Автор дарит % своей книги
каждому читателю! Купите ее, чтобы дочитать до конца.

Купить книгу

«Бойтесь данайцев, дары приносящих»

«Энеида», II, 45–49

Часть первая
Гений и Злодей

Глава 1. Лаборатория

В небольшом, симпатичном городке на юге Соединённых штатов находится мало кому известный институт генетики и микробиологии. Руководит им сорокалетний, цветущий и самолюбивый директор Алан Снеакер. Свою работу в институте он считает исключительно одним из этапов своего карьерного роста, чего не скажешь о его подчинённом, три года назад приехавшим в этот городок, руководителе лаборатории этого же института двадцатидевятилетнем, не обладающим выдающимися физическими данными, но чрезвычайно толковом и преданном науке молодом учёном Стиве Стоуне.

— Стив, зайди ко мне, и захвати отчёт по последнему проекту, — резкий, требовательный голос директора института раздался из коммуникатора и прервал размышления Стива. Покидав в папку материалы экспериментов, учёный направился в кабинет Алана.

Босс стоял у огромного панорамного окна не менее огромного и роскошного кабинета. Сложив руки за спину, в дорогом темно–синем костюме и чёрных, идеально вычищенных, лакированных туфлях Алан раскачивался с пятки на носок. С высоты последнего этажа административного здания института генетики и микробиологии директору открывался чудесный вид как на весь раскинувшийся внизу городок, так и на видневшиеся вдали зеленоватые воды океана. Одновременно директору был очень хорошо виден на прилегающей к офису автостоянке его новенький, 2037 года выпуска, цвета золота с перламутром лимузин. Блики лучей заходящего солнца мягко освещали дорогую мебель кабинета Алана.

— Присаживайся, Стив, — продолжая любоваться в окно своим новеньким автомобилем, медленно произнёс Алан. — Чем порадуешь?

Стив пододвинул мягкое объёмное кресло поближе к столу и поуютнее устроился в нем, кутаясь в тёплый, толстый шарф. На календаре был август, один из самых жарких месяцев в году. Но проведённые в лаборатории несколько бессонных ночей давали о себе знать и Стива немного знобило.

— Работа идёт по плану, босс, — начал отчёт молодой учёный. — В репрезентативной группе добровольцев предпочтение к продуктам питания с «активатором вкусовых ощущений» более чем достаточное и я считаю, что добавка практически уже имеет заданные техническим заданием заказчика параметры, но необходима углублённая проверка на возможные побочные эффекты от применения активатора. В папке все выводы по текущей работе, копия отчёта на сервере. Можешь ознакомиться лично.

Алан наконец повернулся к Стиву лицом. Высокий, стройный, голубоглазый блондин эффектно смотрелся на фоне заходящего солнца. Единственно, что на взгляд Стива портило общее впечатление — это некоторое бездушие в глубине бледно–водянистых глаз директора.

— Наш заказчик компания «Юнайтед топ продуктс» поторапливает с готовым промышленным образцом продукта. Через два месяца состоится большая продуктовая ярмарка и к открытию ярмарки компания должна иметь в своём арсенале готовый образец нашего революционного продукта. Нам надо кровь из носу успеть, поэтому я считаю, что крайний срок сдачи промышленного образца должен быть конец этого месяца. И это не обсуждается! — безапелляционно заявил Алан и внимательно посмотрел на Стива.

— Тогда наша лаборатория будет вынуждена свернуть программу «здоровый человек», — озадаченно ответил учёный.

— Понимаешь, Стив, от выполнения заказа компании «Юнайтед топ продуктс» зависит финансирование не только твоей лаборатории, но и всего института в целом, — вкрадчиво, пристально глядя в глаза Стиву произнёс Алан.

— Да, я все понимаю. Но я пришёл в твой институт довести до конца программу «здоровый человек», — с горечью сказал Стив.

— Сейчас институту важно получить финансирование! Твоя программа «здоровый человек» может подождать! Я дам тебе деньги на твои опыты, но только позже, при условии, если успешно выполнишь заказ компании. Кстати, завтра как раз прилетит представитель заказчика. Надо будет устроить красивую, эффектную демонстрацию нашего продукта.

— Хорошо, Алан, сделаю как скажешь, — без особого энтузиазма сказал Стив.

— Помни, я надеюсь на тебя, Стив! И ещё. Сейчас с тобой хотят поговорить наши гости. Будь полюбезнее, пожалуйста. Это государственная структура, но с очень и очень большими возможностями.

— Кто они? — заинтересованно взглянув на Алана спросил Стив.

— Сейчас увидишь.

Алан подошёл к письменному столу и нажал на кнопку. За спиной зашуршал механизм, раздвигавший стену овального зала совещаний. Стив обернулся. В центре зала за столом сидели два незнакомые ему посетителя. Алан обошёл стол и встал между Стивом и гостями.

— Разрешите, господа, представить вам ведущего генетика нашего института — Стива Стоуна. А это, Стив, наши гости Джеймс Райс и Адамс Борн. У них появились вопросы относительно твоих работ, Стив, — любезно глядя на гостей произнёс Алан.

— Чем могу быть полезен, господа? — спросил Стив и протянул руку Джеймсу.

Это было последнее, что Стив произнёс и запомнил. Дальше была темнота. Очнулся он в кресле с холодным компрессом на голове. Учёный отстраненно смотрел на окружающих его людей и некоторое время не мог понять где он находится.

— Ну, ты, Стив, нас и напугал. Опять твои ночные бдения в лаборатории. Я же предупреждал, что это может плохо кончиться, — причитал, поглядывая на гостей директор.

— Извини, Алан, не рассчитал свои силы. Долго я был без сознания? — ещё неокрепшим голосом произнёс Стив.

— Нет, не долго, минуты полторы. Утром обязательно сходи к врачу. Для этого я даю тебе завтра целых полдня, — произнёс торжественно директор.

— Ладно, Алан, не сердись. Все уже прошло. Мне значительно лучше. Клянусь, что я завтра схожу к врачу, — заверил его Стив.

— Хорошо. Теперь, если ты в силах, поговори немного с ребятами. Они не отнимут у тебя много времени, зададут буквально пару вопросов, — сказал Алан и жестом предложил всем расположиться за столом.

— Как вы себя чувствуете? — поинтересовался Джеймс.

— Вроде пока нормально, спасибо, — ответил Стив.

— Алан сказал, что у вас бывают кратковременные приступы от переутомления. Вам действительно не стоит пренебрегать советами Алана и как можно скорее пройти все необходимые медицинские процедуры. А теперь, с вашего позволения, немного поговорим о работе вашей лаборатории. Мы осведомлены о ваших последних разработках и хотели бы уточнить отдельные, интересующие нас вопросы.

Стив быстро взглянул на Алана, но Джеймс перехватил его взгляд и поспешно добавил: «Извините нас. Мы упустили в случившемся переполохе должным образом представиться. Я являюсь инспектором Федерального бюро расследований, а это — мой помощник Адамс, — Джеймс указал рукой на сидящего рядом с ним крепко сложенного, высокого брюнета. Нам поручено обеспечить безопасность работы вашей лаборатории. И поэтому мы хотим расширить своё представление о ваших разработках, которые вы ведёте».

Стив взглянул на Алана. Босс с безмятежным видом листал журнал с фотографиями красивой жизни знаменитых людей на яркой обложке.

— Ну, что же, задавайте ваши вопросы, господа, — как можно вежливей предложил Стив.

— Расскажите, пожалуйста, в общих чертах о сути ваших разработок? — заинтересованно спросил Джеймс.

— Моя лаборатория в рамках программы «здоровый человек» завершает создание бактериального генного модификатора. Упрощённо можно сказать, что это будет активный биологический щит человека, способный обеспечить комплексную защиту организма от болезней и физических повреждений. «Щит» будет иметь возможность: проводить автономно периодическое сканирование организма человека, создавать соответствующий текущий информационный банк данных, проводить сравнительный анализ изменений клеточной структуры организма, проводить реконструкцию повреждённых участков клеток человека. Если хотите, это будет автономная клиника внутри человека. Мы дадим возможность всем людям защитить свой геном от практически любых внешних воздействий, — ответил Стив.

— А зачем изобретать новый способ борьбы с болезнями, если есть различные лекарства, в том числе и на основе бактерий. В нашей стране, например, антибиотики производятся в весьма достаточном количестве.

— В том–то и дело, что, если руководствоваться только современной методологией лечения, необходимо создание отдельных вакцин и препаратов для каждого вида заболеваний, а для этого нужен огромный перечень вакцин и антибиотиков. Кроме этого необходима развитая сеть медицинских учреждений и аптек в каждом населённом пункте страны. Да и на сколько эффективны и доступны для людей медицинские услуги? Даже не у всех есть медицинские страховки и люди просто занимаются самолечением, а это ещё хуже. Наша лаборатория находится на пороге создания универсального средства для борьбы с любыми существующими и возможными в перспективе болезнями. Мы хотим в будущем создать внутри человека автономную, разумную структуру. Некую генетическую фабрику, которая сможет бесконечно модифицировать человека в соответствии с изменяющимися условиями обитания индивида. Таким образом многократно усилим сопротивляемость организма к негативным воздействиям внешней среды. Человек перестанет болеть и на Земле прекратятся эпидемии. Для людей будет безвредна высокая радиация, отсутствие кислорода, да мало ли что. Человек будущего сможет получать энергию для своего существования откуда угодно. Люди смогут жить на Земле при любых условиях. В конце концов на планете не будет голода! — возбуждённо продолжил Стив.

— Это конечно хорошо, но, на мой взгляд, это пока из области далёкой фантастики — прервал монолог учёного Джеймс, — а пока спустимся на Землю. Насколько мы знаем, вы имеете некоторые практические успехи в области использования бактерий для создания психологической зависимости человека? — спросил Джеймс.

— Нет, мы не вмешиваемся в психику человека. Наша добавка только имитирует высокие вкусовые качества и ни в коем случае не наносит вред ни человеку, ни продуктам питания, куда её добавляют. Мы продолжаем исследовать комплексную реакцию добровольцев на воздействие нашей добавки, — немного с обидой в голосе ответил Стив из–за того, что должным образом гости не оценили главный в его жизни труд.

— Но почему именно генетики занимаются этой проблемой? — спросил Джеймс.

— Дело в том, что у нас возникла идея генетически модифицировать бактерии для получения мощного вкусового эффекта. Добавка с продуктами питания проникает в организм человека и создаёт временный вкусовой фон, а затем, ввиду кратковременности жизненного цикла бактерий, они в организме человека вскоре погибают. Вместе с их гибелью исчезают и фоновые вкусовые ощущения, — ответил Стив.

— А не вызовут ли генетически модифицированные бактерии изменения в организме человека?

— Бактерии не успевают это сделать из–за очень короткого жизненного цикла.

— Это ваш коммерческий заказ на исследование? — продолжал спрашивать Джеймс.

— Да. Крупная продовольственная компания интересуется продвижением своего товара, и мы создали для них добавку под условным названием «активатор вкусовых ощущений». Добавка создаёт у потребителя ощущение истинного удовольствия от употребления продуктов питания. Даже можно сказать божественного блаженства человека, как реакцию на этот самый продукт. В данном случае это продукт нашего заказчика компании «Юнайтед топ продуктс». Мы помогаем потребителю продукта получить максимальное наслаждение самим процессом еды. Я думаю, люди будут счастливы есть сказочно вкусные продукты.

— Таким образом, вы формируете спрос через вкусовые предпочтения покупателей. Раз купив, покупатель уже не забудет полученного удовольствия и будет вновь и вновь приобретать продукт только одной компании, которая использует ваш активатор. Верно? — Джеймс посмотрел на Стива в упор немигающим взглядом

— Можно сказать и так, но это и есть условие, которое нам ставила копания «Юнайтед топ продуктс». Мы выполнили поставленное условие и даём человеку возможность ощутить блаженство вкусовых качеств еды. Наша добавка всего лишь «активатор вкусовых ощущений», — с уверенностью сказал Стив.

— Это конечно зависит от того, как посмотреть на этот случай. Конечно, улучшение вкусовых качеств продуктов питания не является противозаконным деянием. Но… Есть одно «но». Вы не улучшаете вкусовые свойства продукта. Вы заставляете верить людей в то, что эти вкусовые качества улучшены. А это не совсем одно и тоже. И к тому же, насколько я понимаю, вы даёте своими добавками стопроцентную гарантию привыкания к продукту. Вы ведь подсаживаете потребителя как наркомана на конкретный продукт без единого шанса отказаться от него. Ведь так?

— Нет, стопроцентного, к сожалению, мы не добились, но вышли на девяносто девять и одну десятую процента и это вовсе не привыкание, а всего лишь образование предпочтения к определённому виду продукта, — с небольшим, вкравшимся сомнением в голосе произнёс Стив. — К сожалению, у нас ещё не до конца проведены исследования побочных эффектов от применения активатора.

— Но предпочтение ведь формируется устойчивое, а вот это уже называется — обман потребителя, — приперев учёного к стенке, довольно улыбнулся Джеймс. — Я думаю вы меня понимаете, чем это может вам грозить? Но мы можем посмотреть на эту историю и с другой стороны. Начав применять ваш активатор «Юнайтед топ продуктс» начинает сумасшедшие распродажи своих продуктов. Доходы компании растут огромными темпами. Налоговые отчисления в копилку государства также растут. Соответственно, нашему государству хорошо. Всем вроде хорошо. Но это опять же, если не знать где и что искать в продукции этой компании. В законе штатов ваши действия с генетически модифицированными бактериями пока ещё конкретно не прописаны. Не было ещё, пока, такого прецедента в судебной практике нашего государства. Ведь стандартный анализ, проведённый санитарно–эпидемиологической службой в ваших продуктах ничего предосудительного не выявит. Но ведь можно и подсказать им, где собака зарыта. И тогда будет большущий скандал в прессе, суд, закрытие вашей лаборатории. Вы меня понимаете, Стив, что за свою противозаконную деятельность имеете все шансы попасть за решётку? — хитро улыбаясь закончил свою речь инспектор.

— Да, инспектор Джеймс, понимаю, — Стив потупил взгляд и опустил голову.

— Но мы, можем в интересах государства закрыть на это глаза, потому что вам очень повезло, что высокие государственные инстанции весьма заинтересовались разработками вашей лаборатории. Поэтому в настоящее время её работа может приобрести государственное значение. Призываю вас правильно оценить создавшуюся ситуацию и принять верную сторону в этом вопросе. Ваш проект получит государственную поддержку и финансовые гарантии для вас и сотрудников вашей лаборатории. Но вместе с тем, это и новый, очень высокий уровень вашей личной ответственности перед нашим государством. Теперь это не только ваши личные научные изыскания. Я верю, что вы до конца понимаете всю ответственность создавшейся ситуации? — Джеймс испытующе взглянул на Стива.

— Поверьте, я не знал всех тонкостей юридической стороны предлагаемого нам коммерческого исследования. У нас не было времени до конца все понять. Нашей лаборатории дали очень сжатые сроки исполнения, — Стив взглядом полным мольбы о помощи повернулся к Алану. Алан читал журнал и не ответил на призывный взгляд Стива. — Главной целью нашей лаборатории было создание бактериального генного модификатора. Мы хотим сделать людей неуязвимыми для болезней, но ввиду недостатка средств мы были вынуждены работать над коммерческим продуктом. Частная компания поставила нам конкретную задачу. Мы её практически довели до конечной стадии выполнения. Результат в настоящее время устойчивый и положительный. Но в массовое производство продукт ещё не запущен. Все это пока лишь в стадии научных изысканий. Наш директор был в курсе всего хода проекта, — Стив взглянул на снова проигнорировавшего его реплику босса.

— Возможно, что директор института мог и не знать обо всех тонкостях ваших работ. Ладно, опустим, пока, детали. В настоящий момент мы не собираемся предъявлять лично вам никаких конкретных претензий. Наоборот, наше государство крайне нуждается в вашей последней разработке. Ведь вы, как патриот Америки, должны быть заинтересованы в стабильном, сплочённом, здоровом обществе, имеющим своей целью множить величие нашего государства. Я, да и не только я, просто мы все уверены в этом. А теперь мы ждём вашего решения. Готовы ли вы продолжить работу над проектом компании «Юнайтед топ продуктс», как работу над выполнением государственной задачи?

— Если это требуется во имя интересов Америки, то я продолжу работу над проектом компании «Юнайтед топ продуктс», — поникшим голосом сказал Стив.

— И ещё, кстати, мне поручили поинтересоваться у вас. Можно ли людей через ваши продукты нужным образом направить к выработке определённого политического выбора? — поинтересовался Джеймс.

— Что вы имеете ввиду? — непонимающе спросил Стив.

— Ну, например, стать приверженцем какой–то одной партии или голосовать за только определённого кандидата, например, на пост сенатора или президента?

— У нас не было такой постановки задачи, — смутился Стив.

— А если такую задачу вам все–таки поставят?

— Не знаю, нужны тестирования. Как я уже говорил, у нас не было достаточно времени, чтобы достоверно изучить все возможные варианты влияния нашей разработки на мотивацию поведения человека, — твёрдо возразил Стив. — Поэтому в настоящий момент я не готов дать исчерпывающий ответ.

— Хорошо. Нам, пока, этого достаточно. А теперь о формальностях. Наш разговор зарегистрирован и в случае необходимости будет приобщён к вновь возникшему делу, поэтому ещё раз напоминаю, Стив, будьте благоразумны во всех своих дальнейших действиях. Нам необходимо подтвердить аутентичность регистрации разговора. Приложите, пожалуйста, Стив, ваш указательный палец на вот эту панель прибора. Мы снимем ваш код ДНК, который в дальнейшем по закону штата имеем право использовать во всевозможных юридических процедурах, — разъяснил ситуацию Джеймс.

Инспектор поднялся с кресла и достал из кармана небольшой прибор с голубым экраном. Стив приложил палец к экрану прибора и ощутил лёгкий укол. Экран прибора на короткое время осветился и погас. Джеймс спрятал прибор в карман.

— Ну, вот и все. Хочу проинформировать вас, что с этого момента вся работа руководимой вами, Стив, лаборатории переходит под контроль правительства Соединённых Штатов. Без моего личного письменного разрешения никто из сотрудников вашей лаборатории не вправе покидать пределы штата и каким–либо образом разглашать любую информацию, касающуюся данного проекта. Разрешите теперь откланяться. И мой искренний вам совет: берегите своё здоровье, Стив. Оно теперь принадлежит не только вам, но и нашему государству. Помните об этом, пожалуйста, — закончил Джеймс.

Дверь кабинета Алана закрылась за ушедшими посетителями. Стив ещё некоторое время стоял не шелохнувшись, в голове никак не укладывался весь смысл происходящего. Его фактически обвинили в противозаконной научной деятельности, чуть ли не арестовали, и тут же объявили, что работа имеет государственное значение и теперь представляет особую тайну. «Но главное то, что я на свободе и могу продолжать втихаря работать над программой „здоровый человек“.», — закончил размышлять Стив.

Глава 2. Встреча с Эмили

Дорога от дома до лаборатории у Стива занимает целый час пешей прогулки. Можно ездить на работу на пикапе десятилетней «выдержки» и экономить сладкие утренние часы для сна, но пешие прогулки доставляли гораздо большее удовольствие молодому человеку. Правда, каждое утро для того, чтобы успеть вовремя на работу, надо было с собой немного побороться. Сегодня учёному повезло — можно было поспать подольше. Стив первый раз за три года получил в своё распоряжение свободное утро.

Нельзя сказать, чтобы Стив сильно испугался вчерашней потери сознания, просто неудобно было за создавшуюся из–за него бессмысленную суету. Наверняка все произошло из-за его чрезмерного переутомления. А тут ещё совсем некстати гости заявились с не совсем понятными целями. Учёный до конца не понял их намерения. Но Стив решил с самого утра об этом происшествии не думать. Проверка здоровья давала Стиву повод навестить Эмили, которая работала врачом в амбулатории. Стив испытывал к ней более, чем дружеские чувства. Отношения Эмили и Стива пока неопределённые, но это, скорее всего, из–за нерешительности характера молодого человека. Сегодня появилась надежда на положительные перемены в их отношениях. Желание увидеть Эмили и наконец–то рассказать о своих чувствах становилось все более настойчивым и непреодолимым, но молодого человека сдерживала сильная боязнь получить отказ. «Нужно немедленно рассказать Эмили о моём отношении к ней и раз и навсегда положить конец неопределённости в отношениях между нами.», — в который раз давал себе обещания Стив.

Накануне молодой человек уснул глубоко за полночь. Снова дольше запланированного провозился в лаборатории. В эту ночь Морфей был милостив к Стиву и прислал самое желанное сновидение. Всю ночь до самого утра ему снилась Эмили. Весёлое и красивое лицо девушки улыбалось одному ему. Эмили манила к себе, она звала открыться в своих чувствах. «Скажи, что любишь меня, отбрось сомнения. Я тоже давно тебя люблю, разве ты этого не видишь? Действуй, же! Будь решительней!», — певучим, чарующим речитативом плыл во сне голос Эмили.

Сон. Самые странные — это минуты перед окончательным пробуждением. Тонкая граница сна и реальности. Вроде ещё находишься во власти сна, но насколько же реально всё происходящее. Не хочется разрывать это сладостное кольцо дурман–тумана. Приходит время и сон рассеивается окончательно, но иногда напоследок оставляет в подарок сладостные и томительные утренние воспоминания.

Стив проснулся и ощутил, что лежит на животе. Захотелось повернуться на бок, чтобы попытаться хотя бы ещё немного поспать, но что–то тяжёлое на спине Стива не позволяло ему легко повернуться. Сквозь почти уже разорвавшиеся путы сна он услышал недовольное мяуканье своего кота и нервное царапанье когтей по одеялу.

Сновидениям определённо пришёл конец, Стив открыл глаза. Огромный, белый, пушистый кот с янтарными глазами настойчиво гипнотизировал его взглядом. Всем своим видом он говорил, что возмущён отсутствием у молодого человека тактичности. Коту не дали как следует выспаться. Ну, что можно взять с этих отсталых в своём развитии людей? По всему выходило, что хозяином квартиры был кот. Стиву в мире кота была отведена роль прислуги. Вот и сейчас Маркиз изображал полное недовольство, и он опять сумел дать Стиву почувствовать себя виноватым. Как это у кота получается никак нельзя было понять. «Но я этого не оставлю. Я разберусь в твоей хитрости. Учёный я в конце концов или нет?», — усмехнулся Стив, гладя кота по спине.

Накормив зверя и себя, Стив стоял перед зеркалом в задумчивости: «Что одеть на свидание с Эмили?». Для Стива это было именно свидание, хотя Эмили об этом не знала. Гардероб молодого человека составлялся не по дорогим каталогам, поэтому своими нарядами он не мог составить серьёзную конкуренцию Алану. Почему у Стива появились мысли о конкуренции и Алане? Не дав мысли до конца сформироваться, Стив по привычке натянул на себя свой любимый мягкий, коричневый свитер и джинсы. В зеркале на него смотрел среднего роста, молодой, достаточно серьёзный, вполне стройный шатен с карими глазами. «Вроде, все нормально. Можно идти.», — подмигнул своему отражению Стив.

Выйдя на улицу, он поглядел на небо и улыбнулся яркому солнцу. Впервые за много лет можно было просто и беззаботно идти с утра по улице и не спешить в институт. Если бы не происшествие в кабинете Алана, Стив так бы и сидел сейчас в своей лаборатории. Время за работой пролетало так быстро, что он не успевал замечать, как убегают в небытие его собственные годы. «Так время пролетит за работой и не заметишь, как состаришься в одиночестве. А ведь уже скоро тридцать. Ужас, совсем старик!», — промелькнуло в голове у Стива. Он в своей лаборатории совсем забыл, что жизнь бывает и за её пределами. Лёгким крылом ночной сон задел сознание молодого человека, и он снова улыбнулся, надеясь, что это доброе предзнаменование перед встречей с Эмили.

До амбулатории было немногим больше получаса неторопливого пешего хода. Стив наслаждался прогулкой, потому, что для него утренний воздух был особенно свеж и приятен. Лёгкие порывы влажного океанского бриза слегка шевелили его густую шевелюру, а тысячи ароматов от целого моря распустившихся цветов, растущих вокруг и рядом, врывались в сознание целой гаммой ощущений. Высокие пальмы с белесыми стволами, ровными рядами идущие вдоль светлого брусчатого тротуара, не давали большой тени, но это было и хорошо. Организм Стива неистово впитывал в себя лучи по–настоящему тёплого, утреннего, южного солнца. После бесконечных часов, проведённых в закрытых помещениях лаборатории под искусственным освещением и сквозняками кондиционеров, каждая клеточка молодого организма радовалась настоящему солнечному свету и теплу. Все вместе создавало ощущение эйфории настоящего праздника жизни. Природа на юге щедра к своим обитателям.

Красивое, светло–бежевое деревянное здание амбулатории было, когда–то особняком богатой южной американской семьи. Здание и прилегающий к нему парк были проданы владельцами особняка акционерам института генетики и микробиологии вместе с немалым по площади участком земли, на котором возвели современные корпуса лабораторий и высокое административное здание. В амбулаторию нужно было идти по центральной аллее старого парка. Вдоль посыпанной белым песком дорожке аллеи росли старые кипарисовые деревья, не смотря на свой преклонный возраст они старались не растерять своего былого бравого форса. Деревья выстроились ровной шеренгой почётного караула. Это создавало атмосферу торжественности и праздника. Среди этих высоких долгожителей можно было себя почувствовать сказочным королём, принимающим парад своего войска. Стив насупил брови, изобразил суровый вид и стал важно вышагивать вдоль выстроенных двумя шеренгами старых воинов. Снизу–вверх искоса из-под бровей поглядывая на своих служивых, придирчиво оценивал их воинские качества. Юноша рассмеялся своей игре, видимо навеянной предстоящим свиданием с Эмили, и пошёл лёгким, упругим шагом молодого человека, не обременённого тяжестью прошедших лет. Скорее всего когда–то давно садовник парка так и задумывал, что люди в его парке себя будут чувствовать легко и непринуждённо. Кто теперь, по прошествии стольких лет, помнит это?

Парк был достаточно велик, со множеством посыпанных белым песком, бегущих в различных направлениях дорожек. Группы скамеек с выгибающимися спинками, устроились в тени деревьев. Иногда встречались старые фонтаны с бьющими высоко вверх струями прозрачной, прохладной воды. Вокруг крепкой струи клубились тучи мелких, висящих в воздухе капелек. Атмосфера парка располагала к неспешным прогулкам или углублённым размышлениям в стороне от центральной аллеи, в тени на скамейке. «Может мне удастся умыкнуть Эмили с работы и погулять с ней по парку, а потом посидеть вдвоём на скамейке и признаться ей в своих чувствах. Было бы просто здорово!», — подумал Стив и улыбнулся своей смелой мысли.

Эмили была на месте, когда Стив зашёл в её кабинет. Девушка оторвала взгляд от экрана компьютера и подняла голову, обрамлённую огненным золотом волос. На молодого человека устремился взгляд огромных зелёных глаз. Сердце Стива усиленно забилось, и он резко остановился посреди кабинета в нерешительности, напрочь забыв о цели своего визита.

— Привет, Стив. Давно ты ко мне не заходил, — сказала Эмили.

Стив вздрогнул и вышел из оцепенения, а Эмили громко и задорно рассмеялась.

— Стив, да что с тобой? — в глазах Эмили плясали весёлые чертенята. — Проходи же, садись вот сюда, — и указала на кресло рядом со своим столом.

— Привет, Эмили, — ответил Стив. — Вот, шеф прислал меня к тебе на обследование. Да ты и сама говорила, что мне нужно сдать тесты, — ничего лучшего не смог сообразить Стив и почувствовал, что начинает краснеть.

Эмили это ещё больше развеселило, а Стив стал совершенно пунцовым.

— Да не стой же, присаживайся! — Эмили сменила тон на деловой и взглянув на Стива, сказала. — Я сейчас выпишу тебе несколько направлений на тесты. Когда их все пройдёшь, не забудь, обязательно зайти ко мне. Тогда мы сможем уже более обстоятельно поговорить. А сегодня, извини, я очень тороплюсь.

Эмили повернулась и быстро продиктовала авто–ассистенту указания по тестам. Потом вновь посмотрела Стиву в глаза. Девушка не смеялась. Глаза излучали такое количество тепла, что можно растопить весь лёд Антарктиды. Энергетика Эмили передалась Стиву и в нем наконец проснулась дремавшая ранее решительность. Юноше захотелось сказать самое важное, что накопилось в сердце за долгие годы молчания, но громкий стук в дверь остановил порыв Стива. Дверь приоткрылась. Молодой человек сидел боком и поэтому не мог разглядеть посетителя, но он узнал решительный голос босса, голос уверенного в своём праве человека.

— Привет, Эмили. Ты как всегда очаровательна! О, извини, у тебя посетитель. Я подожду тебя в коридоре и не забудь, что до начала концерта осталось не так много времени.

Дверь закрылась. Эмили перевела взгляд на Стива, но теперь её взгляд потух, а его решительность упорхнула в открытое окно кабинета. Момент душевного единения для Стива был упущен. «Извини меня пожалуйста, но мне нужно сейчас срочно уйти. Встретимся с тобой в следующий раз, когда сделаешь тесты» — сказала Эмили, не отрывая своего взгляда от глаз Стива.

Она подождала немного, вздохнула и опустив глаза тихо продолжила: «Мы с Аланом сейчас уходим. А с тобой мы сможем увидится позже. Желаю тебе удачных результатов тестов».

Стив, опустил голову и молча вышел в коридор. В кресле, сложив ногу на ногу в расслабленной позе сидел Алан. С улыбкой на лице, не вставая с кресла, он небрежно кивнул учёному.

— Привет, Стив. Как прошло обследование? — спросил Алан.

— Эмили выписала направление на тесты, — не глядя на директора, ответил Стив.

— Очень хорошо. Приложи усилия и будь добр пройди все, что Эмили тебе пропишет. У тебя, как руководителя лаборатории, впереди очень много работы и мне не безразлично твоё здоровье, — добавил важное для себя уточнение Алан.

— А ты, наверное, тоже на проверку? — потухшим голосом, не сильно вслушиваясь в его речь спросил Стив.

— Спасибо, Бог миловал беспокоиться о своём здоровье. Вот заехал за Эмили, сходим прогуляемся, а потом на концерт. В наш городок приехал симфонический оркестр Нью-Йорка, а Эмили обожает симфоническую музыку. Ты, разве ничего не слышал о гастролях оркестра? — непринуждённо и весело спросил Алан.

— Нет, не слышал о гастролях. Как–то за работой у меня совсем не остаётся времени на что-нибудь другое. А вы давно встречаетесь? — наконец понемногу стал выходить из ступора Стив.

— О, нет. Я присмотрелся к ней совсем недавно, хотя она работает у нас три года. Но это хорошо, что она устроилась на работу именно в мой институт. Она прекрасно образована, умна и красива. Я надеюсь, что мне в высшем обществе с ней не будет стыдно. Скорее всего, я на ней женюсь. Да, я твёрдо намерен это сделать! — безапелляционно заявил босс.

Всем своим видом Алан старался показать Стиву своё расположение и покровительство. Молодому человеку казалось, что Алан показным дружелюбием желает утвердиться в своём неоспоримом превосходстве. «Мне надо идти в институт, Алан», — сказал Стив и отвернувшись, постарался скрыть состояние своей души и быстрым шагом направился к выходу из амбулатории.

Известие о том, что Алан начал встречаться с Эмили стало настоящим ударом для Стива. Весёлое утреннее, наполненное оптимизмом и верой в успешное исполнение задуманного признания, с треском было смято, скомкано и за ненадобностью выброшено в мусорную яму чужой, бездушной рукой.

Вместо проверки в амбулатории Стив оказался в полупустом кафе. За стойкой бара, спиной к выходу сидел коренастый, рыжий парень. Молодой человек сел с ним рядом на пустой стул и заказал двойной виски. Стакан в руке Стива быстро опустел, и он посмотрел на соседа. Парень был молод, выглядел лет на тридцать. Стив заказал себе ещё виски. Осушил второй стакан и снова взглянул на соседа. Парень теперь сам смотрел на него и с интересом изучал поведение явно очень расстроенного молодого человека. Голубые глаза рыжего парня излучали физически ощущаемый поток сочувствия и понимания.

— Привет, — раздался низкий, рокочущий абсолютно соответствующий комплекции парня голос, — что такой кислый, приятель? Видимо принимаешь самое активное участие в очередном крушение «Титаника»?

— Да, вроде того, — грустно усмехнулся Стив, глядя в пустой стакан.

— Ничего, бывает. Поверь мне всё в твоей жизни наладится так, как и должно быть. В конце концов все будет хорошо и правильно! Наверху знают — что и когда должно произойти. Тебе здесь внизу не дано обозреть всю ситуацию целиком, не знаешь перспективы, а поэтому не понимаешь необходимости произошедшего с тобой события.

Парень излучал силу и надёжность. «По–настоящему сильные люди не смеются над слабыми. А я сейчас слабый. Да, слабый! И это видно всем вокруг. Ну, и пусть себе смотрят», — подумал Стив.

— А ты уверен, что у меня все будет хорошо? — начинающим заплетаться языком произнёс Стив.

— На все сто процентов уверен, — улыбаясь, кивнул сосед.

— А я вот не уверен в себе. Понимаешь, я никак не могу объясниться в любви, — сокрушённо произнёс Стив.

— И что тебе мешает? — немного иронично спросил парень.

— Да, вот я сам себе и мешаю. Я боюсь, что девушка, которую я люблю отвергнет моё предложение. Понимаешь, в самый ответственный момент я уже был готов объясниться с ней, и тут так случилось, что я снова не решился, — Стив резко уронил голову.

— А кто она, твоя девушка? — с сочувствующим интересом спросил рыжий парень.

— Она врач амбулатории нашего института. Я ходил сегодня к ней на приём. А зовут её Эмили, — юноша посмотрел потеплевшим взглядом на собеседника.

— Я думаю, что ещё ничего не потеряно. Вот соберёшься с силой духа и сможешь объясниться, — уверенно ответил сосед.

— Нет, наверное, уже ничего не получится. Сегодня, когда я был на приёме у неё, она пошла с моим боссом на концерт. А раз пошла с ним в моем присутствии, значит я ей совсем безразличен, — Стив отрицательно покачал головой.

— Но ты же ей так ничего и не объяснил. Может она ждала твоих слов о любви бог весть сколько времени и у неё лопнуло терпение. А теперь она решила тебя ревностью подтолкнуть к активным действиям. Может только поэтому она пошла с другим на концерт, — парень пытался успокоить Стива.

— Может быть все это и так, но теперь уже не имеет никакого для меня значения. Они скоро поженятся, а я останусь один. Вот так, парень, — и Стив со стуком поставил пустой стакан на стойку бара.

— Это ты постой, друг. Что это за слабоволие? Как так не имеет значения? Ты ведь её любишь? — не оставлял попыток образумить Стива настойчивый собеседник.

— Уже три года как я с ней знаком и все три года она мне нравится.

— И все это время ты молчал? Ну, ты даёшь! Да за это время целое море воды утекло. Я думаю с самого начала надо было бороться всеми способами за свою любовь. Ты, наивный, захотел, чтобы девушка три года ждала, когда же ты наконец решишься ей сказать, что любишь. Да, ты бегом должен к ней сейчас же бежать и на коленях объясняться. Понял?

— Нет, сейчас не могу, потому что много выпил и сегодня я уже хотел все рассказать, а тут подвернулся этот Алан со своим концертом и все испортил, — Стив резко отвернул голову от собеседника и стал смотреть на стену.

— Как тебя зовут?

— Стив, и я заведую лабораторией института генетики и микробиологии, в котором боссом является этот же самый Алан. А вот он и встречается с Эмили, которую я люблю. Понимаешь меня? — Стив приподнял стоящий на стойке стакан и снова стукнул им об стойку бара для пущей убедительности.

— Вот что, Стив, зови меня просто Руди. Я журналист из Нью-Йоркской газеты. И как журналист могу о себе твёрдо сказать, что имею огромный опыт общения с людьми. Пришлось повидать множество разных жизненных ситуаций и характеров людей. И мне кажется, что я смогу тебе помочь в этом деле. Давай ещё по одному бокалу за знакомство. Я угощаю.

— А сегодня я не откажусь, муторно у меня на душе, понимаешь? Ты не думай, что я каждый день такой! Нет, не каждый. Ни–ни, — и Стив помахал пальцем перед лицом Руди. — Учёному нужен трезвый ум и холодный рассудок, понял?

— У меня и в мыслях не было тебя в чем–либо обвинять. Я тоже не каждый день вот так выпиваю, но сегодня можно. Я встретил хорошего парня, но с разбитой душой и мне очень хочется помочь тебе, Стив. Ты просто должен разобраться в себе. Иначе не сможешь принять правильного решения. А теперь за знакомство по бокалу, потом за дружбу по другому бокалу. Примем анти–стресс, по–дружески с тобой поговорим и тебе станет намного легче. Кстати, могу сказать, что нам журналистам трезвый ум и холодный рассудок, как ты говоришь, зачастую нужен не меньше, чем вам — учёным. У нас знаешь сколько разных сложных ситуаций бывает в журналистике? Ууууууу — сколько! — захмелевшим голосом сказал Руди.

— Думаю, что мы с тобой подружимся. Ты из какой газеты? — Стив со строгим выражением лица остановил свой блуждающий взгляд на глазах Руди.

— Мне тоже кажется, что мы станем с тобой друзьями. А сам я из газеты «Морнинг рипорт» и сейчас нахожусь в законном отпуске. Решил поездить по малым городкам юга нашей страны. Подальше от суеты больших городов, подальше от политики. Посмотреть, чем живут люди на юге. Может какой материал заодно подвернётся. Да и просто можно совместить полезное с приятным и отдохнуть в располагающей обстановке, — ответил Руди.

— О, это очень хорошо. В нашем маленьком, но симпатичном городке действительно можно здорово отдохнуть от вашей Нью-Йоркской неразберихи, лучшего места не найти. Как никак южный курортный городок на побережье океана. Что может быть лучше в это время года? М-даа… А, я вот занимаюсь вопросами генетики. Пытаюсь улучшить, понимаешь, жизнь человечества, а вот свою собственную улучшить ну никак не получается. Ха! Ха! Правда смешно? — спросил Стив и опустил голову.

— Это каким образом ты собираешься улучшить жизнь человечества? — заинтересовался Руди.

— Хочу немного покопаться в генетике человека. Немного кое–что подрегулировать, кое–что изменить и ву–аля — новый человек. Но вот об этом я тебе говорить не имею никакого право. Потому, что запретили. И поэтому — тссс, — заплетающимся языком, приложив палец к губам, прошептал Стив на ухо Руди. — Я не имею права тебе все рассказывать, понимаешь?

— Тогда не надо нарушать государственные секреты, — не менее трезвым голосом ответил Руди.

— И, понимаешь, совсем недавно запретили рассказывать про нашу работу. Вот что странно. Я, как учёный, не понимаю этого, — Стив замахал головой. — Почему генетика вдруг стала такой секретной наукой? Ведь я много ездил на конференции генетиков. Выступал с докладами о ходе своих разработок.

— Ну, и не будем об этом говорить. Поговорим лучше об Эмили, — сменил тему разговора Руди.

— Эмили…, — лицо Стива расплылось в блаженной улыбке, и его голова с резким стуком опустилась на стойку бара.

Утром, как сквозь толстую подушку, до Стива пытался добраться звонок коммуникатора. Он лежал на кровати в собственной квартире. А вот память никак не хотела давать ответа на вопрос: «Что вчера вечером произошло и как он потом оказался дома?».

Глава 3. Заказчик

Коммуникатор противно вибрировал и звонил, а сознание Стива крыло его всем, чем могло. Первый раз за все время работы в институте молодой руководитель лаборатории проспал на работу. Наконец Стиву с большим трудом удалось разлепить глаза и кое–как взять трубку.

— Ты, что, с ума сошёл? До сих пор ещё в постели? — кричал Алан из коммуникатора, — быстро вставай, одевайся, и чтобы через полчаса был в лаборатории. Я сейчас еду в аэропорт за нашим высоким гостем.

— Ладно, — хриплым, от страшной сухости во рту голосом, пытался членораздельно произнести Стив. Это было все, что на тот момент он мог ответить.

«Ещё ни разу не видел, чтобы Алан так нервничал», — размышлял Стив, стоя в ванной комнате под упругими, ледяными струями душа. Стив впервые за свои двадцать девять лет напился до самых чёртиков. Да, бывало выпивал, но очень аккуратно и крайне в меру. Никогда ещё в жизни не было такого, как вчера, чтобы ничего не помнить, но вчера у Стива был очень серьёзный повод снять стресс. Тем более у него перед самым носом увели любимую девушку. «И кто это у меня увёл Эмили? Мой босс! И чего Алан теперь так нервничает? Подумаешь, приехал какой–то гость. Главное, что он ходил вчера с Эмили на концерт и целый вечер мог быть с ней рядом. Черт, почему я не додумался поинтересоваться у Эмили что ей нравится?», — ловя ртом холодные струи воды продолжал сокрушаться Стив, — «Почему не пригласил её на концерт? Почему вчера ничего ей не сказал? Почему Алан всё это смог сделать, а я нет? Ведь вроде я не такой и дурак, а с Эмили, ну, просто тупею. Может действительно Руди прав и все со временем образуется. Ладно, пусть приезжает этот гость, может он поможет с деньгами и тогда удастся наконец-то по-настоящему поработать над своим проектом», — принял окончательное решение Стив и резко перекрыл воду.

Через полчаса он был уже в институте. Представитель корпорации оказался невысокий, полный, лысоватый, постоянно отдувающийся человек. Звали его мистер Макфейн. Он одновременно занимал три руководящих поста: советник президента Соединённых Штатов Америки по вопросам национальной безопасности, член Совета директоров компании «Юнайтед топ продуктс» и одновременно состоял в наблюдательном совете института генетики и микробиология. Пристальный взгляд чёрных глаз из-под очков в толстой золотой оправе у этого человека был неприятен и непроизвольно заставлял собеседника отводить глаза в сторону.

Директора института в присутствии гостя было не узнать. Куда только подевалась его гордая осанка? Из-за низенького роста «высокого гостя» директор института в полусогнутой позе шёл чуть позади мистера Макфейна, объясняя цели и задачи проводимых работ. Выглядело это довольно забавно, так как разница в росте у гостя и директора составляла больше фута. Стив шёл за этой парочкой и слышал, как Алан не раз упомянул о недостаточном финансировании работ, на что мистер Макфейн утвердительно кивал. Так вся делегация следом за Аланом и советником президента прошла гуськом по всем корпусам и лабораториям института. В лаборатории Стива с презентацией программы «активатор вкусовых предпочтений» выступал сам руководитель лаборатории. Лучше его этой проблемой в институте никто не владел. Стив, словно щука карася в родном омуте водил мистер Макфейна и всех присутствующих по закоулкам коммерческого проекта. Представитель заказчика продолжал размеренно кивать и соглашаться со всеми сказанным учёным, но в конце презентации советник президента предложил провести дополнительные испытания продукта на более расширенной группе людей. Для Стива это было совершенно неожиданное предложение, ибо активатор ещё не был до конца проверен на добровольцах и не были вскрыты возможные риски его негативного воздействия на организм человека. Стив пытался настоять на том, что при широком публичном испытании продукта нельзя гарантировать полное отсутствие любых негативных последствий. Но мистер Макфейн уцепился за положительную статистику гарантированного привыкания к продуктам с «активатором вкусового предпочтения». Стив попытался заявить об отрицательном отношении к началу публичного испытания, но взгляд мистера Макфейна стал красноречивей намёка водородной бомбы. Стив не стал развивать дальше свою мысль, дабы «бомба» не взорвалась и не накрыла взрывом будущее финансирование программы «здоровый человек». Учёный резко замолчал, не зная, что делать дальше. «С одной стороны — кардинальное укрепление здоровья людей всей Америки и здесь речь идёт о более чем четырёхстах миллионов человек, а с другой — проверка активатора на более широкой, но все же сильно ограниченной группе людей. Может там не будет и тысячи человек? Без этой проверки мне не дадут денег под проект „здорового человека“! Как поступить?», — терзался сомнениями Стив. Алан, увидев. что учёный не может выйти из ступора, быстро взглянул на советника и как подброшенный катапультой вскочил с кресла и мгновенно перехватил инициативу выступления.

— Господа, — прервал вынужденную паузу директор института, — Я думаю, что моему коллеге, в основном, удалось продемонстрировать нашему уважаемому высокому гостю степень готовности лаборатории руководимого мной института к сложным проектам. Но он человек науки и не может видеть всю глубину проблемы с позиции государства, а у нас в гостях находится советник президента, обладающий по данной программе всеми возможными полномочиями. Поэтому окончательное слово о дальнейшем претворении в жизнь программы активатора остаётся за советником президента. Он приехал поставить перед лабораторией конкретные задачи по важной государственной программе. Для ознакомления прошу остаться Стива Стоуна и ответственных руководителей отдельных направлений проекта. Всех остальных прошу продолжить работу.

Зал конференций легко вместил всех приглашённых. Макфейн и Алан разместились за широким столом ведущих собрание и потихоньку между собой о чем–то переговаривались. За их спинами на экране отображалась политическая карта Северной и Южной Америк. На ней ярким жёлтым пятном, притягивающим взгляд всех присутствующих, была страна с названием «Венуэлла». Довольно крупного государства в Южной Америке. Макфейн время от времени бросал косые, испытывающие взгляды на Стива.

— Господа, попрошу вашего внимания, — постукивая по столу дорогой отделанной золотом ручкой, начал Алан, — Советник президента США расскажет нам о сути подготовленного нашим многоуважаемым гостем плана тестирования разработанного нашей лаборатории продукта. И попрошу вас помнить, что вы все подписали с институтом соглашение о конфиденциальности информации о проекте и все, что здесь будет сказано не должно разглашаться за стенами нашего института. А теперь все внимание своё нашему гостю.

— Ещё раз всем добрый вечер, — отдуваясь начал мистер Макфейн. Чтобы рационально использовать ваше дорогое рабочее время, я сразу начну без предисловий и по самой сути нашей проблемы. Наш уважаемый господин учёный не прав, когда пытается со своих научных позиций решать глобальные государственные задачи. Вы все знаете, что закон Соединённых штатов запрещает тестирование лекарственных препаратов без согласия испытуемых. Кроме того, испытания такого продукта, как ваш на территории Соединённых штатов — это нарушение закона о честной конкуренции. Мы просто не имеем права проводить дальнейшие проверки вашего продукта на территории нашего государства, даже в ограниченном количестве. В связи с изложенными обстоятельствами, и учитывая определённые государственные и политические интересы нашей страны, правление корпорации, посоветовавшись на государственном уровне, приняло решение провести испытания активатора на территории третьей страны. Из представленных вариантов наиболее оптимальным и с политической, и экономической точек зрения мы считаем вариант проведения работ на территории государства Венуэлла. Объясню почему. Основной причиной является, конечно, наш политический и экономический интерес к этому государству. Вторично, но не по значению, это то, что Венуэлла является крупным импортёром наших продуктов питания. К этому можно причислить продукты как непосредственно поставляемые различными корпорациями, так и продукты, производимые по нашим лицензиям, на территории Венуэллы. Кроме того, имеющиеся на их территории производственные мощности недостаточно развиты, а сам фонд производства сильно устарел и для расширения производства требуется его кардинальная замена. Для этого необходимо значительное финансирование, которым правительство Венуэллы не обладает. Соотношение количества и качества продуктов, производимых в самой Венуэлле и закупаемых ими продуктов питания достаточен для лёгкого вхождения на их рынок как через третьи страны, так и непосредственно через наши американские корпорации. Таким образом, мы достаточно легко можем взять под свой контроль рынок продуктов питания в этом государстве по всем интересующим нас направлениям. Вся эта совокупность даёт нам возможность комфортно проводить проверку эффективности наших добавок к продуктам питания. Оставим, пока, за добавкой нейтральное название — «активатор вкусовых ощущений». Линейку продуктов питания необходимо выбирать, ориентируясь на массовый и повседневный спрос местного населения. Напомню корпорации «Юнайтед топ продуктс» необходимы продукты, позволяющие привлечь на свою сторону максимальное количество потребителей с достаточной эффективностью отдачи капиталовложения. Успешное выполнение задания по созданию и внедрению в массовое производство «активатора вкусовых ощущений» послужит укреплению имиджа нашего государства на всех внешних рынках. В этом случае, после успешного тестирования, мы сможем распространять продукты питания, которые будут незаменимы и вне конкуренции по всему миру. Потребители просто не смогут отказаться от наших товаров ни на один день. Весь мир будет буквально кормиться с руки Америки. Эффективность экономики нашей страны возрастёт многократно. По всей стране появится множество новых рабочих мест, заработная плата работников всех отраслей будет неуклонно расти. Появятся средства на улучшение социальной сферы обслуживания населения нашей страны. И вы, как патриоты Америки, будете основоположниками этого невиданного прогресса роста благосостояния нашей страны. Я верю, что вы приложите максимальные усилия для выполнения этой удивительной и грандиозной миссии. Можете считать это наиважнейшим государственным заданием. На исполнение заказа вам даётся один месяц. А вот господина учёного, я к сожалению, не знаю его фамилии, я лично попрошу также, как и всем сотрудникам, приложить максимум усилий для успешного окончания крайне важного государственного проекта. У меня все, господа учёные, — советник президента закончил свою речь и оглядел всех присутствующих в зале.

Увидев положительную реакцию собравшихся, он с удовлетворением сел на место и многозначительно улыбнулся Стиву. Собрание закончилось и молодой учёный почувствовал себя полностью раздавленным. Всю методику учёного постепенной, аккуратной работы и доведения продукта до безопасного применения, грубо смели, словно тяжёлым бульдозером. Стив согласился помочь корпорации довести вкусовые ощущения от продуктов до идеала, но делал учёный это только ради обещанного финансирования на проект здорового человека. У Стива даже и мысли не было влезать своими научными работами в государственную политику.

Сотрудники института расходились, а Алан после столь удачной презентации нового проекта в институте, решил отвезти своего высокого гостя к себе домой. Директору хотелось выказать советнику президента всё своё гостеприимство хозяина мероприятия, заодно можно было показать мистеру Макфейну недавнее приобретение — свою виллу. Может появится возможность поговорить о перспективах своего карьерного роста. Небольшой инцидент со Стивом не в счёт, ведь Алану легко удалось исправить оплошность этого учёного–неудачника.

Огромный трехэтажный особняк директора института находился посредине парка в двести акров с зелёным, тенистым деревьями и фонтанами. Для Алана это приобретение являлось неоспоримым предметом его гордости. Всю дорогу, сидя с мистером Макфейном на заднем сиденье своего золотистого с перламутром лимузина, директор не прекращал рассказывать о своём доме и ухоженном парке. Выйдя из автомобиля, Алан с гостем стали подниматься по широкой белой лестнице, ведущей в дом. На верхних ступенях лестницы Алан специально приостановился, чтобы у советника президента появилась возможность прочувствовать красоту чудесного вида на парк с геометрически правильными дорожками между аккуратно постриженными зелёными кустами.

В приёмном зале уже был накрыт стол для высокого гостя. Старинный тёмный дубовый столовый гарнитур сочетался по стилю с не менее старинным китайским фарфором. Все это вместе дополняли подлинники картин Голландских художников, развешенных на стенах, обитых красным китайским шёлком. Все вместе это создавало атмосферу чрезвычайной роскоши и помпезности. Со стен на гостя смотрели чужие портреты давно забытых знатных особ. Дом стоит огромных денег, но Алан и не жалеет об этом. Все это богатство было куплено на взятый в банке кредит. Деньги были большие, но последний проект Стива мог дать шанс Алану осуществить свою мечту стать сенатором, и тогда этот дом покажется ничтожной безделушкой на фоне будущих его богатств. Главное, чтобы Стива не заклинило на его проекте о здоровом человеке и, чтобы государственный проект был доведён до конца в срок. Тогда его мечта выкупить дом станет легко осуществимой реальностью. Алану было уже около сорока лет и давно наступила пора обзавестись семьёй. К выбору невесты будущий кандидат в сенаторы подходит со всей скрупулёзностью. Свой взор он обратил на нового врача амбулатории Эмили Роус, которая формально находилась в подчинении директора института. Сама Эмили являлась девушкой неплохо воспитанной и образованной. Происходила она из небогатой, скромной семьи и не была избалованна роскошной жизнью, а значит, по рассуждениям директора института, будет ценить обрушившееся на неё счастье обладать огромным богатством. Алан считает, что в его нынешнем положении жена должна быть образованной и иметь яркую, эффектную внешность. К предстоящему выходу в свет с новой пассией Алан готовился очень тщательно, ведь в этом деле важна каждая мелочь, особенно впечатление, которое произведёт их пара на высшее общество. Ведь, чем черт не шутит, может после проекта можно будет попробовать с помощью мистера Макфейна побороться за кресло сенатора. А почему бы и нет? А кандидат на пост сенатора может быть только женатый гражданин США, другого варианта общество не приемлет. Тогда у Алана будут новые связи и другой уровень роста общественного положения. Мысли роем носились в голове директора института, но Алан во время обеда не забывал обходительно ухаживать за высоким гостем, а Мистер Макфейн же, в свою очередь, продолжал нахваливать особняк и вкус хозяина. Алану это было чрезвычайно лестно.

После десерта Алан не удержался от искушения и в продолжении своих заветных мыслей, вслух намекнул советнику президента о своей большой мечте — баллотироваться в сенаторы. Он благосклонно кивнул, но промолчал и не стал вслух озвучивать свои мысли. Мистер Макфейн молча дожёвывал мясо индейки в красном ягодном соусе с овощами и запивал бокалом Шардоне из Калифорнии десятилетней выдержки. Алан надеялся, что богатый опыт советника во время выборов в сенат будет весьма кстати, ведь не повредит мистеру Макфейну ещё один свой человек во власти. И в свою очередь Алан своего покровителя никогда не подведёт. Он лелеял надежду на благосклонность советника и не торопил его.

Позже, когда Алан уже перестал ждать ответа, мистер Макфейн согласился с доводами Алана и пообещал, что в случае успеха реализации проекта помочь ему в избирательной компании. «Но услуга за услугу.», — сказал советник.

— Алан, как ты смотришь на то, если мы сейчас не будем форсировать работы по программе «здоровый человек»? — спросил он.

— Я обещал Стиву, что как только институт получит деньги за проект компании «Юнайтед топ продуктс», сразу приступим к полномасштабной работе над его программой.

— Похвально, что ты печёшься о проектах своих сотрудников, да и обещания конечно надо стараться держать. Но держать их надо, Алан, только тогда, когда это действительно целесообразно, а сейчас это совершенно не тот случай.

— Почему, господин советник? — не понял директор.

— Не приходилось ли тебе, Алан, задумываться о последствиях реализации программы Стива? — медленно проговорил Макфейн.

— Честно говоря, не думал, — быстро ответил Алан.

— Я так и предполагал, что ты до конца не представляешь всех последствий столь непродуманного шага. Тогда представь себе, что Стив предлагает нам начать войну, — ехидно произнёс советник.

— Какую войну? — озадаченно спросил Алан.

— Самую настоящую войну. Финансово–политическую войну со всеми американскими фармацевтическими и медицинскими компаниями и корпорациями, Алан. Учёный предлагает создать самодостаточную и саморегулирующую систему внутри человека и этой системе не будет нужно для выздоровления никакое внешнее вмешательство. Человек будет практически всегда здоров. Отлично, казалось бы, но это отлично для отдельно взятого, конкретного человека. Теперь подумай на чем живёт и процветает вся нынешняя фармацевтика и медицина? А я тебе скажу — на постоянных болезнях человека. И если Стив доведёт до конца свой проект, будет практически ликвидирована за ненадобностью вся нынешняя фармацевтика и медицина. Останутся, может, какие–то там крохи в обслуживающей сфере, но и эти крохи будут заточены на совершено иные функции. Подумай о тех могущественных людях и ресурсах, которые сейчас стоят за нашей фармацевтикой и медициной. Как ты думаешь, эти люди, обладающие огромными ресурсами власти и денег, будут молчать и терпеть пока их ликвидируют за ненадобностью? Я не говорю уже о миллионах людей, которые по мановению волшебной палочки Стива будут выкинуты с работы, — закончил с выводами советник и устремил пристальный взгляд чёрных глаз на Алана.

— Действительно, как–то уж очень жутковато получается, — передёрнул плечами директор.

— Вот и я об этом. Можно, конечно, отдельным людям, которые действительно достойны, чтобы долго жить без болезней и старости, предоставлять такую возможность, но к этому надо подходить очень осторожно и строго индивидуально. А давать массово всем людям здоровье и долголетие, по–моему, не стоит, — поморщился Макфейн.

— Я понял вас, господин советник, — преданно глядя ему в глаза произнёс Алан.

— Кстати, кого из себя представляет этот Стив? — продолжил Макфейн и в его глазах появился огонёк любопытства.

— Трудяга до мозга костей, помешан на своей генетике, кроме неё ничего вокруг не видит. Здоровье своё уже в двадцать девять лет почти подорвал, как только переутомится теряет сознание и падает в обморок. Недавно отправил его в амбулаторию проверится, пусть пройдёт необходимые тесты. Проект с компанией «Юнайтед топ продуктс» ведь очень ценный и нельзя подвергать риску выполнение такой важной работы из–за здоровья заведующего лабораторией, а он это не понимает и работает по ночам практически без сна по несколько дней кряду. Политикой вообще не интересуется. Одним словом, типичный учёный, — закончил описание Алан.

— А если вдруг что–то все–таки случится со здоровьем Стива, например, какие–то осложнения. Замену ему найдёшь легко?

— К сожалению, нет, не смогу. Здесь не так все просто. У него узкая специализация, но такой головы как у Стива боюсь, что и во всем мире вряд ли найдёшь, — сокрушённо вздохнул Алан.

— Тогда пригляди за ним получше. Если что–нибудь найдут медики — сразу дай мне знать. И в своих поступках в дальнейшем думай больше об интересах нашего государства. Ведь сенатор — это прежде всего политик и только в самую последнюю очередь он может себе позволять быть кем–то другим. У тебя сейчас государственный и очень ответственный заказ. Я не думаю, что для тебя работа в институте останется столь же актуальна, как сейчас, после назначения на пост сенатора, — указал пальцем на Алана советник президента.

— Мне кажется, что я понял вас, мистер Макфейн, — склонив в полупоклоне голову ответил Алан.

— Вот и прекрасно, — советник удовлетворённо похлопал директора по плечу.

Хозяин и гость остались явно довольны друг другом. Макфейн в лучшем виде получал свой проект, а Алан, в перспективе, с помощью мистера Макфейна мог выдвинутся на пост сенатора.

Поздно вечером гость в сопровождения хозяина отправился на аэродром, где советника ждал его частный самолёт. Уже сидя в кресле, Макфейн разглядывая в иллюминаторе огни вечернего города, задумался о возможностях своего проекта и шагах, которые ещё предстоит пройти. «Алан в моей игре будет играть по тем правилам, которые я ему напишу, — размышлял советник. — Он мне обязан должностью в институте, а теперь будет выкладываться за кресло сенатора. Но вот к Стиву надо будет приглядеться, кажется, что с этим учёным придётся мне держать ухо востро. В тихом омуте ведь черти водятся.»

Алан в это время на веранде своего дома сидел в шезлонге с бокалом вина в руке и смотрел на звезды, высыпавшие на бездонном чёрном южном небе. Иногда на фоне звёзд появлялись цветные проблесковые маячки, пролетающих над Аланом самолётов. «Может быть, когда–то вместо мистера Макфейна в таком самолёте по государственным делам буду летать я, — мечтал хозяин роскошного дома, — а должен помочь мне в этом деле Стив Стоун, и я сделаю все, чтобы моя мечта исполнилась.»

Глава 4. Джеймс

Джеймс сидел в своём кабинете и курил, проеденную табаком, старую курительную трубку. Ей было уже лет тридцать, но менять её на новую старый инспектор не согласился бы и за деньги. Раздался звонок коммуникатора. Хозяин кабинета не торопясь положил курительную трубку в пепельницу, откашлялся и поднял трубку коммуникатора.

— Привет, Джеймс. Как служба? — раздался голос советника президента.

— А, это ты, Макфейн. Привет. Да, вроде, как всегда. Работаю помаленьку. А у тебя, наверное, что–то случилось, ведь просто так ты мне не звонишь?

— Ты угадал, есть к тебе дело. Помнишь Стива из института Алана?

— Да, конечно помню. Мы с Адамсом вчера по твоему указанию провели с этим учёным установочную беседу. Немного его пугнули, чтобы правильно себя вёл.

— Всё верно сделали. Ну и как тебе этот парень? — насторожённым голосом спросил Макфейн.

— На мой взгляд он помешан на науке, а для получения большого количества достаточно влиятельных врагов направление работ выбрал весьма перспективное, но может получить и не менее сильных покровителей. А вот какую сторону он выберет, я не берусь предсказать, — Джеймс снова взял в руку курительную трубку и стал постукивать ею о край пепельницы, чтобы вытряхнуть старый табак.

— Надо будет за ним понаблюдать, Джеймс, — с насторожённостью в голосе ответил Макфейн.

— Есть какой–то повод? — инспектор перестал постукивать курительной трубкой о пепельницу.

— Думаю, что вскоре найдётся. У него есть некая идея–фикс о «здоровом человеке», и мне бы очень хотелось знать: не помешает ли его идея выполнению основной работы? — закончил свою мысль советник.

— У меня тоже появилось желание к нему приглядеться. Уж очень эти учёные непредсказуемы в своём поведении. Особенно, если придумали что–то такое, что, по их мнению, является революционным явлением в науке, — ответил Джеймс.

— Вот, видишь, как слаженно мы с тобой думаем? Не зря у наших семей дома стояли по соседству. А помнишь, как нам в молодости нравились одни и те же девушки? — дробно засмеялся Макфейн.

— Да, как это давно всё было, Макфейн, — задумчиво протянул инспектор.

— А ты сам, Джеймс, не меняешься. Хоть что–то в этой жизни постоянно. Тогда действуй и дай мне знать, если появится что–то интересное по Стиву, — завершил свою беседу советник президента.

— Непременно, Макфейн, — заверил его Джеймс.

Раздался сигнал отбоя, Джеймс в задумчивости положил трубку и нажал кнопку внутреннего коммуникатора.

— Адамс, зайди ко мне, есть разговор, — бросил инспектор в трубку.

В открытую дверь кабинета заглянул Адамс.

— Заходи, присаживайся, поговорим. Помнишь мы с тобой недавно были в институте генетики и микробиологии? Так вот, надо понаблюдать за Стивом, заведующим лаборатории института Алана. Человек он болезненный и у меня есть сомнения в его психологической устойчивости в условиях огромного нервного напряжения при выполнении государственного проекта. Для Стива, на мой взгляд, приоритетом является его идея о «здоровом человеке», но сейчас ему необходимо все своё внимание уделять только государственному заданию и не отвлекаться на второстепенные работы. В этой ситуации мне бы не хотелось, чтобы возник конфликт его личных интересов, как учёного, и интересов безопасности нашего государства. Учёные люди в подобной ситуации часто отдают предпочтения личным научным интересам в ущерб государственным. А мне очень бы не хотелось, чтобы на этот раз так случилось. Ты меня, надеюсь, Адамс, понял?

— Понял, босс, — бодро отрапортовал Адамс.

— Надо проследить за ним. Особенно меня интересуют его возможные контакты и темы разговоров с посторонними лицами. Сколько у тебя свободных парней? — Джеймс продолжал неотрывно смотреть на Адамса.

— Парочка человек, найдётся, — не задумываясь ответил Адамс.

— Местные ребята? — поинтересовался Джеймс.

— Нет. Из Вашингтона прислали молодых стажёров. Старые следопыты недавно ушли на пенсию. Вот Вашингтон и хочет «обкатать» у нас молодёжь. Приурочили к открытию в нашем городке нового офиса ФБР и как раз под новую институтскую программу их нам и прислали. Вот удружили, так удружили, но начальству, наверное, виднее, — многозначительно протянул помощник инспектора.

— Жаль, конечно, что так все не вовремя. Ну да ладно, надеюсь, что выкрутимся. Посмотрим, чему их там в Вашингтоне научили. Пускай понаблюдают за Стивом по всем правилам. Маршруты движения, его связи, интересы вне работы. Мы с тобой старые волки, так что не мне тебе объяснять, что надо делать. И проследи за качеством работы наших молодых агентов, если понадобится, подстрахуй их.

— Сделаем, шеф, не впервые. А что есть какие–то конкретные зацепки по Стиву?

— Вроде пока «чистый», но перепроверить его не помешает. Меня больше волнует психологическое состояние. Среди учёных встречаются люди с не очень устойчивой нервной системой, вот мне и кажется, что она может стать уязвимым местом Стива.

— Долго следить за ним будем? — спросил Адамс.

— Посмотрим за ним недельку, а там видно будет, — задумчиво, глядя мимо Адамса висящий на стене на календарь, проговорил Джеймс.

— О’кей, шеф, могу идти? — бодрым спросил Адамс.

— Давай, Адамс, действуй! И не забывай регулярно мне докладывать, — уже обычным, резким деловым тоном закончил Джеймс.

Инспектор задумался: «Не знаю почему, но не нравится мне ситуации, когда надо выбирать из двух зол меньшее. Наверное, потому, что неважно что выберешь — все равно окажешься в дураках. А что может выбрать другой человек вообще очень трудно предсказать заранее. А мне крайне необходимо знать: что выберет Стив. Надо будет подстраховаться и позвонить технарям. Пусть поставят в его квартиру „жучков“, да и за перепиской учёного тоже надо будет последить. Чем больше источников информации, тем лучше. Накрывать так накрывать.», — приняв окончательное решение, Джеймс успокоился. Рабочий день давно уже закончился. «Пора собираться домой», — подумал инспектор, но решил не изменять своей традиции и зайти в соседний бар пропустить свой вечерний «бокал для сна».

Он перешёл улицу, отделяющую здание его офис с соседним баром, и распахнул дверь питейного заведения. Свет в основном зале помещения бара был приглушённым, с красноватыми отсветами. Единственным ярким пятном в помещении была зона барной стойки. В полусумраке зала сидели несколько разрозненных групп посетителей. Местные ребята развлекались, раздавалась весёлая, громкая речь с периодическими выкриками различных цифр и имён. Явно обсуждались результаты последних бейсбольных матчей и всё это сдабривалось хорошей порцией ароматного свежего пива. А пиво в этом баре было самым лучшим в городке и никогда ещё не было дня, чтобы бар оставался без посетителей. Хозяин пивного бара был настолько старым, что гости заведения были уверены, что городок, бар и Ким на этой территории появились одновременно, поэтому даже в мыслях ни у кого не возникало спросить: откуда Ким приехал. Он был в городке всегда и это не подлежало обсуждению. Может он приехал когда–то из Китая или Японии, а может и из Кореи. Да, какая теперь разница? Городок без Кима как–то уже и не представлялся его жителям.

Пухлый, низенький хозяин бара с хитрыми, вечно смеющимися узенькими глазками всегда стоял на своём месте, за ярко освещённой, деревянной, доведённой до идеального блеска миллионами локтей посетителей барной стойки и полировал белоснежным полотенцем бокал. Ким высматривает на просвет и безжалостно уничтожает заученными движениями одному ему видимое пятно. «И так каждый моя приход, прямо какая–то мания чистоты.», — подумал инспектор, подходя к стойке бара. Взобравшись на высокий барный стул с потёртым кожаным верхом, он встретился взглядом с Кимом.

— Привет, Джеймс, — первым, отставив бокал и сложив перед лицом вместе обе ладони, поклонившись поприветствовал его хозяин бара.

— Привет, Ким. Все полируешь? — с усмешкой спросил Джеймс.

— А как же. Джеймс ведь на бокал смотреть все время будет. Какое у Джеймса будет настроение, если бокал будет с пятнами?

— Наверное, испортится и буду тебя ругать, — засмеялся Джеймс.

— Ну, вот видишь. А Киму разве надо, чтобы Кима ругали? Нет, не надо. Ким хочет, чтобы у Джеймса было хорошее настроение, тогда Киму тоже будет хорошо, — постоянно смеющиеся глаза Кима стали серьёзными.

— Почему тебе будет хорошо, когда мне будет хорошо? — с сомнением в голосе спросил Джеймс.

— Как же тут Джеймсу не понятно? Джеймсу хорошо — Джеймс щедрый. Джеймсу плохо — Джеймс жадный, а Киму нужно, чтобы Джеймс был щедрый, — сощурил опять в весёлом смехе свои глаза Ким. — Как всегда Джеймсу, полбокальчика виски–содовой налить?

— Нет. Сегодня, пожалуй, налей мне полбокала рому.

— У Джеймса был тяжёлый день? — вежливо, с пониманием закивал Ким.

— Скорее, я думаю, что ещё будет тяжёлый день, а может и не один, — задумчиво проговорил Джеймс. — Как у тебя дела, Ким. Что нового видел или слышал?

— У Кима ничего не меняется. Ким очень старый. Что может в мире старого Кима меняться? Ведь верно, Джеймс. Джеймс тоже скоро на пенсию пойдёт? — спросил Ким.

— В этом году у меня срок контракта заканчивается. Думаю, что начальство из–за моего возраста его больше не продлит. А жаль, поработал бы ещё. Ты ведь старый Ким и знаешь, что я в нашем городке всю жизнь отжил. Начальником полиции какое–то время прослужил, потом в ФБР перешёл. Недавно мне предложили возглавит новый отдел ФБР в нашем городке. Опять же, доверили мне это сделать как самому осведомлённому во внутренней жизни городка и института генетики. Прибавили оклад, а значит и моя пенсия будет побольше. Тоже неплохо. Вот закончу своё последнее дело и, наверное, спишут меня на отдых, — с тоской, глядя поверх Кима протянул Джеймс.

— Ким тоже думает об отдыхе, но Киму хочется накопить побольше денег для внуков. У Кима целых девять внуков. Всем внукам Ким помочь хочет, — важно приподняв подбородок, сказал хозяин бара.

— Внуки — это хорошо, а у меня не получилось с внуками. Жена не выдержала особенностей моей работы и ушла от меня. Детей она так и не захотела. Сказала, что мои дети будут расти бандитами у отца–полицейского, а отец вместо того, чтобы воспитывать их, все своё время будет просиживать штаны на проклятой службе. Вот после такого неудачного жизненного опыта я больше и не стал жениться, а может зря не женился? — грустно закончил описание своей жизни Джеймс.

— Да нехорошая у Джеймса история. Может Джеймс зря так сделал. Работа Джеймса людям очень нужная, а Джеймсу она очень вредная. Даже Ким не знает, как помочь, Джеймсу, — грустно опустил голову Ким.

— Ничего, Ким, прорвёмся. А как твои клиенты? На чаевые щедрые? — продолжил Джеймс.

— Да куда там! Наши ребята сам знаешь — жадные немного есть. Все время жалуются, что зарплата у них маленькая, а в долг много просят. Но Киму очень повезло — хороший, щедрый гость в городке появился. Видно очень богатый человек. Никогда не забывает отблагодарить старика, — важно произнёс Ким.

— Кто этот человек? — заинтересованно спросил Джеймс.

— Говорит, что журналист он. Из самого города Нью-Йорка. Так вот! — с довольным видом объяснил Ким, продолжая протирать бокалы.

— И чем этот журналист в баре занимается? Наверное, девочек поит? — уточнил Джеймс.

— Нет, с девочками журналист вообще не говорит. Всё время один приходит. Посидит, чашку кофе с коньяком попьёт. Почитает газеты. Посмотрит журналы и опять уходит. Каждый день так приходит. А вот вчера с учёным из нашего института говорил. Долго говорил. Учёный много пил, совсем пьяный был, — понизив голос, как по секрету, произнёс Ким.

— И о чем они говорили? — спросил Джеймс.

— Ким сильно не слушал, много клиентов у Кима было. Занят Ким был. но кое–что Ким услышал. Учёный сильно расстроен был. Любовь у него не получается. Пил много. Журналист успокаивал учёного. Говорил, что любовь у учёного получится. Журналист тоже много пил.

— Они были знакомы? — спросил инспектор.

— Ким не видел, что журналист и учёный знакомый был. Нет не видел. Незнакомы они были. Журналист и учёный вчера в баре познакомились, — погрузился в воспоминания Ким. — Да, Ким все правильно вспомнил! Нет, не были учёный и журналист знакомы!

— Спасибо, Ким, ты мне очень помог, — инспектор допил полбокала рома, закусив половинкой лимона, поморщился и встал со стула.

— Не за что, Джеймс. Ким всегда рад помочь другу. Ведь сколько лет Ким и Джеймс знакомы? Может ещё полбокала, Джеймс?

— Спасибо, Ким, на сегодня хватит. Пойду домой, — расплатившись, махнул на прощание рукой инспектор.

— Хорошего тебе вечера, Джеймс. Приходи ещё к Киму. — попрощался хозяин бара.

— Хорошо, Ким, обязательно приду. И тебе хорошего вечера, — ответил Джеймс.

На улице уже зажглись вечерние огни. Джеймс закрыл за собой дверь и остановился набить трубку свежим табаком. Красный цветок лотоса над входом в бар отражался в луже перед самыми ногами инспектора. Пока Джеймс разговаривал с Кимом, прошёл небольшой, тёплый дождь. Воздух парил после дневной жары. Раскурив трубку, инспектор откашлялся, поправил воротник рубашки и направился к своей старой квартире. За все время службы ему так и не удалось накопить на дом, а брать в долг у банка Джеймс принципиально не хотел.

Рябь тёмных углов домов и ярких от рекламы улиц создавало ощущение душевной неуравновешенности и тревоги. Наверное, действительно Джеймс старел. Никогда в молодости темнота не вызывала у него неприятного ощущения. Редкие прохожие торопливо шли по прямой как стрела брусчатой улице городка. Скорее всего, люди, спешат домой к своим семьям. «Всех их ждут дома, а меня, некому встретить на пороге квартиры, кроме моего старого, как я сам, кресла и телевизора. Богатства, так и не нажил за все свои тридцать пять лет службы. Есть небольшое накопление, но это всего лишь добавка к моей будущей пенсии.», — с грустью подумал старый инспектор.

Глава 5. Стив

В старый город на севере Америки Стив попал после окончания аспирантуры при университете. У него был замечательный, до самих корней волос пропитанный наукой учитель. Наверное, лучший специалист в области генетики во всем мире. Стив мог обратиться к нему с любой идеей, совершенно не обращая внимание на время суток. Двери очень скромного дома учителя были всегда для Стива открыты. Родители юноши погибли во время очередной геологической экспедиции в Южной Америке, когда он только–только закончил колледж. Будучи другом семьи, учитель заменил Стиву отца и мать, но жизнь в своих свершениях совершенно неумолима и пришёл день, когда Стиву суждено было расстаться и со своим учителем. Он умер во время эпидемии в Африке от болезни, для которой в то время тогда ещё никто не придумали способ лечения. Как учёный по призванию, учитель не смог спокойно сидеть в своей лаборатории, когда на другом конце Земли массово гибнут люди от эпидемии. Он пытался успеть расшифровать код ужасной новой болезни, но скорость её распространения оказалась быстрее хода мысли учёного, и учитель не успел завершить начатую борьбу за жизнь людей.

Стиву повезло, что вскоре после смерти учителя появилось объявление о вакансии в институт генетики и микробиологии на юге Америки. Молодой учёный, уже успевший защитить научное звание, успешно прошёл все этапы собеседований и был принят на должность заведующего лабораторией института. После смерти учителя у Стива появилось устойчивое желание как можно скорее покинуть северный город с его зимними снегами и стужей. Этот город опутывал сознание Стива постоянными, жгущими разум воспоминаниями о гибели родителей и потере наставника. Особенно тяжело становилось с наступлением тёмной, дождливой осени. Ему было очень тяжело вечерами проходить мимо тёмного, пустого дома учителя, где не так давно ещё шли горячие споры о будущем человечества, где за чашкой чая решались самые сумасшедшие идеи революционного развития генетики, а теперь проходя мимо ещё недавно живого дома ему было очень тяжело видеть глазницы его опустевших, тёмных окон. Жилище страдал без хозяина, а Стив не хотел занимать в этом доме место учителя. Он не мог считать себя здесь хозяином.

Учитель был одинок и даже родных и близких у него не было. Генетик с большой буквы весь целиком отдавал себя науке и ни на что другое у него просто не оставалось времени. Беда бытового одиночества и сумасшедший интерес к науке крепко связали родственные души двух учёных. Учитель, отшельник по натуре, очень привязался к не блистающему своей внешность, но чрезвычайно умному юноше. Стив отвечал учителю взаимностью. По завещанию, все имущество и рукописи учителя перешли Стиву. Старый учитель бесконечно верил в то, что юноша достойно продолжит начатое им дело и наработанный материал будет хорошим подспорьем будущему молодому учёному в его научных изысканиях.

Дом Стив продал, так как строение было старым, да и место не ахти какое дорогое, поэтому на вырученные деньги Стив смог себе позволить купить только небольшую квартиру. Юноша считал приобретение пусть небольшого, но удобного жилища рядом с работой своей удачей. И вдвойне было хорошо, что переезжать надо было на юг Америки, где тепло и никогда не бывает сильных морозов. Все накопления родителей ушли на учёбу в университете и аспирантуре, но это молодого учёного сильно не беспокоило. Впереди была возможность в хороших условиях продолжать заниматься любимой генетикой и это было главным для молодого учёного.

Стиву дали очень хорошо оборудованную лабораторию в институте генетики и микробиологии. Теперь у него появилась возможность осуществить свою мечту и мечту учителя — сделать человека сильнее жизненных обстоятельств, абсолютно здоровым, устойчивым к любым невзгодам. Наставнику не удалось претворить в жизнь свои идеи, но Стив верил, что ему это удастся и работы над проектом уже близились к окончанию. Проверка на животных воздействия бактериального генного модификатора отработана и дала хорошие результаты. Вот уже прошёл год, как подопытные животные ничем не болели, несмотря на то, что их регулярно пытаются заразить различными бактериями и вирусами. Необходимы были добровольцы, чтобы начать проверку на людях, но нужно было их ещё найти и уговорить, а самое главное денег на программу пока ещё не было. Но у Стива была надежда, что Алан сдержит своё слово и после удачного окончания коммерческого проекта он все–таки даст деньги на программу.

Пока суть да дело учёный принял решение проверить действие созданного им бактериального генного модификатора на самом себе. Стив полагал, что учёный сможет точнее отреагировать на все изменения, происходящие в человеческом организме и составить более верное представление обо всех процессах, на что вряд ли способен доброволец. Да и нечестно, на взгляд молодого учёного, ставить опыты на других людях, которые до конца не понимают, что с ними может произойти, а самому в это время находиться на безопасном от опытов расстоянии. У учёного временами возникала необъяснимая слабость с кратковременной потерей сознания. Все говорят, что это результат переутомления, может и так, но Стив думает, что это скорее всего незначительный побочный эффект, возникший в начале пути к успешному взаимодействию бактериального генного модификатора и человеческого организма. Главное, что учёному удалось побороть кардинальное отторжение и заставить организм настроиться на нужное взаимодействие с модификатором.

Никто из института генетики и микробиологии не знает об опытах Стива на самом себе. Даже Эмили он ничего не рассказал. С молодой девушкой Стив познакомился три года назад, в день своего приезда в институт. Как новый сотрудник по контракту с институтом он был обязан пройти медицинское обследование и предоставить результат в управление кадрами института. В то время Эмили сама ещё была «зелёный» и зеленоглазый терапевт и она только что получила назначение в институтскую амбулаторию. После знакомства с Эмили Стив несколько раза посидел с ней в кафе, но это были случайные встречи, большей частью во время обеденных перерывов. Посидели, поговорили о жизни, о погоде, и разошлись и даже не обменялись номерами своих приватных коммуникаторов, Девушка молодому человеку очень понравилась, но каждый раз при встрече Стив терялся и не находил нужных слов для объяснения с Эмили. Да, какое там объяснение, даже пригласить на свидание не хватило духа. В силу нерешительности своего характера он до одури боялся получить отказ от зеленоглазой красавицы, Считая, что лучше жить в неведении, чем быть отвергнутым. Так незаметно пошёл уже третий год и теперь, когда Алан начал активные ухаживания, Стив просто не знал, что делать. «Попытаться рискнуть объясниться или теперь уже слишком поздно? Да и прилично ли мешать зарождающимся отношениям?», — задавал себе бесконечные вопросы молодой человек. Руди в этом вопросе имел совершенно другое мнение. Новый друг Стива утверждает, что можно и нужно побороть свою нерешительность и объясниться в любви, но Стиву было очень трудно пересилить свою боязнь быть отвергнутым. «Может уход в науку в ранней юности дал о себе знать. Я очень мало в своей жизни общался с девушками и слишком рано ушли из жизни мои родители, а теперь мне не с кем теперь посоветоваться. Мама, наверное, смогла бы помочь мне укрепить веру в себя и избавиться от излишней нерешительности, а отец смог бы рассказать, как познакомился с мамой и ка объяснился ей любви», — с грустью думал Стива.

Все эти мысли всплывали в голове во время короткого завтрака. Стив уже допивал свой утренний кофе, когда Маркиз запрыгнул к нему на стол, и выгнув спину с поднятым хвостом стал ходить кругами перед его лицом. У кота это был утренний ритуал. Маркиз уже поел и ждал, когда Стив перед уходом на работу его погладит. Молодой человек потрепал кота по загривку и ткнул пальцем в розовый нос. Потом посмотрел Маркизу в глаза и подмигнул и Стиву показалось, что кот подмигнул ему в ответ. «Тьфу, ты. Наверное, малость недоспал», — в сердцах сплюнул Стив и погрозил коту пальцем. Времени уже совсем оставалось мало, пора было бежать на работу. Подмигнув ещё раз Маркизу, Стив подождал немного ответного подмигивания кота, но не дождался, и с облегчённо вдохнув, вышел из дома.

Погода на улице была хорошая и Стив решил сделать небольшой крюк до амбулатории и пройти все необходимые тесты. Нужно было это сделать давно, но постоянно не хватало времени. «Алан скоро съест меня без перца и соли окончательно и бесповоротно», — подумал Стив. До начала работы было целых полтора часа, а в амбулатории в такой ранний час обычно пациентов было очень мало. Уже подходя к зданию, Стив увидел впереди себя Эмили. Она шла на работу в лёгком, голубом летнем платье. Оно было подпоясано белым ремешком, что эффектно подчёркивало стройную фигуру девушки. Белые босоножки на её ногах хорошо сочетались с ремешком и сумочкой. Лёгкие каблучки, постукивая о цветную брусчатку, ведущую к амбулатории, создавали для Стива волшебную мелодию. Свет солнца, проникающий сквозь ветки различных растений, создавал своеобразную и волшебную игру теней на силуэте Эмили. От этого видения у Стива учащённо забилось сердце. Слегка обернувшись, Эмили заметила Стива и начала сбавлять ход, давая Стиву возможность догнать себя. Стив не заметил, как девушка обернулась, потому что его очень волновал предстоящий с ней разговор. Юноша быстро поравнялся с Эмили. Она в это время стала смотреть совсем в другую сторону. Её сердце билось столь же быстро, как и сердце у Стива.

— Привет, Эмили, — весело произнёс Стив, чтобы Эмили не заметила его волнения.

— А, это ты Стив. Извини, задумалась и не заметила тебя, привет. — смущённо ответила Эмили.

— На работу идёшь? — старался успокоить своё волнение спросил Стив.

— Конечно, Стив. А ты, наверное, ко мне на приём? Видимо уже прошёл все тесты? — Эмили с лёгкой улыбкой взглянула в глаза Стива.

— Да. То есть нет, то есть, наверное, все–таки да, — Стив совсем потерялся от её взгляда и снова заволновался

— Так да или нет? Я так тебя и не поняла, — рассмеялась Эмили.

— У тебя есть пять минут? — спросил Стив.

— Хоть полчаса. Я пока не вижу вокруг себя ни одного своего пациента, кроме тебя самого, Стив, — Эмили стала нервно перебирать пальцами ремешок своей белой сумочки.

Стив не знал, что спросить и поэтому задал самый глупый в этой ситуации вопрос. Совсем не тот, которого от него ждала девушка.

— Я с тобой говорю не как пациент. Я хочу спросить про вчерашний вечер. Ты ведь была на концерте?

— Да, была. А ты откуда знаешь, что я была на концерте? Хотя, как я сразу не догадалась, ты же работаешь у Алана, и он тебе, наверное, об этом рассказал, — весело сузила глаза Эмили.

— Да, Алан мне сказал, что вы ходили на концерт. Ну, и как он прошёл? Как тебе понравилось выступление Нью-Йоркского оркестра? — ничего не замечая вокруг себя продолжил Стив.

— Прекрасный был концерт, Стив. Дирижёр просто гений музыки. Так что вечер прошёл просто великолепно, а Алан, оказывается, интересный собеседник и очень внимательный кавалер. В общем, можно сказать, что неплохо провела время, — Эмили постаралась вложить в свой голос побольше сарказма в ответ.

— Я очень рад за тебя, — Стив опустил голову. Имя Алана напрочь отключило соображение и слух у Стива. Он не слышал Эмили.

— А ты вчера где был? — грустно продолжила Эмили, понимая бесполезность своих попыток дать подсказку Стиву.

— У меня вечер был не столь интересный, как у тебя. Думал о смысле жизни, — скороговоркой проговорил Стив.

— Этот вопрос ещё не удалось решить ни одному из мыслителей с самого момента зарождения человечества. Может ты будешь первым человеком, который сможет дать ответ на этот вопрос? — сказала Эмили и весело рассмеялась. — Чего ты надулся? Не обижайся. Я по–дружески пошутила.

— Нет, я не надулся. Мне надо проходить тесты, а я, наверное, немного боюсь это делать, — немного раздражённо, больше сердясь на свою неуклюжести и нерешительность, пробормотал Стив.

— Нечего боятся тестов, они почти все безболезненные. Когда их пройдёшь, заходи ко мне, посмотрим на результаты проверок, поговорим о твоём здоровье. Может и чего посоветую, — с наигранной весёлостью сказала Эмили.

— Хорошо. Пока, мне пора, — комкая слова, бросил Стив и быстро отвернувшись, скорее побежал, чем пошёл ко входу в амбулаторию.

— Пока, — удивлённо ответила Эмили в след Стиву, но он уже не слышал её слов.

Все тесты Стив прошёл быстро. Кроме него самого за все утро в амбулатории так никто и не появился. Можно было сразу зайти поговорить по поводу тестов к Эмили, но Стив так и не решился возобновить прерванный разговор.

В своей лаборатории Стив ознакомился с результатами обработки отчётов за предыдущие сутки. Все показания у подопечных пока были в пределах допустимых отклонений. Замечаний и изменений по ходу работ вносить не пришлось. «Хорошо бы побыстрее закончить с коммерческим заказом и приступить к своему проекту», — глядя на диаграммы лабораторных проверок устойчивости тестов «активатора вкусовых ощущений» думал Стив, — «А ведь можно совместить приятное с полезным и взять на проверку генетический материал у себя. Так закрутился с коммерческим заданием, что про это и забыл, а я ведь тоже подопытный кролик. Интересно насколько далеко зашли изменения в моем организме?»

Глава 6. Макфейн

Макфейну предстояло выступить с докладом перед расширенным советом национальной безопасности США. Темой доклада был продвигаемый самим советником «Проект реализации плана политического доминирования Соединённых штатов Америки в мировой политике». Советник президента связывал претворение своих замыслов в жизнь не только с будущим своей страны, но и собственного крутого политического взлёта. Поэтому мистер Макфейн немного волновался и нервно поглядывал на председателя комиссии. Наконец председатель объявил о своём решении начать слушание и его деревянный молоток опустился на стол, издав резкий хлопок. Макфейн ожидал этого удар молотка, но все равно немного вздрогнул. Отбросив волнение, он встал, одёрнул свой чёрный пиджак, поправил бабочку на белоснежной рубашке и направился к трибуне. На трибуне электронный суфлёр уже был включён и стакан воды стоял на своём месте. Макфейн ещё раз оглядел собравшихся членов комиссии. Все места в зале были заняты многочисленными приглашёнными должностными лицами. Советник президента мысленно помолился за успех и начал доклад.

— Добрый день уважаемые господа присутствующие и члены совета безопасности, — начал свою речь мистер Макфейн. — Имею честь представить вам свой пилотный проект расширения мирового глобального стратегического влияния нашего государства. Вы все знаете, как за последние десятилетия уменьшилось влияние финансовых инструментов Соединённых штатов в международной политике. В настоящее время количество государств, не использующих для взаиморасчётов американский доллар, постоянно растёт, что естественным путём выводит эти государства из–под нашего прямого влияния на их экономику. Все чаще к власти в таких странах приходят политически непредсказуемые личности, причём, абсолютно недемократическим путём. Они настраивают свой народ против тех ценностей, которые мы несём всему миру. Вы скажете, что у нас есть достаточный военный потенциал защитить демократические ценности от посягательства наших недругов. Да, есть, но вы также знаете, что, к сожалению, новейшие военные технологии становятся все дороже и дороже. Уже сейчас наш военный бюджет намного превысил триллион долларов. И опять же, к огромному нашему сожалению, такой бюджет становиться все тяжелее и тяжелее для экономики нашей страны. Приходится урезать различные социальные программы, что приводит к недовольству наших избирателей и, в целом, уменьшает их жизненный уровень. В тоже самое время, как я уже выше изложил, мы не можем достоверно утверждать, что надёжно обеспечили доминирующую роль нашего государства во всем мире, а это уже является прямой угрозой безопасности страны. Я бы даже сказал, что это затрагивает саму концепцию выживания Соединённых Штатов Америки в современном мире. Поэтому, уважаемые господа члены совета национальной безопасности, я выношу на ваше рассмотрение свой проект, который, на мой взгляд, позволит тотально изменить сам подход к технологии управления политической ситуации во всем мире. Внедрив моё предложение в жизнь, мы получим эффективный контроль за любой страной или регионом. А начнём мы свою программу с тотального контроля над Россией. Применив мою концепцию, мы сможем получить страну, полностью зависящую от американского продовольствия. Русский продовольственный рынок не защищён и своими внутренними ресурсами не обеспечивается должным образом. Их продовольственный рынок имеет сильную внешнюю зависимость. Мы сможем перехватить внешние каналы поставок продовольствия в Россию и приучить русских к американским продуктам питания. Это позволит наложить такую зависимость их рынка от наших товаров, что русские в конце концов и одного дня не смогут прожить без американских поставок. Это будет крахом их государственного суверенитета. Никто в мире не смог совладать с этим вздорным азиатским государством. Ни Наполеон, ни Гитлер, ни холодная война, вроде бы как успешно проведённая Западом, не дали ожидаемых результатов. Мы же, наконец, получаем ту уникальную возможность, которая позволяет взять ресурсы русских под наш разумный контроль. Это позволит нам использовать их уникальные природные резервы, несправедливо по воле судьбы, доставшиеся одним русским, на благо всего демократического человечества, — патетически завершил свою речь мистер Макфейн.

Заседание закончилось пару часов назад, потом были бурные дебаты, завершившиеся, к удовлетворению мистера Макфейна, победой его проекта. Теперь он сидел на своей старинной вилле в большом рабочем кабинете, выполненном в стиле барокко, за письменным столом, отделанным ореховым деревом. Два мраморных дога лежали с правой и левой стороны от его кресла. Обе собаки, высунув языки, часто дышали и преданно поглядывали на хозяина. В этом году опять была изматывающая аномальная жара. Кондиционеры, включённые на всю мощность, казалось, что не справляются со своей работой. Откинувшись в глубоком кожаном кресле, советник президента с явным удовольствием разглядывал огромную карту Европы на противоположной стене. На совещании Совета безопасности, наконец окончательно утвердили его план провести проверку жизнеспособности проекта на территории России и это было хорошее начало для выдвижения мистера Макфейна на пост Президента США, практически не побиваемый козырь. «Ведь никто ещё не смог похвастаться таким трофеем, как Россия, — Макфейн мечтательно прикрыл глаза. Советник в своей эйфории даже не замечал жары, хотя его полная комплекция во всех других случаях регулярно напоминала ему о температурных перекосах, — Он даст народу России наркотик, с которого эта отсталая, нищая страна никогда не сможет слезть — это безумно вкусно американская еда. И пусть только правительство России попробует вести свою собственную политику, тогда мы перекроем ей поставку наших продуктов, и Россия получит бунт, который ещё никогда не видела. Бунт, который будет подобен урагану страшной разрушительной силы. Он пронесётся по России и уничтожит её как державу. Останется неконтролируемая толпа, жаждущая только нашей американской еды и это уже будет никакая не держава, а только географическое понятие. Наши продукты будут для Российского правительства как кольт у виска, а палец на спусковом крючке будем держать мы — Америка.»

Но сейчас же в голове Макфейна появилась новая мысль, как лучше провести операцию прикрытия поставки активатора. Напрямую поставки продукта в Россию из штатов советник никоим образом не хотел допускать. Нужно было подстраховаться многоходовой комбинацией, в случае провала можно будет легко будет замести следы. Макфейн считал себя очень предусмотрительным и поэтому в этой игре, на его взгляд, очень неплохо смотрелась Польша. А потом можно через подставную фирму приобрести достаточно крупную пищевую компанию в России. Эта компания должна обладать хорошей сетью логистики по всей России или хотя бы полностью контролировать один из крупных регионов страны. Сырьё Макфейн решил ввозить в Россию из Польши, а в саму Польшу, возможно, из какого–ни будь государства Африки, которое в свою очередь будет получать из государства на другом континенте. Начал плести свои кружева мистер Оурем.

Неожиданно в его кабинете раздался вызов коммуникатора и на экране появилось лицо Михаила Кальянова, Макфейн улыбнулся, вспоминая, что несмотря на свой очень высокий пост в Российском правительстве, Кальянова у себя на родине звали: «Миша — пять процентов». Вот эти «пять процентов» мне и нужны, — усмехнулся Макфейн и довольный поднял трубку.

— Привет, Миша, а я как раз о тебе думал, хорошо, что позвонил. Наверное, чувствуешь мои желания, Миша, и это весьма похвально, — дробно, по–старчески засмеялся в трубку Макфейн.

— Добрый день, мистер Макфейн! Мы с вами ранее договаривались о звонке в это время, — чеканным голосом ответил Кальянов.

— О да, вспомнил, был такой уговор, ну, и как успехи в нашем деле? — спросил Макфейн.

— Все идёт по плану и груз отправлен в ваш адрес. По моим расчётам он к вам прибудет через неделю. Комплектация согласно нашей прежней договорённости.

— Очень хорошо, Миша. Я проконтролирую, чтобы груз без последствий прошёл нашу таможню.

— Мистер Макфейн, я хотел бы со своей стороны напомнить, что я сам лично следил за точностью исполнения вашего поручения, — почти шёпотом заговорил Кальянов.

— Мы помним твою преданность и будь уверен, что не забудем её по достоинству оценить, — заверил советник.

— Спасибо, мистер Макфейн. Приятно иметь с вами дело.

— У меня к тебе, Миша, есть ещё один, совсем небольшой бизнес. Мы заинтересованы в приобретении продовольственной компании на территории России. Компания должна быть достаточно крупной с развитой логистикой по всей стране или хотя бы доминировать в очень крупном регионе страны. Нам нужно, чтобы её продукция была по возможности в каждом продуктовом магазине, и чтобы эта продукция пользовалась массовым спросом у населения, — небрежным тоном, как при покупке на базаре картошки, произнёс Макфейн.

— Есть такие компании на нашем рынке, но они не из дешёвых приобретений, — задумчивым голосом ответил Кальянов.

— Господи, Миша, ты ведь не первый раз ведь это проделываешь. Ну, неужто у вас крупные компании вдруг по мановению твоей волшебной палочки не становятся бросовым товаром? — пренебрежительно спросил советник.

— Ну, если вы так смотрите на этот вопрос, — с предвкушением хорошего дохода в голосе, сказал Кальянов.

— Конечно так, Миша. Мы не намерены за ваши предприятия с пещерным оборудованием платить большие деньги. Вы сами должны понимать, что до настоящей экономически развитой страны ваша Россия не доросла и вряд ли в ближайшее время дорастёт. Посмотрите на индексы прогнозов крупных мировых рейтинговых компаний. Ну, нельзя платить за ваши компании большие деньги. Нельзя. Я полагаю ты меня понял, Миша, — поучительно закончил советник.

— Да, конечно, мистер Макфейн, я всё понял. Полагаю, через пару недель подберу вам достойного кандидата на приобретение.

— Хорошо, Миша, даю тебе неделю и до связи. И не забудь, что ты нам очень многим обязан. Мы всегда держим руку на пульсе всех событий. Не волнуйся, про твои счета в Швейцарии мы не забываем и регулярно пополняем их, но и ты не забывай, что мы имеем возможность не только остановить пополнение твоего счета, но и для нас совсем несложно твой счёт и заморозить. Понимаешь меня, Миша?

— Я все понял, мистер Макфейн. Выполню ваше распоряжение в указанный вами срок, — подобострастно заверил Кальянов.

— Жду, — бросил Макфейн и положил трубку коммуникатора.

Макфейн положил трубку и с довольным видом потёр руку об руку, потом ещё раз взглянул на карту и начал размышлять: «Теперь Польша, здесь можно будет использовать уже имеющиеся наши предприятия. Правильно, что мы в своё время заставили поляков почти все производство распродать западным компаниям. Теперь достаточно будет завернуть через Германию всего один дополнительный товар в Польшу и дело в шляпе». Снова зазвонил коммуникатор. Макфейн кряхтя от недовольства, что вновь прервали его ход рассуждений, поднял трубку.

— Привет, Макфейн, это я, Джеймс, — инспектор упредил раздражённое рычание советника.

— А это ты, тьфу! Ну, привет, Джеймс. Как поживают твои старые кости? — Макфейн решил выказать Джеймсу своё недовольство внезапным звонком.

— Да, мои старые кости не старее твоих костей будут, — усмехнулся инспектор.

— Ну, я свои кости хотя бы ещё до гольф клуба дотягиваю, а ты не способен их доволочь дальше своего участка, да ещё, от силы, до бара дотягиваешь, который стоит то всего в двух шагах от этого участка, — рассмеялся своей собственной ответной остроте Макфейн.

— Кстати, насчёт этого самого бара я и звоню, — перешёл на серьёзный тон Джеймс. — Твой, а теперь уже и мой подопечный на днях в упомянутом тобой баре завёл знакомство с Нью–Йоркским журналистом. Как тебе нравится такой интересный расклад? — спросил инспектор.

— Черт побери, Джеймс умеешь же ты парочкой своих слов испортить людям настроение, — резко перестал смеяться Макфейн. — Только журналиста нам ещё и не хватало. Надеюсь, о наших делах в институте Стив ничего ему не наболтал? — насторожённо спросил советник.

— Вроде как пока нет. Мой информатор не даёт таких сведений. Похоже у Стива какая–то личная драма на любовной почве, и он пришёл в бар только для того, чтобы снять стресс, — уверенно ответил Джеймс.

— Ладно, приставь к нему людей и пусть походят за ним, ну «жучка» там куда–нибудь поставь. В общем проследи, чтобы этот журналист ничего не узнал от Стива, а я постараюсь организовать ему срочный отзыв на работу в Нью-Йорк, — засуетился советник.

— Понял, Макфейн, не волнуйся. Я уже все организовал, не впервые замужем, — попытался успокоить собеседника инспектор

— Верю тебе, Джеймс, — запыхтел в трубку Макфейн. — Кстати, как называется газета этого журналиста?

— Он из Нью-Йоркской газеты «Морнинг рипорт», — ответил Джеймс.

— Хорошо. Если будет ещё что–то важное, ты знаешь, как меня найти.

— Ладно, Макфейн. Пока.

— Пока, Джеймс, — советник медленно положил трубку. — Вот ещё нелёгкая этого журналиста принесла. «Морнинг рипорт», «Морнинг рипорт». Кто у них там сейчас главным редактором, — ворчал Макфейн, листая справочник американских компаний. — А, вот, нашёл! Что бы ему такое завернуть, чтобы это журналистское гнездо не расшевелить, а свернуть в трубочку? — засмеялся своей очередной шутке Макфейн.

Советник снова поднял трубку коммуникатора и набрал номер редакции газеты «Морнинг рипорт».

— Добрый день, это редакция газеты «Морнинг рипорт»? — произнёс официальным голосом Макфейн.

— Да, это редакция газеты «Морнинг рипорт», — ответили женским голосом на другом конце трубки. — Чем могу вам помочь?

— Прекрасно, помогите, пожалуйста. Меня зовут Мики Корт, очень извиняюсь, что вы меня не видите, но у меня как раз сломалась у коммуникатора камера и я уже вызвал специалиста для его ремонта. Я не знаю точно, когда он придёт, но у меня очень срочное дело к Руди. Мне просто очень хотелось бы переговорить с вашим журналистом. Он как–то оставлял мне свою визитку, но я её на свою беду потерял, а у нас с Руди была договорённость, что, если у меня появится материал, то я ему обязательно перезвоню. И вот сейчас, как раз, у меня есть этот материал, а ни телефона, ни фамилии вашего журналиста я, к большому своему сожалению, никак не могу вспомнить.

— Нет проблем, мистер Корт. Я сейчас дам вам номер и фамилию журналиста. Подождите, пожалуйста и не кладите трубку, — вежливо секретарша.

— Я буду вам очень благодарен, — расплылся в довольной улыбке Макфейн.

Через пару минуту советник уже имел номер коммуникатора и фамилию Руди. Его полное имя — Руди Клифф. Можно было выстраивать продолжение своей комбинации по отзыву журналиста.

Глава 7. Руди

Местом работы Руди является Нью-Йоркская многотиражка «Морнинг рипорт». Никто, наверное, кроме отдела кадров, не знает настоящей даты поступления Руди на службу в газету. Необходимость личного присутствия в редакции была чрезвычайно редка и поэтому его постоянный вид двадцатипятилетнего юноши не вызывал подозрений у постоянно меняющегося состава редакции. Раз в год, посетив редакцию, Руди физически не мог оставить твёрдого отпечатка в памяти сотрудников. Все задания и отчёты отправлялись им по электронной почте всемирной паутины. Гонорар регулярно приходит на его подкожный идентификационный чип. Все эти технические премудрости давали Руди полную свободу действий. Практически любую поездку по стране и выезд за рубеж он мог аргументировать, как редакционное задание. В случае серьёзной необходимости он мог позвонить шефу и получить подтверждение. Они, проработав вместе в одной газете не один десяток лет, были практически друзьями. Кроме того, оба были до мозга костей профессионалами своего дела. Редактор был горд приобретением такого журналиста, являющегося объектом активной зависти многих изданий, поэтому отпускать подобного специалиста в другое издание для шефа было хуже гильотины.

Руди часто задавался вопросом, почему его внешность с годами не меняется? А особенности его организма интересовали и удивляли не только его самого, но и многих других людей. Руди помнил своё детство как что–то очень отдалённое. Сколько уже прошло лет с его рождения известно только самому Руди и ещё одному человеку, но этот человек сейчас был очень и очень далеко.

История эта началась после аварии на Чернобыльской АЭС на Украине. Отец Руди был пожарником и всю его пожарную часть в первые же дни после катастрофы направили в самое её пекло. Через год, после возвращения отца из командировки, у матери Руди родился вполне здоровый и жизнерадостный малыш. Нарекли его простым русским именем Николай по отцу Рыжов. Все врачи в один голос были против рождения ребёнка от больного белокровием отца. Им была получено очень большая доза радиации, с которой ему прожить удастся, по словам врачей, не более года и тем более ни о каком ребёнке врачи не хотели и слышать. Но отец и мать страстно желали ребёнка, и судьба благоволила к ним. Мать забеременев, отказалась делать аборт, а ребёнок на удивление все тех же врачей, родился абсолютно здоровым и рос без патологий. Мало того, Николай не мог припомнить, чтобы, когда–либо в своей жизни болел, а любые раны на нем заживали как на собаке. Родители были рады такому крепкому мальчишке, но врачи не хотели верить в абсолютное здоровье сына «чернобыльца» и продолжали мучить малыша и родителей различными проверками. Николай прошёл много медицинских обследований, потому что врачи никак не могли упустить шанс разобраться: почему мальчик вопреки всем прогнозам был более, чем абсолютно здоров. Но у них так ничего и не получилось узнать, врачи сдались и мальчика наконец–то оставили в покое. Малыш тем временем благополучно вырос в красивого, рослого, рыжеволосого, умного и сильного парня.

С третьего курса института лингвистики Николая призвали на службу в российскую армию. После шести месяцев подготовки в учебном подразделении ВДВ, его подразделение отправили в Дагестан на прочёсывание гор от остатков бандформирований, которые ещё там бродили «шайтанами» после Чеченской войны. В одной из боевых операций Николаю не повезло, совсем рядом взорвалась управляемая противопехотная мина направленного действия. Тяжёлое множественное ранение, после которого боец по всем показаниям медиков должен был стать, как минимум, инвалидом, так и не смогло причинить организму Николая и малую толику вреда. Все раны зажили даже, не оставив после себя никаких следов. Тогда на удачливого десантника медики снова обратили внимание. Начальник особого отдела полка отвёз Николая в Москву, где его обследовали высококлассные специалисты, теперь уже военной медицины. Крутили парня по полной программе во всех ракурсах, но и они только беспомощно разводили руками. Ведь по их понятиям выжить, а тем более остаться без единого шрама на теле было верхом невозможного, просто чудом, но это чудо на проверках сидело напротив них и застенчиво улыбалось. Видя такие удивительные способности его организма Николаю предложили закончить учёбу в спецшколе ФСБ России. После этого, поработав в разных странах, Николай в конце концов оказался в Соединённых штатах Америки на нелегальной работе под именем Руди, а по окончании американского университета, Руди устроился журналистом небольшой американской газеты. Сначала он работал в небольших газетных изданиях, а потом поступил в ежедневную Нью-Йоркскую газету «Морнинг рипорт». Работа журналиста Руди нравилась, постоянно новые люди, различные связи и масса всяческой, порой очень полезной и нужной информации.

Мыслям о прошлом не прикажешь, когда приходить, они приходят без спроса. Воспоминания Руди неожиданно прервал вызов.

— Привет, Руди, не ждал моего звонка? Помнишь мы с тобой договаривались созвониться?

— Конечно помню, Стив. Склероз, слава богу, пока про меня ещё не вспомнил. Ну, и не будем о нем громко кричать. А то ещё явится и одолеет, — пошутил Руди.

— Вот не думал, что журналисты суеверные, — засмеялся Стив.

— А что, мы разве не люди? Мы как все! — сказал журналист.

— Конечно люди, я и не спорю. Ну, а чем сегодня вечером собираешься заниматься? Не зайти ли нам в бар, выпить по кружечке пива? Вспомнить как мы это недавно проделали, — делая вид, что усмехается сказал Стив.

— Не издевайся, пожалуйста, это было просто ужасно, — сделал вид, что смущается Руди.

— Ладно, ладно не обижайся на меня. Я всего лишь пошутил. Ну, так что пойдём? — снова засмеялся Стив.

— Если помнишь, у меня сейчас отпуск. Я свободный человек, а для тебя не занят в любое время суток, можем и в баре встретиться, я не против, — сказал Руди.

— О’кей. Тогда в восемь в баре, — ответил Стив.

— Хорошо. Буду в восемь. До встречи.

Руди положил трубку коммуникатора. До восьми оставался ещё целый час и Руди решил прогуляться по городку, подышать свежим воздухом и подготовиться к встрече со Стивом. Выйдя из гостиницы, Руди остановился у витрины магазина игрушек. За стеклом была выставлена настоящая железная дорога, со стрелками, семафорами, станциями и переездами, со стоящими в очередь машинами. На переездах при приближении поездов опускались шлагбаумы, зажигались красные огни светофоров. Руди с детства был не равнодушен к железной дороге, и эта тяга к ней осталась у него до сих пор. Жизнь этого чуда–техники за витриной магазина ни на минуту не прекращалась. Пассажирский поезд остановился перед семафором пропустить на стрелке грузовой состав. Руди перевёл взгляд на станцию, куда сейчас прибывал встречный пассажирский поезд, в это время журналист заметил в стекле витрины магазина отражение вспышки света от чьей–то зажигалки. Выходит, что Руди был здесь не один. Наклонившись поправить шнурок ботинка, Руди коротко оглянулся и увидел в конце улицы вчерашнего своего попутчика, который сопровождал его во время прогулки по городу. «Вот и „хвост“ у меня появился, давно ты не отращивал себе „хвостов“, Руди. А может это и не по моей вине он у меня вырос?», — подумал Руди, — «Надо будет перепроверяться, чтобы уже знать наверняка».

Руди решил не «скидывать» свой «хвост». Городок небольшой, все друг друга знают, да и прятаться в столь небольшом населённом пункте практически негде. «Не будем создавать панику у местной полиции, посмотрим, может это всего лишь профилактика. Я человек новый, а институт в городке видно не такой и простой, раз к новеньким в городке с таким „уважением“ относятся. Скорее всего поэтому и стараются, отрабатывают стандартную процедуру подстраховки. А, кстати, уже и на встречу пора.», — посмотрев на часы, подумал Руди. «Топтун», как и следовало ожидать, пошёл следом за журналистом. Пройдя опустевший к вечеру парк, журналист свернул к бару, в дверях заведения Руди оглянулся. Полицейский, или кто он там был, демонстративно сел на скамейку напротив входа в бар. «Решил посторожить вход, знает, что другого выхода для меня нет, а значит в баре будет второй „контролёр“, чтобы подстраховаться. Возможно, это уже ловушка? Да, нет, вроде, никакого повода пока я им не давал. А может все же дал, познакомившись с сотрудником института. Поживём — увидим.», — заключил Руди.

В баре был полно посетителей. Казалось, что жители всего этого маленького городка собрались одновременно в баре что–то праздновать. Стив уже сидел в дальнем уголке зала и усиленно махал рукой. На появление Руди, похоже никто, кроме Стива, внимание не обратил. Все посетители были заняты беседой и поглощением еды и напитков, и новый посетитель никого не интересовал. «Если первый „топтун“ остался за дверью бара, то здесь обязательно должен быть его напарник.», — продолжал анализировать ситуацию Руди. Зал был небольшой, полутёмный, но весьма уютный. Совсем домашний какой–то, В Нью-Йорке редко такой встретишь.

— Привет, Руди, я только что пришёл и не успел ещё ничего заказать, — сразу стал оправдываться Стив.

— Привет, Стив, ничего страшного. Потом закажем, если будет желание и возможность, — коротко оглянувшись ответил Руди.

— А почему ты думаешь у нас не будет желания? — не понял его ответа Стив.

— Есть для этого повод. Ты ничего странного вокруг себя не замечаешь? — понизил голос Руди.

— Что именно я должен замечать? — с непониманием спросил Стив.

— Например, новых людей, которые постоянно пытаются находиться с тобой рядом на работе или на улице, пытаются проводить тебя до дома? — объяснил Руди.

— Вроде не замечал, — немного встревожился Стив ответил Стив, — Правда недавно к нам в лабораторию приходил инспектор Джеймс. Сначала запугал нас, что мы делаем что–то противозаконное, а потом взял со всех сотрудников подписку о невыезде и неразглашении информации по материалам своей работы. Правда, сколько я занимаюсь генетикой, никому до конфиденциальности и дела не было, по крайней мере официально. А тут вдруг напустили такую секретность, что мама не горюй, — развёл недоуменно руками Стив.

— А кто такой Джеймс? — заинтересовался Руди.

— Наш шеф полиции, но показывал почему–то удостоверение ФБР. Я знаю, что он был шефом местной полиции. Хотя может что–то путаю или у них что–то поменялось. Короче, не разбираюсь я в этих службах, — объяснил Стив.

— Понятно. Может они пытаются воду мутить. Обычно это происходит, когда появляется непредвиденная ситуация, а ресурсов для проведения масштабной операции маловато или начинает завариваться что–то очень серьёзное с непонятными последствиями и тогда подключают в дело всех, кого на этот время могут задействовать, — стал объяснять Руди.

— А ты откуда знаешь? — удивлённо спросил Стив.

— Журналист, уважающий свою профессию, должен знать очень многое, — сделав важный вид, улыбнулся и Руди.

— Да, ну тебя! Шутник! — слегка обиделся Стив, думая, что его разыгрывают.

— Слушай, Стив, не мог бы ты посмотреть на людей в этом зале. Чужие здесь есть?

Стив стал старательно крутить головой. Благодаря тому, что угловой столик, за котором они сидели был на небольшой возвышенности, зал хорошо просматривался. Люди ели, пили, смеялись. Кто–то усиленно доказывал кому–то свою правоту. Все было как обычно. Только за одним из столиков сёдел одинокий посетитель за чашечкой кофе и читал журнал. На него и указал Стив.

— Вон тот парень в сером костюме через пару столиков от нас, — тоном заговорщика произнёс Стив.

— Ты уверен? — переспросил его Руди.

— Ну, конечно, как никак три года уже здесь живу. Город маленький, а посетители бара в основном институтские сотрудники. Я успел уже со многими познакомиться. Остальных, хотя бы только в лицо, но знаю. А этого типа в первый раз вижу. Он точно новенький! — уверенно заявил Стив.

— Очень хорошо. Не гляди на него больше, — тихо, с улыбкой на лице, предупредил Руди.

— Стив, можно ещё задать тебе вопрос, связанный с твоей специальностью?

— Ну, если это не касается тех работ, что я сейчас веду, = твёрдо ответил Стив.

— Да, нет, я просто хочу задать вопрос на немного отвлечённую тему, — как бы немного смущаясь сказал Руди.

— Ну, если это по моей специальности, но не касается моей нынешней работы то можно, — разрешил Стив.

— Нет, по твоей работе я тебя пытать не буду. У меня вопрос касается твоей специальности. Ты ведь изучаешь у людей их особенности организма и, насколько я понимаю, хочешь улучшить человека. Ведь так?

— Да, у меня есть такое желание, — уверенно ответил Стив.

— А раз есть такое желание, то ответь мне на вопрос, есть ли на свете люди, которые совсем не болеют и на них все раны заживают практически мгновенно? — спросил Руди и посмотрел Стиву в глаза.

— Нет, наверняка нет. По крайней мере, я не слышал о таких людях. А что ты знаком с таким человеком? — удивлённо спросил Стив.

— Да, я прекрасно знаю этого человека, — твёрдо ответил Руди.

— Врёшь ведь и не краснеешь, не бывает таких людей, — недоверчиво произнёс Стив.

— А если я тебя с таким человеком познакомлю? — хитро улыбнулся Руди.

— Все равно не верю, — продолжал сомневаться Стив.

— Ну, а если прямо сейчас я тебя с ним сейчас познакомлю? — стал нажимать на него Руди.

— Тогда я его прямо сейчас при тебе и препарирую, — засмеялся Стив.

— А он не даст себя препарировать! Тем более, в должной мере не владеющему скальпелем человеку, — в ответ засмеялся Руди и как бы невзначай взглянул на одинокого посетителя.

Стив тоже перевёл взгляд на незнакомца. Чужак продолжал пить кофе и тоже как бы невзначай поглядел на Руди и Стива, но тут же отвернулся и уткнулся в свой журнал.

— Пойдём, Стив, прогуляемся. Если есть настрой познакомиться с таким человеком, может зайдёшь ко мне в номер, там я смогу тебя с ним познакомить, — продолжая улыбаться, сказал Руди.

— Если ты гарантируешь мне знакомство с таким уникальным человеком, то я готов следовать за тобой куда угодно, — с горящими глазами учёного, готового увидеть чудо, Стив поднялся с кресла.

— Хорошо, тогда пойдём, — ответил Руди и тоже встал с кресла.

Друзья вышли из бара. Сидевший напротив входа «топтун» в это время разговаривал по коммуникатору. Увидев объект наблюдения, он отвернулся и сделал вид, что упорно разглядывает что–то невидимое в темноте. Руди понимающе улыбнулся и кивнул Стиву на не знавшего, что делать под взглядами двух молодых людей служивого. Стив улыбнулся в ответ, а «Топтун», увидев, что ему в упор показали на его некомпетентность, следом за ними решил в этот вечер не идти.

Глава 8. Москва

На Лубянке шёл обычный рабочий день. Было раннее утро и кабинет начальника первого управления ФСБ генерала Ефремова заполняли золотистые лучи ещё тёплого осеннего солнца. Старая, добротная, дубовая мебель кабинета была живым напоминанием о молодых годах его хозяина. Менять мебель Ефремов категорически запретил. «Нечего по всяким пустякам тратить казённые средства.», — наставительно говорил генерал. Седой, но широкоплечий и по–прежнему подтянутый шестидесятилетний Ефремов сидел за столом и просматривал утреннюю сводку происшествий. В дверь кабинета постучались.

— Войдите, — забасил, откашлявшись хозяин кабинета.

«Пора бросать курить, утренний кашель совсем покоя не даёт. Сколько раз уже себе обещал, но не могу отказать подымить, особенно с утра.», — подумал генерал. Когда–то давно Ефремов, после категорического настояния врачей, бросил курить, но пристрастие снова вернулась после смерти жены Александра Сергеевича и теперь меньше, чем по две пачки сигарет в день он уже не обходился.

— Разрешите, товарищ генерал? — раздался голос ещё достаточно молодого начальника первого отдела, сорокадвухлетнего полковника Романенко Владимира Григорьевича, — Мы получили сообщение от агента «Рыжик».

— Это хорошо. Проходи, садись. Вовремя, а то что–то он уж давненько не давал о себе знать, — довольно улыбнулся генерал.

— Последнее сообщение было две недели назад. Сразу после нашей просьбы присмотреться к лаборатории института генетики и микробиологии, — напомнил полковник, — «Рыжик» сообщил, что взял отпуск по постоянному месту работы и выехал на объект оперативной разработки.

— Да, помню. «Рыжик» сообщил, что прибыл на место и осматривается. Значит теперь нашёл что–то новенькое? — заинтересовался генерал.

Вы прочитали бесплатные % книги. Купите ее, чтобы дочитать до конца!

Купить книгу