электронная
360
печатная A5
601
18+
Первый снег в ноябре

Бесплатный фрагмент - Первый снег в ноябре

Сборник фантастических рассказов

Объем:
262 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4496-1450-6
электронная
от 360
печатная A5
от 601

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Первый снег в ноябре

Серый туман обволакивал каждого, кто переступал порог заведения. Столы, барная стойка, яркие блестящие огни, завораживающие, переливающиеся на прозрачных стёклышках бутылок, диджейские вертушки и микшерский пульт — всё утопало в дурманном мареве удушающего сигаретного дыма. Почти у каждого стола царственно располагался кальян — повелитель человеческого кайфа. Он мягко расслаблял людское сознание, навешивая на него завесу безмятежности и упокоения.

Некогда сильные днём и безудержные ночью тела вяло расползались на стульях, предаваясь праздному веселью. Кто-то опрокидывал очередную соточку, кто-то жумкал жареной бараниной в сливочном соусе, кто-то погружался своим сознанием в бесконечный бит, вырывающийся из глубины надрывающихся динамиков, а кто-то неуклюже так, пьяно шатаясь на танцполе, пытался обворожить противоположный пол своими неумелыми телодвижениями. Иногда рядом с ним оказывалась сногсшибательная леди. Умело управляя своим телом, она растворялась в завораживающем взгляд танце. Затем этот кто-то пытался охмурить её, и она впопыхах покидала танцпол, уступая место следующей претендентке на всеобщее признание.

Конец бурной рабочей недели. Ночная жизнь только-только начинает закипать, переваривая в себе все стрессы, стремления и не воплотившиеся желания людей. Город спит, центр гуляет — таков девиз мегаполисов. Самое прибыльное время для барменов, таксистов и музыкантов, обслуживающих развлекающееся население страны.

Я закатила глаза вверх и сделала очередную затяжку. Тяжёлый дым впился в нёбо. Лёгкие моментально впитали никотин, который жадно отравляя мой организм, растёкся по крови, закупоривая капилляры. И без того одурманенный мозг получил ещё одну дозу яда. Он потихоньку отключался от этой жуткой реальности, в которой я находилась последние полгода. Ещё чуть-чуть и, быть может, я окончательно расслаблюсь и забудусь. Никогда ещё так сильно не тревожили мою голову мысли о смерти, как в эту ночь.

Взгляд пал на малый барабан. Любимый мой, он нещадно чахнет в этом дыме. Закопчённый пластик. Побитые палочки. Я смотрела, как синий прожекторный свет на райде сменяется зелёным, затем жёлтым и красным. Удивительная жизнь. Порой мне кажется, что я безумно счастлива выступать на сцене перед этими людьми, каждые выходные сидеть за барабанной установкой и лупасить, что есть мочи, под зажигательные «Районы-кварталы» и «Я люблю буги-вуги». А порой ощущение, что я гнию заживо. Вот так вот просто, сидя за барабанами и стуча в бочку, я чувствую, как смерть медленной поступью подходит ко мне, как она смотрит своим прокуренным взглядом в мои глаза и ухмыляется, а её бледные губы бесшумно произносят: «Дай мне этот день, дай мне эту ночь…» Порой мне кажется, что я просто схожу с ума.

— Вы так классно играете! — очередной парень подсел ко мне. Он выжидательно смотрит в мои глаза, в руках держит бокал с чем-то, что пахнет мятой.

— Спасибо, — я с трудом натягиваю на себя улыбку. Он ведь не виноват, что у Жени сегодня нет настроения. Что именно сейчас Женю одолевают мысли о никчёмности её существования и желании начать жизнь заново, с уютного и тёплого материнского утроба.

— Никогда в жизни не видел девушку-барабанщицу! — восхищается он. — Вы потрясающи!

Что за слово такое — «потрясающи»? Кого это я потрясываю?

— Спасибо, — стараясь вести себя спокойно, отвечаю я. На самом деле, я просто желаю послать его куда подальше.

— Меня Максим зовут, — улыбается парень и протягивает мне коктейль.

— Нет, спасибо, — вынуждена отказаться я, хотя желание опрокинуть бокал огромное. — Я за рулём.

— Вау! — восклицает Максим.

Переигрывает парень.

— Ты никогда не видел девушек с правами? — наигранно усмехаюсь я.

— Почему же? — удивляется он. — Видел! Ещё как! Но никогда не видел настолько красивых девушек-барабанщиц, которые вдобавок ещё и сами машину водят.

Ну что за бред он несёт?

— Да ты, наверно, слепой? — не выдерживаю я.

— Нет-нет! — оправдывается Максим. — Я имею в виду, что таких уникальных девушек, как вы, должны ТОЛЬКО возить, и ТОЛЬКО в дорогущих лимузинах.

О, как! Выкрутился.

— И, — протянула я. — У тебя как раз есть такой лимузин для прекрасной барабанщицы? И ты хочешь прокатиться с ней до Кольцово, где вас уже поджидает авиалайнер на Мальдивы?

Он немного растерялся. Сам отхлебнул из бокала и… взгляд его скользнул вниз по шее. Ну это уже слишком! Я резко мотаю головой в сторону так, чтобы волосы слетели вперёд, складываю руки на груди и, повернувшись к парню, начинаю сверлить его взглядом.

«Отвали, — мысленно говорю я, — оставь меня в покое!»

— Какие у вас красивые глаза! — восклицает Максим. — Вся глубина вселенной отражается в них.

«Интересно, он заранее готовился? Или импровизирует?»

— Макс, — вновь наигранно улыбаюсь я, — а чем ты занимаешься?

Вопрос явно пришёлся парню по вкусу. Ещё бы! Ведь такая обворожительная, сексуальная девушка, как я, всё-таки заинтересовалась его деятельностью. У Максима загорелись глаза. Он сделал ещё один глоток из предложенного мне бокала и низким тембром произнёс:

— Я торгую машинами.

От удивления брови сами подпрыгнули вверх.

— Ну, то есть я, — затараторил парень, — владелец авто-магазина! Да! У меня свой бизнес!

Какой он неумелый, оцениваю я. Какой неуклюжий. Быть может он и хороший парень, но не для Жени и не сейчас. И так проблемы на личном фронте, а тут ещё этот липнет. Третий за вечер. И вон там, на том конце зала, за столом. Так и пялится. Хищник. Выжидает своей очереди. По глазам видно, настраивается. Только и его облом ждёт. Хотя, он огонь. Матёрый любовник, альфонс. Ладно, не думать об этом. Зачем нам в момент обострения случайные связи? Хотя, эксперты утверждает, что сексом лечатся даже самые беспросветные депрессии, но мне не хочется экспериментировать.

— …а ещё вчера пригнали эту крошку в новой комплектации. Очуменная повозка! Если хочешь, могу прокатить. Только завтра. Сегодня я уже, хе-хе, нахлобучил, — очнувшись от дурмана, я подняла взор на Максима. О чём он болтает? И когда это он перешёл на «ты»? Видимо, я совсем устала.

— Хорошо, — отвечаю я.

Надо было видеть выражение его лица! Он весь светился от счастья. Руки слегка задрожали, сжимая в руках пустой бокал.

— Давай завтра созвонимся, Макс, — продолжила я. — Сил нет, голова не варит, а мне ещё сет играть.

— Конечно, конечно! — затараторил он. — Я понимаю. Ты первоклассная барабанщица! Я больше всего в жизни обожаю звук барабанов, — он сделал актёрскую заминку и добавил, — ну и «Шевроле» конечно, — и звук, напоминающий смех. — Тогда завтра вечером на телестудии.

Оп-па-па! Откуда он про телек знает? Я совсем что ли замоталась с этими попытками жить, что не отражаю, что говорю?

— Да? — робко спросил он, вновь высвобождая меня из дурмана. Так, я снова отключилась, или ушла в свои мысли. Всё! Срочно отпуск и на море!

— Да, — неуверенно ответила я. А он аж подпрыгнул на месте от возбуждения. Парень ещё что-то хотел мне сказать, но пронзительный женский голос окликнул его по имени, и ему с явной неохотой пришлось меня покинуть, сыпля при этом множеством извинений и комплиментов.

Я глубоко вздохнула и поднесла зажигалку к только что извлечённой из пачки сигарете. Огонь чиркнул по краю белого пергамента, и миниатюрный пожар зардел на том конце антидепрессанта. Я закатила глаза вверх, наслаждаясь новой затяжкой, отдаваясь призрачному владыке вместе со всеми своими никчёмными проблемами, полностью погружаясь в его объятия, тщательно стараясь сбросить с себя напряжение, кое владело мной в данные минуты. И мне это почти удалось. Я уже не ощущала тягости от грядущего возвращения в свою однокомнатку, где меня ожидала одинокостоящая холодная кровать, белая кухня с обшарпанными обоями, залитая утренним кофе плита (вечно не хватает времени, привести её в порядок), протекающий кран в ванной и разбросанная по комнате одежда. На самом деле квартира у меня уютная и очень комфортная. Новенькая мебель, блестящая люстра, мягкие подушки-котики, мишки «Me To You», заполонившие собой всю прихожую, стенной шкаф-купе, в котором ждут своей очереди шикарные вечерние платья, оставшиеся у меня от модельной деятельности, полированная ванная комната, выполненная в дизайне древнеегипетского стиля. Вот только чего-то в ней не хватает… Да. Обои, кран, кровать. Мужчины нет. Тяжкое ощущение одиночества и безысходности… Хотя, оно тоже уже улетучивается благодаря всемилостивому табачному господину.

Минутное расслабление. Я сижу на стуле с запрокинутой вверх головой. Взгляд изучает мерцающий потолок. Огромное желание сидеть вот так вот всю ночь, и всё утро, и весь завтрашний день, всю завтрашнюю ночь. Да вообще, всю жизнь, до самой могилы. Но, шея начинает затекать, и волей-неволей я преодолеваю своё желание и возвращаю голову в исходное положение.

О Боже! Взгляд мой встретился с тем хищным взором на другом конце бара. Вот лукаво улыбается, подонок! Встаёт и, вальяжно переступая с ноги на ногу, направляется ко мне. Что такое? Он держит в руках… Да нет! Розу? Прошаренный чел. Хитрец и мерзавец!

— Не может быть! — громоподобно раскатывается надо мной до боли знакомый голос. — Малахова! Собственной персоной! А где же твой конвой?

О, как я рада этому голосу. Спасение моё. Ха, этот отпрысок чуть замешкался, обдумывая ситуацию. Вот-вот, давай! Ага! Свернул к барной стойке. Правильно! Молодчина!

— Ну, Малахова, рассказывай, как житиё-то твоё поживает?

— Саня, — собираясь с последними силами, я приподнимаюсь и чуть ли не повисаю на могущественной жилистой шее. — А ты и не думаешь худеть, да?

— Ха-ха! Малахова! — разносится надо мной басовитый тембр друга. — Ты неисправима! Ну куда мне худеть?

— Конечно, куда же тебе? С твоими-то ста двадцатью килограммами? — отпустив парня, я бухаюсь обратно на стул.

— Всё по барам шляешься, мерзавка, — лукаво подмигивает он мне. Улыбка до ушей. Румяные щёки. На лице — сама невинность. Ах, как я обожаю этого большого человечка!

— Если бы, — с сочувствием отвечаю я и киваю в сторону сцены.

— А, — протягивает он. — Так, а где остальные?

— Вон, — я указываю в сторону, — напиваются.

Саня посмотрел на парней и, смачно ругнувшись, заржал на весь бар. Множество глаз моментально уставилось в нашу сторону.

— Здорово, братаны! — заорал Саня, махая рукой, и мои музыканты махнули ему в ответ.

— Скоро на сцену? — спросил он меня.

— Минут двадцать ещё.

— Тогда по коньячку? — озорно подмигнул он.

— Нет, — расстроено протянула я.

Его брови сделали немыслимую дугу, затем он размашисто шлёпнул себя ладонью по лбу и выкрикнул:

— Ну конечно же! Работа — барабаны — руль!

— То-то и оно, что руль, — пробубнила я.

— Тогда! — осенило его. — Кальян! Непременно кальян! Официант! — вновь разнося по заведению его громоподобный голос. — Эй, ты! Давай сюда!

Худощавый парнишка моментально подлетел к нашему столику, сжимая в руках блокнот и ручку. Он весь во внимании, готов записать заказ и сию же секунду помчаться его выполнять.

— Что посоветуете нам из кальянов? — Саня дружелюбно хлопнул парнишу по плечу, от чего тот, слегка пошатнувшись, поддался вперёд и чуть прогнул спину.

— Классический на воде, молочный, со вкусом тропических цветов в зелённом чае, цитрусовый, фруктовый, или могу принести кальянную карту, — отчеканил официант.

— На кой чёрт нам карта, когда ты рядом?! — очередной хлопок, от которого паренёк ещё пуще прогнулся в спине.

— Саня, — я нежно провела рукой по плечу друга, — Аккуратней, а то пришибёшь парня.

— Ничё с ним не будет! — воскликнул Саня. — Он крепкий мужик! Да ведь? — и вновь хлопок по плечу.

— Нет, нет, — тараторил официант, — всё в порядке. Так, какой желаете?

Я смотрела в его серые глаза и не видела абсолютно ничего. Пустота. Откуда она там?

— Малахова! — низкий бас вывел меня из дурмана.

Снова что ли? Это я засыпаю так? Или просто накурилась до помутнения рассудка?

— Давай уже говори!

Я взглянула на сероглазого парнишу и произнесла:

— На ваш выбор.

Тот от удивления вскинул брови вверх. Но не растерялся.

— Предлагаю вкуснейший кальян на молоке с добавлением мяты.

— Давайте, — согласилась я.

— Могу предложить специальный коктейль сегодняшнего вечера. Только сегодня у нас работает и выступает со своей программой один из лучших барменов города…

— Нет-нет, спасибо, — ответила я.

— Давай мне! — воскликнул Саня, вновь опрокидывая широченную ладонь на перекошенное плечо официанта. — Только, расскажи сначала о нём! А мы с Малаховой послушаем тебя.

Паренёк быстро-быстро затараторил что-то о содержимом предстоящего коктейля, а Саня всё время перебивал его, вставляя какие-то пошлые шутки и сам весело хохоча над ними. Такой он весь и есть, Александр Бородин — гениальный музыкант и композитор нашего города, лидер собственной музыкальной лаундж-команды, озорник и затейник, и мой очень хороший, близкий друг.

Я начала ощущать, как очередная волна дурмана накатывается на меня. Ну уж нет, я не хочу снова не отражать, что происходит вокруг. Глаза слипаются. Срочно нужно проветриться. Я приподнимаюсь со стула и на возмутительный вопрос Сани, отвечаю, что мне необходимо в дамскую, а сама знаю, что пройду мимо, прямо к выходу.

Переливающиеся цвета мелькают перед глазами, отовсюду доносятся разношёрстные голоса, заглушаемые бесконечным басом, перемешанным с барабанными битами. Звон посуды, мелькающие туда-сюда официанты, танцующие люди, убаюкивающий дым кальяна — всё сливается в единый организм, живущий по своим правилам, свободно управляющий умами и желаниями.

На полпути я случайно задеваю рукой бокал вина, и он, предательски пошатнувшись, опрокидывается, заливая красной жидкостью стол и частично штаны очумелого мужчины. Моментально подбегает официантка и начинает затирать сиё произведение моего изящества. Мужчина хитро мне подмигивает, а его дама смотрит на меня с агрессивным осуждением. Ну не виновата я, что у тебя такой мужик!

Извинившись, я продвигаюсь далее, миную танцпол и оказываюсь лицом к лицу с двумя страстно обнимающимися и целующимися девушками. Они никого не стесняются. Вальяжно водят руками по туловищам и соприкасаются кончиками языков. Манящее зрелище. Я в ступоре стою и смотрю на них, не в силах отвести глаз. Что со мной? Совсем помутнение рассудка? Мысли снова куда-то улетают. Я отвожу глаза в сторону и встречаюсь взглядом с этим жутким хищником. Он по-казановски улыбается мне, строит глазки и протягивает розу.

— Самой чудесной девушки планеты от…

Но не успевает договорить. Лютый приступ ярости захлёстывает меня. Я с размаху вешаю ему оплеуху и отворачиваюсь. До ушей доносится жалобное стонание. Вот ты какой, Дон Жуан херов. И выеденного яйца не стоишь!

Целующиеся девушки отвлеклись от ласок и уставились на только что разыгравшуюся перед ними сцену. Забавно, наверно, смотреть, как с иголочки одетый, ухоженный мачо в дорогом пиджаке, весь набриолиненный и прилизанный, скулит и держится ладонью за лицо, а напротив спиной к нему, сжимая от ярости кулаки, красуется обворожительная сексуальная черноволосая барабанщица десять минут назад зажигавшая на сцене. И одиноко валяющаяся на полу бордовая роза. Одна из лесбиянок облизала своим влажным языком уголок рта и подмигнула мне. И тут мне окончательно снесло крышу. Я стремительно приблизилась к её подруге, схватила за голову и жадно припала к опухшим губам. Около четверти минуты я владела ей. Потом ослабила хватку, медленно повернулась ко второй девушке и, игриво подмигнув, провела кончиком языка по уголку рта. Затем, театрально махнув волосами, развернулась на каблуках и модельной походкой, виляя бёдрами, отправилась к выходу, ловя на себе испепеляющие, жаждущие взгляды самцов.

Свежий осенний воздух скальпелем вонзился в мои лёгкие, разрезая их пополам. Ветер дунул в лицо, переплетая слипшиеся чёрные волосы. Я извлекла из кармана пачку и закурила. Обычно я не курю. Очень редко, но последнее время не оставляет мне выбора. Мне просто необходимо сбросить весь этот стресс с моих плеч. Затяжка, ещё одна. Как хорошо. В голове стоит образ того отморозка и лесбиянок. Поцелуй…

Предательская слабость в ногах, низ живота резко потянуло. Меня сейчас наизнанку вывернет!..

Еле сдержавши порыв, я присела на скамейку недалеко от входа и стала глядеть на дорогие авто, припаркованные на стоянке возле соседнего ресторана. Какие-то странные люди, богато, не по погоде одетые, сновали туда-сюда, то выходя из машин, то садясь в них. Слегка поддатые и в хлам пьяные, в обнимку и одинокие, вальяжно шатающиеся и строго держащие себя в руках. Шикарная жизнь, шикарные игрушки, шикарные люди. Откуда всё это?

А вверху так заманчиво сияет улыбающаяся Луна. Она будто флиртует со мной сейчас. Подмигивает мне одним своим жёлтым глазом, а вторым как бы намекает на безумную ночь, ожидающую меня сегодня.

— Да пошла ты! — буркнула я себе под нос. Морозный ноябрьский воздух пробирал до костей. Сонливость исчезла. Тошнота прошла. Всё бы ничего, вот только чувство глобальной опустошённости внутри.

— Женя! — окликнул меня Володя, наш гитарист. — Айда играть!

— Пора уже?

Я нехотя поднялась со скамьи и направилась к пабу. На входе меня окликнули, и я, обернувшись, увидела свою лучшую подругу Машу.

— Малахова!

— Привет, привет, — я обняла её и поцеловала в румяную щёку.

— Сколько ещё? Я не опоздала?

— Опоздала, — засмеялся Володя.

— Ещё один выход, — ответила я.

Маша оценивающе смерила меня своим проницательным взглядом, и молвила:

— Что-то случилось, подруга?

— Нет, — соврала я. — Всё в порядке.

— Точно? — Володя любознательно разглядывал меня. Он не видел, что произошло у входа. Никто из наших не видел.

— В полном, — ответила я.

— Там Саня тебя обыскался. Говорит, ты в туалет ушла, и минут на двадцать там застряла. Он уже всех официантов с ног на голову поднял. Но мы его успокоили. Сказали, что ты на улице куришь.

— Я не курю, — сквозь зубы процедила я.

— Ну, в смысле, — замялся Володя, — воздухом свежим дышишь.

— Конечно, мужчина, — высокомерный взгляд Маши надменно прошёлся по нашему гитаристу. — Мы не курим. Нет.

— Да я и говорю… — начал оправдываться он.

Какой он всё-таки милый, мелькнуло у меня в голове.

Мы зашли в заведение и направились к сверкающей в огнях сцене. Все музыканты уже были в сборе. Лёха что-то наигрывал на басу. Андрей побрякивал на клавишах. Поднявшись на деревянный подиум, я уселась за установкой, нацепила на себя солнцезащитные очки, покоившиеся на напольном томе — никого не хочу видеть, и воткнула в ухо наушник с метрономом.

— И снова с вами мы! — раздался заводной голос Стёпки. — Не стесняемся! Выходим и танцуем! Прямо здесь и прямо сейчас! Пока мы все вместе! Пока мы дарим вам свой огонь! Грейтесь! Нам не жалко! Не упускайте своего момента! Берите от жизни всё! — и, повернувшись ко мне, он воскликнул. — Поехали!

Метроном бешено колотил в ушах. Раз, два. Раз, два, три, четыре. Дробь по рабочему, и в райд. Дробь, и в крэш. А дальше — качающий бит и полное погружение в музыку. Ну хоть это меня спасает в данный момент: сидеть за установкой и, никого не видя и ни о чём не думая, колебаться на волнах музыкального океана, погружаться в него всем своим естеством, растворяться в солёных водах этого грациозного гиганта. Гитара заполонила зал. Сумасшедший драйв. Рычащий бас. Пронзительное соло саксофона и обволакивающие пэды синтезатора. И, конечно же, неповторимый вокал Стёпки и бэк-подпевки парней. Зрелищно, эмоционально, безупречно, кайфово. Через неделю в Москву — ждут с концертом на корпоративе местных банкиров. С телека отпустят — уже оговорено. Завтра эфир и непонятный вечер с каким-то Максимом, владельцем автомагазина. Да послать его куда подальше… Не думать сейчас об этом! Нет. Сейчас есть только я, и барабаны, и музыка. Конечно, есть ещё они, но они по другую сторону занавеса. А здесь — я владычица! Это моё пространство! Это мой мир!

— Женя! — доносилось из зала в перерывах между песнями. — Я люблю тебя, детка!

— Ты ещё детей у неё попроси, — отшучивался Стёпка.

— А что? — звучало в ответ. — Я могу.

— Много званных, да мало избранных! — хохотал в микрофон Стёпка и начинал петь очередные хиты «Maroon 5» и группы «Градусы».

Время летело неумолимо быстро. Не успела я моргнуть, как уже отгремели заключительные аккорды шестой композиции, и Володя заиграл медленную лирическую балладу. Люди в зале мгновенно разбились по парам и закружились, примыкая, друг к другу телами.

Сквозь тёмные линзы очков, я смотрела на сплошное кружево возле сцены. Я увидела Саню, счастливого беззаботного здоровяка, страстно прижимающего к себе какую-то худенькую девчушку. Он поймал на мне свой взгляд и лукаво подмигнул, скосив при этом глаза на свою партнёршу. Я подмигнула в ответ — у кого-то сегодня будет интимная ночь с незнакомкой. Да, видимо не только у него — в поле зрения попали недавние лесбиянки. Они также вульгарно, никого не стесняясь, обнимались и лизались. А где-то далеко позади них, сидя за столом, закинув ногу на ногу и потягивая кальян, на меня глазел Максим. Не трудно было догадаться, какие мысли крутились в его голове. Нет уж, парень, отмажусь я завтра от тебя. Найду причину, ты не переживай, я себя знаю.

Маша сидела за барной стойкой и с кем-то весело общалась. Кем был её собеседник? Так, чёрная матовая жилетка, белоснежная рубашка, с вышитыми на ней различными узорами, зауженные брюки, лакированные туфли, короткие русые волосы, перстень на среднем пальце (скорее всего, золото), курит папиросу. Мажорный тип. Ну, Маша таких и любит: богатых и симпатичных. Хотя, лично по мне, так красотой особой он не блещет. Но, мне в принципе тяжело угодить в этом плане.

— Бис! Бис! Ещё! — доносилось из зала.

Я, слегка встряхнув головой, пришла в себя. А что мы играли только что? Не помню… Снова забвение… Мне стало страшновато. В очередной раз я ушла в беспамятство. Как же я играла тогда? На автомате, ничего не отражая вокруг себя. Судя по выкрикам из толпы, мы закончили наше выступление.

— Ещё! Мы хотим ещё! — орали люди.

— За ещё — и нам ещё, — намекнул Стёпка. Из зала сию же секунду выдвинулось к сцене трое мужчин, держащих в руках раскрытые кошельки.

«О, — подумала я, — сенокос начинается».

Несколько минут переговоров, во время которых Андрей играл на клавишах какую-то до боли знакомую классику, то ли Шопена, то ли Рахманинова. Затем Стёпка обернулся к нам и, широко улыбаясь и пряча в карманы зелёненькие купюры, торжественно произнёс:

— Сначала Элвиса, потом «Браво» и Сукачёва. Поехали!

И вновь бешенный стук метронома, и в малый. Танцующие тела… нет… уже не танцующие! Очумевшие от музыки и алкоголя, переплетённые, прыгающие и дрыгающие всем, чем только возможно. Вот он какой, пятничный экстаз, отрыв после трудной рабочей недели, расслабление и кайф. Как мне всё это осточертело…

— Как мне всё это осточертело, — я жадно затягивалась никотином, позволяя ему расползаться по моему бренному, никчёмному телу.

— Ну, подруга, — успокаивала меня Маша, — да у тебя всё хорошо.

— Точняк! — басил Саня.

— Я проживаю так день за днём, неделю за неделей, месяц за месяцем, год за годом, — стонала я. Мне хотелось заснуть крепким, крепким сном, навсегда…

— Знаешь, Малахова, ты просто себя со стороны не видишь! — возмущался Саня. — Посуди сама: квартира — есть, машина — есть, высокооплачиваемая работа — есть, популярность — и та есть! Только вот, мужика нет. Но и это не проблема. Хоть разок взгляни на себя в зеркало: красивая, стройная, чернобровая, пышногрудая, а попка какая! Отпад! Секс-машина просто!

— Я не хочу быть секс-машиной.

— А чего ты хочешь?

— Не знаю, — я снова затянулась, уступив сигарете кальянную трубку. М… какой вкус. Официант не обманул нас. — Умереть.

— О! Подруга!

— Малахова, да ты просто заработалась. Тебе бы в отпуск, на море.

— Думала об этом уже.

— И как?

— Никак пока. Работа.

— Я знаю, в чём дело, — хитро заулыбалась Маша. — И, поверьте мне, далеко не в отпуске.

— А чём же? — Саня смотрел на Машу, как на ясновидящую, которой открыты все тайны мира.

— Одно маленькое, но ёмкое слово…

— Ну?

— Недотрах.

Я аж поперхнулась.

— Ну Маша!

— Кстати, — задумался Саня, — весьма вероятно. — Он посмотрел в сторону своей недавней знакомой, сгустил брови и с выражением матёрого охотника на лице отодвинул стул и встал из-за стола. — Недотрах — это точно! Надо что-то с ним решать — с этими словами он целеустремлённо удалился в сторону своей новой пассии.

Только мысли о предстоящей дороге домой сдерживали мою руку от прикосновения к столь манящему стакану с коньяком, оставленному Саней на столе. Может, ну его всё к чёрту? Напиться и вызвать такси? А завтра забрать машину и барабаны?

— Эх, подруга, — гладила меня по плечу Маша. — Тебе бы мужика хорошего.

— Да где ж его взять-то?

— Так ты посмотри вокруг! Сколько кадров! Выбирай любого! С твоими-то внешними данными!

Я на мгновение задумалась.

— Я только что парню по лицу заехала, — сказала я.

— Что? — не поняла Маша. — Он что, приставал?

— Не успел.

— А хотел?

— Да, наверно…

— Наверно?

— Он подошёл ко мне знакомиться. В руке розу держал.

— Красную? В золочённой упаковке?

— Ага.

— Видела его, — заключила Маша. — Возле барной стойки, заливал своё горе водкой.

— Вот и джентльмен, — хихикнула я.

— За что вмазала?

— Да просто так.

— В смысле?

— Ну… — промямлила я. — Задолбали все. Постоянно подходят, чего-то хотят от меня.

— Так и пользуйся этим! Ты таким даром награждена, что грех его не использовать!

— А если я не хочу! Не хочу спать с этими мужчинами!

— Кто говорит-то, что спать нужно?

— А как?

— Ну, подруга, — Маша потянула из трубочки коктейль. — Всему тебя учить надо. Ты просто ими пользуешься в своих интересах, и всё. Хочешь в кино сходить — пожалуйста. Хочешь букеты цветов и дорогие конфеты — пожалуйста. Хочешь новую шубку или бесплатный визит в автосалон — пожалуйста. Да, может, и машину новую подарят, кто же знает? Ну, а если уж хочешь секса — тут не мне тебе рассказывать, как это делается.

— Быть может, ты и права… — задумалась я.

— Конечно права! Я всегда права, забыла? — засмеялась Маша. — Вон тот мужичёк, ничё так, — она кивнула в сторону мажора, который её недавно угощал за барной стойкой.

— Так, ты же на него глаз положила?

— Да, я просто тебе пример привожу. Ищи таких богатеньких и охмуряй. Тебе и стараться не надо, — она снова залилась весёлым смехом, — у тебя врождённый дар к этому.

— Что-то мне совсем хреново, Маша.

— Не грусти, подруга! Подходишь вон, например, к тому. Вон видишь? В белой жилетке, с бабочкой. Да-да, вон тот, что возле пульта трётся. По виду, обеспеченный парень, и холостой к тому же. Смотри как по танцполу зыркает — ищет добычу на вечер. Хотя, скорее всего, ему нужно нежное женское общение. Ручки в перстнях, из кармана золотая цепочка свисает. Взгляд оценивающий. Вероятно у него ювелирный бизнес — а это многого стоит. И в клубы он редко выбирается — работяга, но девушки нет. Смотри, как он переминается с ноги на ногу — чувствует себя не уютно, не в своей тарелке, не привык к такой атмосфере. Наверняка, его друзья вытащили. Точно! Вон парни танцуют, пытаются девчонок снять. Ха! Видишь, как всё просто прочитывается. Иди и бери быка за рога!

Я посмотрела на выдвигаемого Машей кандидата. Точно, одинокий и богатый. Но не хочу я! Не хочу.

— Маша, — произнесла я, глядя на стакан с коньяком и жадно облизываясь, — не надо.

— Надо, подруга.

— Зачем?

— Развеять грусть-тоску, одолевшую тебя.

— Я не хочу.

— А что хочешь?

— Умереть, — задумавшись, ответила я.

— Ерунда! — отчеканила Маша. — У тебя когда последний раз мужчина был?

— Ну, — почесала я затылок, — официант! «Филадельфию» и «Колу»!

— Аппетит проснулся?

— Да, — ответила я, — надо заесть.

— Так, когда у тебя был последний раз…

— Не знаю, — перебила я. — Год назад…

— С ума сойти! — воскликнула Маша. — Безумие! И ты ещё удивляешься, почему жить не хочется?! Да мне бы и самой не хотелось, если бы у меня последний раз — год назад.

— А секс, — продолжила я, — полтора года… — и мне стало как-то стыдно за эти разговоры. Хочу наесться и забыться. Но на самом деле — напиться в хлам.

— Ужас! — возмущалась Маша. — Кошмар! Тебе срочно нужно с кем-нибудь познакомиться.

— Да много желающих, — отвечала я, — тошнит уже от них, — а на самом деле тошнило от другого.

Маша закурила. Я тоже. Сигареты — единственное, что спасало меня сейчас от повальной депрессии. Божественный никотин — он кровожадно проникал в мои лёгкие, разрывая собой ткани моего головного мозга, и безжалостно отравлял организм. Но какое блаженство и забытьё!..

— Надо что-то с этим делать, подруга, — никак не могла угомониться Маша.

— А ещё я, — снова чувство тошноты… фу, какая мерзость… — поцеловала девушку.

— И что? — удивилась Маша.

— Мне противно от этого.

— Знаешь, девушки намного лучше парней.

Я была в шоке от услышанного.

— Маша! — воскликнула я. — Меня после этого тошнит, а ты говоришь, что целовать девушек — в порядке вещей?

— Если тошнит, зачем тогда целовала? Или тебя заставляли?

— Нет, — призналась я. — Я сама. Честно, не знаю почему… Хотела проучить, наверно.

— Так может, тебе вовсе не мужик нужен! — воскликнула Маша. — А баба! Точно!

— Нет!

— А ты попробуй! — подмигнула мне она, от чего меня снова затошнило.

— Нет, — отрезала я, — ни за что!

Мне принесли мой заказ. Официант склонился к Маше и протянул ей бокал красного вина.

— Подарочек от того молодого человека, — и он деликатно указал в сторону машиного мажора.

— О! — воскликнула подруга. — Как мило!

Затем она обернулась ко мне и произнесла:

— Извини, Малахова, но я должна тебя покинуть.

— Понимаю, — ответила я, — иди развлекайся.

— Не грусти, — она снова мне подмигнула. — Подумай над моими словами и посмотри, сколько вокруг красивых парней и девчонок, — и она удалилась в сторону мажора, а я принялась кушать «Филадельфию».

Грохотала музыка, танцевали девушки, носились туда-сюда, как угорелые, официанты, жонглировали бармены — веселье, одним словом. А я сидела за столом и с опечаленным видом поглощала роллы с колой. Как же всё достало! Хочу умереть. Что это? О, нет!

Очередной кадр, сжимая в руке шипучий бокал, двинулся к моему столику.

— Господи!

— Что?

— Только не это!

Парень зашагал ещё усерднее, сияя своей противной улыбкой.

— Нет! — воскликнула я.

— Эй, Сёма, — кто-то окликнул парня, и тот, замедлив шаг, помахал рукой кому-то справа.

— Иди сюда, Сёма.

— Позже! — крикнул он в ответ.

— Иди туда, — процедила я сквозь зубы.

В этот момент приятель Сёмы набросился на него, опрокинув половину бокала на пол.

— Пойдём! Познакомлю тебя с Вероникой! Она прелесть! — заорал приятель и силой поволок Сёму к своему столу.

«Спасибо», — мысленно поблагодарила я.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 360
печатная A5
от 601