электронная
36
печатная A5
233
18+
Потеря головы не нарушает ритма полового акта

Бесплатный фрагмент - Потеря головы не нарушает ритма полового акта

Объем:
38 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4490-9684-5
электронная
от 36
печатная A5
от 233

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Посвящается Софье, которая вечно нянчится со мной и моими новеллами.

Глава первая: Большая медведица

Я встретила Морица, когда мне было лет двадцать, или около того. Он лежал на асфальте, рядом с фонтаном, распластавшись, как огромный кальмар на дне Мариинской Впадины, и смотрел на звёзды. А я возвращалась домой через парк после пьянки.

— С Вами всё в порядке? — спросила я.

Он неохотно повернул голову ко мне и уверенно произнёс:

— Я понятия не имею, как выглядит Большая Медведица. Я прожил тридцать лет, и даже Малую найти не могу, ни то, что Большую.

Я подумала тогда, что он тоже пьян. Дело было осенью, и ночи уже стали холодными.

— Вы замёрзнете, — пробормотала я. — Помочь Вам встать?

— Вы шатаетесь, — невозмутимо ответил он. — Вам лучше прилечь, пока Вы не упали.

Не знаю почему, но я легла. Наверное, потому что я тоже была пьяна.

— Вы знаете, как выглядит Большая Медведица? — спросил он.

Я покачала головой.

— А Малая?

— Она похожа на ковш, — сказала я. — Вы видите ковш?

— Какая глупость, — раздражённо пробормотал мужчина. — Разве ковш похож на медведицу?

— Не знаю, — я хотела пожать плечами, но пальто зацепилось за шероховатости на асфальте и получилось так, словно я просто дёрнулась. — Мне никогда это не было понятно. Если бы я придумывала название для созвездия похожего на ковш, то назвала бы его «Созвездием Ковша».

— Это логично, — согласился мужчина. — Всё-таки Фалес был идиотом.

— Какой Фалес?

— Милетский. Он открыл созвездие Малой Медведицы.

— Я ни черта не знаю о звёздах, — призналась я.

— А то, что они красивые? Этого Вы тоже не знаете? — удивился мужчина.

— Да, но больше ничего не знаю.

— Я тоже.

— А почему Вы напились? — спросила я, повернув к нему лицо. У него был красивый профиль с прямым маленьким носом и напряжённой линией светлых бровей.

— Я не пил. Просто хотел найти Большую Медведицу. А Вы, почему шатались?

— А я пьяна.

— Глупости, — отмахнулся он. — Вы слишком серьёзны, чтобы быть пьяной. Полагаю, Вы куда трезвее, чем я.

— Но Вы сказали, что не пьяны, — я нахмурилась и посмотрела на него.

— Я сказал, что не пил, — поправил мужчина.

— Если я не пьяна, то почему шаталась?

— Может, Вы просто устали? Так часто бывает.

Ощущая, что незнакомец несёт бред, я посмотрела на его губы, желая найти на них доказательства того, что он шутит. Они были пухлыми и в голубом свете фонарей казались почти фиолетовыми, словно цветок фиалки. Но они совсем не улыбались.

— Вам не холодно? — снова спросила я. — Может, вызвать Вам такси?

— Нет, не нужно. Я живу рядом, — вздохнул мужчина и повернулся ко мне. — Сколько Вам лет?

— Уже можно.

— Напиваться?

— Голосовать.

— Не люблю политику.

— Я тоже, — пробормотала я, не вполне понимая, зачем вообще брякнула про голосование. — А почему Вы пьяны?

— Развёлся, — печально произнёс мужчина.

Фонарный свет отражался от его бровей, и они казались серебряными. Я подумала тогда, что, может, они седые. Но он выглядел слишком молодо для седины. Я посмотрела на его волосы, они были светлыми и тоже сияли, растекаясь вокруг его головы словно нимб.

— Она была стервой? — спросила я, говоря о его жене.

— Он, — поправил мужчина. — И нет, он не был «стервой», как Вы выразились, — он улыбнулся, продолжая смотреть на звёзды.

— Вы гей?

— А Вы?

— Не знаю, — неуверенно пробормотала я, сбитая с толку неожиданным вопросом. — Кажется, нет…

— Я тоже, — он улыбнулся ещё шире, явно забавляясь моим замешательством. — Кажется.

— Поэтому развелись?

— Наверное, — взгляд его стал серьёзным и задумчивым, серебряные брови снова напряглись. Мужчина поднялся и посмотрел на меня сверху вниз.

На нём были тёмные джинсы и косуха, прядь светлых волос падала на лицо. Мы оба молчали, пока он нависал надо мной, а потом он засмеялся. Весело и задорно, безо всякой видимой причины. Как ребёнок или психопат.

— Что? — спросила я. — В чём дело?

Он подал мне руку и помог подняться на ноги.

— Мориц, — представился он. — А Вы?

— Шарлотта, — сказала я, поправляя пальто.

— Смотрите! — закричал он, резко хватая меня за руку. — Звезда падает!

Я подняла голову, разглядывая небо, но ничего там не увидела. Те же звёзды. Все на месте.

— Не вижу, — вздохнула я. — Может, это был спутник?

— А разве они падают? — удивился мужчина.

Я пожала плечами:

— Не знаю. Может, это метеорит?

— Возможно, — согласился Мориц. — Загадаете желание?

— Поздно, — вздохнула я. — Звезда ведь уже упала.

— Какая разница? Главное верить, — Мориц скрестил пальцы и зажмурился. — Хочу увидеть Большую Медведицу! — заорал он. — Хочу увидеть Большую Медведицу! Хочу увидеть Большую Медведицу!

— Зачем так кричать? — удивилась я.

Он посмотрел на меня очень серьёзно, как смотрят на детей, спрашивающих родителей, в чём смысл жизни.

— Чтобы меня услышали, — невозмутимо пояснил он. — Теперь Вы. Попробуйте, это увлекательно.

— Ладно, — я закрыла глаза и позволила уже всосавшейся в кровь бутылке «Джека Дэниэлса» говорить за меня. — Хочу приятный сюрприз! Хочу приятный сюрприз! Хочу приятный сюрприз!

В поисках одобрения я посмотрела на Морица. Он вопросительно поднял брови и уставился на меня:

— Сюрприз?

— Да, — я утвердительно мотнула головой. — Просто не смогла придумать ничего конкретного.

— Везёт Вам, — вздохнул мужчина. — Хорошо, что уточнили про «приятный». А то, представьте, накакала бы на Вас птица. Или сбил автомобиль.

Я поморщилась, представляя, как меня сбивает самосвал. И вот, лежу я посреди дороги, мёртвая, лохматая, с размазанной после пьянки косметикой, и тут на меня ещё и какает птица. Жуть.

Жуть-жуть-жуть.

— Да, — согласилась я. — Хорошо, что уточнила.

Мориц осторожно развернул меня к себе и приблизился вплотную.

— Если я исполню твоё желание, ты исполнишь моё? — заговорщическим шёпотом спросил он у моих губ.

Его дыхание было быстрым и горячим, а может это я была пьяной и заторможенной, не знаю.

— Mein Kleine Bär, — произнёс Мориц на одном дыхании какую-то нелепую околесицу из букв, и поцеловал меня.

Это был короткий и сдержанный поцелуй и Мо разорвал его первым.

— Вот и твой сюрприз, Шери, — улыбнулся он, и так начался наш роман.

Глава вторая: распятие

Через месяц я переехала к нему, но виделись мы всё равно редко. Я работала днём, а Мориц по ночам. Не каждую ночь, конечно, хотя, иногда каждую.

Он был стриптизёром, и мне приходилось с этим мириться. А ему приходилось мириться с тем, что я была «мозгоправом».

Мо ненавидел мозгоправов: в детстве его часто таскали по психологам и психотерапевтам, так что, я не удивлялась.

Несмотря, на то, что Мориц работал ночью, у нас оставались вечера, а значит и совместные ужины, и секс. А потом он уезжал, а я ложилась спать. Когда я просыпалась, он уже лежал рядом, словно был здесь всю ночь. Иногда он даже готовил мне завтрак, прежде чем лечь, и когда я просыпалась, обнаруживала на кухне свежий, ещё тёплый кофе и блинчики или тосты с курицей и сыром.

На выходных мы чаще всего с самого утра не одевались, вгрызаясь в обнажённые тела друг друга, как голодные дикие звери. Мо нравилось делать это стоя, а мне просто нравилось. Чтобы не портить его спину царапинами, я цеплялась за его волосы и рвала их. Наверное, так я хотела удержать его рядом, удержать его в себе.

В такие дни мы питались по большей части тем, что могли дать друг другу наши тела. Только ближе к вечеру, измотанные в конец, мы расцепляли объятия и брели на кухню, как бредут буддийские паломники, в поисках следов жизни Татхагаты.

Ночью Мориц никогда не спал, даже когда ему не нужно было идти на работу.

Он часами сидел за столом и писал что-то в толстый коричневый блокнот. Мне нравилось думать, что он пишет стихи.

В такие минуты он сильно сутулился, наклоняя голову к самому тексту, — погружаясь в свой блокнот целиком, срастаясь с ним воедино.

Лёжа в кровати, — голая и одинокая, забытая и использованная, я прижимала к себе подушку Морица, зарываясь в неё. Я чувствовала запах его парфюма — терпкий и глубокий. Я жадно наполняла им лёгкие, желая только одного — стать частью этого запаха, впитать его в себя до последней капли, сделать своим.

Я не могла видеть лица Морица, когда он строчил что-то в своём блокноте, но я живо представляла, как мягкие светлые пряди падают на его лицо, отбрасывая прямые прозрачные тени, тянущиеся ото лба к носу, от виска к губе. Я представляла, как тень надламывается, проходя через острую скулу, а затем плавно стекает вниз — к подбородку.

Я думала о губах Морица — пухлых и розовых, как у девушки. Почти таких же ярких, как налитая желанием влажная головка его члена.

Я представляла, как Мо облизывает губы, как еле заметно шевелит ими, словно надиктовывая что-то самому себе.

Допитый всего пару минут назад «Джек Дэниэлс» пробуждал во мне любопытство. Джек словно спрашивал меня: «Что он делает? О чём шепчет? Ради чего вылез из постели?». Я не знала ответов на эти вопросы и потому предавалась фантазиям. Я воображала, как Мориц восхваляет кого-то из своих женщин, называя её прекрасной дамой, в лучших куртуазных традициях. Может, он зовёт её «Мадонной», преклоняясь перед её красотой и величественностью. Или, может, Мо адресует свои стихи мужчине, как Шекспир?

Я часто думала об этом — о том, что у него были мужчины. Я представляла, как чья-то сильная, грубая рука сминает его волосы, заставляя запрокинуть голову, подставляя шею поцелуям. Поцелуям, не оставляющим следов, ведь тело Морица не принадлежало даже ему самому. Оно было достоянием общественности, собственностью публики.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 36
печатная A5
от 233