электронная
100
печатная A5
327
18+
Последняя из рода

Бесплатный фрагмент - Последняя из рода

Объем:
256 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4474-8829-1
электронная
от 100
печатная A5
от 327

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Пролог

Вераэль, вся в испарине, откинулась на подушки.

— Уже скоро, Ваше Величество! — монахини суетились возле ее ложа, помогая ребенку появиться на свет.

Королева принялась глубоко дышать, стараясь отгородить себя от боли. В конце концов, она рожает не в первый раз! Но Вераэль чувствовала, что это дитя будет отличаться от братьев. Ведь отец этого ребенка был особенным.

Сейчас, вспоминая их встречу, она на мгновение окунулась в прошлое.


* * *


Вераэль гуляла по лесу, вдыхая свежий аромат весны. Природа пробуждалась от зимней спячки, позволяя деревьям вновь окрашиваться в зеленый цвет, а дороги стелиться яркими благоухающими коврами.

Она не заметила, как углубилась слишком далеко от тропинки, где велела ждать служанок, мотивируя свой поступок тем, что хочет побыть одна. Девушки, привыкшие беспрекословно подчиняться своей королеве, безропотно присели в реверансах, отпуская госпожу.

Ее окружал живописный лес, так не похожий на весенний. Здесь, в глубине, казалось, что природа ожила уже давно. Кроны были зелены, поляну, на которую вышла королева, заполняли белые цветочки, птицы приятно голосили, воспевая пробуждение природы и приближение лета.

— Здесь красиво, не так ли?

Вераэль вздрогнула и стала оглядываться в поисках голоса.

— Я наверху, — подсказал приятный мужской баритон.

Девушка подняла глаза и обнаружила молодого человека, сидящего на ветке. Рубаха на его груди была расстегнута, рукава и штаны подвернуты.

— Разве вы не слишком взрослый, чтобы лазать по деревьям? — вырвалось у нее, прежде чем она осознала, что спросила.

Парень пожал плечами.

— Я могу спуститься, если пожелаешь.

Поскольку Вераэль не нашлась, что ответить на его безусловное неуважение, (как это возможно, чтобы незнакомец обратился к королеве на «ты»?! ), то ее молчание было расценено как знак согласия. Мужчина встал на ветку дерева, на которой до этого сидел, облокотившись спиной на ствол, и ловко спрыгнул на землю, сделав в воздухе кувырок. Его движения на удивление были плавными и быстрыми, словно пред ней был хищник, оборотень или представитель лимнад.

Вблизи незнакомец оказался невероятно красив: светлые волосы, голубые глаза, мощное телосложение, совсем как у телохранителей ее мужа. Кожа гладкая и загорелая, что говорило о его пристрастиях к прогулкам.

Совершенно иной типаж, нежели король. Ее супруг был мало того, что на двадцать лет ее старше, так еще не брезговал излишними возлияниями в еде и вине, отчего его фигура напоминала скорее шар. Однако это не мешало ему время от времени посещать ее покои, даря очередного наследника.

— Что ты делаешь так далеко в лесу, да еще одна? — незнакомец скрестил руки на груди, прерывая ее размышления.

Вераэль задохнулась от наглости. Он осмеливался смотреть ей прямо в глаза, не отводя взор!

— Господин, вы хоть знаете с кем говорите?

Незнакомец пожал плечами, склонив голову на бок. В этот момент цвет его глаз поменялся на зеленый, словно отражая в себе листву. Или ей это только почудилось?

— Разве это сейчас важно? — баритон обволакивал, словно образуя вокруг девушки кокон, в который хотелось завернуться, чтобы и дальше внимать его словам.

— Я…

Мужчина быстро поднял руку к ее рту, заставляя замолчать.

— Не нужно имен, — он провел пальцам по ее нижней губе, посылая по телу Вераэль дрожь.

Она должна была бояться этого странного мужчину! Босого, в неподобающей для леса одежде, да к тому же совершенно невоспитанного! Но, как ни странно, чувство страха не спешило накрывать ее разум. Ей было интересно, что будет дальше. Никто до этого момента, кроме ее мужа, не позволял себе фривольностей по отношению к королеве. Неизвестность и любопытство — две пагубные вещи, способные толкнуть человека, да и не только, на безрассудство.

Незнакомец тем временем резко подался вперед, обхватывая ее лицо теплыми ладонями. Она ощутила на губах легкий поцелуй.

В другой ситуации за такое дерзкое нарушение правил этикета этого наглеца непременно повесили бы. Но сейчас они были далеко от замка, наедине, а природа, что пела вокруг, не могла быть обвинителем.

Не понимая, что творит, Вераэль подняла руки и дотронулась до него. Кожа незнакомца была теплой, а под рубашкой ощущались твердые мускулы. Она закрыла глаза, отдаваясь ощущениям, пока мужчина начал покрывать ее шею томительно долгими поцелуями.


* * *


Сейчас, готовясь родить от него дитя, королева в который раз говорила себе, что в тот день само провидение привело ее на ту волшебную поляну. Она видела, как часто менялся цвет его глаз во время их соединения и понимала, что он не мог быть обычным смертным, нет, то был посланец Небесного Мира, явившейся к ней, чтобы наградить ребенком.

Посланец, который оказался великолепным любовником — чутким, смелым и изобретательным. Она познала с ним истинное наслаждение, так непохожее на чувства, что испытывала в постели с мужем.

Боль пронзила ее тело, и Вераэль закричала.

— Время пришло, Ваше Величество! Тужьтесь!

И она стала делать все возможное, чтобы подарить жизнь этому невероятному ребенку. Незнакомец предупреждал ее, когда они только опустились на зеленый ковер из сочной травы, что он — будущий отец ее дитя, того, кто будет особенным. Ему будут подвластны Силы, недоступные для простых смертных.

Раздался детский крик, оповещая округу, что на свет появился отпрыск синих кровей. Отпрыск, которому не суждено будет открыто расти рядом с братьями во дворце, ведь Каэлдер Жестокий сразу признает в нем чужие гены.

Вераэль в изнеможении откинулась на одеяло и улыбнулась. Этот день изменит мир. Она это чувствует.

Глава первая

Азарий вытянулся на кровати и бросил взгляд за окно. Рассвет только занимался, окрашивая небо Луафель в розовые и оранжевые тона. Свесив ноги, молодой человек зевнул. Все-таки не нужно было так долго тренироваться! Тем не менее, каждый день он совершает одну и ту же ошибку. Сделав пару шагов, Азарий поморщился. Мышцы ныли, а левое плечо было фиолетовым от обилия синяков. Посмотрев на себя в зеркало, он хмыкнул.

Золотистые волосы, которые он, несмотря на моду, коротко стриг, сейчас торчали в разные стороны, в серебряных глазах плескался озорной блеск, ну а тело… Многие девушки провожали его восхищенными взглядами. Да и где это видано, чтобы двадцатипятилетний парень, не состоящий на службе в страже или наемниках, напоминал воинов с их рельефными мышцами, широкими плечами и узкой талией! Однако ему нравились боевые искусства, и он старался посвящать тренировкам все свободное время.

Подмигнув отражению в зеркале, молодой мужчина вышел из комнаты и потянул на себя ручку деревянной двери, видавшей лучшие времена. За ней оказался узкий проход, высеченный прямо в скале. По обыкновению создав на раскрытой ладони светящийся шар, он пошел по лабиринтам тоннеля. Впереди показался просвет.

Озеро, окруженное со всех сторон отвесными стенами гор, у подножия которых построил свой дом Азарий, сейчас так и манило. Со свода в эту волшебную обитель спокойствия проникал занимающийся солнечный свет, бросая на водную гладь золотую рябь. Послав несколько светящихся шаров в разные стороны, Азарий подошел к берегу и бросил взгляд в глубины озера. Кристально чистая вода не скрывала маленьких серебристых рыбок, плывущих то тут, то там между водорослями в поисках пищи. Немного размявшись, молодой человек нырнул. Прохладное озеро прогоняло остатки сна и заряжало энергией на предстоящий день.

Вдоволь поплавав, мужчина подтянулся за край обрыва, образующего импровизированный берег, и выбрался из воды. Возле стены стоял сколоченный на скорую руку стул, на котором его ждало полотенце.

Покончив с утренним туалетом, Азарий, облачившись в просторные штаны и рубаху, вышел на улицу. Жители его селения не спешили просыпаться, однако из некоторых домов уже слышались разговоры, а над крышами вился дымок — очевидный признак растопленного камина. Все-таки здесь, несмотря на то, что они и находились в южной части страны, порой бывало прохладно. Однако окружавшие Луафель горы приветливо скрывали жителей от сильных порывов ветра, позволяя развивать земледелие. По склонам длинной грядой тянулись виноградники, прерываемые отдельно стоящими домиками, в строительстве которых Азарий принимал непосредственное участие, как и в тех, что высились вдоль подножия гор.

Все расположение их селения можно было записать на его счет, ведь Азарий как никто другой умел грамотно распределить нагрузки земель, просчитать количество необходимых строительных материалов и понять, каким образом в случае чего следует давать отпор непрошеным соседям. Его жилище, которое он построил в небольшой пещере, было самым дальним от главных домов и ближайшим к линии обороны.

По привычке дойдя до улицы, вдоль которой тянулись аккуратные домики, сделанные из глины, камней и дерева, он хотел было направиться к целительнице, уж сильно его беспокоило плечо, как дорогу преградила стройная темноволосая девушка, по росту доходившая ему до груди.

— Доброе утро, Азарий! — на лице девушки расцвела улыбка.

— Доброе, Кетхавель! Могу поздравлять тебя с совершеннолетием?

Девушка энергично закивала головой, отчего ее волосы, заплетенные в толстые тугие косы, пришли в движение.

— Я уже совсем взрослая, — она прикусила нижнюю губу, словно привлекая внимание к этой части ее тела.

— Прости, у меня с собой нет подарка, я не думал, что кто-то проснется в такую рань. Я направлялся к Зараленне.

Кетхавель удивленно приподняла брови.

— Ты поранился?

— Синяки, — отмахнулся мужчина.

— Может, я смогу помочь? — она сделала шаг ему навстречу.

Азарий беззаботно улыбнулся.

— Спасибо за отзывчивость, но, думаю, это работа для Зараленны.

Казалось, это заявление расстроило шестнадцатилетнюю девушку.

— Да-да, ты прав, — она опустила пушистые ресницы, уставившись на свои руки. — Но, может, ты все же зайдешь к нам? — она говорила, не поднимая взора. — Отец хотел пристроить для меня веранду, чтобы было, откуда любоваться звездами… да вот, как обычно, что-то не учел. Сейчас сидит на полу и судорожно считает необходимое количество опор.

Азарий вздохнул. Шалар в своем репертуаре.

— Идем, посмотрю, что можно сделать.

Девушка подняла на него свои медовые глаза и расцвела.

— Наверняка там пустяки! — она устремилась в сторону маленького домика белого цвета, на месте крыши которого сейчас зияла дыра, перекрываемая деревянными балками.

— Отец, я привела Азария тебе на помощь! — девушка устремилась вглубь дома. Сверху послышался какой-то шум, будто от упавшего дерева, после чего стон.

Азарий поспешил на звук. Шалар стоял посреди комнаты и с усилием упирался ногами в пол. С крыши на него свалилась опорная балка, упав на плечо.

— Небесный Мир, Шалар! — Азарий подбежал к седовласому мужчине и перенес вес балки на свое здоровое плечо, отчего хозяин дома смог сделать пару шагов назад, освобожденный от тяжелой ноши. — Что ты удумал? Почему не позвал на помощь?

Шалар беспомощно пожал плечами, осматривая упавшую балку, которой не давал упасть, и тем самым, потянуть за собой остальную конструкцию, пришедший, словно провидение, Азарий.

— Я думал, что в этот раз мне удастся сделать все самому.

Азарий быстро оценил разрушения, и начал командовать:

— Здесь нужны по крайней мере три опорных строения. Шалар, беги к Ареле, объясни ситуацию, пусть ее муж и братья помогут доставить необходимое. А я пока прослежу за тем, чтобы твои старания не стоили тебе дома, — Азарий поудобнее перехватил балку.

— Я все понял! Уже бегу!

Как только за мужчиной закрылась дверь, Кетхавель покачала головой.

— Отец всегда заставляет окружающих благословлять Небесный Мир за то, что им не достались его стремления.

Азарий сдержал улыбку. Эта фраза была ему знакома слишком хорошо. Во всем Луафеле наверняка не найдется второго мужа в сединах, способного перевернуть собственный дом вверх дном только из-за пришедшей на ум «гениальной» идеи.

— Ты можешь пойти и проследить за тем, чтобы Арела поняла, что нужно твоему отцу, — Азарий сделал шаг в сторону, почувствовав спиной опору. Хорошо еще лестница, сколоченная Шаларом, была крепка.

Кетхавель покачала головой и в ее глазах появился озорной блеск.

— Азарий, — она стала медленно приближаться к мужчине, — я же уже совсем большая.

Почувствовав неладное, Азарий попытался отступить, но балка, давящая на плечо и лестница, которая не давала ему отойти дальше, пресекли попытки.

— Шестнадцать — это прекрасный возраст, — он наблюдал, как она с каждым шагом сокращает расстояние между ними. — Помню, свое совершеннолетие, мне было дозволено войти в круг старших…

Кетхавель тем временем вплотную подошла к нему и положила ладошку на его напрягшуюся от усилий руку.

— Ты такой сильный, — ее пальчики пробежали по мускулам. — Сколько себя помню, мне всегда нравилось наблюдать, как твои мышцы перекатываются под кожей при тяжелой работе, — ее рука легла на его грудь.

Азарий сглотнул.

— Мне лестно знать, что стал объектом твоих наблюдений, но…

Ее рука стала опускаться ниже, прощупывая рельеф пресса.

— Кетхавель, не думаю, что ты понимаешь, что делаешь…

Она тем временем зацепила ногтем пояс его брюк и потянула на себя схватывающую их веревку.

— Я уже не маленькая, — повторила девушка, встретившись с ним взглядом. — К тому же, я видела, чем занимаются Вариан и Луэр, когда убегают в лес, думая, что они скрылись от посторонних глаз, — ее ладошка тем временем нырнула в его штаны, оплетая сосредоточение его мужественности

— Небесный Мир! — выдохнул Азарий.

Сейчас он был беспомощен что-либо сделать, и Кетхавель это прекрасно понимала, пользуясь случаем.

— Кетхи, — с ударением на ее детское прозвище произнес мужчина, — тебе не стоит этого делать.

— Делать что? — она сжала его плоть. — Тебе не нравится, когда я делаю так? — она стала водить рукой по его орудию взад-вперед, с удовлетворением отмечая, как он твердеет и увеличивается в размерах.

— Нравится, и в этом проблема. Это не правильно, я помню тебя еще крошкой, — Азарий удобнее перехватил балку, упирающуюся ему в плечо. Он старался отвлечься мыслью о боли, которую испытывала вторая его рука, но действия девчонки ставили крест на его попытках. С каждым движением ее нежных пальчиков она губила свое представление о невинности.

Видя, что его слова не возымели действия, он решил перейти к запугиванию:

— Кетхи, в любую минуту сюда может прийти твой отец…

— Ты прав, — она убрала руку из его штанов, позволив мужчине вздохнуть с облегчением, но всего на миг, поскольку, как только она ее убрала, потянула ткань вниз, оголяя восставшую плоть и представляя ее во всем великолепии под ее восхищенным взором.

Азарий задохнулся, сообразив, что она собралась делать.

— Кетхавель, не нужно!

Но она уже опустилась на колени, снова обхватывая его рукой.

— Ты такой большой! — она приблизила лицо к подрагивающей плоти, вдыхая мускусный запах. Продолжая ласкать его рукой, она с удивлением увидела выступившую на конце прозрачно-хрустальную каплю. Подавшись искушению, она слизнула ее, отчего Азарий напрягся еще сильнее.

Бросив затуманенный взгляд вверх, девушка раскрыла ротик и подалась вперед, обволакивая нежную кожу горячим дыханием. Азарий прикрыл глаза. Уж точно не такого поворота событий он ожидал в это безоблачное утро. Кетхавель тем временем стала изучать его, используя язык и губы, не забывая про ласки руками.

Дыхание Азария участилось. Казалось, что девушка точно знает, что нужно делать, хотя осознание этого будоражило. Ей всего шестнадцать! Внутренний голос упрямо твердил, что он в ее возрасте уже несколько лет как знал о всех прелестях любовных утех. Но он же мужчина, а она — невинная девушка!

Невинная девушка в этот момент решила перейти к более смелым действиям, вобрав его орудие в ротик до самого основания. Азарий резко втянул в себя воздух, а Кетхавель стала напоминать качающийся маятник, но припадая носом к его животу, но отступая.

Казалось, она была неугомонна.

И вот, наступил момент, когда Азарий понял, что вот-вот может извергнуться.

— Кетхи я…

Поняв, что он хочет сказать, девушка не отодвинулась, как он предполагал, а лишь усерднее стала дарить ему ласку, ускоряя темп.

Азарий зажмурился и с тихим стоном излился прямо ей в рот. Кетхавель жадно слизала продукт его возбуждения до последней капли. Как только он, по ее мнению, оказался полностью чист, она отстранилась.

Подтянув с пола его штаны, Кетхавель, как ни в чем не бывало, завязала ремень, ненароком коснувшись все еще твердой плоти под тканью.

В этот момент с улицы раздались голоса. Это Шалар с братьями Арелы несли подпорки для верхнего этажа. Поспешив отрыть им дверь, Кетхавель ослепительно улыбнулась.

— Доброе утро, мальчики!

— И тебе доброе утро, егоза! С днем рождения! — проходящий мимо Ронул, муж Арелы, которая приходилась девушке двоюродной теткой, чмокнул ее в щечку, пронося в дом большую балку, второй конец которой нес Шалар. За ними шли с похожей ношей Марлах и Кудер — братья-близнецы Арелы, а процессию замыкали Ивеник с Нурэлем.

Увидев Азария, мужчины приветственно заголосили.

— Что нам делать? — спросил Нурэль, самый младший из братьев, опуская тяжелую балку на пол.

Азарий бросил быстрый взгляд на Кетхавель, которая как ни в чем не бывало поправляла платье, незаметно отряхивая юбку от деревянной стружки, которую усеивал пол. После чего начал методично отдавать приказы. Вскоре опорные балки стояли на местах, позволив мужчине вздохнуть с облегчением. Братья Арелы помогли ему избавиться от давящего на плечо бремени.

Размяв затекшие плечи, Азарий предложил хозяину дома помочь закончить грандиозную надстройку, на что получил одобрение и кивок Шалара.

Азарий возблагодарил Небесный Мир, когда в дом постучались подруги Кетхавель и позвали ее на прогулку, где хотели вручить той особенный подарок в честь совершеннолетия. Уходя, девушка встретилась с Азарием взглядом и медленно облизнулась. Мужчину бросило в жар. Оглянувшись на находившихся в комнате, он с чувством огромного облегчения понял, что все заняты спором о том, как и где лучше расположить ту или иную часть строительных конструкций, и не видят явных намеков молодой девушки. Но расслабиться он смог только когда за Кетхавель закрылась дверь, и он услышал веселый удаляющийся разговор юных жительниц Луафеля. Следовало лишь уповать на то, что девчонка не станет тут же хвастаться подругам о проведенном с пользой времени.

Когда с работами было покончено, солнце стояло в зените, приятно припекая кожу. Поблагодарив за помощь друзей, Азарий попрощался со всеми и направился к домику целительницы. По пути он наткнулся на детвору, увлеченно играющую в мяч. С очередным ударом круглая игрушка подлетела, высоко застряв среди ветвей раскидистого дерева. Покачав головой, Азарий махнул рукой, отчего ветки дуба охватил воздушный поток, освобождая мячик. Мальчишки кинулись ловить вновь обретенное сокровище, на ходу выкрикивая: «Спасибо!». Помахав им рукой, мужчина продолжил путь.

Зараленна жила немного в стороне от основных построек, ближе к садику, в котором выращивала целебные травы, позволяющие лечить от головной боли, расстройства живота, лихорадки и травм любой сложности. Внешне ее домик напоминал скорее хижину лесничего — весь увитый плющом, растениями и цветами. На стенах как внутри домика, так и снаружи, висели пучки трав, сушась на солнце.

Постучавшись, Азарий приоткрыл дверь, заглядывая внутрь.

— Зараленна, ты дома? — в нос тут же ударил стойкий запах лекарственных трав, хвои и масла.

— Дома, дома, — послышалось откуда-то из глубины. — Проходи на кухню, я сейчас подойду.

Азарий вошел в домик и сел на табурет. Его окружали травы, которые свешивались с натянутых между стен веревок, баночки с готовыми отварами, расставленные по полкам в ведомом только целительнице порядке, горшочки с мазями, бинты, тряпочки и прочая необходимая для врачевания утварь.

Лицезрение кухни прервалось с появлением хозяйки. Зараленна по своему обыкновению была одета в зеленое платье со множеством карманов, рукава которого были закатаны по локоть. Светлые волосы целительница убрала в высокую строгую прическу.

— Какими судьбами, Азарий? — женщина водрузила глиняный горшок с неизвестным мужчине растением на подоконник.

— Закончилась твоя волшебная мазь от синяков и ушибов, — он обезоруживающе улыбнулся.

Зараленна покачала головой и пошла к полочкам с лекарствами.

— Слишком уж часто тебе приходится иметь с ней дело, — она протянула глиняный горшочек Азарию.

— Спасибо. Постараюсь меньше подставляться под удары Теллара, — он дотронулся до больного плеча.

— Позволишь взглянуть?

Азарий послушно стянул с себя рубашку. Целительница подошла ближе, рассматривая причиненный урон. Прищелкнув языком, она открыла горшочек с мазью и опытными движениями стала наносить зеленоватую субстанцию на кожу мужчины.

— Не понимаю вас, мальчишки. Неужели свою энергию вы не можете вымещать как-то по-другому?

Азарий улыбнулся.

— Сражение — лучший способ.

Вздохнув, Зараленна взяла с полки бинты и наложила повязку на исстрадавшееся плечо пациента.

— Жениться тебе нужно, Азарий. Жена точно не оставляла бы тебе сил на глупые занятия, — Зараленна подмигнула.

Азарий усмехнулся.

— Я слишком молод, чтобы принадлежать лишь одной.

Целительница подняла глаза к небу.

— Мальчишки, вечно пытаетесь обмануть самих себя.


* * *


Азарий стоял у себя в комнате, держа в руках цветастое платье, перевязанное голубой лентой — подарок ко дню рождения Кетхавель. Он хотел подарить его сегодня милой девочке с темными косами и карими глазами, которую знал практически с рождения. Раньше, когда он думал про нее, перед внутренним взором всплывали картины ее беззаботных игр в мяч или вышивания, которому учила всех девочек городка старая Мильда. Теперь же, стоило вспомнить ее озорное личико, он думал только о произошедшем утром, ее влажных губах и нежных ручках. В голове не укладывалось, что малышка Кетхи сделала это.

Сказав себе, что мужчина должен следовать обещаниям, Азарий направился к дому Шалара, неся подарок для его дочери. Каково же было его удивление, когда, открыв дверь и с благодарностью приняв подарок, Кетхавель подмигнула ему и прошептала:

— Не бойся, отец не узнает.

Азарий даже не нашел, что ответить, лишь рассеянно кивнув и взлохматив свои непослушные короткие волосы.

— Благодаря тебе, это самый запоминающийся день рождения в моей жизни, — щеки Кетхавель покрылись легким румянцем. — Спасибо.

Мужчина пролепетал что-то в ответ, после чего решительно поспешил прочь от дома девушки, способной обезоружить сильного мужчину одним лишь взглядом.

Рассудив, что лучший способ отвлечься от непрошенных мыслей — заняться физическим трудом, Азарий решил пойти на тренировку. Благо мазь Зараленны делала свое дело, оставляя об ушибах и синяках только воспоминания. Настроившись на боевой лад, молодой человек взял курс к жилищу друга, который разделял его взгляды. Правда Теллара привлекал аспект набора массы и рельефа, чтобы нравится девушкам, на саму тактику боя он особого внимания не обращал, считая нравоучения Азария глупым трепом.

Углубившись в виноградники, средь длинных рядов которых обосновался Теллар, Азарий поднял глаза к небесному светилу. Солнце уже катилось к горизонту, значит, вскоре горы будут укрыты звездным покрывалом. Темнота не пугала его, напротив, мужчина находил в ночи странное успокоение. Краски дня становились более блеклыми, зато звуки и ощущения острее. Казалось, он понимал ночных зверей, дремлющих ясным днем — ведь в темноте была своя прелесть. Иногда звезды светили так ярко, что бросали тени на землю, словно соперничая с Солнцем — кто имеет больше прав на небосклоне.

Теллара дома не оказалось, но его мать сообщила, что тот должен к этому часу заканчивать работы в северной части виноградников. Поблагодарив Мару, Азарий двинулся в указанном направлении. Вскоре он уже различил вдалеке знакомую темную макушку, сновавшую между рядов с фруктами.

— Теллар!

Макушка остановилась и приподнялась над вереницей винограда. Видимо, друг встал на цыпочки.

— Азарий? Сейчас подойду!

Друг был на пару лет старше, однако образом мыслей и стремлениями скорее напоминал младшего брата. По невысказанному правилу Теллар всегда прислушивался к советам Азария, ставив того себе в пример. Азарий же по-доброму подшучивал над боевым товарищем на этот счет, но Теллар лишь махал рукой и беззаботно пожимал плечами.

Показавшись из-за живой изгороди, Теллар с улыбкой поприветствовал приятеля.

— Неужели готов снова получать побои?

Азарий хмыкнул, но не стал заострять внимание на факте, что во время вчерашней драки он предложил другу вооружиться дубинкой, а сам отбивался от атак голыми руками.

— Как видишь. Ты уже закончил?

Теллар замялся.

— Сегодня не получится. Видишь ли, Кетхавель пригласила меня на свой праздник и назначила главным виночерпием.

В голове Азария в который раз промелькнула мысль о том, что девчонка хочет слишком быстро повзрослеть, но вслух, разумеется, он этого не сказал.

— Что ж, тогда удачного исполнения обязанностей! Проследи за тем, чтобы дамы не увлеклись твоим зельем.

Теллар сложил руки на груди.

— Почему ты всегда пытаешься соблюдать правила?

— Отнюдь. Не всегда это выходит. Однако правила позволяют упорядочить нашу жизнь, — Азарий пожал плечами, указав на тянувшиеся в разные стороны растения. — Даже у твоих виноградников есть правила. Так почему они должны расти в отведенное им время, а мы не можем похвастаться послушанием даже в мелких аспектах своей жизни?

Теллар закатил глаза.

— Когда ты говоришь в таком духе, у меня создается впечатление, что ты старец и можешь соперничать в рассуждениях о бренности бытия с нашим Шемиллом.

Азарий засмеялся. Шемилл, которого молодое поколение считали выжившим из ума, самый старый житель Луафеля, всегда имел собственное мнение на тот или иной счет. И не всегда это мнение было правильным. Стоит только вспомнить случай прошлого лета, когда в день Великого Омовения под струями близлежащего водопада, Шемиллу пришла в голову гениальная на его взгляд идея — для лучшего погружения в воду бодрящей стихии, спрыгнуть с верхушки утеса. Благо его намерения заметили жители, когда еще не было поздно — он сумел преодолеть лишь треть своего восхождения на скальную породу, и понял, что выше забраться не сможет в виду отсутствия необходимых для опоры выступов. Однако от помощи в спуске на бренную землю тот довольно долго отказывался, сдавшись только в момент, когда к нему подлетел Азарий и предложил помочь тому при помощи левитации. Азарий был единственным среди жителей Луафеля, кто владел Высшей Магией, позволяющей ее обладателям обращаться к Стихиям в невообразимо ярких и могущественных проявлениях. Однако, зная об этой особенности, Азарий старался реже прибегать к данной черте своего существа. Он понимал, что людьми правят страсти не только созидательные, но и разрушительные, а становится объектом черной зависти людей, разделяющих с ним кров, он не хотел. Наверное, отчасти по этой причине, он уделял много внимания своему физическому здоровью, не желая полагаться лишь на мощь магического потенциала.

К сожалению, он не помнил своих родителей, и не знал, где его истинный дом. Будучи младенцем, который только научился говорить и был не способен постоять за себя, каким-то неведанным ему образом, Азарий оказался в руках кровожадных гарпий — одной из многочисленных рас чудовищ, населявших страну. Почему эти крылатые существа не убили его сразу, для мужчины оставалось загадкой до сих пор. Но именно это позволило ему чудесным образом бежать. Маленький, напуганный и одинокий в этом огромном и таком страшном мире, он скитался по лесам, пока не набрел на лагерь беженцев. Они приняли кроху.

С той судьбоносной ночи прошло больше двадцати лет. За его плечами были пройдены бесчисленные километры страны, прочитаны сотни книг и изучены характеры всех существующих рас. Он набрел на Луафель, когда ему еще не было одиннадцати. Решив, что пора забыть о постоянном страхе нападения, он с теми, кто слишком устал от длительных переходов и видящих радужную перспективу обретения дома, основал селение в горах. Постепенно весть о безопасном доме доходила до слуха людей, спасающихся бегством от тварей, царящих на пепелищах некогда богато украшенных домов, и в Луафель начали стекаться живые потоки. Однако, найти путь к дому могли далеко не все, ведь город прятался среди лабиринта гор, напоминая жемчужину, скрытую от посторонних глаз. За десять лет со дня основания, у подножия гор жили около трехсот человек. Эти люди были словно одной большой семьей, готовой прийти на помощь соседу. И все же Азарий не обманывал себя: в случае опасности каждый будет спасать лишь себя. Он уже видел это, и не один раз, в годы его скитаний от города к городу в поисках спокойствия.

Поговорив еще какое-то время, друзья разошлись. Теллар поспешил перекатить бочки с вином на главную площадь, где должен был начаться праздник, а Азарий решил не упускать возможность и потренироваться в одиночестве. К алкоголю он относился спокойно и празднества пропускал с чистой совестью. К тому же подарок имениннице он передал ранее. И если быть честным перед собой, ему до сих пор было не по себе от изменившихся отношений с Кетхавель. Хотя она, кажется, не предала особого значения произошедшему. Если так, он будет рад подыграть девушке. Не хотелось рушить ее надежд, будто теперь он обязан быть с ней. Кетхи должна понимать, что для мужчин подобные проявления внимания обыденны, и они не раздувают из подобного факта несуществующих отношений.

Решив начать с пробежки, Азарий немного размялся и размеренной поступью направился в сторону леса. Там, среди деревьев, он соорудил подобие чучела, служившего мишенью для его экспериментов с силой магического потенциала, заключенного в его крови. Все создания, населяющие мир, так или иначе владели определенной Стихией — будь то Вода, Огонь, Земля, Воздух или Дух. Последней Стихией, правда, были одарены лишь единицы — шаманы, способные видеть больше, нежели позволяют глаза.

Так как у него не было учителя, магические основы Азарий черпал из книг, собранных из чудом сохранившихся библиотек полуразрушенных городов. Некоторые труды он покупал у изредка проезжающих мимо Луафеля купцов, которым был открыт доступ к городу. Пожалуй, только торговцы были настолько отчаянными, чтобы ездить по дорогам под угрозой нападения. К сожалению, желающих обогатиться за чужой счет было несметное число. Многие расы и народы не умели, а, может, не хотели сосуществовать в мире. Каждый представитель того или иного племени считал своей главной задачей поработить соседа. Самым слабым народом в этой войне оказался людской род. Слабым, а от этого и самым злым. Люди сражались с эльфами, гномами, нимфами, гоблинами, и прочими фейри за свое место в этом мире. Рабство, пытки и убийства встречались сплошь и рядом. Может именно поэтому, обретя, наконец, мир в Луафеле, люди вздохнули спокойно.

Азарий с удивлением для себя понял, что может взывать не только к Стихии Воздуха, в которой чувствовал себя уверенно, но и к начальным истокам других Стихий. Этот факт он тщательно держал в тайне, опасаясь, что его окрестят демоном или кем похуже. И сейчас, убедившись, что его окружает глухой лес, сосредоточил внимание на мишени. По мановению его руки прямо под чучелом появился стебель, опутавший изображение противника, словно змей. Еще взмах — и этот стебель занялся красным огнем. У истинных обладателей Стихий для подобных трюков хватило бы и силы взгляда, как ему хватало при обращении к воздушным потокам. Желая в очередной раз проверить себя, Азарий сконцентрировал взгляд на занимающейся мишени. И тут же почувствовал дуновение пронзительно холодного ветра. Однако огонь, повстречав противника, не хотел сдавать позиции, поглощая жертву как изголодавшийся волк. И все же настойчивость мужчины была вознаграждена тушением мини-пожара.

В книгах Азарий читал про Боевую магию и сражения отчаянных воинов, желающих защитить то, что им дорого. Эти мужи умели создавать на ладони энергию, способную противостоять силе противника. Энергию, несущую с собой волю хозяина защищать, разрушать и убивать. Ему было интересно испытать мощь Стихии на себе и, будучи подростком, ему удалось вызвать свой первый вихрь прямо на раскрытой руке. Правда, неожиданная для мальчика сила напугала его: посланный им в стену дома вихрь прошел сквозь камень, словно нож по маслу. Он помнил, как кашляя от пыли, с удивлением двинулся по длинному тоннелю, оставленному этой разрушительной энергией, и попал в пещеру, в сердце которой оказалось скрытое доселе от чьих бы то ни было глаз озеро. С того дня он вынес для себя несколько важных уроков. Первый заключался в том, что Боевой магией можно заниматься только на больших открытых пространствах, если не желаешь сломать все, что строил долгим и упорным трудом. Второй урок он познал тем же вечером, в слабости упав на кровать. Для создания Энергии уходило очень много сил, поэтому прибегать к ней следовало только через определенные промежутки, давая организму восстановиться.

Постепенно на лес надвигалась ночная мгла. В небе зажглись яркие звезды, и лишь изредка проплывающие по небосводу облака закрывали их сияние. Азарий настолько увлекся тренировкой, что не сразу разобрал издававшийся откуда-то справа шум. Остановившись, мужчина прислушался. Казалось, будто у озера, которое было всего в паре сотен метров от его местонахождения, ржала лошадь. Подумав, что из конюшни Кемана снова кто-то сбежал, Азарий направился к водоему. Стоило ему выйти из-за деревьев, ограждающих поляну для тренировок, ржание повторилось. И он увидел на противоположном берегу исполинских размеров коня, на спине которого восседала маленькая фигура, облаченная во что-то белое. Но вот конь склонил колени, позволяя фигурке ступить на землю. Издалека Азарий не мог разобрать, кто был всадником, поэтому стал обходить озеро, приближаясь к незнакомцу.

Конь тем временем склонив голову, словно прощаясь с наездником, повернулся в сторону воды и сделал пару шагов. Вместо того, чтобы увидеть брызги, вырывающиеся из-под копыт, Азарий с изумлением наблюдал, как животное скользит по водяной глади, словно по тропе. Добравшись до середины озера, конь снова заржал, после чего его шерсть, отливающая серебром в неверном сиянии звезд, будто слилась с подернутой слабой рябью гладью озера, отражающую небесные светила, и… исчез. Азарий остановился и несколько раз моргнул. Конь с белоснежной гривой и хвостом, который секунду назад стоял посреди небольшого озера, оставил после себя лишь расходящиеся в разные стороны круги на воде.

Переведя взгляд на берег, туда, где животное оставило всадника, Азарию снова пришлось пару раз моргнуть. Но нет, он отчетливо видел девушку, за спиной которой были огромные белые крылья, которые он издалека принял за одеяния.

Неужели пред ним явил свой лик настоящий ангел?

Глава вторая

Возобновив путь, и не отрывая взгляда от видения, Азарий поспешил к берегу озера. С каждым шагом он все отчетливее различал очертания ангела. Это и вправду была девушка. Стройная и светловолосая. Ему показалось, что ее белые локоны также отливают серебром, как и мерцающий ранее конь в сердце водоема. Облачена она была в подобие туники в цвет своих раскинувшихся крыльев. Обратив взор на белоснежные перья, придающие хозяйке магическую красоту, он отметил, что одно крыло было сложено под неестественным углом, будто его сломали. Ангел тем временем припала на колени и стала жадно пить озерную воду.

Выйдя на берег, Азарий окликнул девушку. Увидев незнакомца, видение вскочило на ноги и стало пятиться.

— Не бойся, я не причиню тебе вреда, — Азарий поднял руки, но ангел продолжала сторониться его, затравленно глядя по сторонам, будто в поисках пути спасения.

— Ты ранена? — мужчина заметил, что девушка хромает, а места, куда ступала ее нога, оставались обагрены кровью. — Я могу помочь.

Ангел замотала головой, но все же перестала отступать.

— Меня зовут Азарий, я живу неподалеку, — он махнул рукой в сторону гор. — В Луафеле есть целительница, она сможет вылечить твои раны.

— Почему ты хочешь помочь мне? — ее голос был на удивление прохладным.

— Я вижу, что тебе больно.

— Как я могу доверять тебе, незнакомец? — ангел сделала еще пару шажков назад.

— Азарий, — поправил ее волшебник. — Я действительно хочу тебе помочь, — он шагнул в ее сторону, но остановился, увидев, как она начала пятиться.

Понимая, что девушка напугана, и, по видимости, голодна, он отстегнул от пояса кошель, в котором было пару яблок и протянул его ей. Ангел лишь затравленно уставилась на вытянутую руку.

— В нем яблоки, — он открыл кошель и показал содержимое. — Я угощаю, — он снова протянул руку с фруктами, но девушка не шелохнулась. — Они вкусные, — он взял одно из яблок и впился в него зубами. По подбородку побежал сок, который он вытер рукавом рубахи.

Ангел не сдвинулась с места.

— Давай сделаем так: я положу их на этот камень, а сам отойду к тем деревьям, хорошо? — Азарий шагнул к валуну и возложил угощения, после чего поспешил отойти.

Пару мгновений девушка стояла, как изваяние, и не сводила глаз с незнакомца, после чего перевела взор на яблоки. Непроизвольно она поднесла руку к животу. Снова бросив недоверчивый взгляд на Азария, она стала медленно приближаться к камню, то и дело хромая. Азарий для большей убедительности поднял руки, еще раз показывая, что он не желает ей зла.

Схватив фрукт, ангел с жадностью откусила большой кусок, потом еще, и еще один, пока от яблока не осталась лишь веточка.

— Хочешь еще? — Азарий, все еще стоя у кромки леса, протянул ей надкусанное им яблоко. — Правда, оно уже не такое целое.

Ангел в нерешительности стояла на месте, после чего все же отрицательно покачала головой и снова стала пятиться. Не заметив камень, выступающий из земли, она споткнулась и упала навзничь тихонько вскрикнув.

Азарий тут же подбежал к ней и присел в попытке помочь подняться. Но девушка лишь отчаянно попыталась отползти назад, однако ее же крылья не давали ей продвинуться дальше.

У ангела были большие зеленые глаза, с ужасом смотревшие на надвигающегося на нее мужчину. Прямой аккуратный носик покраснел, а пухлые губки дрожали. Светлые волосы девушки спутались и сейчас торчали в разные стороны. Туника была порвана и перепачкана в грязи с кровью. Голые ступни и лодыжки девушки рассекали многочисленные порезы.

— Небесный Мир, что же с тобой случилось? — Азарий стянул рубаху через голову и принялся рвать ее на лоскуты.

Увидев, что мужчина начал раздеваться, девушка всхлипнула, попытавшись закрыться руками. Не обращая внимания на ее реакцию, Азарий осторожно приложил полоску ткани к кровоточащим ранам на ее ноге, после чего стал аккуратно бинтовать сначала одну, а после и вторую ножку.


* * *


Открыв глаза, Сиатрия с удивлением поняла, что мужчина всего-навсего накладывает ей повязки на многострадальные ноги. Он двигался медленно, видимо, боясь причинить ей боль, но четко. Видно, что подобным ремеслом он занимается не первый день. Она усмирила мелкую дрожь, сотрясавшую ее тело, и стала рассматривать неожиданного спасителя. В свете звезд она не могла различить цвет его глаз, но видела золотые волосы, торчавшие, словно ежик, и могучее тело. При каждом движении под кожей мужчины перекатывались мускулы, говорящие о том, что он с легкостью может свернуть ей шею, будь у того желание. Закончив перевязь, мужчина, все еще стоя на коленях, взглянул ей в глаза.

— Одними повязками не обойтись, раны нужно промыть и обработать лекарствами.

Сиатрия лишь молча слушала.

— Я живу неподалеку, — повторился он. — В моем доме есть необходимые мази, если позволишь, я доставлю тебя туда.

Видя, что девушка колеблется, Азарий снова молвил:

— Я не причиню тебе зла.

Сиатрия кивнула, после чего вскрикнула от неожиданности, когда мужчина подхватил ее на руки, словно пушинку. Теперь ее крылья свешивались до самой земли.

Азарий быстрым шагом направился вдоль берега озера, огибая его и направляясь севернее в лес. Сиатрия не в силах расслабиться, прислушивалась к своим ощущениям. Казалось, от мужчины не исходило угрозы, но она не могла никому доверять. Только не после произошедшего с ней.

Несмотря на свою настороженность, вскоре умеренный шаг и теплые руки Азария стали успокаивать ее. Усталость и переживания прошедших дней так истощили Сиатрию, что она не заметила, как глаза стали закрываться сами по себе. Прислонив голову к его груди, девушка вскоре погрузилась в глубокий сон.

Разбудили ее чьи-то осторожные прикосновения к поврежденному крылу. Резко сев, Сиатрия стала оглядываться по сторонам. Она лежала на низкой кровати, прикрытая теплым одеялом. Ее окружали каменные стены, вдоль которых тянулись стеллажи с книгами, на крючках висела кухонная утварь, а чуть дальше она заметила открытый комод, из которого виднелась мужская одежда. В доме было тепло: у дальней стены горел камин, распространяя вокруг запах хвои.

Возле ее ложа сидел рыжеволосый мужчина, облаченный в белую рубаху и темные брюки. Кажется, его звали Азарий.

— Тише, не делай резких движений, ты можешь сделать себе больно, — заметил мужчина, указывая за левое плечо девушки.

Сиатрия бросила обеспокоенный взгляд в ту сторону и расширила глаза. Ее сломанное крыло было перебинтовано, а к основанию, видимо, была приделана дощечка, позволяя костям срастаться в правильном направлении.

Как она могла не почувствовать момент выправления костей? Неужели ее сон перешел в обморок в определенный момент ее забытья? Тихонько пошевелив крыльями, ангел поморщилась от боли.

Мужчина тем временем поднялся с места и скрылся за дверным проемом, прикрытым тяжелой тканью цвета лазури. Появился он спустя всего пару минут, неся с собой поднос с дымящейся миской.

— Я сварил суп, — он поставил поднос на столик возле кровати. — Не знал, что ты любишь, поэтому добавил только картофель с морковью.

Сиатрия потянула носом, после чего судорожно сглотнула.

— Спасибо, — она потянулась к миске, одновременно беря толстый ломоть хлеба, который также лежал на подносе.

Когда с супом было покончено, Азарий забрал посуду с подносом и отложил в сторону.

— Как тебя зовут?

Девушка откинулась на подушки.

— Сиатрия.

— Сейчас ты в безопасности, Сиатрия. Луафель скрыт от больших дорог, и мало кто знает сюда путь. Твой конь…

— Он не мой.

— Тот конь, что привел тебя, — поправил себя Азарий и бросил взгляд за окно, будто пытаясь снова увидеть его. — Похоже, это был дух озера. Настоящее его воплощение, — он встретился с ней взглядом. У него были серебристые глаза, теперь она это явно видела. Добрые и не по годам мудрые. — Духи приходят только к высшим существам… Ты — ангел?

Сиатрия неуверенно кивнула.

— Некоторые называют нас крылатыми нимфами.

Азарий невольно скользнул взглядом по ее белоснежным перьям.

— Ты… убегала от кого-то?

Сиатрия заерзала на месте, словно рассуждая, открываться ли незнакомому человеку. Но он помог ей, перевязал раны, принес в свое жилище и накормил. Он ни разу не позволил себе лишнего взгляда или слова, не давал повода для зарождения подозрений.

— Гномы, — выдохнула, наконец, нимфа. — Они схватили меня и моего отца из-за свойств моих крыльев, — тут девушке на глаза стали наворачиваться слезы. — Он погиб, защищая меня.

Понимая, что сейчас не лучшее время, чтобы бередить свежие раны, Азарий решил оставить эту тему на будущее, наблюдая, как по порозовевшим щекам скатываются одна за другой хрустальные слезинки, падая на одеяло.

— Ты… отдыхай, — он поднялся и захватил поднос с собой. У занавеси, заменяющей дверь, он на мгновение остановился и повернул голову. — Если что понадобится, я буду на кухне, — он кивком указал на проем, в котором скрылся.

Сиатрия проводила его взглядом. Как создания, населяющие этот мир могут быть настолько разными? Не так давно она испытывала ужас от мужской алчности и жестокости, а сейчас видела только доброту и заботу. Бросив взгляд под одеяло, нимфа поняла, что Азарий не тронул ее одежд. Она все еще была облачена в безвозвратно испорченную тунику. Однако повязки на ноге сменились, и от них исходил едва уловимый еловый запах. Видимо, он нанес заживляющую мазь.

Прокручивая в голове события последних недель, девушка забылась беспокойным сном.


* * *


Азарий вошел в спальню и помедлил у порога. Сиатрия, похоже, еще спала. Ее волосы разметались по подушке, глаза были закрыты, а пухлый ротик, который так и манил, приоткрывал ряд ровных белоснежных зубов. Во сне нимфа скинула с себя одеяло, которое сейчас покоилось на полу. Приблизившись, Азарий поднял мягкую ткань, и положил на столик у изголовья кровати.

Она была так безмятежна! Осторожно, стараясь не разбудить, Азарий принялся разматывать сковывающие ее ножки бинты. Отложив полоски в сторону, он дотронулся до оголившейся кожи. Гладкая, мягкая и теплая. Следы от порезов прошли, будто их и не было.

Сиатрия шевельнулась во сне, отчего Азарий отпрянул. Не хватало еще, чтобы она подумала, будто он пользуется ее состоянием забытья и распускает руки!

Прикрыв ангела, мужчина вышел из комнаты и направился в сад. Нужно продумать завтрак.


* * *


Через пару дней лихорадка, преследующая девушку, прошла. Азарий всегда старался быть рядом в моменты ее пробуждения, готовый исполнять любую просьбу шедшего на поправку ангела. Он следил за тем, чтобы возле ее кровати стояли свежие цветы и фрукты, собственноручно выдавливал из оранжевых плодов сок, помогая Сиатрии припадать к чаше ради нескольких живительных глотков.

Он не торопил ее давать объяснения о событиях, которые привели ее к озеру в ту ясную звездную ночь. И она, кажется, была рада отсрочить момент исповеди.

Когда она окрепла настолько, что смогла самостоятельно встать с кровати, Азарий показал Сиатрии путь к скрытому за дверью озеру внутри пещеры. Сетуя на отсутствие женской одежды, мужчина передал ей свою аккуратно сложенную рубаху, которая на миниатюрной девушке смотрелась весьма нелепо: висела, словно палатка, опускаясь чуть ниже колен. Чтобы решить проблему с крыльями, Азарий разрезал рубаху на спине до середины, соорудив возле шеи нечто вроде завязок.

Сиатрия лишь благодарно приняла подарок и скрылась за дверью. Скинув тунику, девушка осторожно опустилась в освежающую прохладу озера, смывая усталость и воспоминания ужасной ночи. Подобного блаженства она не испытывала уже давно. С самого дня пленения. А во всех бедах она могла винить лишь алчность, желание и страх, живущих в сердцах палачей.

Оставив нимфу предаваться маленьким радостям, Азарий уверенным шагом двинулся к дому местной швеи.

— Азарий? — женщина в годах с удивлением воззрилась на гостя.

— Приветствую, Иоланта. Не могла бы ты посмотреть, не осталось ли у тебя лишней материи?

Окинув быстрым взглядом одеяние гостя, и не заметив потертостей, старушка прищурилась.

— Неужели решил-таки облагородить свое холостяцкое жилище?

Замявшись всего на миг, Азарий быстро кивнул. По неведомой ему самому причине, присутствие ангела в Луафеле он решил держать в секрете. По крайней мере, пока Сиатрия полностью не поправится.

Скрывшись в глубинах дома, Иоланта, то и дело что-то бормоча себе под нос, вроде: «Хоть кто-то из мужчин одумался! Сегодня приведет в порядок дом, а завтра введет в него жену», шуршала отрезами разнообразной раскраски тканей. Выйдя на крыльцо с чем-то невесомым, она с улыбкой протянула ношу.

— Из кружева получится прекрасная скатерть, а тюль украсит окно.

Азарий в недоумении воззрился на полупрозрачный отрез, но все же сердечно поблагодарил радушную швею, и двинулся обратно к дому. Он имел смутное представление, как из этого Сиатрия сможет сшить себе платье, но все же надеялся угодить прекрасной нимфе.

Девушка, вопреки его опасениям, пришла в восторг, рассматривая струящуюся ткань. Попросив иголку с ниткой, она, прижимая к себе подарок, удалилась.

Будучи еще слишком слабой для длительного пребывания на ногах, Сиатрия большую часть времени проводила в постели, то забываясь сном, то, в минуты внутреннего подъема, принималась за шитье. Разговаривала она неохотно, словно в любой момент ожидая с его стороны предательства.

Примерно месяц спустя с момента ее появления в жизни Азария, Сиатрия окрепла настолько, что изъявила желание выйти на свежий воздух. Пещерного озера и маленького клочка неба над ним ей явно не хватало.

— Ты уверена?

Сиатрия кивнула.

— Я хочу ощутить дыхание ветра, — она чуть пошевелила крыльями. Повязку Азарий снял лишь утром, но она чувствовала, что крыло практически зажило. Кости срослись.


* * *


Азарий остановился, не доходя до поляны каких-то десяти шагов. Вековое дерево, с которого до земли тянулись зеленые пушистые ветви, скрывало его от посторонних глаз, и он мог беспрепятственно рассматривать свою гостью. Сиатрия сидела на качелях, веревки которой, будто живые, обвивали лианы из бордово-зеленых листьев. Она была облачена в прозрачно-белое платье, которое словно вуаль, окутывало стройное тело нимфы. Ее бело-серебристые волосы венчал пышный венок из красных цветов, распространяющий легкое благоухание вокруг. Азарий потянул носом и с удивлением отметил, что именно этот сладкий аромат источала ее кожа в день их знакомства. Значит, именно цветы тиалы были тому виной. Воображение тут же услужливо нарисовало картину, как Сиатрия принимает ванну с плавающими в воде красными цветками. Как она, стройная, обнаженная и желающая получить расслабляющие объятия воды, опускается в большую деревянную чашу. Как берет губку, намыливает ее, и начинает нежно проводить по рукам, упругой высокой груди, стройным ножкам. Как с нее начинает скатываться пена, обнажая все больше и больше участков тела, скрытых от глаз.

Азарий переступил с ноги на ногу и попытался ослабить ремень внезапно ставших тесными брюк. Сиатрия в то время легко раскачивалась, отчего ее белоснежные крылья трепетали на ветру. Она казалась такой красивой и счастливой! Будто не было омрачающих ее жизнь происшествий. Решив, что из вежливости стоит отметить свое присутствие, Азарий вышел из своего укрытия.

— Доброе утро, Сиатрия.

— Азарий, — нимфа улыбнулась, — я так и не поблагодарила тебя за качели.

— Не стоит, — мужчина подошел к нимфе ближе. — Я вижу, ты решила их украсить?

Девушка ласково провела руками по оплетающим веревки лианам.

— Мне показалось, что так будет лучше. Теперь я ощущаю силу природы, дыхание ее жизни.

Азарий зашел за спину нимфы и дотронулся до поврежденного крыла. Он старался не причинять ей боли, осторожно осматривая место перелома. Проведя рукой по перьям, он заметил, как Сиатрия задрожала. Он тут же убрал руки.

— Все еще болит?

Нимфа быстро покачала головой.

— Нет, просто… — она опустила взгляд, стараясь не замечать мужчину слева от себя.

Как сказать, что после того случая она боится мужчин и их прикосновений? В памяти постоянно всплывал момент, как окружившие со всех сторон гномы с алчным блеском в глазах тянут руки к ее крыльям. Как отец, сражаясь с многочисленными соперниками, отгораживает ее от жителей подземелий. Его крылья, словно белая стена, за которыми в детстве она могла прятаться в поиске утешения, сейчас были то тут, то там оборваны. Но он все также решительно стоял, несмотря на боль и усталость. Словно живой щит, готовый биться насмерть ради единственной дочери, которую подарила ему судьба.

Она помнила, как отец оттеснил ее к щели между утесами, помнила, как он заставил ее сложить крылья и просочиться в эту щель, слишком маленькую, чтобы туда могли поместиться они оба. И помнила его приказ бежать голосом, полным власти, страха, любви и прощания. Тогда ее голова была затуманена ужасом, но понимание, что отец может не дожить до заката, затмевало чувство самосохранения. Она помнила, как с отчаянным криком попыталась оттащить гнома, прыгнувшего на спину отцу, помнила резкую сильную боль в левом крыле, когда другой гном прыгнул на него откуда-то сверху, цепляясь сильными руками за перья, и вырывая их большими пучками. Помнила, как отец одним махом крыльев отогнал от нее гномов, хотя, казалось, на тот момент это было невозможно. В этот взмах он вложил последние силы. Гномы отлетели, подхваченные сильнейшим воздушным потоком. Она помнила, как отец быстро взял ее за плечи, развернул к трещине в стене и буквально втолкнул ее туда, после чего встретился с ней взглядом и прошептал заклинание. Это были запретные чары, которые разрушают силу ангелов. Она тогда не успела понять, что он сотворил. Но свод подземелья, в которое все прибывали гномы, внезапно обрушился, погребая под собой хозяев и их гостя. Она оказалась в безопасности только потому, что забилась в трещину дальше от прохода.

Тогда ужас произошедшего обрушился на нее словно лавина. Из ее груди вырвался дикий, животный, разрывающий смертельную тишину подземелья крик.

Она не помнила, как смогла протиснуться дальше среди скальных пород, волоча за собой сломанное крыло, не понимала, как ей удалось найти выход из подземного лабиринта. Не знала, как оказалась в лесу, и не представляла, сколько бежала, не оглядываясь, подальше от этого гиблого места. Не помнила, сколько дней и ночей ей пришлось скитаться, выбиваясь из сил, практически без сна, еды и отдыха. Казалось, что разум оберегал ее от сумасшествия, не давая постоянно прокручивать в голове события, которые поменяли ее жизнь раз и навсегда, заставляя переставлять ноги вперед шаг за шагом. С каждым метром она уходила от опасности все дальше, и только это имело значение.

Она помнила серого коня с белоснежной гривой и хвостом, тянущимися по земле, ворс которого отливал серебром в неверном сиянии звезд. Тогда он сильно напугал ее, уткнувшись мордой в ее бок и пробуждая от урывочных сновидений. Помнила, склонившиеся над ней большие карие глаза, в которых распознала добро, и поняла, что перед ней друг, а не враг. Именно этот конь помог ей добраться до селения Азария.

— Наверное, мне еще нужно прийти в себя, — сказала, она, отгоняя мрачные воспоминания.

Азарий обошел Сиатрию и взглянул нимфе в глаза. Он не мог точно сказать, какого они цвета. Казалось, ее глаза менялись в зависимости от ее настроения. Когда они только встретились, в ее глазах, напоминающих болотную тину, плескалась боль, испуг и отчаяние. За тот месяц, что он ухаживал за девушкой и лечил ее крыло, ему приходилось лишь пару раз слышать, как она смеялась, в те редкие моменты ее глаза лучились зеленью свежей листвы. Сейчас они казались цвета хвои, так резко выделяющиеся на ее прелестном личике и подходившие под окраску лиан, опутывающих качели. Задумавшись о цвете, он невольно бросил взгляд на венок, венчавший ее голову, и опустил глаза до ее губ. Они были также восхитительно красны.

Понимая, что если он, подобно незрелому юнцу продолжит осматривать юную деву, то наделает глупости, Азарий отвел взор.

— Я могу что-то сделать для тебя?

Нимфа пожала плечиками.

— Ты итак сделал слишком много, — она грациозно опустилась на землю, отчего качели пришли в движение. Взад-вперед, взад-вперед, пока не остановились. Азарий, как загипнотизированный, смотрел на это действие.

Видимо, слишком долго он отказывал себе в удовольствии ощутить тепло женского тела в своей постели, раз в колебании качелей видел намек. А нимфа, не зная о мысленных терзаниях своего спасителя, лишь подлила масла в огонь:

— Ты мне так и не сказал, как я смогу отблагодарить тебя.

Встряхнув головой, мужчина поднял руки, словно создавая стену между ними.

— Я уже говорил, что ты ничем мне не обязана.


* * *


День пролетал за днем, Сиатрия все чаще выходила из домика Азария, не опасаясь, что ее могут увидеть односельчане мужчины, ведь его жилище располагалось на самом краю городка, практически вплотную подходя к опушке леса. Где она любила бродить между деревьями, дыша свежим воздухом. Крыло полностью зажило, словно и не было того ужаса, что девушке пришлось испытать в пещерах среди гномов. Хотя каждый раз, стоило ей вспомнить тот день, слезы наворачивались на глаза, грозясь соленым водопадом катиться по щекам.

Ей было больно от осознания, что ее родители погибли. Мать, даруя ей жизнь, отец — защищая. Иногда она винила себя за беды, свалившиеся на долю ее семьи. Ведь если бы не она, они могли бы быть живы. Но здравый смысл подсказывал, что она не единственная сирота в мире, которая винила себя в том, чем не могла помочь. Даже если бы ее не было в пещере, гоблины скорее всего добились бы своего, схватив отца. Второе пленение он не пережил бы. Если в молодости у Симилла было больше энергии, то сейчас, по прошествии стольких лет, драка с кем бы то ни было могла обернуться лишь болью, которую тело ангела не в силах было вынести. Сиатрия видела, как отец с каждым годом стареет все больше. И помнила его рассказы, как они с ее матерью долго не решались завести ребенка, опасаясь за жизни. Лишь по прошествии многих лет со дня побега из плена, они рискнули. Но Арима, к тому времени потерявшая ангельскую Силу, не смогла пережить тяжелые роды. Сиатрию растил отец, вкладывая в свое единственное дитя и последнее напоминание о жене, всю любовь и заботу.

Девушка шла вглубь леса, гадая, почему судьба была так жестока к ней с самого рождения. Они с отцом жили вдалеке от больших городов, высоко ценя уединение. Симилл постоянно повторял дочери, что не переживет, если с ней произойдет то же, что случилось с ним и Аримой в молодости. Он лишь однажды осмелился рассказать эту историю, когда Сиатрии исполнилось пятнадцать. Когда решил, что ее разум способен вынести картинки ужасающего прошлого родителей. И подготовить к тому, что может таить в себе этот жестокий мир.

Сиатрия спрашивала себя, что случилось бы, не решив они пойти той тропой, что пролегала возле гномьих пещер. Где они с отцом сейчас оказались бы? Постоянное скитание с места на место из опасений за свою жизнь преследовало девушку с самых первых дней жизни. Но всегда с ней рядом был отец. Защита, опора, друг. А сейчас его не стало.

Погрузившись в грустные мысли, нимфа не заметила, как удалилась от дома. Услышав странный шум, девушка решила проверить, не зверь ли забрел в их уединенное место.

Сиатрия замерла. На поляне с Азарием находился молодой мужчина. Оба были облачены лишь в брюки цвета земли. Их торсы были обнажены и блестели потом в свете заходящего солнца. В руках у мужчин были не то шесты, не то палки, которые они с решительностью сжимали.

Не успела девушка опомнится, как мужчины вскинули свои орудия и скрестили их с глухим стуком. При этом под их кожей заиграли мускулы, а спины напряглись. Не замечая свидетеля, мужчины продолжили сражение, нанося друг другу сильные быстрые удары. Казалось бы, ей стоило испугаться этого зрелища, но нет, она стояла, и как завороженная, наблюдала на разворачивающейся картиной. Мужчины то сходились, нанося друг другу удары палками, то расходились, кружа по поляне, словно хищные птицы.

Спрятавшись за кустарником выше ее роста, Сиатрия выглянула из своего укрытия и решила рассмотреть оппонента Азария. Тот был чуть ниже его, со смуглой кожей и каштановыми волосами. Казалось, что физически развиты оба мужчины были одинаково. И у того, и у другого были рельефные торсы, широкие плечи, мускулистые руки и ноги. Вот только незнакомец явно дрался уже из последних сил. После очередного удара Азария он не успел защититься, и получил сильный удар палкой по ребрам. Схватившись за ушибленное место, мужчина скривился.

— Думаю, на сегодня достаточно, — сказал он с кривой усмешкой, потирая правый бок.

— Не сильно я тебя? — Азарий опустил шест и обеспокоенно шагнул к темноволосому.

— Пустяки, — мужчина махнул рукой. — Похоже, ты сломал мне ребро, — он помедлил, — или несколько.

— Теллар, я…

— Говорю же, пустяки. Сам виноват. Не нужно было изображать из себя упертого барана и драться до изнеможения в надежде, что смогу тебя достать, — Теллар перестал тереть бок и теперь тяжело опирался на свою палку.

— Пойдем, я отведу тебя к целительнице.

— А вот это дельное предложение. Ничего не имею против нежных ручек Зараленны, — на лице Теллара расплылась улыбка.

Азарий обеспокоенно позволил другу опереться на себя, после чего увел с поляны. Сиатрия затаила дыхание, боясь обнаружить себя. Не то, чтобы Азарий ругался бы на нее, если бы понял, что за ним подглядывали, но тот, другой… Ей почему-то хотелось оставаться нераскрытой. Пусть Теллар и был другом Азария, как она поняла из их диалога, но доверять кому-то еще она была пока не готова.

Однако теперь девушка поняла, откуда у ее спасителя синяки и ссадины, которые в изобилии появлялись с каждым новым днем. Удивительно, как он еще стоял на ногах после таких утомительных тренировок! И все же она не могла для себя не отметить, насколько мужественно он был сложен. Впервые с момента пленения гномами она задумалась о мужской привлекательности. Азарий был красив, добр и отзывчив. Он был тем, кого она видела просыпаясь, и о ком думала, засыпая. Он стал для нее большим, нежели просто случайным знакомым. Он стал ее другом, тем, кому она могла довериться.

Так, рассуждая, что, может, с ее стороны тоже должна быть какая-то польза, хотя бы в уплату проживания и пропитания, девушка стремительным шагом направилась к яблочному саду. Набрав целый подол спелых яблок, она поспешила к дому Азария, желая сделать тому сюрприз, приготовив яблочный пирог. Только, видимо, не рассчитала времени, которое ей потребовалось на прогулку и сбор яблок, поскольку, когда она открыла дверь в хижину, все еще держа яблоки в подоле, Азарий сидел на стуле и какой-то мазью с ароматом трав, распространившемся по всей кухне, растирал ушибы. Заметив вошедшую, он замер.


* * *


Казалось, провидение испытывает его. На пороге возникла Сиатрия в голубом платье, ткань для которого он купил у проезжавшего мимо торговца. Ткань, которую при попадании на нее солнца, невозможно было увидеть насквозь, в отличии от ее предыдущего белоснежного одеяния. И сейчас это платье было задрано выше коленей, обнажая ее стройные ножки.

Боль от прошедшей тренировки будто испарилась сама по себе, заставив забыть о многочасовой драке. Единственная мысль, что приходила ему на ум была о том, какое прекрасное видение пред ним предстало. Стройные ножки нимфы так и манили. Как он хотел коснуться ее! Просто почувствовать гладкость и нежность ее кожи, а он ничуть не сомневался, что она будет таковой. Он будто видел, как подходит к ней, припадает на колени, и осторожно касается ее ног своими большими ладонями. Узкие щиколотки, голени, колени — он не оставил бы без внимания и сантиметра, даря ласку и внимание каждой клеточке ее тела. Вот он поднимает руку чуть выше, она уже на ее бедрах. Поднимая голову, и встречаясь с ней взглядом, он продолжает исследование, переведя ладонь дальше, на внутреннюю сторону бедра, замечая, как ее дыхание становится частым и прерывистым.

В который раз ему пришлось усилием воли отогнать непрошеные мысли. Слишком уж часто в последнее время на ум приходили фантазии, главной героиней которых была Сиатрия. Казалось, девушка завладела его мыслями. Скажи ему кто раньше, будто он, такой молодой и полный страстей, будет зациклен всего на одной девушке, он посмеялся бы над говорившим. И все-таки, именно в такой ситуации он сейчас и оказался.

— Азарий? Я не думала, что ты вернешься так рано, — Сиатрия тем временем прошла на кухню и стала выкладывать яблоки из подола в большую плетеную корзину. Казалось, что она не замечает, какое влияние оказывает на него.

Мужчина отложил мазь и накинул на себя рубаху.

— Возникли непредвиденные обстоятельства, — он не хотел говорить, что дрался и причинил вред другу, хоть и не нарочно, боясь напугать ее, еще не зная, что Сиатрия видела его за сим деянием.


* * *


Их жизнь, казалось, текла размеренно. Сиатрия все чаще выходила из дома, наслаждаясь летними погожими деньками, и приносила в дом собранные собственноручно пестрые букеты цветов, что сейчас украшали столы дома.

Каждый день ангел удалялась в укромную пещеру, чтобы смыть с себя пыль и усталость, накопившуюся за день. И сейчас, возвращаясь в дом со стопкой сухих полотенец, Азарий думал передать одно из них девушке, чтобы она могла со спокойной душой искупаться в озере. Но опоздал.

Если он думал, что лицезрение стройных ножек было для него испытанием, то вид обнаженной нимфы заставил Азария пропустить один удар сердца. Затаив дыхание, он с жадностью запоминал каждый изгиб ее безупречного тела. Грудь Сиатрии была еще более идеальной, чем он себе представлял. Круглая в своем совершенстве, высокая, с упрямо торчащими розовыми сосками, которые так и манили. Талия настолько узкая, что он мог обхватить ее своими ладонями. Живот плоский, переходящий… Он расширил глаза, не увидев ожидаемого треугольника волос. Вместо него была гладкая кожа, открывая взору две половинки, скрывающие сосредоточие ее женственности, словно персик косточку.

Опомнившись, Сиатрия прикрыла наготу крыльями, возмущенно вскрикнув. Ее щечки залил румянец.

— Азарий! Я не думала, что ты дома!

— Я… — перед глазами мужчины все еще стояло великолепное видение. — Я принес полотенца с улицы, — он протянул смущенной девушке полосатую ткань. Прости, я не ожидал… В смысле… — Азарий отвел глаза, когда Сиатрия стала лихорадочно заворачиваться в полотенце. — В общем, я буду в саду, — он резко развернулся и стремительно покинул дом.

Даже оказавшись на свежем воздухе, где ветер остужал его разгоряченное лицо, Азарий не сразу смог усмирить бешеное сердцебиение, раз за разом прокручивая в голове картину вышедшей из купальни девушки. Не просто девушки, ангела! Со столь безукоризненным телом, что впору было лепить с нее статуи.

Прикрыв глаза, он облокотился спиной о дверь хижины, сжимая кулаки. Он не святой! Разве может мужчина не поддаться такому искушению?


* * *


Стараясь отогнать непрошеные мысли, и не совершить глупость, ведь Сиатрия, кажется, наконец стала доверять ему, пусть немного, но все же, Азарий стал больше времени посвящать физическим нагрузкам. И вот, в очередной из дней, судьба сыграла с ним жестокую шутку.

Азарий поморщился от боли. Видимо, сегодня ему придется пропустить тренировку. Потирая сорванную спину, он, согнувшись, побрел к дому. Открыв дверь, он не смог сдержать стон облегчения.

— Азарий? — из комнаты показалась Сиатрия. Увидев, что мужчина не может стоять прямо, на ее личике появилось озадаченное выражение. — Что случилось?

— Неудачно пытался поднять повалившееся дерево, — он сделал пару шагов в сторону кухни, где была сооружена временная кровать, ведь хозяйскую спальню занимала крылатая гостья.

— Что у тебя болит? — девушка сделала шаг ему навстречу.

— Спина, будь она неладна, — Азарий скрипнул зубами, добравшись, наконец, до лежанки.

Обессиленно рухнув на мягкий матрас, он попытался лечь, чтобы не ощущать ноющую боль в пояснице.

— Может, я могу чем-то помочь? — Сиатрия с беспокойством присела рядом.

Азарий криво улыбнулся.

— Ничего, до завтра пройдет, — он помедлил. — А если нет, доковыляю до Зараленны, она-то сможет облегчить боль.

На лице нимфы быстро сменялись эмоции: жалость, участие, отчаянность, последней ее личико заняла решительность — губы сжаты, между бровей пролегла неглубокая складка. Сиатрия выпрямилась и поспешно покинула кухню.

Азарий проводил ее взглядом, попытавшись расслабить мышцы. Каждое движение причиняло муку.

Бирюзовый полог, отделяющий комнаты, шевельнулся и на пороге снова появилась светловолосая девушка. В руках она сжимала горшочек с мазью.

— Я могу нанести это на твою спину.

Азарий моргнул, боясь, что ослышался. Сиатрия только что предложила сделать ему массаж? Но вот, она открывает баночку, распространяя по кухне хвойный аромат.

— Не мог бы ты… лечь на живот? — несмотря на то, что ее щеки пылали, в изумрудных глазах плескалась решительность.

Азарий послушно перекатился, стиснув зубы от охватившей его волны боли. Он скорее почувствовал, чем услышал ее легкие шаги.

— Я, правда, не знаю, как правильно это делать, — она тихонько потянула его рубаху повыше.

Будь Азарий в другой обстановке, эти слова и действия воспламенили бы его в момент. Хотя чего таить, и сейчас его сердце выбивало бешеный ритм не только от боли. Он ощутил осторожные прикосновения к своей пояснице. Ее ладони были такими нежными!

Мазь на кончиках пальцев не казалась холодной, напротив, каждое ее касание посылало по телу волны тепла. Сиатрия массировала спину круговыми движениями, старательно втирая хвойную эссенцию. А Азарий мог думать лишь о том, что девушка, которую он вожделеет, находится совсем рядом.

Боль в пояснице тем временем с каждым круговым движением спадала. Мужчина не мог себя заставить сказать Сиатрии, что она справилась со своей задачей, и дальнейший массаж своих лечебных качеств не несет. Но когда еще он ощутит на себе прикосновения ангела? Она его расслабляла и в то же время возбуждала. Азарий желал, чтобы нимфа не останавливалась. И все же всему приходит конец.

— Спасибо, — он не узнал свой хриплый голос.

Сиатрия вздрогнула, моментально оторвав руки от обнаженной спины.

— Тебе… лучше?

Азарий, все еще лежа на животе, прокашлялся, возвращая обычный голос. Переворачиваться на спину мужчина не спешил — в противном случае ей будет видна реакция организма на ее лечебные действия. А шокировать целительницу он не хотел.

— Намного. У тебя явный талант к врачеванию, — он повернул голову в желании увидеть ее лицо, но глаза наткнулись лишь на стройные ножки, прикрытые все тем же белоснежным платьем.

Почему она снова в него облачилась? Будто специально дразня. Полупрозрачная вуаль притягивала взор, приглашая и волнуя. Стоит протянуть руку — и он ощутит гладкость ее кожи.

— Я рада, — ткань колыхнулась, и он увидел, как ножки стали удаляться из поля зрения.

Убедившись, что Сиатрия покинула кухню, Азарий осторожно поменял положение, перекатившись на бок. Поясница и в самом деле уже не беспокоила. Бросив взгляд вниз, мужчина поправил брюки, позволяя ноющему естеству принять позицию поудобней.

Нет, так дело не пойдет! Завтра же он наведается к Шеоне, чтобы хоть как-то утолить голод желаний.


* * *


Сиатрия поднесла руки к бешено колотящемуся сердцу. Она дотронулась до мужчины! С детства отец неустанно повторял, что все особи мужского пола, не принадлежащие к их народу, могут нести опасность. И чтобы она, Сиатрия, держалась от них подальше.

Она посмотрела на свои ладони, которые, казалось, еще помнили прикосновения к коже волшебника. Девушка убеждала себя, что отец ошибался. Не все мужчины одинаковы. Азарий — другой. Он не стал бы…

Украдкой отведя полог в сторону, она кинула взгляд на кухню. Рыжеволосый волшебник все еще лежал, только уже перевернулся с живота на бок, и она могла видеть его спину в другом ракурсе. Удивительно, как при таких широких плечах у него была такая узкая талия! Скользнув взглядом дальше, нимфа покраснела. Азарий суть согнул ноги, отчего ткань на брюках обтянула мягкое место. Иначе назвать данную часть тела у Сиатрии не поворачивался язык, пусть даже мысленно. Проследовав глазами еще ниже, девушка пришла к выводу, что ноги у Азария были также хорошо развиты физически, как и руки. Интересно, а бедра его такие же горячие, как и спина?

Только задав этот вопрос, девушка быстро одернула себя. О чем она только думает?! Поправив занавесь, Сиатрия прошла к кровати и села на мягкое покрывало. Проведя по нему рукой, она отрешенно стала рассуждать, почему незнакомец, встретив ее на том берегу, решил помочь. Она много раз задавала себе один и тот же вопрос. И каждый раз мысли не складывались в четкую картинку. Вроде бы он знает, что она ангел, а, значит, должен быть сведущ в свойствах ее перьев. Однако он даже не пытался взять себе хотя бы одно из них. Азарий заботился о ней искренне, желая лишь помочь. Но почему? Разве остались в мире существа, у которых поступки и помыслы были чисты?

Гладкая ткань упорядочивала мысли. Азарий принес ее на это ложе в первую их встречу. Лечил ее, кормил. А ведь это его кровать. Он — хозяин, который должен возлежать в удобстве, а не ютиться в уголке собственной кухни.

Сиатрия перевела взгляд на колени. Их прикрывала ткань, которую Азарий подарил ей взамен испорченной туники. Ей нравилось это белоснежное платье. И не только по тому, что она любила этот цвет. Это был первый дар необычного мужчины. Почему он начал занимать ее мысли? К тому же в таких явно неприличных проявлениях. Рассматривать мужчину и представлять его тело без одежды?

Теперь пунцовыми стали даже аккуратные ушки, скрытые под лавиной белых волос. Решив охладиться на улице, Сиатрия поспешила покинуть домик. Оказавшись в саду, она вдохнула полной грудью свежий воздух. До нее дошел сладкий аромат маленьких фиолетовых цветочков, что окружали дом Азария и пряность оранжевых бутонов, которые соседствовали с цветами. Нужно будет спросить названия этих растений.

Она как раз склонилась, чтобы лучше ощутить их запах, как услышала чьи-то шаги.

— Азарий, ты дома?

Быстро выпрямившись, Сиатрия в ужасе встретилась взглядом с темноволосым мужчиной, который замер, не доходя до домика десяти шагов. В пришедшем она узнала друга Азария — это был Теллар, тот самый, с которым Азарий дрался на палках.

Теллар же ее словно не видел, уставившись на раскидистые крылья. Ей был знаком этот взгляд. В нем рождался алчный план. Именно такой взор появился у пленивших ее гномов, когда они с отцом попались тем на пути.

Сиатрия сделала пару шагов к дому. Это действие вывело Теллара из оцепенения.

— Постой! — он поспешил преодолеть разделяющие их метры, но девушка решила не ждать, пока ее схватят, и забежала в дом, на пороге столкнувшись с Азарием.

Встретившись с ним взглядом, она поняла, что тот не рад непрошеному другу. Вернее, наверняка не рад факту, что друг заметил ее.

Теллар к тому времени поравнялся с хозяином дома.

— Азарий, у тебя в доме ангел?!

— Теллар успокойся, — мужчина поднял руки, загораживая собой Сиатрию

— Настоящий ангел?! — Теллар попытался пройти, но Азарий заградил ему путь.– Говорят, их истолченные перья могут исцелять от смертельных ран и болезней, — Теллар стал всматриваться в пространство за другом. — И что они способны продлевать жизнь.

Сиатрия обхватила себя руками и стала пятиться подальше от входа. Ей стало страшно. А если Азарий не знал об этом? Какова будет его реакция?

— Теллар, — в голосе Азария появились жесткие нотки. — Сиатрия — моя гостья.

— Но Азарий, ты разве не понимаешь?..

— Это ты не понимаешь, друг, — Азарий закрыл дверь домика, оставшись снаружи. — Эта девушка не предмет, которым можно пользоваться себе во благо.

— Но ее крылья…

— Теллар! Небесный Мир, я не верю своим ушам! Почему ты рассуждаешь также как они, эти безумцы за пределами Луафеля? Мы скрылись здесь, среди гор именно для того, чтобы убежать от жестокости и насилия, которые завладели сердцами народов. Неужели напрасно? Неужто ты не понимаешь? Мысли о том, чтобы использовать другие расы для своей выгоды…

Теллар прервал его, подняв руку.

— Прости, я забылся. Просто это так неожиданно… Ангел в Луафеле. Мне казалось, их вообще не осталось в живых.

Азарий на секунду замолчал, приводя мысли в порядок.

— Я могу попросить тебя оставить ее пребывание в секрете?

Мужчина колебался, но потом все же кивнул.

Азарий проводил друга взглядом. У него остался горький привкус недоверия и обиды. Друг, с которым они вместе росли, тренировались, могли обсудить что угодно на свете, готов был позабыть обо всем, ринувшись на Сиатрию? Он не видел ее, живой девушки с мечтами и стремлениями, его взгляд был нацелен лишь на белоснежные крылья. Он жаждал получить чудодейственные перья.

Оставалось лишь надеяться на то, что Теллар не предаст их дружбу и сдержит слово. Об ангеле не должны узнать в городе.


* * *


— Мне нужно уходить.

Азарий вопросительно поднял взгляд на гостью.

— Что, прости?

— Пора покинуть это место. Я итак задержалась сверх меры.

Мужчина отложил в сторону картофель, который в этот момент чистил.

— Куда ты направишься?

Сиатрия неопределенно махнула рукой.

— К дяде. Он — последний оставшийся в живых родственник. Дядя Кион приютит меня.

Азарий надолго замолчал. Ему почему-то не приходило в голову, что Сиатрия может покинуть Луафель. Казалось, что она жила под его крышей не месяц, а всю жизнь. Он привык каждое утро видеть ангела, делиться с ней новостями маленького горного селения. Если раньше, приходя домой он в одиночестве ложился спать, не грезя о большем, то с появлением Сиатрии, в его голове возникали красочные образы, идеи и желания. Он хотел проводить с ней больше времени, узнавать ее, гулять, слышать ее смех.

И сейчас, когда она сообщила о том, что все это время планировала покинуть Луафель, покинуть его, Азария, на сердце стало пусто.

Мужчина не понимал, почему так привязался к девушке. Она мало говорила, видимо, еще до конца не доверяя ему, и он так и не смог разгадать, какие же страшные тайны хранило ее появление в ту звездную ночь на берегу озера. Какое прошлое скрывалось за этой стройной и хрупкой девушкой? Она бежала? От кого?

Вопросов было много, но ответы Сиатрия давать не спешила. Может, именно поэтому Азарий каждый вечер после тренировки спешил поскорее оказаться дома, увидеть ее? Может, его притягивала ее загадочность?

Хотя, чего таить, красота Сиатрии была сильнейшим магнитом. Азарий еще не встречал столь совершенных черт лица, столь безупречного тела. Он хотел быть ее другом. Тем, кому девушка могла поведать свои переживания, открыть тайны, спросить совета. И он бы стал лучшим другом, способным выслушать и ответить на тревожащие ее светлую голову вопросы.

Другом? Кого он обманывает? Он желал стать больше, чем другом. Он хотел завладеть не только ее вниманием, но и ее чувствами. Мечтал, что Сиатрия увидит в нем мужчину, и позволит дотронуться до нее. Разрешит познать удовольствие.

— Где твой дядя живет?

— На маленьком острове посреди моря. Мимо него должны проплывать корабли из порта Рендера.

Азарий задумался. Рендер — этот шумный портовый город, в котором сейчас правит один из сыновей Каэлдера, находился южнее Луафеля. Но добраться туда в одиночку? Девушке? Исключено.

— Я провожу тебя.

Сиатрия расширила глаза.

— Нет-нет, ты не должен. Я сама справлюсь.

Азарий поднялся и встретил ее взгляд.

— Я не могу позволить, чтобы ты отправлялась в такое длительное путешествие одна. Это может быть опасно. Тем более для ангела.

Сиатрия, казалось, растерялась.

— Как ты хочешь добраться до Рендера? — прервал затянувшееся молчание Азарий.

— Спуститься в долину Лаари, где живут лимнады, перейти через их перевал, обогнув Фиритский лес.

Азарий кивнул.

— Да, это самый оптимальный маршрут. Но что ты будешь, делать, оказавшись в городе? Уверен, твои крылья станут достоянием, чтобы оказаться на языках сплетников. Если мои односельчане, узнав об ангеле, позабыли о приличиях, что уж говорить о развращенном Рендере!

Сиатрия покраснела.

— Я думала нанять корабль, проплывающий мимо дядиного острова…

Было видно, что девушка не все продумала. Например, вероятность того, что в дороге на нее нападут, или возможность быть пойманной работорговцами Рендера. А что говорить о похотливых моряках, не видящих женских тел неделями? Нет, одну он ее точно не отпустит. Доставит до дяди в целости и сохранности, если обстоятельства не будут против.

— Сиатрия, одной тебе отправляться опасно. Хоть я не лучший защитник, но все же мужчина, который способен отогнать грабителей или кого похуже. Подумай над моим предложением.

Азарий вернулся к чистке овощей.

— Скоро будем ужинать.


* * *


Азария разбудили голоса, доносившиеся с улицы. Оторвав голову от подушки, он, потягиваясь, решил выйти и посмотреть, что же происходит. Обычно к его домику редко приходили люди, но если все же это случалось, значит в городе нужна была помощь.

Казалось, что в это раннее утро на поляне собрался весь город. Что было весьма странно, ведь обычно граждане любили поспать, оставляя прерогативу ранних подъемов лишь самым энергичным.

Увидев хозяина домика, пришедшие оживились.

— Азарий, доброе утро!

— Доброе, Зараленна! Что случилось, почему вы все здесь? Что-то с городом?

Люди начали нервно переглядываться.

— Это правда, что у тебя в доме живет ангел? — подала голос Кетхавель, чем заставила всех присутствующих замолчать в жажде получить ответ.

Азарий оцепенел. Однако Теллара среди жителей не нашел. Видимо, он не решился прийти, поняв, что друг вряд ли обрадуется осознанию предательства.

— Вы пришли за ее перьями?

Кто-то в толпе, Азарий даже не смог разобрать кто именно, подтвердил его опасения. Как только послышалось первое: «Да», народ начал выкрикивать требования. Все хотели получить себе целебный артефакт.

На глазах доселе дружный народ, сейчас гонимый навязчивой идеей обогащения или излечения, походил на стадо животных. В их глазах читалось лишь желание получить для себя частичку ангельской плоти, не заботясь о других. Не заботясь о самом ангеле. Они готовы были растерзать ее собственными руками.

Понимая, что просьбами ничего нельзя было добиться, народ начал выкрикиывать угрозы, некоторые создали на ладонях Энергетические Шары, пытаясь запугать Азария.

Мужчина не узнавал их. Куда делось все дружелюбие и сплоченность? Где же их разумность и желание помогать?

Единственное, что ему оставалось делать, это скрыться обратно в доме из опасения, что народ пойдет штурмом. Он не хотел сражаться с ними, не хотел ранить, хотя и понимал, что способен отразить атаку даже всего поселения. Азарий знал, кто каким потенциалом Силы обладает, помнил их предпочтения и привычки. Но драться с теми, кто разделял с тобой кров, с теми, кто рос рядом… Для него это было дико. Все эти люди были его семьей. А идти против семьи — значило идти против себя.

Глава третья

Азарий бросил взгляд вверх. Через дыру в скале проникал солнечный свет, создавая танец пылинок, которые попадали в поле его видимости.

— Сиатрия, глупый вопрос, конечно, — мужчина обратил взор на ангела. — А ты умеешь летать?

На губах девушки появилась легкая улыбка.

— Неужели ты думал, что эти крылья только ради красоты? — взмахнув белоснежными перьями, Сиатрия взмыла в воздух.

Она начала шутить? Явный прогресс! С улыбкой Азарий легко поднялся над землей. Сиатрия, увидев, что он поравнялся с ней в воздухе, удивленно подняла брови.

— Неужели ты думала, что для полетов нужны крылья? — волшебник озорно блеснул глазами.

— Ты владеешь левитацией, — выдохнула она благоговейно.

— У нас будет время обсудить мои умения, — мужчина протянул ей руку. Сиатрия не колеблясь вложила в нее свою ладонь и полетела за Азарием ввысь, к горному своду.

Вначале он опасался, что размах ее крыльев усложнит проход через отверстие в скале, но девушка удивила его, сложив их на мгновение, которое ей потребовалось, чтобы покинуть пещеру, после чего распахнула белоснежные перья на свежем воздухе, не потеряв высоты.

Народ, столпившейся возле дома Азария, лишь удивленно вскидывал головы, провожая их раздосадованными взглядами.

Луафель простирался под ними как на ладони. Поля, засеянные под рожь с пшеницей, фруктовые сады, виноградники, а также теплицы с овощами — все это казалось с высоты птичьего полета не более чем разноцветными клочками земли. Что уж говорить про дома. Они, словно муравьи, были разбросаны по всей территории гор. Где-то ютясь ближе друг к другу, где-то стоя в стороне.

Их танцу с ветром немного мешали сложенные в заплечные мешки вещи. Хотя многого взять не позволяло время, и Азарий помнил, что в путешествиях любая мелочь могла замедлить и утомить, провизию и сменную одежду с одеялом он успел захватить. При сборах он старался, чтобы рюкзаки были не слишком тяжелы, особенно у нимфы, и все же не подумал, что сопротивление ветра будет проблемой. Так далеко не полетаешь.


* * *


Окрестности огласил раскат грома. Азарий с беспокойством бросил взгляд на небо. Тучи, до этого грязно-серые, приняли пугающий черный цвет. Надвигалась буря.

— Нам нужно найти место, где переждем грозу.

Сиатрия испуганно закивала головой и тоже стала оглядываться. Если раньше их окружали деревья, сейчас они оказались на открытом пространстве большого поля. Укрыться от пронизывающего ветра, который набирал силу с каждой секундой, будет непросто.

Оценив ситуацию, мужчина вздохнул.

— Нам нужно успеть добраться до того дерева, — он указал на одиноко стоящего вдалеке тополя. — И будем уповать на Небесный Мир, что молния не захочет зажечь именно его крону.

Каждый шаг давался с трудом. Азарий взял сумку у девушки, позволяя той идти свободно. Ветер усиливался очень быстро, и с неба уже начали лететь первые холодные капли. Со следующим шагом Сиатрию шатнуло назад. Ее крылья сейчас были не лучшим помощником. Скорее, наоборот, напоминая парус, они отгоняли хозяйку от заданного пути. Бросив взгляд на борющуюся со стихией девушку, Азарий на секунду прикрыл глаза и выбросил руки вперед. С кончиков его пальцев сорвался вихрь, вступая в схватку с набирающим обороты ураганом. Это помогло ускориться и преодолеть половину пути. Дольше сдерживать силы природы у рыжего волшебника не получилось. Опустив дрожащие ладони, он встал перед Сиатрией, загораживая ее от сильного потока ветра и дождя.

— Не отставай! — Азарий, прикрывая глаза от летящих веточек и листьев, чуть наклонившись вперед, стал решительно сокращать расстояние до спасительного векового дерева.

Сиатрия сложила крылья, и они сейчас волочились за ней двумя белыми полосами. Азарий ощутил, как она схватилась за его рубаху, и удвоил усилия.

Казалось, сама природа преграждала им путь. Будто она противилась их побегу.

Сжав зубы, Азарий продолжал идти. Его одежда спереди уже была мокрой, а все усиливающийся дождь обещал промочить до нитки. Он бросил взгляд за плечо. Сиатрия шла, не разбирая дороги, наклонив голову, и полагаясь только на своего поводыря.

Неужели то дерево растет так далеко?

Стихия бушевала. Снова прогремел гром, после чего небо раскололось на множество частей, озарив окрестности ослепительно белесой молнией. Нимфа вскрикнула, и еще сильнее сжала его рубаху. Капли воды били по лицу, стекая по шее за ворот одежды, впитываясь, и отежеляя ношу. В какой-то момент Азарию на ум пришла безумная идея бросить сумки, и подхватив ангела на руки, добежать до дерева, после чего вернуться за пожитками. Но ветер был настолько сильным, что грозился унести припасы, как только те оказались бы на колышущейся траве.

Вот, наконец, и тополь. Крона дерева со скрипом теряла листья и маленькие ветки, но дерево прочно держалось за землю. Добравшись до укрытия, Азарий прислонил Сиатрию спиной к вековому исполину. В тени дерева ветер был не такой сильный, и они по крайней мере хоть как-то могли укрыться от проливного дождя.

Девушка мелко дрожала, ее платье промокло. Азарий стянул с плеча их сумки, и раскрыл одну из них. С его волос капала вода, угрожая намочить содержимое котомки. Тряхнув головой, и проведя по шевелюре рукой, Азарий принялся рыться в раскрытом рюкзаке. Вскоре он вытащил на свет, если сумерки, которые сгустились при наступлении грозы, можно было назвать светом, шерстяное одеяло. Протянув его Сиатрии, он открыл вторую сумку в поисках сухой ткани для себя.

— Никогда не видела такой грозы, — нимфа закуталась в шерсть, опустившись на землю рядом с мужчиной. За их спиной, прикрывая от пронизывающего ветра, стоял, раскачивая массивные ветви, тополь.

Снова рев стихии оглушил гром. Через пару секунд сверкнула молния. Азарий накинул на свои плечи одеяло.

— Кажется, она прямо над нами.

Сиатрия испуганно подняла глаза, но не смогла увидеть ничего, кроме кроны дерева. На них сыпались листья, но они тут же отлетали в сторону, подхваченные бродящими воздушными потоками.

Заметив, что девушка все еще дрожит, Азарий придвинулся к ней ближе.

— Тебе очень холодно?

Сиатрия кивнула. Тогда мужчина снял свое одеяло и накинул той на плечи.

— А как же ты? — нимфа благодарно запахнула теплую ткань под подбородком.

Азарий пожал плечами, и стал стягивать с себя мокрую рубаху. Отжав, он положил ее на траву рядом, после чего достал из сумки сухую. Облачившись, он со вздохом облегчения откинулся на массивный ствол.

— Кстати, так теплее.

Но Сиатрия лишь сильнее прижала к себе одеяла. Все еще не доверяет ему, понятно. Боится оголить даже часть своего безумно прекрасного тела. Или стесняется. Скорее, последнее, пришел к выводу Азарий, воскрешая в памяти момент, как Сиатрия вышла, вся в капельках воды, из озера в его доме, ища полотенце. Помнил, как заалели ее щечки, стоило ему увидеть ее первозданную красоту.

Бросив взгляд на девушку, которую все еще сотрясала дрожь, Азарий вздохнул, и встал. Протянув ей раскрытую сумку, он отвернулся.

— Переоденься, быстрее согреешься. Я не буду подсматривать, — не услышав ответа, он добавил. — Обещаю.

Послышался шорох. Видимо, Сиатрия скинула на землю одеяла, после чего втянула в себя воздух. Конечно, в насквозь промокшем платье не погуляешь под пронизывающем ветром.


* * *


Он стоял к ней спиной, наблюдая за бушующим ветром. Сиатрия сняла с себя теплые одеяла, и тут же пожалела об этом. Ледяной воздух обжог мокрую кожу. Одежда неприятно липла к телу.

Наверное, он прав. Нужно переодеться. Он же сменил рубаху, теперь вот стоит, не дрожит. Или только притворяется, что ему не холодно?

Девушка подняла руки к завязкам на шее, чтобы снять платье, но окоченевшие руки не слушались. Как она могла так быстро замерзнуть? Провозившись несколько минут в попытках справиться с узлом, она пришла к выводу, что затея не лучшая.

— Азарий, — она переступила с ноги на ногу. — Не мог бы ты… помочь?

Он не развернулся.

— Да?

— Я не могу справиться с узлом на платье.

Она видела, как напряглась его спина. Как он медленно повернулся к ней, стараясь смотреть только на лицо, не замечая мокрого одеяния, облепившего точеную фигуру.

Запутанный узел с легкостью поддался его умелым рукам. Азарий отошел на шаг и отвернулся, как только завязки разошлись в разные стороны. Сиатрия с благодарностью взглянула на него.

Невероятный мужчина. Мало того, что он решил оставить дом, друзей и спокойствие Луафеля ради ее защиты, так еще его благородные манеры. Она не могла не признать, что ее волнуют взгляды, которые он бросает на нее, когда думает, что она не замечает. В его глазах читалось восхищение и что-то еще, она пока не могла понять, что именно. Может, именно так выглядит желание? Неужели она посылает ему такие же взгляды?

Стараясь не трястись от холода, Сиатрия осторожно освободилась от мокрого платья, которое синей тряпкой упало с чавкающим звуком на землю. Взяв теплые штаны, такие же, как у Азария, только подогнанные под ее рост, она с удовольствием натянула их на стройные ноги. Остановив выбор на широкой кофте с длинными рукавами, Сиатрия продела руки в прорези, и попыталась застегнуть кофту на спине. И снова пальцы не слушались.

— Азарий, не мог бы ты снова?..

Она повернулась к нему спиной, и услышала лишь тихий вздох перед тем, как ощутить теплые пальцы на своей коже. Но вот последняя пуговица была застегнута, о чем мужчина сообщил минутой позже.

Достав из сумки бежевый ремень, под цвет кофты, Сиатрия подвязала рубаху, не позволяя ей подниматься на ветру. Ей стало значительно теплее, и все же она потянулась за брошенными одеялами.


* * *


Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 100
печатная A5
от 327