электронная
80
12+
Побочный эффект

Бесплатный фрагмент - Побочный эффект

Современная сказка

Объем:
56 стр.
Возрастное ограничение:
12+
ISBN:
978-5-4483-9008-1

Глава 1. Коровка

Бабке Ганке перевалило за девяносто: маленькая, щупленькая, она шустро передвигала галоши по ночному лесу. Двадцать годков уж почитай, как глуховата и слеповата, возраст берёт свое. Как с молодости привыкла чаи на травках заваривать, так и до сих пор своим привычкам не изменяет. Травки ночью собирает. Они без солнечных лучей в темноте восстанавливаются, сила в них особенная: одни организм очищают, другие питают полезными витаминами и минералами.

Этой ночью отправилась веточек черной смородины пощипать, на зиму запас свежий свежей пополнить. «Умирать собираешься, а жито сей!» — так еще её бабушка говорила. Вот и не изменяет она этому правилу. В маленьком доме всего припрятано: и картошки, и муки. А травкой лесной, лечебной, все сени и кладовка увешаны под самый потолок. Да и много ли ей одной надо? Припасов хватит годочка на три, а то и более. В характере у неё заложено экономить да на черный день откладывать. С самого детства впроголодь жили — вот и результат.

Так вот, нащупала бабка Ганка в темноте куст смородиновый, веточки обламывать начала, как вдруг услышала слабое мяуканье под ногами.

— Странно. Видно, заблудилась да потерялась кошечка, — решила она и нагнулась несчастное животное поискать.

Вдруг кошка сама из-под куста выскочила и давай о бабкины шерстяные носки да, галоши тереться. Обрадовалась Ганна нечаянной находке, пожалела потеряшку, да так вместе с ней домой и вернулась. А наутро обомлела, когда находку разглядела да ощупала. Не кошку совсем в дом привела, а чудо невиданное: крошечную черно-белую корову!

Слеповата ведь, сразу и не поняла, что не кошка, по глухости не расслышала, что не мяукает та, а мычит. Что корова, уж верно: вымя у нее в положенном месте нащупала.

— Ты моя Киска! Это что же за подарок мне судьба на старости лет преподнесла? — бабулька решила находку утаить от посторонних глаз, да соседям не показывать: отберут или, ещё хуже, на опыты пустят.

Так и стала свою крошку корову Киской звать.

Копну сена ей на зиму серпом нажала, а та, как положено настоящим коровам, молоко два раза в день давала — по двадцать пять граммов утром и вечером.

Бабка Ганка конуру собачью за ненадобностью перенесла в кладовку, там чудо-коровку свою и поселила.

Теперь в рацион бабули, кроме картошки да лепешек с чаем, добавилось ещё самое настоящее коровье молоко! Кушать теперь не садилась, пока чай свой лечебным молоком не забелит.

Долго ли, коротко ли время шло, а только стала бабка Ганка замечать, что слышать стала лучше и видеть, а потом и волосы седые пропали совсем, морщинки на лице и руках разгладились, и кожа по всему телу подтянулась.

И однажды в зеркале она увидала молодую и красивую девушку. Не могла нарадоваться своей красоте и молодости Ганна! Она и в былые времена в девках такой красавицей не была!

От людского глаза ещё пуще прятаться начала, боялась, как бы за ведьму не признали.

А коровка её вдруг копыта сбросила и, как обыкновенная кошка, в окошко шасть, и в лес умчалась, краса-девица Ганна за нею. Рецепт молодости терять не хочется. У самого болота догнала, да за Киской своей в трясину прыгнула.

Кошки и след простыл, Ганка назад на сухое место выбирается, боится в болоте сгинуть: вся молодость то ее напрасно пропадет.

Наконец, кое-как выкарабкалась, решила Киску свою позвать, может, откликнется:

— Мяу, му-му-му! — все, что смогла выговорить молодая черненькая красавица с белыми ушками и на четвереньках поскакала вглубь непроходимого леса, прытко на ходу бодая на ходу встречные деревца.

Глава 2. Годявира

На утро третьего дня проснулась Ганка под смородинным кустом в образе молодой красавицы и обрадовалась. А то, напугавшись ранее, думала что в обличье кошки свой век доживать будет.

Девяносто годков пролетело, а ни семьи ни деток, ни внуков. В войну, девчонкой, на полях работала, потом дояркой в колхозе. Замуж так и не вышла. Видимо судьба дала ей второй шанс все исправить. Залюбовалась молодая дева своей красотой в озерной глади. Волосы черны как смоль, а кожа, словно молоком беленая, крепкая, упругая.

Искупалась Ганна в утренней водице, на берег вышла, легкой поступью по песку пошла покачивая обнаженными бедрами. Блестящие волосы девичью грудь прикрывают, увидел бы, кто подумал, что русалка на берег вышла в человеческом образе.

В босу ножку вдруг кольнула что-то, нагнулась красавица, а в песке жемчуг речной, полную ладонь насобирала. Подивилась, сколько раз бабкой сюда за водицей ходила, не было драгоценного камня и откуда появился не известно.


— Девка, ты не местная что ли, или полоумная, с голым задом все по берегу ходишь, я за тобой наблюдаю, чудная!


Ганка присела на корточки и закрыла свободной ладонью грудь. Деревенский дед Прохор вышел из кустов с удочкой.


— Я к своей бабушке троюродной Ганне приехала, да заблудилась три дня назад, меня тоже Ганкой звать. — Девушка солгала и отвела взгляд.

— На-ка, Плащ, прикрой стыд. Провожу я тебя домой.

Дедок шустро бросил красавице верхнюю одежду и добавил:

— Бабка видно пошла тебя искать и сгинула в болоте, только платок ее черный нашли.

Ганка разрыдалась о своей прошедшей жизни. Значит считают ее погибшей, может и к лучшему, теперь начнет жить с чистого листа.

— Тебе помощь какая нужна? — Прохор попрощался с Ганной у крыльца домика на отшибе, — так моя хата напротив, недалече.

— В райцентр работать поеду, за хатой приглядите?

Рыбак утвердительно кивнул и заковылял по проулку с плащом на руке.


Девушка войдя в дом нацепила на себя платье поновее, подумав: — надо в райцентр ехать. Тряпки современные покупать и документы сделать, чтобы лишних вопросов сельчане не задавали.

Жемчуг завязала в тряпицу и под подушку спрятала. Решила жизнь новую начинать, а как от привычек старых избавиться, не понимает.

Пенсию теперь приносить не будут, сбережений может года на три хватит, может нет, работу искать надо, а как без паспорта?

Ах, молодость, молодость, одни проблемы, на нее деньги нужны.

Все, хватит ныть, пора привыкать к новой, а главное, здоровой жизни!


*

Ганка вышла из автобуса и обратила внимание на цыганку средних лет. Та что-то искала на земле общипывая газон.

— Вам помощь нужна?

Девушка присела рядом.

Женщина пожаловалась, встав на колени с пучком травы в руке:

— Камень с кольца выпал, жалко, очень дорогой.

— Так вот же он!

Ганна протянула ладонь с сияющим изумрудом: — как его сразу не заметили, ведь на самом видном месте!

Женщина поднялась и поблагодарила красавицу.

— Видно глаз у тебя зоркий, девка! Нравишься ты мне, одеваешься правильно.

Юбка до туфель и нрава ты доброго. Хочешь, погадаю?

Цыганка схватила приехавшую в райцентр девушку за руку.

— Нет, не надо, — напугавшись, та выдернула руку и отступила.

— Может нуждаешься в чем?

Ганка осмелела и шепнула той на ухо:

— Паспорт нужен.

Собеседница улыбнулась:

— Так ты по адресу, красавица! Моя дочь семь лет назад сбежала замуж в табор, сейчас уже за бугор мигрировала, не вернется, можешь ее документом пользоваться. Ты, порядочная, кредитов не возьмешь, надеюсь?

Девушка отрицательно покачала головой.

— Вот и славно. Пойдем ко мне домой, милая, а если еще работу ищешь, так помогу, меня Мирелой звать, что означает — восхитительная.


Дом Цыганки, довольно большой деревянный, был окрашен в синий цвет.

Сразу в прихожей, девушка поразилась богатому убранству, ковров с излишеством было во всех углах.

— Звать тебя, как?

— Ганной.

— Теперь Годявирой будешь. — Хозяйка дома протянула гостье паспорт дочери, — залог оставляй.

— А сколько надо?

— Сколько у тебя есть?

Девушка достала из сумки пухлый кошелек.

— Сгодится.

Мирела ловким движением спрятала его в складках юбки:

— Обмен полноценный, заметь, я не расспрашиваю тебя от кого прячешься… давай, красотка, напоследок хоть карту вытащу.

Хозяйка разложила на столе свой рабочий инструмент: — ничего не пойму, словно с новым документом свою судьбу поменяла, выпадает древняя старуха маской девы прикрытая… опасность.

Цыганка сгребла карты: — видимо сегодня переутомилась.


Ганка прикрыв скрипнувшую калитку с рукояткой льва, выскользнула на дорогу и в тот же миг попала под колесо мотоцикла.


*

— Куда под колеса, дуреха! — С конной телеги спрыгнул парень в послевоенной гимнастерке и подхватив девушку на руки, шлепая по луже в кирзовых сапогах, прислонил ее к придорожной березе.

— Выходи за меня, Ганна, сама знаешь, сохну по тебе!

— Не мил, ты мне Егор, старой девой помру, а вместе нам не быть!

Девушка уколола одноглазого ухажера гордым взглядом.

— Посевная закончится, срок тебе, может передумаешь…

— Сказала нет!

Девушка вырвалась, и топая по луже огромными кирзухами направилась к колхозному амбару. Нагребая зерно в холщовые мешки, злилась:

— Чего привязался, не о таком мечтала. Я может принца жду сказочного, чтобы сразу все!

— Ах, девка, после войны каждый мужик — прЫнц! Забирай пока не перехватили, — посоветовала средних лет напарница.

— Не дождетесь!


После работы заторопилась домой: мать больная, так и не оправилась с тех пор как похоронку на отца получила.


— Стой, выворачивай карманы, председатель колхоза с участковым перегородили путь.

Перепуганная Ганна протянула пол горсточки зерна:

— Мамка ослабла, помирает, ей на лебеде нельзя, не поднимется.


Под вышку тогда Ганка не пошла, но срок получила десять лет…


*


— Ведь видела что опасность дурехе грозит, отпускать не надо было.

Мирела склонилась над попавшей в аварию и добавила, тащи ее в дом, милок, это дочка моя блудная вернулась, Годявира.

Цыганка схитрила, она увидела гораздо больше в картах, нежели на самом деле сказала девушке.

Ганку тошнило, кружилась голова, по опыту своих прожитых лет он без труда поняла — сотрясение мозга.

— Лежи дуреха, поправишься помощницей мне будешь. — Засуетилась заботливая хозяйка, — по паспорту тебе двадцать два года, запоминай, Годявира.

— Одна живешь, без мужа? — Поинтересовалась Ганка.

— За старика девушку отдать, вдовой ей быстро стать. — Горько улыбнулась та в ответ.

— Неужели так весь век одна прожила?

— Было у цыгана две ноги, Бог ему четыре додал. Сватался один, да сбежал. —

засмеялась та в ответ и добавила: — верней жены нет, чем цыганка. И не выкай мне, дуреха, за дочку будешь!

Ганка пила чай с мятой и наблюдала за женщиной: вроде добродушная, не прикидывается, может их судьба свела не зря?

— Так всю жизнь мотаешься на вокзал по заработкам?

Мирела села рядом и погладила угодившую под мотоцикл девушку по голове:

— Кто мне не верит, того обману; кто мне верит, последним угощу. Птице небо, рыбе вода, коню дорога, цыганке удача.

Ганка рассмеялась: — Весело живешь, с прибаутками!


Хозяйка достала из шкафа женские шмотки и положила в кресло рядом с гостьей.

— Хороша Маша русская, да будет еще лучше — цыганская!

— А что люди подумают когда в цыганских юбках меня увидят?

— Хочешь хорошо жить, Годявира, — не слушай, что птицы поют.


Ганка засыпала под искрометные цыганские прибаутки. Впервые за много лет, она испытала что-то вроде забытого материнского тепла.

Глава 3. Бахт тукэ!

Первая ночь в доме цыганки была беспокойной. Ганка в помолодевшем от кошкиного молока теле ощущала себя старухой. Ломило кости, болела голова, сказывались последствия аварии. Мозги пухли от воспоминания о той, старой жизни, с которой она безвозвратно распрощалась.


*


Отмотав десятилетний тюремный срок за щепотку украденного зерна она вернулась с мест не столь отдаленных в возрасте двадцати девяти лет, мама не дожила ее встретить. Бывший ухажер Егор женился и успел обзавестись кучей ребятишек.

Взяли на ферму дояркой. О принце она давно перестала мечтать, а ухаживания женатого инструктора из райкома Партии приняла с осторожностью. Словно шпион он провожал домой ее после вечерней дойки.

— Долго в старый девах ходить будешь? Прими хоть на ночь, нуждаться ни в чем не будешь.

Охаживал он ее уже который раз.

— Нелюбимый постель не согреет.

Она как от назойливого комара отмахнулась от него веткой.

— Зря, в райцентре бы пристроил как королеву.

Ганка в ответ расхохоталась:

— Вроде второй жены для султана.


Инструктора в скором времени перевели в город и след его простыл.


Воспоминания прервал Храп Мирелы в соседней комнате и звук его достиг пика. Ганку затрясло, нет силы терпеть, девушка резко села в подушках и в тот же миг спина ее изогнулась и на пол спрыгнула на четыре лапы черная кошка с белыми ушками.

— Нет, я не хочу! — Мяукнула она и нырнула в дырку половицы.

В подполе было темно, хоть глаз выколи, но только не для Ганки.

Перепуганная мышь юркнула в норку.

Девушка преобразившаяся в кошку огляделась. Банки с огурцами, в углу картошка в мешках. На сваях держится дно кирпичной печи. А чуть в бок сквозь глиняную стену пробивается еле заметное свечение.

Молодая кошка зашевелила усами. Так и есть, излучение исходит от закопанного золота. Она отчетливо это видит кошачьими глазами.

Мирела живет на бомбе из драгоценностей!

Шустрая кошечка юркнула в дом и забившись под кровать уснула калачиком. Теперь она была уверена в себе: стоит только успокоится, и она сама по себе придет в себя и примет облик молодой Ганки.


Продолжительный хохот разбудил ночную любительницу приключений.

Мирела чуть ли не визжала, задрав свисавшую простынь с кровати вверх:

— От ухажёра что ли спряталась, девка. Он под окном уже битый час стоит.

— Кто?!

Ганка ликовала: обернулась все таки девушкой.


— Парень, который тебя вчера сбил, с цветами и апельсинами в пакете.


Воспоминания тут же нахлынули чудовищной волной в океане. Ей тогда за сорок было… Случайно проколола валенок вилами, подбирая коровий навоз. Заражение пошло, чуть пальца не лишилась, пришлось в районной хирургии как на курорте позагорать на казенной постели.

Егор кобелем лысым заявился тогда с цветами и апельсинами в авоське. Всплакнул одним глазом, жалел ее.

Прогнала отца шестерых сорванцов, пусть им сопли вытирает и не шастает на сторону от вечно брюхатой жены.

В общем, как встречать очередного ухажера Ганка хоть и прожила девяносто лет, не знала.

— Если не хочешь, я его махом отважу!

Мирела настроилась решительно: — апельсины зря пропадут, жалко.

— Зови!

Ганка юркнула под одеяло и закрылась практически с головой.


Высокий, одетый в кожанку молодой человек появился в проеме дверей комнаты, перешагнул и улыбнувшись во весь рот, оголив практически все тридцать два зуба, отчеканил:

— Привет, Годявира, как себя чувствуешь?

Затем разломав апельсин пополам протянул половинку девушке, а вторую моментально очистив, себе в рот.

— Позавтракать не успел, пояснил он вытирая сок бегущий по шее.

Или издевается, или действительно переживает, под черными очками не видно его глаз.

— Так, — появилась в дверях Мирела, — не утомляй больную, для первого раза достаточно, — и выставила парня похожего на рокера в прихожую.

— Тебя звать, как?

— Федор.

— Вот, что Федя, девушка на одних апельсинах не поднимется, ты давай мяса килограмм двенадцать притащи, а там я ее быстро на ноги поставлю! Суп хабе мелало заварю, на мясном бульончике, ммм, пальчики оближешь!

Парень кивнул и отправился на выход.

— Куда, цветы оставь, жалко будет если веником засохнут. Да, кстати, — крикнула она ему вдогонку: — желательно наполовину говядины, наполовину свинины.


Ганка вдыхала аромат белых хризантем и вспомнила, как ей уже за пятьдесят было, Прохор, тот самый рыбак, на пятнадцать годков ее моложе, когда овдовел, вздумал навестить ее на ночь глядя. Это потом он второй раз женился, а тогда петухом вокруг ее дома шпоры набивал.

Отходила она его, приоткрыв двери его же букетом из белоснежных хризантем…


Девушка поднялась и на цыпочках выскользнула в прихожую в одно сорочке, выглянула в окно.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.