электронная
36
печатная A5
316
16+
Проект «Город»: Гипера

Бесплатный фрагмент - Проект «Город»: Гипера


5
Объем:
138 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4496-0829-1
электронная
от 36
печатная A5
от 316

Исчезнут тюрьмы и суды, если на земле

Не будет жить никто, не будет жить никто.

Ольга Арефьева и группа «Ковчег» — «Пал Вавилон».

Автор выражает благодарность Т.С. за помощь и консультации при написании этой книги, а также всем тем, кто терпеливо выслушивал мои задумки и читал все присылаемые в любое время дня и ночи наброски.

Пролог

Sic transit gloria mundi.

Воздух в старой лечебнице сухой и пахнет пылью и гарью, несмотря на то, что прошло уже несколько десятилетий. В стенах обветшалого здания витают даже не отзвуки — отчетливые тени прошлых событий. Тени настолько ощутимые, что реальное положение вещей кажется только мрачным предчувствием. Словно не полыхали еще пожары, не переворачивалась обезумевшей от страха толпой мебель, не раздавалось на территории Сектора тяжелое громыхание выстрелов.

Сейчас и тогда. И связующей нитью между ними — битое стекло, скрипящее под ботинками. Наблюдатель уверен, что, не будь на нем такого слоя пыли, оно бы отразило виновника тех далеких событий. Событий, отправивших в бездну все, что выстраивалось многими поколениями предков. Впрочем, оспаривать гениальность наверняка почившего юнца никто не собирался. Слишком опасную гениальность, граничащую с безумием. Слишком полезную гениальность — этот ум мог бы пригодится здесь и сейчас. Это было бы правильно — искупить свои ошибки, устранить их последствия.

Ра-Ту окинул взглядом ищеек. Те, повинуясь кивку, рассредоточились по зданию, благо участки были распределены заранее. Сам же он принялся бездумно блуждать взглядом по помещению. Холл некогда лучшей из немногочисленных гиперских психиатрических лечебниц выглядел, мягко говоря, непривлекательно. С черных, обгоревших стен до сих пор клочьями осыпалось покрытие, любое неосторожное прикосновение или внезапное падение предмета могли спровоцировать очередной «снегопад». Хлопья сгоревших полимеров оседали на одежде и коже, не желая оттираться. Уцелевшие остатки мебели, если таковые находились, рассыпались в труху едва ли не от случайного вздоха. Особенно крупные осколки стекла хрустели, когда на них наступали, а устилающая пол крошка своеобразно поскрипывала под тяжелой, толстой подошвой.

Наблюдатель подобрал уцелевший кусок зеркального стекла. Тот оказался на удивление острым и скользким и выскользнул из ладони, прорезав перчатку из толстой искусственной кожи и живую плоть под ней, и, упав под ноги, разлетелся на осколки. Ра-Ту одним движением освободил пострадавшую руку и привычно, не морщась и не проявляя каких-либо эмоций, перевязал ладонь. Звон разбитого стекла еще висел в воздухе, постепенно переходя в ровный, малоприятный гул, давящий на сознание. «Ищейка» выглянул из коридора:

— Я нашел палату.

Наблюдатель кивнул и пошел за показывающим направление подчиненным. Мужчина на ходу поднес к губам свисток. Специально выведенные ищейки уловили ультразвуковой сигнал и начали стягиваться изо всех частей здания. Коридор причудливо извивался, и Ра-Ту заподозрил, что десятилетиями ранее вход не был столь очевидным. Наверняка дверь скрывали, но не особо тщательно — вряд ли кто-нибудь додумался бы, что она находится у всех на виду, в самом людном помещении.

Ко всеобщему удивлению, дверь была на месте, да и сдаваться так просто явно не собиралась. Наблюдатель пару раз постучал по ней, вслушиваясь в дребезжащий звук. Просто так. Чтобы наверняка. Дверь продолжала надежно охранять доверенное ей.

Ра-Ту сделал шаг назад. Под ногой сухо треснуло. Он склонился, поднимая из ошмётков обгоревших панелей нечто покрытое копотью. Рассмотрев находку, усмехнулся и невольно задал себе вопрос: «ключи» обронили, не заметив этого, или просто-напросто легкомысленно бросили? В любом случае, остатки чьей-то искусственной руки лежали буквально на пороге. Наблюдатель невольно задумался, считается ли она спустя столько лет.

Пока он думал, один из ищеек ненавязчиво оттеснил Ра-Ту в сторону и, осмотрев замок, отошел чуть вправо и начал счищать сажу с одной из панелей. Затем попытался подцепить ее ножом, но задача усложнялась спаянностью панелей между собой. И все же ему удалось открыть доступ к уцелевшему аварийному открывающему механизму. Ра-Ту усмехнулся и, убрав отломанную кисть в контейнер, с плохо скрываемым нетерпением посмотрел на медленно ползущую вверх дверь.

Когда пыль осела, в глаза бросилось сочетание буро-коричневого с запыленно-белым. Жестом мужчина велел ищейкам остаться в коридоре. На полу маленького помещения лежало иссохшее тело, с потемневшей кожей которого резко контрастировали участки искусственного покрытия и искореженный протез. Ра-Ту сделал глубокий вдох, мимоходом отмечая, что дышалось в помещении до странного легко — система вентиляции уцелела, питаясь от автономного источника.

Наблюдатель расстелил плащ на полу, аккуратно перекладывая на него тело. Запахнул ткань и поднял сверток на руки. Выдохнул, понимая, что картинка странного, страшно-застывшего и высохшего тела навсегда будет связана с днем его триумфа, как руководителя поисковиков. И у этого дня будет лицо обратившегося в мумию человека. Лицо, кажущееся трехглазым — жуткие, черные провалы глазниц и аккуратный след от выстрела.

Ра-Ту скомандовал грузиться и вышел из комнаты.

*

— Так, осторожней! Пройдите вон туда! — Наан, не отрываясь от работы, махнула рукой куда-то в сторону жесткого, узкого диванчика, стоящего у дальней стены. Ра-Ту равнодушно пожал плечами и занял указанное место. В лабораторном комплексе Базы Наан — единоличная повелительница, неоспоримый авторитет, почти богиня. Ругаться с ней — себе дороже.

Наблюдатель, скрестив руки, смотрел, как мечется от одних приборов к другим беловолосая женщина, время от времени делающая какие-то замечания ассистентам. Наконец, закончив с систематизацией полученных данных, она подхватила планшет и подошла к Ра-Ту.

— Ну что же, если Вас интересует предварительный результат — да, это он. Исходя из сохранившихся немногочисленных данных о нем, мы…

— Наан, меня не интересуют подробности. Ближе к делу.

Девушка недовольно поморщилась, вдохновенный тон любящего свою работу ученого исчез, превратившись в официально-сухой:

— Мы запустили реконструкцию внешности — примерно через, — она покосилась на часы, — четверть часа результат будет готов. Образцы для клонирования отбираются. И, я думаю, это будет Вам интересно.

Женщина что-то крикнула помощнице. Ра-Ту никогда не понимал стремления ученых пользоваться зубодробительными древнейшими языками. Люди науки, в свою очередь, лишь насмешливо отмахивались от подобных высказываний. Подошла ассистентка — Наблюдатель смерил «серую мышку» равнодушным взглядом — и поставила перед Наан поднос с фрагментами частично разобранного протеза.

Мужчина осторожно взял в руки пластину с предплечья. На ней, судя по достаточно четким линиям, каким-то медицинским инструментом были выцарапаны слова. Почерк «прыгал» — явно писали в спешке. Ра-Ту вопросительно посмотрел на беловолосую ученую. Та чуть надменно улыбалась:

— И Вы еще свысока отзываетесь о древнейших языках.

Наблюдатель в ответ на неприкрытый упрек лишь недовольно поджал губы. Впрочем, любопытство взяло верх, и он вопросительно изогнул бровь. Наан непривычно широко улыбнулась.

— Да, курс древних языков, который Вам преподавали в ознакомительных целях, здесь недостаточен. Этот язык считался мертвым еще до Рубежной войны. А это, — она кивнула на пластину в мужских руках, — в переводе звучит как «так проходит земная слава».

— Издевательское изречение, не находите?

— Но, согласитесь, весьма уместное. Особенно, если отрешиться от идей и посмотреть на факты.

В руках ученой подал сигнал планшет. Она посмотрела на экран, улыбнулась своим мыслям, и перевела изображение на проектор.

— Полюбуйтесь на нашего, хм, — Наан на миг замялась, подбирая подходящее слово, — героя. С учетом данных о хирургических и иных вмешательствах в организм. Тех, что есть в наших базах.

На Ра-Ту смотрела худое лицо явно не слишком здорового человека. Слишком бледная, наверняка сухая кожа — на правой стороне шеи и правой ключице заменена синтетической, почти что белые волосы.

— Альбинос?

— Обратите внимание на глаза. Они серые. Так что это — мутация. Но, должна заметить, слабое здоровье с лихвой было скомпенсировано умом. Кстати, его гены проходили по базе программы RP-88.

Ра-Ту сравнил свою собеседницу с воссозданным при помощи техники портретом и улыбнулся. Слишком явное сходство, чтобы можно было не заметить его или проигнорировать.

Глава 1

1

«„ Утопия — миф или реальность?“ Именно с этого вопроса начал свою речь…»

— Пятнадцатый раз за сегодня, надоело! Ма-ти, выключи! — официантка поймала брошенный ей пульт и нажала на кнопку, выводя на экран ненавязчивое изображение реликтовой природы. Невысокие, покрытые обильной растительностью горы устраивали нервных будничных посетителей больше, чем выпуск новостей. Да и персонал не испытывал большого удовольствия от прослушивания одного и того же полтора десятка раз за день.

Новостные блоки кипели, Сеть бурлила — запущенный Центром проект не обсуждал разве что ленивый. Или робот, которому вне программы думать не положено. Ученые и журналисты всех мастей строили предположения о том, чем все обернется, готовились с интересом — профессиональным, конечно же — наблюдать за развитием событий. А вот остальное население разделилось на лагеря. Кто-то был целиком и полностью «за», едва ли не записываясь добровольцем. Кто-то крутил пальцем у виска, называя идею бредовой, а ее автора — сумасшедшим. Были и такие, кому было все равно, но их раздражала вызванная проектом «Нагарта» шумиха. К последним относились и немногочисленные работники, и посетители небольшого кафе на Втором Уровне, местечке, популярном у не зажиточных, но и не самых бедных.

То и дело из разных углов заведения доносились восклицания, восхищение чередовалось с возмущением. Группа восхищенной молодежи в центре зала бурно обменивалась мнениями. По внешнему виду возраст перестал определяться после резкого скачка в медицинских и косметологических технологиях, однако Ма-ти с легкостью опознала в них выпускников постпороговой школы. Исходя из долетавших обрывков фраз, молодое поколение было готово хоть сейчас вступить в стройные, но пока немногочисленные ряды «подопытных».

Уже сейчас было очевидно, что среди добровольцев не будет ни одного обитателя Первого Уровня. «Небожители», как их насмешливо называли те, кому довелось родиться и жить на нижних ярусах, лишь снисходительно хмыкали, глядя на энтузиазм прочих классов. Впрочем, многие семьи весьма охотно спонсировали проект, и даже, ходили слухи, заключали пари, на какой день система даст сбой.

Выдержка из буклета «Проект „Нагарта“ — Ваш идеальный мир!», распространяемого на Втором и Третьем Уровнях.

Устали от привычной, однообразной жизни? Надоели повсеместное неравенство и предвзятое отношение? Подайте заявку на зачисление в первый поток жителей нового города — города без неравенства, преступности, несправедливости.

Что такое проект «Нагарта»?

«Нагарта» — город-эксперимент, город-революция, созданный лучшими умами современности. В основу проекта положен принцип всеобщего равенства и справедливости. Здесь никто и никогда не посмотрит на Вас косо из-за якобы низкого социального положения, не скривит губы, потому что Ваша одежда «вышла из моды», не спросит брезгливо о месте жительства, перед тем, как подать руку. Абсолютно равные условия, права, возможности.

Это ли не мечта?

Ма-ти неопределенно фыркнула, отодвигая кончиком пальца от себя висящую в воздухе и притягательно переливающуюся рекламу. «Проект „Нагарта“» зазывал в свои ряды со всех электронных устройств, и избавится от назойливого окошка с первого раза удавалось не всегда. Правительство Гиперы обязало все электронные средства массовой информации показывать материалы по «идеальному городу» не реже скольких-то там раз в час. Пользователи плевались, однако, плоды подобное «продвижение в массы» приносило — волей-неволей мысли все равно периодически возвращались к «Нагарте».

Девушка поморщилась, представляя царящий «на дне» беспорядок. На Третьем Уровне и нижних ярусах Второго распространяли преимущественно печатные аналоги. Бумагой их материал назвать было сложно — невнятного происхождения нечто, получившее форму листов и наспех, хоть и ровно, отпечатанный текст. По слухам, в самом низу вся эта макулатура шла разве что на растопку — большая часть «низов» была неграмотной. Впрочем, от умеющих читать информация распространялась довольно быстро, по пути обрастая самыми невероятными слухами.

Наконец у Ма-ти получилось попасть по неизменному уже сотни лет крестику в углу и «Нагарта» исчезла, успев напоследок показать длинную очередь добровольцев, на порогах филиалов ГИЦ.

*

Нэва стоял у окна, рассматривая погруженный во тьму город. Неоновый свет Первого Уровня резко, словно границу провели по линейке, сменялся желтыми огнями Второго, которые, в свою очередь, плавно переходили во мрак Третьего. На стекле отражалось голубоватое свечение висящих в пространстве окон, ежеминутно обновлялись данных о наборе добровольцев, сменялись записи в ленте новостей. Беловолосый выдохнул, последний раз бросил взгляд на границу белого и желтого и отошел от окна, попутно одним движением руки сохраняя и закрывая все материалы. Если он не закончит работать сейчас, то потом ложиться спать будет «уже рано».

«Молодой и перспективный ученый» — именно этой фразой начинали его характеристику СМИ, вызывая лишь кривую усмешку — устало упал на кровать, привычно стремясь устроить поврежденную правую сторону тела максимально удобно. Протез перешел в режим экономии энергии, мертвым грузом оседая на матрасе и ограничивая возможность двигаться. Нэва отработанным жестом здоровой руки завел будильник, сквозь зубы проклиная ставший непослушным протез, «крыс» и собственную подростковую дурость. Впрочем, последней он был даже благодарен — неизвестно как все закончилось бы, если б не она. Малоприятное воспоминание вызвало приступ фантомной боли, в добавок резко заныл стык искусственной плоти и настоящей, заставив сцепить зубы и постараться не взвыть. Блондин здоровой рукой подволок протез ближе, вытягивая скрытый ремень и перекидывая его через шею. Рукотворная конечность перестала висеть совсем уж мертвым грузом, и боль немного утихла, ровно настолько, чтобы вернулась способность сесть и вспомнить, где же лежит обезболивающее.

Нэва смахнул со стола одноразовый инъектор и выдохнул сквозь сжатые зубы. В окно редко постукивал искусственный дождь, специально запускаемый по ночам, чтобы прибить поднявшуюся за день пыль. Впрочем, помогало это мало, результат практически не ощущался — выходя рано утром из дома, Нэва лишь иногда отмечал, что дышится чуть легче. Говорили, что разница заметна на первом уровне, но кто его туда пустит?

Мигнули и погасли почти все фонари. Город перешел в фазу глубокого сна. Где-то над Первым Уровнем, за накрывшим Гиперу куполом маячило пятно мутно-синего неба. Блондин сел в кресло у окна, смирившись с тем, что уснуть уже не получится. В такие ночи он обычно разговаривал сам с собой — пересказывал, комментируя, последние новости, обсуждал научные вопросы, проговаривал наизусть стоящие, по его мнению, отрывки из немногочисленный образцов художественной литературы, переживших Рубежную войну. Иногда объяснял очевидное, словно в помещении был кто-то, для кого все это было в новинку.

— Итак, Гипера, — произнес он, глядя на сотни этажей внизу. — Самый северный мегалополис, один из крупнейших. Население — около сорока миллионов человек зарегистрированных, по факту — гораздо больше. Среди проблем — вылазки «крыс», — здесь он поморщился, — и запредельная по меркам всех городов перенаселенность Третьего Уровня. Поэтому регулярно проводит травли. Ближайшее время планируется очередная. Также Гипера является одним из немногочисленных мегалополисов, чьи законы позволяют использовать людей в качестве подопытных. С чем я себя и поздравляю.

Нэва откинулся на спинку. Пока он произносил «справку», боль отступила почти полностью. Вновь раскрытое окно отражало неуклонный рост количества поданных заявок на участие в «Нагарте».

— Что же заставляет вас лезть в эту, будем честны, сомнительную авантюру? — он усмехнулся наигранности тона. С такой же притворной заботой врачи спрашивали у него «Что же заставляет Вас так рисковать, ведь шанс благополучного исхода…»

Мысли о сомнительности своей затеи ученый старательно отгонял, отодвигая в самые дальние уголки разума. Поэтому и на поверхность они всплывали редко, а если такое случалось, он придавал им окраску не то шутливую, не то издевательскую. В общем, всячески убеждал себя, что все будет идти по плану. Что людей можно перекроить извне. Что можно построить идеальный мир в рекордно короткие сроки. Пока самовнушение помогало — все шло так, как было задумано, планы нигде не давали сбоя. Даже наметилось легкое опережение сроков.

Но полной уверенности все-таки не было. Впрочем, уверял он себя, это вполне естественное сомнение в успешности собственного проекта, вызванное отсутствием подобного опыта и низкой самооценкой. Все идет прекрасно. И будет идти не хуже. Точка.

Город внизу остался холоден. Постепенно в отдаленных от центра секторах начали зажигаться голубоватые огни утреннего освещения. Начинался новый день. Над рабочим столом зависло оповещение о вызове на Первый Уровень. Нэва привычно закинул в рот горсть стимуляторов, попутно просматривая сообщение.

*

Первый Уровень встретил полным отсутствием суматохи, идеально чистыми улицами и удивительно свежим воздухом. Нэва хотел было вдохнуть поглубже, но искусственные части дыхательной системы резко ограничили это действие. Возникло разногласие в работе живой и механической составляющих, в результате чего он только зашелся кашлем, сбиваясь с шага и пытаясь восстановить дыхание. Когда это, наконец, удалось, времени оставалось ровно на то, чтобы не опоздать в «головной» ГИЦ.

Тарим Мар, текущий руководитель Центра и, что уж таить, покровитель ставшего популярным молодого таланта, был мужчиной неясного возраста и откровенно бесцветной внешности. Абсолютное большинство подчиненных не могло узнать его даже столкнувшись в коридоре или на выходе из его собственного кабинета. Сам Нэва, даже отличаясь завидной памятью на лица, мог восстановить в памяти только темные глаза с азиатским или индейским — сложно было определить — разрезом да горбинку на «орлином» носу, все это довольно странно сочеталось на в остальном вполне европеоидном лице. Как правило, при общении с Маром складывалось ощущение, что уж теперь-то все будет хорошо, что он, как воплощенные добродетель и сострадание, решит все проблемы. Тот редкий человек, которому доверяют все, сразу и безоговорочно.

Тарим махнул рукой в сторону кресла и рассеяно кивал, выслушивая Нэву. Не сказать, что во всем этом действе была необходимость, но так уж повелось, что в конце каждой рабочий недели он вызывал «особо значимых подчиненных» отчитываться. Нэву чаша сия также не миновала. Энтузиазм, с которым он излагал суть своей идеи два года назад, давно спал, речь с каждым разом становилась все суше, отрывистее. Словно читал заученный, но даром не нужный текст, воспроизводил его механически. Влияла ли на это обстановка Центра, его несуетливая, отлаженная словно машина работа, либо он сам перегорел, но почему-то именно здесь его одолевали сомнения в правильности происходящего. Даже одолеваемый бессонницей он не изводил себя так, как здесь.

Мар посмотрел на часы и жестом прервал Нэву. Тот лишь посмотрел на главу ГИЦ.

— Я все понял, ты можешь идти.

— Но я еще не…

— Твой пропуск на Уровень перестанет быть действительным через полчаса. Ровно столько ведь занимает у тебя дорога?

Нэва торопливо кивнул и вышел. И уже вернувшись на Второй Уровень, он остановился и понял: ему тактично указали на дверь. Мар прекрасно мог продлить пропуск, но не стал.

Промежуток

Наан с отстранённым, местами даже напускным, интересом вот уже второй час выслушивала детальнейший отчет Наблюдателя о поисках. Невольно вспоминался безвестно пропавший около тридцати лет назад глава ГИЦ. При всех своих прочих качествах, Мар, по словам современников, обладал чудесной способностью заставлять окружающих излагать свои мысли максимально сжато, что позволяло ему отслеживать работу всего коллектива в целом и каждого сотрудника по отдельности.

— Ра-Ту, это все, безусловно, очень интересно, но нельзя ли по существу?

— А Вы куда-то спешите? — ехидно сделав ударение на «Вы», мужчина провел пятерней по волосам и вопросительно изогнул бровь, указывая взглядом на зависшие над столом сведения о процессе воссоздания тела Нэвы. Сотые доли процента сменяли друг друга с угнетающе низкой скоростью.

«Уел», — подумала Наан и обреченно выдохнула. Ее собеседник изогнул губы в подобие усмешки и продолжил свой монолог, чуть издевательски растягивая слова. Беловолосая женщина откинулась в кресле, прикрывая глаза и неосознанным жестом разминая постоянно ноющее и затекающее правое плечо.

— …где, собственно, и… что это за дрянь?!

Наан посмотрела на Ра-Ту, который все это время безразлично, как ей казалось, пролистывал архивы ее лаборатории. «Дрянью» оказалась запечатленная на фотографии химера, созданная из человека и крысы.

— Крыса, — только и сказала Наан, довольная произведенным эффектом. — Во всех смыслах. Наш общий друг не только на группах опыты ставил. На заре своей карьеры он и химерами увлекался, но потом счел более интересным для себя не направление «живое-живое», а все же «живое-механическое». Кстати говоря, раз времени у нас предостаточно, можем пройти на нижние уровни, покажу живой образец.

— Здесь находится эта мерзость?!

— Как тебе работается с ищейками? — резко сменила она тему.

— Прости?

— Понравилось ли тебе работать с ищейками?

— Ты же не хочешь сказать, что и они тоже…

— Они тоже химеры, просто выводились с нацеленностью на сохранение максимально человеческой внешности. От человеческой речи у некоторых образцов, правда, пришлось отказаться, но зато какой нюх! А слух! Со своей спецификой, конечно, зачем тебе, думаешь, нужен был свисток? — ученый с мстительным удовольствием наблюдала за проступающим на лице Ра-Ту отвращением.

— Скажи мне, что ты шутишь, что это просто маленькая месть за мое занудство.

— Конечно, — легко и с улыбкой согласилась она. Мужчина в кресле напротив заметно расслабился, а она не стала рушить его иллюзий. Ищейки все же были химерами.

2

Since I was born I started to decay

Now nothing ever ever goes my way

Placebo — Teenage angst.

Гипера, за несколько лет до основных событий

Нэва в нерешительности мялся перед переходом на Третий Уровень, разглядывая пропуск, добытый всеми правдами и неправдами. Если быть до конца честным хотя бы с собой — исключительно неправдами. Острые края белого прямоугольника неприятно врезались в кожу, с такой силой он сжимал ладонь, пытаясь перебороть зародившийся внутри страх.

Идея, сама по себе, была не из лучших. Откровенно безумной. На Третий во время редких чисток-то в одиночку не ходят, только группами по десять человек, но разве это способно остановить не в меру любознательного и чрезмерно одаренного юношу, охваченного почти фанатическим интересом? «Я только посмотрю, далеко от перехода уходить не буду, просто получу представление, чтобы было понятно в каком направлении дальше работать», проговаривал он в который раз. Крайняя дверь перехода охранялась исключительно техникой, последние десятилетия бытовало мнения, что она справляется с этой работой лучше, что отсутствие человеческого фактора — залог отлаженной работы. До сих пор неприятностей не случалось. Во всяком случае, слышно о них не было.

Пропуск проверялся медленно, выполняй эту работу человек, Нэва бы сказал «с неохотой», но машина просто дотошно, согласно своей программе, сверяла данные. В какой-то момент ему показалось, что сейчас все сорвется, его поймают на обмане и попытке несанкционированного проникновения на Третий Уровень, отчисление и в лучшем случае карцер.

— Подтверждено. Будьте осторожны, в данном районе замечена подозрительная активность, не отходите от точки перехода дальше, чем на пятьсот метров. В случае опасности передайте сигнал на станцию, Вас найдут по встроенному в пропуск маячку. Всего доброго.

Беловолосый искренне понадеялся, что подобной необходимости не возникнет — в фальшивом пропуске не было маячка. Двери с шелестом открылись, и Нэва перешагнул порог, чтобы секунду спустя отшатнуться, натыкаясь спиной на равнодушную сталь.

Все было слишком «не так».

Реальность слишком ощутимо отличалась от представлений. Если небольшая площадка около точки перехода была расчищена шагов на десять вокруг, то дальше начинался хаос извилистых проходов между кучами спрессованного мусора, обломков строений и, Нэва был готов поклясться, человеческих останков, чей специфический запах четко определялся в царившем воздухе. Инстинкты и часть разумного требовали немедленно вернуться обратно, забыть про эту безумную затею. Исследовательский интерес же, напротив, рвался вглубь, даже после того, как с одной из мусорных стен ему «улыбнулся» пробитый человеческий череп с сохранившимися на нем остатками плоти. Последнее, судя по активно копошащимся крысам, было ненадолго. Грызуны смерили его взглядом, одна из них, самая смелая и крупная, угрожающе клацнула зубами. Пришелец лишь выдохнул и медленно пошел вглубь лабиринтов, стараясь как можно точнее запомнить путь обратно.

Все было слишком «не так».

Вопреки ожиданиям здесь было безлюдно. Даже немноголюдный и в чем-то степенный Первый Уровень, который Нэве довелось мельком увидеть во время учебной экскурсии в «головной» филиал ГИЦ, казался бы суетливым и мельтешащим. Здесь же ему пока не встретилось ни единой души, хотя следы человеческой жизнедеятельности были повсюду.

Тишина давила на нервы. Ее нельзя было бы назвать полной. Скорее мертвой. Ни звука человеческих шагов, ни вздоха. Лишь крысиный писк, треск мусора под ногами да где-то вдалеке однажды громыхнул, заставив вздрогнуть, обвал. Видимо, рухнуло что-то существенное, потому что облако поднятой пыли было заметно даже из-за куч мусора.

Через десять шагов Нэва услышал под ногами громкий писк. Прямо пред ним сидела крупная, но невероятно тощая крыса, рассматривавшая его удивительно умными глазами. Внезапно животное сорвалось с места, беловолосый невольно хмыкнул — если бы речь шла о разумном существе, он бы подумал, что оно словно что-то вспомнило или осознало. Впрочем, реальность показала, насколько он ошибался.

Крыса на четырех лапах привела крыс двуногих. Едва в конце прохода показались силуэты людей, инстинкт самосохранения, который не смогли вытравить столетия технического прогресса и тысячелетия существования человеческого общества, вырвался наружу, требуя немедленно развернуться и бежать. Нэва оглянулся через плечо и понял, что бежать уже поздно. Крысы двуногие перемещались короткими, несколько суетливыми, но на удивление беззвучными шагами, ухмылялись, показывая потемневшие, местами сколотые зубы.

Первого броска он уже не заметил, единственное, что смогло сделать неподготовленное к подобному тело — инстинктивно закрыть голову, поэтому острый кусок стекла попал не по открытой шее, а по руке. Грубые рукава ослабили удар, но оказались недостаточно прочными, распоротая рука вспыхнула болью. Почуяв запах крови, нападавшие словно обезумели. Шарахнувшийся в сторону подросток наткнулся спиной на еще одну крысу и в следующий миг почувствовал, как острые, с неровными, сколотыми краями зубы впиваются в его плоть у основания шеи.

Крысы-животные тут же попытались вцепиться в кровоточащую руку, чтобы урвать свою часть «добычи». Нэва невольно вспомнил древнюю, еще Дорубежную фразу о гибнущих от излишнего любопытства кошках, но в какой-то момент ощутил, что хватка ослабла. По кучам мусора прошло слабое колебание, а появившиеся следом чистильщики свидетельствовали о том, что запас свой удачи он еще не исчерпал. Короткого мгновения всеобщего замешательства хватило на то, чтобы вырваться, оставляя в зубах двуногой крысы кусок кожи, и побежать к точке перехода. Благо, тренированная память не дала запутаться в поворотах. Насколько он помнил, точку перехода с той стороны не охраняли даже во время чисток, поэтому проблем возникнуть не могло. Кровь тонкой струей сочилась за воротник.

*

Ранки на коже заживать никак не хотели. Шел третий день, но их состояние никак не улучшалось, хуже того, следу зубов начали гноиться, кожа вокруг опухла и покраснела. Даже не прикасаясь, Нэва мог бы сказать, что плечо горячее.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 36
печатная A5
от 316