электронная
72
печатная A5
297
16+
Поток бессознания

Бесплатный фрагмент - Поток бессознания

Сборник стихотворений


Объем:
142 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-0050-2271-4
электронная
от 72
печатная A5
от 297

Хроники вневременья. До…

Опрокинулись туманы

Чашкой молока.

Вечер тихий, вечер странный,

Фонари, тоска.


Осень — ливни, осень — слякоть,

Дымный беспредел.

Пить какао, думать, плакать-

Сто ненужных дел.


Рисовать небрежно лица

Между строчек книг.

В зазеркалье веселится

Мой пустой двойник.


Не мечтается как прежде-

«Ночь, ресницы, тьма…»

Скоро кончится надежда

И придет зима.

Пленный ангел

Пленный ангел не смеется

И не просит снять оковы.

По бульварам бродит солнце,

Вечер красится лиловым


Светом. Снегом краски смыты

С разлинованного сердца.

Все, теперь с тобой мы квиты,

Очарованное детство


Не приснится. И не надо.

Пусть вздыхает ангел пленный

И искрятся звездопады…

Я сама построю стены


Из разлук и расставаний,

Из туманной дымки горькой,

Из глупейших оправданий…

Я теперь живу — и только.

***

Темный ветер бьет в глаза

Снежной колкою порошей.

Не стараюсь быть хорошей,

Больше нечего сказать.


Постоим, да помолчим,

Фонари мигают важно.

День сверкающий вчерашний

Был и вышел, словно дым.


Заплела судьба венок,

Не распутать, не развеять,

А рыдать — лишь скуку сеять,

Убежишь — не чуя ног.


Мне легко и я легка,

Но не так, как в чудном детстве.

Ноет вынутое сердце,

Утекает в ночь тоска.


Эх, по-бабьи б повздыхать,

Что чего-то не сложилось.

А зима все длилась, длилась…

Чему быть — не миновать.


Утреннее


Утро — синяя гуашь,

Листопад под вечным небом.

Грусть? Ах, нет, простая блажь:

Голубей кормила хлебом,


Что-то пела, и плела

Между строк смешные феньки,

Протирала зеркала

И варила кофе с пенкой.


Но — тоска, тоска, тоска…

Ну откуда ж столько чаек

Над рекой? Сижу впотьмах

И отчаянно скучаю.


Приходи. Пересидим

Эту осень как в засаде…

Утро. Морось. Горький дым

Растворяется в прохладе.

***

Заблудился январь в бульварах-

Так мучительно ни при чём.

Выдыхаю клубочки пара,

Сумку вешаю на плечо.


Через гвалт голубиной стаи,

Мимо зданий и фонарей

Я иду, а куда — не знаю,

Я ищу, где ветра — теплей.


***

А небо — цвета памяти —

Дождем июльским вымыто.

Оставлю. И оставите.

Покинуты. Покинута.


И что с того — все помнится,

Ничто не возвращается?

Сладчайшая бессонница

К вискам опять ласкается,


И пахнут липы юностью

И колдовскою негою…

Задуматься. Зажмуриться.

Упиться безнадегою.


Рассыпаться на атомы,

И встать — иною, целою.

Отпето. (Не отплакано.)

Вчерашнее. Бесценное…

***

Удушливой тоскою дни

Привычно волосы пригладят.

Полнеба прячется в огни,

Январь метели лихорадят.


Слова браслетами плетя,

В себя уйду, как в сон уходит

Под вечер резвое дитя.

Пусть сумерки мосты разводят.


Забавно… Я привыкла ждать.

Меж телефонными гудками

Привольно мыслям улетать,

И рассыпаться вдруг стихами…

Полчаса до зимы

Небо вышло из себя,

Затопило берега.

Событийный ход блюдя,

В путь торопятся снега.


Окна настежь распахну,

Чтобы вдосталь подышать.

Ломкий месяц тишину

Делит вровень. Тучи вспять.


Тонут сумерки в листве,

Как в иные времена.

Заплутали в голове

Мысли, лица, имена.


Близко, только прикоснись,

Грань несбывшихся миров.

Ветер молча сеет ввысь

Дым оставленных костров.

Не реквием…

Деревья линяют в рыжий.

Вот вечер разлит по чашкам.

Откроется нараспашку

Вдруг небо, и станет ближе.


На миг обретет свободу

Бумажный мой самолетик.

Луны переспелой ломтик,

Осенней полыни всходы…


Так числа сплетаю в даты,

Но бездна меж до и после..

Качаются пьяно звезды,

Становится тень крылатой.


Что имя? — Всего лишь шепот.

А слово не вмерзнет в вечность…

Закутаться б в эту млечность!

Но где ты теперь?! И кто ты?…

***

То ли гнал, а то ли нежил,

И не вспомнить. Белый шум

Вместо памяти безбрежен.

Не стараюсь, не прошу.


Не ищу… И лоб прохладен.

Не иду, куда нельзя.

Лишь простуда лихорадит

Удивленные глаза.


То ли ветер, то ли взрослость…

Так свежо, и так легко!

А привычная бессонность

Греет с мёдом молоко.


Вспомнить, всхлипнуть — все недолго.

Только незачем. Светла —

Снегом — новая дорога,

Отгорело, слава Богу…

Ни добра, ни слез, ни зла.

***

Мне бы снова в эту синь!

В ломкость льдинок поутру,

В звёзд рассветных свет и стынь,

В ошалелую игру.


Мне бы снова в эту блажь,

В легкость ног и резвость фраз,

В наш промышленный пейзаж,

В недописанный рассказ…

***

Обезличенное небо,

Опрокинутое в стёкла…

Кем ты был, и кем ты не был —

Я забыла. Я умолкла.


Мерзнут руки. Свет простужен,

Фонари дрожат и гаснут.

Память больше не закружит,

Не споет свои романсы


В стиле хэви, в стиле блюза

Небывало — бестолково.

Только рифмы заплетутся.

Все, что было, станет Словом.

***

Сонно, хмуро, безутешно.

Странный город, мглистый свет.

Эхо, глупый пересмешник,

Повторяет чей-то бред.


Смолкли радиоэфиры,

Надвигается гроза.

А тоска все ширит, ширит

Удивленные глаза.

***

Лихорадят метелью обрывки минут,

Белых хлопьев галоп — хоть куда посмотри.

Рифмы дразнят и кружат. А утром умрут.

И утихнет пурга. Прилетят снегири.


Засыпать на рассвете устали глаза.

Сохнут губы и горло от тысячи слов.

Слов, не сказанных вслух. Их вовек не связать.

И я снова прошу вдохновенья у снов.

***

Ты скажешь: «Мы те же!»

Но песни все тише.

Умерь свою нежность.

Никто не услышит.


Под самые тучи

Взлетают качели.

Как мысли летучи

Обрывки апреля.


В зеркальных сюжетах

И в строчках без смысла.

Никчемное лето.

Постылые числа…

***


А где-то в призрачной дали

Играли скрипки как нервах

И рвались струны. Ноты жгли,

И уплывали корабли,

А ночь была кому-то первой.


Луна всходила. Падал свет

На шелестящие страницы.

И рифмовался в мыслях бред.

А засыпающие птицы

Пространным щебетом забыться


Нам не давали. Шла сквозь сны

Любовь за легким вдохновеньем.

Спускался мир в туман весны,

А на стене в одну две тени

Сливались в томном наважденье,


Стыл двор в вечерней кутерьме,

А к нежности мешалась проза.

Считал в промокшей полутьме

Наш март, не сдавшийся зиме,

Салютом грохнувшие звезды.

Хроники вневременья. После

***

Город ливнями косыми

Весь исчерчен как тетрадь.

Помню голос, помню имя…

Переулками пустыми

Убежала ночь гулять.


Помню, только толку мало.

Сердце ровно бьется, всё!

Всех по миру разбросало,

А судьба нарисовала

Вдруг для каждого своё.


Лихо мир тасует карты.

Годы — путы, время — сеть.

Гулкий сумрак бредит мартом.

Боже мой, с каким азартом

Мы пытались не взрослеть…

***

Странно. Не лечат, а ранят,

Нервы скребя, стихи.

Мне б потопить в тумане

Эти и те грехи.


Полночь. Часы все громче.

Мысли наотмашь бьют.

С возрастом все не проще.

Время — неважный жгут.


Кто-то его — на шею.

Кто-то его — как плеть…

Ладно. Глинтвейн согрею.

/Душу б еще согреть…/

Перед весной

Надето утро наизнанку.

И снег, и лужи… Джинсы — вдрызг.

Запахло мартом зло и жарко,

Пустое небо смотрит вниз.


Пойду к реке по льдистой кромке,

Вдыхая талые снега.

А на душе светло и ломко,

Хоть в тучах прячется пурга.


И виснут хлопья на ресницах,

И тут же тают — не спасти.

Так хорошо, что мне не снится

Ничье последнее «Прости».

***

А снег рисует частокол

Берез и дымных сосен.

И тени рушатся на стол,

И врет безбожно осень.


Уснувшей птицей календарь

Застыл как лист кленовый.

Три дня пурга. Звенит ноябрь,

Морозом околдован.


Бело, светло. Ровным-ровно —

Насколько хватит взгляда —

Метет. Завьюжено окно,

И ничего не надо.


Ни слЕда. Память — лист пустой.

Не клонит в сон, не шепчет.

Пусть так. Пусть кто-нибудь ЖИВОЙ

Мои обнимет плечи.

***

По чьим-то утренним следам

И по привычному маршруту:

Сквер, улица… А в мыслях хлам

/Какой бывает по утрам/

И вносит тягостную смуту…


Порой считала я шаги,

И звезды легкие считала.

Всех городов мне было мало.

Хоть столько раз себя теряла,

Как по воде плывут круги


Я возвращалась, уцелев,

В края, что назывались домом.

Число людей и мест знакомых

Росло. А дни сбивались комом

И надоели. Смех и гнев


Сменились терпким равнодушьем.

А небо просто не у дел.

Неважно, кто чего хотел,

Когда упорно лез и пел

Мне свои сказки прямо в душу.


А снег местами свеж и чист,

Весной пропахли перекрестки…

Как дивно становиться взрослой,

И понимать, что это просто

Всего лишь жизнь… И новый лист…

***

Кружки и стрелы на стекле.

/А Пастернак давно не в моде!/

Оставив кофе на столе,

В капель задумчиво уходишь.


А там так ветрено, светло,

Дорога утренняя вьется.

И дарит рыжее тепло

Едва разбуженное солнце.


А хочешь, не читая рви,

На этот раз — не о любви!

***

Небо поделено напополам

Душною летней грозой.

Ветер гуляет по сонным дворам,

В этой Вселенной не свидеться нам,

Полночь цветет бирюзой.


Первые капли слетают не в такт,

Плавятся, рвутся, дрожат

Веки сомкну. Пусть вокруг будет мрак.

/С пальцами пальцы сплетались впотьмах

Тысячу судеб назад!/


Ливень! Салют отошедшей весне!

Стоп. Никого не спасешь.

Кто-то незримый вздыхает во тьме.

Так и осталось — друг друга во сне

Робко касаться сквозь дождь…

***

Февраль наводит пряный морок,

Рисует тушью вечера,

Синее синего, и долог —

До горизонта — звездный полог.

Не прекращается игра:


Свет фонарей и фар сквозь тени,

Горчат изменчивостью сны.

И накрывает вдохновенье,

А ноги сами на ступени,

Что прямиком в чертог весны.

***

Так. Плюс два. И ветер резче.

Дышим воздухом одним.

Прихвати чего покрепче,

Приезжай, поговорим.


Волны плещут, волны — звуки,

Звуки — песни, песни — жаль.

Заходи, согрей мне руки,

Забери мою печаль.


Подари ее прохожим,

Потеряй ее, забудь!

Я скучаю, взглядом, кожей,

Сердцем, рифмами… Заснуть


Невозможно. Бьются волны,

Разбиваясь о виски.

Я не думала, что больно

Так бывает от тоски.

***

Небес застиранная простынь.

Река размыла берега.

Вот длинноного мерят сосны

Оврага рыхлые снега.


Теплынь. Березовые почки.

По — детски радостно смотреть:

Мелькают в небе птицы-точки

Не затихает круговерть.


И первой зелени случайность

Сквозит, и грязь ей нипочем…

Так хорошо, забыв усталость,

Идти с распахнутым плащом.

***

Обесценится, опаскудится

Даже нежность, как неживая.

Выползает безлико в улицу

Равнодушная мостовая.


Как топограф, пишу названия-

Угол дома. Проспект. Молочная.

Площадь. Зебра. Стена вокзальная.

Словно вывески обесточены.


Без эмоций, без сроков давности

Непременного всепрощения-

Наша жизнь состоит из данностей-

В произвольности построения


Всех событий… Проста теория

/В прошлогодней листве окраины /

……

Выйду в вечер… Все окна — черные…

Даже лица — и те -случайные.

***

Оживают цветы на тетрадных полях.

Наступает пора переменных дождей.

В старом городе клонит к земле тополя.

В желтых окнах снуют силуэты людей.


Только взгляд подними — выше крыш облака,

Небывалые замки растут в небесах.

Из какого же их принесло далека?

А давай, словно в детстве, закроем глаза!


Дождь частит, и шумит по раскрытым зонтам,

Заливает ботинки водой из канав,

И потоком бежит по измятым листам,

Ни словечка от радости не разобрав.


Не прочесть! Расплывутся чернила как тень.

От весеннего воздуха мысли свежи.

Догорающий, каплями стынущий день,

Переписана набело ливнями жизнь.

***

А тучи зайцами петляли,

Дождь провожал нас до метро.

Какая бездна от печали

До радости! Смешно, Старо,


Избито донельзя — свиданье,

Полувлюбленность, тихий вздох,

Нежнее нежного молчанье,

И недосказанные тайны…

Не Город — тень его у ног.

***

Ветром выгуляла нежность:

Так, отмаявшись, заснет.

Пусть страницы белоснежность

Кто-то смелый зачеркнет-


Заштрихует в окнах вечер,

Раз не в силах рифмовать

Неожиданные речи.

Разукрасится тетрадь


Бледно — серым, темно — синим,

Черным глянцем — до полей.

И опустятся бессильно

Веки, неба тяжелей.

***

И целый мир в моей груди

Наружу рвется, чувства спутав.

Смешно. Никто не победил.

Все при своих. Плывут минуты


В сквозняк, в дождливое ничто,

Невыбродившим хмелем стынут.

Не греет глупое пальто.

Рефрен: покинута. Покинут…


По-детски ною: «Забери!»,

Держась за спугнутую память.

И мир сжимается внутри,

И на глаза совсем не давит.


Не бойся! Снег такой густой!

Увязнут в нем слова и ноги.

Ничто не тронет твой покой.

Мне не сыскать к тебе дороги…

Не…

Невесомая нездешность,

Недосказанность, неясность,

И струится неизбежность,

Словно дождь в земную влажность.


Просто глупо больше спорить.

Хлынет ночь без тем и правил.

Так. Никто ни с кем не в ссоре,

И неважно, кто оставил


Дом, любимых, землю, правду,

Сны, цветы, мечты и вздохи.

Кошкой ластится прохлада,

Разбегаются дороги.


Пусть молчанье длится, длится…

Ветром тучи разметало

Скоро небо разразится

Звездопадом небывалым.

***

Окраины неба чужи и пусты.

Каштановый сумрак пророс в вечера.

До боли, до всхлипа хлебнуть пустоты,

И не оступиться. Смешная игра —


На грани незримой у света и тьмы

Танцует фламенко упрямая мысль.

И музыка льется… Пусть ноты немы,

Струна, ты, пожалуйста, не оборвись!

***

Луна растет и полнится, а значит, быть добру,

Хоть часто поступается не в лад, а вопреки.

А звезды хороводятся, померкнув на ветру,

И кажутся случайными, как будто огоньки.


Закрою книгу засветло, и, косы заплетя,

Знакомыми тропинками уйду в чужие сны.

Никак не успокоится безумное дитя-

Дитя любви захожего тумана и весны.


А сумерки неласковы, и пробирает дрожь,

Из туч и ветра сотканы все правила игры.

И небо опускается. Наутро будет дождь

А, значит, новой сказкою насытятся миры.

***

Небу ливнями литься вниз.

Оседает сугробов груз.

Поутру распахнется высь,

Разнесет на микроны грусть.


А на реках полночный треск

Неуклюжих громадных льдин

И воды потаенный плеск.

Оживет полотно картин.


Так черны и нежны стволы

Длинношеих прибрежных ив!

Суткам эти часы малы.

Замирают они, застыв.


Сколько весен — одно и то ж:

ливни льются потоком снов.

Окна настежь. Бросает в дрожь

От несказанных кем-то слов

Не мы


Это не мы по аллеям в обнимку,

Словно по воздуху, это не мы!

Нежность глаза обрядила в морщинки,

Небо светлеет с уходом зимы.


Это не мы отражаемся в лужах,

Это не мы кормим уток в пруду.

Тают сосульки как сотни жемчужин.

Утром проснешься — дороги во льду.


Это не наша веселая песня

Кошек пугает по черным дворам.

Скоро весенние вспыхнут созвездья

Мне и тебе… О, как жаль, что не нам!

***


Вырастаем из повестей как из пальто.

Все отточенней ложь. Все минорнее ноты.

А былые герои линяют в ничто,

Рассыпаются листья в руках из блокнота,


Где рисунки на память едва разглядишь.

Я таскаю с собой их из города в город.

Расстоянья растут паутиною крыш.

Все уютней зима. Все приветливей холод.

Детство

Утешает всегда простое

И понятное, как родник.

Летний полдень и тучи строем.

Пахнут медом страницы книг.


Детство. Детство у желтой лампы,

Расплетенной косы волна.

Грёзы мягче кошачьей лапы.

Рассыпается тишина


Словно бус кругляшки по полу.

Выпадаю в иные дни.

Август. Пасмурно. Полдень долог.

Закрываю глаза — огни.


Замки. Битвы. Мечи. Герои.

И драконы. (Куда без них?!).

Утешает всегда — былое

Волшебство из забытых книг

***

Говорили: «Ещё пиши!»

Отправлялись слова в утиль.

Половина моей души

По дорогам пинала пыль.


Полинял горизонт. Лазурь

Выцветает в белесый лён.

Строчки стерпят. Давай, халтурь,

Выводи вензеля имён


На асфальте и на снегу,

На расшатанных кирпичах…

Все поэты безбожно лгут,

Если рубят — всегда сплеча.


Слёзы жгучие как укус…

Смертоносней мечей слова.

Покорившись напору чувств,

Разрывается мир на два…

***

Распутица… Не обессудь!

Чернилами разлиты лужи.

Уехать бы куда-нибудь…

За шиворот вползает стужа.


Туманно, сыро и темно

И в каждом вздохе сожаленье.

И ничего не решено.

Не сказано. Плутают тени


По тротуарам. Синий лёд.

На тумбах мятые афиши.

И, наконец, весна идёт,

Как снайпер, прячется по крышам.


И от неё не убежать…

Слепящий свет, тугой и влажный.

И мне впервые просто — ждать

Тепла в плену многоэтажном.


***

Дикая околесица…

Утро в обломках сна.

Музыкой занавеситься,

Выпасть как из окна


В морось, в изгибы улицы

Молча считать шаги.

Ветру навстречу жмуриться…

Ширит тоска круги.


Риффы ревут в истерике,

Чтоб замереть на «ля».

В сером промокшем скверике

В прелой листве земля.


Дышат рассветы холодом.

Воздух тяжел и пуст.

В центре большого города

Прав не дано на грусть.


***

Многоголосие. Экстаз.

Фальцетом давится усталость

И копится в глубинах глаз

Тоска, похожая на жалость.


Я — города, небо и стена,

И с миром слиться мне не страшно.

Я — ветер, воздух и весна,

И лодка, и верхушки башен.


И парк. И сгорбленные львы,

И дождь, ложащийся на плечи

Твои. И в недрах головы

Внезапно выплывшие речи


Из омута далёких снов.

Хоть так — войду в твои ладони

Случайным запахом духов,

В толпе тебя незримо тронет


Моё дыханье… Я — поток

Прохожих лиц в вечернем сквере.

Я — только память. Я — цветок.

Я — просто сон. Я — суеверье…


***

Гроза над Столицей. Трепещут от ветра

Лохматые гривы, и кони хрипят.

Плащи нараспашку. Умчать до рассвета.

Потом будет вечер. И лампа. И сад


В цвету… Долгожданные, милые гости,

Прохладен подаренный свыше покой.

Портрет на Садовой… (Не череп, не кости,

А слава в веках, почитателей строй…)


Стою… Льётся солнце сквозь белые шторы,

И голову кружат немые лучи.

Картины на стенах прервут разговоры,

В глубинах квартиры чуть звякнут ключи.


И тень от портрета насмешливым «Здравствуй!»,

Качнется… Невольно отвешу поклон…

Как долго я шла к Вам, загадочный Мастер!

Листаются споро страницы времён…


Года… Лихолетье… Газеты и ноты,

Романы и пьесы, герои, вожди…

Взревели веселые ритмы фокстрота,

А в мире весна… И трамваи, и жизнь.


Метро. И театров горящие рампы…

А шпили высоток глядят в небеса.

Прощайте! Луч солнца спускается на пол,

А к вечеру точно случится гроза…

***

Апрель разливается сотней мелодий,

Жужжит как семейка разбуженных пчёл.

Лениво. Простудливо. День на исходе

Без смысла и подвигов месяц прошел.


Светло и торжественно. Солнце в угаре.

С натугою ржавые скрипнут колки,

Натянутся струны… Полнеба в пожаре,

Закаты плутают и плавят мозги.


Но вот, в одночасье прервав разговоры,

Не дав заболеть в беспокойной тоске,

Неспешно беседу начнут переборы

На тайном и дивном своем языке…


Ветер перемен

Ветреный пыльный полдень

Сыпется между пальцев

Временем на исходе,

Поводом попрощаться.


Память протяжным свистом

Локомотивной тяги

Высверлит уши. Чистым

Белым листком бумаги


Выпадет скорый вечер

Из неподшитой стопки.

Знаешь, ничуть не легче,

Если сложить в коробки


Прошлое, запечатать,

Перевязать потуже…

Только не надо плакать.

Время обезоружит,


Высветлит негативы,

Сыщет определенья,

Выверит все мотивы

Тайного непрощенья

Луна на убыль..

Скажи, что луна на убыль,

Прохладно. Пора домой.

Шепни мне (да прямо в губы),

Чтоб хлынула ночь волной.


И взмыла над всем и всеми,

Над городом и ручьем,

Толкнула слегка в колени,

И снова в одну — две тени,

А время — опять ничьё.


Качнулись и встали стрелки

На странных «без двадцати».

А где-то звенят тарелки,

Нахмурился дождик мелкий,

И колокол бьёт в груди.


Скажи, что луна на убыль,

Скажи, что не время спать.

Предательски близко губы,

И было бы просто глупо

Не пробовать их поймать


Своими… Земли не чуя

У враз ослабевших ног,

Запутаться в поцелуях,

Как в ветра незримых струях,

Забившихся под платок…

Ливни…

Просят ливней мостовые,

Дни идут наперекос.

Лица будто восковые

Без улыбок и без слёз.


Так знакомо хмурит брови

Светлый сумрак. Не поспеть

За привольным многословьем…

Путь свободен. Малой кровью

Победил… Литавры, медь,


Залп, салют, на волю, к чёрту,

Хоть куда — простынет след.

Хлынут ливни в воздух спёртый,

И зальют весь белый свет.


А потом начнется вечер.

Солнце каплями в листве

Потеряется беспечно,

И, бесспорно, станет легче

Глупой, глупой голове…

Перед грозой

По краю, по краешку вешнего неба

Летает под тучами белая птаха.

Так явью неспешно становится небыль.

Оступишься — в облако рухнешь с размаха…


Неясно еще, вечереет иль хмарит

Грозой долгожданной запутанность улиц.

Попрятались тени. А ветер в ударе —

Как будто бы клавиш любовно коснулись


Неловкие, нервные, тонкие пальцы —

Я слышу начало бетховенской бури…

А ты без зонта… Ну останься, останься!

До солнца, до штиля, до светлой лазури…

****

Туч лохматая кудель,

Разговоры ни о чём,

Пущен по миру апрель,

Разъярён и обречён.


Не случится — эка грусть! —

Всё, что выпало из карт.

Морось, слякоть, тина, гнусь,

Безнадёга — всё подряд.


Глупый, глупый календарь!

Славно греет мятный чай.

Я представлю, что сентябрь,

И сорвусь к тебе… Встречай!


***

А ночи — длиться, мыслям — течь.

Апрель пробрался в сонный дом.

Я ухожу весну стеречь,

Я забываю обо всём.


Скрипят уключины. Кого

Качают волны, не понять.

Темнеет рано для того,

Кто по ночам не может спать.


Река. Распутица. Камыш.

Тропинка. Скользкие мостки.

Не вспомнишь, и не повторишь,

Запнувшись, выдашь полстроки —


И замолчишь — до дальних зорь.

Весна раскинется как сад.

Сомнет никчемный разговор

И радостью наполнит взгляд.


И разразится как гроза,

Решив остаться до утра.

Чуть тронет нежностью глаза…

Ах, окаянная пора!


Пора бессонных голосов,

И, заблудившихся в весне,

Случайно выпущенных слов,

Навек увязших в тишине.

Вне игры

Не бывает таких книг,

Где по полочкам «от и до»

Всё на свете. Скользит миг

В недописанное ничто.


Надвигается туч строй.

Тихий ужас и красота.

Не коснуться её рукой.

Всё проходит. (И маета)


Предугадано «вне игры».

/А свою ли живешь жизнь?/

Перечерканные дворы

Жёсткой линией серых крыш…

***

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 72
печатная A5
от 297