электронная
18
печатная A5
243
18+
Поэтесса в жанре ню

Бесплатный фрагмент - Поэтесса в жанре ню


Объем:
28 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4496-1528-2
электронная
от 18
печатная A5
от 243

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

1

Почти любая творческая девушка, которая поёт, рисует, шьёт средневековые костюмы или хотя бы лепит из глины, рано или поздно захочет сфотографироваться в жанре ню. Для неё это вроде метафоры: обнажённое тело — обнажённая душа.

Меньше остальных, как ни удивительно, склонны к метафоре танцовщицы. Хотя, если задуматься, ничего удивительного. У них душа в руках, ногах, они и так постоянно на виду.

Иное дело — поэтессы. Юные, мятежные, вечно чего-то ищущие. Однажды они находят единомышленника с фотокамерой, чаще тоже девушку, а дальше как повезёт. Или получится шедевр, или банальность, для которой сгодился бы кто-нибудь обыкновенный, не творческий.

Самой талантливой среди своих друзей вконтакте Олег считал Веронику Грекову. В девятнадцать лет её поэтические достоинства были неоспоримы, большие серо-зелёные глаза инопланетно глубоки. Она обладала тонкой талией, что в наши дни почему-то редкость. Бывает, смотришь на какую-нибудь супермодель: силуэт очерчен параллельными прямыми. А у Вероники настоящие песочные часы. И грудь под топиками и майками на летних снимках угадывалась очаровательная: в меру объёмная, неподвластная земному тяготению.

Довольно стеснительная девчонка, до недавних пор она даже фотографий в купальнике на странице не выкладывала. Но предчувствие шептало: скоро, скоро влетит первая ласточка, стыдливо полуприкрытая ладонями или кисейным лоскутом. Будут комментарии подруг: ах, прелестно! ах, божественно! Ободрённая, Ника покажет что-нибудь смелее…

Олег не ожидал, что за этими картинками она обратится к нему. Однако… Несколько раз перечитал сообщение, встряхнул головой, протёр глаза — не исчезло. Ну и дела! Ощутить себя котом перед миской сметаны мешала только неуверенность: вдруг выйдет не очень? Вдруг ей не понравится? Но уж надо будет постараться.

Он видел Нику в реальной жизни трижды; один раз из этих трёх она, несомая толпой, проскользнула мимо в метро. Он не был профессиональным фотографом, всего лишь крепкий, без ложной скромности, любитель. Никого не обучал, не давал уроков и мастер-классов. Снимал не для заработка, только по вдохновению. С Никой оно будет до потолка, не сомневайтесь. Но почему именно он?

«Меня очень впечатлил твой проект „Такие, как вы“. От их взглядов не могла оторваться», — написала Вероника.

Вот оно что. Проект был не Олега — его друзей, семейной пары психологов. Они собрали группу людей с физическими особенностями: девушка, родившаяся без кисти, другая — с большими родинками, третья — смуглая красавица, похожая на гречанок Джона Годварда, в пятнах витилиго… Целью проекта было избавить их от приобретённых за годы жизни комплексов, в том числе и с помощью фотосессий. Обнажение не являлось обязательным условием, но, если кто решится, приветствовалось.

Решились почти все.

Олег до сих пор поддерживал с девушками связь, а той смуглянкой даже закрутил роман. Можно сказать, лично проверил её избавление от комплексов, чёртов циник, и остался доволен. Как, надеялся, и она. Но замуж позвать не успел; пока раздумывал, её фото в сети увидел некий Герхард, написал, примчался на берега Невы… Теперь Марина жила в Мюнхене, её портреты в стиле fashion появлялись на журнальных обложках.

«Какие-то сложные ассоциативные пути, — продолжала Вероника. — Видимо, такое соображение: если ты понял этих девушек и снял деликатно и бережно, тебе можно доверять. А может, я такая же…»

«В смысле?» — спросил он.

«Конечно, не с физической стороны, с другой. Стала бы иначе портить бумагу?»

«Бумагу?»

«Да, я пишу на бумаге ручкой, иногда сразу, иногда по тысяче раз перечёркиваю…»

Они договорились на ближайшую субботу. Стоял декабрь, встречаться надо было в студии.

«Я оплачу два часа аренды зала, — написала Вероника. — Или одного достаточно?»

«Лучше два. А я добавлю от себя ещё два».

«????? Не много???»

«В самый раз. Иван Артемьев, слышала о таком? Большой авторитет в фото-мире. Он говорит, вообще не имеет смысла меньше пяти часов».

«Не слышала, но ему, наверное, платят по времени?)))»

«Не без этого. Но время там летит. За час только успеешь моргнуть, за два более-менее освоишься, привыкнешь. Останется два на всё про всё».

«Хорошо, доверюсь авторитетам!» — согласилась Вероника.

2

Как он ни сдерживал себя, напоминая, что тротуар обледенел, за спиной аппаратура, что дорога от «Балтийской» занимает не больше двенадцати минут, а в запасе добрых пятьдесят, всё равно то и дело переходил на рысь, лавируя между попутными и встречными пешеходами. Бледное солнце висело над крышами. Ряды автомобилей послушно замирали на светофорах, только что не вставая на цыпочки. Пар вылетал из ноздрей, на миг туманя картину, и таял на колючем ветру. Цель всё ближе, ближе…

Одна из старейших в городе фотостудий занимала верхний угол бывшего промышленного здания на Обводном, краснокирпичного, громоздкого, особенно сумрачного в ясные дни, когда щербатые стены вразброс усеяны пятнами теней.

Внутри этого чудища, вероятно, многое с позапрошлого века изменилось, но только не лестница. О том, какая раньше здесь была жизнь, рассказывали почти скруглённые, истёртые тысячами ног ступени. Пролёты гулкие: идёшь наверх, встретил знакомого, поздоровались, и эхо полетело от стены к стене, к высокому потолку, к пыльным окнам, раскололось и будто впрямь зазвучало отголоском когда-то громыхавших отовсюду ткацких станков.

Теперь станков не было, за них отдувались швейные машинки на первом этаже, где работало ателье. А кроме него — столовая, так что всякий, поднимаясь мимо, мог ощутить запах гречневой каши и котлет. На втором этаже, где находился алкогольный склад, пахло винной пробкой, на третьем… Видимо, фотографией.

Взойдя на третий этаж, Олег позвонил Веронике.

— Буду через десять минут, — ответил голос, как будто уже родной — столько думал о ней за неделю.

— Отлично, жду.

Постучался в комнату администраторов.

— Здрасте. Чёрный зал с пятнадцати до девятнадцати, — представился с порога.

— Да что ты говоришь! — отозвалась сидящая за компьютером Таня, блондиночка в джинсах и синей футболке с бейджем. — Заходи, раз так.

Олег был признателен друзьям, которые два года назад, когда решил попробовать студийную съёмку, направили его сюда. Обычно как бывает? Что первое узнал, в том и видишь настоящее. Услышал «День Победы» в исполнении Льва Лещенко, и все остальные уже не трогают, хоть они, наверное, не хуже. Прочёл иностранный рассказ в переводе N — и не только другие переводы, но и сам оригинал впоследствии кажется подделкой. Побывал в студии…

За два года он побывал во многих студиях и в каждой уловил её собственный характер. Но именно здесь характер совпал с изначальным представлением о том, как всё должно быть. Здесь сохранилось полуподпольное братство, лишённое чопорности, малейшего намёка на сферу услуг. Девушка-администратор, вчера купивший зеркалку начинающий гений, богиня с театральных афиш — все свои, все заняты общим делом, в свободные минуты обсуждают композицию, сюжет, приёмы Грегори Крюдсона и Дина Брэдшоу. Только сюда хотелось зайти на огонёк: непременно встретишь кого-то интересного. Как, например, сегодня. Среди полудюжины человек, сидящих у журнального стола на древнем кожаном диване и табуретках — собственной персоной Вадим Сандлер. Пятидесятилетний, седой, статный — волшебник, чьи летящие балерины украшают коллекции в десятках стран. Как простой смертный, пьёт чай.

Олег, освободившись от куртки и ботинок, налил кружку себе. Неделю назад был чайник на подошве, сейчас титан. Новый управляющий взялся за дело с размахом.

— Ваша Афродита пришла? — спросил Сандлер.

— Почему именно Афродита? — вмешалась полузнакомая барышня с дивана. — Может, Аполлон?

— Нет, — открестился Олег, подсаживаясь к компании. — Я только лав-стори снимал несколько раз, девушка с парнем, и то было неловко. Напрягают дяденьки. Подсознательно чувствуешь соперника, что ли…

— Кто тут альфа? — подсказала Таня.

— Вроде того.

— Что за вопрос? — развёл руками Сандлер. — Вы альфа по одну сторону камеры, он по другую. Разграничить пространство и друг другу не мешать. Это самое главное поначалу, не мешать, а там привыкнете.

— Надеюсь. Обещала через десять минут прийти, — сказал Олег.

— А мои уже час наводят глянец в гримёрке. Хотя, казалось бы, и так хороши.

— Из Мариинского?

— Одна из театра Эйфмана, другая из Якобсона. Или наоборот.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 18
печатная A5
от 243