электронная
200
печатная A5
727
18+
Порождения мести

Бесплатный фрагмент - Порождения мести

Ветер перемен


Объем:
502 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4490-2214-1
электронная
от 200
печатная A5
от 727

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

~1~

~ ~ ~

Было ранее утро. Бескрайний, древний лес медленно и плавно просыпался от глубокого сна. Через высокую, густую крону могучих деревьев уже мягко, но настойчиво начинали просачиваться первые, редкие, пока еще нерешительные лучики солнца. Невысокая трава все еще была мокрой от утренней росы, и повсюду плавал густой, но уже начавший потихоньку рассеиваться, туман.

Пожилой мужчина медленно и мастерски бесшумно пробирался через высокие кусты, подкрадываясь к ничего не подозревающей добыче. Сегодня целью бывалого охотника оказался молодой олень, спокойно щепавший сочную траву за небольшими деревьями впереди. Он подергивал пушистыми ушами и фыркал время от времени, изредка переступая с ноги на ногу. Решив, что он приблизился достаточно близко, охотник остановился, медленно натянуть тетиву и прицелился. Олень беспечно переступил с ноги на ногу и снова фыркнул, не поднимая головы. Охотник медленно и уверенно вдохнул. Добыча была под прицелом. Он выбрал хорошую позицию. Жертва абсолютно ни о чем не подозревала. Бесшумно зайдя с подветренной стороны, он полностью лишил ее возможности обнаружить себя. Он довольно представил себе, как разделывает мясистую тушу молодого оленя, задержал дыхание и, уже хотел было выпустить стрелу, как неожиданно, в кустах сбоку раздался громкий треск. Олень, ни секунды не мешкая, сразу рванул вперед, мигом исчезая в густых зарослях близлежащих кустов. Охотник чертыхнулся и выпустил ему в след стрелу, но было уже слишком поздно. Добыча ускакала, унося с собой мечты об успешной охоте и хорошее настроение, а стрела исчезла где-то в густой, зеленой листве колючих кустов. Мужчина снова чертыхнулся, недовольно и шумно выдохнул, уже начиная прикидывать сколько времени у него займут поиски другой добычи, и сделал было шаг в сторону кустов, как опять раздался треск, но уже справа от него. Тут охотник уже насторожился. Он медленно вытащил еще одну стрелу и натянул тетиву, целясь в кусты, откуда только что донесся звук. Раздался шорох сзади. Пожилой охотник резко развернулся, выпуская стрелу в тень, промелькнувшую между деревьями. Стрела исчезла в густом тумане за стволами деревьев и там же, через секунду, загорелись два огромных кроваво-красных глаза. Нечто угрожающе низко зарычало, смотря ему прямо в глаза. Охотник вытащил уже старый, но ни смотря на это, идеально наточенный охотничий нож, и начал осторожно пятиться назад…

~ 1 ~

— Мистер Фрост, ну проснитесь, пожалуйста! — молодая служанка уже минут десять тщетно пыталась разбудить молодого человека, который закутавшись в огромное одеяло с головой, спал на широкой, богато убранной кровати. — Мистер Фрост, ну пожалуйста! Ваш отец сказал, что вы должны встать сегодня пораньше. Вы опоздаете, Мистер Фрост! — все звала девушка, стоя в полушаге от кровати и не решаясь подходить ближе. Но все было тщетно. Мистер Фрост все так же спал, умиротворенно посапывая в подушку и абсолютно не реагируя на девушку. Молодая служанка в отчаянии сминала ослепительно белый фартук, надетый поверх строгого, но все же довольно красивого и женственного темно-синего длинного платья и, закусив губу, пыталась заставить себя протянуть руку и растормошить парня. Она нерешительно, в очередной раз подняла руку, все еще сжимая второй рукой фартук и, задержав дыхание, собиралась дотронуться до спрятанного под одеялом плеча, как, к ее великому облегчению, ее нагло и бесцеремонно прервали. Большая, темно-коричневая, испещренная замысловатыми узорами, дубовая дверь с грохотом распахнулась и в комнату залетел молодой, светловолосый парень. Несмотря на ранний час, он был крайне бодр и доволен, что отчетливо читалось в его голубых, источающих озорство и нескончаемое жизнелюбие глазах.

— Маркууус, — закричал он с порога и, с разбегу запрыгнув на спящего, начал безжалостно щекотать его через одеяло.

— Твою мааать! — тут же донеслось приглушенно из-под груды ткани, и хозяин комнаты начал яростно брыкаться, пытаясь, одновременно, вырваться из плена одеял и скинуть с себя наглого нарушителя его спокойствия.

— Извини, парень, но так надо, — притворно серьезным, сочувственным тоном заявил незваный гость, даже не думая отступать, и продолжил щекотать сонного парня с еще большей яростью.

— Я убью тебя! — раздался грозный рык из-под одеяла и через секунду оттуда вылетел безумно лохматый, светловолосый молодой человек в одних пижамных штанах и набросился на незваного гостя, зло сверкая ярко-голубыми спросонья глазами. Кровать глухо скрипнула. Одеяло со всеми подушками полетело на пол. В ярких, мягко разливающихся по всей комнате лучах утреннего солнца заблестели множество разноцветных пылинок и пару перьев из подушек. На кровати началась настоящая война. Молодые люди перекатывались из стороны в сторону и тщетно пытались скинуть один другого с кровати. Они сопели, пыхтели, сдавленно охали от особо ощутимых тычков, но сдаваться ни один, ни другой не собирались и, сначала, это все действительно напоминало борьбу двух яростных, серьезно настроенных зверей, но потом светловолосый нарушитель, наконец, не выдержал и издал сдавленный смешок. За первым смешком последовал второй, потом третий, потом и вовсе всю комнату заполнил открытый, звонкий смех обоих парней. Через несколько минут подобной возни и непрекращающегося смеха упрямый, непобедимый хозяин кровати, наконец, просчитался с размерами своего ложа и грохнулся на пол прямо под ноги благоразумно отступившей подальше от кровати служанки.

— О, доброе утро, Аманда! — сквозь смех, как ни в чем ни бывало, поздоровался парень, смотря на растерявшуюся, смущенную служанку снизу-вверх, и одарил ее широкой, довольной улыбкой. Служанка еще сильнее смяла фартук в руках и, смущенно отводя от него глаза, выдавила из себя полную напряжения улыбку. Она лишь недавно стала служанкой молодого принца и все еще жутко стеснялась его, никак не понимая, как ей надо вести себя с ним.

— Ага, и оно будет еще добрее, когда ты опоздаешь на завтрак с родителями, — улыбаясь, с довольнейшим видом сказал беспардонный гость, снова, сам того не осознавая, спасая бедную девушку. Он подполз к краю безмерно широкой кровати и теперь смотрел на принца сверху вниз, развалившись на животе и подперев голову руками.

— Они меня любят и все прощают, ты же знаешь, — так же улыбаясь, самодовольно и беспечно ответил принц, переведя счастливые, довольные жизнью глаза на наглеца. Мистер Фрост и не думал вставать с пола, даже пытался устроиться удобнее, подложив под голову руки и вальяжно раскинув ноги по полу.

— Что, даже сегодня простят? — притворно удивившись, тут же спросил парень, хитро смотря на хозяина комнаты и всем своим видом показывая, что он знает намного больше, чем этот самодовольный павлин. Мистер Фрост напрягся, через полминуты упорных попыток прочитать ответ в наглых глазах напротив, нахмурился и, не сводя взгляда с довольного собой парня на кровати, с подозрением спросил, медленно и осторожно подбирая слова:

— Аманда, а какое сегодня число?

— Первое июня, Ваше Величество! — с нотками сомнения и неуверенности ответила служанка, чуть ли не запинаясь.

— Твою мать, ну ты и сволочь, Аарон! — тут же закричал парень, молниеносно вскакивая на ноги, и понесся к огромному, покрытому красивой резьбой и позолоченными узорами, дубовому шкафу, на бегу пытаясь пригладить торчащие во все стороны, короткие, светлые волосы. — Сразу не мог напомнить??? Друг называется, урод поганый!!! — распахнув двери, уже в шкаф возмутился он. Принц пробежался глазами по своему безмерно богатому гардеробу, ненавидя то, что у него так до безобразия много вещей и уже собирался молить служанку о помощи, как наткнулся на висевшую на вешалке, заранее подготовленную, идеально выглаженную парадную форму.

Аарон лениво слез с кровати, все еще заливисто и довольно смеясь, беспечно подошел к служанке и резко развернул, до сих пор не пришедшую в себя, девушку к двери как раз в тот момент, когда принц торопливо стянул светло-коричневые, как ни странно для его положения, уже довольно старые, слегка выцветшие пижамные штаны.

— Да, да, Маркус, и я тебя люблю, — аккуратно, но настойчиво подтолкнув девушку к двери, громко ответил парень, безуспешно пытаясь звучать серьезно.

— Не называй меня так! — даже не дослушав его до конца, недовольно зарычал Фрост ему в спину, прыгая на одной ноге и пытаясь попасть другой в свои парадные штаны. — Сколько раз тебе говорить? Я Марк! — но Аарон не обратил на его слова особого внимания. Он самодовольно усмехнулся, вывел девушку за дверь и, уже закрывая ее за собой, с притворным почтением, пафосно протянул напоследок:

— Как скажите, Ваше Величество!

— Ты еще ответишь мне за это, говнюк! — без особой злости процедил Марк себе под нос, впопыхах натягивая рубашку и пытаясь как можно быстрее застегнуть пуговицы. Чего бы он ни говорил, а Аарон был прав — опаздывать на завтрак он сегодня просто не имел абсолютно никакого права.

Маркус Фрост или Марк, как его называли друзья и близкие, был единственным ребенком своих родителей и, по совместительству, единственным наследником могущественного королевства Уайткрау. Он был любящим сыном, готовым на что угодно, лишь бы не видеть разочарования в глазах родителей, и достойным наследником пристала, готовым, ни секунды не колеблясь, отдать собственную жизнь за свое королевство и свой народ. В пятнадцать он был лучшим стрелком в королевстве, в шестнадцать — лучшим в бою на мечах, в восемнадцать стал лучшим воином, а к двадцати годам слава о его мастерстве и умениях разошлась уже далеко за пределы их королевства. Его любили и уважали все в их королевстве, а кто не любил, тот боялся, но все равно уважал. С самого детства Марк был крайне справедливым и мог отстаивать свое, даже когда ему приходилось спорить с самим королем. Он не любил несправедливость больше всего на свете и не справедливые поступки были единственным, что могло действительно вывести его из себя. А еще он очень сильно не любил, когда слуги возились с ним как с маленьким ребенком.

И сейчас, в пять утра первого дня лета, Маркус Фрост носился как ураган по всей комнате, пытаясь как можно быстрее одеться, чтоб успеть на завтрак со своими родителями. Он ни в коем случае не мог сегодня опоздать. В любой другой день он бы даже не подумал нестись на что-либо подобное в такую рань. Какой псих завтракает в пять утра?! Но сегодня был не любой другой день, сегодня было первое июня — день рождения самой королевы. Все королевство готовилось к этому дню уже второй месяц. В честь королевы был назначен огромный турнир и грандиозный бал, на которые были приглашены все желающие. Турнир начинался в восемь, после должен был быть бал. Но самая ожидаемая для королевы часть начиналась в пять утра — завтрак на лугу под ее любимым старым дубом. Король сам накрывал им там стол, и они втроем сидели под деревом, наслаждаясь обществом друг друга и просто делая все, что душе угодно. На этом завтраке никогда не было ни слуг, ни охраны и это был единственный день в году, когда королева позволяла себе снова почувствовать себя обычной деревенской девчонкой, которой она была в свои семнадцать, до встречи с будущим королем. Раньше, когда Марк был еще маленьким, они с мамой после быстрого завтрака затевали разные игры, которые король подхватывал с огромным удовольствием, и они носились по поляне, громко крича и смеясь во весь голос. Марк обожал эти завтраки и, в каком бы возрасте он ни был, всегда ждал их с нетерпением. Сейчас, конечно, они проходили не так бурно, но все равно на них никогда не бывало скучно и он, в свои почти двадцать пять лет, все равно каждый раз с предвкушением ожидал этого дня. Главное было не опоздать. Он наконец-то оделся, кое-как пригладил не особо желающие слушаться волосы и, выскочив из комнаты, стрелой рванул вниз по лестнице:

— Который час??? — на весь замок крикнул он набегу Аарону, который широко и безмятежно зевая, ждал его под лестницей, прислонившись к до блеска отполированным золотым перилам. Аарон лениво вытянул ладонь вперед, ткнул в нее указательным пальцем, имитируя солнечные часы, покрутил им туда-сюда и, задумчиво присмотревшись к тени на ней, наконец, ответил:

— Половина пятого.

Марк, который как раз добежал до конца лестницы, резко затормозил, пару раз ошарашено моргнул, с непониманием хмурясь на парня перед ним, потом все же сообразил, что над ним в очередной раз пошутили и громко рыкнул, умело имитирую крайнее недовольство. В любой другой день, это могло бы вывести его из себя, и он бы однозначно наказал зарвавшегося подчиненного каким-нибудь крайне жестоким способом — сослал бы на весь день вычищать конюшни или, что еще веселее, отправил бы помогать королевским поварам на кухню, а потом весь день ходил бы за ним следом и до безумия веселился, наблюдая за тем, как тот пытается поймать петуха на суп или крайне неумело чистит картошку на то же злополучное блюдо. Но сегодня Марку точно было не до этого, и Аарон прекрасно об этом знал и нагло пользовался моментом. Он невинно пожал плечами и ослепительно улыбнулся, не сводя с принца ангельского, но при этом полного озорства взгляда. Марк дернулся к нему, пытаясь дать другу подзатыльник через высокие перила, но прекрасно знавший своего принца парень, заранее предугадал его действие и вовремя отскочил назад, ловко уворачиваясь от жестокого наказания. Марк на это весело усмехнулся и наигранно надменно выпрямился, делая вид, что ни попытки дать другу подзатыльник, ни тем более громкого провала, последовавшего за ним, не было. Он неспешно заправил рубашку, аккуратно пригладил волосы и, вздернув подбородок, уверенной, королевской походкой пошел к двери, бросив перед самым выходом, опять же мастерски наигранным, твердым, угрожающим тоном:

— Когда-нибудь я тебя точно казню за подобное обращение с будущим королем.

— Конечно, Ваше Величество, обязательно! — ни капли не растерявшись, подыграл Аарон. Потом громко рассмеялся и крикнул уже закрывшейся двери: — И кстати, всегда пожалуйста!

~ ~ ~

Семейный завтрак получился на славу, как и всегда, но, к сожалению, очень быстро закончился. Марк собрал все, все принесенные ими с собой вещи обратно в большую корзину, и они вернулись в замок к семи. А в восемь вся королевская семья Фростов уже стояла на огромной лестничной площади у входа в замок и была полностью готова к встрече своих достопочтенных гостей. Король и королева приветливо улыбались, со спокойным мудрым взглядом осматривая собравшихся. Их глаза все еще сияли от счастья, но весь азарт и юношеская игривость, с которыми они веселились всего час назад, были уже полностью запрятаны за подобающей королевской семье строгостью и сдержанностью. Королева стояла в центре, по ее левую руку стоял король, по правую — принц, а за ними, образуя живой коридор ко входу в замок, стояла их многочисленная свита. Весь двор перед ними был заполнен оживленной толпой. Все ликовали и веселились в предвкушении грандиозного дня, который был одним из самых лучших празднеств во всем королевстве.

Самыми первыми, как принято, именинницу поздравляла королевская знать Альянса — четыре главы соседних королевств со своими семьями — и они не заставили себя долго ждать. Очень скоро раздался оглушительный рев горна и, под тут же разразившиеся праздничную музыку и шум ликующего народа, тяжелые, богато украшенные дубовые ворота медленно поползли в стороны, впуская в замок первых гостей королевства. Толпа сразу расступилась перед ними, образуя живой коридор от ворот до самой лестницы.

Первыми в воротах появились семя Крейгенов — король Боромер, королева Элайза, принц Теодор и их почтенная свита из королевства Истленд. Король, королева и их сын, приветливо улыбаясь, поднялись по лестнице, в то время, как вся их свита остановилась внизу. Боромер подошел к королеве первым:

— Ваше Величество, Вы с каждым годом становитесь все прекраснее и прекраснее, — с чересчур наигранным восхищением и преданностью в глазах сказал он, осторожно и трепетно беря ее за руку, словно хрупкий цветок. — Рано или поздно я все-таки не удержусь и вызову Вашего достопочтенного мужа на дуэль за Вашу руку, о, моя прекрасная королева! — сказал он, все так же смотря ей в глаза, и низко поклонился Элеонор. Она, сдержанно улыбаясь, кивнула ему в ответ. Марк сдавленно кашлянул в кулак, пытаясь скрыть смех. — Я до сих пор не могу понять, как такая бездарность как он могла заполучить такое чудесное создание, как Вы! — с наглым пренебрежением указывая изогнутыми бровями в сторону короля Фроста, раздосадовался Крейген. Элайза не выдержала и незаметно ткнула мужа локтем в бок.

— Прекрати! Не время сейчас для твоих шуток! Весь Альянс на тебя смотрит! — прошептала она, не смотря на мужа и пытаясь как можно незаметнее шевелить губами.

— Да тихо ты! Не мешай! — во весь свой басистый голос отмахнулся он от жены, не сводя восторженных глаз с Элеонор. Марк не выдержал и сдавленно рассмеялся. Его отец весело хохотнул вслед за ним, и лишь Элеонор все так же сдержанно продолжила улыбаться, как и подобает настоящей королеве, с гордо поднятой головой и уверенным, мягким взглядом. Боромер с доброй полуулыбкой посмотрел на счастливую семью перед ним и довольно хмыкнул.

— Вот! — уже без какой-либо наигранности, восхищенно и с уважением, громко сообщил он, наконец, переставая дурачиться. — Вот она, настоящая королева Альянса! Дайте мне сейчас заглянуть в глаза всем тем, кто так уверенно заявляли, что из этого прекрасного создания никогда не выйдет достойной королевы! — Он наклонился, все так же с уважением смотря ей в глаза, и медленно поцеловал руку. — С Днем Рождения, Ваше Величество! Если кто и достоин стоять здесь и сейчас на этом месте, то это только Вы!

— Спасибо, Боромер, — с искренней благодарностью ответила королева, слегка кивнув головой с почтением. — Я безмерно рада слышать такие слова от Вас, — и в ее словах не было ни единой лжи или лукавства. Ее действительно до глубины души тронули слова Крейгена. Элеонор, как простой девушке из бедной семьи, далекой от всей этой светской жизни, действительно было очень сложно влиться в ряды королевской знати. Многие в свое время не верили в нее и даже протестовали против ее свадьбы с Джеймсом. Но отец Джеймса, видя на сколько сильно они любят друг друга и, не желая приносить счастье сына в жертву политике, дал им свое благословение и позволил пожениться. Элеонор была безмерно ему благодарно за оказанную ей честь и сделала все возможное, лишь-бы король Вильям ни разу не усомнился в правильности своего решения. Мать Джеймса, Маргарет, будучи справедливой, но при этом до невозможного упрямой и преданной традициям женщиной, до сих пор не желала признавать, что ее сын сделал верный выбор, но король до самой своей смерти гордился решением сына и не уставал повторять это каждый раз. И даже сейчас, после стольких лет, Элеонор в глубине души постоянно боялась совершить ошибку, оступиться и не оправдать чужого доверия. А король Боромер, будучи проницательным и до невозможного внимательным правителем, очень хорошо разбирался в людях и всегда знал, что, кому и когда надо говорить. Элеонор всегда восхищало это качество в нем.

— Действительно прекрасный выбор, мой друг! — весело сказал Боромер, уже пожимая руку Джеймсу. — Никогда не устану восхищаться твоим вкусом!

— Твой вкус ничем не хуже моего, Крейген! — добродушно ответил Джеймс, крепко пожимая его руку в ответ, потом все-же рассмеялся, рывком притянул к себе и крепко обнял старого друга детства. Марк, весело ухмыляясь, перевел глаза на Теодора, который стоял позади отца и терпеливо ждал своего череда. Он поймал его взгляд, широко и заразительно, как умел только он, улыбнулся и пожал плечами, мол «Что поделаешь?». Все уже давно смирились с тем, что короли Альянса не умели устраивать официальные приемы. Все, даже самые серьезные деловые встречи, у них всегда превращались в веселую, дружескую встречу старинных друзей.

— Я редко с ним соглашаюсь, но сейчас мне совершенно нечего ему возразить, — очаровательно улыбаясь, сказала королева Элайза, уверенно шагая к Элеонор, и нежно, с огромной любовью обнимая именинницу. Элеонор тихо засмеялась, тщательно пряча улыбку за ее высоким воротником — когда не было лишних глаз и ушей, король и королева Истленда всегда находили, о чем бурно и страстно поспорить. Об этом знали практически все их близкие и относились с умилением и легкой завистью, видя в этом своеобразное выражение своей безмерно страстной любви. Потом Элеонор снова нацепила статную, благородную, легкую улыбку, выпуская подругу из рук, и поблагодарила ее. Элайза ответила ей такой же улыбкой и шагнула дальше к Джеймсу. Она протянула королю руку, которую тот аккуратно взял в свою и поцеловал с почтенным поклоном, потом и принцу. Принц Теодор, наконец, дождавшись своей очереди, тоже поздравил королеву, с низким поклоном поцеловав протянутую руку, и обменялся с королем и принцем крепкими рукопожатиями, в отличие от отца, искусно играя роль достопочтенного и сдержанного наследника престола. Этим Крейгены завершили традиционную часть приветствия королевской семьи и прошли дальше, вставая за семьей Фростов. Их свита выстроилась под лестницей, по обе стороны прохода, пополняя живой коридор для прибывающих гостей.

Вторыми на лестницу взошли семья Грейлоу из королевства Мидлленд — Король Райдер, королева Тимида, их сын Ричард и две очаровательные рыжеволосые дочки Эмилия и Астория. Они тоже поздравили королеву, поздоровались с королем, потом принцем, прошли дальше, поприветствовали Крейгенов и встали вместе с ними, образуя небольшой полукруг за спинами Фростов.

Дальше последовали Силверстоун — Король Филипп, королева Фелиция, два их сына Луциан и Джейкоб, и их прекрасная, очаровательная дочка Грейс. Это были правители Уестленда.

И наконец, последними вошла семья Блеквудов — Король Теодор и его сын Майкл — правители королевства Иствуд. Теодор оставил свою свиту, как и остальные, и, с высоко поднятой головой, гордо поднялся по лестнице, сдержанно улыбаясь хозяевам замка. Его сын шел следом с нечитаемым выражением лица и холодной ненавистью в глазах. Король поздравил королеву, сдержанно поцеловав ей руку, крепко пожал руку Джеймсу, чуть дольше, чем положено продлив рукопожатие, и протянул руку Марку. Марк почтительно кивнул и пожал протянутую руку, с глубоким уважением и огромным восхищением глядя в суровые, благородные глаза напротив.

— Мм, сильное и уверенное рукопожатие, какое и ожидается от будущего короля, — с гордостью сказал Теодор, смотря Марку прямо в глаза и улыбаясь. — У Вас растет достойнейший наследник, Элеонор.

— Благодарю вас, Теодор, — мягко улыбнулась королева в ответ. Потом бросила короткий взгляд на принца за его спиной и добавила: — Я уверена у нас у всех они достойные.

— Всенепременно, Ваше Величество. Майкл, — Теодор чуть повернул голову к сыну и холодно позвал его. Принц, все это время с ненавистью и презрением сверливший глазами Марка, нехотя перевел взгляд на отца, не меняя выражения лица. Единственное, что добавилось к его эмоциям, был вызов. Он смотрел так на него пару мгновений, но потом все же заставил себя надеть привычную маску равнодушия и послушался. Он подошел к имениннице, сдержанно поклонился и коротко поцеловал Элеонор руку:

— Поздравляю, Ваше Величество, — сухо сказал он, ни разу за все время, не встречаясь с ней глазами.

— Спасибо, мальчик мой, — мягко и с грустью поблагодарила она, удержав его руку и пытаясь разглядеть что-то важное в зеленых глаза, полных ненависти и одиночества. Майкл дернулся, как от неожиданной пощечины, с болью впился в глаза напротив и тут же вырвал руку из ее ладони. На доли секунды его лицо исказила гримаса боли и обиды, которая тут же сменилась злостью и призрением. Он зло скрипнул зубами, быстро и холодно пожал руку королю и прошел мимо Марка, толкнув его плечом. Марк тихо рыкнул и раздраженно посмотрел ему в след, жалея о том, что он не может сейчас же пойти за ним и как следует проучить этого засранца за такое неуважение к нему, к его родителям и всем правилам и традициям Альянса. Но в отличии от этого избалованного гавнюка, он не мог позволить себе такой вольности и неуважения к собравшимся, поэтому он отвернулся обратно, скрепя зубами от злости и заставил себя взять себя в руки.

— К сожалению, не у всех получается достойно воспитать свое чадо, Ваше Величество. Как видите, я абсолютно не справился с этой задачей, — сказал Теодор, недовольно смотря в спину уходящего сына. Потом повернулся к королеве и грустно добавил: — Если бы только его мать была жива. Она бы точно смогла найти к нему подход и воспитать так же хорошо, как и Вы своего.

— Мальчик до сих пор не может смириться с потерей, Теодор. Не будьте с ним и с собой так строги. Я уверена, вам обоим просто нужно чуть больше времени, — сказала она, заставляя себя оторвать взгляд, от сдержанно кивнувшего остальным гостям, молодого человека и прогоняя непрошенные мысли прочь.

— Прошло уже семнадцать лет, Элеанор… семнадцать лет. Уже ничего не изменится, — с болью и глубокой грустью сказал он. Потом резко опомнился, глубоко вздохнул, взял себя в руки, прогнал непрошенные мысли с неуместной грустью и, улыбнувшись, сказал уже бодрым голосом: — Не будем о грустном. Это крайне непозволительно с моей стороны вносить подобное в такой знаменательный день. Не смею дольше позволять себе портить Ваш восхитительный праздник, Ваше Величество. С Днем Рождения, прекрасная леди! — сказал он, еще раз целуя ее руку, и низко поклонился. Элеонор мягко улыбнулась ему, не в состоянии полностью скрыть всю грусть, зародившуюся в душе, но ее муж бодро засмеялся, разряжая обстановку, и, похлопав по спине дорогого гостя, весело подбодрил:

— Что что, а праздник ты можешь испортить только своим отсутствием, Тео!

— Сколько раз тебе говорить, не называй меня так! — улыбаясь, повернулся к Джеймсу и, с еле заметными нотками ворчливости, возмутился Теодор.

— Ну да, ну да! Конечно. Ведь не пристало Верховному Королю Альянса носить такое имя! — наигранно важно сказал Джеймс, сверкая на него полными озорства глазами.

— Вот именно! — улыбнувшись в ответ, сказал Теодор, преувеличенно задирая нос и, еще раз с почтением кивнув королеве, направился к своему месту за спиной Фростов. Обходя Марка, он хлопнул его широкой ладонью по груди и, с гордостью заглянув ему в глаза, пожелал: — Удачи на турнире, сынок!

— Спасибо, Ваше Величество, — радостно поблагодарил Марк, проводя его восхищенным взглядом. Потом бросил короткий взгляд на Майкла, к которому направлялся Теодор. Блеквуд смотрел прямо на него и в его взгляде читалась такая нескончаемая ненависть, что Марку на секунду даже захотелось поежиться. Он никогда не понимал, как у такого дружелюбного, благородного, доброго отца как Теодор мог вырасти такой злобный, ненавидящий всех и вся сын.

Как только Теодор занял свое место среди остальных, завершая широкий полукруг за спинами Фростов, повсюду зазвучали звуки фанфар и громкая торжественная музыка. Собравшаяся под лестницами королевская свита синхронно шагнула вперед, плавно закрывая живой коридор, и в ту же минуту толпа за их спинами хлынула в стороны, хаотично заполняя оставшееся пространство и пытаясь подобраться к мраморным лестницам как можно ближе. Фросты сдержанно, но почтенно кинули собравшимся на их празднике гостям. В след за ними их действие повторили остальные члены королевских семей. Передние ровные ряды гостей, состоявшие из королевских свит, синхронно низко поклонились в ответ на их приветствие, а остальная часть гостей за ними громко возликовала и начала бурно, вразнобой отвечать, кто махая и пытаясь подпрыгнуть повыше, кто низко кланяясь в след за королевской свитой. Праздник начался, и он обещал быть долгим и нескончаемо веселым. Все вокруг были полны радости и ликования.

Король объявил о турнире и пригласил всех на площадь. Первая часть торжественной церемонии закончилась, все ринулись занимать места на второй, захватывающей части. Король и королева проводили своих почетных гостей на их места. А Марк придумал отговорку и отстал. Он был все еще чертовски зол на Майкла и не собирался успокаиваться. Они с ним уже очень давно не ладили. Блеквуд, пожалуй, был единственным человеком во всем мире, которого Марк не мог выносить; единственный, которого мог назвать своим врагом. Марк уже и не помнил, с чего все это началось, но всегда точно знал, что Майкл люто ненавидит его и делает все, лишь бы испортить ему жизнь. Он всегда грубил и издевался, при каждом удобном случае пытался его оскорбить и вывести из себя. Когда они еще были подростками, Марк заводился от любого его косого взгляда в его сторону, и каждая их встреча заканчивалась драками, синяками и даже треснувшими ребрами. Сейчас им было по двадцать пять, и Марк уже почти научился не реагировать на выпады Майкла в его сторону, но того, что он оскорбил его маму он однозначно прощать не собирался. Он оглянулся, ища Майкла в толпе. Людей было много и все суетились, толкались и обгоняли друг друга, каждый пытаясь попасть на трибуны первым, но даже в такой давке, найти его оказалось не сложно. Он шел в сторону сада, против общего течения толпы и перед ним расступались все, зная о его репутации и не желая попадать под горячую руку. Марк еще раз скрипнул зубами и уверенно направился за ним, собираясь заставить его пожалеть о том, что он вообще перешагнул сегодня границу их земель, но радостный Аарон, внезапно возникший перед ним как из неоткуда, ловко загородил ему дорогу и вид на недруга:

— Дааа, я этого турнира ждал всю свою жизнь!!! Ты их всех сделаешь дружище!!! — восторженно прокричал он ему прямо в лицо и резко развернул на сто восемьдесят градусов, подталкивая обратно в сторону площади, где должен был скоро начаться турнир.

— Точно такой же турнир был на дне рождения отца, — отстранено сказал Марк, упрямо разворачиваясь обратно и пытаясь обойти друга, одновременно высматривая Блеквуда.

— Это было чертовски давно! И я с тех пор был лишен возможности лицезреть твои ни с чем несравненные бои! — громко и эмоционально возмутился Аарон, прыгая вперед и снова ненавязчиво перегораживая ему дорогу.

— Это было всего полгода тому назад, и ты торчишь на моих тренировках каждый день, — все так же отстраненно напомнил принц, заглядывая за спину друга.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 200
печатная A5
от 727