из пламени снова восстал.


5. Никогда в этом мире вражда не прервётся враждой,

Только миром достигнется мир — вот извечная дхамма.

6. Кто не знает удел уготованный всем роковой

Здесь погибнуть, [тот жаждет скандалов, трагедий и драмы]

А кто знает, тот ищет не ссор и вражды, [а покой].


7. Кто живёт в наслажденьях и радости, в бешенстве чувств,

Необуздан в еде, слабовольный, подверженный лени,

Сокрушённым тот насмерть окажется, Мары глотнув,

Как бессильное дерево [оземь свершает паденье,

Вихрь иллюзий и снов своей кроной беспечно вдохнув].


8. Кто [в аскезе живёт], в своих чувствах умерен и строг,

Полон веры [и сил], на свершенья с упорством настроен,

[Кто от лени соблазнов всецело себя уберёг,

Кто душою силён, телом ловок, и гибок, и строен],

Тот, как каменный столп, не узнает от Мары тревог.


9. Тот, кто жёлтое платье надел, не очистившись сам

[От влечений беспутных], от грязных [и мелких желаний],

Кто не знает ни истин, ни меры обычным делам,

Недостоин тот жёлтого цвета носить одеяний,

[Нет доверия вовсе его пустотелым словам].


10. Только тот, кто от грязи [распутства] избавиться смог,

[От влечений постыдных, проделок пустых и небрежных],

Тот, кто истин исполнен и долгом кто не пренебрёг,

В добродетелях стоек, — достоин тот жёлтой одежды,

[Так как он от бесчестья и фальши её уберёг].


11. Те, кто думает, что суть есть в том, что [всего лишь несуть,

И кто видит несуть в [откровенной и трепетной] сути,

Те не смогут до сути добраться, [обманчив их путь],

Ложь — удел их, [поход их бесцелен, маршрут их беспутен,

Не дойти им до истин — лишь только себя обмануть].


12. Те, кто суть принимает за суть, а несуть — за несуть,

Те достигнут [со временем чистой и подлинной] сути,

Их удел — [правота, озарён силой знанья их путь,

Им в поддержку дано вдохновенье на этом маршруте],

Их с пути светлых истин [вовек никому] не свернуть.


13. Словно в дом с прохудившейся крышей сочится вода —

Так неловкий, неразвитый ум приоткрыт вожделенью.

14. Как сквозь прочную крышу воде не попасть никогда —

Так и развитый ум защитится от грехопаденья:

[Он себя же прикроет собой от ошибок всегда].


15. В этом мире несчастлив кто — будет несчастен и в том.

Зло творящий страдает, [кручинится], сетует горько.

16. В этом мире кто счастлив — на счастье и в том [обречён].

Сотворивший добро счастлив здесь и сейчас, и не только:

В двух мирах он блажен, в двух мирах от страданий спасён.


17. В этом мире злочинец терзается собственным злом,

В том терзается злобой он снова — и снова страдает.

«Зло содеяно мною!» — [он помнить о том обречён].

Эта боль ещё больше [злочинца грызёт и терзает],

Если [волею дхаммы] в несчастье окажется он.


18. В этом мире ликует добряк, сотворивший добро,

В том ликует он снова, [исполненный радости светлой].

В двух мирах он [горстями] берёт торжества [серебро].

«Я добро совершил!» — и ликует он [не беспредметно],

Так как счастье к нему [за его же деянья] пришло.


19. Если кто-то зубрит из Писанья слова, [словно стих],

Но на деле не следует им, нерадив [и беспечен],

Пастуху он подобен, коров кто считает чужих.

Непричастен он к святости, [словно фальшивомонетчик,

Подменивший дешёвкой запасы монет дорогих].


20. Если кто-то Писание мало учил [и забыл],

Но прожил по нему, настоящей последуя дхамме,

От страстей оградившись, смиривши невежества пыл,

Истин слушая [музыку в благостной разума гамме],

То тем самым причастен он к [подлинной] святости был.

2. Глава о серьёзности

21. Путь к бессмертью лежит через полный серьёзности взгляд.

Легкомыслие — путь к [умиранью и суетной] смерти.

Смерти нет для серьёзных, [они ей не принадлежат].

Легкомысленный, словно мертвец, [в суете-круговерти

На бездумную жизнь обречён — и тем самым проклят].


22. Мудрецы потому и серьёзны, что знают о том

И в серьёзности черпают радость и свет благородства.

23. Достигают нирваны упорным и стойким трудом,

Над страстями [и страхом] навек обретя превосходство,

[Осмотрительно мудрые в сложных делах и в простом].


24. Только тот, кто серьёзен, энергии полон для дел,

Кто приверженец планов, кто целью себя ограничил,

Осмотрителен кто [и кто сил своих знает предел],

[В добродетели кто беспримерно] и чист, [и отличен], —

Тот и в славе своей, [и в великих делах] преуспел.


25. Пусть усилием воли, серьёзностью, [верой своей],

Воздержаньем от ложных стремлений [и суетной мути]

Создаёт [год за годом] мудрец остров свой, [где светлей

И добрей станет жизнь в своей подлинной цели и сути], —

И не сможет ту землю никто сокрушить [из людей].


26. Пусть невежды себя легкомыслием губят своим,

Пусть они одержимы принятьем безумных решений.

Но мудрец стойко верность хранит [направленьям одним:

Лишь в достойнейших целях готов он добиться свершений —

И в своих устремленьях и вере он непобедим].


27. Избегать надлежит легкомыслия, сильных страстей,

Наслаждений бездумных чуждаться на жизни дороге.

Лишь серьёзный и вдумчивый, [к цели идущий своей],

До великого счастья дойдёт, [беспечальный и строгий],

28. И с вершины горы созерцать будет глупых людей.


Когда мудрый серьёзностью гонит беспечность и лень,

То не знает печали — и видит унылых неведж он

[Как глубины колодца, не знавшего солнечный день],

Как равнины, [не скрытые снежной высотной одеждой],

Как глупцов, [променявших луч света на бледную тень].


29. Средь толпы легкомысленной мудрый серьёзен [и строг],

Среди спящих людей он [единственный] яви внимает.

Он отличен от них, как скакун, что [на ленте дорог]

Всех соперников-кляч [своей поступью] опережает

[И над всеми возвыситься доблестной резвостью смог].


30. Магхаван смог достигнуть признания в сонме богов,

Потому что серьёзным [всерьёз] был — а это похвально.

Легкомысленный [к первенству в битве всегда не готов:

Он не собран и слаб, как физически, так и морально],

И всегда порицаем [за тщету бесплодных трудов].


31. Тот из бхикшу, [кто чужд легкомыслия, честен и строг],

Кто в серьёзности ищет подспорье [и новые силы], —

Как огонь, себе путь пролагает [за старый порог],

Пожирая все связи, [которыми Майя пленила,

И всю карму, которой подвержен средь жизни дорог].


32. Тот из бхикшу, [кто чужд легкомыслия, честен и строг],

Кто в серьёзности ищет подспорье [и новые силы], —

Неспособен к паденью: нирваны испил он глоток,

[Его Майя уже на свободу навек отпустила,

И себя он от новых рождений тем самым сберёг].

3. Глава о мысли

33. Уязвимую мысль, что дрожит [на сознанья ветру],

Что трепещет [и бьётся, как рыба], мудрец направляет,

Словно лучник, с трудом удержав, как [тугую] стрелу, —

34. И как рыба на сушу, [с дрожаньем] она вылетает,

Лишь бы вырвать [из тела] всевластную Мары [иглу].


35. Обуздание мысли, [которую бьёт и трясёт], —

Легковесной, едва удержимой, [трепещущей часто], —

Это благо, [иначе та мысль] где попало падёт.

А смирённая мысль приведёт к [процветанью] и счастью,

[Пусть же мудрый себя обузданием мысли спасёт].


36. Пусть мудрец стережёт свою мысль [от случайной беды]:

Уязвимую, трудно понятную, сложную крайне.

[Нехранённые мысли хрупки, словно первые льды,

Спотыкаются, падают наземь, легки чрезвычайно] —

Сбережённые мысли приводят к добру [и тверды].


37. Кто смирит свою мысль, одиноко бредущую вдаль,

[Словно призрак], блуждающий в сердце, отринувший тело, —

Тот спасётся от Мары, [забудет и страх, и печаль].

38. Если мысль неустойчива, дхаммы не знает удела,

Если вера колеблется, — мудрость тонка, [как вуаль].


39. Страха нет в невстревоженной мысли, [стремящейся в цель], —

Той, что выше и зла, и добра, непорочной, неспящей.

40. И пусть [хрупкое] тело её составляет скудель,

Превратит её в [прочную] крепость [мудрец настоящий] —

И c оружием мудрости Мары сметёт [цитадель].


Сохранит он победу и будет свободен тогда

От привязки [к желаньям, от тяжких цепей вожделенья].

41. К сожаленью, не вечны и мудрых тела никогда:

[Они так же подвержены старости, болям и тленью],

Так же будут отвергнуты [прочь, как пустая руда].


42. Что б ни сделал [дурного] врагу тот, [кто злобой объят],

Что б ни сделал [плохого] тот, кто ненавидит [безумно], —

Мысли, к лжи устремлённые, горше врага поразят.

43. Что б ни сделали мать и отец, [хоть любя, но не умно], —

Мысль, что истине следует, сделает лучше стократ.

4. Глава о цветах

44. Кто сумеет победу над этой землёй одержать?

Кто одержит победу над миром [жестокого] Ямы?

Кто сумеет богов мир повергнуть — [и свой утверждать]?

Кто найдёт направление лучшее [праведной] дхаммы,

Как умеет мудрец [среди сора] цветок отыскать?


45. Ученик [это сможет]: он землю [навек] победит,

Он одержит победу над миром [жестокого] Ямы,

Он сумеет богов мир повергнуть — [и свой утвердит],

Он найдёт направление лучшее [праведной] дхаммы,

Как [сметливый] мудрец [среди сора] цветок разглядит.


46. Он ведь знает, что тело его словно пенный остов:

Понимает он призрачность этого тела природы —

И ломает он Маровы стрелы, что полны цветов.

Пусть минует невидимым он к царству смерти подходы

[И пусть будет к бессмертию вместо кончины готов].


47. Человека же, кто обрывает [бездумно] цветы

[Со стрелы, Марой пущенной], ждёт [наказание] смертью.

Его ум [поглощён подтвержденьем своей правоты]:

Словно в шорах, [зажат он её ослепляющей твердью].

Но снесён будет селем [с иллюзий своих высоты].


48. Человека же, кто обрывает [бездумно] цветы

[Со стрелы, Марой пущенной], ждёт [наказание] смертью.

Его тело [и ум] ненасытных желаний полны,

[И хоть алчно и слепо пресыщен он чувств круговертью],

Смерть его подчиняет себе, [разбивая мечты].


49. Как пчела улетает с цветка, не поранив его,

Лишь нектара набрав, не влияя на запах и краски,

Пусть мудрец не сломает в природной [среде] ничего.

50. Пусть ошибкам других он не будет [суровой] указкой,

Пусть [осудит] за что-то он только себя самого.


51. Если кто-то [красиво] и верно слова говорит,

Но не следует им [в повседневной, обыденной жизни],

То слова те бесплодны, [их дух над землёй не парит],

Как не пахнет цветок — хотя с виду и безукоризнен —

[Если он не живой, а искусственным светом горит].


52. Если кто-то [красиво] и верно слова говорит

И им следует сам [в повседневной, обыденной жизни] —

Как цветка аромат, [дух тех слов над землёю летит],

Плодоносны они, [и их смысл так же безукоризнен,

Как прекрасен цветка первозданный, естественный вид].


53. Как из вороха разных цветов можно сделать венки —

И один, и другой, и ещё много разных [фасонов] —

Так и всякий бы мог [добровольно и с лёгкой руки]

Много праведных дел совершить: [без особых резонов,

Потому лишь, что эти поступки светлы и легки].


54. У цветов аромат против ветра лететь бы не мог,

У сандала не мог бы, тагары и [даже] жасмина.

Аромат добрых дел [благовонен, как дивный цветок],

Проникает везде он: [в посёлки, дома и долины].

Доброте нет препятствий, [ничто для неё не замок].


55. И жасмин, и тагара, и лотос, и [терпкий] сандал

[Ароматы имеют целебные, лечат надёжно],

Но средь них уникальным, особенным запахом стал

Дел благих аромат — и его превзойти невозможно,

[Он от болей и смерти верней, чем лекарства, спасал].


56. По сравнению с тем ароматом бессилен сандал,

Слаб [жасмина и лотоса] запах, не пахнет тагара.

Добрых дел аромат — самый лучший, [и где он витал],

Там божественный мир [возникал и гасились пожары,

Если гневом и болью их кто-то недобрый создал].


57. Не пленяют иллюзии тех, [кто исполнен добра],

Благороден, свободен, серьёзен на поприще знанья.

58—59. И как в мусоре грязном, [из сорного] брошен [ведра],

Может вырасти лотос, исполненный благоуханья,

Так средь многих глупцов вырастают ума мастера.

5. Глава о глупцах

60. Ночь длинна для того, кто не спит; и йоджана длинна

Для того, кто устал; и длинна [бесконечно] сансара

Для глупцов, кем реальная дхамма не различена.

61. Даже если кому-то в дороге не встретится пара —

Кто-то равный ему или лучше — отнюдь не нужна


Ему дружба c глупцом, пусть и дальше он будет один.

62. «Всё моё, — беспокоен глупец, — вещи, деньги и дети».

[Только разве подвластны ему его дочь или сын],

Если и за себя самого он порой не в ответе?

Где ж богатство его? И чему он тогда господин?


63. Тот, кто глуп и согласен с тем, что [уродился] глупцом,

Тот одним этим знаньем уже стал намного мудрее.

Тот, кто глуп, но при этом считает себя мудрецом,

Тот глупец настоящий — [и тем станет только глупее,

Потому что быть зрячим намного важней, чем слепцом].


64. Если с мудрым глупец будет связан [хоть тысячу лет],

Он не будет знать дхамму, как ложка вкус супа не знает.

65. Если встретится с мудрым мудрец, [светом истин согрет],

То в мгновение ока он дхаммы секрет постигает,

Как язык — вкус похлёбки, [которую ест на обед].


66. Не владея рассудком, глупцы поступают с собой,

Как с врагами, [беду причиняя себе и несчастье],

Злое дело творят, горький плод собирая [порой].

67. Дурно сделано то, в чём раскаялся сделавший мастер,

Или то, что [в подарок] берут, обливаясь слезой.


68. Хорошо только то, в чём потом не раскаешься ты,

Что из рук подающего с светлым лицом принимают.

69. Пока зло ещё зреет, глупец в нём находит [черты],

Что похожи на [сладостный] мёд, [но каких не бывает].

Лишь когда зло созреет, [он видит, что соты пусты].


70. Пусть за месяцем месяц глупец [постигает с трудом

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 378
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно: