электронная
180
печатная A5
448
18+
Ради раба

Бесплатный фрагмент - Ради раба


5
Объем:
254 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4496-2322-5
электронная
от 180
печатная A5
от 448

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Глава 1. Привет

— Где? — огляделась темноволосая женщина. На вид ей было около двадцати пяти, на самом деле гораздо больше. Одета она была дорого и стильно. Алетта Дора была владелицей отеля, имевшего завидную репутацию и претендующее на оригинальность название «Астори».

Мужчина, ее спутник, высокий и хрупкий, в черном, что делало его еще более худым, кивнул вниз. Алетта и ее спутник стояли на верхней палубе и смотрели вниз, на загорающих у бассейна. Океанический лайнер «Мечта» летел по лазурной глади, искрящейся на солнце. Круиз с таким же названием собрал пеструю толпу на борт белоснежного красавца. Перчинкой круиза была отдыхающая псевдо-инкогнито богатая компания садистов. Вместо того, чтобы устраивать тематический круиз, компания господ решила выехать на охоту на свободных рабов, еще не знающих, что они рабы.

Пара из среднего класса Фироками — алмазного города-государства, который считался слишком жестоким для остального мира, но слишком богатым, чтобы объявлять ему какие-то бойкоты. Когда-то, столетия назад, северный Город позвал к себе всех, кто устал от уклада мира, всех изгоев, или считающих себя таковыми, включая, считающихся мифическими мутантов, нечисти, любых аномалий. А потом, отделился от страны, которой принадлежал. Конечно, богатый ресурсами край не хотели отпускать по-хорошему, а по-плохому удержать не получилось. Несколько десятилетий разумный Город тайно готовился к войне, поддерживая науку. В результате, для войны он стал недоступен — силовые поля, воины-мутанты, вампиры, психотропное оружие. Все, что мир раньше видел только в фантастических фильмах, предстало перед глазами армии противника. Мэр, Алекс Алекс, не шел ни на какие компромиссы. После победы, Фироками никто стал не указ. Сам он ни на кого не нападал и не собирался, рос вверх, осваивал свои земли, выходил на самоокупаемость и самообеспечение. Наука шагала вперед. Главный закон Города был — работать на благо города. Фирокамцем можно было стать очень легко — приехать в город и начать жить и работать на него. Эмиграционная политика была самая свободная в мире. Но и Город был самый дорогой в мире. Не у каждого миллиардера хватало средств жить на высоком уровне в Городе. Валюта Фироками — слитки, были обеспечены алмазно-золотым и ресурсовым фондом. Никакого внешнего долга у Города не было. Фироками не был городом равенства, закон джунглей, о котором любили поскуливать мелкие капиталисты мира, здесь работал безжалостно, как и полагается в джунглях. Пресыщенные богатеи брали бедных, неудачливых жителей, или новоприезжих, в сексуальное рабство. Город делился на господ, рабов и корифеев. Корифеи — богачи открыто несущие Город на своих плечах, вся их собственность и все их капиталы принадлежали Городу, но они и имели право на всю поддержку Фироками. Рабы были добровольные и плененные. В Фироками была власть, но, обычно, она всегда вставала на сторону господ, если только за раба не вступится какой-то господин посильнее.

Корифеи были последней справедливостью, поэтому у каждого была линия, на которую мог позвонить любой обиженный кем-то гражданин Фироками, обратиться за помощью, и каждый корифей был обязан просматривать эти жалобы и выносить решения. Это все считалось благом Города. На средний класс господ, корифеи внимания не обращали, если не было какого-то столкновения интересов.

Алетта сузила мутно-серые глаза, которые считала зелеными, осматривая яркую толпу внизу.

— О… — сладострастно выдохнула она, и крепче вцепилась в поручень. — Вижу…

Она обернулась, и натянула поводок к себе. На нем был редкостной красоты зверь. Смуглое скульптурное тело привлекало к себе взгляды, где бы он ни находился. Он был высок, отточено красив, и зверино притягателен. Синие глаза окаймленные длинными, густыми ресницами смотрели всегда равнодушно. На правом плече раба красовалось клеймо, резные буквы А и Д. Черные волосы доходили ему до середины спины и создавали ощущение первобытной страстности. Раб был обнажен, не считая кожаных сандалий, рабских ремней опутывающих его тело и колец в сосках и члене. Раб походил на матерого хищного зверя или языческого бога.

Фирокамцам можно было водить рабов обнаженными вне Фироками, это не считалось нарушением порядка или морали. Уважение к нормам права Города, с которым было выгодно вести дела, мир проявлял легко, потому что ему, как всегда, было плевать на угнетенных людей в других странах. Фироками сказал, что до тех пор, пока страны с религиозным укладом могут забивать своих женщин камнями, как и столетия назад, кутать их в мешки, нет права возмущаться, как Фироками обращаться со своими рабами. В конце концов, Фироками никого не держал, и все недовольные могли сбежать, попросить убежища. Город распространял свои законы только у себя. Но рабы тоже быстро поняли лицемерие остального мира, никому они не были там нужны, некуда им было бежать. Да и жизнь за пределами дикого Фироками была куда недоразвитее, непривычнее, жальче и хуже. Поэтому, чаще, из мира бежали в Город, чем из него.

— Эл, сосать… — выдохнула Алетта, и, расставив ноги, отвернулась снова к нижней палубе, дав ему место перед перилами.

Раб опустился на колени перед госпожой, аккуратно провел ладонями по ее бедрам, поднимая юбку и умело коснулся языком половых губ Алетты. Голова у женщины закружилась, раб умел погрузить в наслаждение с первых движений. Да и как могло быть иначе, у раба был тридцатилетний стаж, начавшийся очень давно.

Спутник Алетты хищно наблюдал за кем-то внизу. Закурил и направился куда-то.

— Куда ты Стайн? — хрипло спросила она.

— Я тоже хочу, чтобы мне сосали, но для этого надо что-то сделать, не просто смотреть, так ведь? — с сарказмом проговорил мужчина и начал спускаться на нижнюю палубу.

— Ну вот, вечером и начнется веселье… ох ты… — Алетта отдалась ласкам раба, теперь можно было отдаться своим фантазиям, не контролируя, что происходит. Стайн был опытным господином.

Океан и солнце были такими живыми, что постоянно казалось, что они что-то говорят. Нижняя палуба была ближе к океану, и Ад постоянно вслушивался, пытаясь не пропустить ни слова, но солнце и вода словно говорили о нем и замолкали, как только он пытался разобрать хоть слово. Юноша не мог читать и из-за этого раздражался. Он вертелся на своем шезлонге, то пытаясь выглянуть за борт лайнера, вытягивая стройную шею, и всматриваясь темно-вишневыми глазами куда-то вдаль, то пытаясь отвернуться от океана и солнца, которые были повсюду, чтобы не обращать внимания на летний, влажный шелест.

— Неуютно в шезлонге? — насмешливо начал подошедший мужчина.

— Не хуже, чем тебе в такую жару в черном, — буркнул Ад, вскидывая свои прекрасные глаза на мужчину.

Стайн вскинул бровь, усмехнулся и сел на край шезлонга.

— Ну да, так мне стало куда уютнее, — фыркнул Ад, сел, подбирая длинные точеные ноги.

Океан и солнце загорланили что-то совсем уж громко. Ад резко выпрямился. Разговор затих.

— Кого-то ищешь?

Ад хотел ответить, передумал, несколько секунд смотрел на мужчину.

— Тебе чего? — спросил он, как будто только его заметил.

— Мне ничего, — как можно равнодушнее сказал мужчина. — А ты не боишься так разговаривать с незнакомыми людьми? Мало ли кем они могут оказаться?

— Например? — едко сказал красавец. — Клоунами?

Стайн смотрел на непокоренное воплощение сексуальности, представляя как жадно вдыхали бы эти темные четкие губы воздух под ударами плети, как горели бы эти глаза от вожделения и как нежно смущенно прикрывали бы их тяжелые ресницы. Мужчина усмехнулся.

— Приходи сегодня на ужин за четвертый столик. Тебе понравится, — Стайн бросил сигарету в рядом стоящий бокал дерзкого мальчика. В Городе, разделенном на сексуальные статусы, чтобы отделять рабов мужского пола от господ, у нежных мужчин-рабов был статус «мальчика», до самой старости, которая была практически побеждена в Фироками.

Первым порывом Ада было выплеснуть содержимое вслед мужчине, но он осек попытку, криво улыбнулся, провожая Стайна взглядом и устроился в шезлонге, довольно вытянувшись звериным гибким телом, скрытым совсем тоненькими плавками. Ад раскрыл свои сказки, теперь уже удовлетворенно читая, не слушая о чем сплетничают солнце и океан.

Алетта села за стол на верхней палубе, легкий ветер освежал разгоряченное после оргазма лицо. Отсюда было не видно отмеченного ими вчера раба, теперь господа по очереди следили за породистым красавцем, еще играя и наслаждаясь предвкушением. Алетта лениво смотрела по сторонам, выискивая Стайна. Мужчина поднялся, но кивнув ей, прошел мимо. Возбуждение его было сильнее желания сплетен, Стайн решил пойти к себе, сбросить возбуждение. Он не стал звать с собой никакого раба, из тех, кого взяли с собой его друзья, все равно никто не сможет удовлетворить его желание обладать незнакомцем. А сам Стайн, вообще, в этот круиз поехал один, не ехать же со своей добычей на охоту.

— Что там случилось? Иди к нему, узнай, что? Точнее, когда? Ну, давай! — хлопнула по лицу раба Алетта, глядя вслед Стайну и отстегивая поводок от ошейника. Раб сидевший у ног хозяйки зверино поднялся и направился за господином.

Он нагнал Стайна у дверей его комнаты.

— Господин Стайн, — окликнул Эл мужчину. — Госпожа Алетта желает узнать что случилось и когда.

— Что когда? — свел брови Стайн, открывая дверь. Задумчиво посмотрел на раба, кивнул. — Входи.

Эл послушно вошел. Конечно, его накажут. Все равно бы наказали, если бы отказался и поспешил к госпоже, наказали бы за то, что посмел отказать господину, сейчас накажут за то, что не поспешил к госпоже.

Алетта нетерпеливо постучала длинными ногтями по столу. Где он шляется? Никак не может догнать Стайна? Времени-то уже много прошло… женщина равнодушно решила дождаться Эла, придумывая, что можно сделать с рабом за дерзость и нерасторопность.

К ужину все равно придет.

Мимо нее, поднявшись на верхнюю палубу, прошел Ад, прижимая к себе полотенце, и еще какие-то свои вещи. Алетта выставила ногу, преграждая ему путь. Ад пнул препятствие, чертыхнулся, полоснул взглядом по Алетте и буркнул «извини».

Алетта улыбнулась ему самой своей ослепительной улыбкой, красиво и вальяжно откинулась на спинку стула, нарочито не глядя на него.

— Садись, я тебя угощу кофе, — небрежно предложила она, остро вскинула глаза на мальчика, но Ада уже не было. Алетта вспыхнула от унижения. Оборзевший раб! Она представила как он будет молить о пощаде. Алетта ненавидела таких, как этот раб. Она ждала, когда он падет жертвой чар Стайна и он приведет его всем на забаву. Тогда она сможет отыграться на нем, за все дерзости, которые приходят таким потаскухам в их дряную голову. Такие, обычно, были любовниками корифеев Города, алчные проститутки, у которых ничего не было кроме их красоты. Этот тоже пришел на круиз, наверняка, в надежде встретить тут кого-нибудь вроде Эльше Маре, корифея Фироками, художника. Ну, так его ждет сюрприз.

Стайн имел Эла сознательно жестоко, раня сфинктер, не считая, что под ним такой же мужчина, как он, а может Стайн, действительно, не знал насколько это больно на себе. Господа, обычно, берегли задницы.

— Нравится, потаскуха? — дышал на ухо Элу Стайн.

— Да, господин, — привычно отвечал зверь.

Стайн кончил на ягодицы Эла. Скатился на постель, выравнивая дыхание. Раб неподвижно лежал, подняв бедра, ожидая приказа. Мужчина отдышался, достал поводок и пристегнул его к ошейнику раба. У Эла эрекция так и не спала, раздраженная простата вызвала физическое возбуждение, но кто же ждал, пока он кончит, считалось не нужным ждать удовольствия раба. Стайн поднялся, потянул Эла к себе. Зверь опустил ладонь к члену.

— Можно мне кончить, господин? — спросил Эл.

— Рот открой и кончай, — Стайн стянул раба на пол и начал мочиться на лицо и в рот Эла.

Раб старался закончить быстрее, рука двигалась быстро, действия господина, как всегда, мешали. Моча острой струей била по лицу, попадала в глаза и в рот, щекотала, собираясь в струйки, кожу. Наконец, Стайн закончил и, глядя на Эла, начал одеваться. За это время Эл успел кончить в ладонь.

— Убери с пола, — приказал Стайн негромко.

Эл склонился, начал слизывать попавшую на пол мочу господина. Стайн наблюдал за изысканным унижением раба. Кивнул и потянул поводок, ведя Эла на палубу. На красивого раба смотрели заинтересовано, иногда пряча смущенные взгляды.

Алетта увидев Стайна и Эла, усмехнулась. Увиденное ей понравилось. Вот оно — отличие господина от раба. Ты можешь быть крупнее, но сила воли играет гораздо более важную роль. Когда пара приблизилась Алетта скривилась.

— И где же ты был?

Стайн положил поводок на стол, оперся на перила закуривая и отстраненно глядя вниз, как будто к задержке раба отношения не имел.

— Извините, госпожа. Я задержался, помогая господину сбросить напряжение.

— За задержку я тебя накажу. Ты специально задержался? Любишь, когда тебя наказывают? Наверняка, сам начал просить господина воспользоваться собой? Лишь бы трахаться, ленивая шлюха! Стакан воды принести и то ленишься! — напустилась она на Эла. Ей стало гораздо лучше, недавний инцидент старательно стирался из памяти. Кто-то был в более позорном положении, чем оказалась она.

— Госпожа, я к вам всегда тороплюсь, но я не могу отказать господину, я раб, — заверил Эл безлично.

От мягкого голоса униженного бога по спине женщины прошла сладкая судорога.

— Ложись на пол, лицом к лестнице! — приказала Алетта.

Эл послушно лег на бок. Женщина села на стул, взяла поводок со стола.

— Дрочи, шлюха, тебе же это нравится, — прошипела она.

Раб начал ласкать член. Алетта приказывала:

— Быстрее, поласкай яички, шлюха, сильнее! Оттяни их!.. сильнее!.. — госпожа начала заталкивать звенья поводка в раздраженный афтер Эла. Раб болезненно морщился, движения Алетты причиняли страдания. Зверь ранено шумно дышал.

— Прошу вас, госпожа, мне больно… — попросил Эл.

Алетта усмехнулась.

— Ты думаешь, я не знаю? Дрочи, не отвлекайся.

— Где мальчишка? — спросил Стайн, не сумев высмотреть его внизу.

— Ушел, — буднично отозвалась Алетта, начав вытаскивать поводок и вставлять его снова. — О чем вы договорились-то?

— Он придет ко мне за столик, на ужин.

— Ты просто неподражаем! — рассмеялась Алетта кокетливо.

Эл пытался как можно быстрее кончить. Невозможно было приноровиться, разговоры, вопросы, обращения к нему, действия господ, всегда отвлекали. Пока они разговаривали, Эл, превозмогая боль, старался представить любимую картинку. Он роняет гибкое юное тело любовника на траву перед домом, и они смеются друг другу. За спинами что-то ласково шепчет море. Предвкушение секса затмило боль, а секс будет потрясающим, и никто не будет мешать. Он задирает ноги любовника себе на плечи и касается узкого сфинктера плотью… Эл сжал член крепче, изливаясь, привычно, в ладонь. Алетта дернула поводок из афтера раба. Зверь ранено застонал.

— Будешь на воду смотреть? — утомленно-довольно спросила Алетта.

— Да, госпожа, — сжимая мышцы, выдохнул Эл.

Алетта повела его вниз, пристегнула к бортику.

— Я перед ужином за тобой вернусь.

— Да, госпожа.

Женщина насладилась завистливыми взглядами женщин на палубе, провела по плечу Эла и пошла прочь.

Эл огляделся, но до стульев он бы не дотянулся. Можно было опереться на борт, или сесть на палубу, но тогда не было бы видно воды и Алетта могла это заметить, решить, что он скучает и придумать ему увеселение. Эл оперся о бортик локтями. Афтер горел, нервно дергаясь изнутри. Раб болезненно сжимал мышцы, морщился. Можно было не изображать довольство, никто не видел его лица.

Эл попал в рабство к Доре из церковного приюте. Фироками был многоконфессиальным городом. Ни одна религия не была выше или распространеннее остальных. Тем не менее, представители конфессий были и творили свои обычные гнусности. С тех пор он не знал другой жизни, только читал о ней или видел со стороны. Когда-нибудь он будет жить по-другому, но он не знал, как это осуществить. Его не отпускали далеко одного, боясь, что ценного раба украдут. Может быть, он бы и ушел, может быть ему удалось бы сорваться с цепи и убежать, но далеко ли он убежит голый, не знающий куда бежать. Может, он и выжил бы один в лесу, без людей, но как дойти до этого леса?.. Много лет ему внушали, что он раб, игрушка для господ, что он для этого родился. Его кормили, поили, по необходимости одевали. Его страшила свобода, которой он не знал. Чем он мог зарабатывать на жизнь? Он видел, как рабы зарабатывают именно тем, что рабы. Он хорошо готовил, разбирался в специях и чаях, хорошо танцевал, умел вести хозяйство, но это хозяйство нужно было где-то добыть. Все что предлагала незнакомая свобода страшило больше, чем издевательства Доры и ее друзей.

Эл услышал восхищенный стон за спиной, досадливо тихо выдохнул. Наверняка это очередная госпожа прерывала его мечты о своем доме, море, зеленой траве и гибком любовнике. Эл поспешно обернулся, чтобы госпожа не сочла это пренебрежением к ее вниманию. Перед ним стоял раб. Дорогой, алчный, с голодно-порочным вишневым взглядом. Из любовников элиты Фироками. Эл с облегчением улыбнулся, приветливо кивнул. Рабов он не боялся. Они не причиняли ему страданий. Мальчик хищно повел плечами и головой, породисто переступил с ноги на ногу, разомкнул губы и выдохнул. Подошел ближе.

— Привет, — бархатно прошелестел красавец.

— Привет, — отозвался Эл.

Мальчик змеей юркнул под поводок к бортику.

— Болит что-то? — мягко-настороженно спросил мальчик. Такого неприкрытого восхищения холодных, злых, дорогих рабов Эл по отношению к себе не встречал. Такие мальчики восхищались драгоценностями и слитками. Эл растерялся. Мальчик провел по засохшей моче на щеке Эла. Зверь отшатнулся, стало вдруг впервые за долгие годы неудобно за свой вид. Первобытный взгляд слабого начала будил опасные эмоции.

— Не болит… — мотнул головой Эл, разглядывая мальчика. Точеный естественный красавец разглядывал Эла в ответ, восхищенно лаская опьяняющим взглядом его тело. Глаза мальчика остановились на члене зверя, внимательно разглядывая гордый орган, первобытно-красивый и сильный, даже в состоянии покоя. Под вишневым взглядом, плоть Эла, словно почувствовав внимание, налилась. Член поднялся. Эл смутился, чувство было почти незнакомым, забытым. Зверь переступил с ноги на ногу. Мальчик поднял глаза на Эла, ослепительно улыбнулся. Повеяло чем-то свежим, горячим и сладким, орехами и цветущими деревьями. Мальчик шагнул ближе, на самом мальчике были только тоненькие плавки, открывающие бедра, и ягодицы полностью. Красавец поднялся на бордюр у борта, пустил член Эла между своих ног. Мальчик был по грудь Элу, сейчас он доходил ему до губ. Эл поймал его, прижал к себе, выдохнув:

— Что ты творишь?

— Пытаюсь трахнуться… — пробурчал мальчик пьяняще, вдыхая запах пота и чужих испражнений.

— Здесь? — удивился Эл. Раньше ему в голову не приходило стесняться.

— Нет, конечно! Пойдем скорее ко мне! — едко сказал мальчик, подергав поводок Эла.

Гибкое тело было реальным в объятиях, желанным. Эл крепче сжал его, склонился и поцеловал мальчика. Красавец ответил на поцелуй упоенно. Ладони его заскользили по плечам и спине раба.

— Я раб, — с трудом оторвался от губ мальчика Эл, с последним доводом разума.

— Я догадался, — усмехнулся мальчик, подаваясь к Элу. Он задрал одну ногу на бедро зверя, вторую раб помог ему задрать. Мальчик попытался отодвинуть полоску стрингов, чтобы Элу было удобнее войти. Бог дернул ее с ложбинки мальчика, разрывая тонкую ткань. Мальчик сладко охнул, поерзал мошонкой по члену Эла. Зверь направил рукой член в афтер мальчика, тот возбужденно застонал от этого движения Эла. Зверь вошел нетерпеливо, афтер был чистым, тесным, словно девственным, очень сильным. Мышцы сразу сжали член владельца. Эл застонал, начал двигаться, крепко поддерживая мальчика под ягодицы и за спину, двигая его на себе. Теперь Эл только и думал, как бы не кончить тут же, продержаться как можно дольше. Мальчик сладостно мешал, танцуя на мужчине, волнообразно сжимая его член в себе, целовал шею и плечи, слизывая с лица Эла следы унижения. Эл сминал ароматную кожу мальчика, наслаждаясь каждым мгновением. «Ну еще чуть-чуть», — молил он. — «Еще, еще, чуть-чуть», –зверь досадливо застонал, сжался, пытаясь сдержаться и излился. Мальчик простонал что-то рабское, сладкое. Эл втянул запах темных волос красавца, двинулся снова. Мальчик звонко охнул, тихо, так же звонко начал вскрикивать от движений Эла, пытался податься наверх и высвободиться, покорно насаживался глубже сам. От очередного движения в спазмированом, после оргазма, который не заметил Эл, афтере, мальчик впился в плечо зверя. Эл содрогнулся и снова излился, крепко сжал мальчика, как же не хотелось расставаться с этой драгоценностью, но у него ничего не было. Не было домика, куда бы он мог привести драгоценность. Впервые жгучее желание свободы обуяло Эла. Он был готов прямо сейчас порвать цепь, и убежать с ним. Но куда? В океан? Эл отпустил мальчика, снял его с себя.

— Как тебя зовут? — звериное чутье толкнуло Эла обернуться. К нему направлялась госпожа, подружка Алетты, Мелинда.

— Уходи отсюда, — сказал зверь резко. — И никогда ко мне не подходи.

Эл развернул и подтолкнул мальчика от себя, прикрывая его от взгляда садистки. Мальчик отступил на пару шагов, сверкнул глазами и быстро, юрко скрылся в толпе. Эл горько выдохнул. Он не запомнит имя, которое не успел узнать. Но нельзя чтобы его видели, они обязательно его захотят. А он не должен к ним попасть.

Мелинда подошла, погладила Эла по ягодицам. Мужчина не сразу обернулся, справляясь с бурей эмоций, вздохнул, возвращаясь в реальность. Женщина отвязала поводок, повела его наверх, в столовую.

— Сегодня ожидается веселый вечер. Если будешь хорошо себя вести, и тебе что-нибудь перепадет, — пообещала она, как многие, не сдержавшись рядом с ним, сжала свои груди и поднесла к нему. Раб склонился, поцеловал приторно пахнущую пудрой кожу. Мелинда улыбнулась. — Молодец.

Эл бросил взгляд на толпу, но мальчика, естественно, не увидел.

За столом Алетта посадила Эла под стол, раздвинула ноги, приказав ласкать себя. Компания наблюдала за столиком, где в компании еще двух мужчин сидел Стайн. Все ждали, придет ли добыча или сорвется.

Ад появился в ресторане, никого не выискивая в зале, и не оглядывая его, направился к четвертому столику. Компания могла видеть, как порочная улыбка появляется на его лице, по мере приближения к мужчине. Мужчины в зале ощутили приближающуюся эрекцию, женщины злость. Алетта сжала голову Эла ногами, зажимая ему уши.

Ад шел молитвенно скрестив руки на груди и опустив голову.

— О боже!.. будем тянуть жребий, никаких «я первый увидел»! — простонал один из мужчин.

Стайн усмехнулся, откинулся на спинку стула. Ад подошел.

— Привет, — улыбнулся он, опьяняя.

— Привет, — Стайн похлопал по колену, приглашая мальчика сесть.

— Да я ненадолго, ты сегодня когда подходил свое барахло забыл, так я тебе его принес! — закончил Ад шипя, выплескивая на Стайна коктейль с окурком. Мужчины вскочили, возмущенно чертыхаясь, намереваясь поймать мальчика. Ад впился острыми хищными когтями в руку схватившую его за плечо.

— Я порву тебе вену, — пообещал мальчик, оглядывая садистов. — Не надо было меня хватать, надо было бить издалека. Закидать мячиками, например.

Из-под ногтей Ада текла кровь, он резко разжал ладонь, выставил ее, прощаясь и пошел к своему столику.

— Ублюдок! — прошипела Алетта, больно дергая волосы Эла, оттащила его за голову от себя. — Я все равно не кончу уже.

Женщина швырнула тарелку на пол, еда частично вывалилась.

— Ешь!

Эл ел, не интересуясь что разозлило госпожу, он старался есть быстрее, пока они заняты собой. Мелинда выставила ногу, начала водить носком алой туфельки по еде Эла.

— Да не бесись ты, ну, сегодня ночью трахнет его Стайн, завтра приведет. Как раз и пойдет вечером за извинениями.

Женщины захихикали.

— Так даже интереснее, — пожала плечами Мелинда.

Стайн сходил в туалет и вернулся почти без следов инцидента. Он бросал надменно опасные взгляды в сторону Ада, но мальчик сидел слишком далеко, полубоком к ним, и не обращал внимания ни на Стайна, ни на возмущенную группу поддержки. Амир, владелец сети супермаркетов, слизывал кровь с руки.

— Ну, это ему дорого обойдется, — пообещал он зловеще.

Глава 2. Неудачный флирт и танцы

Ад лежал в постели в своей каюте. Он обнимал подушку руками и ногами, покачивался, лежа на боку. Короткий секс с незнакомым мужчиной остался в памяти яркой вспышкой, и теперь воспоминания полосовали тело судорогами сладострастия.

Уроженец племени в Океании кончал целый вечер, вспоминая языческого бога. В каюту постучались. Ад быстро посмотрел на дверь. Сердце истерично забилось, мальчик соскочил с постели и подбежал к двери, распахнул ее. Стайн намеревался сразу хлестнуть мальчика по лицу, войти в каюту, и там взять его, а потом израненного принести к себе. Но увидев исполосованного негой обнаженного Ада, замер перед откровенной красотой и вожделением. Стайн не видел этих дорогих рабов так близко, никогда не предвкушал секс с ними, поэтому нельзя его винить за то, что он упустил первый момент. А второго Ад не дал, поняв, что это не зверь с палубы, он захлопнул дверь. Стайн решительно постучался снова.

— Открой дверь если не хочешь, чтобы сюда сбежался весь корабль, — предупредил Стайн.

Ад прыснул от смеха. Разочарованно обнял подушку, тут же откинул ее и, вспоминая, как разрывал его изнутри зверь после оргазма, начал ласкать себя. Стуки и предупреждения ему не мешали, ему было достаточно безопасности, которую давала дверь.

— Боже… — простонал Ад, изливаясь. Надо найти его. «Уходи и никогда не подходи ко мне…» — вспомнил Ад, наверное, он любит завоевывать. Наверное, ему неприятны те, кто дает не зная имени. Но это неважно, надо найти его и ощутить его власть. Ад знал, что нет нормальных мужчин способных отказаться от наслаждения, значит он будет принадлежать ему.

Стайн направился к администратору, купить ключ от каюты красавца.

Ад застонал, поднялся, натянул шорты и, выскочив из каюты, побежал искать зверя.

Стайну, как водится, ключ продали, мужчина вернулся, постучался, но ему никто не ответил. Садист усмехнулся и отпер дверь, вошел внутрь. Вкрадчиво пошел осматривать комнату. На постели комком лежало одеяло, наверняка это и есть мальчик-наслаждение. Стайн почти наяву увидел, как заставляет сосать красавца-раба, как его член сминает вишневые губы… Стайн рывком откинул одеяло. Кровать была пуста. Его охватила ярость, да сколько же может измываться над ним эта потаскуха?! Мужчина начал распахивать двери, предполагая, что, может раб в страхе спрятался. Но того нигде не было. Стайн лег в постель пропитанную пьянящим запахом Ада, втянул запах носом. Пахло желанием. Ничего, раб вернется к себе и тогда Стайн его встретит.

Ад бродил по лайнеру, в поисках зверя. Может его снова пристегнут смотреть на водичку? Красавец оперся о перила, глядя в темноту.

Эл лежал у кровати Алетты, на полу, на одеяле. Женщина была сегодня зла и не положила его с собой, что его устраивало. В одиночестве и темноте было удобнее грезить. Гибкое тело любовника из грез обрело реальные черты.

— Попался ублюдок, — прошипел кто-то за спиной Ада и прижал его неудобно к бортику. Мальчик гибко развернулся, увидел мужчину, которого поцарапал за ужином. Мужчина прижимал его, не давая возможности вывернуться, перила неловко и больно впивались в бедра. Ад перегнулся через бортик, ощупывая внешний борт, в поисках чего-нибудь. Кажется, мужчина целовал затылок мальчика, Ад подался назад, Амир с силой ударил его о борт, рука мальчика неловко подвернулась внутрь корабля, он нащупал что-то вроде биты, и не раздумывая, откуда тут может быть бита, резко, без замаха ударил мужчину в живот, вообще Ад целился в пах, но выбирать не приходилось, Амир охнул, выпустил мальчика, тот мгновенно вывернулся и начал наносить удары своим оружием. Бита оказалась лопаткой для песка. Ад решил, что так даже удобнее. Остановить его было некому и мальчик воткнул лопатку в бедро стонущего Амира. Ад опять целился в пах, красавец повел головой, выкинул лопатку за борт и бросился прочь с палубы. Мальчик бежал к себе. Комната оказалась незапертой и он насторожился. Ад был очень красив, он привык отбиваться от ненужных приставаний. Моральных переживаний у него не было, приставания он воспринимал, как данность, они сопровождали его всегда, стоило ему выйти за пределы своего островка. Туземцы, вообще, очень любили бриллиантовый город и для получения опыта многие островные племена отправляли свою молодежь в Фироками. Тем более, что строй жизни Города был схож со строем многих племен — мужчина бог и властелин, мальчик или женщина — служат ему. Фироками Аду нравился, мальчик даже не знал, где бы он хотел жить, на родном острове Кее-ниу или в гордом Фироками. Ад отучился в Фирокамском университете, он мог бы быть очень богатым, оставаясь любовником преподавателей, но на Кее-ниу были другие ценности, Ад не гнался за слитками, одежда и побрякушки царапали, привыкшее к ласкам солнца, воды и травы, тело. Из университета Ад выбрался до смешного просто, конечно, господа преподаватели не отпустили бы такого мальчика, но в год окончания университета с новым потоком красоты приехавшим в город, приехал его одноплеменник, Ад поменял себя на него. Таким образом новый мальчик получил первую поддержку Города, а Ад получил свободу. Он был достаточно обеспечен подарками, чтобы жить, ни в чем себе не отказывая. Приставания же, попытки сделать его своим рабом, были частью его жизни на чужбине, так что ничего ужасающего Ад в поведении компании, так неожиданно свалившейся ему на голову, не видел. Ад посмотрел на спящего в его постели Стайна, мотнул головой и вышел из каюты. Подумал секунду и направился по коридору.

Капитан Стор уже спал, когда к нему в каюту постучались. Это мог быть только кто-то из своих, юная нимфа, которая была любовницей капитана в этом круизе или кто-то из команды. Стор чертыхнулся, но поднялся и открыл дверь. На него вскинуло темные глаза восхитительное создание. Стор заметил мальчика, он решил, что любовник кого-то из корифеев Города путешествует.

— Да? — улыбнулся Стор, придерживая одеяло на бедрах.

Ад шагнул к нему, почти касаясь его пропел:

— Капитан, у меня в каюте… на постели какой-то человек. Я очень боюсь… и не знаю к кому обратиться… — Ад говорил практически в губы Стора. — Я не нашел ни одного охранника…

— Подожди минуту, я оденусь, — кивнул капитан. Лучше не придумаешь — выкинуть какого-то одноразового любовника мальчика, и заслужить расположение сильного мира сего.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 180
печатная A5
от 448