электронная
32
18+
Последний пасодобль Свята Чернышова

Бесплатный фрагмент - Последний пасодобль Свята Чернышова

Из книги «Щенки и псы войны»


Объем:
14 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4474-9928-0

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Накануне медперсонал усиленно мыл, драил и скоблил все вокруг до блеска. Поговаривали, что должно пожаловать какое-то высокое начальство из Генерального штаба, чуть ли не сам Кваша. Но никто так и не появился. В коляске, нацепив на темно-синюю пижаму с белым воротничком боевой крест и раскатывая по коридору, маялся в ожидании гостей «спецназовец» Пашка Голов. Не дождавшись, разочарованный Пашка вернулся в палату.

— Сереге из соседней очень худо, — сообщил он. — Ослеп совсем. Как ему теперь жить? Не представляю.

— Главное, держаться, — отозвался лежащий у окна старший прапорщик Вишняков. — Ни в коем случае не надо опускать руки.

— Ты бы, Михалыч, еще про Мересьева рассказал!

— Что ж, и расскажу. Только сопли утрите. И нюни, как бабы, не распускайте. Был такой русский поэт, Василий Ерошенко. Его мало кто знает. Жил он еще в начале века. В трехлетнем возрасте он ослеп после тяжелой болезни. И кто-то посоветовал ему поехать в Англию, якобы там ему могут врачи вернуть зрение. Но, сами посудите, как совершенно слепой человек может отправиться черт-те куда, за тридевять земель, в чужую страну, тем более не зная иностранного языка? Но нашлись люди, которые вызвались помочь бедному парню. Тогда широко в мире был распространен международный язык эсперанто. Слыхали о таком?

— Слыхали, — глухо отозвался за всех Свят Чернышов, угрюмо уставившись в побеленный потолок, где в отраженных с улицы полосах мартовского солнца блуждали серо-голубые тени от людей, от качающихся деревьев.

— Язык этот очень гибок и легок в изучении. Выучить его — раз плюнуть. Главное, выучить имена существительные, а на их основе уже строятся остальные части речи.

— Скажешь тоже, тут в школе шесть лет долбишь иностранный и все коту под хвост. Думаешь, я чего-нибудь помню? — разочарованно откликнулся Пашка.

— Не мешай слушать! — резко прервал его лежащий с «аппаратом Илизарова» Дима Якимов.

— В России была самая мощная волна эсперантистов, потом товарищ Сталин их под корень извел как немецких шпионов, — продолжал Вишняков. — Так вот, Ерошенко за пару месяцев выучил язык и отправился в Англию. На протяжении всего пути слепому помогали эсперантисты других стран. В Англии ему, конечно, зрение не вернули. Потом его судьба забросила в Японию, где он прожил много лет. Даже преподавал там в университете. Писал стихи на японском языке.

— Что-то верится с трудом, Михалыч. Поди, заливаешь?

— Не верите? Ну, тогда возьмем хотя бы нашего современника, Эдуарда Асадова, кстати, тоже поэта. Он слепой, потерял зрение на войне. Но мужик не сдался. Что значит железная воля. Ну, уж про Валентина Дикуля, я думаю, вы все слышали? Он работал воздушным гимнастом в цирке, когда с ним приключилась беда. Страховка подвела. Упал из-под купола вниз на арену. Разбился. Повредил позвоночник. Несколько лет лежал без движения. Потом стал потихоньку, понемногу, шевелить пальцами ног. И пошло. Не сразу, конечно. Страшно страдал, но не жалел себя, давая нагрузки. А сейчас, кто бы мог подумать, силовой жонглер.

— Так это все талантливые, неординарные люди, — возразил Вишнякову Свят. — А Серега — простой деревенский пацан. Вот, скажи, на кой ему эта война обломилась? Изувечила, молодую жизнь исковеркала, будущее перечеркнула. Звезд, похоже, он в школе с неба не хватал. Вот и подумай, что его ждет впереди? Что ожидает его, калеку? Ничего хорошего!

— Пенсия с гулькин нос! И богадельня! — добавил, вдруг оживившись, Пашка, с трудом перекочевывая из коляски в свою койку. — Как пить дать, пропадет пацан.

— На его месте и ты бы пропал!

— Ну уж нет, мои болезные, я не сидел бы сиднем дома, а вкалывал за семерых.

— Каким же это образом? — спросил недоверчиво Димка. — Поясни, Пашуня.

— Я же на гражданке диджеем на дискотеке в доме культуры подрабатывал. Знаменитостью местной был. Заводил отдыхающую публику с полуоборота. Сопливые тинейджеры толпами валили на мои вечера. Девчонки были все мои. Со мной все считались, и отдел культуры, и чиновники по работе с молодежью. Так что я и хромой, и слепой найду себе занятие. Обузой никогда никому не был и не буду, — закончил Пашка, откинувшись на подушку.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.