электронная
288
18+
Под покровом угольной пыли

Бесплатный фрагмент - Под покровом угольной пыли

Объем:
364 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4483-9360-0

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Под покровом угольной пыли

Глава 1

— Добрый вечер. Для начала, давайте познакомимся. Зовут меня: Пётр Константинович. По диплому, я врач-психиатр. Однако уж давно занимаюсь частной практикой в несколько иной сфере, потому и моя специализация лишь частично соответствует дипломной записи. В действительности она намного шире.

Ну, а как мне обращаться к вам? Своё настоящее имя вам называть не обязательно. Я работаю и с анонимными клиентами.

— Отчего ж?.. Скрывать мне нечего. Сергей. По отчеству, Георгиевич. Фамилия: Шаталов… — с откровенным пренебрежением ответил мужчина, оставшийся с врачом частной практики наедине.

Кабинет, в котором происходил данный разговор, был небольшим и минимально меблированным: стол, пара кресел, кушетка и двустворчатый шкаф. Помещение с плотно задёрнутыми шторами освещалось лишь настольной лампой. Потому и выглядело оно, в прямом и переносном смысле, несколько мрачноватым.

— В вашем голосе, Сергей Георгиевич, я слышу определённые нотки недоверия… — не проявляя излишних эмоций, и почти с равнодушием поинтересовался врач.

— Да, потому что фигня, вся эта ваша, частная практика. Не верю я вашему брату… — раздражённо заговорил мужчина. — …Людей обираете, мозги им полощите всевозможной хренью.… Тогда как толку от вас вовсе никакого.

— В таком случае, нам вовсе не поздно расстаться. Не понимаю, к чему вообще вы приходили в мой кабинет. Я с удовольствием потратил бы отведённый на вас час, на иного, действительно нуждающегося в моей практике пациента.

— Э-э нет, специалист по запудриванию мозгов.… Так не пойдёт. На данном визите настояла моя драгоценная супруга. Да, и деньги уже уплачены. Так что давай, лечи… Уж как-нибудь потерплю.

— Сейчас я выпишу квиток и в кассе вам вернут потраченные деньги… — врач и не думал уступать хаму. Взяв в руки чистый лист, он принялся на нём что-то писать. — …Извините, за время, без толку потраченное на меня.

— Обожди, профессор… — засуетился Сергей Георгиевич. — …Я пообещал жене, что пройду у вас хотя бы один сеанс. Не хотелось бы её огорчать. Да, и кроме того, не в моих правилах отказываться от обещанного… Так сказать, останавливаться на полпути.

— Извините, но и у меня имеются свои правила. И я не собираюсь помогать человеку, без его собственного на то желания. Времени жалко, как своего, так и вашего. Тогда как халтурить и работать исключительно на «свой карман», так же не в моих правилах. Возьмите квиток и шагом марш в кассу. Не скажу, чтоб я горел желанием с вами познакомиться и, тем не менее, желаю вам всего доброго.

— Да ладно тебе, профессор… — засуетился визитёр. — …Если обиделся, то давай забудем наш прошлый разговор. Могу извиниться… Как-то не сдержался. Считайте, что я согласен выполнить все ваши требования. По крайней мере, попытаюсь заставить себя поверить вам.

— И на том: спасибо… — с лёгкой иронией ответил врач. — …В таком случае и я, пожалуй, попытаюсь заставить себя, помочь вам. Жену, наверное, любите?.. Или боитесь? Коль согласились поступиться своими принципами.

— Страха, конечно же, никакого нет. Как впрочем, не могу сказать и по поводу некой внеземной любви. Просто привязался я к ней. Не хотелось, видеть на её лице оттенки грусти. Ведь получается, что именно для меня она и старается.

— В таком случае, расскажите немного о себе.

— Да, чего тут рассказывать?.. Мент — он в Африке, мент. Закончил ВШМ и от лейтенантских погон дослужился до майора уголовного розыска.

— Теперь понятно, отчего такой гонор… — усмехнулся психотерапевт. — …Представляю, на каком языке вы общаетесь со своими подследственными, если в общении со мной (фактически, с посторонним человеком) можете позволить себе определённую дерзость.

— Каков контингент, таковы и взаимоотношения…

— На медкомиссиях о своих проблемах, естественно, умалчиваете?.. Опасаетесь быть «списанным» по состоянию здоровья?

— Да у меня и проблем, собственно, никаких нет… — майор угрозыска оборвал врача на полуслове.

— Если бы не было проблем, то, наверное, и жена по врачам не начала бегать. Кстати, что вы можете рассказать о вашей личной жизни. Имею в виду, семейные взаимоотношения. Ведь согласитесь, что служба службой… А семья, это нечто иное. Или в вашем случае: работа «пожирает» всё?

— Отчего же?.. — пожал плечами Сергей Георгиевич. — …Считаю, что времени на семью я уделяю вполне достаточно. Не вижу повода для каких-либо претензий. Вера, моя нынешняя супруга, девушка умная и всё понимающая… У меня это второй брак. Я старше супруги на двенадцать лет. У нас сын. В общем, всё нормально, как и должно быть.

— Странно. Лично я… Как это говорят у вас в милиции: располагаю несколько иными сведениями. На первичной консультации ваша супруга сообщила несколько иное.

— Это, о чём же? — злобно ухмыльнулся майор МВД.

— Говорит, что в последнее время вы разительно изменились. Якобы, сами на себя стали совсем не похожи. Из некогда чуткого и обходительного мужчины, вдруг превратились в замкнутого, раздражительного и вечно чем-то недовольного неврастеника. Дескать, участились случаи беспричинного гнева, даже пытались и руку на жену поднять. Она опасается, что в минуты неуправляемой ярости вы способны причинить вред здоровью как ей самой, так и ребёнку. А, по-вашему: нет никаких проблем?

— Ну… Это надуманное. Либо ей самой необходимо показаться психотерапевту… — покачал головой Сергей Георгиевич. — …То, что стал я несколько взрывным, так это неприятности по службе. Плюс, результат совсем необязательной командировки в «горячую точку». Мы тогда в окружение попали.… В общем, изрядно нас «чехи» потрепали. Однако время лечит, потому и ходить по врачебным кабинетам совсем необязательно.

— Позвольте ещё один вопрос? В чём была причина вашего прошлого развода?

— Не знаю. Как-то всё, само собой разрешилось. Разными людьми мы друг для друга, наверное, стали. У меня служба; у неё своё. Да, и более десяти лет прошло с той поры, многое успело подзабыться…

— Что ж, будем вспоминать вместе. И не только ваш прошлый брак… — психотерапевт устроился в кресле поудобней, как бы подготавливаясь к долгому и продолжительному монологу. — …Сергей Георгиевич, мужская психика такова, что отдельные переживания и некие негативные тенденции могут копиться в его подсознании долгие годы. Мужчины не столь эмоциональны, как женщины. В отличие от них, мы привыкли держать всё в себе. Привыкли быть спокойными, тысячу раз мысленно переживая отрицательные моменты исключительно внутри себя. И только тогда, когда эта масса негатива достигает своей критической отметки, достаточно любой искры, чтоб мужчина «взорвался». Чисто интуитивно, эту самую искру мы обычно и относим к причинам нашего «взрыва». То есть, мужчина подмечает, что лежит на поверхности, упуская глубинные процессы и истинные источники нынешних отклонений.

Вполне возможно, что и ваша командировка на Кавказ, на языке военных: явилась лишь «детонатором» к годами накопленной «взрывчатке». Вполне может быть и то, что источник нынешних конфликтов с самим собой лежит где-то в прошлом. В очень далёком прошлом. Возможно и за пределами вашей нынешней жизни. Вы, кстати, верующий?

— Нет… — категорично отрезал майор. — …Воспитан несколько иначе, потому и считаю себя атеистом. При этом прошу не путать атеизм с безбожием.

— Ни в коем случае… — тотчас согласился врач. После чего, вернулся к прежней теме. — …Коль вы не верующий… В таком случае, попрошу отнестись к моему следующему высказыванию, как к моей, исключительно личной точке зрения. Я лишь выскажу свой взгляд на наше нынешнее мироздание.

Итак. Люди, всегда существовали, и будут существовать в качестве некой разумной энергии. На данный, определённый момент каждый из нас занимает конкретное вместилища, то есть, свои физические тела. На протяжении многих веков наши души кочуют из одного тела в другое. Потому и каждый из нас при помощи определённых манипуляций может вернуться памятью в свои прошлые существования. Именно там и возможно отыскать первопричину своего нынешнего недуга. Как раз в этом, я и попытаюсь вам помочь.

Предстоящий сеанс вы можете рассматривать, как увлекательное приключение, как путешествие в свою историю; как некий кинофильм, в котором именно вы и будете главным героем. Коль желаете посодействовать мне в разрешении ваших проблем, то заставьте себя принять вышесказанное мною, как некую догму; как аксиому, не требующую доказательств. Так нам будет проще.

— Попробуем… — вновь усмехнулся Шаталов. — …Да, только сразу хочу предупредить вас о том, что я не поддаюсь какому-либо гипнозу или внушению.

— Об этом говорить пока рано… — хитро улыбнулся врач. — …Итак, Сергей Георгиевич… Мы проведём с вами сеанс регрессии. Этот метод обычно используют для исцеления различных психических недугов, либо эмоциональных расстройств. Однако пусть вас это не пугает. Регрессия — это всего-навсего перемещение (естественно, мысленное) во времени. Мы плавно перейдём в вашу прошлую сущность, а затем начнём постепенно продвигаться в более ранние периоды вашей нынешней жизни. Подобные сеансы я обычно провожу для выявления истинных причин проявления различных страхов, фобий, беспричинного гнева и прочих пагубных ощущений. Для начала, я бы хотел, чтобы вы встали и хорошенько потянулись.

Повинуясь указаниям врача, Шаталов приподнялся с места и выполнил то, чего от него требовали. На его лице по-прежнему присутствовала едва заметная ухмылка. Он продолжал полностью отрицать какую-либо эффективность предложенного метода.

— Выполнили? Отлично… — не обращая внимания на мимику пациента, врач продолжал гнуть свою линию. — …Теперь сядьте в кресло и расслабьтесь. Закройте глаза, глубоко вздохните полной грудью и сделайте медленный выдох, до тех пор, пока весь воздух не выйдет из лёгких. Повторите ещё раз. Задержите дыхание, когда ваши лёгкие наполнятся чистым, свежим воздухом. Продолжайте держать глаза закрытыми. Теперь медленно выдохните и почувствуйте себя полностью расслабленным.

«Ну-ну, давай… — вслушиваясь в спокойный и размеренный голос врача, с определённой долей ехидства размышлял про себя Сергею. — …Чёрта-с два, профессор, у тебя что-то со мной получится…»

— Представьте, что вся ваша напряжённость и скованность; все ваши страхи и тревоги отступают прочь и стекают вниз, как в воронку, начиная с вашей головы. Они опускаются по вашему лицу, через шею и плечи; проходят через грудь и живот; затем опускаются к бёдрам, коленям, лодыжкам, ступням и пальцам ног. Вся ваша напряжённость и скованность, все ваши страхи и тревоги, вытекают из кончиков ваших пальцев, и вы расслабляетесь всё глубже и глубже…

«Почему он каждый раз заставляет меня расслабиться?.. — в голове Шаталова продолжали бурлить протестные мысли. — …Очевидно, он догадывается, что я не в полной мере выполняю его рекомендации. Ну, хорошо. Хрен с тобой, сделаю вид будто бы, ты уже загипнотизировал меня. Может, и впрямь вздремну с пол часика. Сегодняшний день выдался чрезвычайно сложным…»

— Сосредоточьте своё внимание на пальцах ног и позвольте им совершенно расслабиться. Каждый палец расслабляется и тяжелеет. Теперь, пусть расслабление распространиться на ваши ступни, поднимется по лодыжкам, икрам, коленям. Почувствуйте, как оно охватывает ваши бёдра, потом живот, разливается в груди. Ваше дыхание становиться более свободным и глубоким; более ритмичным и расслабленным. Теперь, пусть чувство глубокого расслабления перейдёт на плечи; опуститься к рукам, перейдёт на ладони и пальцы.

«Да, что же тебе ещё надо? Расслабился я, уже расслабился… — продолжал возмущаться Сергей Георгиевич. — …Давай дальше. Устал я слушать весь этот бред…»

— Новая тяжесть зарождается на макушке вашей головы. Вдвое тяжелее прежней. Представьте на своей макушке, тяжёлый груз — мягкий и расслабляющий. Чувство тяжести и расслабленности растекается по вашему лицу и глазам вниз, по шее и плечам, распространяется на грудь и живот, бёдра, колени, икры и лодыжки, охватывает ступни и пальцы ног. Вы испытываете ощущение тяжести, глубокой расслабленности и уюта, от макушки головы до пальцев ног…

Как не сопротивлялся Шаталов внушениям врача, как не кочевряжился, как не похвалялся своей стойкостью к внешним воздействиям, однако тягучая истома всё же принялась обволакивать его тело. Оправдывая себя тем, что это он сам решил немного передохнуть, сотрудник угрозыска всё же смирился со своим новым состоянием внутренней умиротворённости.

— Представьте себе обычную школьную доску. Мелом, на ней нарисован круг… — тем временем врач, всё продолжал и продолжал вводить своего пациента в состояние гипнотического транса и полной отрешённости. — …В этом самом круге, мы будем размещать буквы алфавита, в обратном порядке: начиная с буквы «Я». Помещая в круг каждую новую букву, затем вы будете её стирать и расслабляться ещё глубже, чем раньше.

Итак, нарисуем в круге: букву «Я»… Сотрите букву «Я» и погрузитесь глубже. Нарисуйте букву «Ю». Сотрите букву «Ю», погружаясь глубже. Нарисуйте букву «Э». Сотрите её…

С каждым новым символом, вне зависимости от своих собственных мироощущений Шаталов уходил всё дальше и дальше от реальности. Отключившись от окружающей жизни, он был сосредоточен лишь на воображаемом серо-коричневом прямоугольнике. Как прилежный ученик, Сергей выводил на нём всё новую и новую букву.

— …Нарисуйте «Б»… Сотрите её… Нарисуйте букву «А»… Сотрите её и погрузитесь на самое дно спокойствия. Теперь сотрите круг и забудьте о школьной доске. Продолжайте расслабляться всё глубже и глубже. Почувствуйте, как ваше тело погружается в кресло, а разум очищается от всяких мыслей и расслабляется с каждым следующим выдохом…

И только после того, как рука пациента, словно плеть, безвольно откинулась в сторону, психотерапевт удовлетворённо улыбнулся.

«Много вас, таких самоуверенных и важных приходит в мой кабинет… При этом, каждый непременно мнит себя особенным, вовсе неподдающимся чужой воле и самым исключительным индивидом. А после, точно так же, как и этот чопорный майор, все они благополучно сопят в две дырочки. И делай ты с ними, что угодно.

Будь я злым гением, заставил бы любого из вас, хоть «цыганочку» танцевать, хоть верным псом мне быть. Одного моего слова будет вполне достаточно для того, чтоб превратить каждого из вас в покорное и хладнокровное зомбированное существо, не знающее ни боли; ни сострадания…»

Впрочем, когда врач умилённо восторгался своей же безупречной работой — он, мягко говоря, лукавил. Потому как был в его жизни один эпизод, о котором Пётр Константинович помнил на протяжении всей своей врачебной практики. С очень большущей неохотой вспоминал о нём и спустя сорок лет.

Как у любого Наполеона есть свой Ватерлоо, так и Пётр Константинович однажды нарвался на чересчур упёртого юношу, устоявшего перед его универсальной методикой гипноза (впоследствии ставшей авторской и запатентованной).

Около трёх часов бился с ним Пётр Константинович, но так и не сумел он склонить волю парня, подмять её под свою. Случилось это давно. Где-то в январе-феврале, далёкого 1959 года. В тот самый период, когда Пётр Константинович лишь начинал свою карьеру в Областной психоневрологической больнице, когда он только-только принялся оттачивать свою революционную методику.

Тот случай был настолько исключительным, что врач на всю жизнь запомнил не только имя, но и фамилию того самого непокорного пациента — Артём Скороходов. Ведь такое не забывается…

— Теперь я хочу, чтобы вы представили ясное голубое летнее небо. В небе летит самолёт, выписывающий ваше имя белыми оболочковыми буквами. Сергей. Смотрите, как ваше имя парит в ясном голубом небе. Теперь, пусть оно раствориться, растает в голубом небе. Пусть ветер унесёт ваше имя вдаль. Забудьте о вашем имени. Забудьте о том, что у вас, вообще есть имя. Имена не имеют значения. Продолжайте слушать мой голос, расслабляйтесь всё глубже и глубже…

Врач сделал небольшую паузу, как бы собираясь с силами и мыслями. Ведь он подошёл к наиболее сложному этапу сеанса — непосредственно, к самой регрессии. Здесь могло произойти всякое. Потому как путешествие в прошлое, всегда сопряжено с определённым риском. К примеру, может запросто произойти перемещение человеческого сознания, именно в тот самый момент его прошлой жизни, когда тот был обезглавлен. Это будет страшный момент для любой психики, так как все ощущения окажутся для неё, более чем реальны. Однако если врач опытен, он всегда знает, как предотвратить подобные моменты, либо максимально смягчить их воздействие. Таковым, собственно и был Пётр Константинович, психотерапевт с более чем сорокалетним стажем.

— Сейчас я начну обратный отсчёт: от десяти до одного. С каждой следующей цифрой, вы будете испытывать всё более глубокое расслабление. Когда же я дойду до единицы, вы окажетесь на белом песчаном пляже. Вы будете стоять лицом к бескрайнему и прекрасному синему морю. Десять!.. Девять!.. Восемь!.. Семь!.. Шесть!.. Пять!.. Четыре!.. Три!.. Два!.. Один!..

Вы стоите на белом песчаном пляже, лицом к бескрайнему и прекрасному синему морю. Это море жизни. Оно простирается в бесконечность. Вы стоите на песке времени. Пески времени, так же простираются в бесконечность: справа и слева от вас. Теперь поверните голову и посмотрите налево. Там, пески времени простираются в ваше бесконечное будущее. Вы видите туман над песчаным берегом, мешающий вам заглянуть дальше, в своё будущее.

Теперь поверните голову и посмотрите направо. Там пески времени простираются в ваше бесконечное прошлое. Вы видите туман над песчаным берегом, мешающий вам заглянуть дальше.

Через несколько секунд мы пойдём вдоль берега направо, в тот самый туман, который сейчас окутывает ваше прошлое. Вы будете слышать мой голос, и следовать моим указаниям. Когда же я буду задавать вам вопросы, вы сможете отвечать мне вслух.

Теперь я хочу, чтобы вы повернулись направо, и пошли по пескам времени в своё прошлое…

От внимания врача, вовсе не ускользнул тот самый момент, когда голова Сергея невольно дёрнулась вправо. Это был хороший для него сигнал. Путешествие во времени началось.

— Войдите в туман. Он полностью окружает вас. Туман холодный, свежий и приятный на ощупь. Вы можете остановиться. Просто стойте в тумане. Вскоре я начну обратный отсчёт: от десяти до одного. И с каждой новой цифрой, вы будете двигаться всё дальше и дальше в прошлое, а туман начнёт постепенно рассеиваться. Когда же я дойду до цифры один — туман полностью рассеется, и вы окажетесь в одном из событий вашего прошлого, оказавшем важное воздействие на вашу нынешнюю жизнь.

Вы будете видеть любые события так, как будто смотрите объёмное кино. Вы будете осознавать все подробности, свои мысли и эмоции: кто вы такой; где вы находитесь; что делаете. Как и в кино, вы будете сопереживать. Радость, боль или любовь — вам будут доступны все человеческие чувства. Однако вы не будете их испытывать физически. Вы, лишь сможете наблюдать за ними. И каждый раз, когда я скажу вам РАССЛАБЬТЕСЬ — любое ваше переживание, которое вы будете видеть в тот момент, немедленно исчезнет. Вы сделаете глубокий вдох и полностью расслабитесь, продолжая слушать мой голос и следовать моим указаниям.

Итак. Десять… Девять… Восемь… Семь… Шесть… Пять… Четыре… Три… Два… Один…

Теперь вы находитесь в одном из моментов своей прошлой жизни. Осмотритесь. Что вы видите? Кто вы и что делаете?

— Я молод. Мне двадцать два года. Я устраиваюсь на работу… — чётко и вполне внятно заговорил Сергей Георгиевич.

— Где вы, и что это за работа?

— Это отдел кадров ТЭЦ-2. Меня принимают на должность расшлаковщика котлов… — продолжал отвечать сотрудник угрозыска, каких-то полчаса назад уверявший врача, что кроме как в милиции, нигде более не служил.

— А какой нынче год? — продолжал свой расспрос Пётр Константинович.

— Пятьдесят девятый.

«Теперь понятно: почему расшлаковщик… — быстро сообразил врач. — …Сейчас, без каких-либо сомнений я могу утверждать о том, что мы действительно попали в его прошлую жизнь. Не долгой же она была у тебя, товарищ майор. Коль следующая начнётся, уже буквально через год…»

— И как же тебя зовут?

— Моё имя: Артём. Фамилия: Скороходов.

Петра Константиновича будто окатили ушатом ледяной воды.

«Скороходов?.. Шаталов?.. — обескураженно спрашивал себя врач, перебирая в памяти подробности связанные с тем единственным «крепким орешком», который так и не удалось расколоть начинающему психотерапевту. — …Прибыл он в приёмное отделение в состоянии шизоидного бреда… И кажется… Нет, это абсолютно точно. Привезли его прямо с рабочего места, именно с ТЭЦ-2. Причину невроза мне тогда, так и не удалось выяснить. При этом выглядел тот Скороходов вполне вменяемым и адекватным. Правда, нёс он какой-то бред, выдавая себя за посланца из будущего. Скороходов постоянно просил меня вернуть его в какое-то настоящее время. В общем, тот ещё был чудик… И главное, тогда он назвал себя Шаталовым!..

Через мой кабинет прошли тысячи, десятки тысяч клиентов, однако на некоем подсознательном уровне я ожидал… Да-да, более тридцати лет я ожидал именно этого дня и, одновременно, был абсолютно уверен в том, что этот день никогда не настанет. Потому как этого не может быть в принципе… И тем не менее…

А быть может, это уже мой бред?.. Быть может, это имя отдаётся в моём сознании эхом той единственной неудачи, которая съедала меня изнутри на протяжении сорока лет. Так называемый запал, моя «критическая масса» накопившаяся за всё это время, именно сейчас и взорвалась…»

Глава 2

— Похоже, в нашем полку прибыло… — увидев молодых людей, вошедших в кабинет начальник цеха, невысокий и лысоватый мужичок, сидевший за своим служебным столом, расплылся в улыбке. — …Здравствуйте-здравствуйте, ребята. Мне уже звонили из отдела кадров. Проходите, будем знакомиться. Я ваш будущий начальник цеха, Иван Никифорович Ипанчинцев… — тотчас представился руководитель. — …Ну, а кто из вас кто, и что вы из себя представляете, мы прямо сейчас и узнаем.

Начальник взял из рук ребят документы. Полистал те бумаги, особо не вчитываясь и тотчас поинтересовался, обращаясь к прибывшим.

— Итак, начнём. Александр Фролов, кто будет?

— Я. — отозвался один из вошедших. Это был коренастый блондин.

— Сразу чувствуется армейская выучка… — удовлетворённо заметил Иван Никифорович. — Служил?

— Так точно. Месяц назад демобилизовался.

— В таком случае, к тебе вопросов более нет. Надеюсь, что в новый трудовой коллектив ты вольёшься без особых проблем. Кто у нас следующий?.. Ага. Потапов.

— Здесь, — буркнул темноволосый молодой человек.

— Так ты у нас, Юра Потапов, сварщик. Какой разряд?

— Третий, — смущаясь, ответил парнишка. Он был, пожалуй, самым застенчивым из пятерых юношей, вновь прибывших на производство.

— Чего ж так робко? Третий разряд для начала трудовой деятельности совсем даже неплохо. Глядишь, через годик уже пятый, а то и шестой получишь. Практики у тебя здесь будет вдоволь. Ведь у нас, почитай, сплошной металл. Переходим к следующему. Геннадий Баракин. Правильно?

— Если вы обо мне, то верно, — шагнул вперёд семнадцатилетний курчавый юноша.

— Итак, Гена. Чем же ты после школы занимался? Ведь в армии, судя по анкете, ты не служил.

— Когда грузчиком, когда разнорабочим подрабатывал… — несколько уклончиво ответил молодой человек.

— Что ж. Считай, что с сегодняшнего дня ты рабочий класс. А это основа нашего социалистического общества и государства. Кто же у нас будет четвёртым?

— Артём Скороходов, — не дожидаясь своей фамилии, назвал себя очередной «новобранец».

— Да-да. Есть такой… — полистав бумаги, начальник нашёл необходимую карточку. — …Ну, а ты, Артём, какой рабочей специальностью владеешь?

— Если это касается моей новой работы, то в армии я исполнял обязанности кочегара котельной… — усмехнулся Артём.

— Тоже не плохо. По крайней мере, ты имеешь хоть какое-то представление о нашем производстве… — одобрительно кивнул Иван Никифорович. — …Артёмка, тебе же сам Бог велел, быть машинистом кота, а то и начальником смены. Правда, для этого, необходимо немного подучиться. Так сказать, пополнить свой багаж знаний, новыми науками.

— На следующий год я собираюсь поступать в институт.

— Молодец! Выбирай ВУЗ с теплоэнерготехническим факультетом. Хорошие специалисты нас позарез нужны. А уж направление от предприятия мы тебе обязательно подготовим. Так, так, так… И кто же у нас будет последним из прибывших орлов? — руководитель уткнулся в документы и после длительной паузы, поморщившись, произнёс. — Последним у нас будет Сидоров.

— Верно, гражданин начальник. Только я вовсе не «последний»… — слегка поправил начальника, доселе остававшийся без внимания парень.

— Значит, судимость имеешь? — Иван Никифорович пристально посмотрел на Александра.

— Имею. И что с того? — ничуть не смущаясь, лишь слегка поежившись, ответил крепкий юноша.

— Зачем в цех пришёл? Работать или балду гонять? — строго поинтересовался руководитель.

— Естественно, работать… — тяжело вздохнув, ответил Сидоров. Парня вовсе не привлекал разговор о его прошлых огрехах.

— Попробуй-попробуй… В свою очередь и мы к тебе присмотримся, что ж ты за овощ такой? Случайно оступившийся или с гнилым нутром. И учти, парень. Начнёшь выкрутасничать, вышвырнем к чёртовой матери. Судимые у нас, конечно же, работают. Не без этого. Однако держим мы их под жёстким контролем. У нас особо не забалуешь. Своевольничать мы никому не позволим. А ставить себя выше коллектива попросту не советую. И это прошу учесть всем.

Теперь же, когда мы немного друг о друге узнали, скажу пару слов о дисциплине. Работать вам предстоит на стратегическом объекте, обеспечивающем электроэнергией и теплом большую часть города. А самое главное, подразделения железной дороги. Потому и должны вы строго соблюдать свои должностные обязанности, а так же беспрекословно исполнять приказы и распоряжения своих непосредственных руководителей: будь то бригадир или начальник смены. Никаких опозданий, самовольных отлучек, и тем более прогулов. Появление на рабочем месте в состоянии алкогольного опьянения будет расцениваться как диверсия, как умышленное нанесение вреда производству.

Ну, а сейчас… Потапов познакомиться с бригадиром сварщиков. Тогда как остальные, в сопровождении начальника смены, проследуют в котельный цех. И уже там, на месте ознакомятся с должностными инструкциями и правилами безопасности.

Масштабность и громадьё котельного цеха, ребят просто-таки поразило. Для них, всю жизнь проживших в приземистом частном секторе, даже четырёхэтажный дом уже считался чуть ли не небоскрёбом. А тут, впервые увидев цех изнутри, они и вовсе оробели.

Котлоагрегаты, выстроенные в одну линию и занимавшие основную площадь цеха, были настолько высоки, что их верхушки, упиравшиеся в самый потолок, казались для пацанов какими-то поднебесными и вовсе недосягаемыми. Люди, работавшие там, на верхотурах, представлялись смотрящим на них с нижних цеховых уровней, просто букашками, копошащимися на телах гигантских огнедышащих драконов.

Заунывно гудели металлические трубы и короба, вдоль и поперёк пронизывающие цех. Жар, исходящий от топок, обжигал лица проходящих мимо рабочих. Но работяги, похоже, уже привыкшие к подобным температурным аномалиям абсолютно были равнодушны к тем огневым языки пламени, они просто не обращали на них никакого внимания.

Персонал котельного цеха был чем-то схож с шахтёрами из угледобывающей штольни: в касках, с фонарями и чёрными от угольной пыли лицами. Та пыль была здесь повсюду. Тонким и толстым слоем она покрывала абсолютно все горизонтальные поверхности цеха, нельзя было сделать и шага, чтоб не поднять за собой лёгкое облачко тёмно-серого цвета.

А какой невероятный вид открывался из окон котельной!

Фантастический пейзаж с высоченными заснеженными горами угля, заготовленного на долгий отопительный период, чем-то напоминал альпийские вершины из журнала «Вокруг света».

— Мать честная!.. И как же со всей этой хреновиной можно справиться? — задрав к верху голову и открыв от удивления рот, кое-как сумел вымолвить Баракин.

— Да! Вот такой наш цех… — с нескрываемой гордостью объявил начальник смены, сопровождавший вновь принятых на работу. — …Ребята, я должен на некоторое время отлучиться. Побродите пока по цеху самостоятельно. Немного пообвыкнитесь, а к двенадцати часам подходите вон к той конторке… — при этом, начальник указал на остеклённую будку в самом центре цеха. — …К тому времени я уже освобожусь и буду в вашем полном распоряжении.

— А наверх можно подняться? — тотчас поинтересовался один из парней.

— Можно… — усмехнулся руководитель. — …Только руками ничего не трогайте, и не мельтешить под ногами рабочих.

— Ух ты!.. Как же здесь здорово!.. — забравшись под самый потолок и первым выскочивший на верхнюю площадку, выкрикнул Генка Баракин. — …Ребята, а мне тут нравиться.

— Дурак ты, вот и радуешься… — буркнул поднявшийся следом Сидоров. — …Ты бы лучше представил, как всю эту грязь, которую ты видишь нынче вокруг себя, тебе же самому и придётся в скором времени чистить. А сколько этой самой угольной пыли ты пропустишь через свои лёгкие… Неспроста же котельщики так рано выходят на пенсию…

На какое-то время между друзьями воцарилась немая пауза. И Сашке Фролову вдруг показалось, что он слышит нечто похожее на приглушённые многоголосые завывания.

— Ребята, у вас нет ощущения, будто бы, где-то рядом с нами кто-то стонет?

— Это местные работяги воют… — усмехнулся Сидоров, вновь обращаясь к Баракину. — …Та ещё, видать, у них работёнка.

— Нет, Саня… — перебил Сидорова Скороходов. — …Это вовсе не стон. Так в пароперегревателях завывает пар. О подобной жуткой схожести мне ещё в нашей армейской кочегарке мужики рассказывали. Дескать, полное сходство с адскими муками и гигантскими кострами, приготовленными для грешников.

— Скороход, какого хрена ты постоянно высовываешься?.. Вот скажи: тебя о чём-то спрашивали?.. — огрызнулся Сашка. — …Коль знаешь, так и знай себе в тряпочку. Генка пацан тёмный, четыре класса образования. Слаще морковки, из овощного магазина, в котором он работал грузчиком, ничего и не ел. Вот и хотел я его малость постращать. А ты, придурок, всё испортил.

— Эй, вы чего тут разгалделись? И вообще, кто такие, чего здесь делаете? — внезапный злобный окрик заставил ребят притихнуть и обернуться на мужской бас, раздавшийся вроде бы из ниоткуда. Однако оглянувшись, они вдруг увидели перемазанного сажей и весьма неряшливого мужичка, выползшего откуда-то из-под скруббера. Скороходову даже показалось, что он впервые увидел живого чёрта. Таким костлявым и взъерошенным выглядел тот неизвестный.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.