электронная
120
печатная A5
508
18+
Предпоследняя жизнь

Бесплатный фрагмент - Предпоследняя жизнь

Записки везунчика

Объем:
382 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4483-8230-7
электронная
от 120
печатная A5
от 508

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Всем моим новым друзьям, как говорится, от А до Я, в первую очередь — Андрюше Макаревичу с гитарой, Наташей, «Машиной Времени» да Лёне Ярмольнику с Ксюшей, Сашкой, синема, палитрами и старинными «Победами», а также обеим сворам их прелестных псов.


На пути к себе, к своей той жизни, ради которой живем, мы стоим, то смиренно, то бунтуя, в огромной очереди. Впереди — проблемы.

О. Шамборант


Ни шага вперед, но ни шага назад!

А. Битов


Каждый навеки определен одним-единственным мигом жизни — мигом, когда человек встречается навсегда с самим собой.

Х. Борхес


…и каждый день уносит частичку бытия.

А. Пушкин


Иногда очень важно уметь принимать действительное за желаемое.

Маруся

1

Начну, пожалуй, с исторического происшествия, в память о котором, как и о деде по отцовской линии, был я назван при оформлении метрик Владимиром Ильичом Олухом; тайком от предков крестила меня ради моего же — в настоящем и будущем — благополучия любимая моя баушка; так я ее звал, так зову, так всегда буду звать в своей памяти. В очень зрелой и счастливой молодости дед мой, тоже Олух Владимир Ильич, — со слов баушки, с малолетства не боявшейся причащать внучонка к своим мыслям и семейным легендам, — продвинут был обстоятельствами времен и странной игрою судеб в личную охрану тогдашнего Сталина лет через десять после смерти Ленина… там у них в Кремле вечно грызлись члены политбюро… старались поднахезать друг другу прямо в голенища шевровых и хромовых прохарей, чтоб не выпускать вожжей из рук… а их охранники вели себя соответственно, но гораздо проще… эти прохиндеи тискали анонимки, дрались из-за антиквариата, конфискованного у расстрелянных, могли оклеветать корешмана ради увода у него бабы, либо для занятия служебного места или от тоски по существенному расширению казенной жилплощади… сегодня, как говорится, рыло у деда было в сметане, а завтра — хрен в кармане… его с ходу вышибли бы из органов, затем взяли бы, скажу уж прямо, за жопу — и в деревянный, как это у них случалось, конверт…

Однажды дед-долгожитель и баушка-долгожительница повезли меня, пятилетнего, в отпуск, в деревню; там я и услышал прямо из уст поддатого деда, нисколько не трухавшего стукачей в такой глуши, следующее откровенное признание.

Баушка явно слушала деда не в первый раз; глаза ее были полузакрыты, поэтому я не замечал их выражение; и только лет через двадцать понял, что лепилы именно так внимают бреду людей, подозреваемых в стебанутости.

«…и вышло так, дорогая ты моя Ольга Модестовна, что телохранительствовал я за шторой… вдруг дикое одно безобразище из этой самой, ну из твоей «померклатуры», докладывает Хозяину, что, дескать, сумел пробраться к вам, Иосиф Виссарионович, в близкое окружение, следовательно, прямо в нутро партии и правительства, один человек сомнительной национальности… он вызывающе нахально носит имя… очень виноват, произнося его вслух, и не моими устами будь оно, это имя, сказано — Владимир Ильич Олух… внешность — полностью белогвардейская, надо полагать, заслан таковой в сердце Кремля или прямо из пидарасов царского режима бывшей аристократии, возможно, завербован по этому делу англо-троцко-масонской разведкой бывшей Антанты… ну а Хозяин что? — он сразу же зашел за стариннейшую штору широченно кремлевского своего окошка, где в тот момент торчал я и справлял неприметное свое дежурство со стволом наперевес… он схватился за живот и начал, может, самовольно, может, натужно издавать малопонятные звуки, частично похожие на испускания его же газов в момент кремлевского банкета… на то человек и Хозяин, чтоб не смутиться при телохранителе из-за линии интимного состояния личных нервишек… видать, развеселил его, сука такая, ягодовский доносоносец… затем эдак персонально выходит в шевровых своих прохарях из-за шторы, а на мыске-то одного прохаря, как мне кажется, прилипло что-то такое кроваво-беленькое, наподобие обрывка мозга… выбивает на хер трубку об каблук, паркет, ясное дело, обсыпамши пеплом, что было известной приметой больших неприятностей для всего кадрового состава… нехорошо сыпать на пол пепел, нехорошо… ведь, если правильно глянуть, паркет — он что партком: много воспринимает и рассказывает, что именно люди о себе думают, к примеру, культурный, образованный человек на паркет не плюнет, тем более не харкнет… выбил, значит, трубку и так приказывает ягодовскому гаденышу, зверски желавшему подсуропить мне лично за поношение, так сказать, великого имени-отчества, бросая тень на всемирную фамилию, — ты представляешь? — самого простого изо всех прошедших по земле людей, хотя не раз в гробу я его видал… нет, ты не похихикивай, ты представь: сволочь прет именно на меня, так сказать, на чекиста, понимаете, от бога, который, не икая от страха, за три секунды успевает влупить по пуле промеж глаз опытным покушителям на жизнь тренировочной фотофигуры деревянного макетовождя… если спросишь, на хрена тому гаденышу было мне подсуропливать, то скажу тебе так: безусловно, для того чтоб сменить самого бдительного телохранителя, а затем — затем даже страшно выговорить, что затем… пиздец Америке — не менее, а нам с тобой тем более, — вот что затем… ты вот то и дело выпытываешь, словно бы у врага народа, каким он был в жизни-то — этот мой Хозяин страны, заодно и всего советского народа?.. плесни, что ли, чуток из фляжечки для расширения целого ряда сосудов, как доктор прописал… неофициально отвечаю на данное твое любопытство: неслыханным убивцем являлся, каких, конечно, мало, — вот каков он был, Хозяин, понимаете… Иван Грозный рядом с ним — что одинокая вша на голой жопе… только он и разве что фюрер — вот две пары сапог, остальные — лапти, бредущие по шву вдоль вонища как бы в светлое будущее… одна пара — в какой-то рейх вступает, другая — на вершины, мать их ети, взбирается… но лично Хозяин простым в быту был человеком, на чистильщика сапог похожим, что сидит на Ордынке и чуть ли не усищами наващивает мыски штиблетин, чтоб ни грязинки на них, ни мозговых крошек, ни соплей с вражеских носопырок… вернемся в Кремль… разве не везуха, что отработал я в нем всю свою трудовую жизнь? — везуха… да причем такая, если верить народу, как будто я в детстве жрал говно кошачье и собачье… значит так, Хозяин, не будь дураком, приказывает ягодовскому гаденышу: «Кругом, понимаете, шагом марш — в секретариат, немедленно начать срочный созыв заседания политбюро, временно свободны…» все, думаю, раз перешел на «вы» — пошел человек на понижение, если не еще ниже… тут заявляются, иносказательно говоря, члены, членокандидаты и прочие херы моржовые… каждого подозреваемого насчет попытки покушения — это в обязательном порядке — взглядом высвечиваю насквозь… шмонаю возможную сукоедину так, что вязальную спицу в очке не пронесет, не то что пистолет с ядовитой пулькой или гранату… тут Хозяин сообщает, дымком попыхивая, прям как паровоз, который говно возит и на тебя вот-вот наедет: «Некоторым горе-администраторам, товарищи, страдающим активно протекающей манией преследования вышестоящих работников партии со стороны секретариата и руководства, примерещилось, понимаете, что имя-отчество моего телохранителя Владимира Ильича Олуха направлено в виде провокационно подъебочного намека против великого Ленина… только недалекие враги народа и оппортунисты всех мастей могут связывать олуха царя небесного с великим гением философских проблем природы, руководимой вечно не уходящим от нее и от нас Лениным… как видим, молния ВШШ, вредительски шаманской шпиономании, ударила гражданину Разведцкому прямо в левоуклонистский мозжечок… теперь, спрашивается, что? — партия должна пойти на поводу провокатора, затем объявить о розыске на необъятных просторах советской родины, сбросившей в Сиваш иго самодержавия, всех еще имеющихся в нашем народе Владимиров Ильичей?.. может быть, саморазоблаченный Разведцкий посоветует партии большевиков начать всеобщую, неслыханную в истории ВКП (б) внеочередную перепись населения страны для выявления дальнейших Иосифов Виссарионовичей Вышинских, Климентов Ефремычей Шкирятовых, Анастас Иванычей Литвиновых, Семен Иванычей Тухачевских и прочих Лазарей Моисеичей Мехлисов — так?.. нет, товарищи, врагом народа с сегодняшнего дня является не заслуженно закрытый народный телохранитель СССР Владимир Ильич Олух, а коварный вражеский наймит Разведцкий, ранее занимавший ответственный пост… тут гаденыша, выводя из кабинета, поддержали за руки, так как ноги евонные подкосила несгибаемая логика Хозяина, а на самый паркет закапало и вообще невозможно вокруг завоняло… такое вот было дело… м-да, хрен ли говорить, наряду с перегибами обожал он, бывало, давнишнюю шутку еще детских своих времен, поэтому не раз с руководящим выебоном распоряжался, чтоб я ее демонстрировал… выебоны же у вождей — они не те, что у нас, у простых людей как доброй, так и злой воли… надо сказать, данные выебоны всегда имели более чем всемирно пролетарское влияние на братские компартии… к примеру, ожидается деловой прием китаезской делегации… за сутки до протокольного выебона величайший убивец всех времен и народов приказывал мне ничего не жрать, а за два часа до сольного номера, вроде бы я Лемешев или Козловский, сшамать буханку черняшки, запивая последнюю кефиром, что ускоряет брожение и усиляет гласность… делаю вид, что нисколько не унижен, ни на грош не оскорблен, наоборот, гордо рею, как одинокий парус буревестника… что делать? недоумеваю, как и мой полный тезка… ни хрена не поделаешь, приходилось, скажу уж как жене, поневоле сглатывать что приказано, запивать чем велено… через час вызывают, а в брюхе-то уже шурум-бурум и так называемые бурные аплодисменты, переходящие черт знает во что взрывное… захожу — за приемным столом уселась, косоглазо прищуримшись, делегация китайцев… все худые, все желтые, все во всем синем и даже не мигают… как и положено, каждый череп ейного члена, то есть делегации, находился на прицеле подкомандных мне телохранителей — не лыком были шиты… Хозяин велит мне согнуться пониже, чтобы своеобразно доказать китайцам наличие в здоровом теле ВКП (б) здорового духа всей страны, а заодно уж и всего народа, который — чего-чего, а пропердит свое расовое превосходство почище любого немца, кислой капусты нажравшегося… если же по-простому, то было приказано поднатужиться и пернуть со всевозможной силой, с учетом акустики метража помещения… сгибаюсь, согласно приказу, а меня и без глубокого вздоха уже разрывает на части внутреннее давление… он чиркает спичкой, а та, сучка, не зажигается… чиркает второй — зажглась, на мое счастье… приближает он ее непосредственно, извини уж за правдивый уклон в неоткровенность, — приближает, понимаете, горящую ту спичку к выхлопной трубе моего глушителя, точней было бы сказать, глушительницы… ну я выдаю долгий продолжительный звук, немыслимый, допустим, в автобусе, и тут же весь сзади вспыхиваю секунд на пятнадцать, на манер Сергея Лазо в паровозной топке… ох, ты знаешь, дорогая подруга жизни, гораздо легче стало, как тому же паровозу… китайская компартия, конечно, положенным образом бурно аплодирует, но смеха не было ни в коем историческом случае — одни уважительные улыбки, все серьезно встают с мест, ну и все такое прочее, начинается жоповылизывание… еще раз подчеркиваю, Хозяин уважал всемирную славу еще с церковной школы, откуда его шуганула царская охранка… повылизывала делегация, дает он ей знак сесть, потом внушительно разъясняет, что прозвучавшее без слов иносказание передает лично Мао Цзэдуну директиву великого Ленина о необходимости использования внутренних резервов в деле строительства коммунизма и дальнейшей разработки ядерного оружия для борьбы с драконом империализма… ох, Ольга ты моя Модестовна, если б ты знала, как я падлу эту усатую ненавидел — аж тошнило, аж выворачивало наизнанку — хоть прямую кишку вправляй обратно… ведь такое согнутое положение все моральные силы в человеке выматывает и выкручивает всю его душу, как ты это делаешь с простынками, полотенцами и с моими же фиолетовыми кальсонами… ты вот законно возмущаешься, почему не замочил я его?.. ну что, мол, стоило взять и пырнуть злодея ножиком? — пырнул разок, и все… сколько, Господи, миллионов хороших людей сохранилось бы, нудишь и нудишь, с тыщами отличных специалистов и каких-то Гумилевых… раскулачивания, утверждаешь, никакого бы не было, ни голодухи, ни колхозов, ни войны, ни плена, ни восстановления народного хозяйства, ни лагерей, ни пятилеток с займами развития всенародного разгильдяйства, ни многосердечного горя, так?.. а я вот возьму и отвечу, Ольга, дорогая ты моя Модестовна, с беспартийной выскажу тебе прямотой всю правду общественной нашей жизни на глупый вопрос «почему?»… плесни чуток… «почему?», видите ли… а потому что, ебена мать, не один я двадцать раз мог его пырнуть… тут тебе, скажем, Троцкий, Бухарин, все уклонисты, члены любого политбюро, профессора, повара, Джамбул, Шолохов, включая Леонид Утесова, все большие, мать их ети, друзья Советского Союза, артистки-полюбовницы, генералы, убийцы в белых халатах, охранники, челюскинцы, Чкалов, Стаханов с Мамлакат Мамаевой, авиаконструкторы, министры, Петр Алейников с Николай Крючковым, Рина Зеленая, Ляля Черная и сам Михаил Зощенко, в конце-то концов… да каждый честный гражданин мог бы полоснуть его на банкете по горлянке безопасной бритвой, чтоб спасти народ и отечество… между нами, ничего не стоило спокойно пронести то всеразрешающее лезвиеце в каблуке, ибо мы не гестапо, чтоб отрывать от ботинок подошвы… но ответственность-то была на мне одном, поскольку я старшой… а на кого же, ответь, бросил бы я тогда тебя с сынком Илюшей и с невесткой — на дворника Бесшабашева, что ли, и на летчика Коккинаки?.. да вас всех тоже на хер расстреляли бы, понимаете, следом за мной вместе с Коккинаками и с другими дядями Степами… и не просто расстреляли, а живьем сожгли бы в том же крематории — обошлись бы без паровозной топки… а так — я все же орденоносец у вас и непосредственно Владимир Ильич Олух, а не хер собачий… кто, между прочим, прикреплен к спецраспределителю провианта с ширпотребом — Бухарин, каменев-зиновьевский блок или я? — я, выходит дело… и квартира у нас, и все вы живы-здоровы, и в отпуске мы с тобой… только вот Вовка поднасрал всем нам, родившись двуязычником заодно с великорусским матом… да если б он, идиотина двухлетний, сказал в тридцатые участковому врачу на заграничном, чтоб шел тот в жопу, то нас этапировали бы, понимаете, на Колыму… диалектика такова, что жизнь — это не только служба, а служба — далеко не вся жизнь… Хозяин, когда я свое, понимаете, отобздел, китайцев выставил, ужасно разозлился и вслух сам с собой и со мной говорит: «Китайцы, Владимир Ильич, я ихнюю маму так и эдак вместе с Мао, следовательно, очень уж бравируют, понимаете, бравируют… мы, дескать, бумагу открыли с порохом и компасу указали, куда стрелку держать, когда вся Европа ни хрена еще нюхом не нюхала, где юго-запад, а где северо-восток… сами же норовят вытрясти из Сталина дальнейшие сотни миллионов в плане победы над Чай-Кан-Шой и строительства социализма… но вы видели, Владимир Ильич, в какое положение я их поставил и намекнул лично вашим именем, что ядро атома — это им, понимаете, не порох, компас и бумага, тогда как ваш распутник Мао, доносят, каждый день ломает по две-три целки… знает, понимаете, куда стрелка его компаса указывает… когда подхватывает грипп, то ложится на одну, другая располагается сверху, а еще двое девушек отогревают с левым развратом и с правым в него же уклоном… такого, мамой клянусь, не снилось даже Кирову с Лаврентием и с Буденным, осеменившим все наши театры и балеты — от Большого до Малого Академического… поздравляю вас, Владимир Ильич, с награждением орденом «Знак Почета» за выполнение ответственного задания…» думаю, Хозяину было по душе говорить мне «Владимир Ильич» и на «вы»… дескать, мы и сами с усами плюс самые скромные и простые изо всех прошедших по земле людей… а ты вечно укоряешь: «почему не завалил, почему не завалил?..» во-первых, повторяю, у меня семья, во-вторых, жалко было, ебитская сила… по рылу его щербатому видел, что насрать ему на весь мир и на каждого человека в отдельности, раз допекло одиночество… один раз так меня и спросил: дескать, ответьте правдиво, Владимир Ильич, чего не хватает товарищу Иосифу Виссарионовичу Сталину?.. если угадаете — загадывайте любое желание, как будто перед вами находится известная золотая рыбка в партийном кителе, в галифе с шевровыми, понимаете, плавниками… но уж если не угадаете… не угадать, генацвале Владимир Ильич, я вам не желаю от всей своей так называемой души, если она у меня есть… веришь, Ольга Модестовна, такое меня вдруг зло взяло, что послал я его в уме куда подальше, после чего брякаю: вам, Иосиф Виссарионович, не хватает конкретной что ни на есть любви… уж на что являюсь я балериной строевого шага и ворошиловским стрелком в затылок врага, а душа в пятки ушла, тело — в поту, в башке — мандраже и мечтаю не обдристаться — паркет жалко поганить… а он переспрашивает: о какой именно любви идет речь?.. о чисто женской, отвечаю, как у нас с Ольгой… разумеется, о белогвардейском твоем отчестве, само собой, не проговариваюсь… о натуральной любви, Иосиф Виссарионович, рапортую, докладывая, а не о всенародной или, допустим, партийно-государственной, где диалектического материализма до хера и больше, а толку от такого чувства — как от козла ожидать крынку сгущенного молока… ходит по кабинету, ни гу-гу, но ведь я-то уже начинаю окоченевать от общетелесного бздюмо и печально с тобою прощаюсь… наконец сообщает: вы, Владимир Ильич, смотрите в корень, загадывайте любое желание, ничем вас не лимитирую… загадывайте, хрен с вами, все вплоть до личного присутствия на первом испытании нашей родной атомной бомбы… ничего, со слезами говорю на обоих глазах, не надо, товарищ Сталин, но имею всего лишь одно-единственное желание… и чуть было снова не брякнул, лицо твое вспомнив с ненавистью на нем к высшему руководству во главе с Хозяином: чтоб ты загнулся, козел проклятый, у меня тут на глазах, пидарас, рога обломавший об историю… но натурально говорю гораздо проще… имею желание крепко пожать вам руку, Иосиф Виссарионович, затем чокнуться грамм по сто пятьдесят, можно без закуси… протягивает он мне здоровую руку, жму ее, затем выпиваем коньяку, подавились мандаринами из Абхазии… тут он вспомнил, что, судя по донесениям шпионов, испанец, который генерал Франко, называл его на своих совещаниях с фюрером большим Хозе, откуда и вышло слово «хозяин», если верить языкознанию херову… лучше вот ответь, Ольга Модестовна, ты-то сама, на моем находясь месте, полоснула бы его якобы безопасной бритвой по горлянке, несмотря на опасность, что поднимет тебя Берия на дыбу и с живой начнут сдирать шкуру на тапочки для Хозяина?.. то-то и оно-то, что помалкиваешь… а то заладила, черт побрал, «почему не завалил?.. почему не завалил?..» потому и не завалил, вот «почему!»… и не хера меня тут попрекать, как какую-то вшивую, понимаете, историческую необходимость, лучше плесни еще чуток…»

Такую вот дедову байку слышал я в раннем детстве своими ушками; многого тогда не понял, думаю, дед баушке немало пораскидывал всякой легендарной чернухи, но ведь дыма-то без огня не бывает, как сказал в последнем своем слове на Олимпе первый в мире поджигатель — Прометей.

2

Как я давно уже въехал, первопричиной основного моего несчастья была глухая лично для меня и психолингвистики тайна; хорошо еще, думал я зачастую, что сам человек нисколько ни в чем таком не виноват, а просто каким-то неведомо случайным образом выпало ему унаследовать совершенно редчайший дар, причем явно не от самых близких предков, а неизвестно от кого именно.

Предки и на штампованном-то русском изъяснялись весьма скупо и очень заскорузло, а из глубоко чуждых им слов крайне злоупотребляли по праздничкам «салютом», салатом «оливье» да различными «салям алейкумами»; понятное дело, звучали в застольях «антимония», «пертурбация», «о'кей», «эклер», «капут», «баста», «коверкот», «чао», «курва», «шашлык» и все такое, типа «си-карга бирали», «гамар джоба», «рашен — он бесстрашен, грабкой сами себя чешем, хером, сука, космос пашем»; поддав и загуляв, предки с гостями эдак вот косноязычили на родном великом и могучем; и речь их всегда казалась мне говноносной частью канализации, некогда накрывшейся обломками Вавилонской башни.

Короче, предки и всякие дядюшки с тетушками считали меня чмуроватым непонятным чудовищем — почти что шестиногим теленком; мамаша часто сокрушалась:

«Многое из-за твоего несчастья пошло в нашей семье сикись-накись… не знаю, за какие грехи послано нам твое уродство… просто не знаю я этого и не хочу знать, потому что никто не знает ничего такого».

О«кей, думаю, монстр так монстр… с ранних лет допер я, что согласие мое с таким мнением крайне выгодно: меньше будут лезть в дела ума и в сердечные заботы детства… а раз так, то надо всегда помалкивать в тряпочку… пусть себе бздилогонят и твердят, что вот подрастешь, распустишь иностранщину языка, которая в тебе, к горю нашему героическому, наличествует, и тогда уж подзалетишь за связь со спецслужбами мировых разведок…

Став постарше, я все-таки пытался допереть, как и откуда взялись у меня языки, которых никогда я не знал… приставать с недоумениями к мало чего знавшим предкам было бесполезно; вопрошанья мои только злили их и раздражали.

Насколько старше нынешнего моего мозга хранящаяся в нем прапрапра, словом, метапамять?.. как именно и почему возник Язык, становясь постепенно знаковой системой, не только копирующей все частицы земного Творенья, но и заглядывающей в дальние уголки Вселенной, — системой, которую вполне уместно именовать цивилизацией Духа… ни в одной из энциклопедий, книг и учебников не находил я ответа на массу вопросов; мне везде светило только пусто-пусто… в новейших исследованиях лингвистов, антропологов, психонейрологов — всего лишь предположения и начисто бездоказательные версии… даже большие ученые не смогли бы ответить, с чего это вдруг, всемирные нарушив законы, взбунтовались, закосорылили, захромали хромосомы предков и странновато перетасовались иные генетические чудеса в важный для моей личности момент зачатия; нигде не говорилось, почему редко в ком-либо возникает, а тут взяла и возникла в слизистом сгусточке будущего моего мозга замечательная память о разных языках, быть может, и о целом ряде прошлых жизней?.. что это за матрички — невидимые такие чипы — с запечатленными на них звуками, буковками, грамматиками, синтаксисами, с возможностями музыки, поэзии, абстрактного мышления?..

В природе человека, однажды подумал я, полно генетических тайн и чудес, не ясно почему, неожиданно вырывающихся вверх со вроде бы начисто уже истлевших ступенек лестницы эволюции, ставшей однажды эскалатором истории человечества, его культур, религий, искусств, всякого рода отношений и так далее… эскалатором, заметим, не всегда движущимся только вверх… и вообще, возможно, имеется в тайных хранилищах моей памяти какая-то информация о пребывании дальних разноязыких предков на этажах той самой Вавилонской башни?.. а теперь вырывается вся эта информация прямиком в сознание человека — тернового венца Творенья, как шутила одноклассница Маруся, дико в которую я втрескался, как, впрочем, и она в меня.

Скажу уж сразу: ничего не было сладостней обменивания с ней на уроках различными умными и всякими дурацкими посланиями… в конце концов такими стали мы близкими друзьями, что со временем стал у меня торчать только на других девчонок, с которыми обжимался, но это нисколько меня не беспокоило… да и жизнь была такова, что в голову не приходило думать, как относится Маруся к совсем новой в наших жизнях странице… тем более явное ее равнодушие к злободневной проблеме секса нисколько не мешало нашей дружбе… не буду отвлекаться.

Иногда, особенно в раннем детстве, пробирал меня ужас из-за внезапного исчезновения в башке родного языка… непонятно почему я начинал думать только на английском, а в минуты особенно острой умственной тоски — и на латыни… такое вот отличие от всех знакомых мальчишек, девчонок и соседей огорчало, подавляло, отдаляло от сверстников — словом, устрашало… вероятно, только из-за всего такого я часто бузотерил, убегал из дома и из школы в деревню, к баушкиной племяннице… там я по нескольку дней валялся на печке, молчал, унять старался возникавшую в уме разноязычную щенячью возню… время и местожительство переставали для меня существовать, пока родной русский не брал верх над таинственно унаследованными языками.

Со временем мне стало ясно: какими случайными были расклад генов и прочие тайны зачатия моей личности, такими же странными будут и жизнь моя и моя судьба.

Если б не баушка, никогда не узнал бы я, что первые слова произнес очень рано, когда еще не начал ходить… это были ни с того ни с сего произнесенные три слова, точней, два существительных и один глагол: «хуй», «пизда», «ебаться»… к счастью, услышала их только баушка… она немедленно и строго объяснила, что три этих слова — одни из самых первых слов, сказанных исключительно по детородному делу, а не потехи ради, еще недочеловеченной, только что начавшей преображаться полуобезьяной… поэтому давно-давно подобные слова были словами священными… они намного старше нынешних священных слов, которых становится все меньше и меньше… но люди таковы, что только и делают, что превращают святое в грязное и ругательное, потом быстро привыкают считать святым многие свои непотребства… баушка тогда же очень серьезно, как большому мальчику, сказала мне, чтобы три этих слова я больше не произносил… вот вырастешь, говорит, тогда напроизносишь… сказочное дело, слов этих я больше не произносил, пока жизнь не бросила в стихию дворовой речи.

А вообще, заговорил я очень поздно; предки даже перепугались, не немой ли я, хоть слух имею вострый; меня таскали по кабинетам специалистов, а я уже сам с собой давно балаболил на двух языках, не зная на каких именно; впоследствии они оказались английским и латынью; когда поднадоела возня вокруг моего «придурочного» молчания, я наконец-то заговорил, но, к ужасу деда и предков, не на родном русском, а на какой-то иностранщине; успокаивала их баушка, прочитавшая в читальне о редких, но имевшихся в истории мистики и психиатрии случаях такого рода, до сих пор не объясненных наукой…

Вот одно из самых первых моих воспоминаний: какой-то праздничек, гогот, чоканье, пирожки, винегретик, конфетки, я налопался от пуза, дремлю в своем закутке, но слышу треп предков и родственничков.

«Да будет тебе, Тоня, хныкать, ну хули ты, скажи, зазря гунявишь?.. вырастет твой вундер-шмундеркинд, куда он на хер денется с таким талантом, пойдет в цирк ишачить, я с замдиректора по кадрам на „вась-вась“, да и с самим боссом корешу по баньке… там у них мудила один, Цукерман, цирковое погоняло Сахарок, прямо на арене однозначно, понимаете, из личной репы извлекает не хер собачий, а кубический, падлой быть, корень из нечетного — вот в чем дело — трил-ли-о-на, а это уже охуительный факт, далекий от целого лимона… вот что значит талант ума и никакого мошенства… тогда как мы с вами ваще — да мы из стольника хера с два корень выдернем кубический, когда нам и до квадратного ебаться надо с семнадцатого года… но почему, скажите, извлекает его не я, который русский Иван, полмира, блядь, подмял под себя, а чуждая нам национальность?.. потому что они тыщи лет гонимы с места на место, их оскорбляют, унижают, жгут миллионами, почти что как воров в законе, а они все считают и подсчитывают накопленные капиталы, пока мы засираем тут одну шестую часть света всякими ебучими идеями, дымом, химией и пятилетками, — вот почему, ебена кровь… наливай… ну, за Вована твоего, Тонька, вмажем… поскольку он у вас так же, как мандеркиндистый Сахарок, даст еще всей стране угля, мелкого, но, извините уж, до хуя, как обещал Сталину Стаканов, это сучья „Правда“ переиначила его в Стаханова… тогда как партию не наебешь, ее ЦК въехал, что просто невозможно по-хамски называть какими-то „стакановцами“ всех героев труда… короче, скоро вся иностранщина и туристня к нам попрет со своими флагами: американы, англичаны, словом, весь глобус, сколько бы он там с семнадцатого года ни крутился-ни вертелся в другую сторону… но смотри дальше… рассаживаются, значит, все иностраны в партере и на балконах, так?.. балагурят и задают Вовану на любом ихнем языке самые подъебонные мировые вопросики… а Вован, злодей, весь он, бляхой буду, как с другой планеты, сверкает у тебя, Тонька, будка прямо в пудре и в помаде… и всякое на евонном теле бляманже, мундир с эполето-погонами, брильянты-изумруды, волосня на плечах… короче, не Вован, а конкретно какой-то Ломоносов, которому ходить-то далеко никуда не надо, он весь перед народом, как на ладошке, культурно говоря, заебись… на чем я стою-то, как спросил слон у носорога, на свой же наступив шершавый, ха-ха-ха-гы-гы-гы — наливай, широка страна моя родная!.. и вот Вован, не долго думамши, выдает ответы на американском, английском, ну и туда же пришпандоривает белофинна с мордвой и ныне диким тунгусом… пиздец — все встают, буря мглою небо кроет, бурные овации всего цирка, хипеж „Слава нашей партии!“ и прочая херня… главное, бабки капают, и это, скажу я тебе, Тоня, гораздо лучше для Вована, чем двинуться по воровству чужой собственности, затем связаться с картишками…»

А вот иные лики младенчества и детства: ужасными сказками с хреновым концом и прочими нелепыми страшилками предки строжайше внушают трекать с соседями и в детсадике только на языке папочки-мамочки.

«Ни в коем случае не держи в головке всякую инодребедень, туда лезущую… если же придут в нее, в глупую твою балаболку, незнакомые слова, ты уж ради Христа, Вовочка, не болтай на иностранщине-тарабарщине, помалкивай Христа ради… лучше отрубить себе язык, чем выбалтывать черт знает что… иначе нас с отцом посадят, пытать будут, пока не сознаемся в шпионстве на разные разведки, а тебя заберут волки в больницу, что за колючей находится проволокой, потом будет еще хужей… ни кина, ни ящика, ни печеньица с компотиком — ничего, только четыре стены, посередине койка, а на койке — ты, и в ротике у тебя кляп, чтоб держал, урод, язык за зубами… да ты не загубить ли нас желаешь за то, что мы тебя произвели на свою голову, а?»

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 120
печатная A5
от 508