электронная
316
печатная A5
878
18+
Развратные игры

Бесплатный фрагмент - Развратные игры


Объем:
266 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-0050-5826-3
электронная
от 316
печатная A5
от 878

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Эмма Томова

Развратные игры
ПРОЛОГ

Я сосредоточенно смотрела на Себя на экране, стоящую на четвереньках на маленькой табуретке, с волосами, стянутыми в два хвоста, одетую в короткую чёрную юбочку и чёрные сетчатые чулки до колен. Мои груди охватывала чёрная верёвка, и тяжело свисали вниз. На сосках виднелись металлические прищепки. Я опять была в роли ученицы, застывшей перед строгим Учителем.

Позади моей попки двигались две мужские руки, совершавшие священнодействия.

На моём лице было то особенное выражение, в котором отражалось всё накопившееся внутри возбуждение, искажавшее мои черты, изменяющее взгляд и заставляющие скулы сжиматься. Я выглядела напряжённой, будто мне было больно, хотя на самом деле испытывала огромное наслаждение.

Контраст всегда имеет большое значение.

Глядя на меня можно подумать, что я испугана, хотя на самом деле именно в этот момент я возношусь к небесам от удовольствия, и между моих бёдер мокро.

Вдруг что-то блеснуло — там, позади и внизу. Мои глаза пристально следят за серебристым отблеском. Мужские руки держат гинекологический инструмент, тот самый, которым врачи обычно раскрывают женскую вагину для осмотра. Он называется спекулум, и напоминает клюв птицы. Даже раскрывается, словно клюв.

Птица летит, но сможет ли эта развратная ситуация заставить полететь меня?!

О, да.

По моему лицу пробегают волны, словно по глади озера, в которое бросили камень. Это происходит из-за ощущения холодного металла, прикасающегося к тёплой коже. Инстинктивно двигаюсь вперёд, но сильные мужские руки хватают мою попку, и возвращают меня назад туда, где мне самое место — в положение, определённое моим Учителем.

Инструмент постепенно согревается от тепла и влаги моей щёлки. Он проникает медленно и глубоко, а выражение моего лица снова становится спокойным и гладким, словно фарфор. Тонкая улыбка слегка растягивает кончики моего рта.

Неожиданный натиск словно разрывает меня — сосредотачиваюсь, застываю, напрягаюсь, пока властные руки делают круговые движения инструментом. Моя вагина раскрывается. Издаю слабый стон.

Механизм останавливается тогда, когда я полностью открыта — целиком и напоказ. Стоящий позади мужчина внимательно рассматривает меня, мою внутреннюю суть.

Моё лицо застывает в игривой улыбке, и я всматриваюсь в моего доброго Учителя, обернувшись назад. Рассматриваю выражение лица. В его глазах отражается бесконечное любопытство, пока он вглядывается в мои сокровенные, таинственные женские глубины. Исследует, раскрывает, впитывает то, что видит. Получает новое знание и обогащает свои эмоции. Он похож на хирурга-гинеколога, который совершает точные надрезы во время срочной операции. Вижу, насколько он серьёзен и захвачен тем, что он видит, буквально погружён в мою скрытую сущность.

Вот и я погружаюсь вслед за ним. Наблюдая, как он зачарован загадками моего тела, я чувствую, как меня охватывает гордость, опьяняет то похотливое шоу, которое я смогла ему предоставить. Чувствую себя королевой, наслаждающейся властью, которой владею.

Хотя я привыкла к этому клюву-инструменту, и его холод стал уже знакомым воспоминанием, но мне всегда трудно в первые секунды ощущать своё полное раскрытие, или скорее наоборот — я ощущаю его слишком осязаемо, каждой частичкой своего тела. Напряжение переходит в боль, заставляя меня трепетать.

Снова смотрю на своё лицо, которое излучает… могу описать это только одним словом — разврат. Не только возбуждение, страсть, желание, а именно разврат. Мне нравится смотреть на себя.

Это сильно меня возбуждает.

Когда мужчина позади меня поднимается, я, словно загипнотизированная, смотрю, как он обхватывает руками мою попку, и как властно погружается в удобно предоставленную ему открытую щёлку.

Ахаю синхронно с самой собой в фильме.

Влага между моих ног была такой же, как та, что заливала тогда пенис моего Учителя, пронизывающего ненасытно мою вагину. Шлепок по моей круглой попке заставил меня затрепетать. С порочной улыбкой я смотрела, как он хватал мои хвостики, и продолжал сильно входить в меня, вызывая все новые стоны. В какую-то секунду женские глаза широко раскрылись, взгляд взметнулся вверх, моё тело содрогнулось от удовольствия, и я услышала ритмичные громкие стоны и вздохи.

Вспоминаю с изумительной ясностью, как толстый член нажимает на металлический инструмент, увеличивая напряжение. Я чувствовала себя буквально распоротой.

Казалось бы, я видела столько своих оргазмов в зеркале и до этого, но в сейчас всё было иначе. Я смотрела на то, как другой человек подводит меня к финалу удовольствия.

Порнофильмы не могут сравниться с могущественным ощущением того, что видишь саму себя в роли, которую воспринимаешь настоящей.

Фильм, отправленный мне мужчиной после нашей встречи, заставил меня задуматься о том, что, может быть, эти волнующие воображение кадры должны увидеть и другие люди, чтобы они могли испытать такое же прекрасное возбуждение, которое испытала я сама? Может быть грешно «запирать» эти красивые видения. Я осознаю, что это невозможно сделать по ряду определённых причин. Но все же……

Наверное, стоит подумать, как это сделать другим способом.

Пусть нельзя увидеть, но это не значит, что нельзя передать иначе. Мы одарены многими органами чувств — смотрим, слышим, ощущаем, вдыхаем ароматы… и можем делать ещё одну уникальную вещь — читать.

Едва ли существует воздействие, которое сильнее самого акта чтения и получения нового знания, которое трансформирует наше восприятие мира. Когда мы читаем, мы позволяем чему-то новому войти в нас, влиять на нас, изменять нас. Чтение обязывает нас думать — один процесс неизменно ведёт к другому, а это обогащает наш ум, делает его более гибким. Никто не будет проверять прочитанные нами книги, и за прочитанное не выдают дипломы, которые бы послужили для какой-то конкретной цели. Но прочитанное глубоко запечатлевается в нас, становясь неоспоримым, полноценным и долголетним опытом. Поэтому я решила попробовать воссоздать силу и глубину пережитых мною сексуальных эмоций при помощи силы Слова.

Слово и Секс.

Интеллектуальность и разврат.

Сакральные для меня миры.

Секс — это мой волшебный мир. Очаровательный, другой, спасительный, обогащающий, удовлетворяющий. Это та наркотическая доза, которая мне нужна для счастья, без которой я не смогу жить.

Цензура излишня, когда речь идёт о сексе.

Скорее наоборот — нужно избавиться от неё, чтобы ощутить истинные эмоции.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Моя любовь к сексу сметала границы нормального удовлетворения, и восходила к истокам истинной стихии. Чистое любопытство, зарождённое во мне ещё в раннем детском возрасте, достигло чувственных реальных переживаний, как это, должно быть, происходит с каждым из нас. Для меня, однако, секс превратился в страсть, одновременно в огромную силу, но и огромную слабость. Что бы я ни учила, где бы ни работала — я чувствовала, что мой талант кроется в чем-то другом, и я могу достичь большего в иной области. Мой эмоциональный мир походил на лодку, подвластную то спокойствию тихой воды, то бурям в море.

Когда я была маленькой, то мечтала стать особенной для кого-то.

Я желала всем сердцем быть настолько ценной, важной, различной, уникальной и единственной, что это превратилось в комплекс в определённый период моей жизни. Мой отец, который должен был служить опорой, игнорировал меня и пренебрегал мною в те моменты, когда я особенно остро нуждалась в том, чтобы чувствовать себя особенной, благодаря чему я запутывалась в своих чувствах ещё больше. В дальнейшем, получив опыт и уверенность в себе благодаря сексуальным переживаниям, я поняла, как относительно само желание быть особенным, специальным. Специальным для кого-то — как? Насколько? На какой период времени? Может ли это быть нормальным состоянием, или лишь кратковременным опытом?

Истина заключается в том, что мужчины ощущали и воспринимали меня необычным образом, потому что моя чувственность в сексе была чрезвычайно сильной, моя раскрепощенность — удивительной, мои желания — непрекращающимися. Мне говорили, что они никогда раньше не встречали такой женщины.

Мне редко была нужна романтика. Пожалуй, только тогда, когда на душе у меня было спокойно. Значительно больше меня привлекали развратные игры, которые настраивали моё сознание на извращённую волну, раскрывали первичность, истину о нас самих. Потому что, сколько бы масок и ролей мы не использовали в жизни, глубоко в нас (словно сокрытый подводный камень) живёт неосознанная часть, которая властвует в нашем сознании. Порочное в возбуждении, и его вариации — это верные показатели того, кем мы, по сути, являемся.

Я ощущала, нащупывала и осознавала сексуальность людей, параллельно с этим открывала их на многих уровнях, и, таким образом, они чувствовали мою близость к ним, расслаблялись в моей компании, вновь хотели меня видеть. Постепенно я смогла овладеть специфическим умением провоцировать животное начало в мужчинах, наслаждаясь, даже, можно сказать «питаясь» этим.

Можете ли Вы себе представить, как одна женщина может быть заботливой матерью, обожать своих детей, а в то же время испытывать нужду в том, чтобы ею воспользовались, как последней уличной девкой? И ещё — она очень чувствительная, нежная, женственная, — и при этом порочная шлюха? Способная плакать из-за печали Маленького Принца, и любящая, чтобы ее трахали грубо, много часов подряд, пока она выполняет многочисленные порочные желания?

Во мне умели сосуществовать основы истинной женственности — любовь, теплота, заботливость, сострадание, милосердие, но при этом жили и холодность, стихийность и ярость. Каждая жена сексуальна, но далеко не всякая умеет это показать, вынести на свет свои тёмные, похотливые желания и превозмочь влияние воспитания, среды, и общественных норм в целом.

Я не боюсь разрывать стереотипы, даже наоборот — стремлюсь к этому, нуждаюсь в этом. Но вынуждена делать это тайно.

Разумеется, я «заплатила цену» за свои страсти.

Ценой были маски, которые я носила постоянно, двойная жизнь, которую вела. Я — умная, образованная, привлекательная, с устоявшейся, казалось бы, жизнью. Но истина состоит в том, что тайно я была другой, очень отличавшейся от привычной модели, женщиной.

Есть и другие такие женщины во всем мире, это неоспоримо, но далеко не все из них решились бы описать свои переживания, или смогли бы это сделать нужным образом. Вопрос состоит не столько в том, что надо писать, а как это надо писать.

Я хочу стать своеобразной «сексуальной Шехерезадой», неисчерпаемым источником эротики, соблазна и разврата, но и источником размышлений о наших характерах и связях.

Итак, начнём…..

ДЕТСТВО

Корни нашей жизни уходят в детство, независимо от того, что мы меняемся, и можем быть совсем разными на протяжении всего нашего жизненного пути.

Моё детство представляло собой типичную комбинацию хороших и плохих моментов. Среди них наиболее болезненным было одно — отсутствие отцовской любви. Мой отец никогда не ласкал меня, не обнимал, никогда не говорил, что любит. Его проявления нежности всегда случались тогда, когда он был пьян, и выражались в грубом стискивании, прижимании и жалких попытках выразить какие-то чувства. Может быть, он просто не умел по-другому, а может быть хотел бы попробовать сделать всё как-то иначе, если бы знал, как сильно я в этом нуждалась.

Я выросла без столь желанной мною отцовской заботы, которая могла бы мне дать ощущение любви, теплоты и защиты. Я не научилась самостоятельно создавать уверенность в себе, веру в свои силы. Грубость и примитивность, проявляемые моим отцом, тем не менее, помогли мне создать определённый взгляд на мир, устремлённый в совсем другом направлении. Надеюсь, что это не прозвучит слишком хвастливо с моей стороны, но мне всегда была присуща врождённая интеллигентность, любопытство, а также и глубокая чувственность и чувствительность. Я смогла превратиться в личность, кардинально отличающуюся от той среды, в которой жила, или, по крайней мере, по счастью взять пример с правильного человека — моей матери.

Она была женщиной с доброй душой, очень милой, деликатной и интеллигентной. Была моей опорой и защитницей во время острых конфликтов с отцом. Я всегда удивлялась, как она смогла связать свою жизнь с таким полным кретином — умственно ограниченным дураком, властным, ревнивым, примитивным эгоистом. С другой стороны, не могу не признать, что мать была и немного безличной, ленивой, склонной к подчинению, без воли и амбиций. Она целиком подчинялась его желаниям.

К счастью, родители моего отца были добрыми людьми, и я росла с прекрасными бабушкой и дедушкой. Поскольку я проводила много времени с ними, и они меня воспитывали — учили важным вещам, разговаривали со мной обо всем, объясняли мне разные житейские ситуации, нормы поведения и этикета, баловали меня и, что было самым главным — обожали меня. Они были проекцией так необходимых любому ребёнку любящих родителей.

Мой первый сексуальный опыт был именно у бабушки и дедушки дома, в их ванной.

ПЕРВОЕ СТОЛКНОВЕНИЕ С СЕКСУАЛЬНОСТЬЮ

Я была маленькая. В то время я обожала воду, и все время хотела сидеть в ванной. Я придумывала разные игры, зажимала себе нос и погружалась под воду, выпуская пузырьки, играла с резиновыми игрушками и развлекалась так, как развлекаются все дети.

Но для одной из игр мне в голову пришла одна новая идея. Скорее всего, её породила какая-то киношная сцена с сексом, потому что я хотела ввести в себя что-нибудь снизу, чтобы ощутить, каково это.

Я вылезла из ванной, закрыла тихо дверь, взяла зубную щётку в руки, и залезла обратно в воду.

Раздвинула ноги. Неопытными, но смелыми движениями начала нажимать на вход во влагалище ручкой зубной щётки. Было нелегко, потому что я совершала незнакомые (и непонятные) действия, но что-то меня подталкивало к тому, чтобы продолжать. Сегодня я понимаю, насколько было важно то, что я задумала совершить этот акт предварительно. Моя детская психика запланировала это первое осознание-проникновение, далёкую и неосознанную имитацию настоящего полового акта, который в дальнейшем станет моей истинной страстью. Ощущение от входящего в меня твёрдого предмета не было приятным, а скорее странным, царапающим и сильно осязаемым. Я усиливала нажим внимательно — чувствовала, что «что-то» входит в меня, ползёт, дразнит изнутри, дотрагивается и наполняет. Я испытывала страх, который превозмогало изначальное любопытство. Медленно и постепенно я протолкнула в себя целую ручку зубной щётки, до щетинок.

Остановилась.

Расслабилась в воде, чувствуя себя особенно спокойной. Меня накрыло очень необычное ощущение — что я испытываю что-то новое и волшебное.

Интересно, как одна маленькая девочка инстинктивно начинает желать раскрыть свой половой орган, и как испытывает сильное желание заполнить эту пустоту. На физическом уровне я не чувствовала удовольствия, но эмоционально и психически была довольна, и моё сознание парило, очарованное необычными ощущениями.

В этот момент мой опыт был грубо прерван моей милой бабулей. Она очень хотела войти, чтобы потереть меня щёткой, от чего моя белая кожа краснела и болела.

Бабушка моя была женщиной целиком и полностью подвластной моральным нормам не столь далёкого прошлого, очень серьёзно относившейся к теме чистоты и порядка. Верная супруга, разумеется. Я была окружена исключительно «верными супругами».

Две бабушки, мама, тётя… Сейчас я думаю, что даже если бы они и не были уж столь примерными, ни одна из них никогда даже и не мечтала испытать что-то новое. А разве не необходимо, чтобы женские хитрости (в сексе и не только) передавались закодировано, словно какое-то волшебное таинство «тихомолком, на ушко», из поколения в поколение, как народная мудрость и таинства бракосочетания, рождения, смерти?!

Потому что, если задуматься, верные жены не являются счастливыми.

Они скорее являются переносчиками неправильных теорий. И рано или поздно осознают, сколько всего упустили, какие ошибки совершили, или какая это огромная глупость — подчинение идеям, противоречащим истине.

Таким образом, приходим к самому грустному: печальному итогу, без возможности что-то исправить.

Всё, относящееся к сексуальности, я выучила сама — самыми разными способами. Никогда никто мне не рассказывал реалистичные истории, не объяснял, откуда появляются дети. Моя мать говорила, что ей вкалывали уколы, после чего я появилась у неё в животе, а потом его разрезали, чтобы меня вынуть. Разумеется, я в это верила.

Правду я услышала случайно, сидя на одной скамейке перед моим домом. И тут мы подходим к истории о моем первом оргазме, испытанном в раннем детском возрасте.

ПЕРВЫЙ ОРГАЗМ

Вскоре после эксперимента с зубной щёткой случилось неизбежное.

В тот период я чувствовала себя несчастной, часто плакала. Тогда я была довольно полненькой, и другие дети смеялись надо мной. Возвращение домой в слезах, после того, как меня обзывали «свиньёй», «поросёнком», «бочкой» и пр. стало для меня ежедневием. Матери и бабушке приходилось меня успокаивать.

Я искренне и со всей страстностью хотела быть худенькой, и это стало одним большим комплексом и самой большой мечтой в том периоде моей жизни. Но как бы мне этого не хотелось, я просто не знала, как достигнуть своей цели. При этом у меня был нездоровый аппетит.

Наедаться едой, которая не нужна организму — это явный симптом. При помощи еды я, вероятно, стремилась получить то, чего мне не хватало, компенсировать одно другим. И оргазмы, которые я научилась получать, были тем же — кусочки счастья и теплоты, своеобразное бегство, такое прекрасное наслаждение…

Первый произошёл случайно, незапланированно.

Я просто легла под душ, раздвинув ноги, и отдалась приятной струе воды. Я не повторяла то, что где-то видела, просто действовала инстинктивно.

Вода текла резко и сильно, поэтому иногда мне даже было больно, что заставляло меня шевелиться и позволять струе нежить мои половые губы и лобок. Я медленно поворачивала тело, изучая его реакции на разные движения.

Когда струя попала на мой клитор, я буквально подскочила — будто меня ударило током.

Что произошло?

Я действительно была удивлена, не понимая, что же случилось. Но мне определённо понравилось. Очень медленно я легла так, чтобы струя воды частично попадала на мой клитор, и он слегка затрепетал при ее прикосновении. Я слегка дотронулась до него, и он опять затрепетал, и словно набух. Ощущение было сродни боли и удовольствию, словно мурашки пробегали по телу. Так я поняла, что если контролирую силу нажатия, то получаю какое-то новое, очень приятное ощущение. Мой инстинкт подсказал удерживать мою крохотную розовую точку постоянно под струёй воды. Я лежала и медленно шевелилась, словно впала в транс — чуть вперёд и назад, влево-вправо, регулируя водяную струю в зависимости от чувствительности моего маленького холмика.

Уже тогда я предчувствовала, что произойдёт что-то ещё, но пока не знала что.

Я лежала, ожидая с нетерпением развязки, а мой клитор сильнее раздулся. Не знаю, сколько я играла таким образом, но думаю, что довольно долго.

И вдруг… судорога пробежала по моему телу, завладевая им, будто нежная моя зона была готова взорваться, и чувство нарастало все больше и больше — а потом последовал сам взрыв… Тогда острота судороги прошла, и меня заполнили сильные пульсации по всей моей полудетской женственности между ног. Скорее всего, я стала исходить соками, и подо мной было белое пятно, но я этого не могла знать. Состояние моё походило на огонь и лёд, смешанные воедино — будто мои органы замёрзли, но в то же время были охвачены пламенем, терзающим, вибрирующим, незнакомым.

После этого уникального первого оргазма в моей жизни я не могла коснуться своего клитора — он был страшно чувствительным (тогда, и в принципе) и болел от прикосновения воды. Какое-то время я лежала на полу в ванной, поражённая. Я была изумлена и возбуждена до глубины души этим великим открытием. Начиная с этого момента, каждый поход в ванную я связывала с оргазмом. Я ждала с нетерпением наступления вечера, чтобы зайти в ванную и остаться наедине со своей тайной.

Это стало моим миром — тайным, личным, красивым, несущим удовольствие. Я создала себе ритуал.

Делала это часто (по сути, каждый день) — играла с собой стоя, лёжа, на корточках, пробовала получить удовольствие больше одного раза, хоть это и было трудно.

Иногда тёрлась о край кровати или стола, ложилась на центрифугу стиральной машины и делала другие подобные странные вещи.

Я начала видеть некоторые вещи под другим углом.

Эта «способность» жива во мне и сейчас — много предметов и ситуаций имеют сексуальное отражение в моем уме. Например, бананы, огурцы, морковки, бутылки… эти вещи всегда напоминают мне мужской член, независимо от того, что я делаю, с кем нахожусь. Поедание арбуза, например, тоже представляется мне сексуальным — растекающаяся по шее, декольте, грудям сладкая жидкость… облизывание языком…

Иногда, даже того не желая, я думаю об эротичных вещах в совсем неподходящих для этого местах, а иногда умышленно ищу такие ассоциации.

В том, как реагирует моё тело, я нахожу себя: чувствую теплоту, удовольствие и любовь, которые так хотела получить, в которых так сильно нуждалась и которых мне так не хватало.

Оргазмы были моим спасением — ощущением того, что Я самая главная, центр всего мира (по контрасту с действительностью).

Таким образом, ещё будучи маленькой девочкой я открыла дверь в мир похоти, живущей глубоко в моем сознании. Я никогда не испытывала потребности в том, чтобы поделиться тем что делала с кем-либо. Я ни не секунду не задумывалось о том, что я делала что-то плохое, и это помогало мне действовать смело. Я была невинной, наивной, ужасно чувствительной, но и одновременно с этим порочной. Это было даром, закодированным глубоко в моей личности; он не проявил себя тогда, когда я его вызывала, не ждал приглашения, а просто, находясь где-то в недрах моего мозга, ждал того момента, когда смог бы вылезти наружу.

Моя тоска была ключом к этому дару. Я не представляла себе, что такое секс, но доставляла себе оргазмы почти каждый день.

Было лишь вопросом времени, когда я пойму и это.

Ежедневные игры на улице с детьми из моего дома переходили в перешёптывание на лавочках после захода солнца. Именно там в первый раз мне описали половой акт. Я была поражена, даже более того — чрезвычайно шокирована, впала в ярость. Бунтовала внутри себя против полученной информации. Чувствовала стыд, мне было противно, и по необъяснимой причине злило то, что мужчины вставляю «ту штуку» внутрь в женщину. Мне казалось, что эта ситуация была унизительной для неё — чтобы ее разрывали и вставляли внутрь чужеродное тело? Меня поглощала необъяснимая тоска.

Вероятно, я представляла себе, как мой отец входил в мою мать. Мне было ее жаль, словно я воочию представляла, как это делал столь грубый и ограниченный человек. Помимо этого мне была противна сама мысль о поцелуях мужчин и женщин, потому что это выглядело гнусно и странно.

Несмотря на это, я уже успела заставить одну подружку поцеловаться со мной, находясь под впечатлением сцены из фильма, в котором мужчина схватил женщину, бросил на кровать и начал жадно целовать.

В то время к нам часто приезжали в гости друзья нашей семьи, и тогда я, моя младшая сестра и их дочери играли все вместе. Я была самой взрослой, поэтому легко ими командовала: я и другая старшая сестра будем целоваться « как в фильмах», а мелкие будут смотреть на эту сцену. Я толкнула девочку в спальню, бросила на кровать, погрузила мой язык в ее рот и начала его вертеть, но мы обе быстро остановились, озадаченные, почувствовав отвращение.

После чего все дружно рассмеялись.

Я, тем не менее, заставила ее повторить эту сцену по меньшей мере пять раз, чтобы сыграть убедительно и серьёзно. Мне было действительно неприятно и совсем не понравилось, но даже не могу сказать, почему я так настаивала на продолжении, и доставала подружку.

Позже я утверждала перед друзьями, что никогда не буду целоваться и заниматься сексом.

Одновременно с этим регулярно получая оргазмы в ванной.

Тут стоит упомянуть две важные вещи, которые нанесли отпечаток на мою девическую жизнь и внесли вклад в формирование моей личности.

Первым было чтение.

Мне было очень трудно научиться читать, но как только я это сделала, то меня нельзя было оторвать от книг. Их мир превратился для меня в магию, в то место, куда я переносилась и забывала о своей реальной жизни. Я прочитала почти все книги дома, у соседей и в ближайшей библиотеке.

Я часто мечтала попасть в сказку, стать главной героиней — красивой, желанной, счастливой. Особенно меня волновали истории с украденными женщинами — я тихо завидовала девушке, украденной змеем. Мне казалось, что проживаю вместе с героинями каждую сказку, каждый любимый фильм.

В школе лучше всего мне давалась грамматика. Но когда учительница меня хвалила и давала в качестве примера, мне становилось ужасно стыдно, я краснела. Из-за этого стыда я не рассказывала ничего моей маме (а отец в любом случае не интересовался мной или моими школьными делами). Я прятала награды за успешные оценки, которые регулярно получала. А когда мама возвращалась с родительский собраний, улыбающаяся и счастливая, то мне казалось, что я просто умру от смущения, и мне не хотелось, чтобы она рассказывала всем, хвастаясь, какая я хорошая ученица.

Другой моей страстью было преклонение перед женской красотой, которое почти перешло в культ. Я начала собирать фотографии женщин, которых считала красивыми.

Я обожала их.

Иногда могла смотреть часами, не отрывая глаз, на их волосы, кожу, губы, грудь, попы, ноги, выражения, позы…

Часто плакала, думаю, что я не такая прекрасная, как они.

Культ по отношению к красивым женщинам оформил естественное эстетическое восприятие, которое позднее превратилось в умение правильно создавать мой стиль, сочетать цвета, материи, украшения и все прочие детали, связанные с женским обаянием.

Иногда я завидовала.

Завидовала клёвым девчонкам в школе, которые нравились мальчикам, и красавицам из нашего дома. Откуда мне было знать, что однажды всё так резко изменится?

ГАДКИЙ УТЁНОК

Я не только чувствовала себя толстой и страшной, но ещё и вся моя семья переехала в новый дом. Тогда мне было тринадцать лет, и меня особенно остро волновали такие темы, как внешний вид, одежда, общение с другими и мальчики. Я жаждала быть в центре внимания, но всегда была в затемнённой и непрестижной периферии. Я много плакала из-за переезда, потому что ненавидела новое место, новых людей, новые издёвки. Адаптация моя была ещё более отвратительной, и, по сути дела, так никогда не произошла. Но другие вещи были для меня важнее.

Не углубляясь в детали, скажу только, что я похудела. Это было нелегко и не незаметно, но это уже не имело значения. Постепенно я расцвела, и, достигнув 16 лет, стала привлекать то внимание, о котором так долго мечтала. Когда на меня засматривались мальчики или даже мужчины, я внутренне ликовала, хотя и испытывала смущение. Не знала, как себя вести, что говорить. Просто стеснялась.

Мне было присуще обаяние, и я воздействовала на людей. Это явление нельзя изучить — человеку это или дано, или не дано. Люди любили моё общество, общались со мной на любые темы. Ощущали, что разговаривают с мыслящей личностью, гибкой, и умеющей понимать. А я умела понимать других очень хорошо, как и ставить себя на их место.

Помимо этого я была красива. Ничего странного в том, что я стала настоящим магнитом для мужчин.

ПЕРВЫЙ ПОЦЕЛУЙ
(с мужчиной)

Мой настрой по отношению к сексу совершенно изменился. Не осталось ни следа от неприятного чувства, которое я испытывала в детстве. Я хотела поцеловаться с мужчиной.

Моя самая близкая подруга в то время уже гуляла с мальчиком, с которым часто целовалась. Я наблюдала за ними с интересом и смущением, тайно, когда они меня не видели — ведь когда в этом возрасте целуешься, то никого и ничего не замечаешь.

В компании, в которой я вращалась в тот период времени, я была младшей, и поэтому, несмотря на то, что я всем нравилась, меня скорее воспринимали как милого ребёнка, и никто не смел перейти границу.

Мне уже исполнилось шестнадцать, когда все-таки наступило неизбежное. Мы пошли в гости к одному другу, где парочка влюблённых улеглась обниматься на одну из кроватей. Я чувствовала, что что-то произойдёт, и моё сердце было готово взорваться. Я была и возбуждена, и мне было стыдно, интересно — эмоции сливались в одно общее состояние транса, практически блокировки сознания. Я не знала, что делать, поэтому замерла, сидела робко на краю кровати и не двигалась, а мой друг ощущал, что владеет ситуацией и может делать всё, что хочет.

Он небрежно погасил свет и приблизился в темноте. Лёг позади меня и прижался. Я лежала возле него, словно загипнотизированная. Он обнял меня, провёл руками по попе и поцеловал с языком. Меня будто залила тёплая волна. Он начал дотрагиваться до моего языка, и вертеть его в разных направлениях. Ошеломлённая, я делала то же самое: круговые движения, наши языки переплетались, изгибались и время от времени разделялись с хлюпающим звуком, после чего его губы снова набрасывались на мои, и так продолжалось много часов, пока мои губы не раздулись…

И, тем не менее, это не было идеально, иногда он засасывал меня слишком сильно, пуская обильную слюну. Может быть, этот первый акт сформировал мой вкус — моё собственное, специфическое и индивидуальное восприятие хорошего поцелуя. Инстинктивно я понимала, что он должен быть другим.

Теперь мне нужно было узнать, каким должен быть идеальный поцелуй.

Позднее я могла трахаться и без поцелуев, но если уж дело доходило до них, то это было знаком, что с этим мужчиной у нас настоящие отношения, а не просто случайная страсть.

Так начался мой период поцелуев.

Я вела список мальчиков, с которыми целовалась. Была бурной, шаловливой, страстной, дерзко и сексуально одевалась, поэтому неудивительно, что список быстро расширялся. Посещение дискотек в пятницу вечером был тем моментом, когда я больше всего пополняла имена в моей записной книжке.

Я выпивала одну рюмку водки, начинала танцевать и улыбаться. На этом мои «усилия» заканчивались, и я уже не могла отогнать от себя желающих привлечь моё внимание — как мальчиков, так и взрослых мужчин. Остаётся фактом то, что я никогда ни на кого не смотрела, даже если мне кто-то нравился. Мне было очень неудобно пристально смотреть на человека, или когда кто-то пристально смотрел на меня. Но зато я могла с лёгкостью познакомиться, после чего уже спокойно смотрела человеку в глаза.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 316
печатная A5
от 878