электронная
71
печатная A5
353
18+
Помоги моему врагу

Бесплатный фрагмент - Помоги моему врагу


Объем:
196 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4474-4104-3
электронная
от 71
печатная A5
от 353

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

I

Всё началось с курсов живописи. Моя подружка Владка уже давно на них подсела и еженедельно оставляла там, впрочем, не очень большую сумму. А если учесть, как она радовалась очередному шедевру и сколько положительных эмоций получала, то курсы явно стоили своих денег.

Вначале я скептически относилась к её увлечению. Но со временем рисунки подружки становились всё уверенней и уже вполне годились не только для украшения стен моей дачи, но и для подарков близким и дальним знакомым. И тогда моё сомнение плавно переросло в удивление, а потом в гордость за Владку. И даже в некоторую досаду, что полгода назад не поддалась на уговоры и не пошла на занятия вместе с ней.

Неугомонная подружка до сих пор пыталась меня соблазнить, взахлёб делясь восхищёнными отзывами. Её результаты действительно впечатляли, особенно учитывая проведённые за одной партой школьные годы и наши вымученные каракули на уроках рисования. Зато сейчас Владка демонстрировала нешуточный прогресс. Так что, глядя на неё, в глубине души я уже была готова присоединиться, но из врождённого упрямства пока упиралась.

— Нет, ты только послушай, как загадочно звучит! — восторженный Владкин голос легко перекрывал гул, стоящий в кафе. Мы встретились в нём после работы, и подружка сразу перешла в наступление. Видимо, чувствовала, что ещё немного, и я сломаюсь. — Интуитивный портрет в технике сухая кисть!

— Действительно загадочно. Что значит сухая кисть? — вяло сопротивлялась я.

— Понятия не имею, но очень хочу узнать! И тебе ведь тоже интересно, у тебя глаза блестят.

— Просто я немного простужена. А почему интуитивный? Вы уже рисовали Мэрилин Монро, ты мне показывала — обычный портрет.

— Ну, никакой в тебе романтики, Катерина. Сколько лет тебя знаю, а до сих пор удивляюсь. А с Монро был совсем другой мастер-класс, на этот я ещё не ходила, — Владка вытянула из сумки листок бумаги. — Вот слушай, что пишут, специально для тебя распечатала с их сайта. «Поскольку на данном мастер-классе не будет заданного образца, то до последнего момента сохраняется интрига, что за портрет у вас получится. Будет ли это мужчина или женщина, знакомое или неизвестное вам лицо, а вполне возможно, это окажется автопортрет». Ну разве тебе не интересно? — почти в отчаянии воскликнула подруга.

— Звучит вроде ничего, — нехотя согласилась я, и Владка сразу взяла быка за рога.

— Вот и отлично! Твоё «вроде ничего» в переводе на русский значит «очень даже». Так что жду тебя завтра в полседьмого у метро. Сейчас позвоню и запишу нас на этот курс.

— Погоди, давай как-нибудь потом, — попробовала я притормозить. Но подружка быстро достала телефон и стала набирать номер, не обращая внимания на мои слабые протесты. Больше не желая спорить, я подумала: «Может и в самом деле сходить? Всё равно собиралась посмотреть на это дело изнутри. А если получится какая-нибудь мазня, тоже хорошо — Владка наконец от меня отстанет».

***

В результате следующим вечером я дождалась у метро вечно опаздывающую подружку, и мы отправились на мастер-класс. Помещение школы живописи располагалось в центре города в подвале старого дома, но было уютным и хорошо организованным. Мы заняли места за длинным столом поближе к преподавателю. Комната постепенно заполнялась людьми, и я поразилась, сколько желающих приобщиться к искусству набралось в обычный будний вечер.

Наконец в зал вошла ведущая курса — милая улыбчивая женщина. Она хорошо поддерживала атмосферу дружелюбия, комфорта и расслабления. Это напоминало своеобразную арт-терапию. Казалось, все проблемы остались далеко позади, беспокойные мысли улетучились, присутствовала лишь спокойная радость и удовольствие.

К большому удивлению, у меня что-то получалось. Было странно и забавно наблюдать, как схематичный набросок медленно обретал объём и жизнь. Сначала я никак не могла понять, мужское или женское лицо рисую, и попеременно склонялась то к одному, то к другому варианту. Но когда на портрете проявились жёстко очерченные скулы и квадратный подбородок, стало ясно, кто это.

Преподавательница постоянно ходила между рядами, помогая, подсказывая и подбадривая участников. Она подошла и ко мне, немного поизучала мой рисунок и спросила:

— Это не первый ваш портрет?

— Вообще-то, первый.

— Отлично получилось, очень живое лицо.

— Просто вы хорошо объясняете, — польстила я ей, что, впрочем, было правдой. Она улыбнулась и уточнила:

— А как у вас с настроением? Мужчина кажется немного сердитым. Никого из ваших знакомых не напоминает?

Я отрицательно качнула головой, и когда ведущая отошла, стала разглядывать своё творение. Странно, но мне человек на портрете совсем не казался сердитым. Я ткнула локтем Владку, сидящую на соседнем стуле и старательно выводящую буйные кудри у молодой женщины на своём рисунке. Она оторвалась от увлекательного занятия и повернулась ко мне.

— Посмотри, он выглядит сердитым?

Подружка ненадолго задумалась, потом сморщила нос.

— Ну, если честно, он и правда какой-то мрачный или напряжённый. Даже не знаю…

Я с досадой пожала плечами — мрачный, так мрачный. Хорошо, что у меня вообще хоть что-то вышло.

Справа раздался громкий смех, один из учеников — мужчина в возрасте — показывал желающим свой рисунок. Похоже, он нарушил пропорции человеческого лица, которые в самом начале объяснила ведущая, и злоупотребил чёрной краской, в результате портрет напоминал обитателя зоопарка. Но преподавательница и тут нашла слова похвалы и поддержки, обратив внимание на удачные детали.

Мастер-класс подходил к концу, люди с удовольствием демонстрировали друг другу то, что у них получилось. Стоило отметить, что за исключением мужчины, который всё равно остался доволен своим «шедевром», результаты остальных вполне впечатляли. Лица на портретах были интересными, естественными и живыми.

— И так каждый раз! — заметила Владка, — Причём даже когда рисуем с одного образца, у каждого выходит своя, отличная от других картина. Со своим настроением, своей цветовой гаммой и своим характером!

Пока мы добирались до дома на метро, а жили мы в соседних подъездах, подружка всячески выпытывала у меня впечатления от сегодняшнего вечера. И когда я рассеянно похвалила курсы — злополучный портрет почему-то не выходил из головы, вызывая лёгкое беспокойство, она обрадовалась и сразу стала строить дальнейшие планы. Я её немного остудила, сообщив, что мне нужна передышка. Но не возражала чуть позже посетить ещё один мастер-класс. Впрочем, Владка осталась довольна и этим.

Примерно две следующих недели интуитивный портрет часто занимал мои мысли. Я периодически его доставала и подолгу разглядывала, пытаясь понять, что он может означать. Вернее, кого? Бывая у меня, Владка тоже строила свои предположения. Её бурная фантазия превращала мужчину с портрета то в человека, которым я сама была в прошлой жизни, то в суженого мне в этой.

Посмеиваясь над подружкой, я старалась определиться с чувствами, которые вызывал во мне рисунок. Но ничего похожего на её версии не ощущала — ни духовного родства, ни тем более каких-то романтических порывов. Скорее, это было похоже на жгучее любопытство от интересной, но неподдающейся загадки, и всё ту же странную тревогу. В конце концов, гадания на кофейной гуще мне надоели. Я прекратила попытки расшифровать этот ребус и с досады засунула портрет в дальний угол секретера.

***

В тот день, поздно вечером, я возвращалась одна с курсов живописи. Владка как обычно собиралась со мной, но на этот раз ей срочно пришлось менять планы. Подружку пригласил на свидание новый кавалер. И она, хоть и после некоторых раздумий, всё же предпочла его мастер-классу.

Погода для ранней весны стояла на удивление тёплая, я медленно брела по полупустынной улице, стараясь подольше растянуть приятную прогулку. Оставался последний переулок перед метро, когда меня быстро обогнал парень и свернул в темноту.

Я шагнула к обочине, намереваясь перейти дорогу, как вдруг рядом резко затормозила большая чёрная машина. С пассажирского сиденья выбрался мужчина и обратился ко мне:

— Девушка, вы тут никого не видели? — его раздражённый голос немного озадачил, может, у него что-нибудь украли? Пока я думала, что ответить, из машины выглянул водитель и позвал мужчину:

— Матвей Григорьевич, да нет здесь никого!

Тот отмахнулся и снова повернулся ко мне.

— Так что, видели или нет?

Я пожала плечами.

— Только парень свернул в переулок, и всё.

— Я же говорю, он всегда где-то рядом! — зло произнёс мужчина. Водитель с неудовольствием взглянул на меня и продолжил увещевать своего спутника:

— Если девушке не почудилось, скорее всего, это просто прохожий. Ну что ему тут делать?

— Очередную пакость, что же ещё? Мы можем туда попасть? — он кивнул в сторону тёмного проёма между домами.

— Вы же видите, здесь шлагбаум. Пока будем объезжать, он всё равно удерёт. Поехали домой.

Не обращая больше на меня внимания, мужчины загрузились в машину. Глядя, как она удаляется, я недоумённо покачала головой — кого только не встретишь на улицах нашего города. Когда всё же решила перейти дорогу, мимо меня на большой скорости промчался мотоцикл. Я невольно отшатнулась и посмотрела ему вслед, но в тусклом свете фонарей смогла разглядеть лишь ярко-красный шлем водителя.

***

В следующий раз Владка вытащила меня на курсы через неделю. Я хотела выбраться туда попозже, но она, испытывая вину за то, что изменила любимому рисованию с кавалером, решила отыграться на мне. И я, устав от её напора, согласилась.

— Вот что ты за человек, и мёртвого уговоришь, — ворчала, шагая с подружкой в сторону подвала, — я сегодня не успела пообедать и теперь, вместо рисования, буду думать о еде. У меня в желудке урчит.

— Надо было сразу соглашаться, а не в последний момент. Тогда бы успела всё спланировать, — резонно заметила Владка и взглянула на часы. — Ладно, накормлю тебя, времени у нас хватит. В доме, где наша школа, есть кафе. Давно собиралась туда заглянуть, вот сейчас и посмотрим.

— Где это? Я не видела никаких вывесок.

— С другой стороны, где главный вход. Там разные офисы, а на первом этаже кафе.

Через несколько минут мы устроились за столиком. Изучив меню, сделали заказ, и в его ожидании я с любопытством огляделась по сторонам. Обычно мы перекусывали в самой школе живописи, в одной из комнат всегда был накрыт лёгкий фуршет: чай, кофе и разные сладости. Но очень удобно, что рядом есть и кафе.

Зал был оформлен сдержанно, но со вкусом. Я обратила внимание, что большинство посетителей, как мужчин, так и женщин, одето в строгом деловом стиле. Видимо в здании располагались серьёзные офисы, и публика в заведении была в основном оттуда.

Продолжая вертеть головой, я неожиданно заметила у окна мужчину, который неделю назад расспрашивал меня ночью о прохожих. Сейчас он ел в одиночестве всё с тем же мрачным выражением лица. Как там его звали? Я напрягла память — а, кажется, Матвей Григорьевич. Словно почувствовав мой взгляд, мужчина поднял голову. Встретился со мной глазами, нахмурился, будто что-то вспоминая, и быстро отвернулся. «Интересно, нашёл он того, кого искал?» — подумала я, и сама же удивилась своему интересу. В это время принесли еду, и я сразу переключилась на неё, до начала занятий оставалось совсем мало времени.

На этот раз мы рисовали маслом горный пейзаж. Сейчас, после двух месяцев в школе живописи, я уже разделяла восторги подружки. И хотя считала себя гораздо менее эмоциональной, чем она, тоже ощущала особый настрой в процессе рисования. Но как только мы вышли на улицу, чувство радости быстро сменилось недовольством. Проливной дождь совсем не способствовал хорошему настроению. Да ещё у Владки очень вовремя заело зонт, и она, ругаясь, отчаянно трясла его, пока я старалась прикрыть нас обеих от льющейся с неба воды.

Рядом притормозила машина, плавно открылось окно, и мужской голос поинтересовался:

— Помощь нужна?

— До метро подбросите? — моментально среагировала подружка.

— Садитесь быстрей, подброшу, — ответил мужчина, но я уже успела его разглядеть и схватила Владку за рукав.

— Спасибо, мы как-нибудь сами, здесь близко.

— Ты что? — возмущённо зашипела она. — Мы же вымокнем до нитки и картины намочим.

— Картины хорошо упакованы, — я продолжала упираться.

— Они — да, а я? — подружка открыла заднюю дверь, мгновенно залезла в машину и уставилась на меня. — Давай скорее, салон зальёшь.

Оставаться дальше на улице было глупо, и я тоже забралась внутрь.

За рулём был тот же водитель, что и в прошлый раз, а Матвей Григорьевич повернулся к нам и спросил:

— Не сильно промокли? Вас точно у метро высадить? Можем отвезти, куда вам надо.

— Нет, нет, спасибо. У метро нам удобно, — быстро произнесла я, стараясь опередить Владку. Она покосилась на меня, но не стала возражать. Мужчина кивнул и отвернулся, больше он не произнёс ни слова. Впрочем, езды здесь было всего несколько минут.

На эскалаторе подружка устроила мне разнос:

— Ты что такая дикая? Совсем разучилась знакомиться? Приличный мужик предложил подвезти, а ты шарахаешься!

— Откуда знаешь, что он приличный?

— Да я его несколько раз уже встречала. У него офис в доме, где наши курсы.

— А что за фирма? — против воли уточнила я.

— Понятия не имею, просто слышала, как он кого-то приглашал к себе и показывал на это здание.

— Это ничего не значит, в офисах разные люди работают.

— Что-то ты какая-то странная, — задумчиво протянула подружка. — Тоже с ним сталкивалась?

Я удивилась про себя — ну и нюх у Владки, но рассказывать о ночной встрече с Матвеем Григорьевичем не захотела и просто отмахнулась от неё.

***

Следующие две недели я не ходила на рисование, ощущая смутное сопротивление и беспокойство. Но, в конце концов, желание снова взять в руки кисть пересилило — выбрав на сайте школы интересный мастер-класс, я позвонила Владке. По дороге подружка рассказала, что пока ездила на курсы без меня, ещё пару раз видела Матвея Григорьевича.

— У него, похоже, рабочий день заканчивается примерно в то время, когда и наши занятия.

— Так поздно? — удивилась я. И быстро перевела тему разговора на другое, обсуждать мужчину почему-то совсем не хотелось.

Когда мы вышли на улицу после рисования, я сразу заметила знакомую машину, припаркованную у обочины немного левее нашего подвала. Водитель прогуливался рядом и курил. Я подхватила Владку под руку и потащила к метро, но как назло у неё зазвонил мобильный. Подружка достала его и остановилась. Она вела оживлённый разговор, а я ждала и нервно оглядывалась. Слава богу, хозяин машины пока не появлялся.

Посетители курсов уже все разошлись, когда Владка наконец отключила телефон, повернула голову и вдруг улыбнулась и кивнула. Я машинально проследила за её взглядом и поморщилась. Матвей Григорьевич стоял у своего автомобиля и смотрел в нашу сторону.

— Добрый вечер, вас подвезти? — очень вежливо спросил он у подружки. Ну уж нет! Сегодня погода была отличная, и я больше не собиралась пользоваться его помощью, даже если Владка со мной не согласится. Пусть тогда едет сама! Она бросила на меня вопросительный взгляд, но разглядев выражение моего лица, поблагодарила мужчину и отказалась. Тот не стал настаивать и сел в машину.

— Интересно, пока я была одна, он ни разу не предложил меня подвезти, — задумчиво произнесла подружка, шагая рядом. Не успела она закончить фразу, как сзади завизжали тормоза, и послышались приглушённые хлопки. Мы быстро обернулись и оцепенели — на наших глазах разворачивалась сцена из крутого боевика.

Тёмная иномарка слегка притормозила рядом с набирающей скорость машиной Матвея Григорьевича. Мы услышали ещё один хлопок, и вдруг переднее стекло BMW покрылось сетью трещин. Водитель резко вывернул руль, и автомобиль упёрся носом в высокий бордюр. Иномарка газанула, промчалась мимо нас и свернула в подворотню.

Несколько секунд мы стояли столбом, опешив от того, что увидели. Потом посмотрели друг на друга и дружно бросились к машине. У той как раз открылись двери, и на улицу выбрались оба её пассажира, живые и почти невредимые. Матвей Григорьевич прижимал к ладони носовой платок в пятнах крови. Водитель быстро шагнул к нему и нервно спросил:

— Вас всё-таки зацепило?

— Ерунда, стеклом порезался. Ты молодец, Степан, вовремя среагировал.

Пока они общались, я услышала сзади шум и обернулась. Из той самой подворотни выехал на большой скорости мотоциклист в красном шлеме и унёсся в темноту.

— Чёрт, опять красный шлем… — машинально пробормотала я, повернула голову и вздрогнула, встретившись глазами с Матвеем Григорьевичем.

— Какой ещё красный шлем? — спросил он и впился в меня взглядом.

Домой мы с Владкой попали нескоро. Нам пришлось дожидаться полиции, как единственным свидетелям происшествия, а потом ехать в отделение и отвечать на бесконечные вопросы. Со мной беседовали ещё дольше, потому что оба раза мотоциклиста в красном шлеме видела я одна.

Среди ночи, полностью замученные, мы выбрались из дежурной части на улицу и остановились в растерянности. Хлопнула дверь, и к нам подошёл Матвей Григорьевич. Вот уж кто выглядел совсем не усталым, а наоборот, очень активным. Деловито взглянул на часы и произнёс:

— Я вызвал такси, сейчас подъедет, — дождался машины, дал водителю купюру и приказал развезти нас по домам.

***

Следующие несколько дней я посвятила тому, чтобы забыть всё, что случилось. Всеми силами пыталась отвлечься от навязчивого мысленного прокручивания одного и того же сюжета. И у меня почти получилось. Правда для этого пришлось с головой погрузиться в работу и совсем не общаться с Владкой, которая сейчас была способна говорить только о покушении.

Но когда в конце недели на мой мобильный позвонили с неизвестного номера, и я услышала в трубке мужской голос, сразу поняла, что все усилия оказались напрасными.

— Здравствуйте, Катерина. Это Матвей Григорьевич.

Он мог не представляться, я и так его узнала, обречённо поздоровалась и замолчала, ожидая продолжения. Мужчина кашлянул и спросил:

— Мне нужно с вами поговорить, мы могли бы встретиться?

— Говорите, слушаю вас, — вот чего мне точно не хотелось, так это с ним встречаться. Он снова прочистил горло.

— Лучше не по телефону. Скажите, где вы работаете, я подъеду завтра вечером, если удобно?

— Откуда вы узнали мой номер? — ответила я вопросом на вопрос, хотя и догадывалась, откуда.

— Ну… от полиции конечно.

— И домашний адрес тоже узнали?

— Узнал, — покаялся он, впрочем, без особого смущения.

— Тогда подъезжайте не на работу, а к моему дому к восьми вечера.

— Спасибо, — он сразу отключился, а я осталась стоять с трубкой в руке, гадая, что ему от меня нужно.

Мужчина был точен, на следующий вечер его машина остановилась у подъезда в пять минут девятого. Я увидела её в окно и спустилась вниз. Пока ждала, когда он выйдет мне навстречу, обратила внимание, что переднее стекло BMW уже заменили. Больше никаких повреждений на автомобиле не было, по крайней мере, я ничего такого не заметила.

Матвей Григорьевич поздоровался и предложил:

— Может, поговорим в кафе? Тут неподалёку есть неплохое заведение.

— Не стоит, — я решила с ним не церемониться. — Я устала после работы и хочу отдохнуть дома. Думаю, наш разговор не займёт много времени. Слушаю вас.

— Хорошо, — он не стал спорить, хотя и недовольно поморщился. — Тогда сразу к делу. Читал ваши показания, вы писали, что не сможете узнать парня, который свернул в переулок тем вечером, когда мы впервые встретились. Хочу всё-таки уточнить, вы действительно его не запомнили или просто решили не связываться с полицией?

Я только открыла рот, чтобы ответить, но он меня перебил:

— Пожалуйста, не спешите. Это очень важно! Я прекрасно пойму, если вы не хотите усложнять себе жизнь. Но у меня на кону очень много, и я готов материально компенсировать вам все неудобства.

— Не стоит продолжать, — оборвала я его, — даже если бы вы угадали с причиной, деньги не изменили бы моего решения. Но я, и правда, не могу вам помочь. Поймите, было темно, я видела его мельком со спины. Ну как в такой ситуации можно опознать человека?

Он немного посверлил меня взглядом и кивнул.

— Что ж, очень жаль. Извините за предложение денег. Дело даже не в покушении на меня. Всё это тянется уже давно, и пора ему закончится. Если что-нибудь вспомните, звоните в любое время, — он протянул визитку, я взяла её и сунула в карман.

***

Последние пару недель я упорно отклоняла Владкины предложения посетить школу живописи. И объясняла это тем, что хочу поскорее отойти от злополучного происшествия.

— Ты что, теперь совсем не будешь ходить на рисование? — не выдержала она. — И всё из-за того случая? Не понимаю, он что, так сильно на тебя повлиял?

— Ничего подобного, просто даю себе время забыть.

— И долго будешь забывать? Так ты скорее забудешь, как держать в руках кисть!

— Ну чего пристала? Как раз собиралась тебе звонить, в субботу будет интересный рисунок, пойдём?

— Конечно, пойдём. Мне он тоже понравился. Я нас запишу, — обрадовалась подружка и отключилась.

В выходные занятия начинались раньше, чем в будни. Мы с Владкой встретились заранее, хотели сначала прогуляться по художественной лавке, расположенной недалеко. Я решила, что пора обзаводиться собственными холстами и красками и начинать рисовать дома.

Магазинчик оказался небольшим, мы быстро изучили ассортимент, купили кое-что и подошли к нашему подвалу за час до начала курсов.

— Пойдём пока посидим в кафе, времени ещё полно, — предложила Владка. Я согласилась, вспомнив, что сегодня выходной, и шансов встретиться с нежелательными личностями очень мало. Действительно, кафе было полупустым, а немногочисленные посетители в джинсах и футболках совсем не напоминали предыдущую деловую публику.

Напившись кофе и немного перекусив, мы направились к выходу и нос к носу столкнулись с Матвеем Григорьевичем. «Ну он и трудоголик, даже в выходной на работе!» — мысленно возмущалась я, пока подружка мило беседовала с мужчиной. Когда мы наконец расстались, она насмешливо спросила:

— Ты чего стояла такой букой и даже пары слов не сказала?

— Зато ты болтала за двоих! Зачем рассказала, когда мы заканчиваем?

— Так спросил человек, мне что, молчать, как партизан?

— Какой из тебя партизан, ты же все секреты сразу выболтаешь, — всё ещё злилась я.

— Да ладно, — хмыкнула подружка, — мы же теперь как родные, такое вместе пережили. Чего друг друга сторониться?

— Вовсе не вместе, мы-то были только зрителями, — упрямо уточнила я.

— Ага, зрителями! Вот пустил бы убийца в нашу сторону очередь, чтобы не оставлять свидетелей, и каюк таким зрителям! Так что мы с тобой самые непосредственные участники событий, и не спорь.

— Хорошо, не буду. Но и знакомиться с ним ближе не хочу.

— Да что с тобой такое? Обычно ты просто не обращаешь внимания на тех, кто тебе безразличен.

— Вот и на него не собираюсь обращать внимание.

— Ну-ну, тешь себя иллюзиями, только со стороны совсем другое видно. Слишком ты перебарщиваешь, на равнодушие не очень похоже.

— Хватит! — снова разозлилась я. — Сеанс психоаналитики закончен, платить за него всё равно не буду, так что не старайся.

— Да я по дружбе, бесплатно, — рассмеялась подружка и отстала от меня.

Всё время занятий Владкины слова не выходили у меня из головы, не давая сосредоточиться на рисовании. Я вспоминала своё поведение в последнее время и была вынуждена признать, что подружка оказалась права. То, как я себя вела, действительно выглядело необычно. Только я не считала причиной самого Матвея Григорьевича. Дело было в странной тревоге и смутном ощущении беспокойства, которые преследовали меня с самого первого дня знакомства с мужчиной. Я не делилась с Владкой этими чувствами — не зная их, она могла сделать из моих поступков неверные выводы. И не только она! Так что надо срочно менять своё поведение. Приняв решение, мне удалось отвлечься от неприятных мыслей и закончить картину.

Когда мы вышли на улицу, подружка хмыкнула и махнула головой.

— Вот зачем человек спрашивал, хотел нас дождаться.

Действительно водительская дверь стоящего у обочины BMW распахнулась, из машины выбрался Матвей Григорьевич и подошёл к нам.

— Садитесь, девушки, подвезу вас до дома. Сегодня я сам за рулём.

Владка испытывающе посмотрела на меня, а я, вспомнив о своём решении, спокойно кивнула и полезла в салон. Когда мы проехали два квартала, подружка вдруг воскликнула:

— Ой! Стойте! Мне же не надо домой. Меня Пашка ждёт на соседней станции, мы в кино собирались после курсов. Высадите меня здесь, я отсюда быстро к нему дойду.

— Ты мне не говорила об этом, — тихо прошептала я.

— Да хотела сказать, но забыла. Хорошо хоть далеко не уехала!

Она выскочила из машины и весело помахала мне рукой. Я сцепила зубы от злости — ладно, так просто ей это не пройдёт! Подняла голову и встретила внимательный взгляд Матвея Григорьевича в зеркале заднего вида.

— Катерина, не возражаете, если мы по дороге к вам домой заедем в кафе?

Я чуть не брякнула «Зачем?», но вовремя спохватилась и мило произнесла:

— Почему бы и нет? Я не прочь перекусить после занятий.

А мужчина вдруг улыбнулся, и от его мягкой и немного ироничной улыбки у меня возникло ощущение, что он видит меня насквозь.

Это не добавило комфорта моему и так напряжённому состоянию, я невольно смутилась и опустила глаза. И сразу пожалела, что согласилась на кафе. Тем более, заведение, у которого мы остановились, назвать кафе можно было с большой натяжкой — настоящий ресторан, и ещё из дорогих. А у меня под ногтями осталась масляная краска, да и вещи на мне были из тех, что не жалко испачкать. Я же собиралась на рисование, а не на свидание.

И снова показалось, что Матвей Григорьевич догадался о моих сомнениях — он попросил менеджера посадить нас подальше от всех, в самое тихое место. Тот выполнил просьбу и проводил нас к столику, отделённому от общего зала двумя китайскими ширмами.

Первые несколько минут ожидания заказа мой спутник молчал, периодически бросая на меня изучающие взгляды. Когда тишина за столом уже стала давить на нервы, он начал разговор.

— Давно вы рисуете?

— Всего несколько месяцев.

— И как, получается?

— Мне трудно судить, вроде бы получается.

— Не будет наглостью с моей стороны попросить у вас в подарок картину? — неожиданно спросил Матвей Григорьевич.

— Нет! — восклицание вырвалось у меня ещё до того, как я успела обдумать его слова. И, конечно же, мой отказ прозвучал слишком резко. Но он не обиделся, наоборот улыбнулся. Удивительно, но за этот вечер я увидела больше его улыбок, чем за все предыдущие наши встречи. Да я вообще не помнила, улыбался ли он раньше хоть раз.

— Мне просто неудобно, я не считаю, что рисую достаточно хорошо, чтобы дарить свои картины, — попыталась я смягчить отказ.

— Понятно, — кивнул мужчина и предложил: — Екатерина, может, перейдём на «ты»?

— Не стоит, — и опять язык опередил мои мысли. Я покраснела — да что ж со мной сегодня происходит? А он рассмеялся.

— У меня такое чувство, что я вам чем-то не нравлюсь.

— И поэтому вы пригласили меня в ресторан? Логично!

И снова в ответ весёлый смех.

— Не только поэтому, но воспользуюсь случаем и спрошу, я угадал?

— Нет.

Матвей Григорьевич усмехнулся и покачал головой.

— Думаю, вы просто пытаетесь быть вежливой.

— Не очень-то у меня получается, — злясь на себя, пробормотала я.

— Вот и не старайтесь. Говорите, что думаете, мне так гораздо больше нравится.

— Уверены, что вам понравится всё, что я скажу?

Он немного помолчал, задумчиво меня разглядывая, и ответил:

— Мне почему-то кажется, что вы не можете сказать ничего обидного для меня. Странное ощущение, у меня такое в первый раз.

Я так опешила от его слов, что даже не нашлась, что ответить. Просто молчала, смущённо глядя в стол. Официант принёс заказ и прервал этот мучительный и неловкий для меня разговор.

Оставшееся время Матвей Григорьевич больше пребывал в своих мыслях, чем беседовал со мной. Меня это вполне устраивало, я быстро расправилась с десертом и поднялась. Мой спутник тоже не стал задерживаться, проводил меня до машины и довёз до дома. Потянувшись к ручке двери, я снова встретила в зеркале его взгляд. Кивнула, выбралась из машины и пошла к подъезду. Внутри меня бушевала целая буря эмоций, но я не стала с ними разбираться, а сразу отправилась спать.

II

Когда я в следующий раз предложила Владке поехать на рисование, она сослалась на занятость и отказалась. В тот день я записалась на дневной мастер-класс, но с самого утра меня преследовали неудачи. Сначала я проспала, потом никак не могла найти мобильный, а прямо перед выходом заметила, что на футболке, которую надела, плохо отстиралось пятно от краски. Пришлось впопыхах переодеваться. Под руку попалась старая синяя блузка, которую я давно не доставала. Быстро набросив её, я выбежала из дома.

Выйдя на улицу после занятий, я услышала автомобильный сигнал. Обернулась и увидела Матвея Григорьевича. Теперь стало понятно, почему подружка несколько раз уточнила у меня, когда я сюда пойду, хотя сама не собиралась ко мне присоединяться. Тогда, в полиции, он явно узнал не только мой телефон, но и её.

Когда я подошла ближе, мужчина наклонился, достал с заднего сиденья BMW большой букет и протянул мне. Я взяла цветы и ждала, что будет дальше.

— Предлагаю сегодня продолжить общение. Мне очень понравился наш прошлый разговор.

Вспомнив этот «милый» разговор, я невольно покраснела. И решила сказать правду, как он и просил:

— Не думаю, что нам стоит продолжать…

— Почему? — он посмотрел в упор, и от этого его взгляда у меня всё сжалось внутри. Я стояла и не знала, что делать, а повернуться и уйти не могла.

Вдруг Матвей Григорьевич перевёл взгляд за мою спину, его лицо застыло, глаза засверкали от ярости. Я удивлённо обернулась и замерла. К нам подходил парень с таким же перекошенным от бешенства лицом, в его руках был красный мотоциклетный шлем. Но вовсе не это заставило меня застыть столбом — передо мной была ожившая копия интуитивного портрета! Это казалось настолько невероятным, что я осталась стоять с открытым ртом. Хорошо, что мужчины были полностью заняты друг другом и не обратили внимания на моё потрясение.

— Что ты тут делаешь?! — Матвей Григорьевич даже не пытался скрыть свою ярость.

— Хочу узнать, что происходит? Меня вызывали в полицию!

— Вот и отлично, может на этот раз тебе не удастся отвертеться!

— Какого чёрта ты ко мне прицепился? Всё мечтаешь засадить меня в тюрьму? Даже липовым свидетелем не побрезговал!

— Липа — это по твоей части, и если бы только она! — презрительно ответил Матвей Григорьевич, а я поразилась, сколько ненависти было в его голосе. Понемногу отходя от шока, с интересом прислушивалась к перебранке.

— У тебя просто паранойя! Отвали от меня!

— С большим удовольствием! Но только когда ты ответишь за всё, что натворил!

Мужчины стояли, испепеляя друг друга взглядом и сжимая кулаки, казалось, ещё минута, и они бросятся в драку. Я невольно протянула руку и прижала ладонь к груди Матвея Григорьевича. Оба противника посмотрели на меня. Злость в глазах парня сменилась удивлением. А Матвей Григорьевич перехватил мою руку, не обращая больше внимания на парня, потянул меня к машине, открыл дверь и поддержал, пока я садилась. Он снова был без водителя, поэтому сам быстро уселся за руль и резко тронулся с места. Мне очень хотелось оглянуться, но я сдержалась.

Некоторое время мы ехали молча, потом Матвей Григорьевич остановился у обочины и пару минут сидел, не двигаясь. А дальше повернулся ко мне.

— Прости, не надо было тебе этого видеть и слышать, — он даже не заметил, что перешёл со мной на «ты», но я решила не реагировать — не та ситуация. Просто сказала:

— У него был красный шлем…

— Да, знаю. Этого человека я как раз искал, когда встретил тебя в первый раз. И его подозреваю в покушении.

— Кто это?

— Мой враг…

Я подождала, но он больше ничего не добавил, а я не стала уточнять. Лучше в другой раз. Матвей Григорьевич отвернулся, ещё немного помолчал и глухо спросил:

— Тебя отвезти домой?

— Можно и в кафе, — удивляясь сама себе, ответила я. Он резко обернулся, посмотрел мне в глаза и вдруг улыбнулся.

— Тогда давай просто погуляем по набережной. Это то, что мне сейчас нужно. Согласна?

Я кивнула.

Мы медленно брели вдоль подсвеченной вечерним освещением реки. Матвей Григорьевич молчал и хмурился. Видимо, расслабиться ему никак не удавалось. Я не знала, чем ему помочь, и просто шла рядом, не нарушая тишины. Мне такая прогулка скорее нравилась, можно было сосредоточиться на своих мыслях. А все мои мысли занимал оживший портрет. Сейчас, когда не видела лица парня, уже начала сомневаться, не ошиблась ли я? С какой стати мне рисовать этого человека? Я никогда с ним не встречалась и понятия не имела, кто он такой. Очень хотелось подробней расспросить моего спутника, но я понимала, что показывать интерес к парню неразумно.

Мы сделали круг и вернулись к машине. Матвей Григорьевич привёз меня домой и проводил до подъезда, было уже совсем темно.

— Спасибо, что побыла со мной. И что ни о чём не спрашивала. Я всегда считал, что помочь можно только делом, но ты помогла, просто находясь рядом. Мне, и правда, сейчас легче.

Он, похоже, не подозревал, что я молчала потому, что не знала, о чём говорить. Я и раньше считала себя не слишком находчивой на слова, а в таких ситуациях и подавно. Вот и теперь не могла придумать ответ, но он ему и не был нужен. Матвей Григорьевич осторожно взял меня за плечи и притянул к себе. Пока я в растерянности соображала, как поступить, наклонился и прикоснулся губами к моим губам. Наверное, если бы он проявил напор, я бы его оттолкнула. Но поцелуй был очень лёгким и нежным, как будто давал мне право выбирать, что будет дальше. А потом мужчина отстранился, улыбнулся, провёл пальцем по моим губам и ушёл.

Поднимаясь в лифте, я ругала себя: «Чёрт, чёрт, что я делаю! Ведь не собиралась же с ним встречаться и всего несколько часов назад сказала ему об этом. Я пока вообще не понимаю, что чувствую. Всё смешалось в одну кучу: портрет, покушение, поцелуй… Правда, поцелуй мне понравился, даже очень! И его взгляд — когда он на меня смотрит, что-то откликается глубоко внутри. Всё, я устала, не хочу больше об этом думать. Пусть всё идёт, как идёт!»

***

На следующий день я ехала домой с работы и прикидывала, как мне узнать побольше о парне с шлемом. Расспрашивать Матвея Григорьевича я не могла. Нет, просто Матвея — называть по имени-отчеству человека, с которым вчера целовалась, было как-то странно. Мои мысли плавно переключились на вчерашний вечер.

— Привет! Не проходи мимо! — насмешливый голос вывел меня из прострации, я обернулась. Рядом с подъездом, опершись на мотоцикл и держа в руках злополучный красный шлем, стоял предмет моих недавних раздумий. «Отлично!» — порадовалась я. — «Рыбка сама идёт в руки рыбака. Правда, судя по его взгляду, рыбкой он считает меня. Ну что ж, не будем его в этом разубеждать. А там посмотрим!»

Я подошла ближе и остановилась, в нерешительности глядя на него.

— Что вы здесь делаете?

— Так это ты тот самый липовый свидетель? — парень проигнорировал мой вопрос. — А по виду не скажешь — такая правильная девочка. Сколько он тебе заплатил?

Эти слова меня покоробили, я поморщилась, но продолжила общение, стараясь говорить спокойно.

— Почему вы решили, что я вру? Судите по себе?

— Хочешь сказать, что и правда меня видела?

— Оба раза. Но я нигде не говорила, что видела именно вас. Я разглядела лишь мотоциклиста и красный шлем.

— Вот-вот. Кто тебе сказал, что у меня такой шлем? Матвей?

— Нет, не он. Мои глаза.

— А как у тебя со зрением? А с фантазиями?

— Всё хорошо, не беспокойтесь. Зрение не подводит, галлюцинациями не страдаю.

— Надеюсь, и с мозгами всё в порядке? Догадываешься, куда влезаешь? — в его голосе появилась угроза.

— Вы меня запугивать пришли? Чтобы я забрала назад свои показания?

— Да очень ты мне нужна со своими показаниями! Ну помурыжили меня немного в полиции и отпустили. Прямых улик-то у них нет. А благодаря Матвею я уже не первый раз имею беседы со следователями.

— Как вас зовут?

— Ты даже не знаешь, против кого свидетельствовала?

— Я уже сто раз сказала, что не видела лично вас. А это были всё-таки вы?

Он усмехнулся.

— Ишь какая быстрая! Денис меня зовут. Приятно познакомиться.

— И мне тоже приятно, — я не могла понять, покривила сейчас душой или нет. Но очень хотелось выяснить о нём побольше.

— Это тебе пока приятно, а ещё пообщаешься с Матвеем и будешь также меня ненавидеть. Кстати, какие у вас отношения?

— Дружеские. А у вас?

— Ты сама видела.

— А в чём причина? — не удержалась я. Денис внимательно посмотрел на меня и хмыкнул.

— Думаешь, поверю, что он тебе ничего обо мне не говорил?

— Но это правда — мы совсем недавно познакомились.

— И ты действительно была там, когда его машину обстреляли?

— Была, у меня курсы живописи в том же доме, что офис Матвея.

Парень задумался, потом тряхнул головой.

— Конечно, красный шлем не редкость, но я не верю в такие совпадения. Так что не пудри мне мозги, лучше сто раз подумай, прежде чем врать по чьей-то просьбе.

— Похоже, наш разговор не имеет смысла. Мы ходим по кругу. Всего хорошего! — бросила я и повернулась к подъезду. На сегодня хватит. Теперь я не сомневалась, что ещё не раз его увижу. А значит, у меня будет возможность снова задать вопросы.

— Не стоит так быстро сбегать, если уж ввязалась во всё это, — насмешливо раздалось мне в след.

***

Я оказалась права, в следующий раз я увидела Дениса через день. Тем вечером Матвей забрал меня после работы, мы отлично провели время, погуляли в парке, посидели в кафе. И он снова поцеловал меня на прощание. Только на этот раз наш поцелуй затянулся, и в нём было гораздо больше страсти. Так что и мне, и ему потребовалось пара минут на то, чтобы успокоить дыхание. Потом он уехал, а я пошла к дому. И вздрогнула, услышав знакомый голос.

— А ты всё-таки лгунья! Зачем соврала, что у вас дружеские отношения? Видел я только что эту дружбу!

Хорошо, что было темно, и Денис не мог разглядеть, как я покраснела. Мне очень не понравилось, что он за нами наблюдал.

— Что вам от меня надо? — справившись со смущением, довольно резко спросила я.

— Не знаю… Вроде бы ничего не надо. А ты имеешь что-то против нашего общения?

— Да нет, не имею. Просто не понимаю вас.

— Слушай, давай перейдём на «ты». А то это как-то глупо. Мне кажется, у нас совсем маленькая разница в возрасте. Тебе сколько лет?

— Двадцать три.

— Ну вот, а мне двадцать пять. Так что, согласна?

— Ладно.

— Ты учишься или работаешь?

— Работаю, в прошлом году окончила институт и устроилась в турфирму. Не хочешь съездить куда-нибудь? У нас есть интересные нестандартные туры.

— Спасибо, я под подпиской о невыезде.

— Ты же сказал, что с тобой просто поговорили и отпустили!

— Ну да, отпустили. Под подписку. Благодаря Матвею.

— Думаешь, он может повлиять на полицию?

— Если наплести им с три короба обо мне, то может.

— Всё-таки в чём причина вашей неприязни?

Денис посмотрел в сторону, вздохнул и покачал головой.

— Нет, не буду пока об этом рассказывать. Пусть Матвей сам объясняет. А потом я предложу тебе свою версию. Только хочу предупредить, не говори ему, что познакомилась со мной.

— Почему?

— Если собираешься и дальше с ним встречаться, конечно.

— Что, всё так серьёзно?

— Даже хуже, чем можешь представить. Вот что — я вижу, ты умная девочка и предпочитаешь делать выводы сама, а не слушать других. Я правильно понял? — после моего кивка он продолжил: — Так вот, не верь сразу всему, что Матвей скажет. Просто думай своей головой. Запиши мой телефон, — Денис продиктовал номер. Я внесла его в мобильный, совершенно не представляя, зачем это делаю.

— Ладно, пока! Скоро увидимся, — он сел на мотоцикл, надел шлем и унёсся в темноту. А я ещё несколько минут стояла, глядя ему вслед и удивляясь тому, что всё это в реальности со мной происходит.

***

Теперь Матвей регулярно встречал меня после работы, и мы бродили по городу, ходили в кино и на выставки. А если у меня были занятия в школе живописи, он забирал нас с Владкой и отвозил домой. Подружка спокойно приняла, что мы встречаемся, и похвалилась своей прозорливостью:

— Вот ты мне не верила, а я сразу почувствовала, чем дело закончится. Так что впредь всегда меня слушай — я знаю, что говорю!

— Конечно, конечно, — засмеялась я, — ты у меня просто провидица. Что там, насчёт вашего с Пашкой будущего?

Она вздохнула:

— Ты же знаешь, сапожник всегда без сапог. Здесь мои способности не работают. Зато по поводу тебя могу точно сказать — теперь у тебя всё будет хорошо!

— Так у меня и до сих пор всё было неплохо.

— А будет ещё лучше, — отрезала Владка, и я не стала с ней спорить.

С Денисом мы тоже встречались, время от времени. Вернее, он иногда поджидал меня около подъезда, и мы вели с ним странные разговоры. Странные потому, что я до сих пор не понимала его целей. Ну меня-то не отпускала загадка интуитивного портрета, а ему что было нужно? Правда одну их целей я просекла довольно быстро — он попытался использовать меня, как невольного информатора о событиях из жизни Матвея. И хотя никогда не спрашивал напрямую, скрыть явный интерес ему не удалось. Так что я старалась быть осмотрительной и не обсуждать с ним жизнь Матвея и его дела.

С каждым днём мне всё сильнее хотелось узнать, что послужило причиной взаимной ненависти двоих мужчин. Но они оба, как сговорившись, общаясь со мной, обходили эту тему стороной. Матвей вообще очень мало рассказывал о своей личной жизни до нашей встречи. Только вскользь упомянул, что давно в разводе, детей у него нет, отец живёт в нашем городе, а мать умерла.

Примерно через месяц он предложил мне переехать к нему, и я, немного подумав, согласилась. Да, возможно, это было не совсем то чувство, которого я ждала. Но он мне нравился, нам было очень хорошо вместе, и лучше всего мы понимали друг друга в спальне. Эта часть нашей жизни как раз оказалась очень близка к моим девичьим мечтам и послужила самым серьёзным аргументом в моём решении.

Теперь я жила совсем рядом с любимыми курсами живописи. Просторная квартира Матвея находилась недалеко от его офиса. Я уже знала, что он занимается недвижимостью, и его компания приносит приличный доход. После моего переезда Денис пропал. Я больше ни разу его не видела и даже порывалась сама ему позвонить, но всё же не решилась. И в последнее время обдумывала мысль, как аккуратно узнать у Матвея причины их с Денисом вражды.

***

В субботу утром я проснулась от того, что Матвей щекотал мне ухо. Он легонько подул в него, я, смеясь, уворачивалась. Его губы скользнули мне по шее, прижались к плечу, опустились ниже, а потом… Потом мы были очень заняты и в результате провалялись в постели гораздо дольше, чем собирались. Настроение у Матвея было отличным, он улыбался и шутил. А дальше сел в кровати и предложил:

— Слушай, давай съездим в одно место — на нашу старую дачу. Отец после смерти матери там не бывает, и я тоже давно не выбирался. А сейчас мне почему-то захотелось тебе её показать. Ты как, согласна?

Я с энтузиазмом кивнула, а он немного умерил мой пыл.

— Только предупреждаю — там сто лет никто не убирался, и наверняка полно пыли и паутины. Не боишься пауков? — засмеялся Матвей и чмокнул меня в нос.

По дороге он пересказал кучу смешных историй из своего детства, связанных с дачей. И мне уже не терпелось поскорее увидеть своими глазами это волшебное место, вдохновлявшее его на детские подвиги. Через час мы заехали в старый дачный посёлок, прячущийся среди таких же старых и сильно разросшихся деревьев. Иногда за их кронами даже не было видно домов, часть из которых выглядела вполне современно, а часть явно сохранилась с давних времён.

Наконец машина остановилась у высоких деревянных ворот с облупившейся краской. Матвей подошёл к калитке, я присоединилась к нему.

— Да, как всё запущено-то! Похоже, пора заняться дачей и привести в человеческий вид. Этот дом достался матери от её родителей, она так его любила и не разрешала ничего переделывать. Даже водопровод с трудом согласилась провести. Очень хотела сохранить старый дух этого места. А теперь это уже не важно. Интересно, замок вообще откроется?

Но ключ на удивление легко повернулся в замочной скважине, калитка распахнулась, и мы зашли на территорию. Под ногами зашуршала гравийная дорожка, едва видневшаяся из-за наползающих на неё сорняков. Вокруг всё заросло травой, справа и слева просматривались остатки газона и неухоженных клумб. Двухэтажный дом был сложен из бруса, а на окнах я разглядела резные наличники. Поднявшись по скрипящим деревянным ступеням на выкрашенное белой краской крыльцо, мы открыли дверь.

Пока Матвей прохаживался по комнатам, я стояла в большом зале на первом этаже и с любопытством оглядывалась. В этом помещении сошлись вместе прошлое и настоящее. Здесь вполне мирно соседствовали выложенная изразцами печь и современный большой телевизор, круглый деревянный стол, покрытый накрахмаленной скатертью, и металлический навороченный чайник на нём, старинный резной буфет и лежащий рядом ноутбук. Так, ноутбук — это уже странно, вряд ли его оставили с прошлого посещения этой дачи. В комнату заглянул Матвей.

— Чёрт, не могу понять — похоже, тут кто-то недавно был.

Я кивнула на ноутбук, потом подошла к столу и потрогала чайник — всё ещё тёплый.

— Совсем недавно, не больше часа назад. А у вас здесь никто не живёт?

— Нет, я бы знал об этом.

В это время хлопнула дверь, и мы услышали шаги, а через несколько секунд в зал зашёл Денис. Округлив глаза от удивления, я быстро перевела взгляд на Матвея. Его лицо мгновенно напряглось, глаза заполыхали гневом.

— Какого чёрта ты здесь делаешь? Я не давал тебе разрешения сюда приезжать!

Денис бросил пакет на стол, прошёл к креслу, уселся в него, закинув ногу на ногу, и спокойно произнёс:

— Не думаю, что мне нужно твоё разрешение, чтобы жить в этом доме. Его часть принадлежит мне по наследству, также как и тебе.

Я ошарашено уставилась на него и озадаченно спросила:

— Ничего не понимаю, вы что, родственники?!

Матвей скривился и выдавил сквозь зубы:

— Познакомься, это мой младший брат, — потом прищурился и, пристально глядя на Дениса, добавил: — И убийца моей матери…

От жгучей ненависти в его голосе у меня перехватило дыхание. Денис с виду невозмутимо выдержал его взгляд, хотя и дёрнул щекой.

— Нашей матери. Ты всё время забываешь, что она и моя мать, — он перевёл взгляд на меня и будничным тоном произнёс:

— Мой брат считает, что я убил свою родную мать.

***

Всю обратную дорогу до дома эти страшные слова не выходили у меня из головы. Мы сразу же уехали с дачи, Матвей схватил меня за руку и практически потащил к выходу. И сейчас вёл машину с отрешённым лицом и крепко сжатыми челюстями. Время от времени я посматривала на него, но он так и не повернул голову в мою сторону и не проронил ни слова.

Дома Матвей сразу направился к бару, налил себе коньяк, сел на диван и замер, держа бокал в руке. Давая ему время прийти в себя, я переоделась, умылась, вернулась в зал и застала его в той же позе. Тогда я не выдержала, села рядом, обняла его и тихо попросила:

— Расскажи мне, пожалуйста. Я больше не могу ждать…

Он повернул голову, посмотрел на меня невидящим взглядом и вдруг прижался лбом к моему плечу. Я взяла его за руку и сжала ладонь. Так мы просидели несколько минут, потом он отстранился, проглотил коньяк и заговорил:

— Родители развелись, когда мне было девять лет. Мать снова вышла замуж, и через год родился Денис. Отчим хорошо ко мне относился, и с отцом я часто встречался. Первое время ему было тяжело. Тогда он полностью погрузился в работу, а потом как-то примирился с тем, что произошло, и в последние годы даже иногда летом отдыхал на нашей даче. Правда, создать новую семью ему так и не удалось. Сейчас он уже на пенсии — друзья, охота, рыбалка, живёт, не жалуется, — Матвей вздохнул, помолчал немного и продолжил: — Сначала я всё надеялся, что мама вернётся к отцу. А когда родился Денис, понял, что это навсегда. Брат в детстве часто болел, и матери приходилось уделять ему много внимания. Нет, она и обо мне никогда не забывала, у нас были очень хорошие отношения. Мы вообще были похожи, только в одном не сходились — в оценке Дениса. Она его любила и прощала все шалости и капризы. А они уже тогда были небезобидными — брат всегда требовал самые дорогие вещи и игрушки, но никогда их не ценил и с лёгкостью ломал или терял. Мама расстраивалась, а он смеялся. Его вообще заботили чувства только одного человека — его самого.

— А как на это реагировал его отец?

— Отчим много работал и воспитание сына полностью переложил на мать. А она не справлялась, и в подростковом возрасте стало только хуже. В то время я уже не жил с ними, учился и работал, чтобы снимать квартиру. Но когда приезжал, видел всё это, пытался воздействовать на Дениса и на мать, чтобы перестала ему потакать, но бесполезно. Брат окончил школу, сменил два института, кое-как проучившись в каждом по году. Потом вообще бросил учёбу, купил мотоцикл. Я даже не знаю, на что он жил. Мать говорила, что даёт ему деньги, но той суммы, что она называла, явно не могло хватать на такую весёлую жизнь. Тогда же случилась одна некрасивая история с его девушкой.

— Какая история?

— Это я тебе лучше в другой раз расскажу. А два года назад… Два года назад погибла мама, нет, не погибла — её убили. За несколько дней до этого она мне звонила, просила приехать, чтобы обсудить ситуацию с Денисом. И только вкратце сказала, что не знает, как поступить, что у него большой долг, и он просит помощи. Мы договорились встретиться, но я не успел. Был очень занят по работе и попросил перенести наш разговор на несколько дней — дурак! А потом мне ночью позвонил Денис и сказал, что приехал домой, а там мама лежит на полу, и у неё голова разбита. Он плохо соображал и позвонил мне, а не в полицию. Я сам её вызвал и скорую тоже. И помчался туда, думал, она ещё жива… Я потом узнал, она умерла сразу — ударилась виском об угол стола, и всё. И ещё о том, что её, скорее всего, толкнули.

— Толкнули? Кто?

— Тогда проводили множество экспертиз. Я сразу же рассказал о звонке матери и долге Дениса. Брат не стал ничего отрицать, но сообщил, что долг был небольшой, и он его уже вернул. Это, кстати, подтвердилось. Из дома ничего не пропало, все деньги и ценности были на месте, отчим всё проверил. Через год дело закрыли, признав смерть несчастным случаем. Но я точно знаю, что это он. Мать не дождалась меня, и они поговорили, наверное, поссорились. Думаю, он требовал от неё денег и случайно толкнул. Да, он не хотел её смерти, но мне какая разница! Мой брат убийца и должен за это ответить!

Матвей замолчал, я сидела, замерев, и не знала, как реагировать на то, что услышала. Что вообще можно сказать в такой ужасной ситуации? Какие слова найти, чтобы успокоить человека? Если только отвлечь — я вспомнила кое-что и спросила:

— А почему ты говорил, что он всегда где-то рядом? И что с покушением на тебя?

— Денис естественно прекрасно знает, как я к нему отношусь. Я этого никогда не скрывал. А когда закрыли дело, сразу сказал, что так просто всё не оставлю и заставлю его заплатить. Я даже фотографии матери убрал, не могу на неё смотреть, пока за её смерть никто не ответил.

А я с опозданием поняла, что действительно не видела у него в квартире ни одной её фотографии. И даже не задумывалась об этом. Матвей продолжал:

— Так вот, Денису просто нравится действовать мне на нервы. Я не раз замечал его мотоцикл рядом с моим домом или работой. А он и не прячется, наверняка это доставляет ему извращённое удовольствие. А про покушение понятия не имею. Завещание я давно составил, и по нему брат не получит от меня ни копейки. Но, ты же сама видела тогда его мотоцикл…

— Его ли? — высказала я свои сомнения.

— А чей же ещё? В любом случае полиция разберётся. Я очень надеюсь, что на этот раз им повезёт, и они смогут откопать какие-нибудь улики.

— И ты, правда, готов посадить родного брата в тюрьму?

— За то или другое, но он сядет! А для меня это будет только установлением справедливости.

Выпив полбутылки коньяка, Матвей ушёл спать. Я сидела на диване в темноте и перебирала в уме всё, что услышала. Внезапно зазвонил мобильный. Я медленно подошла к телефону и вздрогнула — это был Денис.

— Слушаю, — испытывая полную растерянность, я совершенно не представляла, как с ним общаться.

— Ну вот, даже не надо уточнять, рассказал ли тебе Матвей свои фантазии, — начал он, не поздоровавшись. — По твоему голосу и так всё понятно. Что ж, тем лучше, сколько можно тянуть. А теперь ты должна выслушать меня — ты мне обещала.

Я не помнила, чтобы давала подобное обещание, но не стала спорить, только спросила:

— Где и когда?

— Можешь сейчас?

Я прислушалась — из спальни донёсся храп Матвея.

— Могу.

— Тогда выходи во двор, я тебя встречу.

Я спустилась вниз через пять минут. Он уже стоял у подъезда рядом с мотоциклом, протянул мне шлем и кивнул:

— Садись, отъедем куда-нибудь недалеко и поговорим.

Пока мы ехали, я думала, что Матвей, похоже, прав, говоря, что Денис всегда где-то рядом. Как он мог так быстро оказаться у нашего дома, ведь мы оставили его на даче? Значит, он, и правда, здесь ошивался. Но зачем?

Через несколько минут Денис свернул в небольшой сквер и остановился у лавочки. Мы присели на неё и некоторое время сидели молча, не глядя друг на друга. Потом мой спутник тихо спросил:

— Ты ему веришь?

— Не знаю… — я медленно покачала головой. — Просто не знаю, что думать. То, что рассказал твой брат, похоже на правду. Но может быть и огромной ошибкой. Скорее всего, он не беспристрастен.

— О! Ещё как не беспристрастен! И никогда не был, сколько я себя помню, — голос Дениса был полон горечи и обиды. Мне стало любопытно.

— Слушай, что чувствует к тебе Матвей понятно — он обвиняет тебя в чудовищном преступлении, а ты почему его ненавидишь? Ты же не считаешь, что это он на самом деле сделал?

— Конечно, нет. Я, в отличие от братца, не слепой и понимаю, что он на такое не способен. Но видишь ли, во-первых, ненависть — заразная штука. Во-вторых, у меня тоже есть несколько причин для неё, достаточно веских и гораздо более убедительных, чем у него. У Матвея вообще никаких доказательств, только одни эмоции, и они для меня не новость. Я с самого детства ощущал его неприязнь. Мы никогда по-настоящему не чувствовали себя братьями, не играли вместе, не делились своими тайнами, не защищали друг друга, — голос Дениса изменился, я вдруг ясно увидела его боль и мягко спросила:

— А ты этого хотел, да?

— Нет! — сразу ощетинился он. — Может, лет в восемь-десять. Но я уже давно вышел из нежного возраста.

Теперь я знала ответ. Вот же она — причина его ненависти — видна, как на ладони. Он до сих пор не может простить Матвею, что когда-то нуждался в его дружбе и поддержке и не получил их. Мы снова сидели и молчали, думая каждый о своём. Мне в голову пришла интересная мысль, и я повернулась к Денису.

— Но если для Матвея всё ясно, ты-то сам думал, кто может быть убийцей? Ведь если бы его нашли, это бы всё изменило, особенно в ваших отношениях.

Он грустно вздохнул.

— В том-то и дело, я точно знаю, что это был несчастный случай. А ещё так же точно знаю, что мой брат никогда в него не поверит. Так что у нас нет шансов…

— Откуда ты можешь точно знать? Ты что, видел своими глазами, как ваша мама упала? Ты там был?

— Ну вот! — зло сказал Денис. — И ты туда же! А говоришь: не знаю, что и думать. Я тебя предупреждал: поживёшь с Матвеем и поверишь всему, что он скажет. Всё, хватит разговоров! Поехали, отвезу тебя домой.

— Подожди, ты не понял. Я просто хотела узнать…

Он меня перебил:

— Знаю, чего ты хочешь. Чтобы я тебе сразу всё рассказал. Только ты с нами тогда не жила и ничего не поймёшь.

— Я постараюсь.

— Лучше постарайся поверить, что я не убивал свою мать! Не мог поднять на неё руку, толкнуть её. И не только её — любую женщину.

Денис забрался на мотоцикл и надел шлем, мне не оставалось ничего другого, как последовать его примеру. Он притормозил у подъезда, подождал, пока я слезу, и сразу уехал.

***

Я думала, что Денис обиделся и опять пропадёт на долгое время, как это случилось после моего переезда к Матвею. Но ошиблась. Уже через день разглядела знакомую высокую фигуру, привычно опирающуюся на мотоцикл немного в стороне от моего офиса. Вечером после работы я вышла на улицу и рассеянно оглядела окружающее пространство. Только пройдя несколько шагов, осознала, за что зацепился взгляд, притормозила и подошла к обочине.

Денис одновременно вызывающе и беспокойно смотрел на меня, как обычно вертя в руках шлем. Может, боялся, что теперь не захочу с ним общаться? Я вздохнула, оглянулась на крыльцо и порадовалась, что сегодня задержалась на работе — сослуживцы уже успели разбрестись по домам.

— Привет! Как ты меня нашёл?

— Ну, это не так сложно, как кажется, — он кивнул на мотоцикл и предложил: — Садись, подвезу тебя.

— Спасибо, не стоит, — я заметила, что он огорчился, и пояснила свой отказ: — Матвей может увидеть. Кстати, твой брат иногда заезжает за мной на работу.

— Хочешь, чтобы я уехал? — спросил Денис, глядя себе под ноги. Я снова вздохнула и задумалась. Вот что мне мешает ответить «хочу»? Почему бы просто взять и не прекратить наше общение? Неужели всё дело только в неразгаданной загадке интуитивного портрета, или я просто обманываю себя? Не было у меня ответов, лишь странное ощущение внутри, что ещё рано ставить точку. И никакой логики!

Я подняла голову и встретила напряжённый взгляд. Денис молча ждал моего решения.

— Не хочу, — выдохнула я и сразу почувствовала облегчение. А он улыбнулся мальчишеской улыбкой и протянул мне шлем.

— Я рад! Давай хоть до метро тебя подброшу?

Но у метро мы тоже не сразу попрощались. Зашли в небольшое кафе, выпили по чашке кофе и поболтали о всякой ерунде, не касаясь в разговоре ни смерти его мамы, ни вражды с братом. В конце я обратилась к Денису с просьбой:

— Слушай, давай договоримся. Если захочешь пообщаться, можешь подъезжать к моему офису. Но сначала обязательно позвони. А вот к дому Матвея не приближайся, не создавай проблем себе и мне. Ладно?

Он скривился, помолчал немного и неохотно выдавил:

— Ну, если только ради тебя… Хорошо, обещаю, не буду его дразнить.

— Спасибо! — мне стало немного легче. Я очень опасалась его случайной встречи с братом. А про то, что сама могу в это время оказаться рядом, даже думать не хотелось.

***

Продолжая иногда встречаться с младшим братом, я переживала, что скрываю это от старшего. Но рассказать правду пока не была готова. Наше общение с Матвеем вообще не очень складывалось. Мы могли спокойно обсуждать какую-нибудь мелочь, но когда я задавала личный вопрос, он или отмалчивался, или сразу переключался на другую тему.

Но я не теряла надежды лучше понять человека, с которым живу, и продолжала попытки, решив немного схитрить. Вспомнила слова Матвея о том, что они с матерью похожи, пристроилась вечером рядом с ним на диване и попросила:

— Расскажи, пожалуйста, о своей маме. Какая она была? Я ведь её не застала, но очень хочу узнать.

Морально готовясь к разговору, я ожидала разной реакции, но точно не того, что произошло. Он просто отодвинул меня, встал и сказал:

— Знаешь, забыл предупредить. Сегодня вечером у меня деловая встреча. Я приеду поздно, не жди меня, ложись, — и ушёл. Последний раз мне было так больно ещё в школе, когда девочка, с которой очень хотелось дружить, прилюдно меня отвергла. Не думала, что во взрослом возрасте вновь испытаю это забытое чувство. Казалось, что давно научилась не ждать многого от людей, не зря Владка считала меня неисправимой реалисткой. Похоже, мы обе ошибались. К тому, что близкий человек может так легко проигнорировать меня и мои чувства, я оказалась не готова. И этой ночью впервые задала себе вопрос: не поторопилась ли с переездом к Матвею?

Он вернулся под утро, за окном уже начало светать. Я услышала, как хлопнула входная дверь, перевернулась на другой бок и натянула повыше одеяло. Но снова заснуть не смогла, лежала и прислушивалась к звону посуды на кухне, шагам в коридоре, шуму воды в душе. Я уже почти задремала, когда кровать рядом со мной прогнулась, и прохладные ладони обхватили меня за плечи.

Я не двигалась, сжимая в кулаке простыню, а Матвей покрывал поцелуями мою спину. Против воли тело отзывалось на его ласки, он перевернул меня лицом к себе и прижал к груди. Вдыхая ставший родным запах его кожи, ощущая пальцами, как напрягаются мышцы на его руках, я впускала в сердце глупую надежду: «Всё не так плохо, как кажется. Я ему нужна!» И сама ей верила.

Утром Матвей выглядел довольным жизнью, шутил и улыбался. Было заметно, что его, в отличие от меня, всё произошедшее ничуть не смущает. Больше всего мне хотелось промолчать, но сейчас гипноз восхитительной ночи спал, и в душе снова проснулось сомнение. Я решила дать Матвею шанс, села напротив и спокойно предложила:

— Ничего не хочешь обсудить? — но он им не воспользовался.

— Запомни, если я чего-то хочу, то не спрашиваю, а просто делаю.

Я смотрела на него и удивлялась, может, у меня просто раздвоение личности? Почему же кажется, что ответил мне совсем не тот человек, что несколько часов назад шептал такие нежные и одновременно страстные слова? Чьё горячее дыхание обжигало меня, а умелые прикосновения доводили до исступления. Нет, ничего-то я не понимала в этой жизни и даже не догадывалась, как всё изменить.

III

Прошёл ещё месяц. Матвей в разговорах со мной больше ни разу не затрагивал смерть своей мамы. И вообще, дал ясно понять, что жалеет о том, как много мне тогда рассказал. Однажды, собравшись с силами, я попыталась задать ему вопросы и заронить хоть зерно сомнения в виновности Дениса. Он сильно разозлился и очень жёстко пресёк мои старания, потребовав никогда больше не лезть в их семейные разборки.

Мне пришлось отступить. Только тайна сама меня не отпускала, я не могла просто так выкинуть её из головы. Слишком тесно моя жизнь переплелась с ней, чтобы я оставила попытки выяснить правду или сделала вид, что ничего необычного со мной не происходит. Однако дело было не в банальном любопытстве — вопреки всякой логике я ясно ощущала, что от найденных ответов зависит моё будущее.

А Матвей, к сожалению, не помогал мне, а наоборот, пусть и не осознанно, но вполне успешно сопротивлялся. Со временем барьер, который он старательно выстраивал вокруг себя, становился всё больше и больше. Я чувствовала эту преграду, что не пускала меня ближе к нему, почти на физическом уровне и не знала, как её преодолеть.

Поскольку поговорить на интересующую тему мне было не с кем, я всё время вспоминала рассказы братьев и размышляла. И постепенно мне становились видны причины неприязни Матвея к брату. Просто он ещё в далёком детстве посчитал основным виновником разрушения привычной жизни не отчима, а Дениса. И перенёс на него всю свою боль и обиду. А дальше во всём, что делал брат, видел лишь подтверждение своих чувств к нему и не замечал ничего хорошего. А Денис, получая вместо братской любви и поддержки сплошные претензии и холодность, ожесточался в ответ.

Я так ясно представила эту картину, что мне стало жалко обоих мужчин до слёз. Только изменить я ничего не могла, Матвей не оставил мне такой возможности. Лишь в одном месте между нами по-прежнему не было никаких недомолвок — в постели. Не раз я задавала себе вопрос: почему только здесь нам так просто понимать язык разгорячённых тел, откликаться на каждое движение друг друга? Если бы такое взаимопонимание сохранялось днём, мне бы нечего было больше желать. Но, вопреки моим мечтам, во всём остальном наша совместная жизнь была далека от того, чего я от неё ждала.

***

В пятницу я как обычно возвращалась домой с работы. Шла, не торопясь. Матвей приезжал гораздо позже меня, ужин остался со вчерашнего дня, и можно было со спокойной душой наслаждаться тёплым летним вечером. Я уже свернула во двор, когда зазвонил мобильный. Это был Матвей.

— Привет! Ты где?

— Подхожу к подъезду.

— Я тоже скоро приеду, устал что-то и удрал из офиса пораньше. Давай сегодня сходим в ресторан? Как тебе моя идея?

— С удовольствием! — ответила я и вдруг увидела Дениса. — Чёрт! — от неожиданности вырвалось у меня.

— Что такое? — удивился Матвей. Пришлось на ходу сочинять:

— Всё в порядке, просто споткнулась.

— А, осторожней там. Ну давай, собирайся. Я уже близко.

— Хорошо!

Он отключился, а я быстро подошла к Денису.

— Ты что тут делаешь?

— Жду тебя.

— С ума сошёл? Сейчас подъедет Матвей!

— Не бойся, он у себя в офисе. Полчаса назад я проезжал мимо и видел там его машину.

Я подозрительно уставилась на него:

— Ты, и правда, всё время за ним следишь? Зачем? Только злишь его ещё больше!

— Не знаю, зачем. Мне просто так хочется. А на то, что он злится, наплевать. Нашим отношениям ничего не повредит — хуже уже некуда.

— Ладно, потом об этом поговорим. Сейчас скорее уезжай, он вот-вот будет здесь.

— Ну и что? — упрямо произнёс Денис.

— Ты же обещал не приближаться к дому Матвея! И сам когда-то предупреждал, чтобы я не говорила ему, что знакома с тобой.

— А мне надоело прятаться. Почему я не могу с тобой общаться, если ты не против?

— Денис, пожалуйста! Обсудим это позже. Прошу тебя, уезжай! — меня охватила паника. Он недовольно хмыкнул, но всё же выполнил просьбу и направился к мотоциклу, припаркованному недалеко от подъезда. Я нетерпеливо оглянулась и с ужасом заметила заезжающий во двор BMW.

Надо было дать Денису время уехать через противоположный выезд. Я бросилась наперерез Матвею, на ходу пытаясь изобразить на лице радостную улыбку. Он заметил меня, притормозил и вышел из машины. Повиснув у него на шее, я чмокнула его в подбородок.

— Привет! Я соскучилась. Ты так быстро приехал, я даже не успела зайти в дом.

Он обнял меня и легко поцеловал в ответ. А потом вдруг отстранился и внимательно вгляделся в моё лицо.

— Всё нормально? Ты какая-то странная…

«Да, конспиратор из меня ещё тот!» — с досадой подумала я.

— Не обращай внимания. Просто немного взвинчена после работы, шеф достал придирками. Так что твоя идея про ресторан очень кстати.

— Ладно, иди к дому. Сейчас поставлю машину и догоню тебя.

Я кивнула и, не удержавшись, нервно оглянулась на дальний выезд с нашего двора. Слава богу, Дениса уже не было. Повернула голову и наткнулась на пристальный взгляд Матвея. Он нахмурился и тоже посмотрел за мою спину. Я замерла с приклеенной улыбкой на губах. Всё с тем же недовольным видом Матвей сел за руль и тронулся с места, а я направилась к дому, ругая всеми возможными словами и себя, и Дениса. Сама виновата! Не трудно было догадаться, что рано или поздно такое может произойти.

Из-за этого происшествия наша поездка в ресторан получилась не очень удачной. Мой спутник в основном молчал, пребывая глубоко в своих мыслях, а я нервничала и никак не могла расслабиться. В результате мы довольно быстро уехали домой. В машине стояла всё та же напряжённая тишина.

В квартире Матвей, не глядя на меня, бросил:

— Я в душ и спать, — и ушёл. Я опустилась на диван и вдруг почувствовала отчаяние. Так сильно захотелось быть сейчас рядом с ним, а не сидеть в одиночестве, испытывая страх и тоску. Мне просто необходима его поддержка, его доверие, его объятия. И я плюнула на сомнения, на страх, на стыд. Разделась, накинула халат и пошла в ванную.

Когда я зашла, он раздвинул шторки душевой кабины и вопросительно взглянул на меня. Я вдохнула и выпалила:

— Можно к тебе присоединиться? — и сбросила халат. Через секунду растерянность в его глазах сменилась желанием. Он протянул мне руку. Я вцепилась в неё, и Матвей быстро затащил меня внутрь. Горячая вода лилась на нас сверху, но его поцелуи и ласки были ещё горячей. От моего смущения не осталось и следа, одна только жгучая страсть и такое же сильное желание, как у него.

Мы начали в ванной, а продолжили в спальне. А может быть в коридоре или в гостиной — утром я никак не могла вспомнить. Да и какая разница? Гораздо важнее, что это была самая сумасшедшая и самая прекрасная из всех наших ночей! И я ощущала себя такой счастливой.

Лёжа в кровати, я повернула голову и разглядывала расслабленное лицо спящего Матвея. Его черты смягчились, длинные ресницы оставляли тень на щеке, я потянулась и прикоснулась к ней губами. Он открыл глаза и улыбнулся. Потом сладко потянулся и вдруг схватил меня в объятия и крепко прижал к себе.

Через час я готовила завтрак на кухне. Матвей пришёл из душа, уселся за стол и уставился на меня, его взгляд согревал и будил сладкие воспоминания. Он выглядел таким умиротворённым и довольным, что я снова решилась попробовать достучаться до него.

— Матвей, я хочу поговорить о Денисе…

— Не надо, не порти это утро, — сразу же оборвал он меня и нахмурился.

— Неужели ты не можешь хотя бы допустить мысль, что всё было не так, как ты когда-то решил?

Мой собеседник встал и холодно процедил:

— Прошу тебя, никогда больше не напоминай мне о нём. Здесь нечего обсуждать, запомни это, — и ушёл. Я сжала руки, еле сдерживая слёзы. И думала: наступит ли время, когда между нами не останется никаких тайн и недомолвок? Чтобы я могла рассказать всё, что у меня на душе, не боясь получить в ответ раздражённую отповедь.

Находясь глубоко в своих мыслях, я не сразу поняла, что досадная, мешающая сосредоточиться трель — это мой мобильный. Не спеша поднялась и неожиданно испугалась. Матвея наверняка разозлит долгий звонок, и он может принести мне трубку. А если это Денис? На экране же отражается его номер!

Я бросилась в коридор, к сумке, и столкнулась с Матвеем. Он действительно недовольно вертел головой, ища источник назойливого звука. Я слишком быстро схватила телефон и сразу догадалась, что сделала ещё хуже. Матвей, прищурившись, смотрел на меня, я невольно покраснела, смутилась и убежала на кухню.

«Чёрт, чёрт! Какая же я дура!» — ругала себя, прислушиваясь к звукам из коридора. «Нет, так нельзя! Пытаясь помочь Денису, я ставлю под угрозу свои отношения с Матвеем. А они для меня гораздо важней. Похоже, придётся выбирать, и здесь у Дениса нет шансов. Надо попросить его больше мне не звонить. Интересно, я смогу это сделать? А почему бы и нет!» Я взглянула на экран мобильного — пропущенный звонок был вовсе не от него, а от родителей.

Я перезвонила и пообщалась с мамой. Потом вздохнула и пошла искать Матвея. Он валялся в спальне на кровати, закинув руки за голову. Когда я вошла, сел и насмешливо уставился на меня. Я постаралась выглядеть естественно.

— Мама звонила. Родители приглашают нас в следующие выходные в гости. Пойдём?

Он неопределённо пожал плечами и равнодушно ответил:

— Пойдём. Давно уже у них не были, — и ушёл в другую комнату.

***

Эта неделя прошла очень странно. Настроение Матвея менялось так часто, что я не успевала за ним. Со мной рядом как будто находились два разных человека. Один практически меня не замечал, не разговаривал со мной, обходясь односложными репликами, допоздна задерживался на работе, а потом подолгу сидел перед телевизором или ноутбуком. А другой будил меня среди ночи страстными поцелуями и почти до утра не давал уснуть. Или, не обращая внимания на дымящийся на столе ужин, подхватывал меня на руки и уносил в спальню. Я чувствовала, что понемногу схожу с ума. Эта его страстность в постели и холодность в остальное время пугали меня и кидали от счастья к отчаянию и обратно, так что я уже стала бояться за свою психику.

В воскресенье мы должны были пойти на ужин к моим родителям. А в субботу Матвей проснулся рано и всё утро пребывал в задумчивом и напряжённом состоянии, словно принимал какое-то решение. За завтраком я даже не пыталась с ним заговорить и сидела, уткнувшись взглядом в стол. Он меня отвлёк.

— Собирайся. Съездим в одно место.

— Куда? — настороженно спросила я.

— Увидишь…

Такой ответ меня ещё больше напряг, но я не стала уточнять и пошла одеваться.

Когда через полтора часа мы остановились на стоянке у загородного кладбища, моё недоумение усилилось. Матвей повернулся и испытывающе посмотрел на меня.

— Я хочу, чтобы ты познакомилась с моими родителями. С отцом встретимся немного позже, а сегодня пойдём к маме.

Он выбрался из машины, подошёл к сидящим рядом с оградой старушкам, купил цветы и протянул мне. Я шла за ним по дорожке и тщетно пыталась навести порядок в мыслях. Наконец Матвей остановился у невысокой чугунной ограды, открыл калитку и пропустил меня внутрь. Кивнул на мраморный памятник и тихо сказал:

— Ну вот, знакомься — моя мама.

Я подошла ближе. Женщина с прямыми светло-русыми волосами до плеч и ясным, но усталым взглядом внимательно смотрела на меня. Всё ещё находясь в растерянности, я не понимала, что стоит говорить, и просто молча изучала фотографию. Матвей опустился на деревянную лавочку, еле втиснутую в небольшое пространство, и позвал:

— Иди сюда, посидим здесь немного.

Я присела рядом, он обнял меня за плечи и притянул к себе. Прислонившись щекой к его груди, я старательно отгоняла любые мысли, чтобы не спугнуть разливающееся внутри ощущение счастья. Пусть кладбище было совсем неподходящим местом для подобных чувств. На глаза навернулись слёзы, я шмыгнула носом. Матвей отстранился, взглянул на меня и покачал головой.

— Прости, наверное, я зря тебя сюда привёз. Не хочу, чтобы ты переживала и грустила.

Я подняла на него глаза и вдруг поняла, что люблю его. Это было как озарение, как мгновенная вспышка. Если бы ещё минуту назад кто-нибудь спросил, что я к нему чувствую, мне пришлось бы долго раздумывать над ответом. А сейчас я не представляла, что могу ответить что-нибудь другое, кроме трёх слов: я его люблю. Неожиданно открывшаяся правда так сильно меня потрясла, что по дороге домой я чувствовала себя уставшей и разбитой.

Весь оставшийся день и половину следующего Матвей был очень внимателен и заботлив, почти как в начале нашей совместной жизни. Много улыбался, шутил и явно был всем доволен. А я смотрела на него и свыкалась с новой для себя реальностью. С той, в которой он теперь занимал центральное место. И удивлялась: как же я раньше ничего не замечала? Ведь всё так очевидно!

***

В воскресенье вечером мы приехали к моим родителям. Ужин прошёл замечательно, Матвей был в ударе и окончательно обаял маму и отца. Они и до сих пор хорошо к нему относились, а сейчас переглядывались друг с другом с такими счастливыми улыбками, что мне почему-то стало не по себе. Особенно, когда мама на кухне придержала меня за руку и заговорщицки прошептала:

— Доченька, как же мы за тебя рады!

Мне стало интересно, что такого нового в наших с Матвеем отношениях она рассмотрела, что так отреагировала? Но сейчас некогда было прояснять этот вопрос, мужчины то и дело заходили на кухню, помогая нам убирать со стола. Когда Матвей чуть не уронил любимый мамин заварочный чайник, я отослала его со словами:

— Спасибо, дальше мы сами справимся. Пожалуйста, пока я не забыла, помоги мне. Найди в секретере в моей комнате коробку с кистями, хочу забрать её с собой.

Он кивнул и отправился выполнять просьбу. Мы с мамой закончили с посудой, правда поговорить опять не удалось, на этот раз пришёл папа и устроился за столом. «Ладно, пообщаемся в другой раз», — решила я и пошла собираться. Матвей уже стоял в прихожей, держа в руках пакет с моими вещами.

Ещё в машине я почувствовала неладное, но никак не могла понять, что произошло? Матвей молчал, но я видела, как вздулись от напряжения вены на его руках, крепко сжимающих руль. Неужели опять эти странные перемены в его настроении, долго ли я смогу их выдерживать?

Как только мы зашли домой, он схватил меня за руку, потащил в зал и усадил на диван. Достал из пакета лист бумаги, повернул ко мне и, еле сдерживая гнев, спросил:

— Кто это нарисовал?

Я взглянула на портрет Дениса, и мою грудь стянуло холодом. Только теперь с опозданием вспомнила, что несколько месяцев назад убрала его подальше с глаз в секретер.

— Я…

— Ты знала его до того, как познакомилась со мной? Отвечай!

— Нет!

— Не ври, на рисунке стоит дата. Это было задолго до того, как мы с тобой встретились!

— Мы не были с ним тогда знакомы.

Он перебил меня и потребовал:

— Дай свой телефон!

Пожав плечами, я достала из сумки трубку и протянула ему. Матвей нажал несколько кнопок и удовлетворённо кивнул.

— Отлично! Так я и подозревал. Вы активно общаетесь. Значит, это правда — вы давно знаете друг друга!

Я не представляла, что говорить, и просто молча смотрела на него. Он бросил рисунок мне на колени, нервно прошёлся по комнате, остановился и поднял на меня тяжёлый взгляд.

— Что вы задумали? Что ему ещё от меня надо? Мало того, что он убил мою мать?

Сейчас мне уже нечего было терять, и я твёрдо сказала:

— Матвей, это слишком серьёзное обвинение! Ты уверен в своих словах? У тебя же нет никаких доказательств.

Но он меня не слышал.

— Прекрасного друга ты себе нашла! Вы оба вруны и мошенники. А он ещё и убийца. Убирайся! Чтобы через час и духу твоего не было в моём доме!

На мгновение мелькнула мысль: может рассказать о курсах интуитивного портрета? Но я представила себе, насколько странно и неправдоподобно будут звучать мои слова, и отбросила её. Развернулась и пошла собираться. Машинально покидала вещи в сумку, подхватила её и вышла в коридор. Матвей не появился, я оставила ключи на тумбочке и просто захлопнула дверь.

Я сидела на лавочке, недалеко от дома, и не представляла, сколько прошло времени. Может полчаса, а может все три. Мне некуда было идти, после вчерашнего посещения родителей я не могла заявиться к ним в таком виде. Вспоминания о том, как мама и отец радовались за меня, отзывались острой болью. Болью за них — о себе я сейчас не думала. Это был один из тех тяжёлых моментов, когда казалось, что моя жизнь закончилась, и ничего хорошего в ней больше не будет. В глубине души я, конечно, понимала, что и это пройдёт, но пока не была способна здраво рассуждать.

— Привет. Знакомые всё лица!

Я резко повернулась, рядом со мной на лавочку опустился Денис. Наклонился, рассмотрел сумку, стоящую у моих ног, и присвистнул.

— Ого! Вот даже как. Сама ушла или братец попросил?

— Не сама… — на длинные фразы я ещё не была готова, подозревая, что не сдержу слёзы.

— Ясно. И чего ты здесь сидишь?

Я не ответила, он вздохнул и задумался. Через пару минут поднялся, взял мою сумку и махнул головой.

— Вставай! Пойдём со мной.

Я даже не спросила: куда, настолько мне было безразлично. Молча устроилась на мотоцикле у него за спиной и обхватила его талию руками. Лишь когда впереди показался посёлок, я поняла, что мы едем на старую дачу.

В доме Денис отвёл меня на второй этаж и распахнул ближайшую дверь.

— Вот — это гостевая комната. Устраивайся.

— Ты тоже здесь живёшь?

— Попеременно. То здесь, то дома. Кстати, это защитит тебя от встречи с Матвеем. Он точно сюда не сунется, раз уже знает, что я бываю на даче. Ладно, отдыхай. Только, чур, готовка на тебе, я устал бороться с плитой! Теперь я езжу в магазин, а ты нас кормишь. Идёт?

Я кивнула, и он оставил меня одну.

***

Прошла первая, самая тяжёлая неделя. Я понемногу привыкала к жизни на даче. И к жизни без Матвея. После нескольких дней отчаяния и тоски на меня навалилась апатия, совершенно ничего не хотелось делать. Одна только мысль о необходимости сначала несколько часов трястись в душной электричке и переполненном метро, а потом целый день беседовать с клиентами вгоняла в ужас. Тогда я позвонила на работу и взяла отпуск за свой счёт. Судя по всему, мой голос напугал начальника, и он без звука согласился на неожиданную просьбу.

А дальше я устроилась на диване и лежала, разглядывая потолок. Денис иногда заходил ко мне в комнату, предварительно постучав. На третий день сел в кресло и хмуро уставился на меня.

— Нет, так не пойдёт! Ты не выполняешь свои обещания. Мы договаривались, что готовить будешь ты, а я который день сижу на консервах. Давай, вставай и марш на кухню. Займись чем-нибудь полезным, и вся хандра пройдёт. Ну я, по крайней мере, на это надеюсь, — криво улыбнулся он. А я почувствовала угрызения совести, вспомнив, что ему тоже нелегко. Решила исправиться и пошла инспектировать запасы продуктов.

Так мы и жили, тихо и уединённо. Наладив готовку, я занялась уборкой. Уж очень всё вокруг было запущенным — паутина в углах, горы пыли под кроватями и на полках, и вдобавок, полностью заросший сад. Я даже попеняла Денису:

— Ты чего совсем не ухаживаешь за домом? Ведь твоя мама его любила.

— Моя мать много чего любила, — скривился он. — Она любила эту дачу, любила Матвея, любила моего отца, только мне почему-то всегда не хватало её любви.

— Ты на неё обижался? — я не смогла сдержать любопытство.

— Не знаю. В детстве казалось, что нет. Что не нуждаюсь ни в чьей любви, даже её. А сейчас думаю, это как раз и была обида. И все мои выкрутасы тогда тоже от неё. Только от моего понимания никому не легче. Мамы уже нет, а Матвею всё равно.

— А что с твоим отцом? Он сейчас где?

— Где, где — дома. Я же с ним и живу. Вообще-то мы собираемся разменять квартиру и разъехаться. Но ему пока некогда — новый роман. На самом деле я за него рад, он два года страдал по маме, но жизнь-то не остановишь. Его женщина, Валя, переехала к нам, поэтому я и стараюсь там поменьше бывать. Вот и вспомнил про дачу.

— Ясно. А какие у вас отношения? — может мои вопросы казались бестактными, но мне почему-то было всё равно. Впрочем, Денис не демонстрировал признаков раздражения и отвечал вполне охотно.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 71
печатная A5
от 353