электронная
166
печатная A5
497
18+
Покойница для куклы

Бесплатный фрагмент - Покойница для куклы

Мир Корпорации

Объем:
356 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4474-2727-6
электронная
от 166
печатная A5
от 497

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Дни стали пылью, сад опустел мой,

Хрупкий мирок — мой отдых навек,

Страсть отгорела, нет и желаний,

Плачет малец босоногий во мраке ночей.

В путь! В путь! Пора по дороге времен:

Каждый сон — это путь без конца.

В путь! В путь! Но зовет одинокий этот зов

Прочь от бед домой навсегда.

Nightwish. Away


Все мы здесь не в своем уме — и ты, и я.

Так в чьем уме я нахожусь: в своем или в Мэри-Эннином?

Алиса в стране чудес (версия В. Высоцкого)

Она пришла и бросила в сторону небольшую кожаную сумочку, которую давно пора было порезать и пустить на лоскутки, чтобы залатать просившее каши кресло, о чем красноречиво говорили торчащие пружины. Впрочем, сумка была ни на что не пригодна — только радовать взоры кошек и собак с помойки. «Когда же это произошло? Наверное, в ненормальной толпе в подземке», — решила Хейдвиг. Вид у нее был и впрямь не из лучших. Завтра надо платить ренту за эту дыру, которую хозяйка называла апартаментами. Какие? Обычный бедситтер, в котором размещаются спальня, гостиная, прихожая, кухня и мастерская, заваленная обломками сухого гипса и глины. Резкий звонок заставил Хейдвиг придти в себя и, спотыкаясь, доковылять к этому надоедливому крякатальнику, схватить трубку и раздолбить этот аппарат, но вдруг она успокоилась. «Да, я буду… Так, где именно пати? Макс надо перетереть с тобой, у меня проблем выше головы. Последнее украли в метро». Неожиданно голос в трубке пропал, и Хейдвиг услышала длинные гудки. Значит, на вечеринку пойдет. Пешком, потому что не на чем. Макс, конечно, дерьмо, и доверять ему все равно, что подставляться, но сейчас он был ее единственным спасением.


***


«In this town we call home everybody hail to the Pumpkin-song», — Мерелин Мэнсон визгом оглушил Хейдвиг, когда она вошла в темное помещение, затянутое искусственной паутиной со страшными тарантулами, и затерлась в готической толпе, отмечавшей Хэллоуин. Она оглядывалась в поисках Макса, и, так и не распознав его, решила сваливать, но неожиданно она почувствовала на шее страстный поцелуй.

— Макс, это ты? — спросила она и, не услышав ответа, продолжила. — Нам надо перетереть, я по телефону говорила, о чем. Есть место поспокойнее?

Ответа так и не было. Стоящий сзади, начал проталкивать Хейдвиг к выходу из клуба, и, когда духота помещения осталась позади, он тихо ответил:

Макс не смог. Я вместо него. Ты, наверное, Хейдвиг?

Она кивнула.

— Да, ты ненормальная, которую он мне описал, — продолжил он тоном оценщика. — Именно такая мне и нужна. Ты знаешь, как делать кукол?

Разумеется, Хейдвиг знала, как делать скульптуры. Они чем-то похожи на людей и их маленькие копии — такие же бешеные внутри.

— Ты кто? И чего Макс не пришел? — перепугалась она. — Не приближайся, а не то позову копов.

— Макс рассказывал о тебе, ничего не бойся. Я могу решить твои проблемы, если хочешь, — незнакомец оставался в темноте, и оттого его баритон звучал загадочно и в некоторой мере пугающе. — Причинять боль я никому не буду. Ты сейчас поедешь со мной. Это касается работы, которую я хочу тебе предложить. Макс дал мне гарантии, что ты согласишься. Не станем его расстраивать. Я тебя убедил?

— Да. И какая работа?

Не на улице же об этом говорить. Едем ко мне обсудить условия.

В призрачном неоновом освещении Хейдвиг рассмотрела перстень на пальце незнакомца — не очень дорогой, с черным прямоугольным камнем, смещенным немного вправо. Когда он шевелил пальцами, открывая двери машины, Хейдвиг поразила асимметричность этого перстня: левая часть была более высокая, чем правая, и напоминала ветви дерева; а плетенка правой почему-то была похожа череп. Впрочем, отказываться было уже поздно, и Хейдвиг села на заднее сидение. Незнакомец сел за руль. Машина стремительно помчалась по холмам ночного города. На крутых поворотах у Хейдвиг перехватывало дух, она крепко цеплялась пальцами в спинку кресла водителя и едва не вопила от страха, потому что каждый раз ей казалось, что машина должна вот-вот врезаться в столб или дерево.

Где-то минут сорок они так кружили по трассам и автобанам города, пока за окнами не воцарилась кромешная темнота: они покинули цивилизацию и мчались на полной скорости прямо по дороге в лес, потом, свернув с трассы, машина поехала прямиком через чащу. Хейдвиг понимала, что вопросы сейчас неуместны, но ей и в самом деле было страшно. Кончики ее пальцев остыли и стиснули спинку кресла, в котором сидел незнакомец. В голове мелькнула мысль о маньяке, но вдруг машина остановилась.

— Ну что, тебе понравилась поездка? — поинтересовался незнакомец. — Макс говорил, что ты не из трусливых, но сейчас я, наверное, раздумаю иметь с тобой дело. Ты мне шею едва не расцарапала своими ногтями.

Хейдвиг все еще сидела, вжавшись в кресло и глядя вперед. Только сейчас она начала различать темный силуэт дома, куда ее привезли. Дом был, по ее мнению, громадным и неинтересным с точки зрения ее любимых абстракций, с которыми она имела дело. Обычный старый классический — таких еще много сохранилось. Все-таки она собралась с силами, чтобы открыть двери и выйти из теплого салона в холодную ночь. Незнакомец взял ее под локоть и, подталкивая, — куда подевались его приличные манеры в клубе? — повел ее в темное жилище. Проскрипел ключ в замке, и Хейдвиг пришлось войти в темень, которая почему-то притупила все ее ощущения. Загорелся тусклый свет ламп в длинном коридоре, и хотя свет отражался в перстне незнакомца, все равно не было видно ни черт его лица, ни его фигуры. Он молча повел Хейдвиг в спальню наверху, не давая ей споткнуться на ступеньках, и когда она вошла в спальню, он оставил ее со словами:

— Все вопросы решим завтра. Сейчас ложись и спи. Имей в виду, что тебе вставать рано. Мне нужна твоя свежая голова, способная принять то решение, которое изменит твою жизнь в корне.

Он покинул ее одну во мраке. Точнее было бы сказать, что он растаял в нем и никуда не ушел. Нащупав кровать, Хейдвиг легла в нее, не раздеваясь: неизвестно, что может произойти с ней среди ночи, но сон овладел ею очень быстро, и она забыла о неудачном дне. Даже бред и тот отступил. Была только неизвестная жизнь во тьме, но она должна была начаться с рассветом в незнакомом доме, где-то в лесу или за лесом.


***


— Пора вставать!!!!!! — завопил у нее над ухом динамик, да так громко, что у Хейдвиг едва не лопнули барабанные перепонки. Она скатилась с кровати и сильно ударилась об пол. «Ни фига себе будильничек», — подумала она, медленно вставая на ноги и окидывая беглым взглядом комнату, где ничего больше не было кроме кровати. Окно было закрашено белым, белыми были стены и потолок, как кафель в больнице. От всего этого у Хейдвиг по спине пробежал холод. Куда ее все-таки занесло и не очередная ли это идиотская шутка Макса? Ее взгляд зацепился за единственное цветное пятно — листок красной бумаги с черными печатными буквами. Взяв его в руки, она начала читать мелкий шрифт, который тяжело было разобрать на темном фоне.

«Если считаешь, что попала в руки маньяка, то ошибаешься. Здесь с тобой ничего не случится, в ящике под кроватью пульт, с помощью которого можно управлять комнатой. Через час ты должна иметь безукоризненный вид и спуститься к завтраку. Работодатель В».

Теперь Хейдвиг совсем ничего не поняла. Она оказалась взаперти, даже намека на двери не было; кровать сконструирована так, что представить в ней наличие каких-то ящиков было невозможно. Впрочем, ничего не оставалось, как следовать инструкциям в записке. Внимательно осмотрев кровать, Хейдвиг нашла под спинкой что-то вроде откидной полочки, за которой находился пульт дистанционного управления, похожий на телевизионный. Однако вместо обычных символов над кнопками размещались пиктограммы. Хейдвиг рассмотрела их и решила, что неплохо было бы принять душ.

Она нажала кнопку с соответствующей пиктограммой. Прямо перед Хейдвиг в сторону бесшумно отъехала дверь, зажегся мягкий свет галогенных ламп. Ванная комната была просторным помещением с ультрасовременным оборудованием. Хейдвиг открыла кран, чтобы набрать воды в ванну налила в нее ароматического масла — из первой попавшейся бутылки. Раздевшись, она погрузилась в теплую воду и включила гидромассаж. Вода расслабила ее тело. Ощущения менялись в зависимости от смены режима климат-контроль, с которым Хейдвиг начала играть, словно маленький ребенок, ведь в ее апартаментах горячей воды могло не быть месяцами, так что приходилось греть воду для мытья или договариваться с подругами, у которых горячее водоснабжение было не роскошью, а коммунальной услугой.

Через полчаса ванна отключилась, и Хейдвиг пожалела, что это удовольствие заняло всего минут двадцать, не больше. Надев свои вещи — футболку и джинсы, она снова взяла в руки записку. Слова о безукоризненном виде сбили ее с толку, потому что она никогда в жизни не носила изысканных вещей — лишь то, что она могла позволить себе купить или одолжить на короткое время. Воспользовавшись пультом, она нашла вместительный платяной шкаф — и ее разочарованию не было предела: все, что она увидела, оказалось платьями допотопного кроя и стиля к тому же они были похожи на те роскошные наряды, что надевают на дорогих фарфоровых кукол. И вообще, безукоризненность Хейдвиг понимала по-своему — современно, несколько эпатажно, сексапильно. Здесь не из чего было выбирать, но условия ставила не она, и потому пришлось подчиняться требованиям работодателя В. Наконец, после мук выбора, она глянула на себя в зеркало — и едва не рухнула без сознания. На нее смотрела огромная фарфоровая кукла с разукрашенным лицом, одетая в розовый прикид с кринолином, корсет которого еще не был зашнурован. Хейдвиг могла двигаться, но отражение в зеркале было застывшим, без каких-либо эмоций на лице. Ее охватил такой ужас, что пришлось срывать с себя весь этот ненормальный маскарад и искать что-нибудь более-менее адекватное ситуации. У Хейдвиг не проходило ощущение, что та кукла следит за ней с той стороны зеркала. Когда она оглянулась, в зеркале уже никого не было. Наконец, из всего того хлама — почему-то в этом шкафу все было розовым — она надела платье в зеленую клетку с огромными манжетами. Оно было закрытым и застегивалось под самым горлом. Хейдвиг было трудно дышать из-за того, что деним сжал ее тело, будто корсет, вместо отражения человека перед ней в зеркале возникла коричневая пасхальная крольчиха с громадной корзиной в лапах; на ней были надеты розовый ковбойский наряд и высокие сапоги. Это уже слишком! Над ней издеваются, наверное, еще с помощью скрытых камер наблюдают. Шкаф начал закрываться, и Хейдвиг ничего не оставалось, как выбежать в комнату в таком виде. Она провела рукой по голове и облегченно вздохнула. Нет, все это было зазеркальным бредом. Только бредом. Она осталась прежней.

Именно в этот миг истекло время, данное Хейдвиг на подготовку. Бесшумно открылись двери из комнаты, и ей пришлось выйти в коридор. Хейдвиг даже не успела обдумать возможные вопросы, которые ей будут задавать, как пол повез ее вперед. Медленный поворот за угол и вниз — и Хейдвиг ничему еще не успела удивиться, как оказалась в очень странном месте. Зал не зал, комната не комната… Но пол остановился, и Хейдвиг пришлось идти дальше самой. Полумрак был естественным явлением в этом доме, это она уже поняла, но дальше впечатляло само пространство. Все-таки это мог оказаться и зал, из тех, что во дворах или музеях. Более того, непониманию Хейдвиг не было предела: каким бы огромным ни был этот дом, ТАКОЕ помещение не могло никаким образом ВТИСНУТЬСЯ в него. Это противоречило всему, что она видела в реальной жизни, но здесь приходилось доверять своим собственным глазам. Хейдвиг медленно пошла вперед и начала рассматривать зал. Тяжелые бархатные шторы не давали свету проникнуть внутрь. Китайская резьба из черного дерева украшала стены, а светлые бежевые пятна — мебель в стиле рококо — смотрелись китчево. Понемногу глаза Хейдвиг привыкали к окружающей обстановке, и она отметила для себя, что хозяин дома не обременяет себя хоть каким-нибудь понятием о стиле или вкусе: зал мог быть складом или магазином антиквариата — никак не залом для приемов гостей или делегаций. Она растерялась и не знала чего ожидать дальше, потому что запуталась, куда идти. Словно в ответ на мысли Хейдвиг, в ее голове зазвучал тот самый баритон, который она слышала ночью.

— Я проведу тебя к столу. Надеюсь, тебе завтрак понравится. Главное: не показывай никакого удивления по поводу того, что увидела или услышала. Даже не думай выдать себя движением или выражением лица. Тут за всеми следят.

Хейдвиг хотела о многом расспросить, но последние слова заставили ее изменить ход мыслей. Сейчас не она ставит условия, а неизвестно кто. Кстати, она уже начала подозревать, что Макс не имеет отношения ко всему этому. Если бы не его голос в трубке, она никогда бы не согласилась на это предложение. Сейчас уже ничего нельзя было изменить, и она должна была строго придерживаться указаний незнакомца. Он взял ее за руку, но с большим почтением, чем ночью и повел ее за собой. Хейдвиг уже заметила, что он старался быть в тени, чтобы она не рассмотрела его внешность. Он шел быстро, а она старалась идти как можно медленнее: она чувствовала, что платье так и хочет ее раздавить, а сапожки, стучащие по полу, жали и натирали ноги, похлеще, чем туфельки для китайской принцессы.

Зал казался бесконечным и пустым. Нагромождение антикварных вещей разных эпох не делали его менее мрачным, и под давлением всего этого у Хейдвиг началось удушье. Никто ее не подхватил, только тянули за собой, словно куклу, а она шла вперед, будто бы под действием какого-то наркотика. Перед ее глазами все начало сливаться в одну красно-коричневую массу, но вдруг на нее обрушился такой яркий свет, что ей пришлось сильно зажмуриться. Когда Хейдвиг их снова открыла, она оказалась в другом окружении. Нет, зал каким был мрачным, таким и остался. Но кое-что изменилось. Во-первых, Хейдвиг уже не стояла, а сидела на деревянном стуле с высокой спинкой. Во-вторых, она сидела за необтесанным столом, на котором ничего не было. И, в-третьих, пространство вокруг изменилось: стол находился на плоской вершине каменной пирамиды, над которой дул прохладный ветерок. Дальше Хейдвиг заметила вот что: на противоположном конце стола возвышалось черное кресло, а слева от нее стоял точно такой же стул, на котором сидела она сама, только пустой.

Прошло несколько минут, и Хейдвиг снова увидела, до какой степени обманчив облик любой вещи в этом месте. Крышка стола раскрылась и перевернулась. Вместо досок оказался мрамор. После того, как снизу появились сервированные подносы с едой на тарелках из саксонского фарфора, половинки крышки сомкнулись. Подносов только два, один из них подъехал к Хейдвиг, а второй — по направлению к пустующему стулу. На тарелке у Хейдвиг было два больших горячих тоста с сыром и кофе со сливками, и она, не заставляя себя ждать, начала есть. Это не напоминало по вкусу привычный ей джанк, которым она питалась последние месяцы, тусуясь по разным забегаловкам или покупая еду с рук на улице. От желания съесть все за один миг сдерживало платье. Не успела Хейдвиг схватить тост руками и откусить от него большой кусок, как платье сжало ее со всех сторон — так тесно, что ей пришлось выплюнуть еду на тарелку. Платье ослабило свои тесные объятья только после того, как Хейдвиг взяла вилку и нож, и начала нарезать тосты маленькими кусочками. Не лучше вышло и с кофе. Сливки были в отдельной посудине. Дрожащими пальцами Хейдвиг взяла ее и пролила на платье одну каплю. От этого одежда, вероятно, взбесилась, потому что Хейдвиг едва не задохнулась. После этого Хейдвиг совсем расхотелось сливок, и она медленно, помня свой недавний опыт с тостами, допила кофе.

— А ты начинаешь делать успехи, мне нравится, как ты это делаешь. Интересно наблюдать за тобой, — заговорил уже знакомый голос. — Я начал было думать, что твой работодатель ошибся, когда выбрал тебя по рекомендации Макса, а сейчас я уже имею другое мнение насчет тебя. Ты и впрямь похожа на самку кроля в платье.

Он засмеялся.

Хейдвиг не поняла, каким образом он возник. Его привычка растворяться в темноте уже не так удивляла ее, как прошлой ночью, но загадкой для нее оставалось то, как она смогла его увидеть, потому что не было слышно ни единого шага или звука двигающегося стула. Она видела незнакомца перед собой и не понимала, чего испугалась. Готовилась к встрече с чертом, а перед ней — обыкновенный человек, пьющий кофе и затем разбивающий дорогую антикварную чашку об крышку стола. Услышав о крольчихе, Хейдвиг резко встала, но тут же упала на стул, потому что платье снова напомнило ей о своем существовании.

— Зачем же так обижаться? — спокойно спросил незнакомец. — Тебе даже не интересно, какую работу тут тебе могут предложить?

Хейдвиг немного пришла в себя после очередной пытки платьем. Ее глаза уже привыкли к сумраку помещения, и она перевела взгляд на незнакомца. Высокий, с длинными светлыми волосами, падающими на лоб, глаза, цвета морской волны, прямой, несколько длинноватый нос, который придавал его лицу шарм. А вот что до одежды, то так можно было одеться для похода на пикник, но не на деловую встречу — обычные темно-синие джинсы, футболка хаки и кроссы. В придачу еще тот перстень, который она видела вчера. Хейдвиг ничего уже не понимала. В записке было сказано о безукоризненном виде, но это явно не касалось незнакомца. Именно Хейдвиг должна была быть образцом для кого-то или чего-то, но кроме них двоих — ее и того незнакомца — никого больше не было. Она решила спросить, где же сам Работодатель В, когда заметила, что начинает контролировать себя от одной только мысли о страшном платье. Поэтому вопрос остался незаданным.

Тем временем незнакомец достал папку и просмотрел в ней какие-то бумаги. Наконец, он достал какой-то листок с ручкой и протянул их Хейдвиг. Она смогла прочитать написанное, так как буквы были напечатаны люминесцентной краской.

«Я, …, …. месяц, … год рождения даю это письменное обязательство не разглашать все услышанное и увиденное мною без личного согласия г-на В., который является моим работодателем. Если я нарушу — с умыслом или при отсутствии такового, и в какой бы то ни было форме — настоящий договор, я несу личную ответственность перед моим работодателем за этот инцидент, и мой работодатель в этом случае получает все полномочия использовать любе санкции по устранению препятствий, мешающих его успешности».

Хейдвиг ничего не понимала. Она еще и еще перечитывала документ, казалось, она была шокирована прочитанным. Она удивленно посмотрела на незнакомца. В его взгляде читалось спокойствие.

— Я это должна подписать? — спросила она.

— Да, ведь если не будет подписи, не будет и сведений о новой работе, не говоря уже и о твоем трудоустройстве, а дальше — у тебя небольшой выбор, сама понимаешь.

Действительно, Хейдвиг понимала. Денег считай ноль, из апартаментов завтра выгонят, идти некуда. Макс не Макс, — какая ей разница, что будет потом. Она, не колеблясь, поставила на бумажке свою подпись и отдала ее незнакомцу. Он приятно улыбнулся и продолжил:

— Совсем другое дело. Почему-то я знал, что именно ты и согласишься. Твое имя, Хейдвиг, мне знакомо от Макса. О тебе мне известно все, но я кое-что хочу услышать от тебя, это ускорит твое дело. Я же назовусь, когда сам посчитаю нужным. Значит, тебе отчислили с факультета искусств, можно поинтересоваться, за что?

— Наорала на тупого старого козла, который считает себя академиком и экспертом. Ему не нравились мои выпускные работы; маразматик помешан на идее, что современный автор мертв и не имеет своего мнения. Сказал, что мои скульптуры — дурновкусие и профанация эстетизма. Он еще ректором оказался. Все у него як мыши бегали. Меня не отчислили, я выпустилась, а вот диплом так и не получила. Если тут вопрос…

— Те фрагменты картона, бумаги и пластика никому не нужны, — возразил незнакомец. — Они в твоей жизни что-то решили?

— Нет.

— Тогда зачем беспокоиться по этому поводу? Нам они тоже не нужны, потому что большинство тех, кто сидит на кафедрах либо настолько зашорены своими великими проблемами, что не видят жизни, либо превратились в импотентов от творчества. Ты сама хотела бы для себя такого изврата?

Хейдвиг мотнула головой.

— По этому поводу понимание найдем быстро. Теперь скажи, что для тебя создавать что-то или кого-то? — в его глазах мелькнули озорные искорки.

— Я реализую себя, — растеряно ответила она.

— В качестве кого? Художника? Творца? Женщины?

— Я совсем запуталась… Кажется… Всех.

— Раз ты такая умная, то почему до сих пор нищенствуешь? Почему не продашь ни одной своей скульптуры?

— На агентов и выставки нужны бабки, а у меня их нет, — ответила Хейдвиг. — Тут все должно раскручиваться, вы ж сами понимаете.

Почему-то она решила называть незнакомца на вы, хотя до этого момента она так мало к кому обращалась.

— И мы тебя раскрутим так, что сама не заметишь, как станешь известной, — ответил незнакомец. — Тебе только надо выполнять наши требования. Шаг вправо или влево — считай расстрел. С правилами согласна? Они не слишком обременительны и их немного. Твоего устного согласия будет достаточно.

— Согласна.

— Я намекал тебе, что ты должна делать. Сейчас расскажу подробнее. Ты будешь мастерицей кукол. Будешь их делать, это все равно, что твоя скульптура, мы будем их продавать, а ты заработаешь много-много бумажек и цифровых единиц, которые обычно называют деньгами. Есть, правда, одно но: ты должна в точности придерживаться наших технологий, но если отступишь, хотя бы на шаг, последствия для тебя, мягко говоря, могут стать фатальными. Я не запугиваю. Предупреждаю. Товар, к которому ты будешь иметь отношение, очень дорогой. Это не попса и не классика. Это эксклюзивные вещи, на которой будет твое клеймо рядом с трендом компании. Интересно?

— А как называется компания? — поинтересовалась Хейдвиг, и платье снова напомнило ей о себе.

— Компания не известна в широких кругах, — успокоил ее незнакомец. — Тем не менее, ее услуги пользуются спросом среди влиятельных особ мира сего. Поэтому ее название тебе ничего не скажет. Тренд, которым ты займешься, в отличие от остальных — не только элитарный, но и одновременно направленный на массового покупателя. Того, который сможет заплатить.

Хейдвиг только кивнула в ответ. Существование, которое она сейчас вела, ей просто осточертело. Хотелось большего. Странно, но она начала понимать, что все непонятные вещи вокруг нее — это часть одной большой и приятной неожиданности.

— Я принимаю все условия, какими бы они ни были. Дайте мне контракт, и я его подпишу, — еще более неожиданно для себя произнесла Хейдвиг вслух. — Как вас зовут?

Незнакомец улыбнулся и передал ей папку с бумагами.

— Звать меня можешь Икол, все равно мое имя тебе ничего не скажет.

Хейдвиг даже не перебирала документы, которые ей подали. Она отыскала последний лист, где нужно было поставить подпись, нацарапала ручкой крупные каракули и вернула папку Иколу. Тот еще раз приветливо улыбнулся ей, подошел и вручил Хейдвиг, неизвестно откуда появившуюся у него в руке черную розу.

— Ты не очень торопилась с принятием решения, зато сейчас поздравляю с правильным выбором. С этой минуты ты одна из многих сотрудников корпорации. Фанфары играть не будут, однако это событие следует отметить. Как идея по поводу вечерней поездки…

В ночной клуб?

— Нет, в дорогой ресторан, забудь об этих дурацких забегаловках, моя птичка, забудь. Твой статус изменился коренным образом. Таким, как ты, ночные клубы не подходят.

Хейдвиг чуть было не раскрыла рот от удивления. Она и ресторан, да еще дорогой, как пообещал Икол. Ей и впрямь есть что праздновать. Неожиданно она кое-что вспомнила: ночь она провела здесь, а где проведет следующую? Икол будто прочитал ее мысли:

— Сейчас заедем в твои апартаменты, заберем все необходимое, а тот хлам, который ты называешь одеждой, можешь оставить там. Больше он тебе не нужен. Пока пользуйся тем, в чем приехала сюда, платье тебя отпустит. Запомни сей час одно: в чем ты будешь ходить, выбираешь ты, но если ты не будешь соответствовать корпоративному духу, выбор за тебя сделаю я, а может, и другие менеджеры под моим руководством. За то, что была послушной, я тебе что-то подарю.

Он приблизился к Хейдвиг — и горячий страстный поцелуй обжег ее шею. Конечно, у нее были половые отношения, но такой смеси радости, уважения, страсти и даже сладострастия она никогда раньше не чувствовала. Ее безумие было мгновенным, сладким, расслабляющим… Она надеялась, что он будет ее целовать и целовать, доводя до настоящего возбуждения, но этого не произошло. Икол взял ее за руку. Они шли назад в ее комнату, но ощущения Хейдвиг были странными: она шла, будто не касаясь пола ногами, будто плывя в воздухе, в объятьях незнакомца. Перед ее глазами все слилось, как и в прошлый раз, и прошло также быстро, как и ощущения его первого поцелуя.

Икол оставил ее в той самой комнате, где она провела ночь. Быстро переодевшись, Хейдвиг была готова. Икол каким-то странным образом чувствовал, что, как и когда она делает, потому что он вошел к ней в комнату, едва она надела ботинки.

Стоял ненастный ноябрьский день, даже начал идти снег. Хейдвиг впервые увидела дом при свете дня. Ночью он казался ей огромным, на самом деле в нем не было ничего особенного — стандартное современное кирпичное сооружение, даже без всяких непонятных модерновых примочек. В глазах Хейдвиг возникло сомнение, но Икол его не увидел. Они сели в машину и оправились в город.


***


В апартаментах, как и думала Хейдвиг, ее уже ждали. Дверь была открыта, а из комнаты доносился визг хозяйки. Квартирантка робко вошла внутрь, потому что знала, что встреча со Скандальщицей, как она называла арендодательшу, была неминуема. Заслышав, что кто-то вошел, Скандальщица оглянулась. Сказать, что это была громадная бабища — не сказать о ней ничего. Ее вид должен был напоминать: я — хозяйка, ты — дерьмо. Короткий рыжий парик под каре ей не подходил, она даже еле придерживала его рукой на голове; глаза были подкрашены фиолетовым, а на губах размазана ярко-красная помада. Все было бы еще ничего, но ко всему прочему обвислый жир щек и шеи покрывал толстый слой пудры, сыпавшейся при каждом движении, словно мука. На запястьях, морщинистых из-за складок набухшего подкожного слоя почти не было видно дешевых пластмассовых браслетов, а джинсовый комбинезон, вместе с грязным пуховым кардиганом, делал Скандальщицу куда толще, чем она была на самом деле.

— Ну, что должна сказать, шлюшка? — ласковым голосом она обратилась к Хейдвиг. — У меня бабла на виски — мышь повесилась, а она где-то мотается, да платить за мои апартаменты не хочет. Нет — катись отсюда, я другим сдам, поденежнее.

— Я только пришла сюда кое-что забрать, — ответила Хейдвиг, стараясь произнести свои слова уверенным голосом, — и меня тут уже не будет. Я выезжаю из этого клоповника.

У Скандальщицы глазища на лоб вылезли от такого ответа.

— Ты заплатишь за месяц вперед, имбицилка, — снова выругалась она. — И мне решать, что ты возьмешь, а что нет. Твои шмотки я продам, что-то себе забабахаю за них, но что мне делать с твоими дебильными камнями, а? Куда я их дену? Засрала мне апартаменты, а потом ноги в руки — и чао какао?

Хейдвиг ничего не ответила. Она направилась к окну, схватила папку с эскизами и вернулась к выходу, но Скандальщица загородила ей дорогу своими кучами трясущегося жира.

— Деньгу гони давай, потом — пшла! — крикнула вона.

Ответ Хейдвиг был скорым. Она подхватила небольшой обломок гипса и швырнула его в Скандальщицу. Обрюзгшее сверхтолстое тулово не пострадало, но мадам потеряла то, что ценила дороже бутылки — свою рыжую прелесть. Почувствовав холод своим голым черепом, Скандальщица дико завопила и рухнула без сознания, будто громадный слон увидел перед собой крошечную серую мышку. Хейдвиг не стала терять времени и покинула такие ненавистные ей апартаменты, чтобы, как она надеялась, больше никогда в них не вернуться.


***


Прижимая к груди дорогую для нее папку, Хейдвиг села в машину, где ее давно ждал Икол.

— Это все? — поинтересовался он, бросив взгляд на грязную папку.

— Да, может понадобиться в работе, — ответила Хейдвиг. — А я сделала, как ты мне посоветовал, когда мы ехали в город. Запустила в Скандальщицу камнем.

— Хоть не убила?

— Динозавриху такой кусок точно не убьет, — улыбнулась Хейдвиг. — Она оказалась совсем лысой, представляешь?

Икол завел машину. На миг Хейдвиг показалось, что у него на всех пальцах нет ногтей, как будто их с мясом вырвали. Впрочем, она устала от стычки со Скандальщицей, и решила, что ей это только кажется. А еще через секунду она поняла, что все ногти у Икола были на месте. Очередной кошмарный глюк.

Пока машина неслась по мосту, Хейдвиг приходила в себя. Сейчас ее уже не пугала шальная скорость, даже наоборот: нравиться начала. «Надо будет купить байк и научиться на нем ездить, — решила она. — Точно „Харлей“. „Ямаха“ — в наихудшем варианте».

— Лучше сразу «Харлей», ведь ты не настолько богата, чтобы покупать дешевое, — услышала она голос Икола и решила ни о чем не думать: она уже заметила, насколько точно он угадывает ее мысли. Она откинулась на спинку кресла и расслабилась под «Money, Money, Money». «АВВА» Хейдвиг считала старой и нестильной группой, но сейчас почему-то она звучала в унисон ее мыслям и фантазиям. Деньги, деньги, деньги, много денег. Ну, может, и слава дизайнера, всемирно известного, обязательно известного. Прочего и не нужно. К чертям нищету! Все, что происходит с ней, это на самом деле, а не аббин сон. Вроде как в лотерею выиграла. Разумеется, скучать не придется, работа будет, но и денег немало. Может, со временем, она выйдет замуж. Да, обязательно за мужчину, который будет похож на Икола, только без этой идиотской телепатии…

Скорость снизилась постепенно. Машина заехала на парковку одного из тех торговых центров, которые обычно размещаются за городом. Хейдвиг вышла из машины и вместе и Иколом направилась к лифту.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 166
печатная A5
от 497