электронная
360
печатная A5
384
18+
Рассказы старой дамы

Бесплатный фрагмент - Рассказы старой дамы

Объем:
40 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4474-3538-7
электронная
от 360
печатная A5
от 384

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Человек и Надежда

Несчастный человек жесток и черств. А все лишь из-за того, что добрые люди изуродовали его.

Булгаков «Мастер и Маргарита»

Человек, которому нет и шестидесяти лет, лежал в своей, уже опостылевшей, пастели. Сразу после пробуждения, когда боли где — то далеко и дают о себе знать только ноющими ощущениями, можно и поесть и поговорить. Но говорить не хотелось. Так получилось, что вместо многочисленных родственников, за ним ухаживала практически чужой человек.

С Надей они сошлись совсем незадолго до его болезни. Просто сошлись два одиночества. Сейчас она услышит, что он проснулся, придёт, будет спрашивать, как он себя чувствует. А как он может себя чувствовать? Как человек больной раком. Но она терпит его, его капризы, его грубости. Её доброта и всепрощение раздражает.

Вот она пришла, посадила его, поправив подушки, сейчас начнёт умывать и кормить. А он думает, что если бы не было её, то за ним ухаживали бы дети или жена. Хотя, кого он пытается обмануть? Детям некогда за ним ходить, им работать надо, а не горшки за ним выносить. Жена? Она давно уже ему жена только по документам.

Ну вот, пришла Надежда и сбила с мысли. Надо же и имя у неё какое — Надежда. Он даже не может сказать, что у него нет надежды. Есть. Вон, по квартире ходит. Только вот и она не может дать надежду на выздоровление.

Что — то она спрашивает, а ему с ней разговаривать не хочется. Скорее бы ушла. О чем говорить с человеком, с которым нет общего прошлого, нет общих переживаний, нет общих радостей и бед. Он закрыл глаза, давая понять, что отвечать ей не будет. Она, молча, ушла, прикрыв за собой дверь.

Сейчас бы оказаться на берегу реки. Вся жизнь его была связана с рекой. Работал он капитаном на судах. Сразу после учебы женился, родили они троих детей. Жена была красавица, рукодельница и чистюля. Он ходил в навигацию, она растила детей и работала. Но не всё было ладно в их семье. Он заглядывался на женщин, она ревновала. А потом она ещё и пристрастилась к бутылке. И когда старшему сыну было уже семнадцать лет, младшему сыну пять, жена зимой в метель пьяная вышла из дома, заблудилась и замёрзла в сугробе.

Что было делать? Жену похоронил и женился вновь. Вторая жена была молодая, девятнадцати лет. Родился ещё один сын. Старший сын к этому времени уже ушёл из семьи в самостоятельную жизнь, старшей дочери было пятнадцать лет и она в основном жила у бабушки.

Молодую жену он уже одну дома не оставлял, брал с собой в навигации, поваром. Дети всё лето жили в деревне у родственников.

Когда он вышел на пенсию по выслуге лет, младшему сыну исполнилось восемнадцать лет. Он перестал ходить в навигации, а жена как то пришла с работы и объявила, что полюбила другого человека. Собрала вещи и ушла.

Старшие дети давно уже жили своим семьями в других городах, младший уехал с матерью. Вот так он остался один.

Боль начала подступать всё сильнее. Пришла Надежда, дала таблетку. Эти таблетки давно уже не помогали, но он их пил и делал вид, что полегчало. Ему не хотелось ей ни чего объяснять. Те более в такой момент, когда боль начинала выворачивать все кости.

Он закрыл глаза и приготовился ждать главной атаки боли. Может это душа хочет вырваться и улететь, а тело не даёт ей этого сделать и держит? Поэтому ему так больно. Больше уже ни каких мыслей в голове не было, только ожидание болей. Хотелось быстрее их почувствовать, потом заорать от этой невыносимой боли, тогда Надежда позвонит и приедет медик, поставит укол. А он, после укола, начнёт впадать прострацию, словно раскачиваясь на качелях. Тело становится лёгким, боль отпускает, но словно привязанная на верёвочку следует везде за ним. Он вверх и боль вверх, он падает вниз, и она за ним в пропасть.

Потом начинаются сны. Странно, но сны тоже связаны с болью. То он под машину попал, то его деревом привалило. А сейчас снится сон, он совсем ещё маленький, залез на сарай и упал с него. Отец ругается, а мама жалеет. Болит всё тело, мама прижимает к себе, дует на ноги, на руки, а боль не унимается. И тут он открыл глаза.

— Ты плакал во сне. Что тебе снилось?

Но ему не хотелось рассказывать ей свои сны. Он только буркнул:

— Ни чего, не знаю, не помню.

Вот если бы здесь были дети или жена, он им бы рассказал. А она, кто она такая, чтобы ей рассказывать свои сны. Но он вдруг спохватился, ой, боже, кого я хочу обмануть. Единственный человек, который со мной рядом и ухаживает за мной, это она — Надежда. А я ей грублю. И он извинился, и он рассказал сон. Она погладила ласково по голове, пожалев его. Ему это не понравилось, он передёрнул плечами. Она это его движения поняла по-своему и спросила, не хочет ли он чего. Он только мотнул головой и прикрыл глаза, давая понять, что разговор окончен.

Он давно уже потерял счет времени, не замечал день или ночь, он просто лежал и смотрел в потолок.

И как то даже не заметил, когда у его постели оказался старший сын. Теперь ему казалось, что он был здесь всегда. Но сил на длинные разговоры не хватало, и они просто держались за руки. Теперь он не жаждал прихода болей, теперь ему не хотелось отключаться. Но они с неистовым постоянством являлись вновь и вновь. И приходила Надежда. Зачем она здесь? Ведь приехал сын, он ему поможет, он его накормит и переоденет. Почему она не уходит?

Как — то раз он проснулся и сказал сыну, что хочет посмотреть на реку. Сын на руках отнёс его в машину, в багажник погрузил старенькое кресло, и поехали на реку.

У реки под большой ивой в кресле он сидел и слушал шум реки, шум ветра запутавшегося в ивовых ветвях, пение птиц. Было хорошо, не хотелось возвращаться в опостылевшую комнату, где он давно уже рассмотрел все трещинки на потолке, все завитушки на обоях, где пахло лекарством и болезнью, где была Надежды.

Он закрыл глаза и вдруг почувствовал, что, как после укола, его начинает качать и уносить куда то ввысь. Верёвочка, на которой всегда болталась его боль, вдруг оборвалась, и боль одна падает вниз в пропасть, а он улетает, как воздушный шарик, всё выше и выше…

Человек, которому не исполнилось и шестидесяти лет, сидя в кресле под ивой у реки, умер.

Юбилей

Гости разошлись. Они с мужем убрали всё со стола. Она, рассовав салатики в холодильнике, составила посуду в посудомоечную машину. Улыбалась, вспомнив рекламу, Ты женщина, а не посудомойка, остальное приберётся завтра. Притушила свет на кухне, налила себе чаю с мятой, залезла с ногами на любимое кресло, поставленное специально для таких вот моментов и, под жужжание посудомоечной машины, задумалась.

Боже мой, уже 50. Сколько ещё осталось прожить? Десять, двадцать, а может и тридцать лет? Надо двигательную активность повышать. Дочь подарила диск с китайской гимнастикой, муж тренажер, вот прямо с завтрашнего дня и начну заниматься. Услышала, что муж в спальне включил телевизор, подумала, что опять он уснёт, не расстелив пастель, прямо на покрывале. Придётся потом будить, а будить его жалко. С годами они стали относится друг другу ещё с большей нежностью и заботой. Но двигаться было лень.

Душевную благодать прервал телефонный звонок. Звонила двоюродная сестра с другого города, пришлось ответить. В трубке тараторила сестра, не давая вставить слово: «Привет. С днём Рождения! Что пожелать тебе, прямо, не знаю. У тебя же всё есть. И муж заботливый, и дети выросли самостоятельными и благополучными, и дом полная чаша. Короче, буржуины вы и я вам завидую» Она скомкано и быстро попрощалась, но последняя фраза про зависть вытащила её «скелет из шкафа»….

Наверно, каждому человеку при рождении выдаётся определённая порция и счастья, и несчастья. Росла она в неблагополучной семье. С пьющими родителями. Мать могла пропасть недельки на две, потом появится, как ни в чем не бывало. Тогда в семье ещё начинались скандалы с драками. Дома вообще становилось невыносимо….. В школе издевались одноклассники над штопаными локтями и коленями, над отданными кем то вещами. «А мы знаем, кто до тебя это пальто носил»……

Когда закончила учебу, общение с родителями постепенно совсем сошли на нет. Пятнадцать лет назад, после очередного запоя, умер отец. Его ей было жалко. Именно мать его сделала таким. В детстве между запоями, он был весёлым и любящим отцом.

Всю организацию похорон она взяла на себя, со всеми договаривалась, всё закупала…. Деньги на похороны собрали родственники, у матери не взяла ни копейки.

После похорон, она ещё с полгода ходила к матери, но…. Как то раз пришла, мать слегка не трезвая, закатила скандал. «Где деньги, которые родственники собрали на похороны? Я вас растила, растила, а вы меня же и обокрали….» Она не выдержала, высказала матери все обиды и детские, и уже взрослые и ушла.

Пришла домой, позвонила сестре с просьбой, съездить к матери. Подумала, если бы мне мои дети такое сказали, то, наверное, повешалась бы…..

А ночью у неё случился инсульт. Сестра приехала в больницу и сказала, что с матерью то как раз всё нормально — в очередном запое. С тех пор всё общение с матерью она прекратила напрочь, здоровье дороже.

Воспоминание прервал муж «Ну ты где? Я без тебя уснуть не могу»

Она встала, пошла в ванную и, стоя под душем, неистово крутила ручку крана, делая воду то обжигающе горячей, то обжигающе ледяной, стараясь смыть с себя все дурные воспоминания. Постепенно мысли вернулись в настоящее, стала планировать завтрашний день, надо сделать то и это, а ещё бы не забыть……

Зашла в спальню, муж говорит: «Я сегодня даже пастель сам расстелил»

«Это самый невероятный подарок мне на день Рождения» — сказала она и залезла под тёплое одеяло, в объятие мужа.

Дорофей и Акулина

Как-то раз он говорит ей:

— Не могу я обращаться к людям по нику, как кличка собачья, давай по именам.

— Нет, не хочу по имени. Я своё имя не люблю.

— Ну, тогда придумай другое, но чтобы человеческое имя.

— Тогда зови меня Акулиной.

— Тогда и ты меня зови Дорофеем.


На улице метель не унимается, то затихает, то завывает с новой силой. В такие ненастные дни, когда одна дома, она бродит по пустой квартире в задумчивости. На душе спокойно и легко, как будь то, завернулась в тёплое, мягкое одеяло, а за окном метёт и переметает улицы.

И в такие дни мысли грустные о нём…. Он ей не муж, не брат, не любовник и даже не друг, а просто человек близкий по духу.

А познакомились они в одном чате. Даже поначалу спорили, но потом поняли, что не переспорить им друг друга и взгляды на жизнь у них одинаковые и чувство юмора присутствует и у неё и у него. Вот так и сдружились, не смотря на то, что она старше его на 15 лет, могли болтать подолгу и на разные темы. Вот так бывало, зайдёт она в интернет, напишет «Привет! Квадрат» И тут же находится продолжения их беседы, так ни с чего, с пустяков. Они обсуждали всё — семейные проблемы друг друга, политические проблемы страны, дачные проблемы, покупки, автомобили и даже рыбалку.

Как-то раз, ей понадобилась книга, которую она нигде не могла найти, он с радостью согласился помочь, даже договорились о встрече. Но он сам привёз книгу ей домой. Она в это время гуляла с ребёнком на улице и немало удивилась его приезду. Хорошо, что мужа дома не было. Не потому что муж ревнивый, он не ревнивый, а просто она не хотела мужа посвящать в этот свой мир. На что Дорофей ответил, что он наоборот, хотел познакомится с мужем, да и её со своей женой познакомить. Но она оставили всё, как было, и он согласился.

Так они и общались в интернете. Когда она сказала ему, что коньяк даже не пробовала ни разу, то он ответил, что вот кончится дачный сезон, он непременно сводит её в кафе и научит пить хороший коньяк. Но этого так и не случилось. Летом он уехал так далеко, что и интернета там нет и так надолго, что пошутил: «Когда я вернусь, тебя уже будет бить в паркинсоне»

На улице метель не унимается, то затихает, то завывает с новой силой. В такие ненастные дни, когда одна дома, она бродит по пустой квартире в задумчивости. На душе спокойно и легко, как будь то, завернулась в тёплое, мягкое одеяло, а за окном метёт и переметает улицы.

И в такие дни мысли грустные о нём….

Прощание и прощение Августа

Одинокого старика восьмидесяти лет, который давно уже потерял память, завёл в дом сосед со словами: «Дед, да успокойся ты. У тебя давно уже нет овец. А ты всё ходишь, ищешь. Лучше ложись, поспи» Дед соглашался: «Да, да, лягу, устал я что то. А потом ещё поищу овец» Сосед махнул рукой и вышел, прикрыв за собой и двери и ворота.

Время было без пятнадцати двенадцать. Старик налил холодного чая и, макая в него сухарь, пообедал. Затем, стянув только сапоги, в одежде завалился на кровать и уснул.

Проснулся он в девять вечера с лёгкой головой. «Странно, — подумал он, — голова совсем не болит. А ведь уже давно не было дня, чтобы не болела голова»

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 360
печатная A5
от 384